Скорбь

Глава 1

Видно и правда окрестности портового города чем-то не угодили Белиару. Куда бы не отправлялся Безымянный из Хориниса, по возвращении его ждало новое нашествие монстров. И каждое следующее ужаснее предыдущего. В этот раз, не успел наш герой выйти из скального ущелья, тянувшегося из Миненталя к пастбищам Бенгара, как на него набросились драконьи снепперы. Рога их, небрежно вырезанные, теперь лежали у его ног, ровно десять штук.

Битва с монстрами изрядно потрепала героя. Сил дойти до города не было. Меч сломался, колчан со стрелами опустел. Ужасно хотелось есть. Неподалёку два самца-падальщика устроили драку за самочку. Безымянный ждал, когда один прикончит другого, чтобы добить победителя последней стрелой и как-нибудь придушить самку.

Чтобы скоротать время Безымянный достал из-за пазухи потрёпанную книжку сказаний горного монастыря и принялся за чтение:

«Скорбь.

Случилось это ещё до возникновения людей. В те времена Иннос ходил по земле и разговаривал с только что сотворёнными животными. Был он весел, приветлив и помогал своим созданиям подготовиться к новой эре. Эре появления хозяина для них.

Открывал Иннос зверям все богатства земные и никаких тайн у него от зверей не было, кроме одной. Каждый вечер брал он ягнёнка и уединялся с ним на самой высокой вершине гор. Строго-настрого запрещал он тварям земным, небесным и водным наблюдать за ним в это время.

Был среди животных один зверь, звали его Сероклюв. По цвету клюва на его любопытной голове. И совал Сероклюв свой большой клюв куда ни попадя. Клюнет курица червяка, он спрашивает: «За что»? Забьётся мракорис в пещеру поглубже, а Сероклюв уж тут как тут: «Зачем»? Интересно стало Сероклюву: «Что это Иннос делает с ягнёнком каждый вечер такое, что никому знать нельзя»?

Боязно, поначалу, было ему нарушать запрет создателя, но, со временем, любопытство пересилило. Как-то, засветло, залез Сероклюв на ту самую гору, спрятался в кустах и стал ждать.

Как стемнело, поднялся на вершину Иннос с ягнёнком на руках. Сел он на обрыве, с которого можно было видеть весь мир, положил ягнёнка к себе на колени, стал гладить его и плакать горькими слезами. Так, проплакал Иннос всю ночь, потом поднялся и ушёл с вершины.

Плакал повелитель огня потому что прозревал неминуемый приход зла и скорби в этот мир. Предвидел, что страдать от зла больше всего будут невинные. И невинных же агнцев будут приносить ему в жертву люди за своё зло. Поэтому и проводил он ночи с агнцем на руках. Вкладывал в любимое творение свои очистительные слёзы. Эту частичку себя Иннос готовился отдать людям во искупление их будущих грехов.

Но не наступило ещё время пробуждения зла, поэтому и не позволял Иннос наблюдать за собой во время ночного бдения, чтобы не пропустить скорбь в этот мир раньше положенного срока.

Ничего из этого, конечно же, не понял Сероклюв. Спустился он с гор и со смехом рассказал зверям, что мудрый Иннос ночами слёзы льёт по чём зря. Приняли звери его слова за истину и давай хохотать вместе с ним.

Стал Иннос, как обычно, ходить среди животных, расспрашивать о жизни, да заметил, что смотрят все на него с каким-то глупым смешком в глазах. Догадался он, что запрет его был нарушен и тут же повелел собраться всем творениям мира перед своей вершиной.

– Кто посмел нарушить запрет и наблюдал за мной в неурочный час? – грозно спросил Иннос у собравшихся зверей. Но звери в первый раз видели гнев Инноса и испуганно молчали.

– Раз так, пусть тот глаз, что видел непозволенное остекленеет и выпадет к моим ногам!

И остекленел, и выпал глаз из глазницы Сероклюва и прикатился к ногам Инноса.

Иннос поднял глаз и показал всем: – Повелеваю, что с этого дня ни одно живое существо не сможет молчать перед этим глазом! А за то вы узнали о моей скорби раньше времени, налагаю на вас ночной сон. Теперь вы уж точно не увидите то, что вам видеть не следует!

На Сероклюва наложил Иннос особое наказание. До конца времён должен был он теперь клевать останки умерших, чтобы самому разобраться, кто что делал при жизни и не задавать никому глупых вопросов.

– А, чтобы и тебя никто не спрашивал, зачем ты это делаешь, – продолжил Иннос, – нарекаю тебя отныне: Падальщик!»

Безымянный закрыл прочитанную книгу и выглянул из пещеры: самцы лежали мёртвые, а самка деловито поклёвывала их трупики.

– Во славу Инноса! – прошептал Безымянный и пустил в падальщицу последнюю стрелу…