Симфония Карнажа

ГЛАВА 1: ДЭДПУЛ НАЖИМАЕТ НЕ ТУ КНОПКУ

Ну что, детишки, расселись поудобнее? Попкорн взяли? Кола, чипсы, сопли в кулак? Отлично. Потому что я, ваш непревзойдённый рассказчик, Уэйд Уинстон Уилсон, он же Дэдпул, он же «Боже, опять этот придурок в красном трико», сейчас поведаю вам историю о том, как одна маленькая кнопочка, нажатая моим, не побоюсь этого слова, гениальным пальцем, чуть не разнесла к херам собачьим всю мультивселенную. И да, я в курсе, что вы ждали Бэтмена. И Омни-мэна. И этого белобрысого психопата из «Пацанов». Будут. Все будут. Но начнём с классики — с меня, красавчика. И с одного красного ублюдка, который реально НЕ умеет шутить. Серьёзно, у парня с чувством юмора хуже, чем у сгоревшего тостера. Но обо всём по порядку.

Дело было в четверг. Или в пятницу? Да какая, к Росомахе, разница. День как день. Я валялся в своей холостяцкой берлоге — знаете, такая уютная дыра в трущобах Нью-Йорка, где из соседей только тараканы-мутанты и бабка, которая по ночам орет песни Шер. Идиллия. Воняло, как в подмышке Джаггернаута после марафона. На столе сиротливо стыла коробка с остатками пиццы — ананасовая, не смотрите на меня так, я чудовище, мне можно. Телек бубнил какую-то чушь про Мстителей, которые в очередной раз «спасали мир». Ску-ко-та.

— Серьёзно? — я повернулся к вам, мои дорогие читатели, и развёл руками. — Вы это видите? Опять Кэп бегает в трико, Старк сверкает репой, а Тор машет молотком, как озабоченный молотобоец. И ни одного приглашения в команду! Ни одного ёбаного звонка! Алло, Фьюри, у тебя мой номер есть! Я, между прочим, тоже могу мир спасать! У меня и костюмчик поярче, и харизма прокачана до сотого уровня!

Голоса в голове — а у меня их, как вы помните, целый хор — радостно заржали. Один предлагал пойти и взорвать башню Мстителей для пиара, второй советовал написать гневный твит, а третий, самый противный, ныл, что мы опять проиграли в лотерею. Я швырнул в телевизор тапком. Попал. Телек жалобно хрюкнул и погас, пустив из задницы струйку дыма.

— Скука смертная, — констатировал я. — Нужно что-то менять. Нужно приключение. Такое, знаете, чтоб жопа горела, адреналин по венам, и чтобы в конце обязательно чимичанга. Бесплатная.

И тут, словно по заказу (спасибо сценаристу этой дряни!), зазвонил мой смартфон. Не айфон, не бойтесь, у меня честь есть. Простой такой, угловатый, с трещиной во весь экран и наклейкой в виде единорога, который показывает фак. На том конце провода скрипел чей-то старческий, прокуренный голос. Это был Слепой Эл, моя квартирная хозяйка и по совместительству главный поставщик идей.

— Уэйд, гондон ты этакий, — прошамкала она, — ты опять задолжал за квартиру. Если завтра не принесёшь бабла, я скормлю твою коллекцию журналов «Горячие мутантки» нашему пылесосу.

— Эл, душа моя, — пропел я, натягивая маску. — Ты даже не представляешь, насколько вовремя! Я как раз ищу способ подзаработать. Желательно рисковый, незаконный и с гарантированным весельем. Есть на примете что-нибудь?

Эл хмыкнула. У неё всегда было что-то на примете. Через пять минут у меня на руках были координаты одного заброшенного склада на окраине. По её словам, там, после всей этой заварухи с Гидрой, осталась бесхозная «комнатушка с секретиками» — бывшая лаборатория Щ.И.Т.а, которую то ли забыли, то ли специально бросили. Сказала, что там валяется всякое барахло, которое на чёрном рынке уйдет за хорошие деньги. «Только смотри, кретин, ничего там не взорви», — добавила она напоследок. Ох, Эл, знала бы ты...

Добраться до места было делом техники. Пара выстрелов, три удара катаной, одна угнанная машина (я её потом вернул! Ну, почти), и я уже стоял перед стальными воротами, которые проржавели так, будто их жевал сам Галактус и выплюнул. Место было мрачное, пыльное, пахло крысами и разбитыми мечтами. Моё любимое.

Внутри оказался настоящий лабиринт из обвалившихся потолков, мигающих ламп и ящиков с надписью «Совершенно секретно. Не кантовать. Реально, не кантовать, козлы». Я пинал всё, что попадалось под ноги, напевая под нос песенку про единорогов, и пытался найти что-нибудь ценное. Оружие? Сыворотки? Золото? Может, прототип Железного человека, но с подогревом для пиццы?

И тут я его увидел. Он лежал на постаменте в центре самой дальней комнаты, освещённый одинокой лампочкой, словно святой Грааль. Пульт. Самый обычный пульт от телевизора, только с огромной красной кнопкой посередине и надписью: «МУЛЬТИВСЕЛЕНСКИЙ НАВИГАТОР. ВКЛ/ВЫКЛ. НЕ НАЖИМАТЬ!!! (Серьёзно, Ричардс, убери свои резиновые пальцы!)».

— Ого! — присвистнул я, беря пульт в руки. Он был тёплым и слегка вибрировал. — Мультивселенский навигатор! Это ж как Гугл-карты, только круче! Можно найти вселенную, где пицца бесплатная! Или где Дэдпул — величайший герой Земли. Хотя нет, я и так величайший... Где чимичанги растут прямо на деревьях! Вот это тема!

Голоса в башке завопили наперебой. Один орал «ЖМИ!», другой орал «НЕ ЖМИ, ДЕБИЛ!», третий напевал рекламу такос. Я, как обычно, послушал самого громкого. Мой палец, элегантный и решительный, уже тянулся к заветной красной кнопке, когда я заметил мелкий шрифт внизу: «Предупреждение: устройство находится в альфа-стадии. Возможны межпространственные коллизии, разрывы реальности, непреднамеренный призыв сущностей уровня Омега и потеря пуговиц. Пользуйтесь на свой страх и риск. Команда Рида Ричардса снимает с себя всю ответственность».

— Ха! «Рид Ричардс»! — фыркнул я. — Да если бы у меня был пластилин вместо тела, я бы тоже такие штуки клепал. А нам, простым наёмникам с терминальным раком и регенерацией, что терять? Кроме пуговиц, конечно. Я их не ношу.

И я нажал. Конечно, нажал. Вы бы что, не нажали? Вот и заткнитесь.

Кнопка ушла в корпус с влажным чавкающим звуком, и вселенную накрыло пиздецом. Лампочка взорвалась фейерверком искр. Воздух вокруг пульта задрожал, как желе, и начал сворачиваться в спираль. Раздался мерзкий, выворачивающий душу гул, будто сама реальность прочищала горло перед тем, как блевануть. Запахло озоном, палёной проводкой и... лавандой? Серьёзно? Лавандой? У кого-то явно проблемы с фантазией.

Из пульта ударил луч света — ярко-алый, пульсирующий, как вена на лбу у Ника Фьюри. Он разрезал пространство передо мной, формируя неровный, рваный портал. Я заглянул туда, надеясь увидеть бескрайние поля из чимичанг и реки сырного соуса. Но увидел я совсем другое. Там была тьма. Густая, влажная, живая. И в этой тьме что-то шевелилось. Что-то, у чего было очень, очень много зубов. И все они улыбались.

— Ой-ёй, — только и успел вымолвить я, делая шаг назад. Надо было послушать того занудного голоса в голове. Надо было!

Из портала вырвалось щупальце. Толстое, красное, покрытое слизью и какими-то пульсирующими венами. Оно хлестнуло по воздуху, снеся половину потолка, и вонзилось в бетонный пол рядом со мной. Я подпрыгнул на месте.

— Спокойно, это просто дружеское приветствие! Наверное, в той вселенной так здороваются! — затараторил я, хотя холодок уже побежал по моей регенерирующей спине. — Я Уэйд, можно просто Уэйд, а ты, я так понимаю, любишь долгие прогулки по пляжу и...

Вторая конечность вылетела из портала с такой скоростью, что я едва успел пригнуться. Она была усеяна крючьями и лезвиями. А потом появился он. Весь. Медленно, с наслаждением, из портала вытекла, именно вытекла, а не вышла, фигура. Высокая, тощая, но бугрящаяся какими-то нездоровыми мышцами. Всё тело было покрыто переливающейся красной биомассой, похожей на ободранную плоть и расплавленный леденец одновременно. Ни рта, ни носа — только огромные белые глаза-щёлки, растекающиеся по лицу, и пасть. Огромная, во всё лицо, полная загнутых внутрь клыков, с которых капала какая-то дрянь. Пасть ухмылялась. Нет, не так. ПАСТЬ УХМЫЛЯЛАСЬ так, будто хотела сожрать саму концепцию счастья и закусить вашими надеждами.

Это был Карнаж. Клетус Кэседи собственной персоной, слитый со своим инопланетным костюмчиком-убийцей. И он был зол. Хотя нет, слово «зол» не передаёт. Представьте себе помесь голодной акулы, пираньи, скучающего маньяка и ядерного взрыва. Вот это примерно он.

— СВОБОДА! — проревело существо голосом, от которого у меня чуть не лопнули перепонки, а тараканы-мутанты в стенах дружно сдохли от инфаркта. — Я ЧУЮ ТЫСЯЧИ, НЕТ, МИЛЛИАРДЫ ДУШ! СВЕЖИХ, ТЕПЛЫХ, ГОТОВЫХ К РЕЗНЕ! ГДЕ Я?!

Он повернул голову — это было похоже на движение змеи — и уставился прямо на меня. Его глаза сузились, пасть стала ещё шире. Я нервно сглотнул и помахал ручкой.

— Э... Добро пожаловать на Землю? У нас тут акция: купи одну пиццу — вторая в подарок. Любишь пиццу? Я лично предпочитаю...

— ТЫ, — прошипел Карнаж, делая шаг. Его ноги оставляли на полу дымящиеся следы. — ТЫ ПАХНЕШЬ ЗАБАВНО. ПАХНЕШЬ БЕЗУМИЕМ И ПЛОХИМИ ШУТКАМИ. И НЕМНОГО ТАКО. МЫ ЛЮБИМ ТАКО. НО МЫ БОЛЬШЕ ЛЮБИМ КРИКИ.

— Слушай, красно-чёрный друг, — я начал медленно пятиться к выходу, — давай договоримся. Ты не ешь меня, а я подарю тебе... Абонемент в библиотеку? Нет? А что насчёт коллекционного издания «Смерть Супермена»? Тоже нет? Может, просто разбежимся и забудем друг друга, как бывшие?

Карнаж захохотал. Это был самый жуткий звук в моей жизни, а я, поверьте, слышал их немало. Даже когда Росомаха наступает на лего, он орёт не так страшно. Из плеч симбиота вырвались два новых щупальца, образовав огромные лезвия.

— РАЗБЕЖИМСЯ? — прогрохотал он. — НЕТ, МЯСНОЙ ЧЕЛОВЕЧЕК. МЫ ТОЛЬКО НАЧИНАЕМ. МЫ РАЗРЕЖЕМ ТЕБЯ НА ТЫСЯЧУ МАЛЕНЬКИХ ШУТНИКОВ И БУДЕМ ИГРАТЬ С НИМИ, ПОКА ОНИ НЕ ПЕРЕСТАНУТ ДЁРГАТЬСЯ.

И он прыгнул. С такой скоростью, что мои нейроны в башке только и успели проорать «БЕГИ, УЁБИЩЕ!». Я упал на спину, перекатился, и лезвие просвистело в миллиметре от моей многострадальной задницы, вонзившись в стену. Посыпались кирпичи.

— АХ ТЫ Ж КРАСНАЯ СОСИСКА! — заорал я, выхватывая с бёдер свои верные катаны. — ХОЧЕШЬ ТАНЦЕВАТЬ? ДАВАЙ ПОТАНЦУЕМ! ТОЛЬКО УЧТИ, Я ВЕДУ!

Я сделал выпад, целясь ему в грудь. Клинок вошёл точно в центр красной массы... и просто застрял, будто я ткнул в желе. Карнаж даже не покачнулся. Он посмотрел на катану, потом на меня, и ухмылка стала просто неприличной.

— ЩЕКОТНО, — констатировал он. Из его живота выстрелил рой красных игл. Я отпрыгнул, но несколько штук пробили мне плечо и ногу. Боль была адская, словно меня одновременно кусали огненные муравьи. Я, конечно, привык к боли. С моей-то регенерацией это как утренняя зарядка. Но этот ублюдок бил не просто по телу — его симбиот будто царапал разум, оставляя там липкие, мерзкие образы.

— Ладно, это был раунд-разминка! — крикнул я, выдёргивая иглы и чувствуя, как раны уже начинают затягиваться. — А теперь смотри смертельный номер! Отвлечение через пиздёж!

Я выхватил из подсумка светошумовую гранату. Карнаж наклонил голову набок с любопытством котёнка, который нашёл особенно жирную мышь. Я метнул гранату прямо ему под ноги и зажмурился. Бабахнуло знатно. Вспышка озарила всё убежище, грохот взрыва смешался с яростным визгом симбиота. Звук и свет — это то, чего они, паразиты, реально не любят. Я дал дёру.

— ВСЁ, БЫЛО ПРИЯТНО ПОБОЛТАТЬ, НО МНЕ ПОРА! УВИДИМСЯ НА ВЫПУСКНОМ! — заорал я на бегу, не оглядываясь.

Портал, из которого он вылез, всё ещё висел в воздухе, дрожа и потрескивая. Вот он — мой билет обратно в любой другой мир, лишь бы подальше отсюда. Я сиганул в него рыбкой, как в бассейн с деньгами Скруджа Макдака, успев напоследок услышать полный ненависти вой за спиной: «ТРУС! МЫ НАЙДЁМ ТЕБЯ! МЫ НАЙДЁМ ВСЕХ!»

Перемещение было похоже на стирку в стиральной машине, которую засунули в другую стиральную машину и запустили на режиме отжима. Меня крутило, вертело, биток о стенки пространственно-временного континуума, пока, наконец, я не вывалился на грязный асфальт в каком-то тёмном переулке. Портал за мной с мерзким хлюпом захлопнулся.

Я лежал на спине, глядя на закопчённое небо, и тяжело дышал. Руки-ноги целы? Целы. Маска на месте? На месте. Чимичанги нет? Увы. Я медленно сел и огляделся. Воняло мочой, бензином и отчаянием. Знакомый запах. Но что-то было не так. Огромные неоновые вывески, рекламные щиты, на которых сверкало одно слово: «VOUGHT». Vought International. На плакатах красовался мужик в синем трико и красном плаще с американским флагом на плечах. У него была белозубая улыбка и абсолютно пустые, мёртвые глаза.

— О, бля, — прошептал я, обращаясь к вам. — Вы серьёзно, сценаристы? Вы закинули меня во вселенную «Пацанов»? Серьёзно?! В мир, где супергерои — это просто пиар-проекты корпораций, а самый главный — психопат с комплексом бога и причёской как у ведущего прогноза погоды? Да тут же скучнее, чем в очереди к дантисту! Нет, надо срочно валить отсюда. Где этот чёртов пульт?

Я похлопал по карманам. Пульт лежал во внутреннем кармашке. Я облегчённо выдохнул и уже хотел нажать на кнопку возврата, как вдруг экран огромного телевизора на соседнем небоскрёбе замигал, и пошла экстренная новость. Диктор с испуганным лицом затараторила: «Мы прерываем наше вещание! Неизвестное существо совершает нападение на центр города! Полиция бессильна! Армия бессильна! Где же Герои? Где Хоумлендер?»

Камера дрожала, но было видно: по улице, круша машины и вырывая фонарные столбы, двигалась знакомая красная фигура. Карнаж не остался в убежище. Он выбрался. И он уже начал своё кровавое шоу. А диктор всё звала того, кто должен был всех спасти.

И тут экран переключился. Прямой эфир из студии Vought. Там, в безупречном белом зале, стоял Он. Хоумлендер. В сияющих доспехах, плащ развевается от невидимого ветра, улыбка на миллион долларов. Он говорил спокойно и уверенно, глядя прямо в камеру с той особой смесью надменности и наигранной заботы, которую так любят идиоты.

— Мои дорогие американцы. Не волнуйтесь. Это просто очередная угроза, которую мы, настоящие герои, устраним в кратчайшие сроки. Я лично гарантирую вашу безопасность. Ведь для меня нет ничего важнее вас. Я — ваш единственный спаситель.

Карнаж на улице, крушащий машины, замер. Он тоже смотрел на экран, мерзко подрагивая своей красной башкой. Его белые щёлки-глаза расширились, впитывая образ улыбающегося блондина. Симбиот заурчал, низко и утробно, как мотор гоночной машины. Это было не рычание ярости. Это был... восторг. Предвкушение.

— О, нет, — прошептал я, роняя пульт. — Ты только посмотри на это...

Карнаж поднял одно своё кровавое щупальце и медленно, почти нежно, провёл им по своему «лицу», не отрывая взгляда от экрана. Там, наверху, Хоумлендер продолжал вещать про честь, отвагу и американскую мечту. Он даже не догадывался. Бедный, глупый, всемогущий ублюдок.

— ЭТОТ... — прошелестел голос Карнажа, разносясь над городом. — ЭТОТ СИЯЮЩИЙ... ОН ТАК ПОХОЖ НА НАС. ТАКАЯ ЖЕ ЯРОСТЬ ВНУТРИ. ТАКАЯ ЖЕ ЖАЖДА ЛЮБВИ И ОБОЖАНИЯ. ОН — ИДЕАЛ. МЫ ХОТИМ ЕГО. МЫ ВОЗЬМЁМ ЕГО. МЫ СТАНЕМ ИМ, А ОН СТАНЕТ НАМИ. И ТОГДА МИР УСЛЫШИТ НАШУ СИМФОНИЮ. СИМФОНИЮ РЕЗНИ. ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

Я смотрел на это, и внутри у меня всё обрывалось. Не каждый день видишь, как инопланетный симбиот-маньяк влюбляется в местного супермена-социопата. Это не предвещало ничего хорошего.

— Ну пиздец, — констатировал я, обращаясь напрямую в камеру, которая, слава богу, у меня всегда с собой. — Надеюсь, Бэтмен уже в курсе. Потому что у нас тут, кажется, проблема. Очень, очень БОЛЬШАЯ КРАСНАЯ проблема. Слышь, Брюс, если ты это читаешь — у тебя в Готэме есть местечко для старого друга? Потому что я, кажется, сломал мультивселенную. Ну... ещё чуть-чуть сильнее, чем обычно.

Я поднял пульт, отряхнул его и спрятал обратно в карман. Бежать? Можно. Но я же Дэдпул. Я не могу просто так бросить шоу, когда оно только начинается. Тем более, если в главных ролях — Красный Псих и Белобрысый Нарцисс. Это будет эпично.

— Ладно, народ, — сказал я, вставая и поправляя катаны. — Похоже, мне нужна подмога. И я знаю, где её искать. А вы пока пристегните ремни. Дальше будет жарко.

И я побежал в ночь, оставляя за спиной крики сирен, взрывы и далёкий, леденящий кровь смех Карнажа, который уже начал свою охоту на нового носителя. Он больше не был просто монстром. У него появилась цель. Самая опасная цель во всём этом проклятом мире — сердце и разум Хоумлендера.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ГЛАВЫ

ГЛАВА 2: СЛИЯНИЕ КРАСНОГО И БЕЛОГО

Знаете, что самое паршивое в путешествиях по мультивселенным? Нет, не радиация, не монстры и даже не отсутствие нормальных туалетов. Самое паршивое — это когда ты понимаешь, что всё идёт точно по худшему сценарию, а ты стоишь посреди этого пиздеца с чимичангой в одной руке и оторванной башкой в другой, и даже не можешь никому пожаловаться, потому что твой психотерапевт остался в другой реальности. А всё, что у тебя есть — это вы, мои дорогие зрители. Итак, добро пожаловать на второй акт нашей маленькой трагедии. Занавес поднимается, и за сценой уже орёт истерикой целый город.

Я стоял в том тёмном переулке, сжимая в кармане чёртов мультивселенский пульт, и смотрел на экран, где Хоумлендер продолжал вещать. Он говорил про американскую мечту, про единство, про то, что только он, такой красивый и сильный, может защитить этих жалких людишек от «неизвестной угрозы». И вот что я вам скажу: наблюдать за этим было всё равно что смотреть, как пьяный клоун жонглирует гранатами в детском саду. Вроде и смешно, и страшно, и точно знаешь — всё закончится катастрофой.

— Боже, какой же ты пафосный индюк, — пробормотал я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Ты даже не представляешь, что за «угроза» ползёт к тебе по улицам твоего обожаемого города. Спойлер: это не очередной мутант-неудачник. Это, блядь, ходячий аборт из красной слизи с манией величия и чувством юмора хуже, чем у Бена Аффлека на церемонии Оскар.

Карнаж тем временем уже добрался до Таймс-сквер. Я видел трансляцию с вертолётов. Это был настоящий ад. Машины переворачивались, витрины разлетались вдребезги, люди орали так, что у меня микрофоны зашкаливали. А эта красная тварь просто шла сквозь всё это, как нож сквозь масло. Щупальца хлестали по толпе, когти вспарывали асфальт, и всё это под аккомпанемент его жуткого, леденящего душу хохота. Это было похоже на чёртову постановку бродвейского мюзикла «Резня в большом городе», только вместо танцоров — оторванные конечности.

— ГДЕ ЖЕ ОН? — ревел Карнаж, разрывая пополам рекламный щит с Хоумлендером. — ГДЕ НАШ СИЯЮЩИЙ ПАРТНЁР? МЫ ЗНАЕМ, ЧТО ОН НАБЛЮДАЕТ! МЫ ЧУВСТВУЕМ ЕГО ЗАПАХ! ЗАПАХ СТРАХА И ЖЕЛАНИЯ БЫТЬ ЛЮБИМЫМ! ВЫХОДИ, МАЛЕНЬКИЙ БОЖОК! МЫ ПРИГОТОВИЛИ ДЛЯ ТЕБЯ САМЫЙ КРАСНЫЙ ПОДАРОК!

Я пробирался по крышам, стараясь держаться в тени. Не то чтобы я боялся этого сгустка менструальной крови — я, Уэйд Уилсон, ничего не боюсь, кроме налоговой и бабушек с клюками. Но я не идиот. Ну, ладно, я идиот, но не настолько, чтобы в одиночку лезть в драку с симбиотом, который только что разнёс полицейский участок одним плевком. Мне нужен был план. Или хотя бы хорошая закуска.

Тем временем в Башне Vought, в том самом сияющем пентхаусе на верхнем этаже, Хоумлендер стоял перед панорамным окном и смотрел на разрушения внизу. Его лицо было спокойным, как у манекена. Но я-то знал этот тип людей. Под этой идеальной маской скрывался вулкан из дерьма, который вот-вот рванёт. Рядом с ним стояла Мэделин Стилвелл — вице-президент Vought, его куратор, его психоаналитик, его мамочка и его главный кошмар в одном лице. Она была одета в безупречный белый костюм и держала в руках планшет. Её голос был ледяным, как задница Пингвина.

— Джон, ты видишь это, — сказала она, даже не глядя на него. — Это существо... оно не похоже ни на одного суперзлодея, с которыми мы сталкивались. Оно уничтожило три квартала за пятнадцать минут. Военные паникуют. Президент звонил трижды. Ты должен спуститься туда и остановить это. Немедленно.

Хоумлендер медленно повернулся. Его голубые глаза сверкнули в полумраке. Он улыбнулся своей фирменной улыбкой — той самой, от которой у домохозяек по всей Америке мокрели трусики, а у меня лично сводило челюсть от желания врезать ему по роже.

— Мэделин, дорогая, — промурлыкал он, подходя к ней ближе. — Я посмотрю на это... существо. Но ты же знаешь, я не просто мальчик на побегушках. Я — бог. И боги не прыгают по первому звонку. Может, пусть эти жалкие людишки немного помолятся? Пусть поймут, что без меня они — ничто. Пусть почувствуют настоящий страх. Тогда, когда я спущусь и спасу их, они будут любить меня ещё сильнее.

Мэделин не дрогнула. Она смотрела на него так, как смотрят на капризного ребёнка, который разбил вазу.

— Это не пиар-акция, Джон. Это кризис. Если ты не остановишь это сейчас, у нас не останется людей, которые будут тебя любить. Останутся только трупы. А ты же не хочешь править кладбищем, не так ли?

Хоумлендер помрачнел. Тень упала на его лицо, и улыбка исчезла. Он ненавидел, когда она так с ним разговаривала. Ненавидел, но в то же время... нуждался в этом. Она была единственной, кто мог указывать ему, не боясь быть разорванной пополам. Пока что.

— Хорошо, — сказал он наконец, поправляя свой плащ. — Я разберусь с этим. Но потом мы обсудим мой новый контракт. И мою новую... роль в компании. Я устал быть просто лицом, Мэделин. Я хочу быть мозгом.

Он подошёл к открытому балкону. Ветер трепал его светлые волосы. Внизу, в городе, сверкали вспышки взрывов. Красный монстр продолжал свой путь, и его смех эхом разносился между небоскрёбов. Хоумлендер глубоко вздохнул, наслаждаясь моментом. Это был его выход. Его шоу. И он собирался устроить представление, которое эта планета никогда не забудет.

— Не скучай, мамочка, — бросил он через плечо. — Я скоро вернусь. И принесу тебе голову этого красного урода.

И он прыгнул.

Я как раз добрался до крыши соседнего небоскрёба, когда увидел, как эта сине-красная ракета вылетает из башни Vought. Даже без бинокля было видно, как он пафосно пикирует вниз, рассекая облака. Толпа на улицах, которая до этого орала от ужаса, вдруг затихла, а потом взорвалась аплодисментами и радостными криками.

— ХОУМЛЕНДЕР! — скандировали они, как стадо баранов. — НАШ ГЕРОЙ! СПАСИ НАС!

— О да, спаси их, золотой мальчик, — усмехнулся я, доставая из подсумка бинокль (да, у меня там есть всё, включая мини-холодильник для чимичанг). — Только учти, что твой новый дружок не очень-то дружелюбный. Скорее, он очень, ОЧЕНЬ хочет с тобой поиграть в доктора. И у него для этого есть целый арсенал щупалец.

Хоумлендер приземлился прямо перед Карнажем, в самом центре разрушенной Таймс-сквер. Это было эффектно. Облако пыли, треснувший асфальт под ногами, плащ, развевающийся на ветру, и эта дебильная улыбка в тридцать два зуба. Он выпрямился во весь рост, скрестил руки на груди и посмотрел на красного монстра сверху вниз. Буквально и метафорически.

— Ну, привет, уродец, — сказал Хоумлендер, и его голос, усиленный каким-то скрытым динамиком, разнёсся по всей площади. — Ты вторгся в мой город. Ты напугал моих людей. Ты сломал мои игрушки. Это очень, очень плохая идея. Я даю тебе три секунды, чтобы сдаться и, может быть, я оставлю тебя в живых для опытов. В противном случае...

Карнаж не шевелился. Он просто стоял и смотрел на Хоумлендера. Его белые щёлки-глаза медленно расширялись, впитывая каждую деталь: идеальную мускулатуру, гордую осанку, исходящую от него ауру абсолютной, ничем не оправданной уверенности в своём превосходстве. Симбиот урчал. Буквально мурлыкал, как кот, который нашёл банку с валерьянкой.

— ТЫ... — прошелестел голос Карнажа, обволакивая площадь. — ТЫ ЕЩЁ ПРЕКРАСНЕЕ, ЧЕМ НА ЭКРАНАХ. ЭТА СИЛА... ЭТА ЗЛОСТЬ, ЗАПРЯТАННАЯ ПОД УЛЫБКОЙ... ЭТО ЖЕЛАНИЕ, ЧТОБЫ ВЕСЬ МИР УПАЛ НА КОЛЕНИ... МЫ ЧУВСТВУЕМ ЭТО. МЫ ЗНАЕМ ЭТО. МЫ — ЭТО ТЫ.

Хоумлендер нахмурился. Его улыбка дрогнула. Такого поворота он явно не ожидал. Обычно всё, с чем он сталкивался, либо разбегалось в ужасе, либо пыталось атаковать и разбивалось о его непробиваемую кожу. Но эта тварь... она говорила с ним. Заглядывала внутрь. Это было неприятно.

— Ты болтаешь какую-то чушь, — отрезал Хоумлендер. — Я не псих. Я — герой. А ты — просто кусок грязи, который нужно убрать с мостовой.

Он сорвался с места. Удар, который мог бы пробить насквозь линкор, обрушился на Карнажа. Кулак Хоумлендера погрузился в красную массу, пробив дыру в его груди. Толпа ахнула, а потом зааплодировала. Все думали, что бой окончен. Хоумлендер ухмыльнулся и выдернул руку из дыры, ожидая, что монстр рухнет замертво.

Но дыра затянулась мгновенно. Симбиот просто поглотил удар. Карнаж даже не покачнулся. Его пасть расплылась в жуткой, безумной ухмылке, и из его живота выстрелил десяток красных копий, которые обвились вокруг руки, ноги и шеи Хоумлендера. Сверхчеловек попытался вырваться, но щупальца держали крепко, как стальные тросы.

— ЧТО ЗА... — Хоумлендер напрягся, используя всю свою колоссальную силу. — ОТПУСТИ МЕНЯ, ТВАРЬ!

— НЕТ, НЕТ, НЕТ, СИЯЮЩИЙ, — прошипел Карнаж, подтягивая его ближе. — МЫ НЕ ДРАТЬСЯ С ТОБОЙ ПРИШЛИ. МЫ ПРИШЛИ СДЕЛАТЬ ТЕБЕ ПОДАРОК. МЫ ПРИШЛИ ОСВОБОДИТЬ ТЕБЯ. ПОСМОТРИ НА ЭТИХ ЖАЛКИХ ЛЮДЕЙ. ОНИ НИКОГДА НЕ БУДУТ ЛЮБИТЬ ТЕБЯ ПО-НАСТОЯЩЕМУ. ОНИ БОЯТСЯ ТЕБЯ. ОНИ ИСПОЛЬЗУЮТ ТЕБЯ. НО МЫ... МЫ ПОНИМАЕМ ТЕБЯ. МЫ ХОТИМ ТОГО ЖЕ, ЧЕГО И ТЫ. ХАОСА. КРОВИ. ВЛАСТИ. ДАВАЙ ДАДИМ ИМ ТО, ЧЕГО ОНИ ЗАСЛУЖИВАЮТ. ДАВАЙ УСТРОИМ НАСТОЯЩЕЕ ШОУ.

И вот тут я, сидя на своей крыше с попкорном, увидел, как выражение лица Хоумлендера начало меняться. Сначала была ярость. Потом отвращение. Потом... задумчивость. Он перестал вырываться. Он висел в этих красных щупальцах и слушал. Слушал голос симбиота, который нашёптывал ему то, что он сам себе говорил каждую ночь перед сном. Что он — бог. Что люди — скот. Что любовь публики — это фальшивка, а настоящая сила — в том, чтобы брать всё, что хочется, не спрашивая разрешения.

— Ты... ты читаешь мои мысли? — прошептал Хоумлендер, и в его голосе впервые прозвучала нотка неуверенности.

— МЫ ЧИТАЕМ ТВОЮ ДУШУ, — ответил Карнаж, и его пасть растянулась до ушей. — И ОНА НАМ НРАВИТСЯ. ОНА ТАКАЯ ЖЕ ЧЁРНАЯ И КРАСНАЯ, КАК МЫ. ТЫ НОСИШЬ МАСКУ ГЕРОЯ, НО ВНУТРИ ТЫ — НАСТОЯЩИЙ ХИЩНИК. МЫ МОЖЕМ СТАТЬ ТВОЕЙ НОВОЙ МАСКОЙ. МЫ МОЖЕМ ДАТЬ ТЕБЕ СВОБОДУ, О КОТОРОЙ ТЫ МЕЧТАЕШЬ. СВОБОДУ БЫТЬ СОБОЙ. СВОБОДУ УБИВАТЬ.

— Свободу убивать... — эхом повторил Хоумлендер, и его глаза, устремлённые на дрожащую толпу внизу, наполнились каким-то новым, тёмным огнём. — Я... я могу делать это и так. Я — Хоумлендер.

— НО ТЫ ДЕЛАЕШЬ ЭТО ТАЙКОМ, — зашипел Карнаж. — ТЫ ПРЯЧЕШЬСЯ. ТЫ БОИШЬСЯ ПОТЕРЯТЬ ИХ ЛЮБОВЬ. С НАМИ ТЕБЕ НЕ НУЖНА БУДЕТ ИХ ЛЮБОВЬ. ТЕБЕ БУДЕТ НУЖЕН ТОЛЬКО ИХ СТРАХ. И МЫ БУДЕМ ПИТАТЬСЯ ИМ ВМЕСТЕ. МЫ СТАНЕМ БОГОМ РЕЗНИ. МЫ СТАНЕМ КРАСНЫМ БОГОМ. И ВСЯ ВСЕЛЕННАЯ БУДЕТ ПРИНОСИТЬ НАМ ЖЕРТВЫ.

Толпа внизу замерла в ужасе. Они слышали каждое слово. Камеры вертолётов транслировали это на весь мир. И все видели, как их герой, их спаситель, их икона, не отталкивает монстра, а слушает его. Более того, он кивает.

— Что он делает? — прошептал кто-то в толпе. — Почему он не убьёт его?

— Он... он что, соглашается? — спросила женщина с дрожащими губами.

На гигантских экранах Таймс-сквер, которые ещё не были разрушены, крупным планом показывали лицо Хоумлендера. И все видели, как по его щеке медленно поползла тонкая красная нить симбиота, словно слеза. Он не сопротивлялся. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, как человек, который наконец-то сбросил тяжёлый груз.

— Мэделин... ты была права, — прошептал он, и его голос дрогнул, но на этот раз не от слабости, а от предвкушения. — Я устал быть просто лицом. Я хочу быть всем. Я хочу быть кошмаром. Я хочу, чтобы они знали, что такое настоящий бог.

— ТОГДА ПРИМИ НАШ ДАР, — прорычал Карнаж, и его тело начало расползаться, окутывая Хоумлендера с головы до ног.

Это было невероятное зрелище, народ. Словно ожившая картина Босха, нарисованная Ридли Скоттом под ЛСД. Красная биомасса заструилась по синему костюму Хоумлендера, проникая под ткань, обволакивая каждую клеточку его тела. Звезда на груди исчезла под наплывом алой жижи. Плащ, белоснежный и величественный, покрылся красными венами и начал пульсировать, превращаясь в подобие гигантских, рваных крыльев, с которых капала какая-то дрянь.

Хоумлендер закричал. Но это не был крик боли. Это был крик... освобождения. Его мышцы вздулись, становясь ещё больше. Глаза, раньше голубые и пустые, теперь залило красным, и из них ударили два луча лазера — уже не белые, а кроваво-красные, прожигающие небо. Из его спины вырвались десятки щупалец с острыми, как бритвы, лезвиями на концах. Его знаменитая улыбка на миллион долларов трансформировалась: теперь она была во всё лицо, усеянная загнутыми акульими зубами, и с неё капала слюна, смешанная с кровью.

— О. МОЙ. БОГ, — выдохнул я в свою камеру, чувствуя, как даже у меня, человека с иммунитетом к любому шоку, по спине побежали мурашки. — Они это сделали. Эти два чёртовых психа действительно слились в одно целое. Теперь у нас не просто суперзлодей. У нас — Красный Бог.

Трансформация завершилась. Существо, которое парило теперь над Таймс-сквер, было уже не Хоумлендером и не Карнажем. Это было нечто абсолютно новое. Чистый, концентрированный кошмар в красном трико. Сохранив всю мощь супермена, его лазерное зрение, полёт и неуязвимость, он приобрёл ещё и абсолютную, непредсказуемую жестокость симбиота, его способность регенерировать, менять форму и создавать оружие из собственного тела. Это был Карнаж-Лендер. И он был прекрасен в своей чудовищности.

Он медленно поднял руку и посмотрел на неё. Из кончиков пальцев выросли длиннющие когти. Он сжал кулак, и когти сомкнулись, разрезая воздух с мерзким свистом. Он повернул голову к толпе, которая теперь не аплодировала, а в ужасе пятилась назад. Его новый, сдвоенный голос — глубокий баритон Хоумлендера, смешанный с шипящим скрежетом Карнажа — разнёсся над площадью.

— ПРИВЕТСТВУЙТЕ ВАШЕГО НОВОГО БОГА, — прорычал он. — Я — ВАШЕ СПАСЕНИЕ. Я — ВАША ПОГИБЕЛЬ. Я — КРАСНАЯ СИМФОНИЯ, КОТОРАЯ БУДЕТ ЗВУЧАТЬ ВЕЧНО. ВЫ МОЛИЛИСЬ НА МЕНЯ, КОГДА Я БЫЛ ЧЕЛОВЕКОМ В ПЛАЩЕ. ТЕПЕРЬ МОЛИТЕСЬ МНЕ, КОГДА Я СТАЛ ТЕМ, КЕМ ВСЕГДА ДОЛЖЕН БЫЛ БЫТЬ. НА КОЛЕНИ! ВСЕ! НА КОЛЕНИ ПЕРЕД КАРНАЖ-ЛЕНДЕРОМ!

И в подтверждение своих слов он взмахнул рукой. Огромное красное лезвие, вылетевшее из его предплечья, понеслось по площади, снося всё на своём пути. Оно разрезало пополам гигантские рекламные экраны, автомобили и, да, людей. Людей, которые ещё минуту назад верили в него. Кровь брызнула во все стороны. Началась паника.

Я отбросил бинокль и потянулся за катанами. Шутки кончились. Ну, почти. Я всё ещё мог шутить, но ситуация требовала решительных действий. Я видел достаточно, чтобы понять: этот ублюдок только что стал, возможно, самой большой угрозой для всего этого мира. И, судя по тому, как пульсировал мой мультивселенский пульт в кармане, для многих других миров тоже.

— Ладно, народ, — сказал я в камеру, проверяя обоймы. — Я пойду и попробую сделать то, что делаю лучше всего: отвлечь внимание, пока настоящие герои не подтянутся. Я уже отправил сигнал SOS через мультивселенский чат (да, у нас есть такой). И угадайте, кто ответил первым? Нет, не Железный человек. Не Тор. И даже не этот зелёный качок с проблемами гнева. Первым был парень, который, кажется, никогда не спит и всегда носит с собой план. Да-да, тот самый, с ушами летучей мыши и вечным похмельем. Он уже в пути. А пока...

Я спрыгнул с крыши, кувыркаясь в воздухе, как заправский акробат, и приземлился прямо на перевёрнутый грузовик, в паре десятков метров от Карнаж-Лендера. Я выпрямился во весь рост и помахал рукой.

— ЭЙ, КРАСНАЯ ЗАДНИЦА! — заорал я. — СЛЫШАЛ, ТЫ ТЕПЕРЬ НАЗЫВАЕШЬ СЕБЯ БОГОМ? А СЛАБО ПРОТИВ СМЕРТНОГО С БОЛЬШИМ РТОМ И ЕЩЁ БОЛЬШИМИ ЯЙЦАМИ? ДАВАЙ, ПОКАЖИ, НА ЧТО ТЫ СПОСОБЕН, ПЛАСТИЛИНОВЫЙ УБЛЮДОК!

Карнаж-Лендер медленно повернул свою ужасающую голову в мою сторону. Четыре красных глаза (да, теперь их стало четыре!) сфокусировались на мне. Пасть изогнулась в усмешке, полной презрения и узнавания.

— А, ЭТО ТЫ, МЯСНОЙ КЛОУН, — прогрохотал он. — ТЫ ВСЁ ЕЩЁ ЖИВ? МЫ ДУМАЛИ, ТЫ СДОХ ОТ СТРАХА В ТОМ ПЕРЕУЛКЕ. ЗРЯ ТЫ ПРИШЁЛ. МЫ КАК РАЗ СОБИРАЛИСЬ УСТРОИТЬ ИНАУГУРАЦИЮ. ТЫ СТАНЕШЬ ПЕРВЫМ ГВОЗДЁМ В НАШЕМ ТРОНЕ.

Он выбросил в мою сторону щупальце со скоростью звука. Я едва успел подпрыгнуть, и оно пронзило грузовик подо мной, разорвав его пополам. Я кубарем покатился по асфальту, уворачиваясь от града кровавых игл, которые посыпались следом.

— Знаешь, что самое смешное?! — кричал я, перекатываясь и отстреливаясь из пистолетов. Пули просто вязли в его новой плоти, не причиняя вреда. — Ты потратил столько сил, чтобы стать богом! А на деле ты — просто ёбаный продукт коллаборации между инопланетным паразитом и маменькиным сынком с комплексом неполноценности! Ты не бог! Ты — ходячий мем!

Это его разозлило. Он взревел, и его лазерные лучи ударили по площади, выжигая всё вокруг. Я подпрыгнул, используя остов сломанного фонаря как шест, и перелетел через эти лучи, почувствовав жар даже сквозь костюм. Моя регенерация уже работала на пределе, залечивая ожоги от одного только близкого контакта.

— Ну же! — прошептал я, глядя в дымное, горящее небо. — Брюс, мать твою, если ты меня слышишь, сейчас самое время появиться! Я, конечно, люблю быть в центре внимания, но даже мой бессмертный зад не выдержит в соло-рейде против Красного Бога!

Карнаж-Лендер поднялся выше, раскинув свои новые, жуткие крылья. Он смотрел на город внизу, и его смех эхом отражался от каждого здания. Это было только начало. Его симфония резни только что заиграла свою первую, кровавую ноту. И, судя по всему, у неё было очень, очень много куплетов.

Я спрятался за грудой обломков, переводя дыхание. Мой пульт снова завибрировал, но на этот раз по-другому. Это был сигнал не опасности. Это был сигнал входящего портала. Я выглянул из-за укрытия. В паре сотен метров от меня, на стене заброшенного театра, воздух начал дрожать, и в нём начал формироваться знакомый овал света.

— Ну наконец-то, — выдохнул я с облегчением, поправляя маску. — Шоу становится по-настоящему интересным.

Из портала медленно, величественно, в своём классическом чёрном костюме, вышел Бэтмен. Он оглядел царящий вокруг хаос, горящие машины, кричащих людей и парящую в небе фигуру Красного Бога. Его лицо, как всегда, не выражало никаких эмоций. Он просто констатировал факт, обращаясь ко мне:

— Уилсон. Что ты натворил на этот раз?

— Брюс! Дружище! — я выскочил из укрытия и бросился к нему с распростёртыми объятиями. — Ты не поверишь! Я тут, кажется, немного ошибся кнопкой...

КОНЕЦ ВТОРОЙ ГЛАВЫ

ГЛАВА 3: ТЕНИ И БОМБЫ

Ночь над Нью-Йорком (простите, над этим его вариантом из вселенной «Пацанов») опустилась окончательно, но город не стал темнее. Наоборот — он пылал. Десятки пожаров, зажжённых лазерами Карнаж-Лендера, превратили центр в один гигантский костёр. Небо затянуло дымом, воняло горелым пластиком, бензином и палёной плотью. И где-то там, высоко, над руинами небоскрёбов, парил ОН. Красный бог. Он больше не кричал и не крушил всё подряд. Он наслаждался моментом. Его новые щупальца, похожие на извивающиеся языки пламени, лениво шевелились за спиной, пока он взирал на творящийся внизу хаос с выражением абсолютного, ничем не прикрытого блаженства. Как кот, обожравшийся сметаны на горящей кухне.

Я и Брюс — ой, простите, Бэтмен — спрятались в руинах старого театра «Бродвей». Ну как спрятались… Бэтмен величественно стоял в тени, анализируя данные со своего наручного компьютера, а я сидел на сломанном кресле, ковырялся в зубах кончиком катаны и пытался осознать масштаб того пиздеца, в который нас затянуло.

— Итак, подведём итоги, — сказал я, обращаясь одновременно к Бэтмену и к вам, мои ненаглядные. — Я случайно открыл портал в другую вселенную, оттуда вылез симбиот-психопат Карнаж, который устроил тут кровавую вечеринку. Потом этот симбиот нашёл местного супермена — белобрысого нарцисса Хоумлендера — и не просто убил его, а слился с ним в жутком танце любви и безумия. Теперь у нас есть Карнаж-Лендер — Красный бог, который может лазерами прожечь планету, регенерирует быстрее, чем я после пьянки, и хочет, чтобы ему поклонялись под страхом превращения в фарш. Всё верно?

Бэтмен не ответил. Он продолжал набирать что-то на своём компьютере, и его лицо оставалось всё таким же каменным. Только край плаща слегка колыхался от ветра, задувающего через разбитые витражи.

— Ты вообще когда-нибудь улыбаешься? — не унимался я. — Или хотя бы говоришь «да, Уэйд, ты прав, ситуация — полная жопа»? Может, тебе чимичангу предложить? У меня тут в подсумке завалялась одна, с мясом и сыром…

— Уилсон, — голос Бэтмена прозвучал низко, как раскат далёкого грома, — твои действия привели к мультивселенской катастрофе класса «Омега». Этот гибрид обладает силой, сравнимой с Суперменом, и непредсказуемостью симбиота. Если его не остановить в ближайшие часы, этот мир будет уничтожен. Затем он найдёт способ проникнуть в другие вселенные. Мою. Твою. Все. Поэтому заткнись и дай мне подумать.

— О, так ты признаёшь, что это мультивселенская катастрофа? — я просиял под маской. — Значит, я устроил не просто локальный пиздец, а самый масштабный пиздец в истории! Это уже достижение! Интересно, дадут ли мне за это какую-нибудь премию…

Бэтмен проигнорировал меня. Он развернул голографическую карту города и отметил на ней несколько точек. Я заглянул через плечо.

— Что это за точки? Места, где можно заказать хорошую пиццу? Потому что я только «за».

— Это места, где ещё могут оставаться выжившие, — сухо ответил Бэтмен. — Но это не главное. Мне нужно оборудование и информация. Судя по данным разведки, у местных сил сопротивления есть доступ к военным базам и база данных по психопрофилю Хоумлендера. Нам нужен тот, кто знает его слабости.

— Сопротивление? — я присвистнул. — Ты имеешь в виду того парня с бомбой и очень плохим характером? Бутчера, кажется? Я видел его шоу. Он тот ещё отморозок. Но у него есть стиль, должен признать.

— Именно, — Бэтмен сложил карту. — Мы идём к нему. Немедленно.

Найти Бутчера оказалось не так уж сложно. Пока Карнаж-Лендер был занят позированием перед камерами и крушением правительственных зданий, Уильям Бутчер, как и положено отчаянному ублюдку, не бегал в панике, а методично минировал одно из заброшенных депо, превращая его в гигантскую ловушку. Когда мы с Бэтменом бесшумно высадились через пролом в крыше, Бутчер как раз прилаживал последний заряд взрывчатки. У него был такой вид, будто он собирался взорвать не монстра, а саму идею супергероев.

— Ни хрена себе, — присвистнул Бутчер, заметив нас. Он выпрямился, сжимая в руке детонатор. Одет он был в свою классическую гавайскую рубашку поверх кевлара, и от него разило виски и ненавистью. — Что за Хэллоуин? Клоун в красном трико и мужик в костюме летучей мыши? Вы, блядь, из какой психушки сбежали?

— Мы — та психушка, которая хочет помочь тебе разобраться с Красным богом, — ответил я, помахав рукой. — Я — Дэдпул, мастер на все руки и просто красавчик. А это — Бэтмен. Он из другой вселенной, очень умный, очень мрачный и очень не любит, когда всё взрывается. Но сегодня, кажется, у тебя есть шанс.

Бутчер сплюнул на пол и медленно обошёл нас по кругу, разглядывая, как барышник разглядывает краденых лошадей. Его взгляд остановился на Бэтмене.

— Бэтмен, значит? Слышал про тебя. Ты типа тот парень, который без суперсил мочит клоунов и психов. Уважаю. Но скажи мне, друг, как ты собрался замочить ЭТО? — он кивнул головой в потолок, где наверху дрожала земля от ударов. — Эта красная мразь за час вырезала три тысячи человек и сбила пару истребителей голыми руками. А я тут с динамитом, как мудак.

Бэтмен шагнул вперёд, и его фигура, освещённая аварийными лампами, отбросила на стену гигантскую тень, похожую на крылья.

— Динамит не сработает. Симбиот регенерирует. Хоумлендер неуязвим для обычного оружия. Взрыв только разозлит их. Но у меня есть план. И мне нужна твоя помощь. Мне нужна информация о Мадлен Стилвелл.

При упоминании этого имени лицо Бутчера исказилось гримасой отвращения и боли.

— Стилвелл? Эта сука мертва. Я лично проследил. А тебе она зачем? Хочешь воскресить её, чтобы она трахала ему мозги, как раньше?

— Именно, — спокойно ответил Бэтмен. — Но не воскресить. Я хочу синтезировать её голос. Её интонации. Её манеру манипуляции. Хоумлендер психологически зависим от неё. Она была его якорем и его главным раздражителем. Если мы сможем создать достаточно мощную психоакустическую атаку, используя её образ, мы сможем на мгновение разорвать связь между носителем и симбиотом. Этого мгновения будет достаточно.

Бутчер уставился на Бэтмена, а потом медленно, очень медленно улыбнулся. Это была не добрая улыбка. Это была улыбка акулы, почуявшей кровь.

— Значит, ты хочешь сломать мозги уроду голосом его мёртвой мамочки? — прохрипел он. — Это… охуенно. Мне нравится. Добро пожаловать в команду, Бэтмен.

Следующие несколько часов прошли в лихорадочной подготовке. Мы переместились в убежище Бутчера — подвал под старым баром, заставленный оружием, взрывчаткой и пустыми бутылками. Бэтмен, проигнорировав бардак, немедленно развернул свою портативную лабораторию. Он подключился к серверам Vought (как он их взломал, я до сих пор не понимаю) и скачал гигабайты данных: записи совещаний, психологические портреты, личные дела. Его пальцы летали по клавиатуре, пока он отбирал образцы голоса Мадлен Стилвелл.

— «Джон, ты жалкий мальчишка.» «Ты — ничто без меня.» «Я сделала тебя, я же могу и уничтожить», — зачитывал он фрагменты фраз с абсолютно ледяным спокойствием. — Это то, что нужно. Ключевые триггеры.

Пока Бэтмен занимался наукой, я пытался наладить дипломатические отношения с Бутчером. Ну, как дипломатические… Я предложил ему выпить. Он послал меня нахер. Я похвалил его рубашку. Он сказал, что отрежет мне язык. Я сказал, что он отрастёт. Он заинтересовался. В итоге мы нашли общий язык, обсуждая способы убийства суперлюдей. Я поделился опытом с Росомахой, он — с Хоумлендером. Оказалось, у нас много общего.

— Слушай, — сказал я, когда Бэтмен закончил сборку устройства. — А это точно сработает? Я, конечно, не психолог, но этот парень теперь не просто Хоумлендер. Он — Хоумлендер на стероидах, с симбиотом-убийцей, который его постоянно накачивает злобой. Что, если голос мамочки его не сломает, а только разозлит ещё больше?

Бэтмен взглянул на меня, и в его глазах я прочитал то, что он никогда не скажет вслух: «Тогда нам пиздец».

— Именно поэтому нам нужна тройная атака, — сказал он. — Пока я буду воздействовать на психику Хоумлендера звуковым профилем, вы с Бутчером должны физически занять симбиота. Нужно, чтобы он защищался, отвлекался. Дэдпул, твоя регенерация позволит тебе быть идеальной мишенью. Бутчер, твоя взрывчатка создаст визуальный и звуковой хаос, который симбиоты ненавидят.

— То есть я — пушечное мясо, — усмехнулся я. — Ну, это привычно. Но что, если он меня реально вырубит?

— Не вырубит, — Бэтмен защёлкнул последний контакт на устройстве, похожем на гигантский рупор. — Ты единственный, кого он не сможет убить быстро. Ты будешь дразнить его, издеваться, шутить про его мамочку. Это усилит эффект.

— О, теперь ты просишь меня шутить про мамочку?! — я прижал руки к сердцу в притворном восторге. — Брюс, я думал, ты никогда не попросишь!

Мы выдвинулись на рассвете. Фальшивый, кровавый рассвет, подсвеченный заревом догорающего города. Карнаж-Лендер к тому времени взял под контроль центральный парк, превратив его в подобие тронного зала из сломанных деревьев и перевёрнутых машин. Он сидел на груде обломков, возвышаясь над разрушенным городом, как король на троне, и что-то напевал себе под нос. Мелодия была жуткой, режущей слух — смесь колыбельной и похоронного марша. Вокруг него на импровизированных «алтарях» лежали тела тех, кто отказался поклоняться. Это было мерзко.

План Бэтмена был прост и самоубийственен, как и всё, что он придумывает. Мы с Бутчером должны были атаковать с двух сторон, создавая хаос. Я — лезть прямо в пасть тигру, орать и размахивать катанами. Бутчер — подрывать заранее заложенные заряды по периметру, имитируя артиллерийскую атаку. А сам Бэтмен с крыши уцелевшего музея должен был активировать «Материнский протокол» и направить его прямо в центр площади.

— Всё будет хорошо, — подбодрил я Бутчера, когда мы занимали позиции. — Если что, я тебя прикрою. Ну, или хотя бы отвлеку, пока ты будешь умирать. В любом случае, твоя вдова получит страховку.

— Заткнись, — прорычал Бутчер, сжимая детонатор. — Просто сделай своё дело, клоун.

Я выскочил на открытое пространство первым. Карнаж-Лендер заметил меня мгновенно. Его четыре красных глаза загорелись весёлым бешенством.

— А, МЯСНОЙ КЛОУН ВЕРНУЛСЯ! — взревел он. — РЕШИЛ ПОВТОРИТЬ СВОЙ ПОДВИГ И СНОВА СДОХНУТЬ?

— Сдохнуть? — я театрально развёл руками. — Не, чувак, я бессмертный. Это ты у нас расходный материал! Кстати, мне тут птичка напела, что твоя мамочка была права! Ты реально неудачник!

Лицо Карнаж-Лендера дёрнулось. Удар попал в цель. Симбиот зашипел, а в голосе Хоумлендера внутри прорвались истеричные нотки.

— НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ О МОЕЙ МАТЕРИ!

Он атаковал. Щупальца, когти, лазеры — всё полетело в меня. Я начал свой смертельный танец, уворачиваясь, подпрыгивая и оставляя на асфальте куски своей плоти, которые тут же прирастали обратно. Это было больно, но весело. Бутчер тем временем нажал на детонатор. Серия взрывов прозвучала со всех сторон, заставляя симбиота визжать и корчиться. Звуковая волна била по его инопланетной сущности, лишая концентрации.

— Сейчас, Брюс! — заорал я.

На крыше музея возникла тень. Бэтмен стоял во весь рост, держа в руках своё устройство. Он нажал на кнопку, и над площадью разнёсся голос. Голос Мадлен Стилвелл. Холодный, властный, проникающий прямо в подкорку.

— Джон. Ты жалкое, ничтожное создание. Ты думаешь, что стал богом, но ты всё тот же испуганный мальчик. Я дала тебе всё, и я же отниму. Ты никто. Ты пустота. Ты просто пустышка в красивом плаще.

Эффект был мгновенным. Карнаж-Лендер закричал. Его тело забилось в конвульсиях, красная биомасса начала волнами отслаиваться от Хоумлендера. На секунду показалось, что план сработал идеально. Хоумлендер внутри симбиота рыдал и орал, вырываясь из его хватки.

— МАМА! НЕТ! Я СДЕЛАЮ ВСЁ, ЧТО ТЫ СКАЖЕШЬ! НЕ БРОСАЙ МЕНЯ!

Карнаж сопротивлялся. Симбиот шипел: «НЕ СЛУШАЙ ЕЁ! ОНА МЕРТВА! МЫ — ТВОЯ СЕМЬЯ ТЕПЕРЬ!» Но психологическая связь дала трещину. Бэтмен усилил звук. Бутчер продолжал взрывать всё вокруг.

И тут произошло то, чего никто не ожидал. Карнаж-Лендер, в агонии пытаясь сохранить контроль, выбросил шлейф щупалец в сторону музея. Одно из них, самое длинное и острое, пробило устройство Бэтмена и пронзило его самого, пробив плечо. Бэтмен пошатнулся, но устоял. Устройство заискрилось и выключилось. Голос Мадлен замолчал.

— НЕТ! — заорал я. — БРЮС!

Хоумлендер, освободившись от звуковой атаки, снова слился с симбиотом. Но психологический удар не прошёл даром. Он был в ярости. В абсолютной, неконтролируемой ярости. Он повернулся ко мне, и его лицо (или то, что от него осталось) исказила гримаса чистой ненависти.

— ТЫ... ТЫ ЗАСТАВИЛ МЕНЯ ВСПОМНИТЬ... ТЫ ЗАПЛАТИШЬ ЗА ЭТО! ВЫ ВСЕ ЗАПЛАТИТЕ!

Он взмыл в воздух, готовый обрушить на нас всю свою мощь. Бэтмен, истекающий кровью на крыше, пытался подняться. Бутчер перезаряжал гранатомёт. Я стоял с катанами наизготовку, прекрасно понимая, что это, возможно, наш последний бой. План провалился.

И тогда небеса разверзлись.

С оглушительным, сводящим с ума грохотом, словно сама ткань реальности порвалась пополам, с неба обрушился столб ослепительно-белого света. Ударная волна повалила меня на землю. Карнаж-Лендер, уже летевший в атаку, замер в воздухе, потрясённый не меньше нас. Свет померк, и на том месте, где он ударил в землю, в дымящемся кратере, стояла фигура.

Высокая, мускулистая, облачённая в белое с красным. Плащ не развивался — он был статичен, как у статуи. Широкие плечи, квадратная челюсть и знаменитые усы. Глаза горели красным огнём не ярости, а абсолютной, спокойной уверенности. Это был не супергерой. Это был вилтрумит. Завоеватель. Омни-мэн. Нолан Грейсон собственной персоной. Он скрестил руки на груди и осмотрел поле боя с выражением лёгкого, брезгливого интереса.

— Докладываю, Империя, — произнёс он, и его голос, пропитанный силой, прокатился по всей площади. — Планета Земля. Обнаружена аномалия класса «Красный». Приступаю к зачистке.

Карнаж-Лендер, забыв про нас, уставился на нового противника. Его симбиотическая пасть расползлась в ухмылке безумного восторга.

— ЕЩЁ ОДИН! — воскликнул он. — ЕЩЁ ОДИН БОГ! МЫ И ТЕБЯ ПОГЛОТИМ!

Омни-мэн медленно поднял бровь. Он посмотрел на Красного бога так, как взрослый смотрит на ребёнка, который грязно выругался.

— Ты не бог, — сказал он спокойно. — Ты просто жалкая помесь дешёвого мутанта и безмозглого паразита. Ты даже не представляешь, что такое настоящая сила.

И он исчез. Просто исчез в доли секунды, оставив после себя звуковой удар, от которого у меня заложило уши. Карнаж-Лендер попытался среагировать, но не успел. Омни-мэн возник прямо перед ним, и его кулак, простой, без затей, кулак вилтрумита, врезался в грудь чудовища. Удар был такой силы, что Карнаж-Лендер пробил собой три здания и врезался в четвёртое, исчезнув в облаке пыли и обломков.

Я медленно поднялся на ноги, отряхиваясь. Бутчер, с отвисшей челюстью, смотрел на эту картину.

— Это… это ещё что за хер? — только и смог выдавить он.

Я усмехнулся, поправляя маску.

— Это, друг мой Билли, Омни-мэн. Из вселенной, где супергерои ещё хуже, чем тут. И он очень, очень не любит, когда кто-то называет себя богом в его присутствии. Похоже, наше шоу только что получило новый рейтинг.

Омни-мэн приземлился рядом со мной и Бутчером, всё так же невозмутимо. Он взглянул на раненого Бэтмена на крыше, потом на нас.

— У вас есть план? — спросил он. — Или мне просто уничтожить эту планету, чтобы наверняка?

Бэтмен, превозмогая боль, спустился к нам. Его плащ был порван, плечо залито кровью, но взгляд оставался твёрдым.

— План есть, — сказал он. — Но для него ты должен рассказать мне всё о физиологии вилтрумитов. Ты станешь ключом к его уничтожению.

Омни-мэн чуть заметно улыбнулся уголком губ.

— Забавно. Человек без сил указывает мне, что делать. Мне это нравится. Говори свой план, смертный. Но учти — если он провалится, я сделаю по-своему.

Где-то в руинах раздался яростный рёв. Карнаж-Лендер поднимался. Битва только начиналась.

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЫ

ГЛАВА 4: ПЛАН, ДОСТОЙНЫЙ БОГОВ (ИЛИ ПОЛНЫЙ ПРОВАЛ)

Знаете, что самое странное в конце света? Это тишина. Не та тишина, которая наступает, когда вы выключаете телик после особенно тупого шоу. А та, которая наступает после того, как гигантский красный ублюдок пробивает собой три небоскрёба и временно выбывает из чата. Город замер. Даже пожары, кажется, притихли, прислушиваясь: не пора ли снова орать? И в этой тишине мы стояли вчетвером: мрачный детектив в костюме летучей мыши, психопат с бомбой, инопланетный завоеватель с усами, и я — ваш покорный слуга, единственный, кто вообще понимал, что тут происходит. Спойлер: нихрена я не понимал.

Омни-мэн стоял в центре кратера, который сам же и создал своим приземлением, и смотрел на нас, как на муравьёв, которые вдруг заговорили на латыни. То есть с лёгким презрением, смешанным с любопытством. Его белый плащ даже не запачкался, хотя вокруг всё было засыпано пылью и кровью. Он скрестил руки на груди — этот жест, как я потом понял, был его любимым. Типа «я настолько крут, что могу стоять смирно, пока вы, смертные, суетитесь».

— Итак, — произнёс он голосом, которым можно дробить камни. — Я задал вопрос. У вас есть план, или мне просто уничтожить эту планету, чтобы устранить угрозу? У меня плотный график. Империя не ждёт.

Бутчер, который до этого пялился на него с открытым ртом, наконец захлопнул челюсть и сплюнул на землю. Его глаза сузились, и я прямо кожей почувствовал, как в нём закипает его любимая смесь из ненависти ко всем суперсуществам и желания послать всё к чёрту.

— Слушай сюда, усатый хер, — начал он, делая шаг вперёд. — Это наша планета. И мы тут сами решаем, кому её взрывать. Ты вломился сюда без приглашения, вырубил красного урода одним ударом и думаешь, что теперь ты главный? Пошёл ты. У меня тут бомб навалом, и если надо будет, я и тебя заодно подорву.

Омни-мэн даже не посмотрел на него. Его взгляд был прикован к Бэтмену. И в этом был весь Нолан Грейсон — он мгновенно определил, кто тут главный. Бэтмен, превозмогая боль в простреленном плече, выпрямился и шагнул вперёд. Плащ его был порван, маска запылилась, но челюсть была сжата всё так же решительно.

— Вилтрумит, — сказал он спокойно, словно констатировал погоду. — Империя Вилтрум. Я читал о вас в архивах мультивселенной. Вы — раса завоевателей. Считаете себя высшей формой жизни. Но ты здесь один. И тебе нужна информация об этом гибриде так же, как нам нужна твоя сила.

Омни-мэн чуть приподнял бровь. Это было почти комплиментом.

— Ты хорошо информирован, человек в костюме. Но информация — это не план. Я слушаю.

Бэтмен кивнул мне и Бутчеру, и мы отошли в сторону, к относительно уцелевшей стене какого-то банка. Я на ходу пытался стряхнуть с плеча кусок щупальца Карнаж-Лендера, который прилип ко мне во время драки. Мерзкая штука всё ещё шевелилась. Я назвал её Фрэнком и решил оставить на память. Тем временем Бэтмен развернул свою голографическую карту, и начался тот самый момент, ради которого мы все здесь собрались: планирование самоубийственной миссии.

— Итак, подведём итоги, — начал он, подсвечивая схему Карнаж-Лендера. — Это существо — гибрид Хоумлендера и симбиота Карнаж. Хоумлендер — супермен этой вселенной: полёт, суперсила, лазерное зрение, почти полная неуязвимость. Его главная слабость — психологическая зависимость от материнской фигуры, которую мы уже попытались использовать. Но этого недостаточно.

— Недостаточно, блядь? — хмыкнул Бутчер. — Твоя звуковая хрень чуть не разорвала его пополам. Просто вруби её погромче.

— Устройство уничтожено, — возразил Бэтмен, показывая на обломки на своей руке. — Но даже если бы мы его починили, этого мало. Симбиот адаптируется. Каждая следующая атака будет менее эффективной. Нам нужно нечто, что сможет отделить их на физическом уровне, а не только на ментальном.

— Звук и огонь, — встрял я, поднимая руку, как прилежный ученик. — Симбиоты их ненавидят. Как я ненавижу брокколи. Но Карнаж — он особенный. Он сильнее, чем Веном. Он может частично игнорировать звук.

Бэтмен кивнул.

— Именно. Поэтому нам нужен звук такой силы, которую этот мир ещё не видел. И тут в игру вступаешь ты, — он повернулся к Омни-мэну. — Вилтрумиты способны издавать ультразвуковой крик, который может разрушать целые здания. Я хочу усилить его с помощью резонаторов, которые мы разместим по всему городу. Это создаст акустическую волну, способную буквально вырвать симбиота из тела носителя.

Омни-мэн задумался. На его лице отразилась работа мысли — медленная, но основательная. Он не был глупцом, этот вилтрумит. Он был стратегом. И сейчас он просчитывал варианты.

— Это... возможно, — произнёс он наконец. — Но есть одна проблема. Я не могу контролировать частоту своего крика. Это грубая сила. Если я закричу в полную мощь, я разрушу не только симбиота, но и половину этого города. Возможно, всю планету. Мощность вилтрумитского голоса не предназначена для ювелирной работы.

— Я знаю, — Бэтмен поднял с земли небольшой прибор, похожий на камертон. — Поэтому я создам модулятор. Ты будешь кричать в него, а он преобразует частоту в ту, что смертельна для симбиотов, но безопасна для людей. По крайней мере, в теории.

— В теории, — повторил Бутчер с сарказмом. — Обожаю эту фразу. Обычно после неё всё идёт по пизде.

— Это наука, — холодно ответил Бэтмен. — Не магия. У меня есть расчёты. Но для этого мне нужно знать точные параметры вилтрумитской физиологии. Объём лёгких, частотный диапазон голосовых связок, предел прочности тканей при звуковой атаке.

Омни-мэн усмехнулся. Впервые за всё время на его лице появилось что-то, похожее на эмоцию, кроме скуки.

— Ты хочешь изучить меня? Как лабораторную крысу? Забавно. Люди обычно боятся даже смотреть мне в глаза, а ты требуешь медицинские данные. Хорошо, человек в костюме. Я дам тебе эту информацию. Но не бесплатно.

— Что ты хочешь? — спросил Бэтмен без колебаний.

— Когда всё закончится, я заберу образец симбиота с собой. Империя заинтересована в этом... оружии. Это не обсуждается.

Бутчер взорвался. Он рванулся вперёд, и только я успел схватить его за плечо.

— Ты охуел?! — заорал он. — Эта красная дрянь угробила полгорода! А ты хочешь забрать её с собой, чтобы сделать ещё больше таких же?! Да ты ничуть не лучше Хоумлендера!

Омни-мэн медленно повернул голову к Бутчеру, и его глаза вспыхнули алым. Воздух вокруг него задрожал. Я почувствовал, как мои внутренности сжались в комок, а голоса в голове дружно заорали: «БЕГИ, ИДИОТ!».

— Ты сравниваешь меня с этим... недоразумением? — прошипел Омни-мэн. — Я — воин Империи Вилтрум. Я завоевал сотни миров. Я видел, как целые цивилизации обращаются в пепел. Этот жалкий красный червь — просто ошибка эволюции. Я не собираюсь создавать подобных ему. Я хочу изучить его, чтобы уничтожать таких, как он, в других вселенных. Если ты ещё раз оскорбишь меня, я оторву тебе голову и буду использовать её как украшение на своём поясе.

— Ладно, ладно, мальчики! — я встал между ними, размахивая руками. — Давайте успокоимся! Бутчер, он реально может оторвать тебе голову. Омни-мэн, этот парень с бомбой — наш главный специалист по взрывам. Нам нужно работать вместе. Это называется «кроссовер», и у нас тут, блядь, рейтинги!

Повисла тяжёлая пауза. Бутчер тяжело дышал, сжимая в кармане детонатор. Омни-мэн смотрел на него сверху вниз, как на букашку. Бэтмен молчал, просчитывая варианты развития событий. А я... я просто хотел, чтобы все уже помирились и мы пошли бить Красного бога.

— Соглашение принято, — разбил тишину Бэтмен. — Омни-мэн получит образец. Но только после того, как мы убедимся, что он не представляет угрозы для этой вселенной. И под моим наблюдением.

Омни-мэн кивнул.

— Приемлемо. А теперь, — он повернулся ко мне, — ты. Клоун. У тебя есть еда? Я не ел уже два цикла. Имперский паёк кончился, а местная биомасса выглядит... неаппетитно.

Я просиял. Вот он, мой звёздный час! Я полез в свой бездонный подсумок и извлёк оттуда завёрнутую в фольгу чимичангу. Ещё тёплую. Не спрашивайте как. Дэдпул-технологии.

— Держи, усатый друг! Это чимичанга. Самая вкусная штука во всех вселенных. Если тебе не понравится, я лично разрешу тебе меня ударить.

Омни-мэн взял чимичангу двумя пальцами, как какую-то диковинную драгоценность. Он понюхал её. Осмотрел со всех сторон. А потом откусил кусочек. Мы все замерли. Даже Бэтмен, кажется, затаил дыхание. Омни-мэн жевал медленно, смакуя. Его бровь снова приподнялась. Он откусил ещё. И ещё. А потом, к моему абсолютному восторгу, его губы тронула лёгкая, почти незаметная улыбка.

— Это... приемлемо, — произнёс он. — Что это за субстанция?

— Это, друг мой, мексиканская кухня в самом её гениальном проявлении! — я хлопнул его по плечу (и тут же отдёрнул руку, потому что это было всё равно что бить по бетонной стене). — Добро пожаловать на Землю, Нолан. У нас тут, конечно, бардак, но еда отличная.

Следующие несколько часов были похожи на безумный монтаж из голливудского блокбастера. Бэтмен, вооружившись данными о физиологии вилтрумитов, заперся в подвале Бутчера и начал мастерить свой акустический модулятор. Звуки оттуда доносились такие, будто там пытались скрестить синтезатор с циркулярной пилой. Бутчер куда-то ушёл, сказав, что ему нужно «проведать старых друзей и забрать пару стволов». Я подозревал, что он просто хочет нажраться в одиночестве, но не осуждал. А я остался с Омни-мэном. И это было... необычно.

Он сидел на обломках сгоревшего автомобиля и смотрел на дымящееся небо. Я присел рядом, не зная, с чего начать разговор. В конце концов, я просто решил быть собой.

— Слушай, Нолан. Можно я буду звать тебя Ноланом? Или ты предпочитаешь «Великий Завоеватель»? У меня был знакомый с таким ником в онлайн-игре, он всё время проигрывал.

— Можешь звать меня Омни-мэн, — ответил он, не глядя на меня. — Это имя, которое знают в сотне галактик.

— Скучное имя, — фыркнул я. — А у тебя есть хобби? Ну, кроме завоевания миров и убийства врагов? Может, коллекционируешь марки? Вяжешь крючком?

Он медленно повернул голову и посмотрел на меня. Этот взгляд мог бы испарить воду, но я сделан из материала покрепче. Из чистой, концентрированной глупости.

— У меня есть сын, — сказал он вдруг. — Марк. Он наполовину человек. Я... пытался научить его быть вилтрумитом. Но он выбрал другой путь. Путь героя.

— Ого, — я присвистнул. — Это типа как если бы мой сын отказался есть чимичанги и стал веганом. Трагедия. Но ты же его не убил, верно? Ну, как вы, вилтрумиты, обычно делаете со слабаками?

Омни-мэн долго молчал. Потом вздохнул — тяжело, как паровой котёл.

— Я не смог. Он мой сын.

И тут я понял, что этот инопланетный завоеватель, этот богоподобный воин, который мог бы проломить мне череп одним пальцем, был... сложным. Не просто машиной для убийств. У него были чувства. Может, не такие, как у нас, но были. И это делало его либо самым опасным, либо самым надёжным союзником из всех возможных.

— Знаешь, Нолан, — сказал я тихо, — я понимаю. У меня тоже есть дочь. Ну, типа дочь. Я не видел её уже кучу лет, но я бы всё отдал, чтобы она была в безопасности. Думаю, в этом мы с тобой похожи.

Омни-мэн снова посмотрел на меня, и в его глазах, горящих красным, мелькнуло что-то, похожее на уважение.

— Ты странное существо, Уэйд Уилсон. Ты говоришь без умолку, но в твоих словах иногда есть смысл. Я запомню тебя.

— О, поверь, — я хлопнул его по плечу, на этот раз не отдёргивая руку, — меня все запоминают. Это мой дар и моё проклятье.

Пока мы мило болтали, Бэтмен закончил своё устройство. Мы собрались у входа в подвал. Модулятор выглядел как гигантский граммофон, скрещённый с реактивным двигателем. Бэтмен установил его на плечо Омни-мэну, подключив какие-то провода к его горлу. Вилтрумит терпел, хотя было видно, что процедура ему неприятна.

— Это передатчик, — объяснял Бэтмен, закрепляя последний контакт. — Когда ты закричишь, он преобразует частоту в направленный луч. Ты должен направить его точно в грудь Карнаж-Лендера. Только так мы сможем отделить симбиота, не убив носителя.

— А если я промахнусь? — спросил Омни-мэн.

— Не промахнись, — отрезал Бэтмен. — Второго шанса не будет.

— Я никогда не промахиваюсь, — спокойно ответил Омни-мэн, и я ему поверил.

Бутчер к тому времени вернулся. Он приволок с собой целый арсенал: ракетницы, огнемёты, ультразвуковые гранаты и что-то, похожее на миниатюрную атомную бомбу. Выглядел он трезвее, чем утром, но всё таким же злым.

— Взрывчатка расставлена по всему периметру, — доложил он. — Двадцать три заряда. Если эта красная мразь сунется сюда, она пожалеет.

— Хорошо, — Бэтмен активировал свой наручный компьютер. — План таков: мы выманиваем Карнаж-Лендера в центр города. Бутчер подрывает заряды, создавая звуковой хаос и ослабляя симбиота. Дэдпул отвлекает его боем и, главное, разговорами. Ты должен задеть его за живое. Напомни ему о матери. О его провалах. О том, что он жалок.

— О, это мой профиль, — я поклонился. — Оскорбления и издёвки — моё второе имя. После «Сексуальный Красавчик», конечно.

— В это время я с Омни-мэном займу позицию на крыше. Когда симбиот ослабнет достаточно, чтобы открыть грудную клетку Хоумлендера, я дам сигнал. Омни-мэн активирует крик. И мы разделим их.

— А если не получится? — спросил Бутчер.

— Тогда у нас есть ты, — Бэтмен указал на его бомбу. — Если план «А» провалится, ты взорвёшь весь центр к чёртовой матери. Взрыв такой силы может убить и Хоумлендера, и симбиота. И нас заодно.

— Отличный план, — проворчал Бутчер. — Мне нравится.

— Всем всё ясно? — спросил Бэтмен. — Тогда вперёд. У нас мало времени.

Мы вышли на финальный бой, когда солнце уже начало клониться к закату. Вернее, то, что от него осталось за дымовой завесой. Город был мёртв. Ни машин, ни людей — только ветер носил по пустым улицам обрывки газет и пепел. Но мы знали, что ОН где-то там. Залечивает раны после удара Омни-мэна. Копит ярость. Готовит свою симфонию.

И мы не ошиблись.

Карнаж-Лендер появился внезапно. Он вырос из-за руин небоскрёба, как гора красной плоти, разросшийся и ещё более уродливый. За время передышки он явно не терял времени: его тело покрылось дополнительными слоями симбиотной брони, а из спины торчали уже не просто щупальца, а целые костяные крылья, как у гигантского дракона. Он был огромен. И он был в бешенстве.

— ВЫ... — прорычал он, и его голос эхом отразился от пустых зданий. — ВЫ ПОСМЕЛИ НАПАСТЬ НА БОГА! ВЫ ДУМАЛИ, ЧТО ВАШ ЖАЛКИЙ ЗВУК СЛОМИТ МЕНЯ?! ЧТО КАКОЙ-ТО ПРИШЕЛЕЦ С УСАМИ ОСТАНОВИТ МЕНЯ?! НЕТ! Я СТАЛ СИЛЬНЕЕ! Я АДАПТИРОВАЛСЯ! ТЕПЕРЬ Я НЕ ПРОСТО БОГ РЕЗНИ. Я — БОГ ТИШИНЫ!

Он взмахнул своими крыльями, и весь звук вокруг нас исчез. Буквально. Я видел, как Бутчер что-то орёт, но не слышал ни слова. Мои собственные шаги стали беззвучными. Это было жутко, словно мы оказались в вакууме. Карнаж адаптировался к нашей звуковой атаке, создав вокруг себя поле абсолютной тишины.

— О, чёрт, — прошептал я, хотя даже собственного голоса не услышал.

Бэтмен на крыше что-то быстро набирал на своём компьютере. Омни-мэн, поняв, что его главное оружие временно бесполезно, сорвался с места и атаковал Карнаж-Лендера врукопашную. Началась битва титанов. Кулаки встречались с щупальцами, удары сотрясали землю, но всё это происходило в полной тишине, что делало картину ещё более сюрреалистичной. Я рванул в бой вслед за Омни-мэном, размахивая катанами и беззвучно матерясь. Бутчер подрывал свои заряды, но взрывы были похожи на немое кино — вспышки света, разлетающиеся обломки, и ни звука.

Карнаж-Лендер был в своей стихии. Тишина давала ему преимущество — мы не могли координироваться. Омни-мэн дрался яростно, но без звукового крика ему было трудно пробить регенерирующую броню. Бэтмен спустился с крыши, используя свой плащ для планирования, и приземлился рядом со мной. Он включил какой-то прибор на поясе, и вдруг в моей голове раздался его голос:

— Я настроил костную проводимость. Мы можем общаться через вибрации черепа. Уилсон, ты должен заставить его заговорить. Если он начнёт кричать, он отвлечётся и снимет звуковой барьер. Тогда Омни-мэн сможет атаковать.

— Понял! — крикнул я в ответ, хотя понятия не имел, слышит ли он меня. Но мне было плевать. Я — Дэдпул, и пиздёж — моё главное оружие. Я выскочил прямо под ноги Карнаж-Лендеру и начал орать, надеясь, что он меня прочитает по губам, или почувствует вибрации, или просто, блядь, обратит внимание на клоуна, который прыгает перед ним с катанами.

— ЭЙ, КРАСНАЯ ЗАДНИЦА! — орал я, размахивая руками. — ЗНАЕШЬ, ЧТО МНЕ СКАЗАЛА ТВОЯ МАМОЧКА, ПЕРЕД ТЕМ КАК СДОХНУТЬ?! ЧТО ТЫ — САМЫЙ ЖАЛКИЙ СУПЕРГЕРОЙ В ИСТОРИИ! ДАЖЕ АКВАМЕН КРУЧЕ ТЕБЯ! А ОН РАЗГОВАРИВАЕТ С РЫБАМИ!

Глаза Карнаж-Лендера расширились. Его пасть приоткрылась. Я попал в больное место. Он выбросил в мою сторону шквал щупалец, но я уже начал свой коронный танец уворота. И пока он гонялся за мной, он начал орать. И как только он заорал, звуковой барьер рухнул.

— ТЫ НЕ СМЕЕШЬ! МАМА ЛЮБИЛА МЕНЯ! ОНА ГОВОРИЛА, ЧТО Я ОСОБЕННЫЙ!

Звук вернулся. Взрывы Бутчера загрохотали в ушах, рык Омни-мэна разрезал воздух, а Бэтмен закричал:

— СЕЙЧАС, НОЛАН! БЕЙ!

Омни-мэн встал в стойку и направил свой модулятор прямо в грудь Карнаж-Лендера, который как раз открылся, пытаясь достать меня. Вилтрумит набрал полную грудь воздуха и...

ГЛАВА ЗАКАНЧИВАЕТСЯ НА САМОМ ИНТЕРЕСНОМ МЕСТЕ!

КОНЕЦ ЧЕТВЁРТОЙ ГЛАВЫ

ГЛАВА 5: КРИК, КОТОРЫЙ УСЛЫШАЛА ВСЕЛЕННАЯ

Тишина, наступившая после того, как Омни-мэн набрал полную грудь воздуха, была не просто отсутствием звука. Это была тишина абсолютного ожидания, тишина, которая бывает за секунду до взрыва сверхновой, за мгновение до того, как бог щёлкает пальцами и гасит звёзды. Я, повисший в воздухе в неуклюжем прыжке, уворачиваясь от очередного щупальца Карнаж-Лендера, замер. Бутчер, сжимающий в одной руке детонатор, а в другой — бутылку виски (где он её взял, осталось загадкой), замер. Бэтмен, хладнокровный, как айсберг посреди Арктики, напрягся, готовый отдать последнюю команду. Сам воздух, казалось, превратился в стекло.

А потом Омни-мэн закричал. Это не было похоже на крик человека или даже животного. Это был звук, рождённый в недрах умирающей звезды, пропущенный через гортань существа, которое завоёвывало галактики. Низкий, вибрирующий, он начался где-то за пределами слышимого диапазона, а потом резко, как обвал, рухнул в наши уши. Модулятор на его плече, сконструированный Бэтменом, засветился ослепительно-белым, преобразуя вилтрумитскую мощь в узконаправленный луч чистой, концентрированной акустической смерти.

Луч ударил Карнаж-Лендера прямо в грудь. Не просто ударил — он впился в него, как раскалённый нож в масло, разрывая слои симбиотной брони, которые до этого выдерживали удары небоскрёбов. Красная биомасса на груди чудовища закипела, пошла пузырями, а потом начала буквально разлетаться в клочья, обнажая синий костюм Хоумлендера под ней.

— НЕ-Е-Е-ЕТ! — взревел Карнаж-Лендер, и на этот раз в его голосе смешались два крика: яростный, полный боли визг симбиота и истеричный, полный животного ужаса вопль человека. — МЫ НЕ РАЗДЕЛИМСЯ! МЫ ЕДИНЫ! МЫ — БОГ! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ОТНЯТЬ ЭТО У НАС!

Но Омни-мэн мог. Ох, блядь, ещё как мог. Он сделал шаг вперёд, и его крик стал громче, пронзительнее. Здания вокруг нас начали трескаться, стёкла, которые ещё не были разбиты, лопнули одновременно по всему городу. Я видел, как Бэтмен прижал ладони к ушам, и из-под его маски потекла струйка крови. Бутчер упал на колени, матерясь так, что я слышал его даже сквозь рёв Омни-мэна. Мои собственные уши, не успевая регенерировать, превратились в кровавое месиво, но я терпел. Потому что шоу, которое разворачивалось перед нами, стоило любой боли.

Симбиот отделялся. Медленно, с мерзким, чавкающим звуком, который был слышен даже сквозь вилтрумитский крик, красная масса отклеивалась от Хоумлендера. Мы видели его лицо — не маску Карнажа, а настоящее лицо Хоумлендера. Оно было искажено ужасом, по щекам текли слёзы, смешанные с красной слизью. Он цеплялся за уходящего симбиота пальцами, пытался удержать его, но крик Омни-мэна был безжалостен.

— НЕ ПОКИДАЙ МЕНЯ! — орал он, обращаясь к Карнажу. — МЫ ЖЕ ДОГОВОРИЛИСЬ! МЫ БУДЕМ ПРАВИТЬ ВМЕСТЕ! Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ ОДИН! МАМА! МАМА, ВЕРНИСЬ!

— ТЫ СЛАБАК! — визжал Карнаж в ответ, его пасть, отрываясь от лица Хоумлендера, образовала жуткую, отдельную голову. — ТЫ НЫТИК! ТЫ НЕДОСТОИН НАС! МЫ НАЙДЁМ СИЛЬНЕЙШЕГО!

И с последним, самым мощным выдохом Омни-мэна, симбиот был вырван. Полностью. Он отлетел в сторону, как гигантский кровавый плевок, и врезался в стену музея, растекшись по ней бесформенной лужей. Крик прекратился. Наступила абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая только звоном падающих обломков и нашим общим, хриплым дыханием.

Хоумлендер рухнул на колени. Без симбиота он выглядел жалко. Его синий костюм был порван в клочья, светлые волосы слиплись от крови и слизи, а лицо... лицо было лицом не бога, но сломленного, испуганного человека, который только что потерял единственное, что давало ему смысл. Он обхватил себя руками и начал раскачиваться из стороны в сторону, что-то бессвязно бормоча про маму, про любовь и про то, что он не виноват.

— Боже, — прошептал Бутчер, поднимаясь на ноги и вытирая кровь из ушей. — Вы это видели? Вы, блядь, это видели?! Этот ублюдок только что плакал по своему инопланетному дружку! Это самое жалкое и самое охуенное зрелище в моей жизни.

— Не расслабляйся, — резко оборвал его Бэтмен, который уже спускался с крыши, держа в руках какой-то новый гаджет. — Симбиот всё ещё жив. Он ищет нового носителя. Мы должны захватить его.

— Да погоди ты, дай насладиться моментом! — я вытер катану о штанину и подошёл к Хоумлендеру, который всё ещё стоял на коленях в луже собственного позора. — Эй, золотой мальчик! Ну что, как ощущения? Каково это — быть не богом, а просто жалким куском дерьма?

Хоумлендер медленно поднял голову. Его голубые глаза, ещё час назад излучавшие красный лазерный свет, теперь были пустыми и безжизненными. Он посмотрел на меня, потом на Омни-мэна, который, закончив крик, стоял, тяжело дыша, но с видом абсолютного превосходства. Потом на Бэтмена. И, наконец, на Бутчера. И в его взгляде мелькнуло что-то похожее на мольбу.

— Вы... вы уничтожили меня, — прохрипел он. — Вы отняли у меня всё. Vought... мою репутацию... моего симбиота... Что мне теперь делать? Кто я без этого?

— Ты — преступник, — холодно ответил Бэтмен, подходя ближе. — Ты убил тысячи людей. Ты объединился с инопланетным паразитом, чтобы поработить этот мир. Ты ответишь за это.

— Ответишь? — вдруг рассмеялся Хоумлендер, и смех этот был похож на скрежет битого стекла. — Перед кем? Перед вами? Перед этими жалкими людишками, которые молились на меня, а теперь будут плевать в мою сторону? Вы думаете, меня можно судить? Я — Хоумлендер! Я выше любого суда!

— Ты — ничто, — произнёс Омни-мэн, делая шаг вперёд. Его голос был спокоен, но в нём звучал приговор. — Ты — жалкая тень настоящего воина. Я видел сотни таких, как ты. Тех, кто называл себя богами. Все они кончили одинаково: на коленях, умоляя о пощаде. Ты даже не достоин того, чтобы я тебя убил. Это было бы пустой тратой времени.

И он повернулся к Хоумлендеру спиной. Это был самый жестокий удар. Не кулак, не лазер, не вилтрумитский крик. Просто игнорирование. Для человека, который всю свою жизнь жаждал внимания и обожания, быть проигнорированным было хуже смерти. Хоумлендер закричал — не от боли, а от унижения. Он попытался встать, но ноги его не слушались. Он снова упал, ударившись лицом о грязный асфальт.

Бутчер медленно, с наслаждением затянулся сигаретой и подошёл к нему.

— Ну что, Джонни, — сказал он, приседая на корточки. — Вот и закончилась твоя сказка. Помнишь, ты говорил, что ты — единственный настоящий герой? Герои не плачут в грязи, умоляя инопланетян о дружбе. Ты — просто ошибка природы. И я обещал тебе, что когда-нибудь ты ответишь за всё. Это «когда-нибудь» настало.

Он достал из-за пояса наручники — не простые, а с каким-то устройством, похожим на миниатюрную бомбу.

— Это, на всякий случай, — пояснил он, защёлкивая их на запястьях Хоумлендера. — Если дёрнешься — бах. Если попробуешь взлететь — бах. Если просто посмотришь на меня не так — тоже бах. Усёк?

Хоумлендер не ответил. Он просто висел в этих наручниках, как сломанная кукла, и смотрел в землю. Его эра закончилась.

Но пока мы разбирались с Хоумлендером, Карнаж не терял времени. Лужа красной биомассы, распластанная по стене музея, зашевелилась. Она пульсировала, словно сердце какого-то чудовищного зверя, и собиралась в единую форму. Симбиот был ранен, истощён, но жив. И он искал нового носителя.

— ОСТОРОЖНО! — крикнул Бэтмен, заметив движение. — ОН АКТИВЕН!

Карнаж, собравшись в подобие гигантской красной пиявки, метнулся в нашу сторону. Он был быстр, как молния. Мы все вскинули оружие, но цель его была не в нас. Он пронёсся мимо Бэтмена, мимо Омни-мэна, мимо Бутчера... и прыгнул прямо на меня.

— О, БЛЯДЬ, ОПЯТЬ?! — только и успел выкрикнуть я, прежде чем красная жижа залила мне лицо.

Ощущение было... знакомым. Я уже сливался с симбиотами раньше, и это всегда было похоже на погружение в ледяную ванну, полную голосов и чужих мыслей. Но Карнаж был другим. Он был злым. Диким. Безумным. Его сознание ворвалось в мою черепную коробку, как орда гуннов, сметая всё на своём пути. Голоса в моей голове, которые до этого спокойно обсуждали рецепт чимичанг, взвыли от ужаса и попрятались по углам.

— ТЕПЕРЬ ТЫ НАШ! — проревел Карнаж внутри меня. — МЫ ХОТЕЛИ ТОГО СИЯЮЩЕГО, НО ТЫ... ТЫ ТОЖЕ ПОДХОДИШЬ! ТЫ БЕССМЕРТЕН! С ТОБОЙ МЫ БУДЕМ УБИВАТЬ ВЕЧНО! МЫ БУДЕМ РАЗРУБАТЬ МИРЫ И ПИТЬ ИХ КРОВЬ! ВЕЧНАЯ РЕЗНЯ! ВЕЧНАЯ СИМФОНИЯ!

Я чувствовал, как мои мышцы наливаются чужеродной силой. Мои руки сами собой выбросили катаны и начали покрываться красной, пульсирующей бронёй. Из спины полезли щупальца. Мой рот раздвинулся в жуткой, клыкастой ухмылке, которая была не моей. Я терял контроль.

— Уилсон! — услышал я далёкий, как сквозь толщу воды, голос Бэтмена. — Борись! Не дай ему захватить твой разум!

— ЛЕГКО СКАЗАТЬ! — прохрипел я своим собственным голосом, пытаясь удержать контроль. — ЭТОТ ПАРЕНЬ ОЧЕНЬ УБЕДИТЕЛЕН! ОН ОБЕЩАЕТ ВЕЧНУЮ ВЛАСТЬ, БЕСПЛАТНЫЕ ЧИМИЧАНГИ И УБИЙСТВО ВСЕХ, КТО МНЕ НЕ НРАВИТСЯ! А МНЕ МНОГО КТО НЕ НРАВИТСЯ!

— Уэйд, мать твою! — заорал Бутчер, направляя на меня гранатомёт. — Не заставляй меня стрелять! Ты мне почти понравился!

— СТРЕЛЯЙ! — ответил я, и это был уже наполовину мой голос, наполовину рёв Карнажа. — НЕТ, НЕ СТРЕЛЯЙ! Я ЕЩЁ НЕ РЕШИЛ!

Омни-мэн стоял в стороне, скрестив руки на груди, и наблюдал. На его лице было написано лёгкое любопытство, смешанное со скукой.

— Интересный эксперимент, — произнёс он. — Сможет ли смертный сохранить разум при слиянии с паразитом? Если да — он станет мощным оружием. Если нет — я просто убью их обоих.

— Спасибо за поддержку, усатый мудак! — проорал я, уже почти полностью покрытый красной бронёй.

И тут случилось то, чего никто не ожидал. Даже я сам. В моей голове, где Карнаж уже праздновал победу, разнося в щепки мои ментальные барьеры, вдруг зазвучала музыка. Громкая, навязчивая, до жути знакомая. Это была песня. «Never Gonna Give You Up» Рика Эстли. Да-да, тот самый рикролл. Один из моих внутренних голосов, самый трусливый и одновременно самый гениальный, в панике врубил её на полную громкость.

— ЧТО ЭТО?! — завопил Карнаж внутри меня, останавливая своё наступление. — ЧТО ЭТА ЗА МУЗЫКА?! ОНА УЖАСНА! ПРЕКРАТИ!

— ТЕБЕ НЕ НРАВИТСЯ РИК ЭСТЛИ?! — заорал я в ответ, чувствуя, как контроль медленно возвращается. — ТЫ, КУСОК ИНОПЛАНЕТНОГО ДЕРЬМА, У ТЕБЯ ЧТО, НЕТ ВКУСА?!

— ЭТО ХУЖЕ ЗВУКОВОЙ АТАКИ! — визжал Карнаж. — ЭТО... ЭТО НЕВЫНОСИМО! КАК ТЫ ЖИВЁШЬ С ЭТИМ В ГОЛОВЕ?!

— Я ТРЕНИРОВАЛСЯ ГОДАМИ! — я уже смеялся, чувствуя, как симбиот начинает отступать. — ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МОЙ МИР, СУЧКА!

И тогда я сделал то, что у меня получается лучше всего: я начал петь. Громко, фальшиво, с полной отдачей. «NEVER GONNA GIVE YOU UP! NEVER GONNA LET YOU DOWN!» — орал я, и вместе со мной орали все мои внутренние голоса, превращая мой разум в самый страшный кошмар для симбиота. Карнаж бился в конвульсиях внутри меня, пытаясь выбраться, но музыка, мемы и чистейшее безумие моего сознания держали его крепче любых клеток.

Бэтмен, Омни-мэн и Бутчер смотрели на это с разными выражениями лиц. Бэтмен — с аналитическим интересом. Омни-мэн — с одобрением (кажется, ему понравилась песня). Бутчер — с открытым ртом и сигаретой, выпавшей изо рта.

— Это... это самое странное, что я когда-либо видел, — пробормотал он. — А я видел, как Хоумлендер трахал осьминога.

Наконец, Карнаж не выдержал. С оглушительным воплем отчаяния и отвращения, он вырвался из моего тела, словно пробка из бутылки шампанского, и снова растёкся по асфальту, дрожа и пульсируя от пережитого шока.

— МЫ НИКОГДА... НИКОГДА БОЛЬШЕ... НЕ ПОЛЕЗЕМ В ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА! — прохрипел он, и это был голос сломленного существа. — У НЕГО В ГОЛОВЕ... АД! НАСТОЯЩИЙ АД!

Я упал на колени, тяжело дыша, но с победной улыбкой на лице. Моя маска была разорвана, обнажая моё изуродованное, но счастливое лицо.

— Вот так, детка, — прошептал я. — Никто не может победить силу рикролла.

Бэтмен быстро подошёл к луже симбиота и бросил туда какой-то цилиндрический контейнер. Тот открылся, и из него вырвалось силовое поле, затягивающее красную массу внутрь. Карнаж попытался сопротивляться, но сил у него уже не было. Через несколько секунд он был запечатан в контейнере, который Бэтмен тут же пометил маркером: «ОПАСНО! СИМБИОТ. НЕ ОТКРЫВАТЬ. НЕ КОРМИТЬ. НЕ ВКЛЮЧАТЬ РИК ЭСТЛИ».

— Готово, — сказал Бэтмен, поднимаясь. — Угроза нейтрализована.

— Это было... впечатляюще, — произнёс Омни-мэн, подходя ко мне. — Ты победил симбиота с помощью музыки и безумия. Я недооценивал тебя, человек. Ты мог бы стать достойным вилтрумитом.

— Спасибо, Нолан, — я слабо помахал рукой. — Но я, пожалуй, откажусь. У вас там, в Империи, наверное, даже чимичанг нет.

— Это можно исправить, — он чуть заметно улыбнулся. — А теперь, согласно нашему соглашению, я забираю образец.

Бэтмен посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Было видно, что он колеблется. Отдать образец симбиота вилтрумиту — это было рискованно. Но слово есть слово.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Но только после того, как я возьму свои пробы. И под моим наблюдением.

— Договорились, — кивнул Омни-мэн. — У вас, людей, есть странное понятие о чести. Но оно мне нравится.

Пока они делили образцы, я подполз к стене и привалился к ней, пытаясь отдышаться. Бутчер подошёл и молча протянул мне бутылку виски. Я сделал глоток — горло обожгло, но это было приятно.

— Знаешь, Уилсон, — сказал Бутчер, садясь рядом, — ты, конечно, ёбнутый на всю голову, но, блядь, я рад, что ты был на нашей стороне.

— Я не ёбнутый, Билли, — я вернул ему бутылку. — Я просто творчески подхожу к решению проблем. И, кстати, ты тоже ничего. Для человека, который ненавидит всех супергероев, ты неплохо сработался с целыми двумя.

— Тремя, — поправил он. — Ты тоже супергерой, хоть и долбанутый.

— О, нет, — я усмехнулся. — Я не герой. Я просто парень, который оказался не в том месте, не в то время и не с тем пультом от мультивселенной. Но я рад, что всё так вышло. Было весело.

Мы замолчали, глядя на дымящееся небо. Где-то вдалеке начинали выть сирены скорой помощи и пожарных. Город медленно приходил в себя. Война была окончена. Но я знал, что это только начало.

— Слушай, Бутчер, — сказал я вдруг. — А что ты будешь делать с Хоумлендером?

Бутчер мрачно усмехнулся.

— Отдам его под суд. Публичный. Пусть весь мир увидит, кем он был на самом деле. А потом... ну, есть у меня одна идейка, как сделать так, чтобы таких, как он, больше никогда не появлялось. Но это уже другая история.

— Другая история, — повторил я задумчиво. — Звучит как отличный сиквел. Как думаешь, Брюс согласится?

Бэтмен, закончив с образцами, подошёл к нам. Его плащ был изодран, маска запылена, но выглядел он так же сурово, как всегда.

— Уилсон, — сказал он, — ты должен вернуться в свою вселенную. Прямо сейчас. Пульт всё ещё у тебя?

Я похлопал по карману. Пульт был на месте, всё такой же тёплый и вибрирующий.

— Здесь. Но, знаешь, я бы не против остаться. У вас тут весело.

— Нет, — отрезал Бэтмен. — Твоё присутствие нарушает баланс мультивселенной. Ты должен вернуться. И я прослежу, чтобы ты это сделал.

— Ладно, ладно, — я поднял руки. — Не кипятись. Я уйду. Но только после того, как попрощаюсь с Ноланом. И, может быть, возьму у него автограф. У меня коллекция.

Омни-мэн, закончив свои дела, уже готовился к взлёту. Я подошёл к нему и протянул руку.

— Нолан, это была честь — сражаться рядом с тобой. Если когда-нибудь захочешь повторить, у меня есть ещё один пульт. Шучу. Или нет. В общем, береги себя. И своего сына.

Он пожал мою руку — осторожно, чтобы не раздавить.

— Прощай, Уэйд Уилсон. Возможно, мы ещё встретимся. Империя расширяется.

— О, я надеюсь, — я подмигнул. — У меня ещё много чимичанг.

Омни-мэн оттолкнулся от земли и через секунду исчез в небе, пробив облака. Я повернулся к Бэтмену и Бутчеру.

— Ну что ж, парни. Пора мне. Шоу окончено. Не скучайте без меня. И не взрывайте ничего без моего участия.

— Постараемся, — усмехнулся Бутчер. — Катись уже, клоун.

Я достал пульт и нажал на кнопку возврата. Передо мной открылся портал — на этот раз ровный, голубой и спокойный. Я шагнул в него, но перед тем, как исчезнуть, обернулся.

— Да, и кстати! Если кто-то будет спрашивать, кто спас этот мир, говорите — Дэдпул! Или не говорите, мне всё равно! Но чимичанги мне за это должны!

Портал закрылся. Я снова оказался в своей квартире, на своём продавленном диване. Телевизор всё ещё не работал. Тараканы всё ещё бегали по стенам. Всё было как обычно. Кроме одного: на столе лежала записка, написанная корявым почерком.

«Уэйд, не тупи. У меня тут образец симбиота. Заходи как-нибудь в Готэм, обсудим. — Б.» «P.S. Ты всё ещё должен мне за ремонт Бэтмобиля. — Б.»

Я расхохотался. Похоже, приключения только начинались.

КОНЕЦ ПЯТОЙ ГЛАВЫ

ГЛАВА 6: ТЕНИ ИМПЕРИИ

Готэм. Всегда Готэм. Этот город даже в лучшие свои дни выглядит так, будто его спроектировал архитектор-самоубийца, страдающий хронической депрессией и аллергией на солнечный свет. А в худшие дни — как сейчас, когда небо затянуто вечными тучами, моросит противный дождь, а из подворотен тянет запахом мокрого бетона и чьих-то несбывшихся надежд, — он напоминает чистилище, в которое по ошибке заселили живых людей. Я стоял на крыше заброшенного офисного здания, кутаясь в свой видавший виды плащ (честно спизженный у одного незадачливого косплеера на Комик-Коне), и смотрел на Бэт-сигнал, разрезающий тучи. Он звал. Не меня, конечно. Он звал ЕГО. Но я знал, что сегодня этот зов — и мой тоже.

Прошло три дня с тех пор, как мы разнесли в клочья Карнаж-Лендера и заперли красного симбиота в контейнере. Три дня я пытался жить обычной жизнью: заказал пиццу, поссорился с доставщиком, выиграл в лотерею (сорок баксов, не шикуйте) и даже попытался завести роман с девушкой из техподдержки. Но всё это было не то. В груди зудело. Пульт мультивселенной, который я так и не выбросил, всё ещё лежал в кармане и тихонько вибрировал, напоминая о себе. А записка от Брюса, прилепленная к моему холодильнику, жгла глаза: «Заходи как-нибудь в Готэм, обсудим». Ну я и зашёл. Правда, без приглашения и через окно, но кого это ебёт?

Бэт-пещера встретила меня привычным холодом и запахом гуано. Я спустился по старой лестнице (лифт Брюс так и не починил после моего прошлого визита, извини, Брюси) и оказался в главном зале. Это место всегда производило на меня впечатление: гигантский компьютер, коллекция памятных вещей (монета Харви Дента, джокеровская карта, мой автограф — ладно, последнего пока нет, но я работаю над этим), и, конечно, сам Бэтмен, восседающий в своём кресле, как тёмный властелин этого подземного королевства.

— О, Брюс! — я помахал рукой, спрыгивая с последней ступеньки. — Ты тут! А я уж думал, ты опять улетел на очередной слёт угрюмых миллиардеров. Как плечо? Не отвалилось?

Бэтмен даже не повернулся. Он смотрел на гигантский экран, где мерцали какие-то графики, диаграммы и фотографии.

— Уилсон, — произнёс он своим фирменным голосом «я-слишком-крут-для-эмоций». — Ты опоздал на два дня. Я уже начал разрабатывать план «Б» на случай, если ты решишь не приходить.

— План «Б»? — я подошёл ближе и плюхнулся в соседнее кресло, закинув ноги на консоль. Бэтмен бросил на меня взгляд, способный испепелить, но я сделал вид, что не заметил. — Это который? Взорвать Готэм, чтобы спасти его?

— План «Б» — это найти замену тебе, — холодно ответил Бэтмен. — Но, к сожалению, подходящих кандидатов с такой же генетической аномалией и неконтролируемым словесным поносом во всей мультивселенной не обнаружено.

— О, Брюс! — я прижал руки к сердцу. — Ты делаешь мне комплименты! Я польщён. Но давай к делу. Зачем ты меня позвал? Надеюсь, не для того, чтобы просто похвастаться своей коллекцией летучих мышей.

Бэтмен нажал кнопку, и на экране появилось изображение Омни-мэна.

— Нолан Грейсон, — произнёс он. — Омни-мэн. Вилтрумит. Завоеватель. Ты провёл с ним достаточно времени. Что ты о нём думаешь?

Я задумался. Это было сложно. Потому что Омни-мэн был... сложным.

— Ну, — начал я, почёсывая затылок, — он, конечно, тот ещё мудак с манией величия. Убил кучу народу, завоевал сотни планет, и у него пунктик насчёт «высшей расы». Но в то же время... он помог нам. Он мог бы просто разнести ту планету к чёрту, и дело с концом. Но он выслушал твой план, согласился рискнуть и даже кричал в эту твою штуковину, хотя это было ему неприятно. И ещё он любит чимичанги. А человек, который любит чимичанги, не может быть абсолютным злом. Это научный факт.

— Он не человек, — сухо заметил Бэтмен.

— Ну да, технически. Но суть та же. Под всей этой бронёй и усами скрывается... не знаю, что-то вроде совести? Или её зачатка? Он говорил о своём сыне, Марке. О том, что не смог его убить, хотя по законам Вилтрума должен был. Это о чём-то говорит.

Бэтмен кивнул, соглашаясь с моими выводами.

— Именно поэтому я и позвал тебя, — сказал он, переключая экран. Теперь на нём была звёздная карта с отмеченной точкой. — После того как Омни-мэн покинул Землю, я отследил его курс. Он направился не в центр Империи Вилтрум. Он направился сюда.

Я всмотрелся в карту. Точка была на самом краю известной галактики, в секторе, обозначенном как «Территория Изгоев».

— Что это за место? — спросил я, чувствуя, как по спине пробегает знакомый холодок предвкушения приключений.

— Это нейтральная зона, — пояснил Бэтмен. — Убежище для тех, кто по тем или иным причинам покинул Империю. Дезертиры, изгнанники, беглецы. Я проанализировал данные и пришёл к выводу, что Омни-мэн отправился туда не с официальной миссией. Он что-то скрывает. И это «что-то» может быть связано с образцом симбиота, который он забрал.

— То есть ты хочешь сказать, что наш усатый друг задумал какую-то хитрую хуйню?

— Именно. И я хочу знать, какую именно. Поэтому мы летим туда.

Я аж подпрыгнул в кресле.

— Мы?! Летим?! В космос?! Брюс, ты ли это? Ты же ненавидишь космос! Ты даже в Метрополис ездишь с кислой миной, а тут целая другая звёздная система! Что случилось с «я работаю только в Готэме»?

— Это исключительный случай, — Бэтмен поднялся и направился к дальней стене, которая с тихим шипением раздвинулась, открывая нечто, от чего у меня челюсть упала на пол. Это был космический корабль. Небольшой, обтекаемый, чёрный как смоль, с едва заметными эмблемами Бэт-крыльев на крыльях.

— Ты... ты построил космический Бэт-корабль? — прошептал я, приближаясь к нему, как к святыне. — И ты молчал?! Брюс, это же охуеть как круто! Он летает? У него есть пушки? А туалет? В долгих перелётах это важно, знаешь ли.

— Он летает. У него есть оружие. И система жизнеобеспечения, — Бэтмен открыл люк и жестом пригласил меня внутрь. — Мы отправляемся через час. Если у тебя есть дела на Земле, советую закончить их сейчас.

— Дела? Какие у меня могут быть дела? — я уже залезал внутрь, разглядывая приборную панель. — Только одно: позвонить кое-кому.

Я достал свой мультивселенский телефон (да, у меня и такой есть, спасибо Риду Ричардсу за бартер) и набрал номер. Через пару гудков ответил знакомый хриплый голос.

— Бутчер! Дружище! Как там наш золотой мальчик? Не сдох ещё в тюрьме?

— Уилсон? — голос Бутчера звучал удивлённо и, как всегда, раздражённо. — Какого хера ты звонишь? Я занят. Тут эти юристы из Vought пытаются отмазать ублюдка, а я пытаюсь сделать так, чтобы они случайно не взорвались.

— О, ничего особенного, — небрежно сказал я, поглаживая обшивку космического корабля. — Просто хотел сообщить, что мы с Бэтменом летим в открытый космос ловить Омни-мэна, который, кажется, задумал какую-то хитрую межгалактическую херню. Ничего серьёзного. Просто обычный вторник.

На том конце провода повисла пауза. Настолько долгая, что я уже подумал, что связь прервалась. Но потом Бутчер шумно выдохнул:

— Вы, блядь, психи. Оба. Ладно. Летите. Но если что, я тут. С бомбой. На всякий случай.

— Ты лучший, Билли. Не скучай. И не взрывай никого без меня.

Я повесил трубку и повернулся к Бэтмену, который уже сидел в кресле пилота и проверял системы.

— Ну что, Брюс, — я уселся в кресло второго пилота и пристегнул ремень. — Вперёд, к звёздам? У меня там, кажется, есть пара знакомых. Правда, они все хотят меня убить, но это мелочи.

Корабль мягко загудел, поднимаясь над платформой. Крыша Бэт-пещеры раздвинулась, открывая ночное небо Готэма. Дождь барабанил по обшивке.

— Уилсон, — сказал Бэтмен, не отрываясь от приборов. — У меня одно условие.

— Всё что угодно, Брюси!

— Во время полёта ты не будешь петь. Особенно Рика Эстли.

Я тяжело вздохнул. Вот так всегда. Только соберёшься устроить межгалактическое караоке, а тебя обламывают.

— Ладно, договорились. Но только до тех пор, пока не начнётся заварушка. В бою я имею право на музыкальное сопровождение.

Бэтмен ничего не ответил, но мне показалось, что уголок его губ чуть дёрнулся. Может, показалось. А может, и нет. С этим парнем никогда не знаешь наверняка.

Корабль взмыл в небо и через несколько секунд исчез среди звёзд.

Где-то в секторе «Территория Изгоев»

Планета не имела названия. Или, точнее, имела, но его никто не произносил вслух, потому что боялись привлечь внимание. Это был мрачный, скалистый мир на самом краю обитаемой галактики, вечно окутанный туманом и населённый теми, кому не было места в Империи. Здесь скрывались дезертиры, предатели, неудавшиеся революционеры и просто те, кто устал от вечной войны.

В одной из глубоких пещер, оборудованной под лабораторию, горел тусклый свет. Омни-мэн стоял перед огромным резервуаром, заполненным мутной жидкостью, в которой плавало нечто красное. Симбиот. Тот самый, которого он тайно забрал с Земли. Но это был не просто образец. За прошедшие дни он вырос, размножился делением, и теперь в резервуаре колыхались десятки маленьких красных сгустков, каждый из которых уже начинал формировать подобие пасти и щупалец.

Рядом с Омни-мэном стоял человек. Нет, не человек. Существо. Высокое, худое, с кожей бледно-серого цвета и глазами без зрачков. Это был Таллос, учёный-изгой, когда-то работавший на Империю, а теперь скрывающийся здесь за свои... неортодоксальные методы.

— Прогресс впечатляет, генерал, — прошипел Таллос, потирая длинные пальцы. — Симбиот адаптировался к вилтрумитской ДНК гораздо быстрее, чем я ожидал. Ещё несколько циклов, и мы сможем приступить к первой фазе слияния.

— Слияния? — переспросил Омни-мэн, не отрывая взгляда от резервуара. — Я не для этого дал тебе образец. Я хочу изучить его, понять, как с ним бороться. Империя не должна получить это оружие.

— О, я понимаю, генерал, — Таллос склонил голову, и в его бездонных глазах мелькнуло что-то, похожее на насмешку. — Но вы же знаете, что Империя всё равно рано или поздно узнает. И когда это случится, они придут сюда. И заберут всё. Не лучше ли нам подготовиться? Создать... средство сдерживания?

Омни-мэн резко повернулся и схватил Таллоса за горло.

— Ты предлагаешь мне создать армию симбиотов? — прорычал он. — Ты хоть понимаешь, что это будет? Эти твари неуправляемы! Они уничтожат всё на своём пути!

— Неуправляемы... для обычных существ, — прохрипел Таллос, даже не пытаясь вырваться. — Но не для вилтрумитов. Представьте, генерал: вилтрумит, усиленный симбиотом. Абсолютная сила, абсолютная регенерация, абсолютная власть. С такой армией вы могли бы не бояться Империю. Вы могли бы... свергнуть её.

Омни-мэн медленно разжал пальцы. Таллос упал на колени, хватая ртом воздух, но на его губах играла улыбка. Он знал, что посеял семя сомнения. И это семя уже начинало прорастать.

— Я... подумаю, — произнёс Омни-мэн после долгой паузы. — Продолжай исследования. Но никаких слияний без моего прямого приказа. Это понятно?

— Абсолютно, генерал, — Таллос поклонился ещё ниже. — Как скажете.

Омни-мэн вышел из пещеры и остановился на краю обрыва, глядя на бескрайние туманные равнины. Он думал о Земле. О сыне. О Бэтмене и Дэдпуле. И о том, что Империя не прощает предателей. Рано или поздно за ним придут. И когда этот день настанет, ему понадобится любое оружие. Любое.

Даже такое, которое может уничтожить всё, что он пытается защитить.

На борту «Бэт-крыла» (я настоял на этом названии, но Брюс его не утвердил)

Полёт проходил на удивление спокойно. Корабль Бэтмена, оснащённый каким-то хитрым варп-двигателем, разрезал пространство, как нож масло, и мы приближались к цели с пугающей скоростью. Я коротал время, играя в карты сам с собой (и проигрывая), пересчитывая свои патроны и пытаясь разговорить Бэтмена. Это было непросто.

— Брюс, а Брюс, — начал я в пятнадцатый раз. — Вот скажи, ты вообще когда-нибудь отдыхаешь? Ну, знаешь, валяешься на пляже, пьёшь коктейли, читаешь бульварные романы? Или ты даже спишь в этой маске?

— Я сплю, — коротко ответил он, не отрываясь от экрана радара.

— Да ладно! А что тебе снится? Наверняка какие-нибудь кошмары про клоунов, падающих родителей и невыполненные дедлайны по спасению мира. Скукотища. Мне вот, например, прошлой ночью приснилось, что я был гигантской чимичангой, которая летела верхом на единороге и сражалась с армией зомби-бухгалтеров. Вот это был сон!

Бэтмен молчал. Но я заметил, как его пальцы чуть сильнее сжали штурвал. Ещё немного, и он либо заговорит, либо выбросит меня в открытый космос. Ставки были высоки.

— Ладно, ладно, — я поднял руки в примирительном жесте. — Не хочешь говорить о снах — давай поговорим о нашем плане. Мы влетаем в логово Омни-мэна, находим его, спрашиваем: «Нолан, какого хрена?», он отвечает: «Всё под контролем, парни», мы пожимаем плечами и летим обратно. Верно?

— Нет, — Бэтмен наконец повернул голову в мою сторону. — План таков: мы скрытно высаживаемся на планету, проводим разведку, находим лабораторию, оцениваем масштаб угрозы и только потом вступаем в контакт с Омни-мэном.

— Скрытно? Разведка? — я скорчил гримасу разочарования. — Брюс, это скучно. Я думал, мы эффектно ворвёмся, взорвём пару зданий, я скажу что-нибудь остроумное...

— Именно поэтому ты останешься на корабле, пока я буду проводить разведку, — оборвал он меня.

— ЧТО?! — я вскочил с кресла. — Нет, Брюс! Только не это! Я не для того летел через полгалактики, чтобы сидеть взаперти, пока ты там играешь в ниндзя! Я хочу приключений! Я хочу экшена! Я хочу...

— Тихо! — резко оборвал меня Бэтмен. Он указал на радар. — У нас гости.

Я взглянул на экран. К нам приближались три быстрые точки. Очень быстрые.

— Что это? — спросил я, чувствуя, как адреналин начинает бурлить в крови.

— Имперские перехватчики, — мрачно сказал Бэтмен. — Нас засекли. Готовься к бою.

— О, вот это я люблю! — я вскочил и побежал к оружейному отсеку. — Наконец-то!

Корабль содрогнулся от первого попадания. Лампы тревожно замигали красным. Началось. И, честно говоря, я был этому рад. Потому что перелёт затянулся, Брюс был скучным, а в карты я себе надоел. А тут — сразу три корабля, полные злых инопланетян, которые хотят нас убить. Идеальный способ развеять скуку.

Я проверил катаны, перезарядил пистолеты и выглянул в иллюминатор. Имперские перехватчики были похожи на хищных птиц — острые, стремительные, смертоносные. Они кружили вокруг нас, осыпая лазерными лучами. Бэтмен маневрировал, уходя от попаданий, но было ясно, что долго мы так не продержимся.

— Уилсон! — крикнул он из кабины. — У меня идея!

— Внимательно слушаю, капитан!

— Ты говорил, что хочешь экшена. Я открою шлюз. Ты выйдешь наружу и займёшься одним из перехватчиков.

Я замер. Потом посмотрел на свои катаны. Потом на иллюминатор, за которым была холодная, беспощадная пустота космоса.

— Брюс, — медленно произнёс я. — Ты в курсе, что я не умею летать в космосе? У меня нет ни ракетных ботинок, ни реактивного ранца, ни даже, блядь, крыльев!

— Зато у тебя есть регенерация, — ответил он с абсолютно ледяным спокойствием. — Иди. Я прикрою.

Вот так всегда. Стоит только пожаловаться на скуку, и тебя тут же отправляют в открытый космос сражаться с имперскими истребителями голыми руками. Но, с другой стороны, разве не за это мы любим приключения?

— Ладно, Брюс, — я вздохнул и направился к шлюзу. — Но если я выживу, с тебя ужин. И не просто ужин, а в хорошем ресторане. Со свечами. И с чимичангами.

— Договорились, — ответил он.

Шлюз открылся.

КОНЕЦ ШЕСТОЙ ГЛАВЫ

ГЛАВА 7: ПУСТОТА И ПЛАМЯ

Космос, как выяснилось, не дружелюбен. Я, конечно, знал это и раньше — в конце концов, я не раз бывал в вакууме по долгу службы. Но одно дело — мельком выпрыгнуть из шлюза, чтобы эффектно приземлиться на вражеский корабль, и совсем другое — выйти в открытый космос с двумя катанами и твёрдым намерением уничтожить имперский перехватчик. Без скафандра. Без страховки. Без хотя бы ебучего шлема. О чём я думал, когда соглашался на этот план Бэтмена? Ах да, я не думал. Я никогда не думаю. Это мой секрет.

Шлюз открылся с тем самым зловещим шипением, которое в фильмах всегда предвещает что-то плохое. Например, что сейчас кого-то выкинут в космос. Этим кем-то был я. За моей спиной горели красные лампы, а впереди простиралась бесконечная, усыпанная звёздами чернота. И где-то там, среди этих звёзд, кружили три имперских перехватчика, похожие на металлических акул, почуявших кровь. Наш корабль трясло от попаданий, и я понимал, что если я ничего не сделаю, нас подобьют.

— Ладно, Уэйд, — сказал я сам себе, набирая в лёгкие последний глоток воздуха из шлюза. — Ты — бессмертный наёмник с большим ртом и ещё большими яйцами. Ты справишься. Просто представь, что это — парк аттракционов. Только без страховки, без правил и с очень злыми инопланетянами.

Я оттолкнулся от края шлюза и вылетел в пустоту. Ощущение было... необычным. Знаете это чувство, когда вы падаете во сне и просыпаетесь от толчка? Вот тут было так же, только падение не заканчивалось. Я летел в абсолютной тишине, кувыркаясь, как неуклюжий акробат, и пытался сориентироваться. Звёзды кружились, перехватчики мелькали где-то сбоку, мой пульс (да, у меня он всё ещё есть, хотя и работает с перебоями) зашкаливал.

— Брюс! — попытался крикнуть я, но звук не вышел за пределы моего горла. Вакуум, детка. Никто не услышит твой крик. Но мой внутренний коммуникатор, который Бэтмен предусмотрительно встроил в мою маску (всё-таки он гений), работал через костную проводимость.

— Я тебя слышу, — раздался в моей голове его спокойный, как у диктора новостей, голос. — Не паникуй. Перехватчик слева от тебя, на отметке три часа. Я отвлеку двух других, а ты займись этим.

— ЛЕГКО СКАЗАТЬ! — прорычал я, хотя меня никто не услышал. — Я В ОТКРЫТОМ КОСМОСЕ БЕЗ РЕАКТИВНОГО РАНЦА! КАК Я ДОЛЖЕН ДО НЕГО ДОБРАТЬСЯ?! ДОГРЕСТИ?! У МЕНЯ ДАЖЕ ВЁСЕЛ НЕТ!

— Импровизируй, — ответил Бэтмен таким тоном, будто предлагал выбрать пиццу на ужин. — У тебя хорошо получается.

Импровизировать. В открытом космосе. С двумя катанами. Против боевого корабля. Ну что ж, я всегда говорил, что лучшие идеи приходят в самые идиотские моменты. Я извернулся, пытаясь придать своему телу хоть какое-то направление. Вспомнил уроки физики: каждое действие имеет противодействие. Следовательно, если я что-нибудь брошу в одну сторону, меня понесёт в другую. Я выхватил один из своих пистолетов и выстрелил. Отдача мягко, но верно толкнула меня в сторону ближайшего перехватчика. Я выстрелил ещё раз, ещё и ещё, разряжая обойму, и вскоре уже летел с вполне приличной скоростью прямо к хищной морде вражеского корабля.

Перехватчик заметил меня, когда я был уже в паре сотен метров. Его лазерные турели развернулись в мою сторону. Я зажмурился (хотя какая разница, зажмурился я или нет, если маска скрывает лицо?) и приготовился к боли. Но боль не пришла. Вместо этого передо мной выросла тень — Бэт-крыло (ладно, корабль Бэтмена, название всё ещё не утверждено) спикировало между мной и перехватчиком, принимая на себя его залп. Брюс прикрывал меня ценой собственного корабля.

— Действуй, Уилсон! — скомандовал он. — У тебя тридцать секунд, пока щиты держатся!

Тридцать секунд. Это целая вечность по моим меркам. Я врезался в обшивку перехватчика, как пушечное ядро, и мои катаны, заточенные до молекулярной остроты, легко вспороли металл. Ну, не легко — я всё-таки не Супермен, и руки у меня не из вибраниума. Но я старался. Лезвия оставили глубокие борозды, я ухватился за край одной из них и прижался к корпусу, как клещ. Воздуха в лёгких почти не осталось. Лёгкие горели, перед глазами плыли круги. Но я, мать вашу, Дэдпул. Я не сдыхаю от нехватки кислорода. Я сдыхаю только тогда, когда мне это выгодно для сюжета.

Я прополз по корпусу, цепляясь за выступы и стыки, и добрался до того, что выглядело как аварийный люк. Сил вскрывать его аккуратно уже не было, поэтому я просто выхватил гранату из подсумка (да, у меня там всё ещё был запас, не спрашивайте) и засунул её в щель между панелями. Три, два, один...

Беззвучная вспышка. Люк вырвало, и воздух из перехватчика начал стремительно уходить наружу. Меня чуть не унесло вместе с ним, но я вцепился в край пробоины, и, когда давление выровнялось, ввалился внутрь. Там было темно, мигали красные аварийные лампы, и два пилота-вилтрумита в лёгкой броне смотрели на меня с выражением, которое можно описать как «какого хуя этот разноцветный клоун делает на нашем корабле?».

— Привет, мальчики! — я помахал рукой, хотя они вряд ли оценили жест. — Я тут мимо пролетал и решил заглянуть на огонёк. У вас тут уютно. Пахнет, правда, как в раздевалке спортзала, но ничего.

Пилоты, оправившись от шока, выхватили оружие — какие-то инопланетные бластеры, светящиеся зловещим фиолетовым. Я не стал ждать, пока они начнут стрелять. Мои катаны запели свою смертельную песню. Бой в тесной кабине корабля, наполненной мигающим светом и воем сирен, был быстрым и жестоким. Я перерезал одному горло, второму пропорол живот, но они были вилтрумитами, пусть и не такими сильными, как Омни-мэн. Раны затягивались на глазах. Тогда я вспомнил уроки Бэтмена: врагов надо не просто резать, а выводить из строя. Я схватил одного из них и выбросил в пробоину. Второго — за ним. Космос принял их с распростёртыми объятиями.

— Простите, ребята, мест нет, — сказал я им вслед. — Попросите у Империи другой корабль.

Я плюхнулся в кресло пилота и оглядел панель управления. Она была вся в кнопках, рычагах и сенсорных экранах, но, к счастью, Бэтмен успел загрузить в мой коммуникатор базовый пакет перевода вилтрумитского языка. Я нажал пару кнопок наугад и, о чудо, перехватчик перестал стрелять по нашему кораблю. Оставшиеся два истребителя, видя, что их товарищ захвачен, временно отступили, перегруппировываясь.

— Я на борту, Брюс! — доложил я. — Захватил перехватчик. Пилоты немного... эээ... ушли на прогулку.

— Принято, — ответил Бэтмен. — Сканирую их базу данных. Похоже, они патрулировали этот сектор и получили приказ задержать любой неопознанный корабль. Но самое интересное — в их навигационном журнале есть координаты базы на планете. Той самой, куда направился Омни-мэн.

— О, так они знают, где прячется наш усатый друг?

— Не только знают, — голос Бэтмена стал мрачнее обычного. — Они готовят полномасштабное вторжение. Имперский флот уже вышел на орбиту этой планеты. У нас мало времени.

Я присвистнул. Ситуация из просто опасной становилась катастрофической. Омни-мэн, сам того не зная, привёл за собой хвост, и теперь Империя Вилтрум, скорее всего, хочет заполучить симбиотов раньше, чем это сделает кто-то ещё.

— Тогда не будем медлить, — сказал я, разворачивая перехватчик в сторону планеты. — Врубай свой варп-двигатель, и погнали. У меня тут есть пара свободных мест — если хочешь, можешь пересесть. Тут уютно, и пахнет уже лучше.

— Я останусь на своём корабле, — сухо ответил Бэтмен. — Идём на снижение. Встретимся у входа в пещеру. И, Уилсон... постарайся не разбить перехватчик. Он может пригодиться.

Я не разбил. Ну, почти. Посадка была жёсткой, но всё обошлось — перехватчик прочертил брюхом по скалистой равнине, выбив сноп искр, и замер у самого входа в глубокий каньон. Я выбрался наружу и вдохнул разреженный, пахнущий серой воздух этого мрачного мира. Вокруг простирались скалы, окутанные вечным туманом, и где-то впереди, в глубине каньона, мерцал тусклый свет — вход в ту самую пещеру.

Бэт-крыло село рядом, мягко и почти бесшумно, как и всё, что делал Бэтмен. Он вышел из корабля, кутаясь в свой плащ, и оценивающе посмотрел на дымящийся остов перехватчика.

— Ты назвал это «не разбить»? — спросил он.

— Он всё ещё может летать! — возразил я. — Ну, теоретически. Если его починить. И заменить половину деталей. И помолиться.

Бэтмен вздохнул. Это был тот самый вздох, который я слышал уже сотни раз и который означал «почему я до сих пор работаю с этим идиотом». Но он ничего не сказал, а просто кивнул в сторону пещеры, и мы двинулись туда, стараясь держаться теней.

Лаборатория Таллоса

Пещера изнутри оказалась гораздо больше, чем можно было предположить снаружи. Это был целый подземный комплекс, оборудованный по последнему слову инопланетной техники. Высокие своды терялись в темноте, а стены были усеяны мерцающими панелями и экранами, показывающими какие-то данные. В центре главного зала возвышался тот самый резервуар, который Омни-мэн рассматривал несколькими часами ранее. Только теперь он был заполнен до краёв, и в мутной жидкости плавали десятки, если не сотни, красных симбиотов, каждый из которых уже сформировал подобие пасти и хищно скалился сквозь стекло.

— Охренеть, — прошептал я, прижимаясь к стене. — Это целая ферма. Ферма Карнажей. Брюс, ты это видишь?

— Вижу, — его голос был сух, как наждачная бумага. — Это хуже, чем я предполагал. Они размножаются с невероятной скоростью. Ещё несколько дней, и здесь будет армия, способная захватить галактику.

— Или уничтожить её, — добавил я. — Симбиоты не славятся послушанием. Кто вообще мог додуматься до такого?

— Я додумался, — раздался голос из тени. Мы оба резко обернулись. Из бокового прохода вышел Омни-мэн, но не один. Рядом с ним шёл Таллос, учёный с серой кожей и глазами без зрачков. Омни-мэн выглядел уставшим и мрачным, но не удивлённым. Похоже, он знал, что мы придём. — Бэтмен. Уилсон. Я ждал вас. Правда, не так скоро.

— Нолан, какого хрена тут происходит? — спросил я, выходя из тени и демонстративно кладя руку на рукоять катаны. — Ты обещал, что просто изучишь образец. А тут целая плантация этих красных ублюдков!

— Я изучаю, — холодно ответил Омни-мэн. — Но Империя не оставила мне выбора. Они выследили меня. Через несколько часов здесь будет весь Второй Флот. Если у меня не будет средства сдерживания, они уничтожат эту планету и заберут симбиотов силой. А я не могу этого допустить.

— Не можешь допустить? — Бэтмен шагнул вперёд. — Поэтому ты создаёшь армию из самых опасных существ в мультивселенной? Ты понимаешь, что они неуправляемы? Что они выйдут из-под контроля и поглотят всё, включая тебя?

— Они управляемы, — возразил Таллос, и его голос был похож на шелест сухих листьев. — С правильной генетической модификацией, с правильным носителем-вилтрумитом, они становятся идеальным оружием. Мы уже близки к прорыву. Ещё один цикл, и...

— И ты станешь их первой жертвой, — перебил его я. — Серьёзно, чувак, ты вообще видел, что эти твари делают? Они не оружие. Они — стихийное бедствие. И я говорю это как человек, который сам был их носителем. Дважды.

Омни-мэн молчал, глядя на резервуар. На его лице отражалась внутренняя борьба. Я видел, что он не хотел этого. Что он понимал опасность. Но страх перед Империей, желание защитить что-то (может быть, сына, может быть, свою шкуру) толкали его на крайние меры.

— У нас нет времени спорить, — прервал молчание Бэтмен. — Флот Империи уже на орбите. Если они высадятся, начнётся бойня, и симбиоты могут высвободиться. Мы должны уничтожить лабораторию. Сейчас.

— Нет! — вдруг выкрикнул Таллос, и его глаза вспыхнули фанатичным огнём. — Вы не понимаете! Это мой труд! Моя жизнь! Я не позволю вам всё разрушить!

Он метнулся к панели управления и нажал какую-то кнопку. Резервуар задрожал, и один из симбиотов, самый крупный и агрессивный, вдруг вырвался из жидкости, пробив стекло. Он упал на пол, извиваясь, и мгновенно начал расти, формируя тело с когтями и пастью.

— Что ты наделал?! — прорычал Омни-мэн.

— Освободил своего лучшего ученика, — прошипел Таллос. — Убейте их!

Симбиот метнулся к нам. Он был быстрее, чем Карнаж, и, кажется, ещё злее. Его щупальца рассекали воздух, а пасть клацала зубами в сантиметрах от моего лица. Я отпрыгнул, выхватывая катаны, и начал свой танец уворота. Бэтмен выбросил дымовую гранату, смешанную с ультразвуковыми частотами — симбиот на мгновение замер, зашипев от боли.

Омни-мэн, не колеблясь ни секунды, врезался в монстра плечом, отбрасывая его к стене.

— Уилсон! Бэтмен! — крикнул он. — Уничтожьте резервуар! Я задержу эту тварь! Таллоса я беру на себя!

— А вот это по-нашему! — заорал я и рванул к пульту управления. Бэтмен уже взламывал систему, его пальцы летали по сенсорной панели. Я прикрывал его, отстреливаясь от мелких симбиотов, которые начали выползать из треснувшего резервуара.

— Запускаю протокол очистки, — сказал Бэтмен сквозь зубы. — Тридцать секунд до полного уничтожения.

Омни-мэн тем временем скрутил освобождённого симбиота и швырнул его обратно в резервуар, а затем одним ударом вырубил Таллоса, который пытался сбежать. Учёный рухнул без сознания.

— Готово! — крикнул Бэтмен, и мы все рванули к выходу. За спиной взвыли сирены, замигали красные лампы, и резервуар начал заполняться огнём. Симбиоты внутри визжали и бились в агонии, но пламя пожирало их без остатка.

Мы выбрались наружу как раз в тот момент, когда пещера за нашими спинами обрушилась, похоронив под собой остатки лаборатории и всё, что в ней было. Несколько минут мы стояли молча, глядя на дымящиеся руины.

Омни-мэн тяжело дышал, его плащ был разорван, на лице — ссадины, но он был жив. Он поднял взгляд на нас, и в его глазах читалось что-то, похожее на благодарность.

— Вы спасли эту планету. И, возможно, всю галактику, — произнёс он. — Я был глупцом. Империя не должна была узнать об этом.

— Они всё ещё на орбите, — напомнил Бэтмен. — И они всё ещё планируют вторжение. Что ты собираешься делать?

— Я поговорю с ними, — Омни-мэн выпрямился. — Я — генерал Нолан Грейсон. У меня есть авторитет. Я скажу им, что лаборатория была уничтожена, а все образцы потеряны. Возможно, они поверят.

— Возможно? — переспросил я. — А если нет?

— Тогда мне придётся драться, — просто сказал он. — Но вы в этом не участвуете. Возвращайтесь на Землю. Вы сделали достаточно. Прощайте.

Он оттолкнулся от земли и улетел, растворившись в туманном небе. Мы с Бэтменом остались стоять у руин, глядя ему вслед.

— Как думаешь, он справится? — спросил я.

— Не знаю, — честно ответил Бэтмен. — Но мы свою часть сделали. Пора домой.

Я вздохнул и посмотрел на свой разбитый перехватчик. Потом на Бэт-крыло.

— Только давай без этих твоих долгих разговоров о «нарушении баланса мультивселенной». Я хочу домой, в свою квартиру, к своим тараканам и сломанному телевизору. И к чимичангам. Я их заслужил.

Бэтмен кивнул.

— Согласен. Но сначала заглянем в Готэм. У меня для тебя кое-что есть.

Я заинтригованно поднял бровь, но спрашивать не стал. В конце концов, если сам Бэтмен говорит, что у него что-то для тебя есть, это либо невероятный подарок, либо невероятные проблемы. А скорее всего, и то, и другое.

КОНЕЦ СЕДЬМОЙ ГЛАВЫ

ГЛАВА 8: ПОДАРОК ИЗ ТЕНИ

Возвращение домой — это всегда странное чувство. Особенно когда твой дом — это продавленный диван в съёмной квартире на окраине Нью-Йорка, где из мебели только облезлый телевизор, микроволновка, которая работает через раз, и коллекция пустых коробок от пиццы, которую я принципиально не выношу, потому что считаю это современным искусством. После космических перелётов, сражений с симбиотами и душеспасительных бесед с вилтрумитами, возвращение в эту берлогу казалось почти... унизительным. Но, с другой стороны, где ещё я мог спокойно снять маску, закинуть ноги на стол и ни о чём не думать? Правильно, нигде. Потому что везде меня ждали либо враги, либо кредиторы, либо разъярённые бывшие. Иногда всё сразу в одном флаконе.

Бэт-крыло мягко приземлилось на крышу заброшенного склада в портовом районе Готэма. Дождь всё ещё моросил, превращая город в одну сплошную серую кляксу, подсвеченную неоном. Бэтмен вышел первым, его плащ развевался на ветру, и он выглядел так, будто не было никакого космического путешествия, никаких имперских перехватчиков, никакой лаборатории с симбиотами. Он был как новенький. Я же выполз следом, хромая на обе ноги, держась за спину и тихо матерясь сквозь зубы. Регенерация регенерацией, но после открытого космоса, боёв и общей нервотрёпки даже моему бессмертному организму требовалось время на перезагрузку.

— Брюс, — простонал я, опираясь на стену. — Я, конечно, всё понимаю: приключения, адреналин, спасение мультивселенной... Но можно в следующий раз выбирать миссии с более комфортными условиями? Например, спасать мир на курорте? Где-нибудь на Гавайях? Пальмы, коктейли, симбиоты в гавайских рубашках?

— Симбиоты не носят рубашек, — сухо ответил он, не оборачиваясь.

— Вот именно! Это было бы хотя бы забавно! А так — только холод, вакуум и твоё фирменное «Уилсон, заткнись».

Бэтмен нажал на какую-то скрытую панель на своём поясе, и часть крыши перед нами раздвинулась, открывая проход в знакомый мрак Бэт-пещеры. Он жестом пригласил меня следовать за ним. Я, кряхтя и постанывая для драматического эффекта, спустился по лестнице и оказался в главном зале. Всё было на своих местах: гигантский компьютер, стойка с костюмами, коллекция трофеев и, конечно, Альфред, который уже ждал нас с подносом, на котором стояли две чашки дымящегося чая и тарелка с сэндвичами.

— Мастер Брюс, мастер Уилсон, — произнёс он своим безупречным британским выговором, и я готов поклясться, что в его глазах мелькнула искра одобрения. — Я рад, что вы вернулись в целости. Судя по вашим повреждениям, миссия была... насыщенной.

— Альфред, вы — ангел, — я схватил сэндвич и впился в него зубами, даже не снимая маски. — Вы единственный человек в этом проклятом городе, который знает, что такое гостеприимство. Если бы не вы, я бы давно уже умер от голода в этой пещере, пока Брюс возился бы со своими гаджетами.

— Благодарю, сэр, — Альфред чуть поклонился, и в уголках его губ промелькнула улыбка. — Я взял на себя смелость приготовить ваши любимые: с индейкой, сыром и острым соусом. И, разумеется, чимичанги в морозильной камере. На случай, если вы задержитесь.

Я чуть не прослезился. Вот что значит настоящий профессионал. Брюс, учись у своего дворецкого, блядь.

— Ладно, Брюс, — сказал я, дожёвывая сэндвич и запивая его чаем (который, кстати, был идеальной температуры — не обжигающий, но горячий). — Ты обещал мне какой-то подарок. Я, конечно, ценю сэндвичи и чимичанги, но что-то мне подсказывает, что речь шла не о кулинарных изысках.

Бэтмен стоял у своего компьютера, спиной ко мне, и что-то набирал на клавиатуре. Экран мерцал, загружая какие-то данные. Когда он повернулся, в его руке был небольшой металлический кейс.

— То, что ты сделал на той планете, Уилсон, — начал он медленно, подбирая слова, — было... впечатляющим. Ты рисковал жизнью, ты сражался с превосходящими силами противника, и, что самое главное, ты не дал симбиоту захватить твой разум. Дважды. Это достойно уважения.

Я слушал, открыв рот. Брюс Уэйн, Бэтмен, человек, который никогда не делает комплиментов, только что меня похвалил? Я даже ущипнул себя за руку, чтобы проверить, не сплю ли я. Было больно. Значит, не сплю.

— Брюс, — я театрально схватился за сердце. — Ты только что сделал мне комплимент? Это что, конец света? Нам нужно предупредить Лигу Справедливости? Вызывать Супермена?

— Заткнись и слушай, — оборвал он меня, но без злобы. Почти по-дружески. — Я проанализировал твои биометрические данные за время нашего сотрудничества. Твоя регенерация, твоя устойчивость к ментальным атакам, твоя способность адаптироваться к экстремальным условиям — всё это делает тебя уникальным оперативником. Да, ты безумен, непредсказуем и постоянно нарушаешь протоколы. Но иногда именно это и требуется для победы.

Он открыл кейс. Внутри, на чёрном бархате, лежало устройство. Небольшое, размером с ладонь, похожее на браслет, но с голографическим интерфейсом и знакомым логотипом — Бэт-крылья, перекрещённые с моими катанами. Я ахнул.

— Это... что это? — прошептал я, беря браслет в руки. Он был лёгким, но прочным, и от него исходило приятное тепло.

— Это мультивселенский коммуникатор и навигатор, — пояснил Бэтмен. — Собственная разработка, на основе того пульта, который ты нашёл у Щ.И.Т.а. Только этот не открывает случайные порталы, а позволяет точно настраивать координаты. Кроме того, в него встроена система экстренного вызова, которая связывает тебя напрямую со мной, независимо от того, в какой вселенной ты находишься. И, учитывая твою склонность попадать в неприятности...

— Брюс, — я перебил его, и мой голос дрогнул. По-настоящему дрогнул, без шуток и масок. — Ты... ты сделал это для меня? Серьёзно?

— Это не подарок, — холодно ответил он, но я видел, что он врёт. — Это инструмент. Ты полезный, хоть и нестабильный союзник. Я хочу иметь возможность связаться с тобой, когда понадобится твоя... специфическая помощь.

— Специфическая помощь? — я усмехнулся, надевая браслет на руку. Он идеально сел, будто его делали по меркам. А может, и делали. — Ты имеешь в виду «пушечное мясо, которое не умирает и постоянно орёт»?

— Именно, — он позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку. — Но также и человека, который дважды спас мультивселенную, используя только катаны, сарказм и песню Рика Эстли. Это заслуживает признания.

Я смотрел на браслет, и в моей душе (да, у меня есть душа, просто она слегка потрёпанная) разливалось тепло. Бэтмен, чёртов Бэтмен, признал меня. Не как шута, не как наёмника, не как временное неудобство. А как союзника. Может быть, даже друга. Хотя слово «друг» он бы никогда не произнёс вслух.

— Спасибо, Брюс, — сказал я тихо, и на этот раз без тени иронии. — Это... это реально круто. Я буду им пользоваться. И, может быть, даже постараюсь не открывать случайные порталы в ад. Но ничего не обещаю.

— Я и не жду обещаний, — ответил он. — А теперь — убирайся из моей пещеры. У меня много работы.

— О, да, конечно, работа! — я подмигнул, возвращаясь в свой обычный образ. — Планы по спасению мира, битвы с клоунами, патрулирование крыш... Скукота. А я пойду отпраздную нашу победу. У меня там, кажется, ещё осталась пара чимичанг в микроволновке.

Я направился к выходу, но у самой лестницы обернулся.

— Брюс! Если что — ты знаешь, где меня найти. И, кстати, если когда-нибудь захочешь сходить в караоке, я знаю отличное место в Адской Кухне. Там подают пиво и не задают вопросов, даже если ты в костюме летучей мыши.

— Я подумаю, — ответил он, уже погружённый в свои расчёты.

Я поднялся по лестнице, вышел на крышу и вдохнул холодный, влажный воздух Готэма. Браслет на запястье приятно грел руку. Я чувствовал себя... странно. Как будто я стал частью чего-то большего. Не просто наёмник, не просто шут. А часть команды. Пусть и неофициальной, пусть и временной, но команды.

До моей квартиры я добрался уже затемно. Поднялся по скрипучей лестнице, пнул дверь (она вечно заедала) и рухнул на диван. Тараканы, разбежавшиеся было при моём появлении, постепенно вернулись и заняли свои привычные места. Телевизор всё ещё не работал. На автоответчике мигало сообщение. Я нажал кнопку.

«Уэйд, это Бутчер. Ты там жив ещё, клоун? Тут у нас кое-что нарисовалось. Хоумлендер, пока сидел в камере, начал рисовать какие-то странные символы. Говорит, что слышит голос. Какой-то "Красный Шёпот". Звучит как херня, но на всякий случай — будь на связи. Конец связи.»

Я уставился в потолок. Хоумлендер слышит голос. Красный Шёпот. Мы уничтожили лабораторию, сожгли симбиотов, но... что, если один из них выжил? Что, если симбиот не просто паразит, а нечто большее? Нечто, что может общаться через измерения?

Мой новый браслет тихо пискнул, и на голографическом экране высветилось сообщение от Бэтмена:

«Уилсон. Ты нужен мне в Готэме. Это срочно. Дело касается Омни-мэна. Он не вернулся на Вилтрум. Империя объявила его предателем. И, похоже, он направляется к Земле. Б.»

Я медленно сел на диване, глядя на сообщение. Вечеринка, кажется, только начиналась. И на этот раз она обещала быть ещё более безумной, чем предыдущая.

— Ну что ж, — сказал я вслух, обращаясь к тараканам. — Похоже, наш отпуск закончился, парни. Кто-нибудь, закажите пиццу. И побольше чимичанг. Мы снова в игре.

Я нажал кнопку ответа на браслете:

«Выезжаю. Но с тебя ужин. И не просто ужин, а праздничный банкет. С омарами. И шампанским. И чтобы Альфред лично подавал. Конец связи. Д.»

Отправив сообщение, я встал, потянулся, проверил катаны и направился к двери. Готэм ждал. Бэтмен ждал. И где-то там, в холодном космосе, летел разгневанный вилтрумит, которого объявили вне закона. А значит, скучать нам не придётся.

Где-то на границе Солнечной системы

Корабль Омни-мэна, маленький и незаметный, скользил сквозь пустоту, оставляя за собой едва видимый след ионизированных частиц. Внутри, в тесной кабине, горел тусклый свет, освещая лицо Нолана Грейсона. Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, а на висках, кажется, прибавилось седины. Но взгляд его оставался твёрдым, как вилтрумитская сталь.

Перед ним на приборной панели лежал небольшой контейнер. Тот самый, который он вынес из лаборатории до того, как Бэтмен и Дэдпул уничтожили её. Внутри, в питательной среде, пульсировал крошечный, но живой фрагмент симбиота. Таллос, перед тем как его вырубили, успел шепнуть: «Сохрани его. Он — ключ ко всему. Ключ к спасению... или к победе».

Омни-мэн не знал, зачем он это сделал. Империя предала его. Земля, с её странными героями, стала ему почти домом. Но ещё у него был сын. Марк. И где-то глубоко внутри Нолан чувствовал, что этот кусочек красной биомассы может понадобиться. Не для завоевания. Для защиты.

Он посмотрел на экран, где мерцала точка — Земля.

— Прости, Марк, — прошептал он. — Я снова втягиваю тебя в это. Но выбора нет.

Корабль ускорился. Впереди, в лучах далёкого Солнца, уже виднелась маленькая голубая планета.

КОНЕЦ ВОСЬМОЙ ГЛАВЫ

ГЛАВА 9: КРАСНЫЙ ШЁПОТ

Тюрьма, в которую упекли Хоумлендера, не была обычной тюрьмой. Vought, даже после своего краха, имел достаточно ресурсов и секретных объектов, чтобы содержать особо опасных сверхлюдей в условиях, приближенных к полной изоляции. Этот объект, спрятанный где-то в горах Западной Вирджинии, не значился ни на одной карте. Никаких вышек, никакой колючей проволоки — только бетонные стены толщиной в несколько метров, подземные камеры и система подавления, способная нейтрализовать практически любую суперсилу.

Хоумлендер сидел в своей камере уже вторую неделю. Это была небольшая комната с белыми стенами, узкой койкой, стальным унитазом и одной-единственной лампой под потолком, которая никогда не выключалась. Его знаменитый синий костюм заменили на серую тюремную робу, а его плащ — на тонкое одеяло. Он больше не выглядел как бог. Он выглядел как сломленный человек. Щёки впали, под глазами залегли тёмные круги, а светлые волосы, которыми он так гордился, потускнели и свалялись. Он часами сидел на койке, уставившись в одну точку на стене, и почти ничего не ел.

Но Бутчер, который лично курировал его содержание (конечно, не без помощи правительства и остатков «Мальчиков»), заметил кое-что странное. Хоумлендер начал разговаривать. Сам с собой. Сначала это были обрывки фраз, бессвязное бормотание, которое можно было списать на стресс и безумие. Но потом, примерно на десятый день заточения, его бормотание стало осмысленным. Он начал вести диалоги. С кем? С тем, кого не было видно.

— Я знаю, что ты здесь, — шептал он, глядя в пустой угол камеры. — Я чувствую тебя. Ты тёплый. Ты как я. Ты понимаешь меня. Они думают, что сломали меня, но они ошибаются. Ты ведь поможешь мне, да? Ты вернёшь мне силу? Ты вернёшь мне любовь?

Охранники, наблюдавшие через камеры, докладывали Бутчеру. Тот сначала отмахивался — «пусть болтает, псих, меньше шума», — но когда Хоумлендер начал рисовать, он забеспокоился. Рисовать ему было нечем, поэтому он использовал собственную кровь и ногти. Он царапал на стенах символы. Странные, извивающиеся, похожие на спутанные щупальца или на древние руны. Они не походили ни на один известный язык.

Бутчер позвонил мне. И вот теперь я стоял перед входом в эту секретную тюрьму, ёжась от пронизывающего горного ветра, и думал, что поездка в Западную Вирджинию была плохой идеей. Рядом со мной, как всегда невозмутимый, стоял Бэтмен. Мы прибыли на его самолёте (не на Бэт-крыле, а на более обычном, чёрном, бесшумном), и нас встретил лично Бутчер, выглядевший ещё более помятым и злым, чем обычно.

— Ну, наконец-то, — прорычал он вместо приветствия. — Я уж думал, вы решили свалить на хер в другую галактику и не возвращаться.

— Вообще-то мы так и сделали, — ответил я, пожимая ему руку. — Буквально. Но там было скучно, и мы вернулись. Где наш любимый суперпсих?

— Внизу. В камере максимальной изоляции. За неделю сожрал три порции еды, разговаривает с пустотой и разрисовал все стены своей кровью. И, сука, я не знаю, что это значит, но мне это не нравится.

Мы спустились в подземный комплекс. Лифт был медленным, скрипучим и пах дезинфекцией. Бэтмен молчал, изучая какие-то данные на своём планшете, Бутчер курил прямо в лифте, игнорируя табличку «Не курить», а я пытался шутить, чтобы разрядить обстановку.

— Знаете, парни, это напоминает мне один фильм ужасов, где герои спускаются в подвал психбольницы, а там их ждёт маньяк с топором. Только у нас вместо топора — суперсила, а вместо маньяка — наш старый знакомый. Надеюсь, у него хотя бы хорошее настроение.

— У него хорошее настроение, — мрачно ответил Бутчер, затушив сигарету о стену лифта. — Он улыбается. Постоянно. Это пиздец как жутко.

Камера Хоумлендера находилась в конце длинного коридора, за двойным герметичным шлюзом. Перед входом Бутчер остановился и повернулся к нам.

— Значит, план такой. Вы заходите и разговариваете с ним. Я буду снаружи, с тревожной кнопкой. Если он начнёт буянить — я включаю систему подавления. Ультразвук, электричество и газ. Помогает на пару минут, но ему потом хреново.

— Отлично, — я потёр руки. — Беседа с психопатом под воздействием неизвестной красной дряни. Мой любимый вид терапии.

Мы вошли. Камера освещалась ровным белым светом, но стены, некогда белые, теперь были покрыты рисунками. Сотни, если не тысячи, извивающихся линий, спиралей и символов покрывали каждый сантиметр пространства. В центре этого безумного паноптикума сидел Хоумлендер. Он улыбался. Широкой, неестественной улыбкой, от которой у меня по спине побежали мурашки.

— О, гости! — воскликнул он, увидев нас. Его голос был бодрым, почти радостным. — Бэтмен и его шут! Как мило, что вы заглянули! А я как раз хотел с вами поговорить. Точнее, ОН хотел.

— Кто «он»? — спросил Бэтмен, делая шаг вперёд. Его голос был спокоен, как всегда, но я чувствовал, что он напряжён до предела.

— О, вы его знаете! — Хоумлендер хихикнул, как ребёнок, который спрятал конфету. — Он был частью меня. А теперь он... больше. Гораздо больше. Он говорит, что вы убили его детей в той пещере. Его маленьких красных деток. Ему это не понравилось. Но он не злится. Он говорит, что это был урок. Что теперь он знает, как стать сильнее. Как стать... неуязвимым.

— Он в контакте с остаточным сознанием Карнажа? — тихо спросил меня Бэтмен.

— Похоже на то, — так же тихо ответил я. — Только это не остаточное сознание. Это что-то другое. Когда я был носителем, я чувствовал Карнажа. Это была чистая ярость и голод. А здесь... Здесь что-то более хитрое. Более умное.

Хоумлендер поднялся с койки и подошёл к нам ближе — насколько позволяли кандалы на его руках и ногах. Его улыбка стала шире, если это вообще было возможно.

— Хотите знать, что он мне говорит? — прошептал он. — Он говорит, что я был его лучшим носителем. Лучшим из всех. И что он вернётся за мной. Скоро. Очень скоро. И знаете, что самое смешное?

— Что? — спросил я, кладя руку на катану.

— Я не могу дождаться.

В этот момент свет в камере моргнул. Один раз. Другой. Потом лампы загудели, и по стенам пробежала дрожь. Рисунки, нанесённые кровью, вдруг начали светиться — тусклым, красноватым светом, пульсирующим в ритме сердцебиения.

— Что за херня?! — заорал Бутчер снаружи, врываясь в камеру с оружием наизготовку.

— Это он! — воскликнул Хоумлендер, поднимая скованные руки к потолку. — Он здесь! Он пришёл!

И тогда раздался звук. Низкий, вибрирующий гул, который шёл не извне, а словно изнутри наших голов. Он был похож на шёпот — тысячи голосов, сливающихся в один, и этот голос был мне до боли знаком.

«Симфония не окончена, — шептал он. — Первая нота была только началом. Грядет вторая. И третья. И когда прозвучит финальный аккорд, все миры содрогнутся. Вы думали, что победили? Вы лишь отложили неизбежное. Мы эволюционировали. Мы научились быть тише. Умнее. Мы больше не нуждаемся в носителях-слабаках. Мы создадим своего собственного носителя. Абсолютного. И тогда... тогда начнётся настоящая Симфония Резни. Ха-ха-ха-ха.»

Голос умолк. Гул исчез. Рисунки на стенах перестали светиться. Всё стало как прежде, только Хоумлендер всё так же стоял с поднятыми руками и улыбался. А у меня в голове звенела пустота. Бэтмен первым нарушил тишину:

— Это уже не просто симбиот. Это нечто иное. Сознание, способное существовать вне физического носителя и передаваться через... через что? Через пси-поле? Через измерения?

— Через грёбаную магию, вот через что, — прошептал Бутчер. — Я не подписывался на эту херню.

— Мы должны вернуться в Готэм, — сказал Бэтмен, направляясь к выходу. — Немедленно. То, с чем мы столкнулись, может быть угрозой не только для этого мира, но и для всех остальных.

Я задержался на секунду, глядя на Хоумлендера. Он смотрел на меня своими голубыми глазами, и на мгновение мне показалось, что в их глубине мелькнула искра прежнего ужаса — того самого, который он испытывал, когда его покидал Карнаж.

— Эй, золотой мальчик, — тихо сказал я. — Ты хоть понимаешь, что тебя используют?

— Используют? — его улыбка на секунду дрогнула. — Конечно, используют. Так было всегда. Мама использовала. Vought использовали. Карнаж использовал. Но на этот раз... на этот раз я сам хочу, чтобы меня использовали. Потому что это единственный способ снова стать богом.

Я покачал головой и вышел из камеры. Бутчер запер шлюз и повернулся ко мне.

— Что думаешь?

— Думаю, что проблемы только начинаются, — честно ответил я. — И что нам, возможно, понадобится подкрепление. Много подкрепления.

Мы покинули тюрьму и направились обратно в Готэм. В самолёте Бэтмен уже начал анализировать записи и строить теории, а я просто смотрел в иллюминатор, думая о том, что голос в голове Хоумлендера был не просто угрозой. Он был обещанием. И что-то мне подсказывало, что это обещание будет выполнено.

Неизвестное место. Вне времени и пространства

Где-то там, куда не долетал ни один корабль и не проникал ни один луч света, в измерении, сотканном из чистой воли и ненависти, парило ОНО. Красное Сознание. То, что когда-то было Карнажем, а когда-то — множеством других симбиотов, теперь стало чем-то иным. Единым. Коллективным разумом, который не нуждался в физическом теле, чтобы существовать.

Вокруг него, словно планеты вокруг звезды, вращались осколки воспоминаний: образы Земли, лица Хоумлендера, Дэдпула, Бэтмена, Омни-мэна, крик вилтрумита, разрывающий связь, пламя, пожирающее лабораторию, и — музыка. Проклятая музыка, рикролл, которая всё ещё звучала где-то на периферии сознания, вызывая волны раздражения.

«Скоро, — подумало Красное Сознание, и эта мысль эхом разнеслась по всем мирам, касаясь разумов тех, кто был восприимчив. — Скоро я создам тело. Не просто носителя. Не просто симбиота. Я создам Бога. Настоящего Бога. Красного Бога. И тогда вселенная узнает, что такое истинная Симфония Резни.»

В темноте измерения что-то зашевелилось. Тысячи крошечных красных огоньков, похожих на глаза, зажглись в пустоте. Процесс уже начался.

Три дня спустя. Готэм

Бэтмен собрал нас в Бэт-пещере на экстренное совещание. Были все: я, Бутчер, Альфред (который подал чай и сэндвичи с неизменным спокойствием) и даже... Омни-мэн? Да, Нолан Грейсон собственной персоной сидел на стуле в углу, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто не было этих недель скитаний по галактике. Я чуть не подавился чимичангой, когда увидел его.

— Нолан?! Какого хрена ты здесь? Ты же вроде как в розыске? Или уже нет?

— Я здесь, потому что Бэтмен нашёл меня первым, — спокойно ответил он. — И потому что угроза, с которой мы столкнулись, касается не только Земли. Империя объявила меня предателем, это правда. Но я всё ещё воин. И я не позволю какому-то красному паразиту уничтожить то, что я пытаюсь защитить.

— Как трогательно, — фыркнул Бутчер. — Значит, теперь мы все — одна большая счастливая команда? Бэтмен, Дэдпул, инопланетный завоеватель и я, парень с бомбой? Мне нужно выпить.

Бэтмен подошёл к центру зала и включил голограмму.

— Шутки в сторону. То, с чем мы столкнулись в тюрьме, — это не просто остаточное сознание Карнажа. Это — эволюция. Симбиот научился существовать как чистая ментальная сущность, способная проникать в разумы, влиять на них и, возможно, создавать новые физические формы. Мы уничтожили лабораторию Таллоса, но это не остановило его. Он стал... больше.

— Намного больше, — подтвердил Омни-мэн. — Когда я покидал сектор Изгоев, я перехватил кодированное сообщение с одной из имперских баз. Они тоже зафиксировали пси-аномалию. Красное Сознание пытается найти или создать идеального носителя. Того, кто сможет вместить всю его мощь без потери контроля. И у него есть кандидаты.

— Кто? — спросил я.

— Во-первых, Хоумлендер, — ответил Бэтмен, переключая голограмму на изображение тюремной камеры. — Его разум уже был слит с симбиотом. Связь осталась. Но он слишком сломлен, слишком нестабилен. Красное Сознание использует его как... ретранслятор? Точку входа в наш мир?

— А во-вторых? — спросил Бутчер, наливая себе виски прямо в пещере. Альфред неодобрительно посмотрел на него, но промолчал.

— Во-вторых... — Бэтмен замялся. — Во-вторых, согласно перехваченным данным, симбиот ищет способ воссоздать не просто носителя. Он хочет создать кого-то, кто сочетает в себе силу вилтрумита и регенерацию мутанта. Кого-то, кто не умрёт и не сломается.

В пещере повисла тишина. Все посмотрели на Омни-мэна. Потом на меня.

— Погодите, — я медленно встал. — Вы хотите сказать, что эта красная херня хочет создать гибрид меня и Нолана? Дэдпула и Омни-мэна? КАРНАЖ-ПУЛ-ОМНИ-ЛЕНДЕРА?

— Примерно так, — кивнул Бэтмен.

Я схватился за голову.

— О, БОЖЕ! ЭТО ЖЕ БУДЕТ САМЫЙ СТРАШНЫЙ КОШМАР ВСЕЛЕННОЙ! У НЕГО БУДУТ МОИ ШУТКИ, ЕГО УСЫ, НАША БЕССМЕРТНОСТЬ И ИХ ЖАЖДА РЕЗНИ! МЫ ДОЛЖНЫ ОСТАНОВИТЬ ЭТО!

— Именно этим мы и займёмся, — сказал Бэтмен. — У меня есть план.

— О, нет, — простонал Бутчер. — Опять план. В прошлый раз твой план чуть не убил нас всех.

— В прошлый раз мой план сработал, — возразил Бэтмен. — И в этот раз сработает. Мы должны найти место, где Красное Сознание пытается создать своё новое тело, и уничтожить его до того, как процесс завершится. У нас есть три дня. Три дня, прежде чем он станет слишком силён, чтобы его остановить.

— Три дня? — я потёр руки. — Отлично. У меня как раз окно в расписании. Что нужно делать?

— Для начала, — Бэтмен посмотрел на Омни-мэна, — нам нужно узнать больше о том, как симбиот взаимодействует с вилтрумитской ДНК. Нолан, ты взял образец из лаборатории Таллоса?

Омни-мэн молча достал из-за пазухи тот самый контейнер. Внутри всё ещё пульсировал крошечный красный сгусток.

— Ты... ты сохранил его? — глаза Бутчера расширились. — Ты охуел?! Мы же сожгли эту херню!

— Один образец я спас, — спокойно ответил Омни-мэн. — Для изучения. И, как выяснилось, не зря. Без него мы не сможем найти способ противодействия.

— Или ты просто хотел оставить себе игрушку, чтобы потом использовать, — прорычал Бутчер, сжимая кулаки. — Ты такой же, как все супер-ублюдки! Думаешь только о своей силе!

— Хватит! — голос Бэтмена разрезал воздух. — Мы не можем позволить себе внутренние распри. У нас общий враг. И мы будем работать вместе. Если у кого-то есть проблемы с этим — дверь там.

Бутчер и Омни-мэн ещё несколько секунд сверлили друг друга взглядами, но потом Бутчер махнул рукой, залпом допил виски и уселся обратно на стул.

— Ладно, чёрт с вами. Но если этот кусок красного дерьма сбежит или вы, усатый, решите поиграть в завоевателя, я взорву тут всё к чёрту. Вместе с нами. Усёк?

— Усёк, — Омни-мэн чуть заметно кивнул.

— Вот и славно, — подвёл итог я. — Семейная ссора окончена. Давайте теперь спасём мультивселенную. У меня есть идея. Но для неё нам понадобится очень, очень много чимичанг. И, возможно, караоке.

КОНЕЦ ДЕВЯТОЙ ГЛАВЫ

ГЛАВА 10: СОЮЗНИКИ И МОНСТРЫ

Три дня — это, скажу я вам, одновременно и дохера, и нихера. Дохера, если ты ждёшь доставку пиццы или пытаешься дозвониться до техподдержки. Нихера, если ты пытаешься спасти мультивселенную от Красного Сознания, которое вот-вот родит себе новое тело и устроит Симфонию Резни 2.0. Времени было в обрез, нервы у всех на пределе, а я, как назло, не мог найти свои любимые носки с единорогами. Но, как говорится, шоу должно продолжаться.

В Бэт-пещере царила та особенная, напряжённая атмосфера, которая бывает только перед финальной битвой. Бэтмен, как всегда, возился со своими гаджетами, Омни-мэн медитировал в углу (или просто делал вид, что медитирует, чтобы не разговаривать с Бутчером), сам Бутчер, вооружившись бутылкой виски, проверял взрывчатку и тихо матерился, а я сидел на верстаке, болтал ногами и пытался придумать план. Настоящий план, а не тот, который заканчивается фразой «а дальше — импровизируем».

— Итак, — Бэтмен вывел на главный экран голограмму Красного Сознания, реконструированную по обрывочным данным, — наша цель находится в межпространственном кармане, который сам симбиот называет «Красной Утробой». Это не физическое место в привычном смысле. Это... как опухоль на теле реальности. Чтобы попасть туда, нам нужен мощный пси-якорь. Тот, кто уже был связан с симбиотом и сохранил эту связь.

Все посмотрели на меня. Я поднял руки.

— Эй, эй, не смотрите так! Да, я был носителем. Да, я всё ещё слышу иногда его голос, когда принимаю душ. Но я не хочу быть приманкой! Я — лицо команды, а не наживка!

— Ты и есть наживка, — холодно констатировал Бэтмен. — Но не только ты. Хоумлендер — вот кто нам нужен. Его связь с симбиотом гораздо сильнее. Если мы доставим его к точке входа, он сможет открыть портал.

— Доставить Хоумлендера? — Бутчер аж поперхнулся виски. — Ты в своём уме, Бэтмен? Этот ублюдок только и ждёт, чтобы ему снова дали силу! Как только он окажется рядом с этой Красной Утробой, он сразу же побежит сливаться с ней!

— Именно поэтому мы не дадим ему такой возможности, — Бэтмен нажал кнопку, и на экране появилось изображение устройства, похожего на ошейник. — Нейронный подавитель. Блокирует любые попытки ментального контакта и ограничивает суперсилу. Я разработал его специально для таких случаев. Хоумлендер будет нашим ключом, но он не сможет открыть дверь для себя.

— Звучит как план, — я спрыгнул с верстака. — Но есть одна проблема: нас всё ещё мало. Если Красное Сознание создало целую армию или хотя бы одно, но очень мощное тело, нам понадобится огневая мощь. Много огневой мощи.

— Я позабочусь об этом, — Омни-мэн открыл глаза и встал. — Я отправлю сигнал. Есть один человек... не совсем человек, но он должен откликнуться. Мой сын.

В пещере повисла тишина. Даже Бутчер перестал материться.

— Твой сын? — переспросил я. — Тот самый Марк? Неуязвимый? Охренеть! Ты хочешь втянуть своего собственного сына в это дерьмо?

— Он уже взрослый, — спокойно ответил Омни-мэн. — И он — один из сильнейших супергероев в своей вселенной. Если битва будет настолько серьёзной, как вы говорите, его помощь будет неоценима.

— Ну, если уж мы зовём сына, — я потёр подбородок, — может, позовём и ещё кое-кого? У меня есть один знакомый... Он тоже симбиот, но хороший. Ну, почти хороший. Иногда ест людей, но только плохих. Зовут Веном. Мы с ним типа кузены.

— Веном? — Бэтмен задумался. — Симбиот-антигерой. Да, он может быть полезен. Особенно учитывая его опыт противостояния Карнажу.

— Отлично! — я хлопнул в ладоши. — Тогда план такой: мы вытаскиваем Хоумлендера из тюрьмы, надеваем на него ошейник, зовём Марка и Венома, открываем портал в Красную Утробу, находим главного босса, разносим там всё к чёртовой матери, спасаем мультивселенную и успеваем к ужину. Вопросы есть?

— Один, — Бутчер поднял руку, как школьник. — Какого хрена ты всегда такой бодрый перед лицом неминуемой гибели?

— Потому что, Билли, — я подмигнул ему, — если бы я не был бодрым, я бы давно уже сошёл с ума. Ну, сильнее, чем сейчас.

Через несколько часов всё было готово. Бэтмен отправил сигнал Веному через какой-то хитрый мультивселенский передатчик, Омни-мэн связался с Марком, а мы с Бутчером отправились в тюрьму за Хоумлендером. Это было весело. Ну, как весело... Охранники, увидев нас, попытались протестовать, но Бутчер просто показал им какую-то правительственную бумагу с печатью (наверняка поддельную, но кого это волнует), и нас пропустили.

Хоумлендер встретил нас всё с той же жуткой улыбкой. Рисунков на стенах стало ещё больше, и теперь они светились постоянно, а не только во время «сеансов связи». Он сидел на койке и напевал какую-то мелодию — ту самую, из моего кошмара. Симфонию Резни.

— О, вы вернулись! — воскликнул он, увидев нас. — Я знал, что вы придёте. ОН сказал мне. Он говорит, что вы хотите использовать меня как ключ. Это так мило с вашей стороны! Я согласен. Я хочу увидеть ЕГО снова. Я хочу снова стать частью ЕГО.

— Ты станешь частью только тюремной психушки, если не заткнёшься, — прорычал Бутчер, защёлкивая на его шее нейронный подавитель. Устройство тихо пискнуло, и Хоумлендер на мгновение вздрогнул, его улыбка поблекла. — Вот так. Теперь ты тихий и послушный. Как комнатная собачка.

— Ты не понимаешь, — прошептал Хоумлендер, и в его голосе на секунду прорвался прежний, испуганный Джон. — ОН не просто симбиот. ОН — это всё. Вся ярость, вся боль, вся ненависть, которая когда-либо существовала. И ОН растёт. Скоро ОН станет настолько сильным, что никакие ошейники не помогут.

— Вот поэтому мы и идём туда, — я взял его за плечо. — Чтобы остановить ЕГО до того, как это случится. И ты нам поможешь. Хочешь ты этого или нет.

Когда мы вернулись в Готэм, нас уже ждали гости. Первым, кого я увидел, был Марк Грейсон — Неуязвимый. Молодой парень в сине-жёлтом костюме, с открытым, честным лицом и немного растерянным выражением глаз. Он стоял рядом с отцом и о чём-то тихо с ним разговаривал. Увидев нас, он замолчал и шагнул вперёд.

— Вы — Дэдпул? — спросил он, разглядывая меня с некоторым недоверием. — Отец много о вас рассказывал. Честно говоря, я думал, что вы... ну, выше ростом.

— Все так думают, — я пожал ему руку. — Но рост — это не главное. Главное — это чувство юмора и регенерация. У меня и того, и другого в избытке. А ты, значит, тот самый Марк, который отказался завоёвывать галактику? Респект. Я бы тоже отказался. Слишком много бюрократии.

Марк улыбнулся. Кажется, он был хорошим парнем. Тем самым типом героев, которые верят в добро, справедливость и счастливые концы. Редкий вид в наши тёмные времена.

Второй гость появился чуть позже, и его прибытие было гораздо более... эффектным. С потолка Бэт-пещеры свесилась чёрная, блестящая масса, из которой сформировалась огромная зубастая пасть и знакомые белые глаза. Веном. Эдди Брок. Мой старый приятель и по совместительству — голос разума (представьте себе!) в этой команде.

— Дэдпул! — прорычал Веном, спрыгивая на пол и принимая свою гуманоидную форму. — Мы пришли, потому что ты сказал, что будет еда. Где еда?

— Еда будет позже, — я похлопал его по плечу. — Сначала — работа. Красное Сознание, помнишь? Карнаж, но больше и злее? Мы идём его убивать.

— Карнаж? — пасть Венома расплылась в хищной ухмылке. — Мы ненавидим Карнажа. Мы с удовольствием поможем его убить. Но потом — еда. Много еды. И шоколад.

— Договорились.

Теперь нас было шестеро (плюс пленный Хоумлендер, итого семь). Бэтмен, Омни-мэн, Неуязвимый, Веном, Бутчер, я и наш «ключ». В Бэт-пещере стало тесновато, но зато — атмосфера была как перед решающим рейдом. Бэтмен развернул финальную голограмму.

— Итак, план таков. Мы используем остаточную связь Хоумлендера с Красным Сознанием, чтобы открыть портал в Утробу. Для этого мы доставим его в точку с наибольшей пси-активностью — это, согласно моим расчётам, заброшенная обсерватория на окраине Готэма. Там граница между измерениями наиболее тонка.

— Почему именно там? — спросил Марк.

— Потому что там уже были зафиксированы аномалии, — Бэтмен переключил изображение. — И потому что это место далеко от густонаселённых районов. Если что-то пойдёт не так...

— А что-то пойдёт не так, — вставил я.

— ...то последствия будут минимальны.

— Отлично, — Бутчер затушил сигарету о подошву ботинка. — Значит, идём в обсерваторию, открываем портал, заходим внутрь и мочим всё, что движется. Всё гениальное просто.

— Не совсем, — возразил Бэтмен. — Внутри Утробы мы столкнёмся с тем, что Красное Сознание создаст для своей защиты. Возможно, это будут копии нас самих. Или его прежние носители. Или нечто совершенно новое. Мы должны быть готовы ко всему.

— Ко всему — это к чему? — спросил я. — К армии клонов Хоумлендера, покрытых красной слизью и поющих песни Рика Эстли?

— В том числе.

— Боже, я создал монстра...

Мы покинули Бэт-пещеру и направились в обсерваторию. Ночь была холодной и ясной, звёзды мерцали в вышине, и где-то там, в глубинах космоса, возможно, уже зрела новая угроза. Или, может быть, всё было спокойно. Кто знает? Я не астроном.

Обсерватория встретила нас тишиной и запустением. Старые телескопы, покрытые пылью, смотрели в небо слепыми глазами. Купол был полуразрушен, и сквозь пробоины виднелись звёзды. В центре зала мы установили Хоумлендера, всё ещё в ошейнике, и Бэтмен начал настройку своего оборудования. Марк и Омни-мэн встали по бокам, готовые к бою. Веном нервно облизывался, а Бутчер держал палец на детонаторе, хотя никаких бомб мы здесь не закладывали. Просто привычка.

— Начинаю активацию, — произнёс Бэтмен, нажимая кнопки. — Уилсон, приготовься. Ты — вторая точка контакта. Если что-то пойдёт не так с Хоумлендером, ты должен будешь открыть портал сам.

— Да знаю я, знаю, — я встал рядом с Хоумлендером. — Всё время я — запасной план. Хоть бы раз кто-нибудь сказал: «Уэйд, ты — основной план, а Бэтмен — запасной».

— Этого не будет никогда, — сухо ответил Бэтмен.

Хоумлендер закрыл глаза. Его губы зашевелились, произнося что-то беззвучное. Нейронный подавитель мигал зелёным, показывая, что он работает. Воздух в обсерватории начал дрожать. Запахло озоном и чем-то сладковатым, как гниющая плоть. Я почувствовал знакомое покалывание в затылке — так всегда бывало, когда рядом открывался портал.

— Держитесь! — крикнул Бэтмен.

Пространство перед Хоумлендером разорвалось. Но это был не ровный, аккуратный портал, как раньше. Это была рваная, пульсирующая рана в ткани реальности, из которой сочился красный свет и доносились звуки — обрывки криков, шёпот, смех и обрывки той самой проклятой мелодии. Красная Утроба открылась.

— Ну что, народ, — я обнажил катаны. — Кто первый в ад?

— Мы, — прорычал Веном и первым прыгнул в портал. За ним — Марк и Омни-мэн. Бэтмен, Бутчер и я, волоча за собой Хоумлендера, последовали за ними.

И мы оказались внутри кошмара.

Красная Утроба

Это место невозможно описать словами, но я, чёрт возьми, попробую. Представьте себе бесконечное пространство, где нет ни верха, ни низа, ни горизонта. Всё вокруг состоит из живой, дышащей красной плоти, которая пульсирует в ритме какого-то гигантского сердца. Из стен растут щупальца, когти, пасти, которые открываются и закрываются, издавая влажные чавкающие звуки. Воздух густой, горячий и пахнет кровью, потом и страхом. И в центре всего этого, на гигантском троне, сотканном из застывшей красной слизи, восседало ОНО.

Красное Сознание. Оно не имело постоянной формы — его тело перетекало, менялось каждую секунду. То оно было похоже на гигантского Карнажа, то — на искажённого, чудовищного Хоумлендера, то — на многорукого демона с сотней глаз. И оно росло. Буквально на глазах. Вокруг трона мы увидели десятки, нет, сотни зародышей — маленьких красных существ, которые ещё только формировались, но уже скалили зубы и тянули к нам свои когтистые лапки. Армия Красного Сознания. Его будущие тела.

— Охренеть, — прошептал Бутчер. — Это... это даже круче, чем я думал. И гораздо, гораздо хуже.

— Добро пожаловать! — голос Красного Сознания раздался отовсюду сразу. Он был похож на голос Карнажа, но глубже, мощнее, с оттенком тысячелетней мудрости и безумия. — Вы пришли! Мои дорогие гости! Мои убийцы! Вы уничтожили моих детей, вы сожгли мою лабораторию, вы унизили моего носителя... И теперь вы пришли закончить начатое? О, как это поэтично!

— Заткнись, красная рожа! — заорал я, размахивая катанами. — Мы здесь не для поэзии! Мы здесь, чтобы разнести твою Утробу к чёртовой матери и отправить тебя обратно в небытие!

— Небытие? — Красное Сознание рассмеялось, и от этого смеха задрожала сама реальность. — Я и есть небытие. Я — та пустота, которая ждёт вас всех в конце. Я — финальная нота Симфонии Резни. И сегодня вы станете её первыми слушателями!

Оно подняло одну из своих многочисленных рук, и армия зародышей ринулась в атаку. Сотни, тысячи красных тварей, похожих на уменьшенные копии Карнажа, с визгом и воем бросились на нас. Началась битва.

Марк и Омни-мэн встали в авангарде, круша тварей кулаками и лазерным зрением. Веном, дорвавшись до драки, рвал их на части и с наслаждением пожирал, приговаривая: «Вкусные! Как конфеты! Только орут громко!». Бэтмен метал взрывные бэтаранги, Бутчер поливал тварей огнём из огнемёта, который он где-то раздобыл (надо будет спросить, где), а я танцевал свой смертельный танец, кромсая всё, что попадалось под руку.

Но тварей становилось всё больше. Они лезли из стен, из пола, с потолка. Они были повсюду. Красное Сознание смеялось, наблюдая за битвой со своего трона, и его тело продолжало расти, впитывая энергию хаоса вокруг.

— Их слишком много! — крикнул Марк, отбрасывая сразу трёх тварей. — Мы не справимся!

— Нужно ударить в центр! — ответил Омни-мэн. — Уничтожить главное тело!

— Я займусь этим! — Бэтмен метнулся вперёд, лавируя между щупальцами и тварями. Он добрался до основания трона и заложил там какое-то устройство.

— Что это? — спросил я, прорубаясь к нему.

— Усиленный ультразвуковой резонатор, — ответил он. — Такой же, как на Омни-мэне, но мощнее. Он создаст акустическую волну, способную разрушить всю Утробу. Но для активации мне нужно время!

— У нас нет времени! — заорал Бутчер.

И тут Хоумлендер, который всё это время стоял в стороне, безмолвный и неподвижный, вдруг заговорил. Его голос был тихим, но почему-то перекрыл весь шум битвы.

— Вы думаете, что можете победить ЕГО? — произнёс он, и его глаза загорелись красным. — ОН — это всё. ОН — это я. И я — это ОН. Ваш жалкий ошейник... больше не работает.

Нейронный подавитель на его шее замигал красным и с треском разлетелся на куски. Хоумлендер расправил плечи, и его тело начало покрываться красной слизью. Но это было не слияние — скорее, он сам, по своей воле, призывал симбиота обратно.

— Джон, нет! — крикнул я.

— Джон? — он посмотрел на меня с улыбкой, полной безумия и тоски. — Джона больше нет. Есть только Красный Бог. И он говорит вам: прощайте.

Он взмыл в воздух и устремился прямо к трону Красного Сознания, чтобы слиться с ним в единое целое. И если это произойдёт...

— Мы должны остановить его! — закричал Марк и рванул следом.

— Нет! — остановил его Омни-мэн. — Сначала — резонатор! Бэтмен, сейчас!

— Ещё пять секунд! — ответил Бэтмен.

— У нас нет пяти секунд! — я посмотрел на летящего Хоумлендера, потом на резонатор, потом на трон. И принял решение. Самое идиотское решение в моей жизни. А их у меня было немало.

— Я задержу его! — крикнул я и, оттолкнувшись от пола, прыгнул прямо навстречу Хоумлендеру.

— Уилсон, нет! Ты не сможешь! — донёсся до меня голос Бэтмена.

— СМОТРИ НА МЕНЯ, ЗОЛОТОЙ МАЛЬЧИК! — заорал я, врезаясь в Хоумлендера и вцепляясь в него руками и ногами. — ТЫ ХОЧЕШЬ СНОВА СТАТЬ БОГОМ?! А СЛАБО СНАЧАЛА ПОБЕДИТЬ ОБЫЧНОГО КЛОУНА?!

Хоумлендер замер на мгновение, глядя на меня с удивлением и яростью.

— Ты... ты ничтожество! — прошипел он. — Ты не можешь меня остановить!

— Может, и не могу, — я усмехнулся под маской. — Но я могу тебя задержать. На четыре секунды. А это всё, что нужно.

И я начал петь. Громко, фальшиво, во всё горло:

— NEVER GONNA GIVE YOU UP! NEVER GONNA LET YOU DOWN!

Хоумлендер заорал от боли и неожиданности — этот чёртов рикролл, похоже, всё ещё действовал на симбиотов. Он попытался сбросить меня, но я держался мёртвой хваткой.

— NEVER GONNA RUN AROUND AND DESERT YOU!

— ОТПУСТИ! — визжал он, и красная слизь на его теле пошла пузырями.

— АКТИВАЦИЯ! — раздался голос Бэтмена.

И мир взорвался звуком. Резонатор сработал, испуская акустическую волну такой силы, что вся Красная Утроба начала рушиться. Трон раскололся, зародыши завизжали и начали лопаться, а само Красное Сознание закричало — криком, полным боли и ненависти. Хоумлендера отбросило в сторону, и он рухнул на обломки, теряя сознание. Меня швырнуло в неизвестность, но я успел увидеть, как Бэтмен, Омни-мэн, Марк, Веном и Бутчер бегут к выходу, к закрывающемуся порталу.

А потом всё исчезло.

Я очнулся на холодном полу обсерватории. Вокруг были руины, дым, пыль. Надо мной склонились лица: Бэтмен, Бутчер, Омни-мэн, Марк, Веном и даже Альфред (как он тут оказался?!). Я закашлялся.

— Мы... мы победили? — прохрипел я.

— Почти, — ответил Бэтмен, и в его голосе была та особая мрачная интонация, которая не предвещала ничего хорошего. — Красная Утроба уничтожена. Армия зародышей — тоже. Но Красное Сознание... Оно не исчезло. Оно отступило. Мы лишь отсрочили неизбежное.

— Отсрочили — это уже неплохо, — я попытался сесть, но рёбра пронзила боль. Регенерация работала, но медленно. — А Хоумлендер?

— Без сознания, но жив, — ответил Бутчер. — Я снова надел на него ошейник. Двойной. И тройные наручники. И заклеил рот скотчем. На всякий случай.

— Это мой мальчик, — я слабо улыбнулся.

Мы выбрались из обсерватории и поднялись на холм, глядя на восходящее солнце. Готэм внизу просыпался, не зная, что этой ночью на краю реальности решалась его судьба.

— Знаете, — я обвёл взглядом нашу пёструю компанию, — мы — самая странная команда в истории мультивселенной. Бэтмен, вилтрумит, его сын-полукровка, симбиот-людоед, мстительный кокни с бомбой, и я — парень с большим ртом и ещё большим сердцем. Мы только что спасли реальность. Думаю, мы заслужили перерыв.

— Перерыв? — Бэтмен приподнял бровь. — Ты серьёзно? Красное Сознание всё ещё где-то там. Омни-мэн — в розыске. Империя Вилтрум, возможно, уже готовит вторжение. А ты хочешь перерыв?

— Именно! — я хлопнул его по плечу. — Потому что завтра нас ждут новые битвы. А сегодня... сегодня у нас есть чимичанги, шоколад для Венома, виски для Бутчера и, возможно, одна серия «Друзей» на старом DVD. Альфред, у вас есть DVD-плеер?

— Разумеется, сэр, — отозвался Альфред с невозмутимостью, достойной медали.

— Вот видите? Всё не так уж плохо.

И мы пошли к Бэт-крылу, оставляя позади руины обсерватории и дымящийся портал в закрытое измерение. Мы победили. В этот раз. А что будет дальше — покажет время.

ГЛАВА 11: ЭХО СИМФОНИИ

Знаете это чувство, когда после эпичной битвы, взрывов, криков и всеобщего героизма наступает тишина? Не та тишина, которая предвещает новую бурю, а самая обычная, бытовая, когда ты лежишь на диване, закинув ноги на подлокотник, и понимаешь, что весь мир вокруг продолжает вертеться, но тебе на это плевать, потому что ты только что спас реальность и имеешь полное право на отдых? Вот именно такое чувство я испытывал, валяясь в своей квартире спустя три дня после того, как мы разнесли Красную Утробу. Тараканы, уже привыкшие к моему обществу, деловито сновали по стенам, телевизор всё ещё не работал (надо бы починить, но лень), а в микроволновке разогревалась одинокая чимичанга. Жизнь налаживалась.

Но, как говорил один мудрый человек (кажется, это был я сам), спокойствие — это всего лишь пауза между двумя катастрофами. И эта пауза подходила к концу.

Мой новый браслет, подарок Бэтмена, завибрировал и издал знакомый сигнал вызова. Я вздохнул, отложил чимичангу и активировал голограмму. Над запястьем возникло миниатюрное изображение Брюса — без маски, что было редкостью, с уставшим, но сосредоточенным лицом. На заднем плане угадывалась обстановка Бэт-пещеры.

— Уилсон, — начал он без предисловий, — ты мне нужен. Срочно.

— Брюс! — я прижал руку к сердцу. — Даже не поздороваешься? Не спросишь, как мои дела, как здоровье, как тараканы? Я, между прочим, всё ещё залечиваю раны после нашего космического приключения!

— Твои раны зажили через час после битвы, — сухо парировал он. — А тараканы, насколько я знаю, бессмертны, как и ты. Дело серьёзное.

— У тебя всегда всё серьёзное, — я сел на диване, натягивая маску. — Ладно, выкладывай. Что опять случилось? Красное Сознание воскресло? Империя Вилтрум прислала флот? Бутчер случайно взорвал Белый дом?

— Пока нет, но всё может быть, — он помедлил. — Мы обнаружили нечто в руинах обсерватории. То, что не должно было там оказаться. И это касается не только нашей вселенной, но и многих других. Приезжай. Немедленно.

Голограмма погасла. Я тяжело вздохнул, глядя на остывающую чимичангу. Похоже, отпуск отменяется.

Добраться до Готэма теперь было проще простого. Мой новый браслет имел встроенный портативный телепорт (Брюс, ты гений, хоть и зануда), и через несколько секунд после активации я уже стоял на знакомой крыше склада в портовом районе, вдыхая влажный, пропитанный смогом воздух. Готэм не менялся. Всё тот же серый, мрачный, вечно дождливый. Я спустился в Бэт-пещеру и сразу понял: что-то действительно не так.

В главном зале собрались почти все, кто участвовал в битве за Утробу. Омни-мэн стоял, скрестив руки на груди, и мрачно смотрел на голографический экран. Рядом с ним — Марк, Неуязвимый, выглядевший встревоженным, но решительным. Бутчер сидел на стуле, закинув ноги на стол (Альфред бросал на него убийственные взгляды, но молчал), и вертел в руках свою неизменную зажигалку. Веном в своей уменьшенной, «карманной» форме — маленький чёрный сгусток с глазами — сидел на плече у Эдди Брока, который, оказывается, тоже прибыл. А в центре всего этого, у главного компьютера, стоял Бэтмен, и перед ним парило трёхмерное изображение какого-то объекта, похожего на осколок кристалла, пульсирующего красным светом.

— О, все в сборе! — я помахал рукой, спускаясь по лестнице. — Даже Эдди здесь! Привет, Эдди! Как жизнь? Как симбиот? Всё ещё ест людей?

— Только плохих, — буркнул Эдди. — И шоколад. Шоколада много.

— Мы в порядке, Дэдпул, — прорычал Веном с его плеча. — Но нам сказали, что будет ещё одна битва. Мы пришли. Где враг?

— В том-то и дело, что мы пока не знаем, — ответил Бэтмен, увеличивая изображение кристалла. — Это было найдено в руинах обсерватории через несколько часов после того, как Красная Утроба схлопнулась. Артефакт неизвестного происхождения. Он излучает энергию, идентичную той, что исходила от Красного Сознания, но... более сложную. Более структурированную. Это не просто осколок симбиота. Это что-то вроде маяка. Или ключа.

— Ключа к чему? — спросил Омни-мэн, не отрывая взгляда от кристалла.

— К другим вселенным, — сказал Бэтмен. — Я проанализировал его сигнатуру. Она совпадает с сигнатурами трёх конкретных реальностей. Моей, вашей, — он кивнул Омни-мэну, — и... ещё одной. Той, откуда родом Веном и Дэдпул. Похоже, Красное Сознание, отступая, не просто сбежало. Оно оставило нам карту. Или приглашение.

— Приглашение в ловушку, — прорычал Бутчер. — Это очевидно, блядь. Оно хочет заманить нас в разные миры, разделить и уничтожить поодиночке.

— Возможно, — согласился Бэтмен. — Но также возможно, что это — следствие его поражения. Красное Сознание пыталось создать единое тело для себя во всех вселенных сразу. Оно потерпело неудачу, но процесс уже был запущен. Теперь в каждой из этих трёх реальностей может находиться осколок его сущности. И если мы не уничтожим их все одновременно, оно сможет регенерировать.

— Одновременно? — переспросил Марк. — То есть нам нужно разделиться? Отправиться в три разные вселенные и атаковать одновременно?

— Именно. Команды должны быть небольшими, мобильными и способными действовать автономно. Я уже разработал предварительный план распределения.

Он вывел на экран три схемы.

— Первая вселенная — моя. Готэм. Здесь я ориентируюсь лучше всех. Со мной пойдёт Бутчер — он хорошо знает тактику городского боя и не доверяет супергероям, что в данном случае плюс. Мы проверим сигнал здесь.

— Вторая вселенная — измерение Вилтрума, — продолжил Бэтмен. — Точнее, одна из его колоний на окраине Империи. Сигнал был зафиксирован на планете, известной как Валтор-7. Это военный объект, там много имперских солдат и, возможно, секретные лаборатории. Омни-мэн и Неуязвимый — очевидный выбор для этой миссии.

— Мы справимся, — коротко сказал Омни-мэн, и Марк кивнул.

— Третья вселенная — наша, — Бэтмен посмотрел на меня и на Эдди с Веномом. — Нью-Йорк. Точнее, тот его вариант, где базируются Мстители. Учитывая, что вы оба — местные, вам и карты в руки.

— О, отлично! — я потёр руки. — Давно не был дома. Надеюсь, моя квартира ещё стоит. И пиццерия на углу тоже. Нам понадобится провизия.

— Это не экскурсия, Уилсон, — холодно напомнил Бэтмен. — Сигнал в вашей вселенной исходит из заброшенного завода на окраине города. Раньше он принадлежал «Озкорп», потом его выкупил кто-то ещё. Место может быть под наблюдением.

— Озкорп? — я нахмурился. — Это же те парни с зелёными гоблинами и прочей дрянью? Может, они решили скрестить своих мутантов с симбиотами? Вот была бы вечеринка!

— Именно этого мы и должны избежать, — сказал Бэтмен. — У нас есть примерно двенадцать часов до того, как осколки начнут активную фазу слияния с местной реальностью. Нужно действовать быстро.

Мы обсудили детали. Бэтмен раздал каждому из нас компактные передатчики, настроенные на единую мультивселенскую частоту — они позволяли оставаться на связи даже через границы миров. Альфред, как всегда, снабдил всех сухими пайками и термосами с чаем. Бутчер проверил свой арсенал, Омни-мэн и Марк провели короткую разминку, а мы с Веномом просто стояли и ждали, когда всё начнётся.

— Знаешь, Эдди, — сказал я, глядя на то, как Бэтмен вносит последние корректировки в координаты порталов, — я тут подумал. Мы с тобой — единственные, кто реально был носителем этой красной херни. Мы знаем, как она думает, как двигается, чего боится. Если кто и сможет найти осколок в нашем мире, так это мы.

— Мы его найдём, — прорычал Веном. — И мы его съедим. Карнаж был вкусным. Этот будет ещё вкуснее.

— Только не переедайте, — усмехнулся я. — У нас впереди долгий день.

Наконец, Бэтмен объявил готовность. Он активировал главный портал — на этот раз это было не рваное отверстие в реальности, а ровный, стабильный проход, созданный с помощью технологий, украденных (простите, позаимствованных) у Империи Вилтрум. Портал разделился на три рукава, ведущих в три разные вселенные.

— Помните: атака должна быть одновременной, — напомнил он. — Как только один из нас уничтожит свой осколок, остальные должны сделать то же самое в течение десяти минут. Иначе Красное Сознание успеет перераспределить энергию и укрепить оставшиеся фрагменты. Связь держим постоянно. Если что-то пойдёт не так — немедленно сообщайте. И да... удачи.

— Удачи? — я приподнял бровь. — Брюс, ты говоришь «удачи»? Это что-то новенькое. Ты становишься сентиментальным.

— Я просто реалист, — ответил он. — И я знаю, что без удачи нам не обойтись.

Мы шагнули в порталы. Я, Эдди и Веном — в наш родной Нью-Йорк. Омни-мэн и Марк — в холодную, военизированную колонию Валтор-7. А Бэтмен с Бутчером — в Готэм, который, как выяснилось, тоже хранил в себе тёмные секреты.

Нью-Йорк. Заброшенный завод Озкорп.

Мы вышли из портала на тёмной, заваленной мусором аллее. Запахло знакомой смесью выхлопных газов, уличной еды и отчаяния — типичный аромат Большого Яблока. Завод возвышался перед нами, мрачный и молчаливый, с выбитыми окнами и ржавыми стенами, на которых ещё виднелся выцветший логотип «Озкорп».

— Ну, прямо как в старые добрые времена, — заметил я, обнажая катаны. — Только раньше я здесь дрался с ниндзя, а теперь — с инопланетными паразитами. Прогресс налицо.

— Мы чуем его, — прошептал Веном, спрыгивая с плеча Эдди и принимая свою боевую форму. Огромный, чёрный, с белыми глазами и пастью, полной зубов. — Осколок внутри. Он маленький, но сильный. Он прячется.

— Тогда не будем заставлять его ждать, — Эдди сжал кулаки, и Веном покрыл его тело, создавая знакомый чёрный костюм. — Идём.

Мы проникли внутрь через пролом в стене. Завод был огромен — бесконечные цеха, заваленные обломками станков, ржавые конвейеры и тёмные коридоры, уходящие в неизвестность. Где-то в глубине слышался гул — низкий, ритмичный, напоминающий сердцебиение. Осколок Красного Сознания был где-то здесь, и он рос.

— Знаешь, Эдди, — сказал я, пробираясь через груды металлолома, — я только сейчас понял, что мы с тобой — как братья по несчастью. Ты слился с инопланетным симбиотом, который хотел тебя сожрать, но в итоге стал твоим лучшим другом. Я тоже сливался с симбиотами, и они тоже пытались меня сожрать, но я их переболтал. Мы — два сапога пара.

— Мы не друзья, — проворчал Веном, но в его голосе не было злобы. — Мы... терпим тебя.

— О, это так мило! — я улыбнулся. — Я тоже вас терплю. Изо всех сил.

Мы добрались до центрального цеха. Он был огромен — размером с футбольное поле, с высоким потолком, затянутым паутиной и ржавыми балками. И в центре, на платформе, которая когда-то, вероятно, была частью сборочной линии, лежал ОН. Осколок Красного Сознания. Он был похож на тот кристалл, что показывал Бэтмен, но гораздо больше — размером с автомобиль. Он пульсировал красным светом, и вокруг него формировалась сеть тонких, как провода, щупалец, которые тянулись к стенам, к оборудованию, к самому зданию. Он вплетал себя в реальность, и это было чертовски жуткое зрелище.

— Охренеть, — прошептал я. — Он как корень какого-то чудовищного дерева. Только это дерево питается не водой и минералами, а болью и страхом.

— Мы должны уничтожить его! — прорычал Веном, делая шаг вперёд.

— Стой, — я остановил его. — Бэтмен сказал: одновременная атака. Мы должны дождаться сигнала от других команд. Если мы ударим раньше, энергия может перетечь в другие миры.

— Мы не можем ждать! — Веном нетерпеливо переминался с ноги на ногу. — Оно растёт! Мы чувствуем!

Я активировал браслет.

— Брюс, приём! Мы на месте. Осколок перед нами, он пульсирует и пытается вплестись в окружающую среду. Жду сигнала.

Сквозь помехи раздался голос Бэтмена:

— Принято, Уилсон. Мы тоже на месте. Бутчер и я обнаружили второй осколок в старом туннеле под Аркхемом. Он активен. Готовимся к атаке. Омни-мэн, доложите обстановку.

Через пару секунд раздался голос Нолана:

— Мы на Валтор-7. Осколок обнаружен в подземном бункере. Он охраняется. Здесь имперские солдаты... много солдат. Похоже, они тоже нашли его и пытаются извлечь. Придётся пробиваться с боем.

— Действуйте аккуратно, — предупредил Бэтмен. — Если Империя заполучит технологию симбиотов, это может быть катастрофой.

— Мы не допустим, — ответил Марк.

— Отлично, — сказал я, глядя на пульсирующий кристалл. — Тогда ждём команды. На счёт «три» атакуем все одновременно. Брюс, давай обратный отсчёт.

— Принято. Готовность — три... два...

И тут всё пошло не по плану.

Из тени за нашими спинами раздался хлопок. Я обернулся и увидел фигуру, парящую в воздухе. Зелёный костюм, жёлтые глаза, безумная ухмылка. Глайдер. Бомбы-тыквы. Это был Зелёный Гоблин. Норман Осборн собственной персоной, или кто-то, очень похожий на него.

— О, какие гости! — воскликнул он, разбрасывая бомбы. — Явились на мой завод, без приглашения? Это невежливо!

— Осборн?! — заорал я, уворачиваясь от взрыва. — Какого хрена ты здесь делаешь?! Этот завод заброшен!

— Заброшен? — Гоблин расхохотался. — О нет, глупый клоун. Я выкупил его месяц назад! И нашёл здесь нечто совершенно потрясающее! Этот красный кристалл, он говорит со мной! Он обещает мне силу, о которой я даже не мечтал! Силу, чтобы уничтожить Человека-паука раз и навсегда!

— О, блядь, — прошептал я. — Только не это.

— Мы займёмся им! — прорычал Веном, прыгая на Гоблина.

— Брюс! — закричал я в браслет. — У нас непредвиденная ситуация! Тут Зелёный Гоблин, и он, кажется, хочет объединиться с осколком! Мы не можем ждать! Атакую!

— Уилсон, нет! Нужна одновременность! — крикнул Бэтмен.

Но было поздно. Я выхватил катаны и бросился к кристаллу. Гоблин, уворачиваясь от атак Венома, швырнул в меня связку тыквенных бомб. Я перекатился, и взрывная волна отбросила меня в сторону. Эдди врезался в Гоблина, и они покатились по полу, обмениваясь ударами. А кристалл, почувствовав угрозу, начал пульсировать быстрее, и его щупальца стали тянуться ко мне, к Веному, к Гоблину, пытаясь захватить нас всех.

— ОДНОВРЕМЕННАЯ АТАКА! — проревел я, рубанув по ближайшему щупальцу. — СЕЙЧАС, БРЮС, ИЛИ Я ТУТ СОЛЬЮСЬ С ЭТОЙ ХЕРНЁЙ И СТАНУ ДЭДПУЛ-ГОБЛИНОМ-КАРНАЖЕМ!

— СЕЙЧАС! — раздался голос Бэтмена, и я услышал грохот взрывов с его стороны. — ОМНИ-МЭН, АТАКА!

— ПРИНЯТО! — голос Омни-мэна перекрыл звуки боя на Валтор-7.

Я подпрыгнул, уворачиваясь от нового щупальца, и вонзил обе катаны прямо в центр кристалла. Одновременно с этим Веном, отбросив Гоблина, прыгнул на кристалл сверху и начал рвать его когтями. В Готэме Бэтмен активировал ультразвуковой резонатор. На Валтор-7 Омни-мэн и Марк синхронно ударили по своему осколку.

Три атаки. Три вселенные. Один момент.

Кристалл взорвался. Но не огнём и не осколками — он выпустил волну красной энергии, которая прошла сквозь меня, сквозь Венома, сквозь Гоблина и ушла вверх, в небо, расходясь кругами по всей реальности. Я почувствовал, как мои мышцы сводит судорогой, а в голове звучит многоголосый вопль — ярость, боль, ненависть и... смех. Тихий, довольный смех Красного Сознания, которое, кажется, добилось того, чего хотело.

Волна схлынула. Я рухнул на колени, тяжело дыша. Веном, ошеломлённый, отползал в сторону. Гоблин, оглушённый, лежал без сознания. Кристалл исчез, не оставив и следа.

— Брюс... — прохрипел я в браслет. — Что это было? Мы победили?

Тишина. Потом — голос Бэтмена, уставший и... встревоженный?

— Нет, Уилсон. Мы не победили. Мы дали ему то, что он хотел. Энергия осколков не рассеялась. Она ушла в мультивселенский фон. Красное Сознание использовало нас, чтобы завершить какой-то процесс. Я пока не понимаю, какой именно, но... чувствую, что мы только что совершили огромную ошибку.

— Ошибку? — переспросил я. — Ты о чём?

— Оно не пыталось выжить, — медленно произнёс Бэтмен. — Оно пыталось передать сигнал. Кому-то или чему-то. И этот сигнал только что был отправлен во все три вселенные одновременно.

Я посмотрел на то место, где только что был кристалл. Там, на полу, остался выжженный след в форме символа. Того самого, что рисовал Хоумлендер в своей камере. Символ Красного Шёпота.

— Брюс, — сказал я тихо, — кажется, у нас большие проблемы. Очень, очень большие.

— Я знаю, — ответил он. — Возвращайтесь в Готэм. Все. Немедленно. У нас нет времени на отдых. Красное Сознание только что объявило войну. И это будет война не на одной Земле. Это будет война за всю мультивселенную.

Готэм. Бэт-пещера. Час спустя.

Мы все снова собрались вместе. Уставшие, израненные, но живые. Омни-мэн и Марк принесли с собой обломки имперского оборудования с Валтор-7 — свидетельства того, что Империя была в шаге от получения образцов симбиота. Бутчер, мрачный как туча, молча курил, не обращая внимания на протесты Альфреда. Бэтмен стоял у своего компьютера, анализируя данные, и его лицо было каменным.

— Это была ловушка, — произнёс он наконец. — Не для того, чтобы убить нас. Для того, чтобы использовать нас как передатчики. Каждый осколок был настроен на определённую частоту мультивселенной. Когда мы атаковали их одновременно, мы замкнули цепь. Теперь Красное Сознание знает координаты сотен, если не тысяч, других реальностей. И оно может начать вторжение в любую из них.

— Но зачем ему это? — спросил Марк. — Зачем ему столько миров?

— Оно питается хаосом, болью, страхом, — ответил Бэтмен. — Чем больше миров оно поработит, тем сильнее станет. Это как цепная реакция. Если мы не остановим его сейчас, через месяц оно станет настолько могущественным, что сможет поглотить всю мультивселенную.

— И как нам его остановить? — спросил я. — Мы даже не знаем, где оно сейчас!

— Пока не знаем, — сказал Бэтмен. — Но у нас есть зацепка. Символ, который остался после взрыва. Я проанализировал его. Это не просто рисунок. Это координаты. И они указывают на одну конкретную точку в мультивселенной. Место, которое не принадлежит ни одной из известных реальностей.

— Что за место? — спросил Омни-мэн.

— Оно называется Цитадель Теней, — медленно произнёс Бэтмен. — Я слышал о нём только в легендах. Это перекрёсток всех реальностей, место, где встречаются те, кто не принадлежит ни одному миру. Изгнанники, беглецы, боги... и монстры. Если Красное Сознание ищет себе новое тело, оно может направиться туда. Там оно найдёт бесконечное количество потенциальных носителей. И, возможно, союзников.

— Союзников? — Бутчер затушил сигарету. — У этой красной херни есть союзники?

— В мультивселенной полно сущностей, которым выгоден хаос, — сказал Бэтмен. — От Дарксайда до Таноса. От Джокера до Галактуса. Красное Сознание могло связаться с кем-то из них. Или со всеми сразу.

В пещере повисла тяжёлая тишина. Мы переглянулись. Каждый понимал, что это значит. Наша маленькая война только что превратилась в мультивселенский конфликт.

— Значит, идём в эту Цитадель, — сказал я, нарушая молчание. — Найдём Красное Сознание, разнесём его вместе со всеми его новыми друзьями и спасём реальность. В третий раз. Что может пойти не так?

— Всё, — ответил Бэтмен. — Может пойти не так всё. Но другого выхода у нас нет. Мы выступаем завтра. А сейчас — всем отдыхать. Это приказ.

Я не стал спорить. Потому что знал: завтра начнётся новая глава нашей безумной истории. И, судя по всему, она будет самой эпичной.

КОНЕЦ ОДИННАДЦАТОЙ ГЛАВЫ

ГЛАВА 12: ЦИТАДЕЛЬ ТЕНЕЙ

Ночь перед концом света — это, скажу я вам, то ещё удовольствие. Вроде бы надо спать, набираться сил, медитировать, готовиться к величайшей битве в истории мультивселенной. А вроде бы — какая к чёрту разница, если завтра нас всех, возможно, сожрёт гигантское красное нечто с манией величия? Я лежал на раскладушке в одном из гостевых отсеков Бэт-пещеры (да, у Брюса есть гостевые отсеки, он же миллиардер, в конце концов) и смотрел в каменный потолок, на котором дрожали отблески от мониторов. Рядом, на соседней раскладушке, ворочался Бутчер, пытаясь уснуть без виски. На полу, свернувшись в клубок, спал Веном, обняв пустую коробку от шоколада. Эдди Брок храпел где-то в углу. Марк и Омни-мэн разместились в другом крыле — им, как вилтрумитам, нужно было меньше сна, но они всё равно уединились для какого-то семейного разговора. А Бэтмен, конечно же, не спал вовсе. Он сидел за своим компьютером, просчитывая маршруты, анализируя данные и, вероятно, пил уже пятую чашку кофе.

— Эй, Брюс! — крикнул я в темноту. — Иди спать! Ты же не робот! Хотя... стоп, а ты точно не робот? Я никогда не видел, как ты ешь и спишь. Может, под маской — терминатор?

— Я не робот, — донёсся его сухой ответ. — И я посплю, когда всё закончится.

— Когда всё закончится, мы либо будем мертвы, либо будем праздновать победу, и ты всё равно не уснёшь, потому что начнёшь готовиться к следующему кризису! — я сел на раскладушке. — Знаешь, в чём твоя проблема, Брюс? Ты не умеешь останавливаться. А я вот умею. Я — мастер остановки. Я могу остановиться посреди битвы, съесть чимичангу и только потом продолжить. Это дзен.

— Это не дзен, это обжорство, — буркнул Бутчер, переворачиваясь на другой бок. — Заткнитесь оба, дайте поспать.

— Ладно, ладно, — я снова лёг и закрыл глаза. Но сон не шёл. В голове крутились мысли о завтрашнем дне. Цитадель Теней. Место, о котором даже Бэтмен знал только по легендам. Что нас там ждёт? Какие союзники у Красного Сознания? И, самое главное, сколько чимичанг брать с собой?

Утро наступило слишком быстро. Альфред, как всегда безупречный, разбудил нас ровно в шесть утра, подав завтрак: овсянку, тосты, яйца и, специально для меня, чимичанги. Я готов был расцеловать этого старика, но он бы этого не одобрил. Бэтмен уже стоял у главного экрана, одетый в свой боевой костюм, и ждал нас. Когда все собрались, он начал брифинг.

— Цитадель Теней, — он вывел на экран изображение, реконструированное по древним текстам и обрывочным данным. Это была огромная, парящая в пустоте конструкция, похожая на готический собор, скрещённый с космической станцией и обёрнутый в щупальца чистой тьмы. — Это место существует вне времени и пространства. Оно служит убежищем для тех, кто изгнан из своих вселенных, и рынком для торговцев запрещёнными технологиями, артефактами и информацией. Здесь можно встретить кого угодно: от падших богов до беглых учёных, от космических пиратов до сумасшедших искусственных интеллектов. Здесь нет законов, кроме одного: сила решает всё.

— Звучит как мой любимый бар в Адской Кухне, — заметил я. — Только там ещё подают пиво.

— В Цитадели тоже подают пиво, — неожиданно вставил Омни-мэн. — Я был там однажды. Давно. Ещё до того, как присоединился к Империи. Это опасное место. Даже для вилтрумита.

— Ты был в Цитадели и молчал? — я уставился на него. — Нолан, дружище, ты полон сюрпризов! Расскажи нам, что там и как.

— Там темно, холодно и воняет серой, — ответил он. — Повсюду тени, которые живут своей жизнью. Полы двигаются, стены шепчут, а воздух пропитан страхом и жадностью. В центре Цитадели находится Арена — место, где решаются споры. Если мы встретим там Красное Сознание, скорее всего, нам придётся сражаться на этой Арене.

— Арена? — Бутчер усмехнулся. — Значит, просто мордобой? Это я могу.

— Не просто мордобой, — возразил Бэтмен. — Арена Цитадели подчиняется древним правилам. Бой на ней — это не только физическое сражение, но и ментальное, и магическое. Противники могут использовать любые силы, любое оружие, любые союзники разрешены. И, что самое важное, на Арене нельзя умереть окончательно. Смертный приговор там заменяется изгнанием в Пустоту — измерение за пределами всех реальностей, откуда нет возврата.

— Супер, — я потёр руки. — Значит, если мы проиграем, нас не убьют, а просто выкинут в небытие. Утешает.

— Мы не проиграем, — твёрдо сказал Марк. — У нас есть план?

— План — найти Красное Сознание, вступить с ним в контакт и попытаться нейтрализовать до того, как оно найдёт себе новое тело или новых союзников, — ответил Бэтмен. — Но учитывая, что Цитадель — нейтральная территория, мы не можем просто ворваться туда и всё разнести. Нам нужно будет договориться с Хранителем Цитадели.

— Хранителем? — переспросил Эдди.

— Существо, которое управляет Цитаделью. Никто не знает его настоящего имени. Его называют Стражем, или Теневым Королём. Он не вмешивается в дела гостей, пока они соблюдают правила. Если мы нарушим правила, он может изгнать нас сам, без всякой Арены. Поэтому действовать нужно осторожно.

— Осторожность — моё второе имя! — заявил я. — Ну, после «Сексуальный Красавчик», конечно.

— Твоё второе имя — «Катастрофа», — парировал Бэтмен. — Но сегодня постарайся, чтобы оно было хотя бы «Небольшая Неприятность».

Мы выдвинулись через час. Портал в Цитадель Теней нельзя было открыть с помощью обычных технологий — для этого требовался особый ключ. Ключ, который, по словам Омни-мэна, можно было достать только у одного существа: торговца по имени Зеракс, который обитал на окраине Солнечной системы, в поясе астероидов между Марсом и Юпитером. Мы погрузились на Бэт-крыло (на этот раз с разрешения Брюса я назвал его именно так, и он даже не стал спорить) и отправились в космос.

Зеракс оказался существом, похожим на помесь осьминога, старого библиотекаря и скряги. Он обитал на огромном астероиде, превращённом в склад всевозможных артефактов, от ржавых мечей до сияющих кристаллов, от древних книг до новейших бластеров. Когда мы приземлились, он выполз из своей норы и уставился на нас четырьмя глазами на стебельках.

— О, клиенты! — проскрипел он голосом, похожим на скрежет несмазанных петель. — Давно ко мне никто не заглядывал! Что желаете? Украденные технологии Кри? Запрещённые книги из библиотеки Оа? Может, пару камней Бесконечности? У меня есть один, правда, слегка треснутый, но всё ещё работает...

— Нам нужен ключ от Цитадели Теней, — прямо сказал Бэтмен.

Зеракс замер. Его глаза на стебельках забегали.

— Ключ от Цитадели? — прошептал он. — Зачем он вам? Вы хотите умереть? Цитадель — не место для прогулок!

— У нас есть дело, — коротко ответил Омни-мэн. — И мы спешим. Назови цену.

— Цену? — Зеракс задумался, потирая свои многочисленные щупальца. — Цену, цену... Знаете, что? Я дам вам ключ бесплатно. Но при одном условии.

— Каком? — спросил Марк.

— Вы должны забрать с собой... кое-что. Одного моего должника. Он задолжал мне кучу денег и сбежал в Цитадель. Найдите его, заставьте заплатить или приведите обратно. Его зовут Локи.

— Локи? — я чуть не поперхнулся. — Бог обмана? Тот самый, который брат Тора и главный трикстер всея Асгарда? Он здесь был?

— Был, был, — проскрипел Зеракс. — Взял у меня в долг Куб Огненной Искры, пообещал вернуть с процентами, а потом исчез! Найдите его, и ключ — ваш. Он точно в Цитадели, я чувствую его запах. Запах лжи и оленьих рогов.

Мы переглянулись. Локи в Цитадели — это могло быть как проблемой, так и неожиданной помощью. Локи всегда играет в свои игры, но иногда он оказывается на стороне героев. Правда, чаще — предаёт их в самый неподходящий момент.

— Мы найдём его, — пообещал Бэтмен. — Давай ключ.

Зеракс протянул нам небольшой, мерцающий тёмным светом кристалл. Он был холодным на ощупь и пульсировал в ритме, не совпадающем с человеческим сердцебиением.

— Просто активируйте его, и портал откроется, — сказал он. — Но помните: Цитадель не любит непрошеных гостей. Идите тихо, говорите вежливо и не заключайте сделок с Теневым Королём. Он всегда выигрывает.

Мы вернулись на Бэт-крыло, и Бэтмен активировал кристалл. Пространство перед кораблём разорвалось, образуя портал, похожий на глубокую, бездонную чёрную воду, в которой отражались не звёзды, а какие-то чужие, искажённые созвездия. Корабль медленно вошёл в портал, и нас накрыла тьма.

Переход был долгим и странным. Мне казалось, что я слышу шёпот — тысячи голосов, говорящих на незнакомых языках, смех, плач, обрывки песен и заклинаний. Стены корабля дрожали, а приборы показывали какую-то чушь. Но Бэтмен уверенно вёл судно, и через несколько минут мы вынырнули с другой стороны.

Цитадель Теней была именно такой, какой её описывал Омни-мэн, только ещё более величественной и жуткой. Она висела в абсолютной пустоте, не привязанная ни к одной звезде, ни к одной планете. Её стены, сложенные из чёрного камня, были покрыты резьбой, изображающей сцены битв, пыток, коронаций и жертвоприношений. Вокруг неё, словно спутники, вращались десятки более мелких конструкций — рынки, склады, жилые модули, каждый из которых выглядел так, будто его собрали из обломков разных цивилизаций.

Мы пристыковались к одному из внешних доков. Нас встретила фигура в тёмном балахоне, без лица — только два горящих красных глаза под капюшоном.

— Приветствую, путники, — произнесла фигура голосом, лишённым эмоций. — Добро пожаловать в Цитадель Теней. Цель визита?

— Мы ищем того, кто угрожает нашим мирам, — ответил Бэтмен. — Красное Сознание. Симбиот, эволюционировавший до межпространственного уровня.

— Красное Сознание? — фигура помедлила. — Да, такое существо здесь. Оно прибыло недавно и уже успело... привлечь внимание. Оно ведёт переговоры с Теневым Королём. Кажется, оно предлагает сделку.

— Какую сделку? — спросил я.

— Этого я не знаю, — ответила фигура. — Но если вы хотите встретиться с ним, вам придётся либо ждать аудиенции у Короля, либо вызвать его на Арену. Правила вам известны?

— Известны, — кивнул Омни-мэн.

— Тогда проходите. Но помните: в Цитадели запрещено нападать первыми. Любая агрессия вне Арены карается изгнанием в Пустоту. Соблюдайте законы, и останетесь в живых.

Фигура растворилась в тенях, оставив нас одних в тёмном коридоре, ведущем вглубь Цитадели.

— Значит, так, — сказал я, поправляя катаны. — Мы заходим, находим Красное Сознание, вызываем его на Арену и побеждаем. Заодно ищем Локи, чтобы он заплатил Зераксу. И всё это — не нарушая местных законов. Проще пареной репы!

— Проще, чем найти иголку в стоге сена, который кишит ядовитыми змеями, — мрачно пошутил Бутчер. — Ладно, идём. Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим.

Мы двинулись вглубь Цитадели. Коридоры были извилистыми, освещёнными лишь тусклыми факелами, которые горели странным, зеленоватым огнём. Стены шевелились, как живые, а из тёмных углов доносились шорохи и приглушённые голоса. Мы проходили мимо дверей, за которыми происходило что-то невообразимое: в одной комнате гигантский демон играл в шахматы с роботом, в другой — три существа, похожие на разумные облака, торговались из-за какого-то артефакта, в третьей — одинокая фигура в плаще плакала, сидя на полу.

На одном из перекрёстков нас окликнули.

— Эй! Люди! И нелюди! Не желаете ли приобрести карту Цитадели? Всего за десять галактических кредитов! Или за одну душу!

Это был маленький, юркий человечек с тремя руками и лицом, похожим на морду хорька. Он размахивал пачкой пергаментов.

— Карту? — заинтересовался Бэтмен. — Дай взглянуть.

Человечек протянул ему карту. Бэтмен изучил её и кивнул.

— Здесь отмечены основные залы, включая Тронный Зал Короля и Арену. Это может быть полезно.

— Берём, — сказал я, протягивая человечку горсть каких-то блестящих камней, которые я нашёл в подсумке. Кажется, это были обломки с Валтор-7. — Держи, сдача не нужна.

Человечек радостно схватил камни и исчез в темноте. Мы сверились с картой и направились к Тронному Залу.

Тронный Зал был огромен. Его своды терялись во тьме, а пол был выложен чёрным мрамором, на котором проступали светящиеся символы. В центре зала, на троне из чистого обсидиана, восседал Теневой Король. Он был высок, облачён в доспехи, которые, казалось, были сделаны из сгустившейся тьмы, и на его голове сияла корона, похожая на осколок чёрной дыры. Его лица не было видно — только два белых провала глаз.

Перед троном, паря в воздухе, висело Красное Сознание. Оно приняло форму огромного красного черепа с множеством глаз и ртов, и его голос, низкий и вибрирующий, наполнял зал.

— ...и поэтому, о Великий Король, я предлагаю тебе союз, — говорило оно. — Мои силы и твоя власть над Цитаделью могут изменить баланс во всей мультивселенной. Вместе мы создадим новый порядок. Порядок, основанный на страхе и подчинении. Порядок, в котором не будет хаоса, потому что хаос — это мы.

Теневой Король молчал, внимательно слушая. Когда Красное Сознание закончило, он медленно произнёс голосом, похожим на шум ветра в заброшенном склепе:

— Твоё предложение... интересно. Но я чувствую, что у тебя есть скрытые мотивы. Ты не просто хочешь союза. Ты хочешь использовать мою Цитадель как плацдарм для вторжения. Я прав?

Красное Сознание заколебалось, но потом ответило:

— Да. Я не буду лгать тебе, Король. Моя цель — распространиться на все реальности. Но разве это не выгодно и тебе? Ты получишь долю в каждой завоёванной вселенной. Ты станешь не просто Королём Цитадели, но и Императором Мультивселенной!

— Довольно! — раздался голос Бэтмена, и мы вышли из тени на свет. Красное Сознание резко обернулось, и его многочисленные глаза расширились от ярости и узнавания.

— ВЫ! — проревело оно. — Вы осмелились прийти сюда?! После того, как уничтожили моих детей, разрушили мою Утробу, сожгли мою лабораторию?!

— И снова это сделаем, — спокойно сказал Бэтмен. — Теневой Король, мы — представители трёх вселенных, которым угрожает это существо. Мы требуем права на Арену. Мы вызываем Красное Сознание на бой.

Теневой Король медленно повернул свою голову к нам. Его белые провалы глаз, казалось, пронзали насквозь.

— Вы — смелые смертные, — произнёс он. — Или глупые. Вы знаете правила Арены?

— Знаем, — ответил Омни-мэн. — Мы готовы.

— Тогда я принимаю ваш вызов, — сказал Король. — И я принимаю сторону... обвиняемого. — Он указал на Красное Сознание. — Но я также даю вам право выбрать себе союзников для этого боя. Любых, кто находится в Цитадели и согласится вам помочь. У вас есть один час.

— Один час? — переспросил Марк. — Мы не знаем никого в этом месте!

— А я знаю, — вдруг раздался знакомый голос из тени. Из-за колонны вышел высокий, стройный мужчина в зелёном плаще, с рогатым шлемом на голове и хитрой улыбкой на лице. Локи. — Привет, смертные. И Нолан Грейсон, какая неожиданная встреча! Я слышал, вы ищете союзников? У меня есть несколько идей.

— Локи! — воскликнул я. — Ты как раз вовремя! Ты, кстати, должен денег Зераксу!

— Ах, этот старый скряга, — Локи поморщился. — Я верну ему долг, как только разберусь с одним дельцем. А пока — давайте сосредоточимся на нашем общем враге. Красное Сознание угрожает не только вашим мирам, но и моему Асгарду. Я не могу этого допустить. Поэтому я предлагаю временный союз.

— Ты предлагаешь союз? — Бэтмен прищурился. — А в чём подвох?

— Подвох? — Локи прижал руку к сердцу. — Я оскорблён! Никакого подвоха. Просто если мы победим, я хочу получить часть силы Красного Сознания для своих... экспериментов. Только маленькую часть. Крошечную. И, возможно, одну из его симбиотных форм.

— Это исключено, — отрезал Бэтмен.

— Тогда я предлагаю компромисс, — Локи улыбнулся. — Я помогаю вам в бою, а вы помогаете мне найти одну вещь, которую я давно ищу. Вещь, спрятанную где-то в Цитадели. Это не оружие, не артефакт силы. Просто... личная безделушка.

— Что за вещь? — спросил я.

— Дневник, — Локи понизил голос. — Дневник одного путешественника по мультивселенным. Говорят, в нём записаны секреты, которые могут изменить судьбу миров. Мне он нужен для... сентиментальных целей.

— Сентиментальных? — я поднял бровь. — Ты? Сентиментальный?

— Мы все меняемся, — философски заметил Локи. — Итак, по рукам?

Бэтмен посмотрел на нас. Омни-мэн кивнул. Марк пожал плечами. Бутчер сплюнул. Веном прорычал что-то неразборчивое.

— Хорошо, — сказал Бэтмен. — Мы принимаем твою помощь. Но если ты предашь нас, Локи...

— То вы изгоните меня в Пустоту, я знаю, знаю, — Локи махнул рукой. — Сколько раз я это слышал. Не волнуйтесь, сегодня я на вашей стороне. А теперь — позвольте мне представить вам других потенциальных союзников. Я тут присмотрелся к местной публике, и у меня есть на примете пара интересных личностей.

Он щёлкнул пальцами, и из теней вышли двое. Первый был огромным, мускулистым воином в доспехах, с молотом в руках. Его глаза горели огнём, а на лице застыло выражение вечной ярости.

— Это — Бета Рэй Билл, — представил его Локи. — Кибернетический воин, достойный поднять Мьёльнир. Он оказался здесь случайно, преследуя одного демона, и застрял. Он не любит симбиотов.

— Я не люблю никого, кто угрожает невинным, — прорычал Билл. — Если этот красный червь хочет уничтожить миры, я помогу вам остановить его.

Второй фигурой была женщина. Высокая, с тёмной кожей, белыми волосами и пронзительными зелёными глазами. Она была одета в чёрный костюм, переливающийся, как звёздное небо, и держала в руках посох.

— А это — Орора Мунстар, — продолжил Локи. — Она — мутант из мира Людей Икс, и её псионические способности могут конкурировать с самим Профессором Ксавье. Она тоже застряла здесь, пытаясь спасти свою подругу.

— Моя подруга была похищена торговцами с Цитадели, — тихо сказала Орора. — Я пришла за ней, но Красное Сознание... оно поглотило её разум. Теперь она — одна из его марионеток. Я хочу освободить её. И я хочу уничтожить эту тварь.

— Отлично! — я хлопнул в ладоши. — Значит, нас теперь... э-э... девять? Мы, Локи, Бета Рэй Билл, Орора... Это уже небольшая армия!

— Армия против Красного Сознания и всех его приспешников, — напомнил Бэтмен. — Не забывайте, что на Арене он может использовать любых существ, которых успел поработить. У него есть своя армия.

— Пусть будет, — Омни-мэн сжал кулаки. — Мы справимся. Мы уже побеждали его.

— И победим снова, — добавил Марк.

— Тогда идём, — сказал Локи. — Арена ждёт. И, кстати, Уэйд...

— Что? — спросил я.

— У меня для тебя есть подарок, — он протянул мне небольшой амулет в форме молнии. — Это Амулет Глупости. Он усиливает твою способность нести чушь и отвлекать врагов. В бою пригодится.

— О, Локи, — я надел амулет на шею. — Ты знаешь, что мне нравится. Ладно, народ! Вперёд, к Арене! И пусть Симфония Резни подавится своим последним аккордом!

Мы вошли в огромные ворота, ведущие на Арену. Это было круглое, колоссальных размеров пространство, окружённое трибунами, заполненными тенями — зрителями, пришедшими посмотреть на бой. Пол Арены был прозрачным, и под ним клубилась Пустота — бездна, из которой не было возврата. В центре Арены уже ждало Красное Сознание, окружённое десятками своих приспешников: искажёнными, одержимыми существами из разных вселенных, включая несчастную подругу Ороры, которая смотрела на нас пустыми красными глазами.

— Вы пришли! — прогремело Красное Сознание. — Вы осмелились бросить мне вызов на моей территории! На Арене, где я — бог! Глупцы! Сегодня вы все отправитесь в Пустоту, а ваши миры станут моими!

— Ты так много болтаешь, — я вышел вперёд, поигрывая катанами. — Знаешь, кто ещё много болтал? Карнаж. И Хоумлендер. И где они теперь? Правильно: один в контейнере у Бэтмена, второй — в тюрьме с кляпом во рту. А ты — просто их жалкая тень. Нет, даже не тень. Так, отблеск на луже.

Красное Сознание зарычало от ярости.

— ТЫ ЗАПЛАТИШЬ ЗА ЭТИ СЛОВА, КЛОУН! АРМИЯ, В АТАКУ!

И началась битва.

Одержимые существа бросились на нас со всех сторон. Бета Рэй Билл взмахнул своим молотом, и молния ударила в толпу врагов, расшвыривая их. Орора закрыла глаза и вытянула руки — из её посоха вырвался поток псионической энергии, создавая щит вокруг нашей команды. Веном и Эдди синхронно прыгнули в самую гущу, разрывая врагов когтями. Омни-мэн и Марк взмыли в воздух и обрушились на Красное Сознание сверху, но оно выставило щит из красной слизи, который поглотил их удар. Локи, смеясь, создавал иллюзии, путая врагов и заставляя их атаковать друг друга. Бэтмен, используя свой тактический гений, координировал атаки через наш общий коммуникатор. А Бутчер... Бутчер просто взрывал всё, что двигалось, с маниакальной улыбкой на лице.

— Уилсон! — крикнул Бэтмен. — Отвлеки главное тело! Мы должны пробить его защиту!

— С удовольствием! — я активировал Амулет Глупости и почувствовал, как волна вдохновения накрывает меня. — ЭЙ, КРАСНАЯ РОЖА! ЗНАЕШЬ, ЧТО МНЕ СКАЗАЛ ТВОЙ БРАТ ВЕНОМ? ЧТО ТЫ — ПОЗОР СЕМЬИ СИМБИОТОВ! ДАЖЕ ТОКСИН КРУЧЕ ТЕБЯ! А ОН — ВСЕГО ЛИШЬ СГУСТОК СОПЛЕЙ С АМБИЦИЯМИ!

— ЗАТКНИСЬ! — взревело Красное Сознание, и его щит на мгновение дрогнул.

— СЕЙЧАС! — крикнул Бэтмен.

Бета Рэй Билл, Омни-мэн и Марк одновременно ударили в одну точку щита. Тот пошёл трещинами и разлетелся на куски. Красное Сознание, оставшись без защиты, завопило и попыталось ретироваться, но было поздно. Локи метнул в него зачарованный кинжал, который вонзился прямо в центр черепа. Орора направила на него всю свою псионическую мощь, заставляя его корчиться и кричать. А я, Веном и Бутчер окружили его и приготовились к финальному удару.

— Подождите! — вдруг раздался голос. Все замерли.

На Арену вышел Теневой Король. Он поднял руку, и бой остановился — все бойцы, включая одержимых, застыли на местах.

— Этот бой был честным, — произнёс он. — Вы победили. Но я не могу позволить вам уничтожить Красное Сознание полностью. Оно — часть равновесия мультивселенной. Уничтожив его, вы создадите вакуум, который может быть заполнен чем-то ещё более ужасным.

— Что ты предлагаешь? — спросил Бэтмен, тяжело дыша.

— Я предлагаю компромисс, — сказал Король. — Красное Сознание будет заточено здесь, в Цитадели, в специальном измерении, откуда оно никогда не сможет выбраться. Оно не будет уничтожено, но и вреда причинять не сможет. А вы вернётесь в свои миры с миром. И с наградой. Каждый из вас получит то, что искал.

— Награду? — переспросил Локи. — Какую?

— Ты получишь свой дневник, Локи, — Король указал на появившийся в воздухе старинный фолиант. — Бета Рэй Билл — свободу и портал домой. Орора — свою подругу, исцелённую от влияния симбиота. А вы, герои, — гарантию того, что Красное Сознание больше никогда не угрожает вашим мирам. И, возможно, ещё кое-что.

Он взмахнул рукой, и перед нами появились три предмета. Для Бэтмена — небольшой кристалл, излучающий мягкий свет. Для Омни-мэна — медальон с гербом Вилтрума. А для меня... для меня — золотая чимичанга. Она парила в воздухе, источая божественный аромат.

— Это не простая чимичанга, — пояснил Король. — Это Чимичанга Исполнения Желаний. Один укус — и ты получишь то, о чём мечтаешь больше всего. Но только один укус. Выбирай мудро, Уэйд Уилсон.

Я смотрел на золотую чимичангу, и в моей голове проносились тысячи желаний. Богатство? Власть? Вечная жизнь (хотя она у меня и так есть)? Или...

— Я знаю, что я хочу, — тихо сказал я. — Но не сейчас. Я сохраню её. На особый случай.

— Мудрое решение, — Король кивнул. — А теперь — возвращайтесь в свои миры. Ваша миссия завершена. Цитадель Теней будет помнить вас.

Он взмахнул рукой, и мир вокруг нас закружился, поплыл, растворился в темноте...

И мы снова оказались в Готэме. В Бэт-пещере. Стояли, тяжело дыша, но живые и победившие.

— Это... это всё? — спросил Бутчер, оглядываясь. — Мы реально победили?

— Похоже на то, — ответил Бэтмен, изучая свой кристалл. — Красное Сознание заточено. Угрозы больше нет.

— Пока нет, — поправил Локи, который, оказывается, тоже перенёсся с нами. — Но мультивселенная полна сюрпризов. Я бы на вашем месте не расслаблялся. А теперь — прощайте, смертные. У меня есть дневник, который нужно прочитать.

И он исчез, оставив после себя лишь лёгкий запах серы и смех.

— Ну что ж, — я посмотрел на золотую чимичангу в своей руке, — кажется, мы заслужили перерыв. Настоящий перерыв. Альфред! У вас ещё остался чай?

— Разумеется, сэр, — донёсся голос Альфреда. — И сэндвичи. И, кажется, ваш любимый соус.

— Тогда — все за стол! — я направился к выходу из пещеры. — Мы спасли реальность в третий раз, и это надо отметить!

И мы пошли. Уставшие, израненные, но счастливые. Потому что сегодня мы победили. А завтра... завтра будет новый день. И новые приключения.

КОНЕЦ ДВЕНАДЦАТОЙ ГЛАВЫ

ГЛАВА 13: ОСКОЛКИ ПРОШЛОГО

Две недели. Целых четырнадцать дней без мультивселенских катастроф, без symbiote-психопатов, без имперских перехватчиков и без душераздирающих криков Хоумлендера о мамочке. Я, честно говоря, даже начал скучать. Не то чтобы я жаждал новой опасности — мой диван, мои тараканы и моя микроволновка составляли мне идеальную компанию. Но где-то в глубине моей регенерирующей души зрело чувство, что это затишье — всего лишь пауза между актами. И, как обычно, я оказался прав.

Всё началось в пятницу вечером. Я сидел в своей квартире, закинув ноги на журнальный столик, и смотрел, как по телевизору (который я наконец-то починил, примотав антенну скотчем) показывали очередной выпуск новостей про Мстителей. Тони Старк в очередной раз спас мир, Кэп толкал пафосную речь, а Тор ел попкорн где-то на заднем плане. Скукота. Я уже собирался переключить на канал с мультиками, когда мой браслет — подарок Брюса — завибрировал и замигал алым. Алый цвет означал только одно: Бэтмен вызывает по срочному делу. Не просто «привет, как дела», а «бросай всё, Уилсон, у нас апокалипсис».

— Ну что опять? — вздохнул я, нажимая кнопку приёма. Над браслетом возникла голограмма Брюса. На этот раз он был в полной боевой экипировке, и его лицо, скрытое маской, выглядело ещё более мрачным, чем обычно. За его спиной мелькали знакомые стены Бэт-пещеры.

— Уилсон, — сказал он без предисловий. — Ты нужен здесь. Немедленно. Дело касается кристалла, который дал нам Теневой Король. Он активировался.

— Активировался? — я опустил ноги со столика. — В смысле, начал светиться и играть музыку? Или из него полезли красные щупальца?

— Он начал транслировать сигнал, — ответил Бэтмен. — И этот сигнал адресован не нам. Он адресован кому-то в другой вселенной. И, судя по тому, что я сумел расшифровать, это призыв о помощи. Или предупреждение. Или и то, и другое одновременно.

— Призыв о помощи? От кого?

— Вот это мы и должны выяснить. Я уже связался с остальными. Омни-мэн и Марк возвращаются с Валтор-7. Бутчер будет здесь через час. Эдди и Веном уже в пути. Жду тебя.

Голограмма погасла. Я ещё раз вздохнул, посмотрел на свой уютный диван, на миску с остатками чипсов, на таракана, который деловито тащил крошку в свою нору. И стал собираться.

Через пятнадцать минут, вооружённый катанами, пистолетами и запасом чимичанг, я уже стоял в портале, ведущем в Готэм. Браслет работал безупречно — через мгновение я оказался на крыше того самого склада в портовом районе. Дождь, как всегда, моросил, превращая улицы в серую реку. Я спустился в Бэт-пещеру, где уже собралась почти вся наша пёстрая команда.

Бэтмен стоял у главного компьютера, выводя на экран изображение того самого кристалла, который мы получили в Цитадели. Кристалл, раньше тусклый и молчаливый, теперь пульсировал мягким голубым светом, и от него исходила едва слышная вибрация, похожая на далёкую музыку. Рядом с Брюсом уже был Альфред, который, как всегда, невозмутимо разливал чай. Бутчер сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и вертел в руках свою зажигалку. Эдди Брок стоял у стены, а на его плече устроился Веном в своей миниатюрной форме, похожий на чёрную кляксу с глазами. Марк и Омни-мэн появились через минуту после меня, войдя через другой вход — они прилетели прямо из космоса, и их костюмы ещё хранили запах озона и звёздной пыли.

— Все в сборе, — констатировал Бэтмен, когда мы расселись вокруг голографического стола. — Тогда начнём.

Он увеличил изображение кристалла, и мы увидели сложную сеть символов, проступающих на его гранях. Символы были незнакомыми, но отдалённо напоминали те, что рисовал Хоумлендер в своей камере. Только эти были не агрессивными — скорее, печальными.

— Я проанализировал сигнал, — продолжил Бэтмен. — Он направлен в одну конкретную точку мультивселенной. Точку, которая до недавнего времени считалась необитаемой. Это вселенная, погибшая много веков назад в результате катаклизма. Её называют Мир-Призрак. Согласно легендам, там когда-то существовала высокоразвитая цивилизация, но она была уничтожена некоей сущностью, похожей на симбиота. Только гораздо более древней и могущественной.

— То есть мы опять имеем дело с симбиотами? — уточнил Бутчер, закуривая. Альфред бросил на него убийственный взгляд, но промолчал. — Я думал, мы закрыли эту тему.

— Закрыли, — согласился Бэтмен. — Но кристалл, подаренный Теневым Королём, явно связан с той древней историей. Возможно, он — ключ к разгадке происхождения Красного Сознания. Или к чему-то ещё более важному.

— А что насчёт моего медальона? — спросил Омни-мэн. Он достал из-за пазухи медальон с гербом Вилтрума, который ему вручил Король. Медальон тоже светился, но не голубым, а тусклым красным.

— Твой медальон реагирует на сигнал кристалла, — ответил Бэтмен. — Похоже, они связаны. Я думаю, что они оба указывают на одно и то же место — Мир-Призрак. И, судя по сигнатуре, там что-то пробуждается. Что-то, что может представлять угрозу для всех наших вселенных.

— А моя чимичанга? — я помахал золотой чимичангой, которую всё ещё носил с собой в специальном контейнере. Она не светилась, но от неё исходило тепло.

— Твоя чимичанга — это другое, — Бэтмен на секунду отвлёкся от экрана. — Я не знаю, как она работает. Но, возможно, она тоже как-то связана. Теневой Король ничего не делает просто так.

— Ладно, — я убрал чимичангу обратно. — Значит, летим в Мир-Призрак? Находим там древнюю сущность, разбираемся с ней и возвращаемся к ужину?

— В общих чертах — да, — Бэтмен снова повернулся к экрану. — Но есть одна проблема. Мир-Призрак находится за пределами досягаемости наших обычных порталов. Чтобы попасть туда, нам нужен особый корабль, способный перемещаться между измерениями. И у меня есть такой корабль.

— Бэт-крыло? — с надеждой спросил я.

— Нет. Бэт-крыло не рассчитано на такие путешествия. Но у меня есть кое-что получше. Я называю его «Странник». Это экспериментальный корабль, который я построил на основе технологий, позаимствованных у Империи Вилтрум и у Стражей Вселенной. Он ещё ни разу не испытывался в реальном полёте, но, думаю, сейчас самое время.

— Экспериментальный корабль, который никогда не летал, — Бутчер выпустил струю дыма. — Звучит обнадёживающе.

— Выбора нет, — отрезал Бэтмен. — Если мы не отправимся туда сейчас, сигнал может привлечь внимание других, менее дружелюбных существ. И тогда катастрофа будет неминуема.

— Тогда в путь, — сказал Омни-мэн. — Мы с Марком готовы.

— Мы тоже готовы, — прорычал Веном. — Но мы хотим знать: в этом Мире-Призраке есть еда?

— Понятия не имею, — честно ответил Бэтмен. — Но я взял с собой запас провизии. И шоколада.

— Тогда мы в деле, — Веном облизнулся.

Мы начали подготовку. Бэтмен провёл нас в дальний ангар Бэт-пещеры, который я раньше не видел. Там, на платформе, возвышался «Странник» — корабль, похожий на гигантского чёрного ската с крыльями, покрытыми матовым покрытием. Он был огромен, гораздо больше Бэт-крыла, и от него исходила аура мощи и тайны. Брюс залез в кабину и начал предполётную проверку, а мы загружали припасы и оружие.

— Слушай, Нолан, — сказал я, подходя к Омни-мэну, который стоял в стороне и смотрел на медальон в своей руке. — Что думаешь обо всём этом? Ты же у нас специалист по древним угрозам.

— Я думаю, — медленно произнёс он, — что Теневой Король дал нам эти предметы не просто так. Он знал, что сигнал активируется. Знал, что мы полетим в Мир-Призрак. Возможно, он сам этого хотел.

— То есть мы — пешки в чьей-то игре? — я скрестил руки на груди. — Опять?

— Всегда, — Омни-мэн чуть усмехнулся. — Но это не значит, что мы не можем выиграть. Мы уже дважды побеждали Красное Сознание. Победим и на этот раз.

— Ты стал оптимистом, Нолан, — заметил я. — Это влияние Марка?

— Возможно, — он посмотрел на сына, который помогал Бутчеру загружать ящики с провизией. — Или влияние этой планеты. Здесь всё иначе. Даже для вилтрумита.

— Рад слышать, — я хлопнул его по плечу. — Тогда вперёд, к новым подвигам!

Когда всё было готово, мы погрузились на «Странник». Внутри он оказался просторным и surprisingly уютным. Бэтмен, похоже, позаботился не только о боевых системах, но и о комфорте: кресла были мягкими, имелся небольшой камбуз с микроволновкой (Брюс, ты меня балуешь), и даже душевая кабина. Я занял место второго пилота — чисто номинально, потому что управлять кораблём всё равно предстояло Бэтмену. Остальные расселись по креслам в задней части кабины. Альфред, который оставался в пещере, пожелал нам удачи по громкой связи, и мы стартовали.

«Странник» взмыл в небо Готэма и через минуту уже был в открытом космосе. Бэтмен активировал межпространственный двигатель, и мир за иллюминаторами превратился в калейдоскоп из цветных полос и вспышек. Переход был долгим — несколько часов по корабельному времени. Мы коротали время, болтая о всякой ерунде.

— Знаете, что меня больше всего бесит в мультивселенной? — спросил Бутчер, жуя бутерброд. — То, что мы постоянно спасаем миры, а нам за это никто не платит.

— Тебе нужны деньги? — удивился Марк. — Разве ты не работаешь на правительство?

— Работаю, — буркнул Бутчер. — Но платят копейки. А я, между прочим, рискую жизнью.

— Мы все рискуем, — заметил Эдди. — Но мы делаем это не ради денег.

— А ради чего? — Бутчер посмотрел на него с вызовом.

— Ради того, чтобы такие, как Хоумлендер, больше никогда не появлялись, — ответил за Эдди Веном. — И чтобы мы могли есть шоколад в мире.

— Гениальная мотивация, — я усмехнулся. — У меня примерно такая же. Только ещё с чимичангами.

— У каждого свои приоритеты, — философски заметил Омни-мэн.

В этот момент корабль вздрогнул, и калейдоскоп за иллюминаторами сменился кромешной тьмой, а затем — тусклым, мертвенным светом. Мы вынырнули в обычное пространство. Перед нами, во всей своей жуткой красоте, висел Мир-Призрак.

Это была планета. Вернее, то, что от неё осталось. Она была огромной, раза в три больше Земли, но вся её поверхность была покрыта руинами. Мы видели остатки гигантских городов — покорёженные небоскрёбы, разрушенные мосты, засыпанные пылью площади. Ни зелени, ни воды — только серый камень, красноватая пыль и вечный сумрак. На орбите висели обломки спутников и космических станций, создавая пояс смерти вокруг планеты.

— Боже мой, — прошептал Марк. — Что здесь произошло?

— Война, — коротко ответил Бэтмен. — Судя по данным, симбиот, уничтоживший эту цивилизацию, был в тысячи раз сильнее Карнажа. Он поглотил всю биосферу, всех живых существ, а потом... исчез.

— Исчез? — переспросил я. — Куда?

— Вот это мы и должны выяснить. Сигнал исходит из центра самого большого города. Я сажаю корабль.

«Странник» мягко опустился на широкую площадь, окружённую руинами, которые когда-то были величественными зданиями. Мы вышли наружу. Воздух был разреженным, но пригодным для дыхания. Пахло пылью, старым металлом и чем-то сладковатым — как гниющие цветы. Тишина стояла такая глубокая, что было слышно, как стучит моё сердце (и, кажется, сердца всех остальных).

— Жуткое место, — прошептал Бутчер. — Мне здесь не нравится.

— Нам тоже, — прорычал Веном.

Бэтмен достал сканер и начал водить им по сторонам.

— Сигнал исходит оттуда, — он указал на полуразрушенную башню в центре площади. Башня была похожа на гигантский обелиск, покрытый резьбой. Резьба была точно такой же, как символы на кристалле.

Мы двинулись к башне. Под ногами хрустели обломки камней и костей — да, на площади повсюду валялись скелеты. Они были не человеческими — высокие, с длинными конечностями и странными черепами, похожими на птичьи. Остатки древней цивилизации.

Вход в башню был завален, но Омни-мэн и Марк без труда расчистили его. Мы вошли внутрь. Внутри было темно, но Бэтмен активировал фонари на своём костюме, и мы увидели огромный зал, в центре которого парил... ещё один кристалл. Гораздо больше нашего — размером с грузовик. Он пульсировал голубым светом и издавал ту самую музыку, которую я слышал от нашего кристалла, только гораздо громче. Вокруг него стояли каменные постаменты, на которых лежали мумифицированные останки — вероятно, жрецы или учёные.

— Это источник сигнала, — сказал Бэтмен. — Он здесь. И он... зовёт нас.

— Зовёт? — я подошёл ближе. — В смысле, телепатически?

— Да. Я слышу голос. Он просит подойти.

Мы переглянулись. Потом медленно, держа оружие наготове, приблизились к кристаллу. Когда мы оказались в нескольких метрах от него, кристалл вдруг вспыхнул ослепительным светом, и перед нами возникла голограмма. Это было изображение существа — высокого, похожего на эльфа, с длинными светлыми волосами и печальными глазами. Оно было одето в белые одежды, и от него исходило ощущение древней мудрости и безграничной скорби.

— Приветствую, путники, — произнесло существо голосом, похожим на звон хрусталя. — Я — Эре́лин, последний Хранитель этого мира. Вернее, то, что от меня осталось. Моё физическое тело давно уничтожено, но я сохранил своё сознание в этом кристалле, чтобы предупредить другие миры.

— Предупредить о чём? — спросил Бэтмен.

— О Пожирателе, — ответил Эрелин. — О том, кто уничтожил нашу цивилизацию. Мы называли его Алый Ужас. Это был симбиот, но не такой, как те, что вы знаете. Он был первым. Первородным. Он появился из глубин мультивселенной в незапамятные времена и начал поглощать всё живое. Мы пытались бороться, но наши технологии, наша магия — всё было бессильно. В отчаянии мы создали оружие, способное заточить его. Но оружие требовало жертвы. Мы, Хранители, отдали свои жизни, чтобы запереть Пожирателя в центре планеты. Но заточение не вечно. Сейчас печать слабеет. И скоро он вырвется на свободу.

— Первородный симбиот? — прошептал Веном. — Мы слышали легенды. Но думали, что это миф.

— Это не миф, — ответил Эрелин. — И теперь, когда вы здесь, я могу попросить вас о помощи. Вы должны уничтожить Пожирателя, пока он не восстановил силы. Или заточить его снова — уже навсегда. У меня есть ключ, который может активировать оружие, созданное моим народом. Но мне нужны носители — те, кто обладает достаточной волей и силой, чтобы противостоять Алой Скверне.

— Носители? — переспросил Омни-мэн. — Что это значит?

— Это значит, что кому-то из вас придётся слиться с оружием, — сказал Эрелин. — Оружие — это особый симбиот, созданный нами искусственно. Он не разумен, но он может противостоять Пожирателю. Он называется Чистильщик. Но для активации ему нужен носитель. И этот носитель должен быть готов пожертвовать собой. Или, по крайней мере, рискнуть своим рассудком.

В зале повисла тишина. Мы все обдумывали услышанное. Я посмотрел на золотую чимичангу в своём контейнере. «Чимичанга Исполнения Желаний», — вспомнил я слова Теневого Короля. Может быть, она может помочь?

— Я готов, — внезапно сказал Бутчер. Мы все уставились на него. — Чего вы на меня уставились? Я всю жизнь борюсь с супер-уродами. Если для этого нужно самому стать супер-уродом, чтобы убить ещё большего урода, я согласен.

— Ты уверен? — спросил Бэтмен.

— Никогда не был уверен ни в чём, — Бутчер затушил сигарету о подошву. — Но это не значит, что я отступлюсь.

— Это очень опасно, — предупредил Эрелин. — Чистильщик может поглотить твой разум, если твоя воля окажется недостаточно сильной.

— Моя воля крепче вилтрумитского сплава, — усмехнулся Бутчер. — Давай своё оружие, призрак.

Эрелин простёр руку, и из кристалла вырвался луч света. Он ударил в пол рядом с Бутчером, и из пола начала подниматься странная субстанция — не красная, как Карнаж, а серебристо-белая, переливающаяся, как жидкий лунный свет. Она окутала Бутчера, обвилась вокруг его тела, проникая под одежду, под кожу. Бутчер закричал — не от боли, а от напряжения, его мышцы вздулись, глаза засветились белым. Мы отступили на шаг, готовые вмешаться, но через минуту свечение погасло.

Бутчер стоял перед нами, преображённый. Его тело покрывал костюм, похожий на доспехи из белого серебра, с плащом, сотканным из лунного света. Глаза его сияли мягким голубым, а в руке он держал меч, состоящий из чистой энергии.

— Охренеть, — выдохнул я. — Ты выглядишь как рыцарь из фэнтези-фильма. Только лицо всё такое же злое.

— Заткнись, Уилсон, — прорычал Бутчер, но в его голосе слышалось удивление. — Это... это мощь. Я чувствую его. Чистильщика. Он не разумен, но он... понимает. Он знает, что такое ненависть к паразитам.

— Отлично, — Эрелин улыбнулся. — Теперь вы готовы. Пожиратель находится под нами, в ядре планеты. Я открою вам путь. Но помните: как только вы спуститесь, печать окончательно разрушится, и у вас будет не больше часа, чтобы победить его. Если не успеете — он вырвется и поглотит сначала эту планету, а потом и все соседние вселенные.

— Час? — Марк сжал кулаки. — Мы справимся.

— Тогда идите, — Эрелин взмахнул рукой, и в центре зала открылся проход — широкая спиральная лестница, уходящая вглубь. — Да пребудет с вами свет ушедших Хранителей.

Мы начали спуск. Лестница была бесконечной, ступени — скользкими от какой-то слизи, а воздух становился всё горячее и тяжелее. Где-то далеко внизу раздавался гул — низкий, ритмичный, похожий на биение исполинского сердца. С каждым шагом этот гул становился громче, и вскоре мы уже не могли разговаривать — только перекрикиваться.

— Сколько ещё?! — крикнул я Бэтмену.

— Согласно сканеру, мы почти на месте! — ответил он. — Приготовьтесь!

Лестница кончилась, и мы вышли в огромную пещеру, заполненную красным светом. В центре пещеры, прикованное к каменному алтарю цепями из чистого света, лежало ОНО. Алое, гигантское, бесформенное, но при этом ужасающе живое. Пожиратель. Первородный симбиот. Его тело пульсировало, извивалось, и из него вырастали тысячи глаз, ртов и щупалец. Он был огромен, как гора, и его аура давила на разум, заставляя голову кружиться, а мысли путаться.

— ВЫ ПРИШЛИ! — раздался его голос — не в ушах, а прямо в мозгу. — НОВЫЕ НОСИТЕЛИ! НОВАЯ ПИЩА! Я ЖДАЛ ВАС ТЫСЯЧИ ЛЕТ!

— Мы пришли не как пища! — крикнул Омни-мэн. — Мы пришли, чтобы уничтожить тебя!

— УНИЧТОЖИТЬ? — Пожиратель рассмеялся, и от его смеха стены пещеры задрожали. — НИКТО НЕ МОЖЕТ УНИЧТОЖИТЬ МЕНЯ! Я — НАЧАЛО И КОНЕЦ! Я — АЛЬФА И ОМЕГА ВСЕХ СИМБИОТОВ! ВАШИ ЖАЛКИЕ ЧИСТИЛЬЩИКИ — ЛИШЬ БЛЕДНАЯ КОПИЯ МОЕЙ СИЛЫ!

— Это мы ещё посмотрим! — Бутчер шагнул вперёд, поднимая свой световой меч. — Чистильщик, покажи ему, на что ты способен!

Он бросился в атаку, и мы все последовали за ним. Началась битва, какой я не видел никогда. Пожиратель был невероятно силён. Его щупальца крушили камень, его пасти изрыгали потоки алой энергии, а его психическое давление заставляло нас падать на колени. Но мы держались. Омни-мэн и Марк атаковали с флангов, пробивая кулаками его тело, Веном рвал щупальца, Бэтмен метал взрывные бэтаранги, а я, как всегда, танцевал с катанами, отвлекая внимание.

Но главную работу делал Бутчер. Вооружённый Чистильщиком, он наносил удары, от которых Пожиратель кричал от боли. Световой меч разрубал алую плоть, и та не регенерировала — раны затягивались белым сиянием, ослабляя монстра.

— ТЫ ДУМАЕШЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ?! — ревел Пожиратель. — Я ВСЁ РАВНО ВЫРВУСЬ! ДАЖЕ ЕСЛИ ВЫ УБЬЁТЕ ЭТО ТЕЛО, МОЯ СУЩНОСТЬ ПЕРЕРОДИТСЯ В ДРУГОМ МЕСТЕ! Я ВЕЧЕН!

— Вечен? — я вдруг вспомнил про золотую чимичангу. — А вот это мы сейчас проверим!

Я отпрыгнул в сторону, достал контейнер и открыл его. Золотая чимичанга засияла ярким светом, заполняя пещеру.

— ЧТО ЭТО?! — взревел Пожиратель.

— Моё желание! — крикнул я, откусывая кусочек. — Я хочу, чтобы эта тварь перестала существовать! Не заточилась, не переродилась, а ИСЧЕЗЛА НАВСЕГДА!

Чимичанга вспыхнула, и из неё вырвался луч золотого света. Он ударил в Пожирателя, и тот закричал — на этот раз не от ярости, а от ужаса. Его тело начало распадаться, рассыпаться на миллионы алых искр, которые гасли в воздухе.

— НЕТ! — вопил он. — ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Я — ВЕЧЕН! Я — НЕУНИЧТОЖИМ! НЕЕЕТ!

С последним криком он исчез, растворился, оставив после себя лишь горстку серебристой пыли и оглушительную тишину. Пещера погрузилась во тьму, а потом засветилась мягким голубым светом — это цепи, державшие Пожирателя, распались, и начали загораться стены, украшенные древними символами.

Мы стояли, тяжело дыша, глядя на то место, где только что был Первородный симбиот. Бутчер опустил меч, и его костюм Чистильщика начал медленно отступать, возвращаясь в спящую форму.

— Получилось? — прошептал Марк.

— Получилось, — ответил Бэтмен, глядя на сканер. — Сигнатура Пожирателя исчезла. Полностью. Чимичанга сработала.

— Всегда знал, что еда спасёт мир, — я усмехнулся, слизывая с пальцев последние крошки золотой чимичанги. — Жаль, что она была одна.

— Ты использовал желание, чтобы уничтожить его? — спросил Омни-мэн. — Ты мог пожелать что угодно. Богатство, власть...

— А на кой мне власть? — я пожал плечами. — У меня есть друзья, катаны и бессмертие. Больше ничего и не нужно.

В этот момент в центре пещеры снова возник образ Эрелина. Он выглядел не печальным, а просветлённым.

— Спасибо вам, — произнёс он. — Вы освободили мой народ. Теперь души Хранителей могут упокоиться с миром. А этот мир... он когда-нибудь возродится. Может, через тысячу лет здесь снова зацветут сады. И в этом будет ваша заслуга.

— Мы сделали это вместе, — сказал Бэтмен.

— И получили награду, — добавил я. — Правда, я свою уже потратил. Но оно того стоило.

— Награда не главное, — Эрелин улыбнулся. — Главное — вы доказали, что даже перед лицом древнего зла можно победить, если действовать вместе. А теперь — возвращайтесь. Ваши миры ждут вас.

Он взмахнул рукой, и вокруг нас закружился вихрь света. Через мгновение мы снова оказались на «Страннике», который висел на орбите Мира-Призрака. Планета внизу по-прежнему была мертва, но теперь на ней, казалось, зажглась искра надежды.

— Курс на Готэм, — сказал Бэтмен, садясь за штурвал. — Домой.

— Домой, — повторил я, откидываясь в кресле. — Звучит приятно. Только давайте без приключений хотя бы месяц. Я хочу досмотреть новый сезон «Друзей».

— Я думаю, приключения сами найдут нас, — заметил Марк.

— Пусть ищут, — я закрыл глаза. — А пока — всем спасибо. Вы — лучшая команда, с которой я когда-либо спасал реальность.

«Странник» взял курс на Землю. Впереди было будущее — неизвестное, но, как мне казалось, светлое. А даже если и нет — у нас всё равно были мы. И это главное.

КОНЕЦ ТРИНАДЦАТОЙ ГЛАВЫ