Скайрим: эльфийская месть

Глава 1

Эльфийка Сильвана сидела в самом углу таверны, в которой эльфа замечали быстрее, чем дракона в небе. Пахло старым пивом, жареным мясом и мокрой шерстью — тот особый аромат, который в Скайриме почему-то считался уютом. Половина посетителей считала, что каждый эльф заслуживает как минимум косого взгляда, а как максимум — ножа в бок и огня на костре. И судя по тому, как на неё пялились, ножи были уже наточены.

Она потягивала медовуху. На вкус напиток напоминал разбавленное пиво, разбавленное водой, разбавленной разочарованием. Хозяин, судя по всему, экономил на всём, кроме собственного пуза, которое колыхалось под его грязным фартуком.

Через несколько минут её уединение было бесцеремонно нарушено. К столику подсел мужчина. Норд, лет тридцати. Плечи как у быка, борода как у медведя, а мозгов — как у табуретки. Он плюхнулся напротив, поставил на стол свою кружку с грохотом, от которого медовуха Сильваны едва не выплеснулась, и растянул рот в улыбке, которая, по его мнению, была обаятельной.

— Не часто у нас эльфы в таверну заходят, — сказал он, обдавая её запахом перегара и немытого тела.

— Не часто у вас тут вообще кто-то заходит, как я смотрю, — ответила Сильвана. Голос был ровным, но в нём уже звенела знакомая струна сарказма. — Кроме, разве что, крыс и твоего брата-близнеца, судя по запаху.

Норд не понял. Или сделал вид. Он наклонился ближе, и его улыбка стала ещё шире, обнажая ряд жёлтых зубов.

— Что ты здесь забыла? — спросил он, переходя сразу к делу.

— Я ищу девушку по имени Селеста Эймонд. Она является юстициаром-инквизитором Талмора. Ты слышал что-нибудь о ней?

Улыбка норда стала масляной. Он откинулся на спинку стула, который жалобно скрипнул под его весом.

— Любопытно, — протянул он, почесывая бороду. — Эльфийка ищет другую эльфийку. А зачем она тебе? Не поделили что-то?

Сильвана вздохнула с таким видом, будто ей приходилось объяснять сложную архитектурную конструкцию ребёнку.

— Тебе разве не насрать? — спросила она прямо, без обиняков. — Может, хочу её поблагодарить. Может, убить. Может, предложить ей сделку. Может, извиниться. Может, напомнить о долге. — Она сделала паузу, давая ему время переварить. — Выбери абсолютно любое, что придёт тебе в голову, нужное подчеркни и выкинь из головы. Она здесь была около недели назад и я готова заплатить за любую информацию о ней.

Слово «заплатить» подействовало на норда как заклинание. Он мгновенно подобрался, и в его глазах загорелся тот самый огонёк, который Сильвана видела тысячи раз. Огонёк жадности и похоти. Обычно они шли рука об руку.

— И чем же ты готова заплатить, сладкая? — спросил он, понизив голос до интимного шёпота.

— А чем бы ты хотел, чтобы я заплатила? — промурлыкала она и посмотрела на него с явным вызовом, повернула голову чуть набок, повела бровью. Её губы тронула лёгкая, дразнящая улыбка.

Мужчина улыбнулся ещё шире. Он уже предвкушал лёгкую добычу.

— Ого, какая ты горячая, — сказал он, облизывая губы. — Давай я скажу прямо. Мне нет совершенно никакого дела до твоей Селесты. А вот до тебя… есть. Могу предложить тебе два варианта: мы можем найти удовольствие вместе, и я буду относительно помягче, если ты сама пойдёшь ко мне домой. А могу быть очень жёстким.

— О какой жёсткости ты говоришь, мужик? — спросила Сильвана, и в её голосе прозвучала такая издевательская усмешка, что даже туповатый норд слегка смутился. — У тебя дыхание сбилось от того, что ты от одного столика до другого дошёл. Ты точно на жёсткость способен?

В глазах норда мелькнула злость, он явно не привык к такому обращению.

— Долго ты тут не проживёшь с таким языком, — процедил он сквозь зубы. — Тебе нужен тот, кто тебя защитит. И к твоему счастью, у меня достаточно авторитета, чтобы обеспечить тебе безопасность. В обмен на твой чудный и дерзкий ротик, конечно.

Сильвана расхохоталась, как вдруг дверь таверны с грохотом распахнулась.

В помещение ворвалась женщина. Нордка. С полотенцем в руках. Лицо у неё было красным, как свёкла, а глаза метали молнии. Она оглядела зал и, увидев норда за столиком с эльфийкой, издала боевой клич:

— Ах вот ты где шляешься, муженек!

Она вихрем подлетела к столику и, не говоря больше ни слова, с размаху ударила мужчину полотенцем. Тот вжал голову в плечи и попытался закрыться руками.

— Дрова не рублены! — полотенце со свистом рассекло воздух и хлестнуло мужика по шее. — Дом разваливается! — второй удар полотенца пришелся ему в плечо. — Денег нет! — полотенце прошлось по спине, как плеть, и норд взвыл, втягивая голову в плечи. — А он в таверне сидит и на эльфиек засматривается! — очередной взмах, и полотенце с оттяжкой приложилось к его уху.

Вся таверна покатилась со смеху. Мужики гоготали, хлопали по столам, тыкали пальцами в сторону незадачливого «ловеласа». Даже хозяин улыбнулся, вытирая кружку.

— Да успокойся! — заорал норд, пытаясь поймать полотенце. — Успокойся, я сказал!

Но жена не унималась. Она продолжала его лупить, приговаривая что-то про «бестолковую скотину» и «пустое место».

Сильвана наблюдала за этой сценой с плохо скрываемым удовольствием. Она откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди и улыбнулась. Вот это было уже интереснее. Это было лучше любой медовухи.

— Иди домой, пока тебя жена не убила! — крикнул кто-то из толпы в адрес мужика

Эльфийка тоже собралась уходить из таверны, она бросила на стол пару монет, которых хватило бы на эту медовуху, и направилась к выходу. Вслед ей неслись смех, крики жены и жалобный вой норда.

Сильвана вышла на улицу. Ночной воздух ударил в лицо, свежий, прохладный, пахнущий хвоей и дымом. Она вдохнула полной грудью. Информации о Селесте Эймонд в этой дыре не было.

Она поправила пояс и пошла на выход из города, оставив позади таверну, незадачливого норда и его разъярённую жену.

Впереди был долгий путь. И у неё было предчувствие, что Селеста Эймонд не заставит себя долго искать. Такие, как она, всегда оставляют за собой след.

Город Хелген был настолько типичным скайримским городишком, что его можно было заносить в учебники как эталон провинциальной тоски. Когда-то его строили как крепость — чтобы отбиваться от великанов, которые, судя по всему, были единственными, кто хоть раз проявил к этому месту искренний интерес. С тех пор здесь менялась только степень облезлости кладки. Стена, главная башня, камень, который стоял триста лет и простоял бы ещё столько же, если бы кому-то не было впадлу заделать трещины. Но даже облезлая, стена работала исправно: чтобы вылезти отсюда без ворот, нужно было быть либо вором от бога, либо знать подземный ход. Сильвана Вайндбоу не была ни тем, ни другим. Она была эльфийкой, которой просто хотелось свалить из этой дыры, пока её не стошнило от запаха навоза и имперской дисциплины.

— Мне нужно выйти из города, — сказала Сильвана, подойдя к главным воротам с видом человека, который уже сто раз пожалел, что вообще сюда зашёл.

Стражник даже не повернул головы. Он смотрел куда-то вдаль, словно там, за горизонтом, ему показывали личное представление с обнажёнными жёнами ярлов.

— Никому нет дела до того, что тебе нужно. Город закрыт.

Сильвана медленно моргнула. Так, как моргает девушка, которая в свои четыреста двадцать девять лет уже слышала достаточно глупостей, чтобы начать коллекционировать их в отдельный свиток.

— В смысле «город закрыт»? — переспросила она

— А что, фраза «город закрыт» тебе кажется двусмысленной, эльфийка? — стражник наконец соизволил повернуться. — Приказ: никто не выходит из города, пока казнь не закончится. Все остаются в Хелгене. Выход запрещён абсолютно всем.

Он произнёс это тем самым голосом, которым обычно зачитывают инструкцию к мечу. Судя по тому, как стоящий в паре шагов торговец только что провалил свою попытку подкупа, стражник повторял эту херню сегодня раз в сотый. Торговец — пухлый норд с лицом человека, который всю жизнь ел, а работал только языком, — стоял красный, как задница младенца, и делал вид, что ему просто очень интересно рассматривать кладку ворот.

Сильвана молча кипела. Внутри неё всё кипело так, что ещё немного — и она бы повалила паром.

«Если этот жирный торговец с телегой не смог купить себе выход, то у меня шансов ровно ноль», — подумала она.

Она ещё раз посмотрела на стражника. Шлем сидел на нём криво, из-под него торчали рыжие патлы, а лицо выражало все признаки человека, который родился с мечом в руке и с мыслью «я тут главный» в голове. Сильвана вздохнула и развернулась обратно в сторону площади с эшафотом.

По дороге она думала о том, что подкуп — это ведь совсем не про деньги. «Подкуп — это про иллюзию выбора. Ты даёшь человеку взятку, и он на секунду чувствует себя хозяином положения, будто это он решает, брать или не брать. А потом берёт. Всегда берёт. Просто не все берут с первого раза и не все берут дёшево. Вот торговец, например, не угадал с ценой — и теперь стоит у ворот, как член на морозе: ни туда, ни сюда. А я не могу себе позволить даже попытку. Потому что если до неправильных ушей дойдёт слух, что Сильвана Вайндбоу рыщет по Скайриму, — пять лет охоты на Селесту Эймонд пойдут в жопу. Пять лет. Мать их. Пять лет по всем провинциям, по всем тавернам, по всем задницам Тамриэля».

Она направилась в сторону площади с эшафотом. Само собой, Сильване было абсолютно не интересно кого там казнят и она не собиралась впутываться в чужое дерьмо. Ей нужно было просто выбраться из Хелгена, найти и убить Селесту.

— Всем оставаться на местах! Идут опасные преступники! — кричали стражники на площади.

«Опасные преступники», — мысленно фыркнула Сильвана, глядя на них. —Три доходяги, которые явно всю жизнь крутили свиньям хвосты, плюс два слизняка, готовые продать жизнь и поклясться в верности любому за пощаду, плюс обычная баба с тёмными волосами, которая позавчера варила суп и стирала вещи всей семье и понятия не имела об окружающем мире за пределами своей деревни. Ну ещё и какой-то норд, отдалённо похожий на воина — наверное, бывший солдат, чьи навыки сражаться бесследно ушли вместе с молодостью, оставив лишь солдатские приколы и бесконечный гонор, что когда-то он был ветераном. Вся эта банда вряд ли бы справилась с крысами в амбаре, а говорить о какой-то угрозе вообще не приходилось».

Стража старательно не подпускала жителей Хелгена слишком близко. Кому-то из толпы уже вломили рукоятью меча в голову, чтобы не совался. Легион не хотел, чтобы Братья Бури устроили в последний момент попытку освобождения и затянули гражданскую войну ещё на пару лет. Сильвана понимала их мотивы. Но это не делало их менее тупыми. Если бы Братья Бури хотели устроить освобождение, они бы не стали делать это посреди бела дня, когда половина легиона стоит вокруг с луками наготове. Но имперцы всегда славились умением придумывать себе врагов там, где их нет.

Пробраться сквозь толпу, выстроившуюся вдоль дороги к эшафоту, всё же было несложно. Преграждать путь стройной эльфийке с фигурой, на которой читались столетия физических тренировок, сильно никто не хотел. Сильвана краем глаза замечала, что все расступившиеся не против оказаться сзади, чтобы пялиться на её задницу.

Сильвана бесцеремонно оттолкнула женщину, та вспыхнула и явно хотела сказать привычное «эй, шлюха, аккуратнее», но, увидев её броню походку и взгляд, предпочла не говорить громко и едва слышно прошептала: «сраные эльфы». Сильвана услышала. В большинстве случаев она бы просто перерезала ей горло, но сейчас у неё была другая цель, требующая внимания, да и к тому же было слишком людно, чтобы наказывать её за слова.

Солдаты не позволяли подойти вплотную к плахе, но Сильване этого и не требовалось. Ей нужно было лишь оказаться достаточно близко к главной башне. Она прислонилась к стене дома, скрестила руки на груди и приготовилась ждать. Ждать она умела. Сильване было четыреста двадцать девять лет.

Телеги с пленными катились по улице без помех. Один из заключённых попытался бежать, но далеко не ушёл — несколько имперских лучников сняли его прежде, чем он успел миновать угол. Из того, что она помнила, его преступление обычно не тянуло на казнь, но Талмору хотелось зрелища после поимки «истинного верховного короля» и завершения гражданской войны. Талмор очень часто пытался скрывать свою жестокость и садизм за стремлением к безопасности, порядком или прочей недостижимой целью, которую политики и властители любят вешать своим подданным на уши.

Она почти не вслушивалась в происходящее, пока с телеги не сошёл последний пленник. Молодой норд привлёк её внимание ровно одной деталью. Он был единственным из всех, кто, казалось, радовался предстоящей казни.

«Либо парень не в себе и не понимает, что с ним сейчас сделают, либо он отмечен судьбой довакина. Парень выглядел молодо. Лет двадцати, не больше, со светлыми волосами до плеч, голубыми глазами и крепким, но не перекачанным телосложением. Разговора между ним и капитаном Сильвана не слышала, но, судя по тому, с каким недовольным лицом её отправили к плахе, ничего неожиданного там не прозвучало. Наверняка что-то вроде «я не должен здесь быть» и «вы все пожалеете».

Остаток казни Сильвана провела, с ненавистью глядя на талморского мага, который в ответ смотрел на неё с покровительственной улыбочкой. Казнь шла своим чередом — несколько человек лишились голов, пока не пришёл черёд того самого парня, в котором она подозревала Довакина. Улыбка давно слетела с его лица, и он выглядел так, будто трясся в своих обмотках. Сильвана не сдержала усмешки. Видимо, сияние счастьем быстро пропадает, когда у тебя на глазах нескольким людям отрубают головы.

Первый рёв дракона раздался за несколько секунд до того, как парня положили на плаху. К моменту, когда топор поднялся, толпа уже беспокойно зашевелилась. Люди давно перестали смотреть на палача и озирались в поисках источника шума.

И вот, за мгновение до того, как светловолосый должен был лишиться головы, огромная тень пронеслась над Сильваной и обрушилась на одну из сторожевых башен. Полуночно-чёрная чешуя, усеянная шипами, крыльями и дыхание пламени дракона — полностью соответствовали ожиданиям от гигантского ужасающего дракона. Сильвана видела драконов раньше. Но не таких. Этот был воплощением смерти.

На несколько секунд она оцепенела. За свою неестественно долгую жизнь она повидала немало страшных тварей. Пережила Обливионский Кризис и все его ужасы. Но ничто из этого не шло в сравнение с тем присутствием, которое она ощутила, лицом к лицу с этим драконом. Струи огня, вырывающиеся из его пасти, сравнивали с землёй здания и сжигали всех, кто имел несчастье оказаться на пути. Огненное пламя падало с небес по всей деревне. Сильвана не могла пошевелиться даже тогда, когда дом рядом с ней был уничтожен очередным потоком пламени.

«Вот дерьмо», — подумала она.

А потом бегущий мимо горожанин толкнул её, сбил с ног — и это вывело её из оцепенения.

— Гандон! — рявкнула она ему вслед, но тот уже не слышал. Сильвана поднялась, отряхнулась и побежала.

Следующие несколько минут превратились в лихорадочную гонку: она петляла между горящими зданиями, пробираясь к главной башне. Огонь жёг спину, дым забивал лёгкие, а где-то за спиной дракон продолжал свою разрушительную работу. Когда она наконец проскользнула в двери башни и позволила себе секунду, чтобы перевести дух, то обнаружила, что лицом к лицу столкнулась с тремя имперскими солдатами и тем самым талморским агентом-магом.

Глава 2

— Что ты здесь делаешь, эльфийка? — прошипел маг.

Сильвана широким жестом указала назад, откуда пришла.

— Если ты не заметил, придурок, снаружи легендарное существо сравнивает всё это место с землёй! Я решила, что лучше умереть в компании с тобой, чем в одиночестве на улице. По крайней мере, здесь есть стены.

— Ты похожа на наемную убийцу, почему бы тебе не убить дракона?

— А почему ты предпочитаешь отсиживаться тут, как крыса? — Сильвана шагнула ближе, и её рука сама собой потянулась под плащ, к кинжалу. — Разве Талморский маг не должен быть элитой, предназначенной править всеми нами, недостойными? Вот и иди, разберись с драконом. Или ты боишься, что твоя причёска помнётся?

Маг прищурился и поднял руку, готовясь колдовать.

— Хватит, тихо! — рявкнул один из имперских солдат на них обоих.

Сильвана моргнула, осознав, что уже подошла вплотную к высокому эльфу. Маг, в свою очередь, держал руку поднятой, готовясь превратить её в ледышку. Они стояли так несколько секунд, пока солдат не повторил:

— Как эльфийка и сказала, дракон сейчас всех убьёт. Нам нужно найти выход из города Хелгена, который, будем надеяться, оставит нас в живых.

Он повернул голову в сторону других солдат.

— Гарри, Стивен, оба — хватайте всё, что сочтёте полезным. Возможно, есть путь через старые катакомбы, над которыми построена главная башня.

Двое других солдат коротко кивнули и направились к ящикам в углу. Талморский маг выпрямился во весь рост и подошёл к солдату. Его лицо выражало всю ту надменность, которую обычно воспитывают в детях, когда те ещё не умеют ходить, но уже умеют смотреть на всех свысока.

— И когда ты собирался спросить у меня разрешения на то, чтобы раздавать приказы мне? — прошипел он.

Сильвана мысленно поставила галочку в воображаемом списке «Самодовольные ублюдки, которых я встретила сегодня». Список был длинный. Она вела его с тех пор, как впервые покинула Валенвуд. Триста с лишним лет назад. И он всё ещё пополнялся.

— Никогда, — ответил норд. — Ты можешь быть посланником и магом Талмора, но ты не имеешь права голоса в том, как действует Легион.

«Чёрт, а мне нравится этот парень. Даже если он наивно полагает, что Талмор не влияет на то, как Легион делает свои дела. Милый. Наверное, ещё верит в справедливость, в честь и в то, что начальство всегда право. Дай ему лет двадцать — и он поймёт, что мир устроен немного иначе. Или умрёт раньше. С такими темпами — второе вероятнее».

— А может, мне просто выбить тебе мозги? — спросил маг у имперского солдата.

Сильвана вздохнула. Громко. Так, чтобы все услышали. Она уже поняла, что этот день не задался с самого начала, и единственное, что могло его испортить ещё сильнее, — это если она будет молчать, пока эти двое меряются яйцами. Пора было вмешаться.

— Талморец, ты сядешь, заткнёшься и будешь сидеть тихо, пока я сама тебя на улицу не вышвырнула под драконье пламя, — отрезала она, шагнув между ними. Голос был ровный, как клинок, но с той ленцой, которая обычно появляется у людей, которые уже давно никого не боятся. — Или ты предпочитаешь, чтобы я помогла тебе найти выход?

Талморец выглядел так, будто у него вот-вот лопнет какой-то сосуд. Возможно, тот, что отвечает за чувство собственной важности. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но, заметив, что трое имперских солдат не слишком расстроились её предложению — а один из них, тот, что назвался Хадвар, даже едва заметно ухмыльнулся, — немного взял себя в руки.

— Хорошо, — выдавил он сквозь зубы. — Пока можем последовать твоему совету. Но предупреждаю: это будет иметь последствия.

С этими словами мудак удалился в угол и принялся там дуться. Сильвана проводила его взглядом человека, который только что выкинул мусор и теперь смотрит, как он падает в яму. Она пробормотала себе под нос, не особо заботясь о громкости:

— Ссаная аристократия Талмора. Четыреста лет прошло, а вы всё те же. Всё ещё думаете, что мир вращается вокруг ваших задниц.

Видимо, недостаточно тихо, потому что стоящий перед ней норд тихо хмыкнул.

— Вижу, Талмор ненавидят не только люди, — сказал он. — Меня зовут Хадвар.

— Сильвана Вайндбоу, — отозвалась она. — Сказала бы, чем занимаюсь, но я успела сунуть нос в слишком многое, чтобы обо всём трепаться. Скажем так: я делаю то, что нужно, и стараюсь не оставлять свидетелей. Обычно получается.

Хадвар посмотрел на неё внимательно. Так, как смотрят на человека, который только что сказал что-то, что стоит запомнить. Но вслух он ничего не сказал — только кивнул.

— Пока ты в состоянии за себя постоять, судить не буду. Пойдём. Гарри и Стивен уже должны были собрать всё полезное, а я хочу оказаться как можно дальше от этого дракона.

Сильвана нахмурилась.

— Разве ты не должен дождаться капитана? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я была уверена, что ты как минимум захочешь подождать — вдруг она подойдёт. Ну, там, прикажет что-нибудь. Или спасёт всех своим героическим появлением. Такое ведь бывает, да?

Хадвар просто покачал головой. В его глазах не было ни горя, ни сожаления. Только усталость человека, который давно перестал удивляться тому, как быстро всё идёт в задницу.

— Капитан мертва.

Сильвана кивнула. Изображать огорчение она не собиралась. Во-первых, она её не знала. Во-вторых, та была имперским капитаном. А в-третьих, Сильвана вообще редко огорчалась из-за чужих смертей. Это отнимало слишком много времени, которое можно было потратить на что-нибудь полезное. Например, на спасение собственной шкуры.

— Соболезную, — сказала она, и это прозвучало примерно так же искренне, как «я съем ещё одну порцию» от человека, который уже наелся до отвала.

Хадвар не стал заострять внимание на её тоне. Просто махнул рукой в сторону коридора.

Сильвана, талморский маг и три солдата — Хадвар, Гарри и Стивен — впятером собрались у двери, ведущей вглубь главной башни, и медленно двинулись вперёд. Стены вокруг то и дело вздрагивали — чёрный дракон бушевал где-то снаружи. С потолка сыпалась пыль, и все время от времени бросали на обветшалые перекрытия настороженные взгляды. Сильвана шла последней, потому что не доверяла ни одному из них настолько, чтобы подставлять им спину. Особенно магу. Особенно талморскому.

«Если этот ублюдок попробует что-нибудь сделать», — думала она, — «я всажу ему кинжал в глазницу раньше, чем он успеет сложить пальцы для заклинания. Интересно, сколько времени нужно талморскому магу, чтобы понять, что он уже мёртв? Судя по их самомнению — секунды три. Как раз хватит, чтобы удивиться».

Очень скоро они подошли к деревянной решётке и услышали голоса с другой стороны. Хадвар подкрался к рычагу и приготовился поднять решётку. Он двигался тихо — как человек, который делал это раньше, много раз.

— Слышите? — прошептал он. — Это голоса братьев Бури, которых хотели казнить, приговоренные к казни пленники сбежали, пользуясь суматохой.

— Тогда лучше сначала я выйду, — прошептала Сильвана в ответ. — Меньше шансов, что они сразу бросятся, если не увидят имперскую броню. Постарайся только придержать этого мага-идиота. Ну, вы все поняли, о ком я.

Хадвар кивнул. Сильвана отметила, что он даже не улыбнулся. Серьёзный. Собранный. Из тех, кто сначала думает, потом делает. Редкая порода. Обычно такие либо умирают молодыми, либо становятся генералами.

Хадвар опустил решётку. Братья Бури по ту сторону разом вскрикнули от неожиданности — кто-то отшатнулся, кто-то схватился за оружие, а один, кажется, попытался спрятаться за спину товарища. Сильвана шагнула в комнату.

С первого взгляда она отметила троих. Тот самый парень, в котором она подозревала Довакина, — светлые волосы, голубые глаза, лицо человека, который только что понял, что попал в очень плохую историю без права на пересдачу. И ещё двое нордов: мужчина с бородой, которая явно видела больше сражений, чем его хозяин, и женщина с таким взглядом, будто она уже прикидывала, сколько времени ей понадобится, чтобы перебить всех в этой комнате. Сильвана мысленно поставила ей плюс.

Парень выглядел до смерти напуганным и, едва увидев её, бросился вперёд с железным топором. Боевого опыта у него было ровно ноль — он даже не попытался среагировать, когда Сильвана перехватила его запястье и выбила оружие. Резко развернувшись, она швырнула его лицом в пол и придавила ногой спину. Топор со звоном улетел в угол. Парень издал звук, который обычно издают люди, когда внезапно оказываются на полу с чьим-то ботинком между лопаток.

— Я просто хочу поговорить! — крикнула она, вскидывая руки, чтобы двое оставшихся, уже поднимавших оружие, видели, что она безоружна. — И, кстати, если бы я хотела вас убить, я бы уже это сделала. Так что давайте без глупостей.

— Меня зовут Райан. Чего тебе надо, эльфийка? Сейчас не время для разговоров, — сказал один из нордов.

— Время никогда нет, особенно когда за твоей спиной дракон, который, судя по звукам, уже почти доел твоих друзей снаружи. Я предлагаю перемирие. За мной имперские солдаты. Мы просто хотим пройти через главную башню без крови. Вы и Империя можете вернуться к тому, чтобы убивать друг друга, как только мы выберемся. Идёт?

— Тогда почему ты ведёшь переговоры, если ты не с ними? И с какой стати нам тебе доверять? — прорычала женщина-нордка. Её рука не отпускала рукоять меча. Сильване это даже понравилось. Наконец-то кто-то в этой комнате с мозгами.

— Потому что вы все сначала бьёте, а вопросы задаёте потом, — Сильвана прищурилась. — Я знаю, как это работает. Вы видите эльфийку — и сразу думаете «Талмор». Потом думаете «шпион». Потом — «убить». Вот только я не Талмор. Я не шпион. И убивать меня — плохая идея. Я бы даже сказала, худшая в вашей жизни. А жизнь у вас сейчас, сами понимаете, не самая длинная. Договорились или нет?

Повисла пауза. Парень под её ногой попытался пошевелиться. Сильвана надавила сильнее. Он затих.

Райан посмотрел на эльфийку, потом на парня, всё ещё барахтающегося под её ботинком.

— Пусть парень встанет и возьмёт оружие. Мы не нападём, но тебе я не доверяю, эльфийка.

Сильвана фыркнула.

— Да срала я на твоё доверие.

Она убрала ногу с парня. Тот вскочил на ноги с красным лицом — то ли от стыда, то ли от натуги, пока пытался её скинуть, — и убежал за своим топором. Сильвана отметила, что двигается он как человек, который впервые держит оружие. Ну, если он действительно Довакин, то этому миру конец.

Когда он вернулся к остальным, Райан кивнул:

— Зови своих.

Сильвана не стала ждать. Она развернулась и махнула рукой в сторону решётки. Хадвар поднял её, и имперцы вошли.

Напряжение и без того должно было зашкаливать — две фракции, которые ненавидели друг друга, в одном помещении, враждебном до предела. И то, что трое пленников только что избежали смертного приговора, тоже не помогало. А уж талморский маг-идиот точно не делал ситуацию проще.

Первое, что сделал этот кретин, увидев трёх сбежавших пленников, — потребовал, чтобы все остальные их убили.

Сильвана вздохнула.

— Мы договорились встретиться под перемирием, — сказала она, вставая между магом и Братьями Бури. — Чтобы помочь друг другу выжить, пока не выберемся из Хелгена. Или ты уже забыл, что снаружи дракон? Или у тебя память как у рыбки? Три секунды — и всё, чисто?

— Не смей мне указывать, эльфийка! — маг шагнул вперёд. — Либо выполняй приказ, либо я прикажу солдатам убить и тебя!

Поднятая рука начала искриться арканной молнией. Синие разряды появились между пальцами, освещая его лицо зловещим светом. Сильвана посмотрела на это представление с выражением человека, который уже видел фокусы и не впечатлился.

— О, молния, — протянула она. — Как оригинально. Ты ещё огненный шар мне покажи. Или, может, лед? Я вся в предвкушении.

Хадвар шагнул вперёд, но Сильвана остановила его жестом.

— Стой. Я хочу посмотреть, что будет дальше. Мне кажется, сейчас будет очень смешно.

Маг прищурился. Разряды стали ярче.

Сильвана улыбнулась.

— Какой же ты дегенерат! — глядя на талморского мага с выражением, которое обычно приберегают для тараканов на кухне.

Он снова одарил её одной из тех покровительственных ухмылочек. Улыбка человека, который всю жизнь считал, что мир ему должен, и никак не мог понять, почему мир до сих пор не в курсе.

— Убей их или присоединишься к ним в смерти. Считаю до трёх. Один… два…

С каждым числом напряжение росло. Сильвана сверлила идиота взглядом за то, что он смеет устраивать это, пока город вокруг них сгорает. За его спиной Хадвар положил руку на меч, но не вытаскивал. Гарри и Стивен переглянулись, явно не понимая, что делать: то ли хватать оружие, то ли хватать мага за шкирку и выкидывать наружу. Братья Бури стояли наготове, и Сильвана видела, как Райан медленно, почти незаметно, перекладывает топор в правую руку. Нордка, бывшая пленница не двигалась вообще.

— Три…

Не дожидаясь, пока талморский маг высвободит магию, Сильвана молниеносным движением воткнула в него кинжал. Лезвие вошло мягко, почти без сопротивления — между рёбер, точно в сердце. Она знала, куда бить. Четыреста лет эльфийской жизни.

Маг озадаченно уставился на рукоять, торчащую из его груди. Такое чувство, будто мысль о том, что его могут убить, даже не приходила ему в голову. Как будто он был уверен, что мир не посмеет. Сильвана с удовольствием наблюдала, как это осознание медленно, но верно пробивается сквозь его самомнение. С последним вздохом он рухнул на пол. Пара быстрых движений — и Сильвана вытерла кинжал от крови о его плащ и вернула в ножны.

— Ну что, идём дальше? — спросила она обе группы.

Те, похоже, оцепенели. Стояли и смотрели на труп, как будто он мог встать и продолжить свои угрозы. Сильвана уже начала думать, что, может, стоило его сначала раздеть, а потом убивать — глядишь, реакция была бы повеселее.

— Ты его убила, — выдохнул один из имперских солдат. Гарри, кажется.

— У тебя проблемы с этим? — Сильвана изогнула бровь. — Или ты расстроен, что сам его не убил?

Гарри слегка смутился. Почесал затылок. Посмотрел на труп. Потом на Сильвану. Потом снова на труп.

— Скорее завидую, что ты убила этого гондона раньше, чем я, — ответил он.

Это вызвало нервный смех почти у всех остальных.

Она повернулась к Райану и всё ещё безымянной нордке.

— Это все ваши? Не хочу ещё одного такого цирка, если можно обойтись. У меня, знаете ли, планы на вечер. И в них не входит разнимать взрослых мужиков, которые не могут поделить игрушки.

— Мы отправили нескольких дальше в главную башню, — ответила женщина. — Я могу сходить и сказать им, что у нас договор — не начинать первыми.

— Нет, я схожу, Ингрид— вмешался Райан. — Ты ещё на ногах не стоишь. Я сбегаю вперёд и предупрежу их. Пригляди за парнем, хорошо?

«Хм. Не я одна называю его просто парнем. Интересно, у него вообще имя есть? Или он так и будет „парнем“?»

— Ты уверен? В случае драки ты был бы полезнее меня, — сказала Ингрид, даже не пытаясь скрыть, что ей неуютно оставаться с кучей имперцев. Справедливости ради, они ещё недавно хотели её казнить. Сильвана бы тоже нервничала. Наверное. Хотя, кого она обманывает, она бы уже придумала три способа убить их всех и свалить.

Райан кивнул.

— Можешь доверять Хадвару — он сдержит слово. Я… знал его раньше.

Сильвана приподняла бровь. Интересно. Хадвар и Райан знали друг друга. Бывшие сослуживцы? Друзья? Любовники? Она решила не спрашивать. Пока.

— Ладно. Тогда убираемся отсюда.

Вся группа двинулась вглубь главной башни. Райан убежал вперёд предупредить остальных Братьев Бури, а они воспользовались случаем, чтобы обчистить ещё одну кладовую. Сильвана не стала ничего брать. Зато парень… парень отжигал.

Сильвана смотрела, как он носится по комнате, пытаясь запихнуть в сумку как можно больше. Он хватал каждую бутылку с зельем, не глядя на тип, каждый попавшийся под руку ингредиент, любое оружие, до которого дотягивался. В итоге он изо всех сил старался не уронить всю эту кучу. Все остальные смеялись, решив, что он, наверное, был торговцем. Сильвана хмыкнула. Торговцем. Ага. Конечно. Торговец, который не знает, как выглядят зелья, и хватает всё подряд, как сорока, у которой украли гнездо.

Райан вернулся с двумя другими Братьями Бури. Имперцы разом напряглись, увидев на одежде новоприбывших пятна крови. Сильвана заметила, как все, кроме Хадвара, потянулись к оружию. Даже Гарри, который только что шутил, снова стал серьёзным.

— У нас будут проблемы, Райан? — спросил Хадвар.

Надо отдать ему должное: он отлично держал себя в руках, стоя между кучей солдат, готовых в любой момент начать рубить друг друга на куски. Сильвана, в отличие от него, отступила к стене — чтобы, если что, не оказаться в эпицентре. И чтобы видеть всех. И чтобы никто не оказался у неё за спиной. Старые привычки. Они не умирают. Они просто ждут.

Глава 3

Райан, не отводя взгляда от имперцев, медленно перехватил топор у бедра повыше — пальцы привычно обхватили потертое древко, и застыл, чуть согнув колени и перенеся вес на носки, всем телом готовый выхватить его в любое мгновение, стоило только кому-то сделать первое неверное движение.

— Мы наткнулись на палача и его помощника, — сказал он, оставляя решение за Хадваром: драться или нет. Палач, судя по всему, был имперским — и то, что Братья Бури с ним разделались, теоретически давало имперцам повод пустить кровь в ответ.

Имперцы переглянулись — молча, одними взглядами, — и, судя по тому, как они кивнули друг другу, решение было принято. Братья Бури начали расходиться по комнате, занимая позиции. А парень вдруг начал дышать часто-часто, будто ему не хватало воздуха, и шагнул между двумя группами.

— П-погодите, р-ребят. Мы ж-же не с-собираемся д-драться из-за палачей? П-правда?

Надо признать: несмотря на то, что его трясло, как лист на ветру, он умудрился переглядеть их всех — не знаю, как, не знаю, почему. Может, потому что в его глазах было что-то такое… не знаю, что-то, что заставило их остановиться. Может, страх, может, отчаяние, может, просто желание, чтобы никто больше не умирал. Сильвана заметила, как остальные начали расслабляться. Палачей почему-то не любил никто — и одного упоминания, что драка будет из-за них, хватило, чтобы напряжение в комнате упало.

— Молодец, парень, — пробормотала Сильвана, проходя мимо него дальше вглубь главной башни.

Он бросил на неё неуверенный взгляд и пошёл следом. Сильвана не стала оборачиваться, но краем глаза заметила, что он постоянно смотрит на её задницу.

После этого путь через туннели шёл почти без проблем, когда они нашли проход через катакомбы. Обветшалая архитектура была приятна глазу, но трясущийся потолок убедил их двигаться быстро. Своды здесь были низкими и влажными, по стенам тянулись трещины, а из щелей сочилась вода, собираясь в лужи. Пахло сыростью и старой пылью. Кое-где на плитах ещё читались полустёртые руны, и Сильвана машинально отмечала, что даже в запустении это место хранило угрюмую красоту. Под ногами иногда хрустели мелкие кости, и она невольно ускоряла шаг. Дракон наверху всё ещё бушевал, и Сильвана не хотела проверять, выдержит ли катакомбы ещё один удар.

По пути им попались несколько морозных пауков, с которыми они быстро разделались общими усилиями Братьев Бури и имперцев — к взаимному удивлению обеих сторон. Единственным опасным существом, попавшимся им на пути, оказался пещерный медведь. Сильвана сняла его стрелой в глаз, всего один выстрел, медведь рухнул, все обернулись, кто-то присвистнул, а Сильвана опустила лук и пошла дальше, не удостоив их взглядом.

К тому моменту, когда они уже пару часов петляли по пещерам, выход был, скорее всего, совсем близко.

— Ты отличный стрелок, эльфийка, — сказал парень, поравнявшись с ней. Он заметно успокоился, как только понял, что драться за жизнь придётся не всю дорогу; Сильвана отметила, что он больше не трясётся.

— Да неужели? — переспросила она.

— Ну да… великолепная точность. С одного выстрела медведю прямо в глаз.

Сильвана коротко рассмеялась и показала ему два кинжала на бёдрах.

— Ты не видел даже тысячной доли моего мастерства, — пояснила эльфийка, заметив, как он с интересом разглядывает её оружие. И не только оружие: его взгляд задержался на бёдрах, потом поднялся к груди, потом к шее. Сильвана улыбнулась, и парень, поняв, что его поймали, вспыхнул, на ушах у него выступил румянец, и это было очень мило.

— А… эм… ты довольно милая, — сказал парень.

— Серьёзно, парень? Ты пытаешься флиртовать посреди драконьего нападения? — Сильвана остановилась и посмотрела на него. — Я, конечно, понимаю, что ты, возможно, недавно пережил клиническую смерть, стоя на плахе, но это не повод терять чувство такта. Хотя, с другой стороны, может, ты просто не в курсе, что флиртовать с эльфийкой, которая старше твоего прапрадеда, — плохая идея.

— Что? Нет! Я просто хотел поговорить. Ну, знаешь, отвлечься от того, что меня без причины отправили на казнь.

— Ага. «Просто поговорить». Конечно. Я тебе верю. Ты, главное, продолжай в это верить. — Сильвана усмехнулась.

— Ну так… как ты вообще оказался на службе у солдат Легиона? Или ты просто мимо проходил и тебя за компанию припахали? — спросил парень.

Сильвана покосилась на него.

— Я не служу Легиону.

— Но ты была с ними, когда всё началось? — Он явно запутался, и Сильвана видела, как в его голове крутятся шестерёнки, пытаясь собрать картину; получалось плохо, шестерёнки скрипели.

Сильвана фыркнула.

— Я просто укрылась в главной башне вместе с ними. Если бы Легион не закрыл ворота из-за казни, я бы уже была на полпути к Вайтрану и, возможно, перерезала глотку одной стерве, которой поклялась отомстить. Вместо этого я стою здесь, в пещере, и обсуждаю с тобой всякую херню. Считай, что тебе повезло. Обычно я не трачу время на такие разговоры.

Парень замолчал, уйдя в свои мысли, и они свернули за последний поворот пещеры.

Все разом вскрикнули от радости, увидев солнечный свет и открытое небо — настоящее небо, не забитое дымом, не затянутое гарью, просто небо. Сильвана прищурилась: солнце резало глаза после часов в темноте, но это было приятно, и она даже не сразу поняла, что улыбается.

Они наконец выбрались из Хелгена.

«Ну, слава богам, — подумала Сильвана. — Теперь осталось найти Селесту и убить её. А потом можно и отдохнуть, лет пять-десять, ну или может, сто, я это заслужила».

Она проверила кинжалы и пошла вперёд, не оборачиваясь. Позади неё остались имперцы, Братья Бури, парень, который явно не знал, куда идти, и город, который, скорее всего, уже догорал. Сильвана не собиралась оглядываться: у неё были свои дела, своя охота и своя месть, а всё остальное — детали.

Краем глаза она заметила, что парень идёт следом, но так, как будто в его голове сейчас была отдельная жизнь, бурная и насыщенная: взгляд в землю, брови нахмурены, губы шевелятся, будто он репетирует речь, которую всё равно забудет к третьему слову. Сильвана мысленно поставила галочку: либо он считает шаги, либо монеты, либо свои шансы выжить.

Хотя был и четвёртый вариант: он просто шёл за всеми, потому что в его голове сейчас жила мысль «если я буду идти, никто не заметит, что мне некуда идти».

«Ладно, — подумала она. — Посмотрим, что из тебя выйдет. Может, ты и не Довакин, а может, ты просто идиот, который случайно оказался не в том месте не в то время. Но если ты и правда тот, о ком я думаю… что ж, тогда у нас с тобой будет много интересных разговоров и, возможно, много интересных проблем».

Настроение было слегка подавленным, пока они спускались по горной тропе, которую нашли у пещеры. Все были рады снова оказаться под открытым небом — Сильвана, например, была рада настолько, что готова была расцеловать первый попавшийся камень, — но вид дракона, улетающего вдаль, изрядно портил настроение: чёрная точка на горизонте, медленно тающая в закатном небе, как открытка с надписью «я ещё вернусь».

Так что разговоры были, мягко говоря, скупыми, и Сильвана не пыталась их оживить: она вообще не считала своим долгом развлекать этих людей, пусть сами справляются. Ей нужно было другое: найти Селесту, а всё остальное — фон, красивый, иногда раздражающий фон.

После этого все обрадовались, что дальше есть настоящая тропа — не просто звериная тропка, протоптанная горными животными, которые годами ходят по одному и тому же месту, а настоящая тропа, с камнями, уклоном и видом на долину. Сильвана даже позволила себе расслабиться.

Солнце уже клонилось к закату, когда они выбрались из холмов, так что принялись устраивать лагерь на ночь. Солдаты занялись тремя палатками — с той военной эффективностью, которая обычно превращает простую задачу в соревнование «кто быстрее», — парня отправили копать яму для костра, а Сильвана вызвалась проверить, не удастся ли что-нибудь подстрелить поблизости. Еды из главной башни они прихватили было немного, и большая часть требовала готовки, а держать в запасе готовую провизию было разумно, если была возможность найти альтернативу до того, как она закончится. Сильвана не собиралась провести остаток пути, жуя сухари и мечтая о свежем мясе: она слишком ценила себя, свой желудок и своё настроение, которое напрямую зависело от первых двух.

К счастью для Сильваны, растительность на склоне была настолько скудной, что горного козла она заметила всего через час после начала охоты. Он стоял на выступе, как будто позировал и знал, что за ним наблюдают; Сильвана усмехнулась: «Красивый. Жаль, что вкусный».

Она перекинула лук в руку и положила стрелу на тетиву; движения были отработаны до автоматизма — сотни лет, тысячи выстрелов, бесконечная практика, — осталось только дождаться, когда козёл повернётся к ней боком.

Он повернулся.

Одним плавным движением она подняла руку, натянула тетиву и отпустила — стрела полетела точно в цель, прямо в сердце.

Через некоторое время она подобрала тушу и направилась обратно в лагерь, шла не спеша, наслаждаясь тишиной и тем, что никто не говорит ей, куда идти, что делать и как жить, наслаждаясь тем, что на несколько минут она была одна, как в старые времена.

Пришла она как раз вовремя, чтобы увидеть, как назревает драка между Братьями Бури и имперцами. Парень стоял в стороне и смотрел на всё это потерянным взглядом, как ребёнок, который попал на семейный ужин, где все ругаются, и не понимает, почему взрослые не могут просто договориться.

— …надо вернуться в Солитьюд и доложить Легиону! — орал Гарри на Ингрид. Его лицо покраснело, на шее вздулась вена; Сильвана отметила, что он из тех, кто кричит, когда нервничает.

— А я тебе говорю, что имперские псы не перестанут лизать зад Талмору достаточно долго, чтобы хоть что-то сделать! — кричала Ингрид в ответ с той холодной яростью, которая обычно страшнее любого крика. — Нам надо в Виндхельм, чтобы поднять полки ярлов! А не поднимать юбки и наклоняться, чтобы какие-то там эльфы засунули тебе что-нибудь в задницу!

Сильвана остановилась, прислушалась и улыбнулась.

— Не скажу, что идея не звучит забавно, — объявила она, швыряя козла между ними. Туша упала с глухим стуком, подняв облако пыли. — Но я предпочитаю партнёра, который чуть больше вовлечён в процесс.

Группа была настолько увлечена перепалкой, что её внезапное появление заставило всех вздрогнуть: парень чуть не выронил топор из рук. Повезло ему, что в Хелгене он разжился сапогами, иначе мог бы лишиться ступни. Сильвана мысленно поставила галочку в списке «Причины, по которым я не ношу топор».

— Так, может, кто-нибудь объяснит, из-за чего весь спор? — спросила Сильвана, скрещивая руки на груди. — А то я, знаете ли, не люблю, когда люди орут, а я не в курсе, из-за чего.

— Братья Бури, — прошипел Гарри, — хотят идти в Виндхельм. Думают, что справятся с драконом, хотя едва могут работать вместе, не разбивая друг другу головы, как тролли! Нам нужно, чтобы Империя прислала подкрепление и разобралась с этой тварью как следует!

— Империя ничего не может сделать без руки Талмора, засунутой так глубоко в зад, что они используют её как марионетку, — с той же ядовитостью отрезала Ингрид. — Они не пошевелятся, пока это не начнёт задевать эльфов, а Скайрим пусть горит.

— Проклятые эльфы. Бесполезные ублюдки, все до единого, — выругался один из Братьев Бури, тот, что повыше с бородой; Сильвана уже забыла, как его зовут.

— Э-э… присутствующих, конечно, не имею в виду, — поспешил извиниться другой, тот, что пониже, с глазами, как у побитой собаки. Сильвана начала сверлить их взглядом — она делала это всегда, когда хотела, чтобы человек почувствовал себя маленьким и глупым.

— А почему бы просто не разойтись в разные стороны? — спросила Сильвана, когда пауза затянулась. — Вас же никто не заставляет идти вместе. Вы взрослые люди. Ну, я надеюсь, или я ошибаюсь?

— У нас недостаточно воды, чтобы разделиться на две группы, — подал голос Райан. — С тем, что у нас есть, мы едва дотянем до города по пути в Виндхельм. Если разделимся, точно не дойдём, если по дороге не найдём воду.

— Здесь недалеко есть имперский форпост, где можно разжиться лошадьми, но Братья Бури отказываются идти в ту сторону, — сказал Стивен. Он не смотрел ни на кого конкретно, просто говорил, как человек, который устал от споров и хочет, чтобы всё это закончилось.

— Извини, что не хочу танцевать прямо к плахе, имперец, — огрызнулась Ингрид.

Сильвана почувствовала, что у неё начинается головная боль — пульсирующая в висках, как будто кто-то взял молоток и начал методично, с расстановкой, вбивать гвоздь в её череп.

— Ривервуд же недалеко? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы можем просто дойти туда, вы пополните запасы и пойдёте дальше.

— Томас уже предлагал это, — сказал Райан. — Но Ривервуд в двух днях пути. Мы не можем потратить ещё неделю, ожидая, чтобы доложить о том, что случилось с Хелгеном.

— И у нас есть долг перед Легионом — доложить, как можно скорее, — вставил Хадвар.

Головная боль усилилась. «Проклятые упрямые норды».

— Во-первых, кто такой, во имя Обливиона, Томас? — Сильване мгновенно пальцем показали на парня, которого она приняла за Довакина; Сильвана сдержала смешок.

— Во-вторых, как далеко до этого имперского форпоста? — продолжила она.

Ей ответили, что это несколько дней пути; Сильвана кивнула: несколько дней — отлично. Значит, у неё есть несколько дней, чтобы придумать, как избавиться от этой компании и заняться своими делами, или, наоборот, использовать их — в зависимости от того, что окажется выгоднее.

— Тогда вот моё предложение, — сказала она, скрещивая руки на груди. — Я отдаю свои фляги имперцам, и они идут к своему форпосту. Будет впритык, но дойти должны, прежде чем вода закончится. Братья Бури берут остальное и отправляют кого-нибудь со мной в Ривервуд, чтобы сократить их число и всё же добраться до Виндхельма. А я прослежу, чтобы их друг остался жив до этого момента, ну, то есть парень, Томас, или как его там.

Все начали ворчать, и Сильвана понимала почему: даже при таком раскладе воды до лагеря дойдёт куда меньше, чем если бы все пошли в одну сторону. Но ей было плевать: она не собиралась умирать от жажды из-за того, что какие-то упрямые норды не могут договориться, кто из них больше любит свою родину.

— Или! — Сильвана повысила голос, перекрывая ворчание. — Можете продолжить выяснять отношения и поубивать друг друга. Рискнуть, что никто ничего не узнает вовремя. А я просто пойду в Ривервуд сама. Договорились?

Пара взглядов была брошена туда-сюда; Сильвана видела, как в головах этих людей борются гордость и здравый смысл. Гордость говорила: «Мы не можем уступить эльфийке», здравый смысл — «А кто тогда дойдёт до города?» В конце концов они, похоже, согласились пока никого не убивать.

— Отлично, — сказала она. — Тогда кто-нибудь из вас, — она указала на Братьев Бури, — иди сюда и помоги мне разделать тушу.

Темпераменты на время улеглись. Остальные занялись кто чем, пока ждали, когда они закончат; Томас, впрочем, выглядел любопытным и пошёл следом. Сильвана заметила это краем глаза и мысленно вздохнула: «Ну конечно, сейчас будет представление. Парень наверняка не видел, как разделывают тушу. Держу пари, он сейчас либо упадёт в обморок, либо проблюётся, — в любом случае, развлечение обеспечено».

Глава 4

Он держался нормально, пока они делали первые надрезы на козле. Слегка позеленел, когда начали пробираться через рёбра. А когда они начали вытаскивать внутренности, отошёл в сторону, пытаясь не проблеваться.

— Ты в порядке, парень? — окликнул его Брат Бури, помогавший Сильване. Это был один из тех двоих, чьих имён она не знала. И узнавать, честно говоря, не горела желанием. Ей хватало того, что она знала их лица. Этого было достаточно, чтобы не перепутать их с врагами. Пока что.

— Н-нормально, — прохрипел Томас. — Извините. Никогда такого не видел.

— Хех, тогда лучше учись быстро, — сказал Брат Бури. — Нет ничего хуже, чем новичок, который пытается сам во всём разобраться. Такие истории с едой часто заканчиваются с отравлением.

— Почему? Мясо можно отравить или испортить? — спросил Томас, и в его голосе прозвучала такая искренняя надежда, что Сильвана перестала на него гневно коситься.

— Если не помыть после того, как разделал тушу, — может и отравиться, — признал Брат Бури. — Но запах, конечно, тот ещё. Сначала ты думаешь, что это просто вонь. Потом ты думаешь, что это вонь с сюрпризом. А потом ты просто перестаёшь думать.

— Парень, если ты собираешься просто стоять и смотреть, иди копай яму, — распорядилась Сильвана. Она не собиралась нянчиться с ним. Если он хочет быть полезным, пусть будет полезным. Если нет — пусть уходит с дороги.

— С какой стати я должен это делать?! — возмутился он. Сильвана приподняла бровь. «О, мы ещё и огрызаемся. Мило. Вряд ли он доживёт до конца недели».

Брат Бури хлопнул его по груди окровавленной рукой, отчего Томас скривился от отвращения. На его рубашке остался красный отпечаток. Сильвана усмехнулась.

— Эльфийка права, — сказал Брат Бури. — Нам нужна яма, чтобы закопать внутренности. Иначе волки могут прийти и начать рыскать. Если Боги будут милостивы, ночь пройдёт спокойно. Если нет — мы все проснёмся в компании голодных тварей. А я, знаешь ли, предпочитаю просыпаться в компании людей. Даже имперцев.

Он всё ещё ворчал, взявшись за лопату, но, похоже, это отвлекло его от тошноты. Сильвана отметила, что он копает неуклюже. Как человек, который держит лопату второй раз в жизни.

Тем временем они с Братом Бури принялись свежевать и разделывать козла. Сильвана работала быстро, привычно, без лишних движений. Она не получала удовольствия от процесса, но и не испытывала отвращения. Это была просто работа. Такая же, как заточка клинка или проверка тетивы. Рутина, которая когда-то была навыком выживания, а теперь стала чем-то вроде медитации. Когда всё было готово, остальные собрали мясо и начали жарить его на костре. Запах пошёл такой, что даже у неё заурчало в животе.

Ужин прошёл спокойно. Все по очереди рассказывали истории о себе. О войне, естественно, говорить было нельзя — слишком свежо, слишком больно, — но норды поделились забавными историями о том, где учились драться и кто их учил. Сильвана слушала. Не потому что ей было интересно. А потому что это позволяло понять, с кем она имеет дело. Люди, которые рассказывают о себе, показывают больше, чем думают.

Стивен рассказал особенно забавную про старого орка, который учил его кулачному бою, «нанося удары по лицу, чтобы лучше запомнить, как это больно, и лучше уклоняться». Сильвана хмыкнула. Она знала пару таких учителей. Все они заканчивали одинаково: либо становились легендами, либо умирали от рук своих же учеников.

Ингрид поделилась, что один мальчишка в городе пытался подглядывать за ней, когда она мылась. А смог оторвать от неё глаза он только после того, как она его избила.

Райан и Хадвар рассказали пару историй о вышедших на пенсию стражниках. Сильвана слушала вполуха. Она уже слышала эти истории раньше. В разных вариациях. В разных провинциях.

То, что норды любят драться, новостью для Сильваны не было. Но всё равно было забавно слушать, как лёгкие побои обсуждают с той же нежностью, с какой она сама вспоминала, как училась охотиться с друзьями и семьёй.

Костёр догорел до состояния угрюмых углей, которые уже не грели, а только напоминали, что ночь будет длинной, и они бросили жребий на ночное дежурство — потому что даже взрослые люди, только что выбравшиеся из горящего города, почему-то свято верят, что жребий честнее договорённости.

Все вымотались за день настолько, что разбрелись по палаткам с той обречённой покорностью, с какой обычно ложатся спать люди, знающие: утром придётся вставать не потому, что хочется, а потому, что иначе их съедят. Сильване выпало делить палатку с Ингрид и Райаном, и они вдвоём потратили ровно минуту, чтобы доходчиво объяснить норду: если он попробует хоть что-то себе позволить, последствия будут не просто болезненными, а такими, о которых потом рассказывают внукам шёпотом, чтобы не разбудить кошмары. Признаться, угроза Ингрид произвела на Сильвану впечатление — раздеть его догола, привязать к дереву, обмазать причинное место мёдом и оставить волкам. Сильвана даже мысленно поаплодировала: в этой женщине чувствовалась школа, которую не купишь за золото. Сама Сильвана собиралась просто сломать ему запястья — оба, для симметрии, и, может быть, ещё одно ребро в качестве бонуса за наглость, — но теперь она поняла, что ей есть куда расти в искусстве доходчивых объяснений.

Ночь прошла спокойно, кроме пары далёких волчьих завываний, от которых Райан вздрагивал во сне, а Ингрид даже не переставала дышать ровно, и утро встретило их тем особенным холодом, который бывает только в Скайриме, когда солнце уже встало, но ещё не решило, стоит ли ему вообще греть. Они свернули лагерь, разделили оставшуюся козлятину, и снова двинулись по дороге, которая, казалось, была проложена специально для того, чтобы напоминать путникам: в этой провинции любая цель всегда дальше, чем выглядит.

Вскоре они дошли до развилки, где дорога раздваивалась, как язык сплетницы, и трое имперцев отправились на запад, трое Братьев Бури — на восток, а Сильвана, естественно, осталась с Райаном и Томасом, потому что судьба, по-видимому, решила, что ей недостаточно одной головной боли и нужно выдать её оптом.

— Остался, Райан? — спросила она, приподняв бровь. — Я была уверена, что ты пойдёшь в Виндхельм с остальными. Ну там, знамёна, речи, героическая смерть в первых рядах, всё как вы любите.

— Мы прикинули, что воды на четверых не хватит, — легко ответил он, и в его голосе не было ни капли сожаления. — Так что я решил идти в Ривервуд. И я дал Хадвару слово, что проверю деревню и передам весточку. Эту войну нужно вести, но нельзя забывать, что мы все — братья и сёстры Скайрима, иначе всё это будет зря.

Сильвана только хмыкнула, и в этой ухмылке было столько же уважения, сколько в улыбке палача. Честно говоря, она считала эту войну не чем иным, как глупой попыткой захвата власти человеком, слишком недальновидным, чтобы понять, что задумала Империя, и слишком гордым, чтобы признать, что его используют.

Но она не была нордом, так что если они хотели изолироваться, чтобы потом их захватили, — ей было плевать с высокой башни. Как только она найдёт Селесту Эймонд и убьет её, она с радостью отправится куда-нибудь потеплее, где снег не лежит круглый год, а люди не пахнут мокрой шерстью, и оставит их выяснять отношения хоть до конца времён.

— Мы готовы идти? — спросила она, поправляя колчан. — Я бы хотела двигаться немного быстрее, раз нас стало меньше.

— Готовы, — кивнул Райан. — Только постарайся не слишком далеко уходить вперёд. Мы не умеем ходить сквозь деревья, как ты.

— Хех, — усмехнулась Сильвана, — я тоже не умею. Это вы, норды, топаете через каждую мелочь и сами себя замедляете. Я просто не считаю нужным останавливаться, чтобы поссать на каждый куст.

Настроение было приподнятым, когда они снова отправились в путь, и даже Томас, который ещё вчера трясся над каждой тенью, сегодня выглядел почти уверенным. Погода стояла ясная, и было достаточно тепло, чтобы дыхание едва-едва превращалось в полупрозрачные облачка, которые таяли быстрее, чем обещания политиков.

Первый день пути прошёл нормально. Оба норда держались за её более быстрым темпом, хоть и с некоторым трудом, и Сильвана даже начала думать, что, может быть, они не такие безнадёжные, как кажутся. Они потеряли немного времени, обходя стороной тролля, которого Сильвана заметила вдалеке — тот их, похоже, не засёк, потому что был занят тем, что чесал спину о скалу с видом существа, у которого нет ни обязанностей, ни начальства. Сильвана сделала заметку поставить сигнальный оберег, когда они разобьют лагерь на ночь: дикая живность обычно не трогает, когда вас много, но трое — это не «много», это «неприятный сюрприз, который может случиться в любой момент».

Лагерь получился… неловким. Сильвана начала доставать обычное походное снаряжение, и сначала Райан просто обрадовался, что у неё нашлась дополнительная фляга с водой, но Томас заметил, что некоторых вещей у неё в прошлый раз при себе не было — например, железной сковороды, на которой она жарила остатки козлятины. Сильвана, когда доставала эти вещи из магического пустотного арсенала не особо рассчитывала, что это сойдёт с рук, но была слабая надежда, что они промолчат, потому что иногда люди проявляют удивительную способность не задавать вопросы, когда им выгодно.

Парень не заткнулся: он начал перебирать все возможные способы, которыми она могла это провернуть — от вполне разумных вроде заклинания школы Изменения, чтобы временно превратить что-то в нужный предмет, до совершенно безумных вроде доступа к личному плану Обливиона, куда она могла бы открывать порталы, когда ей что-нибудь нужно. Сильвана слушала это с тем выражением, с каким обычно слушают человека, который пытается объяснить, что дракон — это просто большая ящерица, и с каждым словом ему хочется дать не пощёчину, а сразу лопату, чтобы он выкопал себе яму и не мучился.

Райан же повёл себя как типичный норд и напрямик спросил, почему она не сказала о дополнительных припасах раньше, чтобы остальным не пришлось так рисковать с водой. В его голосе была скорее обида человека, который считал, что если уж они выбрались вместе, то теперь обязаны делиться последним, и Сильвана почти почувствовала укол совести — почти, но не настолько, чтобы извиниться.

— Легко, — ответила Сильвана, и её голос был ровным, как клинок, который только что вынули из ножен. — Может, мы и выбрались из города Хелген вместе, но это не даёт никому из вас права на мои припасы. Я была достаточно добра, чтобы дать то, что дала, — чтобы вы все не поубивали себя из-за упрямства и не разбежались по провинции без запасов. И я могла этого вообще не делать. Так что примите подарок как подарок и заткнитесь.

Райан поворчал немного, но в конце концов отстал, потому что, при всей своей нордской прямоте, он был не настолько глуп, чтобы спорить с эльфийкой, у которой в глазах читалось обещание перерезать горло быстрее, чем он успеет произнести «но». Парень — нет.

— Но как ты это сделала? — спросил Томас, и его глаза загорелись тем самым огнём, который бывает у людей, впервые столкнувшихся с чем-то, что не влезает в их картину мира. — Ты можешь хранить только еду? А оружие? Есть ограничение по размеру или по весу? Это заклинание? Ты можешь меня научить? О! А что насчёт…

И он всё говорил и говорил, и с каждым словом его энтузиазм становился всё более невыносимым, а Сильвана всё отчётливее понимала, что если она сейчас же не вмешается, то либо убьёт его, либо начнёт биться головой о ближайший камень, чтобы заглушить этот поток. Даже если бы она захотела ответить на его вопросы, вставить слово было невозможно — он задавал их с той скоростью, с какой обычно падают камни в обрыв, и с той же неизбежностью.

— Парень.

— Парень!

…— ТОМАС! — рявкнули они с Райаном одновременно, и в этом хоре было столько синхронной ярости, что даже ночные птицы, кажется, на секунду затихли, решив не вмешиваться в дела существ, которые явно сами не знают, чего хотят от жизни.

— Что?! — взвизгнул он в ответ, и в этом визге было столько искреннего недоумения, что Сильвана в очередной раз за день задумалась, как этот парень вообще дожил до своих лет, не утонув в собственной кружке с водой и не подавившись воздухом.

— Парень, если ты не перестанешь задавать вопросы, она никогда не сможет на них ответить, — сказал Райан со смешком, в котором слышалась та особенная усталость, которая появляется у человека, который уже понял, что этот день не станет легче, и теперь просто плывёт по течению.

— Извините, — Томас на секунду замолчал, и Сильвана уже почти поверила в чудо, но потом он снова повернулся к ней, и в его глазах загорелся тот самый огонь, который бывает только у людей, впервые столкнувшихся с чем-то, что не влезает в их картину мира. — Но для создания сковородки ты явно использовала магию призыва — это же самый важный вид магии. Так почему ты не использовала это в Хелгене? Ты могла бы унести гораздо больше.

Сильвана посмотрела на него так, как смотрят на человека, который только что предложил поджечь море, чтобы посмотреть, как оно горит.

— Ага, а потом мне пришлось бы убить всех восьмерых, когда кто-нибудь попытался бы это отобрать, — фыркнула она, и в этом фырканье было столько же сарказма, сколько в улыбке кошки, которая только что сожрала канарейку и теперь смотрит на хозяина, невинно облизывая лапу.

— Что?! Мы бы не стали! — Томас выглядел оскорблённым.

— Ты — может, и нет, — согласилась она, глядя на него с той снисходительностью, с какой обычно смотрят на щенка, который пытается лаять на луну. Парень действительно выглядел наивным и невинным, из тех, кто думает, что крадут только бандиты, а все остальные люди — честные и добрые, и мир устроен по каким-то правилам, которые кто-то когда-то написал и все с ними согласились. — Но кто-нибудь из остальных попробовал бы. Особенно тот маг. Особенно после того, как я заткнула его. Ты бы видел его лицо — он бы попытался отобрать у меня даже воздух, если бы мог.

— Это так называется? Пустотный Арсенал? — спросил парень, и в его голосе была такая искренняя любознательность, что Сильвана в очередной раз задумалась, не придушить ли его во сне — быстро, милосердно, и, главное, тихо. — Лук и странный колчан ты тоже призываешь или прячешь где-то?

Сильвана вздохнула, и в этом вздохе было четыреста двадцать девять лет усталости, разочарования и глубокого, фундаментального понимания того, что мир полон идиотов, и некоторые из них имеют наглость задавать вопросы.

«Святые сиськи», — подумала она, и эта мысль была настолько яркой, что, казалось, её можно было увидеть в темноте.

— Да, это подарок от моей наставницы, — сказала она, и в её голосе появилась та особая ледяная нотка, которая обычно заставляет людей замолчать и вспомнить о своих обязанностях. — Попробуй отобрать — и я заставлю тебя умолять всех богов забрать твою душу, лишь бы избавиться от меня. И это не угроза. Это обещание. Я такие вещи не забываю.

— Эй, спокойно, эльфийка, — Райан поднял руки в универсальном жесте человека, который уже понял, что находится между молотом и наковальней, и пытается сделать вид, что он тут вообще ни при чём. — Нам не о чем беспокоиться. Я слишком хорошо знаю, что не стоит связываться с эльфийкой посреди дикой местности.

— Хорошо, — коротко сказала Сильвана, и её голос был ровным, как клинок, который только что вынули из ножен. — Потому что только что сработал мой сигнальный оберег. Скорее всего, бандиты — из-за шума, который мы производили. Ну, то есть из-за шума, который производил он.

Она кивнула в сторону Томаса, который уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но, поймав её взгляд, благоразумно закрыл.