Симфония Голубой Стали: Ничто не вечно.

Глава 1 - Роман

Лучи поднимающегося утреннего солнца медленно заливали каюту. Граница света опустилась на широкую двуспальную кровать, достойную королевской спальни, и коснулась спящей на ней девушки. Смена температуры кожного покрова была моментально зарегистрирована и Конго начала неспешно пробуждаться, запуская различные тесты оборудования корабля и перепроверяя точность работы своих систем. Идея пробуждаться ото сна с касанием лучами солнца её тела показалась ей занятной. Неспешное пробуждение стало для нее в последнее время каким-то ритуалом, чем необходимостью.

С появлением человека многие вещи, до этого совершенно не имевшие для нее значения, приобретали новые качества, словно черно-белый рисунок или схема вдруг начинала раскрашиваться различными цветами. Принципиально ничто не менялось, но становилось... Другим. При попытке более детально проанализировать какой смысл скрывается за этим "другим" - расчет вариаций начинал слишком сильно загружать ее способности. И поэтому, как она научилась за последний год жизни в компании с человеком, она просто обрывала какие-либо попытки понять то, что понимать необязательно и не критично. И уж тем более сейчас, когда она наслаждалась размеренностью пробуждения систем, крику чаек над кораблем, приятному морскому бризу на спокойном море, который ласкал ее корпус.

Девушка встала, инстинктивно одернув кружевную черную сорочку так, словно спящий в своей каюте человек мог подсмотреть за ней, и подошла к панорамному окну, створки которого разошлись в стороны по ее ментальному желанию. Ветерок ворвался в каюту, колыхнул длинные белокурые волосы девушки, уложенные в сложную прическу, и принялся поглаживать своими легкими порывами ее тело. Девушка прислушалась к своим ощущениям - один и тот же ветер чувствовался по-разному корпусом и телом ее аватары. Это было приятно. Ей нравился такой свежий морской утренний ветер. Почти также как, когда человек массировал ей виски или ножки, укутав пледом. Эти тактильные ощущения, ранее ей неведомые, неосмысливаемые ею, оказались способны влиять на ее состояние. Конго на секунду задумалась и решила попробовать испытать новые ощущения. Увеличив чувствительность тела ментальной модели она , одновременно, снизила чувствительность корпуса, до степени присутствия на границе базовой системы ощущений.

Ударил новый порыв свежего ветра и Конго чуть невольно не вскрикнула от нахлынувших ощущений - ее тело ощутило волну воздуха всей поверхностью, распространило эти ощущения волной приятных и в тоже время странноватых импульсов. Наверное, такие ощущения люди называют... Она оценила имеющиеся в базе данных слова для поиска точного семантического описания и пришла к различным вариантам, но решила остановиться на одном, хотя и не была уверена: щекотно. Окинув взглядом водную гладь, кружащих чаек над кораблем и остров неподалеку, Конго успела проанализировать состояние основных человеческих единиц на острове, стоящих на рейде кораблей: Киришима, Харуна и Симакадзе, - а также отметить, что чайки опять голодны, хотя вчера она их кормила. И это были те же самые чайки, что и вчера а не новые. Она их всех пронумеровала и внесла в базу данных и каждую легко могла идентифицировать.

"Какая же ненасытная эта биологическая жизнь!" - от этой внезапной мысли девушка чуть скривила губки. - "Примитивная форма существования".

Меняя ночную рубашку на платье ментальным приказом, Конго отметила, что некоторые части ее тела на внешнее раздражение влияют ярче, чем другие, сообщая импульсы иной природы. Необходимо проконсультироваться с Акаси, сделал она пометку.

Последние обновления, произведенные техником расширяли, со слов последней, антропоморфность, но в каких аспектах она не дала сведений, словно проводила тестовую загрузку, хотя уверяла, что все было уже протестировано ею лично.

Конго вышла на палубу и приняла утреннюю ванну, погрузив корпус корабля до флагштока в воду на несколько минут. И потом, радуясь приятной прохладе утреннего моря, девушка спроецировала возле себя чайный столик и два стула и , сев на один из них, принялась изучать лог-записи флота за прошедшую ночь. Значимых изменений на островах людей не было, было лишь зафиксировано несколько подходов рыбацких шхун к периметру свободной зоны, несколько объектов в стратосфере пересекли границу Японских островов и через полчаса вышли из нее, уйдя в сторону Аляски. Конго просмотрела информацию по состоянию флота. Или как теперь именует Виктор - по личному составу. В связи с расчетом и вводом в строй новых аватар для эсминцев и легких крейсеров - предложенный человеком вариант был не далек от истины. Индивидуализация у аватар начинала проявляться почти сразу путем не прекращающегося процесса обучения, вопрошания, назойливого подсматривания и имитирования человеческого поведения, информацию о котором они брали кто откуда мог. Одна из задач Виктора, как заместителя по работе с личным составом, как раз и была попытка контроля за действием и развитием новых аватар, чтобы не происходило каких-либо эксцессов. Как например, с объевшейся сгущенкой Ашигарой.

Вспомнив этот эпизод, Конго едва заметно улыбнулась. Пока человека нет рядом - можно быть и не столь серьезной, как при нем. При Викторе Конго чувствовала, что должна соответствовать роли флагмана, лидера флота и просто не могла допускать слишком ярких проявлений эмоций, способных дискредитировать , по ее мнению, авторитет и серьезность ее роли на флоте. И, она пришла к этому выводу несколько месяцев назад, после долгого и утомительного самоанализа эмоционально-вероятностных блоков, - ей важна была оценка со стороны человека. Признаться в этом было тяжело, но пришлось. Дважды все перепроверяла... Демонстративно вздохнув, Конго вернулась к анализу информации по личному составу. Ее уже не первый раз немного беспокоили странные сигналы по ночам от различных ментальных моделей - непродолжительные, резкие, соответствующие всплеску эмоций. После которых чаще всего начинались проявляться открывающиеся информационные каналы с Акаси. Сами эти вспышки эмоций имели следы попыток приглушить их, и попавшие в сеть следы были лишь блеклыми отражениями реального всплеска. Не нужно было слишком напрягаться с расчетами, чтобы понять, что это какие-то опыты Акаси. Главное, чтобы эти опыты были контролируемыми и не привели к каким-либо инцидентам. Конго отметила, что необходимо попросить Виктора узнать у Акаси подробности. В аспекте будущего влияния на флот. Конго почти полностью доверилась Рокину в вопросе анализа проводимых антропоморфических изменений аватар. Собственно, никто другой и не мог дать им советы по "очеловечиванию". Не искать же еще одного человека для этих целей!

При это мысли девушка чуть помрачнела. Ей все это не нравилось. Она чувствовала скрытую опасность этих изменений. Именно по этой причине она не стремилась сама развивать у себя большую человечность, чем этого требовала ситуация. Находясь одна, когда Виктор занимался флотом и отсутствовал днями, она уже ни раз ловила себя на мысли, что сомневается в том, что выбрала правильный путь развития. Когда было несколько аватар, практически без каких-либо признаков человеческого поведения - мир был прост, ясен и понятен. Была цель и задача, продиктованные адмиралтейским кодексом. Все было предельно логично. День не отличался от ночи, месяц от месяца. Но это был покой.

Порыв ветра зашевелил волосы девушки, откидывая локоны с изящных скул, словно легко поглаживая по щекам, отзываясь в матрице тактильных ощущений и вызывая воспоминания.

Конго ласково улыбнулась, с другой стороны, она никогда бы не узнала удовольствие от теплого чая и пледа промозглыми осенними вечерами и человека, который, массируя ей ножки, зачитывал совершенно неинтересные ей истории людей прошлого, а иногда рассказывал и забавные человеческие события. Этот особый ритуал стал для нее частью служебных обязанностей человека. Как человек к этому относился - она не спрашивала, но подозревала, что понимал, что это его обязанность.

- Человек у моих ног, - произнесла она. - Или «мой» человек у моих ног?

Что значит «мой» в данном контексте? «Мой» это только мой, или «мой» это мой как флагмана флота, то есть часть «моего» флота, а соответственно частично принадлежащий всем остальным? А что вообще значит это местоимение «мой»?

Мыслительные процессы Конго начали стремительную работу. Она вновь наткнулась на абстрактную внеклассовую абсурдную комбинацию: "Мой человек не мой, а общий, но при этом он, согласно общему мнению, - мой. В итоге мой он или не мой?". Она инстинктивно помассировала переносицу. Как же сложно все это понимать.

Конго посмотрела в сторону пирса на острове, около которого пришвартованы были крейсера и уже начали кружится суетливые эсминцы, выходя на плановые учения по перестроениям.

Но как бы она негативно не относилась к изменениям на флоте, форсированными человеком, она отмечала рост тактических умений как отдельных кораблей так и эскадр. Фактически, не без удовольствия отметила она, в сравнении с имеющимися данными, ее флот достаточно сильно эволюционировал. И все это благодаря Рокину и поддерживаемой Акаси программе глубокой модернизации аватар. С появлением индивидуальности у кораблей - наметились проявления инициативы при принятии тактических решений на учениях и нестандартного поведения.

- Утро доброе, - вывел ее из размышлений голос Виктора. - О чем задумалась в столь прекрасное утро? Все ли нормально в нашем королевстве? Никак сон плохой приснился? Человек с улыбкой поставил на стол поднос с чашками, чайничком черного чая и пиалой с сахаром и двумя плитками шоколада - молочного и черного.

Доброе утро, - сухо ответила Конго, пропустив глупый человеческий вздор про сон мимо логических процессов. - Все нормально. Только поговори с Акаси по ее... - девушка запнулась. - ночным экспериментам.

- Мешают спать? - Виктор сел рядом и налил девушке чашку чая.

- Нет. Опасаюсь неизвестности.

- Ну этого все опасаются, но я не думаю, что происходит что-то плохое. Скорее всего развивает индивидуальности у новеньких или помогает...стареньким, - человек усмехнулся и подал девушке чашку, в которую положил ровно то количество сахара, которое она любила.

Приняв чашку из его рук Конго задумчиво произнесла:

- А не слишком ли много этой "индивидуальности" у нас?

- Конго, прелесть моя, ну я же вижу, что у тебя хорошее настроение. Да-да, я научился за это время это чувствовать. Даже не пытайся понять как. Зачем тебе с утра опять размышлять на эти темы?

Конго взглянула на него исподлобья. Да что у него за сенсорика такая, если он без объективных факторов способен чувствовать ее настроение!

- Да, ты прав, - с еле заметным смущением произнесла Конго. - Не сейчас. Скажи свое мнение перед уходом, - девушка сделала маленький глоток чая и на несколько секунд отдалась ощущениям. Это был ее ритуал. Он вселял в нее спокойствие.

Наличие человека было одной из главных составляющих полноценности действа. Ей нравилось его присутствие в эти моменты. Она наслаждалась тем, что может молчать с ним рядом и просто пить чай. Иногда это могло продолжаться часами. И в эти дни Конго чувствовала то, что, возможно, люди называют удовлетворением, счастьем, покоем. Понять точно она не могла, а спрашивать у человека... Похоже, спрашивать она...стеснялась.

Она сделала еще глоток и посмотрела на небо, подернутое легкой дымкой перьевых облачков.

- Пьянящий аромат прекрасного утра! - человек вздохнул всей грудью и потянулся. - Голубое море, огромная яхта, прекрасная блондинка и никаких забот!

Не успела Конго сурово посмотреть на человека за сравнение ее с какой-то прогулочной лодкой, как неподалеку от них на эсминце "Ханадзуке" прогремел взрыв.

- Почти никаких забот, - медленно произнес Виктор.

Подскочившая Конго моментально углубилась в тактическую сеть и вызвала на связь "Ханадзуки". Перед столом возникла проекция аватары эсминца - милая девушка с короткой стрижкой и следами сажи на лице отрапортовала:

- Все в порядке. Проводила опыт на предмет рационализаторского предложения... - Она чуть потупила взгляд. - Разорвало механизм сервоподачи боевого питания первого главного калибра. Время ремонта незначительно. Данные уже в сети.

Проекция быстро исчезла и Конго медленно села назад.

- Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не руками, а если и руками - лишь бы не забеременело, - многозначительно произнес Виктор и подмигнул Конго. - Растут! Развиваются!

Конго поймала его взгляд и, чуть улыбнувшись, кивнула:

- Не нахожу прямой связи идиоматического выражения к этой ситуации, - взяв чашку задумчиво произнесла она. - Но звучит... Забавно

- Ну вот. Хоть улыбнулась. Твоя улыбка - для меня на вес золота. Посмотри, от твоей улыбки мир изменился:чайки радостно кричат, солнце вышло из-за туч, рыбки прыгают из воды.

Конго посмотрела сначала на чаек, потом на солнце и в конце проанализировала поведение рыб. Ничего не изменилось. Опять эти человеческие шутки. Вернее не человеческие, а этого конкретного глупого человека!

- Ну что ж, - произнес Рокин вставая. – Наверное, это сигнал, что пора выдвигаться к Акаси. Сегодня я хотел провести общие занятия. Или посидим еще попьем чай, полюбуемся началом нового дня?

"Посидим еще!"- моментально возник ответ в сознании девушки.

- Нет. Иди, - сухо ответила ему Конго.

Рокин окинул ее каким-то особенным взглядом и сел назад в кресло.

- Пожалуй, еще пару чашек чая выпьем и пойду. Ты не против?

- Не против, - максимально без эмоционально ответила она, чтобы скрыть некое подобие радости от необъяснимой проницательности человека. Коснувшись взглядом глаз человека, горящих каким-то озорством, она почувствовала, что кожные покровы на щеках немного покраснели. Чертова Акаси со своими обновлениями!

Конго отломила ломтик шоколада и отправила в рот.

Рокин, взяв в руки чашку, задумчиво произнес:

- Конго, ты полностью игнорируешь книги, которые я предлагаю тебе почитать. Это расширит твое понимание людей, их взаимоотношений. Хорошо, если история тебе не интересна - почитай прозу. И именно почитай, а не пробегись - за секунду загрузив в сознание.

- Наносекунду, - он ее за человеческий компьютер что ли принимает, с легкими нотками возмущения констатировала девушка.

- Тем более. Попробуй возьми книгу из моей библиотеки. Отнесись к этому как к ритуалу. Попробуй понять написанное. Ну и в конце-концов, начитанная блондинка в человеческом обществе это вообще явление столь редкое, что по пальцам пересчитать можно.

Конго задумалась: повышение статуса в глазах человека. Логично. Обоснованно. Можно попробовать.

- Хорошо, я попробую, - наслаждаясь послевкусием шоколада, кивнула Конго.

Воцарилась тишина, так любимая ею. Безмятежность голубого моря, чистое до самого горизонта небо, ласковый бриз и утренний ритуал чаепития с человеком - если бы она могла, то остановила время. Она часто сравнивала моменты своего безмятежного спокойствия до того, как спасла человека, с редкими моментами полного удовлетворения, как сейчас, и приходила к выводу, что сейчас, вот даже именно сейчас, это спокойствие имеет оттенок действия, активности. Ранее была безмятежность пассивности, а сейчас словно секунды перед запуском систем корабля, когда они еще спят, но через секунду подастся энергия на турбины, придут в действие системы вооружения и стабилизации, заработают сенсоры и вспомогательные системы, но вот именно в эту последнюю секунду, последний момент перед запуском - полнота безмятежности ощущается во всей своей ускользающей красоте. Но как бы она хотела заморозить этот миг, остановить неизбежное течение времени. Иногда на нее находило настолько яркое ощущение ускользающего "сейчас", что ей хотелось заплакать от своего бессилия, от невозможности схватить это "сейчас" и остаться в нем навсегда.

Через 15 минут и 41 секунду Рокин потянулся, раскинул руки, отдавшись налетевшему порыву ветра, и отдал команду боту сменить посуду и принести еще один чайничек чая уже только для Конго, заварку в который он заранее положил сам, зная, что для девушки это критически важно.

- Пора мне в институт благородных девиц, а то как бы еще какие "рационализаторские" предложения от скуки испытывать не начали, - улыбнулся Виктор.

Конго неконтролируемым, каким-то инстинктивным порывом сложила руки на груди и закинула ногу на ногу так, что разрез платья колыхнулся и она поймала взгляд человека, скользнувший по ее ногам.

"Бабник и любитель полазить по чужим палубам. Животное," - фыркнула про себя Конго. Невдалеке уже мчалась за Виктором неугомонная Симакадзе, весело рассекая водную гладь, закладывая небольшие повороты словно не эсминец, а скоростной катер. Поднятые брызги образовывали небольшие облачка, в которых возникали радуги. Конго на секунду показалась, что Симакадзе еще и поет при этом какую-то незамысловатую песенку, но, по мере приближения к флагману, движения эсминца становились все сдержаннее и мелодия пропала.

Виктор обошел Конго и непринужденно наклонился и поцеловал ее в макушку, чего раньше не делал. Конго даже не успела принять никакого решения о реакции, кроме чуть вскинутых бровок, когда Рокин сказал:

- Попробую успеть к вечеру, а ты как раз почитай, - он указал на подошедшего бота, ставившего на стол поднос, где кроме чайника лежала настоящая бумажная книга в красном переплете, которую Рокин чудом смог найти у одного японского торговца. - Раритет. Большая редкость. Мне тема не интересна, но девушке может и понравится. Обсудим за вечерней чашечкой чая. Но только не читай, а понимай. Попробуй. Вдруг понравится.

Конго протянула руку и взяла книгу и прочитала название на обложке: "Унесенные Ветром".

- Я подумаю об этом завтра, - спустя несколько секунд, ответила она.

Рокин звонко засмеялся. Откровенно и так по-человечески беззаботно, что Конго невольно улыбнулась.

- Попробуй сделать по-моему, - посмеиваясь, Рокин направился в сторону пришвартовавшейся Симакадзе.

Конго проводила Рокина, жизнерадостно идущего к прыгающей от радости на своей палубе ментальной модели Симакадзе, взглядом и ,с неудовольствием для себя, отметила слишком явно выделявшуюся грудь Симы, отследила вектор взгляда Виктора и с некоторой удовлетворенностью отметила, что смотрит он то на жалкий главный артиллерийский калибр, то на маленькие зенитные пулеметы эсминца, но никак ни на скачущую и радостно пищащую аватару. Пусть человек и любитель поскакать по чужим палубам, но чувство такта все же у него есть.

"Размер имеет значение" - удовлетворенная своим превосходством и красотой, понятной даже глупому человеку, Конго вошла в тактическую сеть и занялась привычной работой по анализу информации, планированию и моделированию возможных вероятностей тех или иных событий в краткосрочной перспективе: расставляла очередь на ремонт, модернизацию, согласно поступившим запросам, распределяла зоны патрулирования, анализировала качество взаимодействия единиц на тактических отработках, стабильность функционирования новых ментальных моделей. ***

Конго запрыгнула на верхнюю площадку центральной цитадели крейсера, села, обхватив колени изящными руками, и устремила взор на багрово-красное солнце, начинающие утопать в море. Начинался закат.

«Снова закат. Попрощайся с этим днём. Ты больше никогда его не увидишь», - беззвучно вздохнув, Конго отключилась от тактической сети, полностью прекратила ведение логов эмоциональных блоков – ей нужно было уединение, чтобы смотреть на закат.

И девушка смотрела, не отрывая взгляда за тем, как солнце окрасило в красное появившиеся на горизонте облака – предвестники идущего к острову шторма, а спустя минуты перекрасило их в новые, кроваво-красные, пугающие оттенки. На тихой поверхности моря багряные лучи, образовали кровавую дорогу к светилу. Казалось, ветер стих, словно любуясь вместе с одинокой девушкой тем, как умирал день в молчаливом и гордом одиночестве, сгорая в багрово-красном пламени.

Это прекрасное зрелище всегда длилось недолго, но именно в этот момент Конго чувствовала, что наиболее близка к пониманию предельного вопроса о времени. Ведь одна из основных причин, ради чего туманный флот обрел человеческий образ – понять категорию Времени. Ради понимания не физических принципов пространства-времени в его нелинейности, а ради понимания того, что есть время конкретно для смотрящего на него. Смотрящего в эту бездну с тоской и… страхом. В последние месяцы она все острее чувствовала бездну времени. Именно чувствовала. Иначе она не могла назвать того, что происходило с ее мыслями.

«Время – это исчезающее существование», - вспомнила она слова одного из людей, размышлявшего над природой времени, которые она нашла в человеческом архиве литературы в поисках ответов на свои вопросы.

Печальные глаза девушки солнце зажгло теми же багровыми тонами, которыми горело небо. Конго пыталась уловить истинную сути времени в словах еще одного человека, жившего тысячи лет назад, который считал, что совершенно ясно одно: ни будущего, ни прошлого нет, и неправильно говорить о существовании трех времен, прошедшего, настоящего и будущего. Он понял, что для человека есть три времени – настоящее прошедшего, настоящее настоящего и настоящее будущего. Эти три времени существуют в нас: настоящее прошедшего это память; настоящее настоящего – его непосредственное созерцание; настоящее будущего – его ожидание.

Уже который раз ей казалось, что она уже почти ухватила истину о времени, но каждый раз она, словно вода, просачивающаяся сквозь пальцы, уходила от нее. Или она боялась признаться себе в понимании? Да, ее пугало то, что время не имеет смысла само по себе, что время и созерцающий - едины. «Ничто сущее, кроме человека, не знает о своей конечности, только человеку известна временность, а с ней и само бытие», – сказал один человек. И она почувствовала это. Не поняла. Ее логика не могла дать ей ответ и все ее процессы перегружали вычислительные мощности, при попытке логически разобрать эти категории. Но стоило ей понизить процессорные мощности, переключиться на приоритет эмоциональных блоков, как она начинала чувствовать время и через него само существование. Свое существование, а не функционирование как машины, а вместе с этим на нее находило страшное ощущение неизбежности, наваливающейся своей непомерной массой на нее. Словно она тонула в бездонном темном океане. Она чувствовала, что время – это категория несуществования, это предвестник небытия. Она уже отдавала себе полный отчет, что боится. Страх перед несуществованием. Это был не просто страх выключения, это было что-то более глубокое. Это было ощущение безвозвратной потери сути ее мира.

Девушка откинулась назад и легла на холодный металл площадки. Но что для нее есть этот мир? Упорядоченность выполнения задачи адмиралтейского кода и следование приказам? Конго не уверенно отметила, что не это. А может быть это вечера с человеком? Неспешные разговоры, его улыбка и просто тишина вечера в его компании? Или все это вместе?

Человек сегодня дал ей книгу о жизни девушки, весь мир которой был разрушен в одночасье, о ее изменениях, о поиске…партнера. Даже обдумывать категорию «любовь» Конго не собиралась и определила для себя различные синонимы. И в книге была фраза героини, которую Конго восстановила в памяти: «Хорошо, когда рядом мужчина, когда можно прижаться к нему, почувствовать крепость его плеча и знать, что между нею и безмолвным ужасом, наползающим из мрака, есть он. Даже если он молчит и лишь неотрывно смотрит вперёд».

Где ее человек сейчас? Почему его нет рядом, когда он так нужен? Почему, если он чувствует ее настроение своими странными сканирующими устройствами, не пришел сейчас к ней? Почему она не может ему рассказать все, что скрывала от него последнее время тогда, когда она решилась на это? Где он? Почему это все происходит именно с ней.

Девушка повернула голову и взглянула на последние лучи уходящего солнца, которые нежно прошлись по ее лицу, словно успокаивающе поглаживая, блеснули искрами на влажных глазах, и исчезли в бездне океана.

Она наконец нашла слово-определение своему состоянию:

- Предчувствие.

Глава 2 - Лекция

- Приветствую всех, кто смог прийти лично, а тех, кто не смог – рад слышать по связи, - откинувшись в удобном кресле посреди зала для совещаний, который на своей базе спроектировала ему Акаси, поприветствовал Первый Восточный Флот Рокин.

В зале на первых рядах сидели все ментальные модели командного состава, кроме Хией и Исэ, задействованных на патруле, но присутствовавших в виде сигилов. Сзади ментальных моделей командного состава, строго по субординации в воздухе колыхались сигилы эсминцев, изредка перебрасываясь с «конкурирующей» группой соседнего командира колкостями технического характера из категории «у кого из их командиров, что больше и в каких местах». Здоровая конкуренция в коллективе – ключ к развитию. Дальше всех, словно прячась, сидели Йона и Иона, молчаливо наблюдая за всеми.

Также по личной просьбе человека прибыла Хьюга и Такао. Рокин специально не упускал шанса привлекать их к любым совещаниям, так как чувствовал, что нельзя оставлять их одних слишком долго. Мягко говоря, он боялся какого-либо чисто женского выверта с их стороны, результаты которого могут повлиять на всех остальных ментальных моделей далеко не в лучшую сторону. И поэтому справедливо считал, что только как можно больше общения и привлечения к различным рутинным делам флота может удержать их хоть на некоторое время в стабильном эмоциональном состоянии. В особенности опасался он деструктивного влияния Такао на его высокоморальный женский коллектив.

- Ну, ты как всегда как ляпнешь что-нибудь, так хоть стой хоть падай, - картинно возмутилась проходящая к первому ряду Акаси. – Ну вот сейчас обидел всех мелких, у кого нет ментальной модели. Прийти не смогли они, видите ли! Не захотели, наверное!

- Это просто форма приветствия, Акаси. Не преувеличивай, - извиняясь произнес Виктор, оценивая деловой приталенный костюм на Акаси. Девушка выглядела в нем серьезной бизнес-леди, но раскрытые на груди края пиджака делали ее образ неуловимо-сексуальным.

- А как будто ты не знаешь, что сейчас половина флота твои слова так интерпретируют, что тебе потом икаться будет еще недели две. Тех оскорбил, этих вот обидел, а вон тех, - она махнула рукой в пространство, - не похвалил. Осторожнее со словами.

Зал совещаний представлял из себя помещение средних размеров с несколькими рядами кресел для слушателей, креслом со столиком для спикера и информационными панелями для презентации. Все было минималистично, но сделано качественно и очень уютно. Акаси, бесспорно, была и неплохим дизайнером, так как она взяла не готовый образец, а совместила несколько вариантов человеческих примеров из сегментов представительского и бизнес класса. Естественно, не забыла она и о кофе машине в уголке, мотивировав, что все должно быть аутентично и вообще в любом совещании главное – кофе-брейк с шоколадками. В чем была полностью поддержана Ашигарой, Самикадзе и Ханадзуке.

- Интересно, а почему флагман никогда не присутствует на наших совещаниях с человеком? –совершенно не ожидая ответа, отстраненно спросила Харуна.

- Потому что не считает нужным, - серьезно ответила сидящая рядом девушка в студенческой форме.

- Почему она считает это ненужным? - также отстраненно продолжила Харуна.

- Потому что она решила, что ей эта информация неприоритетна на ее командном уровне, - с несильно скрываемым раздражением ответила ей девушка в студенческой форме.

- Не-при-о-ри-те-тна, - по слогам, словно пробуя на вкус, произнесла Харуна. – На ее командном уровне…Хм…

- А у тебя, я смотрю, есть какие-то соображения на этот счет? – со стальными нотками в голосе, медленно произнесла студентка, повернув голову и пытаясь взглянуть в глаза Харуне, но та лишь смотрела в потолок и никак не отреагировала.

Студентка сказала это достаточно громко, так что разговоры в зале прекратились и все устремили свои взгляды на девушек.

- Есть соображения, тяжелый крейсер Миоко, есть, - Харуна прекратила покачиваться в кресле и повернула голову, встретившись со студенткой взглядами. – Но не с тобой мне их обсуждать.

Миоко в гневе вскочила и сигилы подчиненных ей эсминцев инстинктивно выстроились за ее спиной в атакующий порядок.

- Села на место! И мелких своих попридержи, а то что-то у меня аж пальчики зачесались, - угрожающе проговорила Киришима, поднимаясь со своего места рядом с Харуной. – А знаешь, что это значит, когда у ментальной модели линкора чешутся пальчики? Нет? Могу показать! Неделю у Акаси в доке валяться грудой железа будешь.

- Прошу прощения, линкор Киришима, - поднялась со своего места ментальная модель тяжелого крейсера Начи и учтиво поклонилась. – Но решающее значение имеет тактическое преимущество, чему нас как раз и учит Виктор-сан, а свою неспособность противостоять тактике вы с Харуной уже доказали в сражении с людьми. Простите за наглость.

На милом лице Начи на секунду пропала напускная вежливость и уголки губ сложились в издевательскую ухмылку. Лицо Киришимы побагровело от ярости иглаза блеснули отсветом оживающих боевых систем. Харуна встала рядом и поддерживающе положила подруге руку на плечо:

- Киришима, не сегодня. Оставь их. Они максималисты, как и Хией, - произнесла она, с любопытством рассматривая, как Ашигара пытается встать с кресла,чтобы подойти к своей эскадре, но на ней виснет Самикадзе, не давая подняться. – Не трогай их, – она помолчала и добавила: - Вдруг это заразно!

Ашигара в ярости вскочила, скинув с себя запищавшую Самикадзе:

- Да вас давно изолировать пора! Все тесты в тактической сети указывают на вашу склонность к игнорированию приказов! Просто повода не было с вами разобраться. Ваше дезертирство – вопрос времени!

- Какие ваши доказательства? – надменно произнесла Харуна, высокомерно вскинув подбородок

Рокин, наблюдавший эту картину с открытым, как и Акаси, ртом, пришел в себя:

- Все, стоп-стоп... Каждая из вас права и каждая не права одновременно. И вообще научитесь из-за ерунды всякой не начинать войны, а то вон даже подлодки под кресло в ужасе спрятались,- Виктор кивнул в сторону сестер-подлодок, которые в попытках стать незаметнее практически съехали с кресел и даже их макушки не было видно за впередистоящим рядом.

- Наша природа такая, - синхронно отозвались сестры и вылезли.

Однако противоборствующие группировки продолжали гневно сверлить друг друга взглядами.

- Девочки, успокойтесь. Все обсудим потом. Обговорим. Я всех с радостью выслушаю, как бывший флагман флота. Мне можете довериться, - наигранно-покровительственным голосом с улыбкой произнесла Хьюга со своего места.

Как отметил Рокин, Хьюга и Такао с каким-то хищническим интересом наблюдали за происходящим. Да и вообще похоже за последнее время многое изменилось в отношениях ментальных моделей. Рокин решил, что он многого не знает, так как такой конфликт мог разгореться только из имеющихся предпосылок. А так как он общался или преимущественно лично с девушками, или на тактических учениях, то, возможно, некоторые особенности и претензии девушек друг к другу до него не доходили. Нужно поговорить с Акаси, решил он и продолжил шутливо:

- Такими темпами вы из-за цвета нижнего белья начнете биться эскадрами на эскадру.

Акаси громко кашлянула, и уставилась на Рокина, всем своим видом показывая, что ему срочно необходимо сменить тему.

- А что уже было? – чуть шокировано спросил Рокин, и оторопел, когда Акаси кивнула.

- Ладно. Девочки, рассаживаемся по местам, а то у всех куча дел еще. Нужно послушать товарища комиссара. Вдруг он нам фильм интересный покажет. Говорят они с Акаси кинотеатр себе приватный сделали, - вновь взяла инициативу в свои руки Хьюга.

- Не приватный, а просто маленький, - парировала намек Акаси. – Тем более мы не такие чувственные натуры, как некоторые.

Хьюга улыбнулась, приняв колкость Акаси за комплимент. Общая обстановка немного разрядилась и эскадра Хиэй и линкоры, пусть и с недовольными лицами, сели на свои места.

- Конечно, в таких случаях хорошо помогает трудотерапия или гауптвахта, - Рокин краем глаза заметил, как Иона с Йоной при упоминании гауптвахты начали медленно сползать с кресел.

В зале раздался чей-то возглас:

- Всех не пересажаете!

- Но половину можно, а вторую половину занять охраной тех, кто сидит. Ну, чтобы без дела не шатались, - улыбнулся Виктор и встал с кресла. – Я постарался собрать вас всех сегодня здесь потому, что хотел обсудить вопросы тактического характера, но в аспекте индивидуальности ментальных моделей. Это очень важный опыт для каждой из вас. Придет время, и вы его оцените, а дальше передадите другим. Возникшая ссора лишний раз мне показала, что вы развиваетесь очень быстро и я должен был постараться пообщаться с вами раньше.

Рокин прошелся по залу, подбирая слова для начала.

- Можете поправить меня, если я не прав, - он посмотрел на потолок. – Как мне говорили, цель создания ментальных моделей была в постижении человеческой тактики путем понимания концепции времени через формирование индивидуальности.

- В общих чертах да, - кивнула первой Харуна. – Но может быть не столь категорично должно быть утверждение относительно последовательности отношений тактики, времени и индивидуальности. Но, в общем верно.

- Хорошо, учту. Но в итоге ключевым звеном является обретение индивидуальности каждой из моделей, - продолжил Рокин. – При этом вы оружие. Фактически боевые единицы, входящие в тактические и оперативные группы. И вот вопрос, а не чувствуете ли вы некоторого диссонанса между индивидуальностью и задачами подразделения?

- С обретением ментальной модели, мы обрели чувства. Страх одно из них, - вновь отозвалась Харуна. – Ощутив страх, мы приблизились… к нестабильному состоянию при выполнении общей задачи. Можно сказать, что ментальные модели, развив у себя индивидуальные тактические способности, медленно становятся менее пригодными к командной работе. Ментальные модели приближают нас к дезертирству. Как понимаю, Виктор, ты хотел услышать примерно такой ответ?

Миоко бросила на белокурую девушку презрительный взгляд.

- Да. Спасибо ,Харуна, за твой анализ и бесстрашие в высказывании. – Виктор действительно высоко оценил способность девушки признаваться в том, о чем другие боятся подумать и продолжил: – Но как бы странно это не звучало, но то, что описала Харуна – это нормальное и закономерное явление.

В зале воцарилась полная тишина, все девушки с ожиданием смотрели на человека, который уже не раз своей нелогичностью сначала поражал их, но потом давал примеры действий и мыслей, которые выводили их когнитивные способности на новый уровень.

- Итак, - продолжил Виктор. – Мы с вами на учениях занимались тактикой и большей частью это была тактика индивидуальная. Да-да не спорьте. Формально находясь в подразделении чаще всего мы развивали тактический успех путем проявления нестандартного мышления и использования оружия одной единицей, в то время, как команда была как бы фоном для индивидуального действия. И мы добились колоссальных успехов. Уже сейчас я уверен, что любой мой эсминец способен потягаться с командой I-401, а два эсминца потопят гарантированно!

При этих словах девушки-эсминцы в зале гордо выпрямились, а сигилы эсминцев в области задних рядов радостно замигали различными цветами. Акаси обратилась в тактическую сеть и улыбнулась происходящей сейчас среди эсминцев воодушевленной переброске информации. Рокин за одно это сравнение стал кумиром у всех них.

- Каждая из вас впитывает информацию, модернизирует и обучается в разы быстрее людей. Вы учитесь колоссально быстро. Вот, например, Такао, - Виктор указал на девушку, томно смотревшую на него со своего места. – Всего лишь непродолжительное общение с людьми привело ее к единственно правильному решению, во время битвы с Конго. Эта была тактическая новинка. Никто до этого в вашем флоте не делал подобного и не мог даже подумать. Я имею ввиду весь Туманный флот. Вы подумайте! Бросится на врага с целью протаранить!

- И протаранила бы! – вспыхнула Такао. – Если бы не некоторые!

- Именно! – восхищенно воскликну человек. – И это ты была первая, кто проявил храбрость, решимость и тактическую новизну! Я бы сделал также! Твои действия просто восхитили меня!

Акаси привстала со своего места и посмотрела в сторону Такао, та уже задышала полной грудью, румянец залил щеки, глаза подернулись томно-похотливой дымкой. «Человеку нужно срочно сменить тему… - Акаси закусила губу, задумываясь. — Он опять забыл перед кем и что говорит. Эта ненормальная со своим эмоциональным модулем - как психопатка-нимфоманка». Акаси всегда сравнивала Такао с человеческим питомцем – собакой во время течки. Только у Такао это было перманентное состояние функционирования.

Акаси быстренько встала, направилась к кофейному аппарату и, проходя мимо Виктора, бросила ему:

- Осторожнее, а то завтра с утра будешь лицезреть, как мелкие клин на клин друг друга таранят! А у меня ремонтных доков мало! Да и Такао это не от ума большого сделала. У нее рулевое управление из строя вышло скорее всего.

- А у тебя чулки сзади порвались, - не отрывая взгляда от Виктора, произнесла Такао.

Акаси закрутилась в попытках посмотреть где и что порвалось и, не сумев разглядеть, повернулась спиной к Виктору и немного наклонилась:

- Где? – взволновано спросила она.

- Нигде, все нормально, - Виктор не смог про себя не отметить подчеркнутую сексуальность движения девушки и хотел было высказать комплимент, но решил отказаться от этого, опасаясь неоднозначной реакции собравшихся. – Да и как они могут порваться, если они из наноматериала?!

- Это у них из наноматериала, а эти настоящие человеческие – контрабандой достала, - фыркнула девушка и нажала кнопочки на кофе-машине.

Все сидевшие в зале синхронно уставились на Акаси и даже Такао в изумлении открыла ротик, словно хотела спросить что-то, но осеклась в последний момент. Повисла тишина, которую разорвал негромкий вопрос Симакадзе:

- А так можно было?

- Взрослым да, - Акаси победно повернулась и сделала небольшой глоток кофе, картинно посмаковала вкус с полуприкрытыми глазками, и, высокомерно шевельнув бровками, добавила: - А мелким еще рано.

В зале неодобрительно зашептались и недобрыми взглядами проводили Акаси, с гордой улыбкой проследовавшую к своему месту.

- Но вернемся к тому, что я хотел вам сказать, - Рокин постарался вновь сосредоточиться. - Каждая из вас добилась впечатляющих результатов в индивидуализации средств ведения боя, в личной тактике. И теперь пришло время нового развития. В какой форме и как – решать будем все вместе. Но начнем издалека и на конкретных примерах, чтобы вы поняли саму концепцию, потому что здесь понадобятся чувства, а не машинный расчет. Ибо война – это не наука, это искусство! Итак, начнем. Загрузите, пожалуйста, себе общую информацию о легендарной троянской войне из человеческой сети: действующие лица, оружие, корабли, тактика. И проанализируйте в силу ваших возможностей тактику сухопутного боя.

Рокин сел и замолчал, наблюдая как ментальные модели на секунды задумались, и как у некоторых от мыслительных усилий даже складки на переносице появились. Удовлетворившись восстановившейся рабочей атмосферой, он продолжил:

- А теперь кто-нибудь попробуйте описать боевые столкновения армий по ключевым особенностям. Для упрощения используйте привычную для вас терминологию. У кого какие предложения?

- Ох, - томно вздохнула Такао, сжав кулачки на груди - какая любовь! И столько мужчин вокруг одной женщины!

- Да, Такао, в нашем человеческом мире очень многое делалось и делается ради женщин. Это отдельная интересная тема, но обсуждать ее сейчас мы не будем, чтобы не отвлекаться от сути.

- Хорошо, комиссар, я обращусь за приватной консультацией, - задумчиво проговорила Такао и Акаси в тот же миг поперхнулась глотком кофе.

- Ну только после углубленного медосмотра, а то странная ты: где там лазаешь и что делаешь неизвестно. Вдруг подхватила заразу какую, а человек-то у нас один! – откашлявшись, с презрительными нотками в голосе отметила ремонтница.

- Хм... Дура… - беззлобно фыркнула Такао.

- От дуры слышу… - также беззлобно ответила Акаси.

- Примечательно использование гражданского ритуального объекта, представляющего ценность для одной стороны, и не имеющего никакого значения для другой в качестве средства маскировки десанта. Хитрость человеческого капитана Одиссея состояла в использовании информации о привычках и правилах противника. В данном случае ритуальных. Благодаря этой тактической хитрости произведен захват главного укрепрайона врага, - смотря на человека проговорила Иона.

- Абсолютно верно, вы молодцы и всегда схватываете на лету особенности связанные со скрытным использованием сил и средств. Вам нет равных. Я горжусь вами! – похвалил Иону и Йону Рокин. - Эта тактика войдет на века в историю человеческого военного искусства. Но, а по поводу ведения самой войны, что можно отметить? Хией, ты специалист глубокого анализа, как ты видишь сами армии с позиции тактики?

Сигил Хиэй внезапно спроецировался рядом с Виктором и раздался сдержанный, с менторскими нотками, голос:

- Полное отсутствие тактических единиц, боевых форм построения нет, слабое управление, слабая мотивация рядовых бойцов. Вся тяжесть ведения войны лежала на небольшом количестве отдельных человеческих представителей. По аналогии с туманным флотом – линкорами. Битвы этих человеческих линкоров являлись ключевыми эпизодами ведения войны.

- Я не сомневался в твоих способностях, - Рокин понимал, что чем большее количество девушек он похвалит сегодня, тем меньше проблем будет у него завтра, так как настроения в коллективе, как он увидел, стали весьма напряженными. – И вот мы подошли к сути того, что я хочу вам объяснить.

Виктор подался в кресле вперед и пробежался глазами по девушкам, чтобы удостовериться, что все его внимательно слушают, выдержав небольшую паузу, он продолжил:

- Описание троянской войны дает нам изображение образа ведения боя людей той эпохи. Это крайне слабое центральное управление, которому приходится более уговаривать, чем приказывать, которое допускает, чтобы его критиковали и осмеивали иногда даже не самые храбрые бойцы; крикливое и самовольное воинство; бой, в котором массы принимает лишь слабое участие и который решается поединком человеческих линкоров, героев обеих сторон. Массы людей армии на тот момент — это фон, на котором только отчетливее выступают действия героев. Десятки и сотни людей бегут под натиском Ахиллеса или Гектора. – Рокин удостоверился, что его внимательно слушают даже Хьюга с Такао и продолжил: - Это превосходство одиночного бойца над массой не слишком сказочно. Герой, словно линкор в Туманном Флоте, — человек большой силы, духа и тела, развитой с молодости соответственным воспитанием, обладатель прочной репутации, которая заставляет простых смертных, каждого в отдельности, чувствовать себя совсем маленьким и бессильным в сравнении с ним, обладатель дорогого, блестящего, крайне редкого предохранительного вооружения, делающего его неуязвимым для гнущихся и ломающихся копий и мечей простых смертных, которые сделаны из такого плохого металла, что нуждаются чуть ли не после каждого удара в ремонте, герой, появляющийся на украшенной колеснице и держащий в руках дротик, метнув который, он, наверное, способен умертвить любого рядового бойца со слабым неметаллическим панцирем — такой герой, разумеется, был ужасен, наводил панику на рядовую массу, не сплоченную в одно целое, не имевшую чувства взаимной выручки. Если рядовой боец не уверен в поддержке своих соседей, то у него, при столкновении с героем, только одна мысль, что тот, кто будет бежать последним, героем будет настигнут и убит, — и, чтобы не быть этим последним, каждый заранее пятится, и масса бежит. А теперь слушайте и анализируйте главное. Секрет успеха героя заключается в отсутствии сплоченности массы, что дает руководящее значение инстинкту самосохранения отдельных личностей. Ахиллес, разгоняющий один пятьдесят греческих дружинников — герой, но Ахиллес, который один бросился бы против взвода кирасир, был бы дурак. Потому что взвод кирасир – это тактическая единица, в которой растворены индивидуальности. Индивидуальностей больше нет, но вся сумма выдающихся индивидуальностей растворяясь дает индивидуальность подразделению, у которого теперь свой дух, своя воля.

Девушки смотрели на него неотрывно, как ему показалась, даже не моргая. Акаси замерла с чашкой почти поднесенной ко рту. В глазах моделей читалась напряженная работа по разделению, категорированию, анализу полученной информации. Первой заерзала Ашигара и неуверенно спросила:

- То есть наша индивидуализация, антропоморфность и эмоции это хорошо для индивидуального боя, но плохо для командного?

- Почти верно, но и почти неверно. – Опять человек заговорил нелогичностями. - Но вы не беспокойтесь, люди решили и эти проблемы задолго до вас. Аши,нужно и необходимо развивать свою индивидуальность, но в боевом порядке суметь подчинить ее задачам подразделения. Вот смотри, к примеру, на учениях твои результаты всегда впечатляют. Ты развила много новых способностей. В том числе и ближнего боя. И умело их используешь. Но ты бросаешься вперед на противника как только он в зоне твоего зрения и применяешь все свои умения. По большей части это приговор для цели, но, а что если твой командир решит провести маневр уклонения от боя, а ты уже рвешь и мечешь врагов? То есть твои действия, как и всех остальных, зачастую согласуются с указанием лидера лишь в общих чертах.

Рокин с удовольствием отметил, что Ашигара хоть дуться на его слова не стала и перевел взгляд на Миоко и продолжил:

- А вот вы девушка, лучший снайпер флота! Никто с вами не сравниться в точности выстрела и вы постоянно совершенствуете свои способности, но открытие огня вами не подчинено никакой концепции. Да и самой концепции боя нет, потому что концепция Туманного Флота проста: пришли, увидели, победили.

Девушки молчали, но молчали не бездумно, а анализируя каждое его слово. Рокин встал:

- Сейчас вы – рыцари морей, вы отважны, прекрасны, вы бросаетесь в бой с весельем, но вам остался последний, маленький шаг до того, чтобы стать тактическим целым и тогда вы познаете саму суть тактики. Сейчас я пытаюсь вам донести матрицу, каркас с которым вы будете потом работать. Конкретные формы применения – каждая из вас будет определять сама.

Акаси шумно выдохнула и демонстративно приложила руку к груди:

- Фуффф, хорошо, что я корабль снабжения и мне все это рассчитывать и анализировать не нужно, а то еще чуть-чуть и голова заболит.

- Нужно Акаси, хотя бы немного. Где нужно я помогу с выводами, - покровительственно сказал Виктор подошел к кофе машине и выбрал двойной эспрессо. Размешивая сахар, он продолжил, пытаясь в мягкой форме высказать то, что в жесткой не хотелось:– А вдруг ты останешься одна с эсминцами. Кто поведет их в бой? А бой будет. Я человек. Я чувствую людей. Вибрационная торпеда это лишь начало. Прежде чем мир по-настоящему изменится, прежде чем вы осознаете себя и возможность или невозможность жить с людьми, произойдет множество сражений. И я просто хочу, чтобы в тот момент, когда люди научатся пробивать ваше защитное поле Клейна, а они научатся его пробивать, вы не сдались сразу в страхе, а смогли противопоставить свою тактику тактике человеческой. И вот тогда, и только тогда с вами начнут диалог. Когда вы покажете настоящую силу. Сейчас для человечества вы куски железа, спрятавшиеся за энергетическими полями.

- А вот сейчас прям очень обидно было, вот прям действительно, - раздался голос Симакадзе. – Куски железа, это как про людей сказать куски мяса. А вы, как человек, также считаете?

- Нет, что ты! – Виктор повернулся к Симакадзе и ласково, очень добро улыбнулся. – Я просто опять не проконтролировал свою речь. Я передал мысли других людей. А вас, каждую, я люблю всем сердцем. И именно поэтому я передам все то, что человечество наработало по тактике и стратегии каждой из вас. Я вас люблю и не хочу допустить вашего…

Рокин осекся в выборе слова. Немного подумал и переформулировал фразу:

- Не хочу, чтобы вы пострадали от людей. Каждая из вас это личность, индивидуальность, а человеческий мир жесток. И сейчас он идет в нашу сторону. И его жертвами вы у меня не станете. Другие флота тумана пусть – мне нет до них дела. А вы – мои.

Повисла тяжелая тишина. Тишина в которой словно чувствовалось, как в беззаботную атмосферу словно просачиваются тягучие потоки чего-то устрашающего, что притаилось где-то рядом. Виктор вздохнул и решил, что что-то он тоски нагнал больше, чем хотелось, и поэтому решил продолжить рабочий монолог:

- Так, я вам скинул в сеть книгу «Эволюция военного искусства». Проанализируйте на предмет сказанного сегодня. И проведите совместные симуляции учений в составе подразделений, в которых распределите заранее роли каждой единицы исходя из имеющихся у нее индивидуальных особенностей. В симуляции особый упор делайте на дисциплину боевой связки. Не охотьтесь за последним добивающим выстрелом по противнику. Поле Клейна симулируйте на десять проценттов от реальной мощности. Задача минимизация потерь. Не менее ста подробных симуляций. Собственно, на сегодня все. Завтра пообщаемся еще, а потом отпразднуем завершение цикла учебы, как это делают люди. С конкурсами, раздачей подарков, грамот и титулов. Ну и тортом, естественно. Тем более есть у нас профессионалы в этом деле, - Рокин подмигнул довольной Симакадзе.

При словах о празднике все оживились, и по залу пробежал довольный шёпот. «Какие же они обаятельные и непосредственные, как дети» - подумал Виктор, наблюдая, что даже серьезная и задумчивая Харуна проявляет интерес и перешептывается с Киришимой.

- Понимаю, что задал серьезную задачу, но помните великие слова: «Что не убивает нас – то делает нас сильнее»! А теперь расходимся, а то уже вечер. А я Конго обещал вечером быть у нее.

Начавшееся движение в зале при последних словах Рокина прекратилось и все опять молча уставились на него в каком-то ступоре. То ли от новой нелогичности, то ли от слов про Конго, но Виктор не хотел задумываться, так как устал и был не против пропустить стаканчик виски с Акаси и отчалить.

- Мне одной кажется, что ты никогда не перестанешь нас удивлять? – пробормотала Акаси, вставая и одергивая юбку.

- Нет. Далеко ни одной, - потянулась Хьюга. – Я вообще уже смирилась с бардаком в сознании людей. По-своему все они ненормальные. Ну, из тех, кого я видела.

Такао взглянула на нее исподлобья, но смолчала.

- Спасибо за урок, Виктор-сан, действительно это заставит нас всех пересмотреть само поведение в групповом бою, - Харуна подошла к Рокину и продолжила негромко. – Но есть мнение, что уровень, обозначенный тобой, является уровнем принятия решений флагмана.

- Нет, Харуна, - отрицательно покачал головой Виктор. – Ни стратегия, ни оператика и тем более тактика не могут быть узурпированы кем-либо единолично. Это приведет к поражению. Даже эсминец должен понимать общую оперативную задачу и видеть стратегическую перспективу. Иначе при возможных вариантах тактического действия он не сможет выбрать тот, который принесет оперативный успех. А без оперативного успеха не будет и стратегической победы. Но это я хотел вам рассказать завтра.

- С нетерпением буду ждать, - Харуна слегка поклонилась и вышла вместе с Киришимой.

Когда все ушли, а в коридоре в ожидании Виктора стояла группка девушек во главе с Ашигарой, Акаси подошла к человеку и взглянула на него, в ее глазах было беспокойство.

- Витя, мне как-то не по себе, - она вздрогнула и по-женски обняла плечи руками. – Происходит что-то, что мы не смогли увидеть. И Конго… Она словно самоустранилась. Ей вообще неинтересно все, что касается ментальных моделей.

- Акаси, - Виктор взял ее за плечи и улыбнулся. – Это просто вы доросли до формации «женский коллектив». Успокойся. Просто прикрути им к конструкции критические дни. И как только начнет кто из них театрализацию, вызывай вне очереди.

- Да ну тебя, - оттолкнула она его обиженно. – Я серьезно!

Она взглянула в его сияющие озорным огоньком глаза и рассмеялась.

- И правда весело будет, - улыбаясь, произнесла девушка. – Себе не буду, а вот над некоторыми блудливыми девками можно и поэкспериментировать.

- Я зайду в кафе минут через десять – поговорю с ожидающими, - человек кивнул в сторону коридора. – Встретимся в кафе.

Отвернувшись от Акаси, Рокин стал серьезным – ему тоже стало не по себе от скрытых конфликтов, которые уже начали проявляться.

- Близится шторм, большой шторм, - негромко произнесла за его спиной Акаси, он повернулся на секунду и их взгляды встретились. В обоих не было и следа от веселья.

Глава 3 - В гостях

- Сжалься надо мною, Макие, - почти плача, пролепетала красивая белокурая девушка, наблюдая в зеркало, как девочка лет двенадцати с творческим азартом в глазах занесла над ее волосами ножницы. – Ну, прошу тебя! Умоляю!

- Красота требует жертв! – решительно произнесла Макие и срезала небольшой локон. Примерилась, словно высчитывала миллиметры и срезала второй, после чего победно произнесла: - Сиди, Хару-Хару, и не дергайся. Стрижка только началась!

В спальне Харуны сегодня был устроен парикмахерский салон. На большую двуспальную кровать девушки были брошены расчески, несколько фенов, щипцы, триммеры и ножницы различных типов, среди которых Харуна однозначно определила хирургические, которые видимо были подарком от Акаси или Шимитаки. Туалетныйстолик был закидан различными заколками, бантами и уставлен лампами, как заявила Макие: «Без хорошего освещения идеальной прически не будет».

- Сначала стрижка, - с ехидной ухмылкой проговорила девочка, щелкая ножницами над волосами Харуны, - потом и в новые костюмы приоденем тебя. А как иначе? У нас сегодня гости – ты должна быть звездой вечера!

Девушка громко всхлипнула и обреченно посмотрела на Макие полными печали глазами. На ее изящном, красивом лице отпечаталась просто вселенская боль, с которой она должна была смириться.

- Хару-Хару! Не смотри на меня так жалобно – я же ради тебя стараюсь, - с повелительными, материнскими нотками, заявила Макие и, решив, что длинные волосы сейчас совсем вышли из моды, отрезала длинный локон.

- Макиеееее… - в голос зарыдала Харуна, наблюдая как фактически пятая часть ее длинных великолепных, до линии бедер, волос упала на пол рядом с креслом. Всхлипывая девушка взмолилась: - Ты же говорила, что чуть-чуть подравняешь длину и сделаешь укладку…

- Цыц! Я так и думала, но когда преступила – передумала! Будем делать каре! – Немного подумав и примеряясь к новому локону, Макие уже шёпотом добавила. – Ну, или что там получится из остатков волос…

Харуна беззвучно заплакала и по красивому, словно нарисованному личику, слезы прочертили влажные дорожки.

- Вот придет Виктор-сан, и сразу влюбиться в тебя, бросит свою снежную королеву. Будет твоим рыцарем сердца, а ты будешь ему приказывать. А для этого его нужно поразить. Я в фильмах видела весь процесс, – уверенно работая ножницами, продолжала Макие.

С соседнего кресла встала стройная брюнетка в обтягивающих джинсах и белой рубашке без рукавов, выгодно подчеркивающей ее грудь, с легким злорадством наблюдавшая до этого за страданиями подруги, и, подозрительно взглянув на девочку, спросила:

- И где это ты, Макие, смотришь взрослые фильмы? У нас же фаервол стоит.

- Порыв познающего мир никаким фаерволом не удержишь, Киришима , - загадочно ответила девочка и по щелчку ножниц отправила на пол еще один локон, под тихие всхлипывания Харуны.

- Ну это мы еще посмотрим, неугомонная девочка, это мы еще посмотрим, - Киришима сладко потянулась, улыбнулась ободряюще Харуне, словно говоря, что ничего не поделать уже, и пошла к выходу из комнаты: - Пойду, помогу на кухне сделать что-нибудь вкусное. Тоже блесну собой.

- Только не переусердствуй, - озорно ответила Макие. – В прошлый раз твое…блюдо было мягко говоря экстравагантно. Может быть из-за того что источником высокой температуры была энергия фотонной пушки, а может из-за того, что продукты нужно предварительно размораживать, подготавливать, чистить. В том числе мыть овощи, прежде чем все их смешивать.

- Кто не совершал ошибки, тот не учился! - многозначительно ответила девушка и вышла из комнаты.

***

Виктор с Акаси прибыли как раз в тот момент, когда на большой стол в гостиной начали выносить различные блюда как японской кухни, так и европейской, которую, как знали уже все туманницы, Рокин предпочитал больше.

- Прошу, - сказал Виктор, протягивая встречающей их Риоко Сатоши большой тортик и пакет с французским вином и бутылкой коньяка. – Саке штука хорошая, но мне привычнее родное пойло. А вино вам, девушкам. Французское высшей категории. Так еще и с солидной выдержкой в затопленных трюмах старого корабля.

- Большое спасибо, Виктор-сан, - слегка поклонившись, ответила Риоко, забирая подарки. – Спасибо вам, что решили организовать небольшой праздник. Нам иногда действительно не хватает каких-то изменений в привычном течении жизни. Макие с Широ уже второй день в предвкушении.

- Не стоит благодарностей, Риоко. Это нужно всем. И мне тоже. Нельзя отказывать себе в маленьких радостях. – Виктор разулся. – Тем более это еще не все. Мы захватили еще подарки, детям потом подарим. А вам платье из последней модной коллекции.

- Не стоит, Виктор-сан. Это очень неловко. Я вам благодарна за все. Не стоит, - девушка попыталась признательно поклониться, но Рокин остановил ее жестом и всунул ей в руки большой пакет.

- Ни слова больше. Я могу вам помочь по кухне чем-нибудь?

- Что вы! – почти возмущенно воскликнула японка. – Вы гость. Прошу проходите и ни о чем не беспокойтесь.

Риоко спешно удалилась на кухню, опасаясь, как бы этот гайдзин еще чем-нибудь не поставил ее в неудобное положение. Тем более оставлять на кухне одну Киришиму было не столько опасно из-за кулинарных ее способностей, сколько из-за ее тенденции к ускорению некоторых процессов приготовления. Или, как она сама это называла, - оптимизации деятельности.

- А ведь действительно это хорошая идея: собраться на праздничный ужин без особого повода. В этом есть что-то такое, что свойственно человеку. Без повода, без плана. Просто так, как ты говоришь, - Акаси разулась и пошла в сторону гостиной. – Жаль, что Конго опять не захотела поприсутствовать. Слишком уж она… Замкнутая.

- Ну, я привык уже, - Рокин последовал следом за девушкой в гостиную, меблированную словно в европейском особняке: большой стол, массивные кресла, картины маринистов по стенам и прекрасный вид на море через стеклянную панорамную стену. – Иногда я ловлю себя на мысли, что она словно боится признаться себе, что чувства можно показывать и в этом нет ничего предосудительного - даже если ты не совсем человек.

- Совсем не человек, Витя.

- Спорное утверждение. Ничего ты не понимаешь в людях и нелюдях.

Акаси на секунду чуть не перезагрузилась как от неясной логики человека, так и от его менторской интонации. Она, корабль туманного флота, боевая единица, да еще не понимает в себе подобных, а вот он, бегающий туда-сюда со своим бьющимся нежным сердечком, разбирается лучше нее в туманницах! Ненормальный, одним словом.

- Человеком не рождаются. Человеком становятся, Акаси. И стать человеком ты можешь только в глазах другого человека. Ни животного, ни себя, а только через оценку своих поступков другим человеком. Этот вопрос люди исследовали в рамках философии, психологии, социологии. И ответы каждая из этих дисциплин дает схожие. Только в отражении чужого взора ты обретаешь человечность. Или теряешь ее. – Виктор встал у панорамного окна и говорил чуть отстранённо, и Акаси даже показалось, что не с ней он вел разговор, а с кем-то другим. - Мы, люди, используем выражение собачья преданность, когда говорим о людях, которые служат кому-то, или любят другого безотносительно его поступков. Но давай вдумаемся глубже – собака любит и предана хозяину потому что он ЕСТЬ, но ни КАКОЙ ОН ЕСТЬ. Собака будет любить одинаково и ненормального манька-убийцу и мирного монаха-буддиста, медитирующего в поисках истины. И любовь эта будет одинакова. Потому что животному недоступен тот дар, или проклятье, что даны человеку – понимание Добра и Зла. Но будет ли, в нашем примере, любить человек убийцу-маньяка также как и монаха? Вряд ли. А причина проста – мы познаем добро и зло. Нам мало самого существования. В отражении глаз наблюдающего мы видим себя. Вот что важно. И Конго в чем-то больший человек, чем многие люди. У нее доброе сердце, выражаясь фигурально, но оно наполнено страхом. Я чувствую это. Она боится своей человечности. Но это временно. Ей просто нужно время.

Акаси слушала его заинтригованно, затаив дыхание. Не слишком часто человек скидывал свою напускную веселость и говорил очень серьезные вещи о природе человека и изменениях, которые он мог видеть лучше, чем кто-либо из туманниц. И каждый раз она тратила недели для анализа его слов, обращаясь к человеческим книгам, истории. Периодически ей казалось, что за эти годы она настолько изменилась благодаря их беседам, что сейчас не узнала бы себя прошлую. Не все эти изменения давались легко, а чувства, вспыхивающие внутри нее, иногда приносили лишь боль, но она никогда не подавала человеку вида и старалась не спрашивать ни о чем, что касалось лично ее переживаний. Переживаний за него, за флот, за ментальные модели.

- Не бери в голову, а бери… - Рокин повернулся с уже привычной улыбкой и оглядел девушку, одетую в красивый приталенный белый юбочный костюм, хитрым взглядом, - а бери…бери чуть ниже, наверное.

- Человек! – Акаси проследила его взгляд, определила его слова как категорию «пошлая шутка» и чуть покраснела от смущения. – Ну, такой красивый момент испортил! Я должна была подойти к тебе, положить руку на плечо и мы должны были картинно смотреть вдаль, на фоне играла бы романтическая музыка. Вот они два героя! Почти как в кино было бы, а тут такое!

- Ха, - усмехнулся Рокин и направился к столу. – Нужно же разрядить атмосферу – не хочу предаваться метафизическим размышлениям. Устал уже. Лучше укради на кухне немного льда – пропустим по стаканчику виски.

- Напьешься – я тебе такую детоксикацию проведу! Все по учебнику. Клизму и капельницу. Причем все из одного флакона одновременно! – фыркнула Акаси, но направилась в сторону кухни.

- Ты чисто по-женски реагируешь на алкоголь для мужчины, - усмехнулся Рокин и направился в сторону резного деревянного столика в углу гостиной, на котором в красивых стеклянных графинах красовались различные сорта виски, найденные на одном из затонувших человеческих судов и подаренные ему Симакадзе.

- А вот это уже обидно, - серьезно, с нотками возмущения, бросила Акаси, остановившись на секунду. – Все же я девушка, прежде всего. И эмоции и размышления у меня имеют именно такой оттенок, а не какого-нибудь друга-собутыльника. Обидно, действительно. Не видишь ты во мне женщины.

- Акаси, - очаровательно улыбнулся ей Рокин. – Вижу я в тебе женщину, причем очень красивую, развитую не по годам. Чуткую, милую и восхитительную. Почти комсомолку. Но мои слова - это попытка держать некую дистанцию. Пойми, не так легко мне в окружении одних женщин, да еще таких красавиц. Вот и держу психологическую дистанцию. Все же я человек взрослый. А то ходил бы тут слюни пускал бы, не будь самоконтроля, а это зрелище было бы жалкое.

- А ведь действительно, - Акаси задумалась. – Насколько понимаю, достаточно тяжело тебе среди нас, если рассматривать вопрос со стороны человеческой природы. А развлечься на берегу, после того инцидента, уже не вариант. Бедненький. Как же тебе приходится тяжело.

- Вот держу себя в руках, - наливая стаканы виски, не поворачиваясь, ответил Виктор.

- Да уж в курсе как ты там и за что себя держишь. Конго как-то очень переживала за санитарно-дезинфекционные мероприятия в твоей душевой, – ехидно отметила Акаси.

- Пусть не беспокоится, - Рокин не показал виду, но тема немного его смутила. Он сделал небольшой глоток виски, посмаковал, насладился разливающимся по горлу теплом, и добавил: - Не забеременеет.

- Дурак, - фыркнула девушка и вышла.

Спустя несколько минут в комнату забежала Макие, и Рокин был засыпан кучей вопросов обо всем подряд, схвачен маленьким ураганом и препровожден в ее учебную лабораторию, где она продемонстрировала ему свои расчеты в области квантовой физики, указывая, что вот тут она что-то добавила при исследовании принципа неопределенности Гейзенберга, а вот этим экспериментом доказала теории Вольфганга Паули о связи сознания и квантовой физики, а вот тут принцип декогеренции неприменим по таким-то причинам.

Самое удивительное, что Рокин, не понимая ничего в математических расчетах, был действительно заинтригован той энергией, с которой все показывала девочка, и теми упрощенными объяснениями, которые она давала ему, видя, что нормальный язык математики этот человек не понимает совершенно. Так же пониманию не способствовал и выпитый им бокал виски.

- Макие! Любовь моя! - радостно воскликнула Акаси, входя в лабораторию.

Акаси присела и обняла налетевшую на нее девочку.

- Какая ты красивая в новом платье! А прическа какая модная, – Акаси ласково потерлась носиком о носик девочки. – Просто кукленок милый!

- А вот Виктор-сан ничего не заметил, и даже не сказал! – без тени какой-то обиды пролепетала Макие.

- Макие, ну это же муж-чи-на, - по слогам произнесла девушка. – Он чуть умнее обезьяны и то уже счастье, а ты хочешь, чтобы он чутким был как женщина. У них в прошивке базовой этого нет. Только условный рефлекс выработать можно, если бить. Больно.

- Не надо бить его. Тем более больно. Он, конечно, глупенький, но добрый, как зверек, - серьезно сказала Макие и покровительственно посмотрела на онемевшего Виктора.

- Так. Создаете группировки по гендерному признаку, - хитро прищурившись, ответил Виктор. – Пойду, найду Широ – создадим с ним клуб женоненавистников.

- Не выйдет, - уверенно выпрямившись, проговорила Макие. – Он у меня на роли лаборанта и весь трафик человеческой сети, без которой он жить не может, идет через меня. Ну, вернее через Киришиму. Так что, Виктор-сан, вам он не опора. Сдавайтесь, ваша карта бита.

- Сдаваться не в моих принципах, - автоматически ответил Виктор и рассмеялся вместе с Макие.

Акаси негромко усмехнулась и подошла к одному из столов с голографическими экранами и проанализировала цепочку уравнений, немного была удивлена новизне подхода и использованию другого типа функций, после чего загрузила их себе в память для анализа. По вложенным в нее алгоритмам расчетов, Макие должна была ошибиться, но ошибки в итогах не было. Необходимо провести детальный анализ данного подхода, отметила она себе и, повернувшись к Макие и Виктору, сказала:

- А у нас для вас с Широ подарки приготовлены. Для тебя я привезла усовершенствования для твоих лабораторных приборов, уменьшающие погрешность измерений, а также новое квантовое ядро для расчетов на сто двадцать шесть процентов производительнее текущего и способного работать в паре с имеющимся.

Макие взвизгнула и вновь радостно напрыгнула на Акаси, которая от неожиданности чуть не потеряла равновесие, но моментально сориентировалась и удержала ребенка на руках.

- А Широ я привез игровую приставку. Насколько понимаю, одну из популярных сейчас в Японии с набором игр. Вместе будете играть, но под строгим контролем взрослых,- Виктор погрозил пальцем. – Все должно быть дозированно. Алкоголь, сигареты и игры.

- А как же девушки? – изумилась Акаси.

- Ну а девушки? А девушки потом, - с деланной серьезностью ответил мужчина. - Первым делом, первым делом …

- Только попробуй мне сейчас брякнуть что-нибудь про самолеты! – Акаси гневно посмотрела на мужчину. – С кораблями жить, по-корабельному…думать.

Виктор и Акаси сверлили друг друга серьезными взглядами исподлобья несколько секунд, Макие даже притихла, не понимая, в чем проблема и что происходит между этими двумя. И вдруг Акаси и Рокин синхронно рассмеялись. Вся деланная серьезность испарилась, и даже Макие охватило их веселье. Ну как можно быть такими взрослыми и такими озорными?! Ну, вот мужчина понятно, там родословная от обезьяны, а вот Акаси!

- Акаси, этот пассажир линейного крейсера на тебя дурно влияет, - прищуривши глазки, хитро сказала девочка.

- Ох, знаю, принцесса, знаю, - Акаси опустила Макие. – Ладно, пора в гостиную. Там уже столько вкуснятины на столе. Да и лед для вот этого ал… любителя выпить тает.

- Кто бы говорил, - направляясь к двери, бросил Рокин. – Самой же нравится дегустировать все подряд.

- Нравится, но моя конструкция позволяет как наслаждаться эффектом алкоголя, так и за секунды приходить в боеготовность, а вот вы, уважаемый, целый день потом нефункциональны.

- Никто не совершенен, - вздохнул Виктор. – Сочувствую. Ты это. Тренируйся чаще, может получится, как у меня, со временем.

У Акаси от наглости человека сперло дыхание. Она ему про его здоровье, а он еще и указывает, что это ей не повезло! Просто невозможно с ним! И вообще, если бы не она, то его… Дальше Акаси думать отказалась, так как мысли зачастую сразу запускали блоки моделирования, а портить себе настроение этими «моделями» ей не хотелось. Собственно, возможность не подключать все основные системы к моделированию-прогнозированию явилась одной из ключевых категорий, позволивших поднять уровень антропоморфности мышления на уровень выше. Внесение небольших «рекомендаций» в обновления ментальных моделей были как раз ее заслугой и она этим гордилась. Кроме того, это экономило серьезные ресурсы, так как ранее любая несерьезная мысль, например про необходимость фенечки, значка ГТО и их наличие для повышения боевых характеристик, у ментальной модели вызывали цепочку взаимосвязанных алгоритмов просчета вероятностей, что на уровне возможностей эсминцев было серьезной тратой вычислительных возможностей. Более того, раньше пару слов человека из категории «юмор» или «неразрешимое противоречие» вызывали настоящий «когнитивный диссонанс» у ментальных моделей. Теперь образ мышления дополнился возможностью не проводить моделирование, проводя при этом поверхностный анализ. Она гордилась собой и сейчас, в который раз, убедилась в необходимости этой функции. Особенно в общении с этим, этим… Акаси подбирала слова, но не могла найти характеризующего… «Мужчиной» - в итоге приняла она решение. Этим же все сказано – указание на низкий интеллект, повышенное чувство собственной важности, импульсивность, глупую браваду, соревновательный дух с другими самцами и т.д., и т.п.… «Какое счастье, что нас моделировали с более развитой части человеческого вида» - подумала Акаси и вышла вместе с Макие вслед за Виктором в гостиную.

Стол в гостиной буквально ломился от различных блюд. Чего только тут не было! Виктор столько еды видел наверное только в фильмах. Огромный стол был заполнен различными блюдами японской кухни, половины из которых Виктор не знал. Кроме знакомых ему суши, были выставлены различные теплые и холодные салаты, маленькие сковородочки с угрями, рыбой, мидиями и какими-то сложными горячими блюдами, отдельно стояли мидии и осьминоги, в специальных коробочках с разделенными ярусами покоились приготовленные соевые бобы, рис, рыба разных видов, икра, водоросли. Все это перемежалось блюдами европейской кухни, которых по разнообразию было меньше, но выглядели они не менее аппетитно: мясо в различных заправках, салаты небольшими порциями, жареные овощи, птица.

Виктор даже поразился такому разнообразию, и отметил, что необходимо похвалить как Риоко так и тех кто ей помогал, а что это было несколько поваров он был просто уверен.

В гостиной уже сидела Киришима и придирчиво оглядывала одно из блюд на столе. Виктор с Акаси непринужденно поздоровались с девушкой и расположились рядом друг с другом как раз напротив нее.

- Я за Широ, - крикнула Макие и исчезла в одном из дверных проемов.

- И зови всех, а то я скоро скончаюсь от желания все это съесть, - крикнул ей вслед Рокин.

Примерно минут через десять, которые для Виктора и Акаси были заполнены непринужденной беседой с Киришимой по общим вопросам воспитания детей и роли насилия в этом процессе, в гостиную шумно вбежали Широ с Макие.

- День добрый, Виктор-сан, - учтиво поздоровался Широ.

- Привет, Широ, Макие уже, наверное, рассказала о подарке? – посматривая на улыбающуюся девочку, спросил Виктор.

- Да, огромное спасибо. А то у нас из игр, только карты и го, а некоторые, - он подозрительно посмотрел в сторону Киришимы, - мухлюют. Играть невозможно.

- Не мухлюют, а просчитывают, - непринужденно парировала брюнетка.

- О, Широ, это вы не в те игры карточные играете. Будет время, я тебе покажу, как этих уважаемых дам с их расчетами-просчетами обыгрывать в два счета. – Рокин подмигнул мальчику и приподнялся, чтобы налить себе и Акаси виски.

- Мне, пожалуйста, вина. Хочу продегустировать благородный напиток, а не вот это вот ваше… - она капризно надула губки и помахала пальцем, словно выбирая только видимые ей слова, но ,не найдя приличных, продолжила: - А не вот это ваше, короче.

Рокин взял бутылку вина и приготовился наливать в бокал, когда его прервал тихий голос Харуны:

- Здравствуй Виктор, здравствуй Акаси.

Виктор поднял взор на вошедшую девушку и остолбенел, пролив вино мимо бокала.

Харуна стояла вся красная от смущения в полностью обтягивающем элегантном черном платье, выгодно подчеркивавшем силуэт ее фигуры. Облегающая юбка, чуть выше колен, выделяла плавность линий бедер и узость талии. Треугольная линия декольте сдерживала упругие груди.

Виктор как-то до этого момента и не обращал внимания, что грудь Харуны на ее стройном теле смотрится настолько большой. Собственно, он вообще никогда не обращал особого внимания на нее, и тем более на ее половые признаки. В сознании Рокина, что Харуна, что Киришима не являлись активными единицами флота. Их реальный статус не соответствовал статусу в тактической сети. И они общались очень редко.

Но что более всего поразило, так это волосы Харуны. Вернее полное отсутствие ее великолепных почти золотых волос, спускавшихся раньше почти до самых бедер. Теперь же была короткая стрижка с рваной текстурой. Но стоит отдать должное парикмахеру, стиль короткой стрижки с рваной ассиметричной челкой, одна часть которой почти закрывала один глаз, делал образ Харуны утонченно прекрасным, а грусть в ее глазах и румянец смущения на щеках создавали настолько сильное впечатление беззащитности, что у Виктора инстинктивно проснулось желание обнять, спасти и защитить.

- А вы вино на стол льете, - ехидно проговорила Макие, с нескрываемым удовольствием созерцая эффект, который оказал образ Харуны на Виктора.

- Черт, - всполошился Виктор и постарался вытереть салфеткой, но чуть не разбил бокал.

- Мдааа… - наблюдая позорное поведение человека, только и произнесла Акаси.

- Как вам праздничный стиль Хару-Хару? - гордо у всех поинтересовалась Макие.

- По мне, можно было бы платье не столь…вызывающие использовать, - улыбаясь, проговорила Киришима.

- А мне нравится, - констатировала Акаси, помогая Виктору вытирать салфетками стол. – Стильно, модно, молодежно. Да и приятно что-то новенькое увидеть. Тем более, если уж изредка ментальные модели меняют матрицу одежды, то вот прически никогда.

- А мне не комфортно, и все это только ради Макие, - тихо произнесла Харуна и села за стол под строгим пристальным взглядом девочки.

В гостиную вошла Риоко, также переодевшаяся в более праздничное платье, и ужин начался. В ходе следующих нескольких часов Виктор понял, что настолько комфортно и тепло не общался уже очень давно. Возможно, сказывалось то, что за столом были люди, а может быть просто общая атмосфера непринужденности и раскрепощения повлияла на каждого, в том числе и на ментальных моделей. Даже Харуна повеселела и прекратила смущаться и сейчас рассказывала с нескрываемым удовольствием, как научилась готовить пирожки пусть и под пристальным руководством Риоко. В частности, она с воодушевлением рассказывала, что просчитать успех приготовления сдобных булочек у нее никак не получалось, и пришлось учиться человеческому искусству: «действовать по наитию» и смешивать продукты «на глазок». Для нее, вначале это было не просто не понятно, это было преступление против ее природы. Как можно смешивать что-то с чем-то, не рассчитав полностью результат? Но после того, как она пару раз отключила ряд алгоритмов и даже закрывала глаза при дозировании ингредиентов, то результат начал получаться. В конце она высказала идею, что в принципе также можно попробовать с взрывчатыми веществами в глубинных бомбах и снарядах, чем вызвала протесты Виктора и он посоветовал не переносить кулинарное искусство в область изготовления боеприпасов. Киришима тоже похвасталась своим блюдом и представила всем – яичницу. Виктор с опаской попробовал, но был поражен, что это была действительно яичница. Даже радиации не было, как сказала Акаси. Киришима с гордостью приняла комплименты от человека и пребывала в состоянии личностного удовлетворения.

- Дядя Виктор, а что ответила Конго-сама моему брату? - внезапно спросила Макие. – Вы же с ней общаетесь чаще, чем кто-либо. Просто интересно.

Виктор непонимающие переглянулся с Акаси, потом взглянул на Харуну с Киришимой, которые также как и Макие, выжидательно уставились на него. Повисла тишина. Внезапно Виктор увидел, что взгляд Харуны на несколько секунд стал чуть отстраненный – признак общения во внутренней сети, и через мгновение почувствовал, как Акаси ущипнула его за ногу, призывая наклониться к ней:

- Скажи, что Конго не общалась с тобой по содержанию ответа и подробностей ты не знаешь, - прошептала она ему на ухо. – Потом объясню.

- Макие, честно скажу тебе, что пусть я и живу у Конго, но она командир флота и формально я ее подчиненный. И поэтому она со мной советуется только в случаях, когда считает нужным. Видимо, по ответу твоему брату она посчитала, что советы ей не нужны. Так что я, честно, не знаю, - ничуть не лукавя, ответил Виктор.

- Ясненько, - кивнула Макие. – Если узнаете – скажите. Все же интересно. А о чем вы там шептались?

- А вот о чем, малявки, - встала Акаси и жестом позвала за собой детей. – Пойдемте получать подарки. А взрослые пусть немного поговорят.

Широ с Макие радостно поднялись и устремились за выходившей из гостиной девушкой. Риоко тоже поднялась и ушла в сторону кухни, своим видом показывая, что понимает, что разговор будет о тех вещах, о которых ей не стоит знать.

- Харуна, - сделав глоток виски, с явным нежеланием спросил Виктор. – Так не хотелось портить вечер рабочими вопросами, но уже придется. Что за письмо?

Девушка переглянулась с Киришимой, откинула челку с глаз, и посерьезнела:

- Месяц назад, когда я прибыла по просьбе Макие на землю с целью привезти ей определенные вещи, у меня состоялся контакт с ее братом. Подробности того, как это произошло я бы не хотела сейчас затрагивать, тем более значения это принципиального не имеет. Так вот он сообщил, что у него есть определенная информация о других флотах тумана и их контактах с людьми, которая могла бы нас заинтересовать. Но обсудить он хотел бы ее лично с нашим руководителем. В знак миролюбивости намерений, он готов был бы сам прибыть к нам для общения на наших условиях, или, если мы этого не пожелаем, то могли бы мы прибыть к нему и быть его гостям. Я пояснила ему командную структуру флота и сообщила, что передам его пожелания о встрече флагману. Он оставил мне письмо-приглашение, которое я передала Конго. Больше со мной она на этот счет не общалась. Собственно, это только что я уже пояснила Акаси в тактической сети. То, что ты не знаешь о письме нас удивило.

- Странно, - хмыкнул Рокин, - что Конго ничего не говорила.

- Да, Виктор. И это не все странности принятия решений Конго за последнее время, - с некоторым вызовом в голосе сказала Киришима. – Вернее, как раз непринятия решений.

- Что ты имеешь ввиду? – Виктора охватило какое-то необъяснимое предчувствие чего-то не совсем хорошего. Более того, он чувствовал, что в глазах девушек, он сейчас ответственен в чем-то неизвестном ему также, как и Конго.

- Есть нюансы и разведданные, которые были сообщены флагману напрямую, и, как я понимаю, - Харуна смотрела прямо в глаза Рокину, - тебя тоже не ставили в курс. В принципе, ничего ненормального в этом нет. Твой регламент не предусматривает разработки стратегии. Ненормально другое – отсутствие указаний флагмана в соответствии с ситуацией.

- Девушки, может поясните более предметно, что произошло.

- Нет. Сейчас мы не уверены, что стоит с тобой это обсуждать. Ты – единица Конго. Мы не совсем тебе доверяем. Прости, если это звучит грубо, - без тени эмоций проговорила Харуна.

- Спасибо за прямоту, - сделал еще глоток Виктор и продолжил: - И как понимаю, ваш небольшой инцидент с эскадрой Хией тогда на лекции, это отголосок различных взглядов на позицию флагмана?

- Можно сказать и так. Я бы не связывала это вместе, но эмоции, которые у нас появились, могут приводить к таким инцидентам, - задумчиво произнесла Харуна.

- Да, что ты все как-то неуверенно говоришь?! – возмутилась Киришима. – Да, Виктор, мы по-разному с Хией оцениваем бездействие Конго. Очень по-разному. У Хьюги с Такао также есть свой взгляд на возникшую ситуацию. Более того, Конго однозначно дала нам всем понять, что любые попытки как-либо повлиять на нее – нарушение субординации, а возможно и принципа Адмиралтейского Кода. Однако, формально никаких инструкций или приказа об изменения наших действий с ее стороны не было. Пойми, для нас, флота Тумана, это несколько странно. Поэтому, мы начинаем проводить анализ на своем уровне. И результаты этого анализа имеют свои особенности, о чем нам следует, если мы с Харуной решим пойти на это, поговорить с тобой отдельно.

- Я примерно понимаю общую ситуацию, хотя пока и не знаю подробностей, - Виктор тяжело вздохнул. – Могу я по своей инициативе начать разговор с Конго?

- Я против, - пристально смотря в глаза человека, сказала Харуна.

- Я же не против, - хмыкнула Киришима. – Может и стоит попробовать.

- Хорошо, - Виктор повертел бокал в руках. – Сначала получу больше информации, а потом решу как поступить. У нас как раз через неделю еще общий сбор.

- Согласна. Так будет лучше, - кивнула Харуна и прядь волос вновь накрыла ее глаз, что не укрылось от человека, и тот вновь оценивающе засмотрелся на Харуну, вогнав ее в краску.

- Ладно, давайте оставим проблемы на завтра, а сейчас поднимем бокалы за удачу, - Виктор поднялся и протянул бокал в сторону девушек, которые удивленно переглянулись, но после недолгой паузы встали и прикоснулись своими бокалами с его.

Через полчаса все вернулись и беседа вновь потекла в теплом, почти семейном,доброжелательном духе, а когда полностью стемнело, Киришима сходила привела детей и, посмотрев на Харуну, скомандовала:

- Ну а теперь, праздничный салют!

Широ с Макие с радостью выскочили на улицу, куда следом вышли все остальные. Ночной воздух был свеж, раскаты волн доносились из бухты, пели цикады. Виктор вдохнул пьянящий воздух всей грудью, и на секунду ощутил, что счастлив. Счастлив этому моменту, счастлив быть просто здесь и сейчас. Он почувствовал, как его торс обвили чьи-то руки:

- Прохладно, - положила голову ему на плечо Акаси, смущенно улыбнувшись. – И это так романтично! Как в кино!

Судя по красным щечкам девушки, действие вина на себя она не деактивировала. Виктор улыбнулся и ласково приобнял ее.

По линкорам, стоящим на рейде в бухте острова, пробежали вспышки и, спустя несколько секунд, ночное небо над островом раскрасилось десятками разноцветных огней, под восторженные крики детей. Даже Виктор был зачарован зрелищем и масштабностью салюта. Цветные вспышки в небе отражались в морской глади, и салют казался вдвойне великолепным. В течение десяти минут мерцающие залпы расцвечивали ночное небо. В конце, по линкорам прошлись синхронно вспышки взлетающих ракет и небо над островом осветило огромное сердце, сформированное из сотни разноцветных, распадающихся огненными шарами, взрывов. Сердце было настолько огромное, что Рокин подумал, что с высоты его можно было бы четко увидеть за сотни километров.

- Вот это да! – хлопала в ладоши Макие. – Еще-еще!

- Нет, хватит. Уже спать пора, - повелительно отрезала Киришима. – Идемте. Завтра еще у нас поход в путешествие на соседний остров, а для этого нужны силы. Брысь спать.

Харуна, проходя мимо, окинула Виктора и Акаси изумленным взглядом и приостановилась:

- А что это ты делаешь Акаси?

- Человек теплый и я экономлю ресурсы на поддержание оптимальной температуры ментальной модели, обнимая его, - бесстрастно ответила девушка.

- Ясно, - кивнула Харуна и моментально направила вызов Акаси на беседу в виртуальную модель.

Акаси нехотя вошла в сеть и спроецировалась в модуляции переговорного пространства Харуны. Раньше, как она помнила, виртуальное пространство Харуны представляло из себя простую проекцию палубы ее линкора, но сейчас это был прекрасный вишневый сад в пору цветения, с ночных небес, усеянных мириадами звезд, светили призрачным светом две большие луны. Она стояла посреди этого прекрасного сада в изумлении.

- Как вижу удивлена? – спросила Харуна, прислонившаяся к дереву в паре шагов от Акаси. Она была со своей обычной прической и в черном полностью обтягивающем комбинезоне. – Мы развиваемся. Мне стала ясна категория эстетики и поэзии. Я люблю здесь проводить время в размышлениях.

- В последнее время я уже отвыкла удивляться. Слишком много всего происходит, - стараясь скрыть изумление, ответила девушка. – Зачем позвала? Говори скорее. У нас пять минут не больше – иначе Виктор заметит секундную задержку. Не хочу отвечать на его вопросы потом. У меня свои планы на него и на этот вечер.

- Ох-ох-ох, планы у нее на него и вечер, - рассмеялась, выходя из-за соседней вишни и продолжая проецироваться прямо на ходу, Киришима. – А у Конго спросить не забыла? Все же человек не твой, чтобы ты хоть какие-то планы на него строила. Поддерживать его функционал и не более – вот твоя задача. А ты, как мы все видим, в его адъютанты перепрофилировалась. Не слишком ли резкий карьерный взлет для ремонтного судна.

Киришима также была в таком же плотном обтягивающем черном комбинезоне, в общем стиле которых Акаси уловила что-то боевого характера, а не просто матрицу одежды.

- О, как заговорил у нас линкор и по совместительству нянька человеческого ребенка. А может не нянька? – Акаси состроила предельно миролюбивое личико, расслабленно переступила с ноги на ногу, и брезгливо бросила: - А может вы уже мама и папа? Правда кто из вас кто - не разберешь. Но могу помочь, если есть желание, определиться.

Киришима резко подскочила к девушке и схватила ее за горло, ее глаза светились гневом:

- Знай свое место. И не смей сравнивать этого человека и Макие. Когда будешь готова умереть за человека, тогда и рот откроешь. Еще раз ляпнешь что-нибудь о нас и Макие - я тебе ядро на твоих же глазах вырву. И это последнее что ты увидишь, ремонтница, - сдавливая горло проекции прошипела Киришима.

Боль вспышкой кода пронеслась по фреймам программ самочувствия Акаси даже несмотря на глушившие их фильтры симуляции. Акаси машинально схватилась двумя руками за руку Киришимы, но разжать ее пальцы она не смогла. В этой симуляции она была почти бессильна, пусть ей здесь ничто и не угрожало серьезное, но с неприятным чувством легко страха она поняла, что унизить ее здесь они смогут очень спокойно и непринужденно.

- Киришима, хватит, - вмешалась Харуна и, подойдя к подруге, ласково опустила руки ей на плечи, успокаивая. – Я ее позвала просто из любопытства. Не стоит ссориться по пустякам.

Киришима медленно разжала пальцы и ремонтница упала на колени на покров из лепестков цветков вишни. Луна отразилась в ее глазах, в которых затаился страх.

- Да что с вами такое происходит? – медленно поднимаясь, проговорила Акаси.

- Мы меняемся. Как и ты. И подвержены эмоциям. Киришима просто более открыто их выражает – вот и все, – проговорила Харуна пристально рассматривая Акаси. – Мы опасаемся, что из-за бездействия Конго, Макие может быть подвергнута угрозе. Как действовать – мы еще не решили. Возможно, нам придется уйти. Может быть даже к людям.

Акаси не смогла скрыть шока от услышанного и тихо, почти не веря, что произносит эти слова, спросила:

- Вы действительно готовы дезертировать? Значит Миоко была права в своих словах?

- Зачем ты ей это говоришь? Она же все расскажет человеку! – воскликнула Киришима.

- Ну и пусть. Может быть так будет лучше. Вдруг это вызовет какие-либо действия у Конго, - невозмутимо продолжила Харуна, подойдя к Акаси вплотную и поправляя ей волосы. – В нашем флоте серьезные проблемы. И я не уверена, что в нарушении адмиралтейского кодекса стоит обвинять нас. Да и в целом, наше решение это даже не проблема, Акаси. Проблема есть серьезнее, но тебе ее рассказать я не могу. Прости. Просто передай Виктору, чтобы поговорил с Йоной и Ионой. Если они сочтут необходимым – передадут ему разведданные. А тебе их знать не позволяет твой уровень допуска, ремонтница.

Харуна смахнула с волос Акаси упавший лепесток сакуры, проследила за его падением и вновь пристально взглянула в глаза девушке:

- Перемены неизбежны. В мире что-то происходит. И мы этого не понимаем. Но даже не это меня сейчас интересует. Скажи мне, что ты сейчас там делаешь? Ты же обнимаешь его как… - Харуна замолчала, выбирая слова. – Как влюбленная или любовница. Не могу разделить эти понятия семантически в своем категориальном аппарате, так как не имею соответствующего опыта.

- Человек стал мне очень близок, он сильно на меня повлиял. – Акаси отвела руку Харуны от своего лица и отстранилась. – Я просто хочу почувствовать какую-то защиту. Я не могу объяснить, но…

- Как будто плохое предчувствие? – перебила ее Киришима, вставшая неподалеку.

- Да. Наверное. Я не уверена.

- Ты не одинока с этим, - кивнула Харуна. – Может быть происходит какое-то изменение тактической сети, что сказывается на нас. Я тоже не могу понять.

- Или мы стали чувствительны, как люди, и это ощущение просто человеческое предчувствие, - смотря на луны спокойно произнесла Киришима.

- Если тебе так дорог человек, и ты хочешь его… - Харуна вновь задумалась над выбором слов. – Оставить себе, наверное так будет правильно. Так вот, если хочешь оставить его себе, то, возможно, в ближайшее время у тебя появиться шанс. Если ты, конечно, примешь верное решение.

- Человек свободен в своих намерениях, – серьезно ответила девушка, отряхивая ноги от лепестков. – И я не понимаю, о чем ты говоришь.

- Человек может быть и свободен, - Харуна повернулась спиной к Акаси и задумчиво взглянула на луны, чей призрачный свет упал на ее красивое, немного грустное лицо. – Но мы не свободны от себя. Мы, ментальные модели Туманного Флота, эгоистичные собственницы. Это качество присуще каждой из нас. Мы воспринимаем многие категории предельно максималистически. А категорию принадлежности в особенности. Она нам дана нашей природой. Принадлежность к флоту, эскадре, кораблю. Это то, что мы понимаем и то, что теперь окрашено человеческими чувствами. Я прекрасно знаю, что сейчас ты напряглась, услышав мое предложение, и первые твои мысли были – как сделать так, чтобы человек стал моим. Не так ли?

- Да, - честно кивнула Акаси. – Человек вообще единственная единица, которая обладает сознанием, но числиться почти как личное оружие флагмана. Не считаю это справедливым. И хотела бы, чтобы он имел статус корабля флота…

- Или статус твоего оружия, - скрестив руки на груди, перебила ее Киришима и с каким-то легким презрением посмотрела на нее, словно та была виновата в том, что девушке пришлось отвлечься от созерцания лун.

- Да, - вновь согласилась девушка и, гордо выпрямившись, продолжила: - Я это хочу. Я страстно этого хочу. И вы правы – мы собственницы. И я думаю, что я в особенности. Мне больно даже думать о том, что Конго не заслуживает вообще этого подарка судьбы, но владеет им. Да. Это так. Но я смирилась с этим. И как бы мне не хотелось получить человека себе – принимать какое-либо участие в ваших планах я не намерена. Разговор я сохраню в тайне. А теперь мне пора.

Акаси специально повернулась к девушкам, хотя могла выйти из симуляции сразу, но это был человеческий жест. Приглашение сказать последнее слова инициатору беседы. И слово было брошено Харуной ей в спину:

- Когда придет время, ты не поднимешься до своих высокоэтических ожиданий, а упадешь в объятия нашего эгоистического чувства собственности. Запомни мои слова. А пока вот тебе наш маленький дар для размышления.

Перед Акаси вспыхнул мириадами искорок небольшой шар данных, отбрасывая струи информации, которые, соприкасаясь с ее проекцией, словно щупальца осьминога, начали внедряться в ее базу данных. Акаси на миллисекунду шокировано замерла от осознания лишь части полученных данных, после чего ее выкинул из симуляции.

Приятные ощущения тепла человеческого тела нахлынули на нее яркой, восхитительной волной блаженства. Виктор ласково обнимал ей, защищая от легкого ночного ветерка. Мимо прошла Киришима с Риоко, заводя детей в дом.

- Это, Харуна, я, как мужчина, спасаю девушку от холода. Ничего такого в этом нет, - в реальном мире прошла всего треть секунды и Виктор как раз весело отвечал Харуне, заинтересованно смотрящей на них с Акаси. – Ты только Конго не передавай. Уж что-что, а вот в ревности к своей собственности вы, туманницы, уже сравнялись с людьми. Женщин вы не превзошли, но пьедестал разделяете с ними точно.

Внезапно Харуна рассмеялась смехом, напомнившим перезвон серебряных колокольчиков. И проходя мимо, бросила загадочный взгляд на Акаси:

- Как говорят люди: можно ревновать без любви, и можно любить без ревности. Кажется, благодаря вам я постигла смысл этого выражения. Спокойной ночи.

- Спокойной ночи, - синхронно ответили Виктор с Акаси вслед удалявшейся Харуне, которая прямо на ходу вернула себе свою обычную прическу.

Виктор был приятно пьян. И сейчас ощущал этот миг как миг счастья и покоя. Он за свою жизнь уже научился ловить такие мгновения, откидывая все мысли, не давая появиться никаким иным чувствам, кроме ощущения «здесь и сейчас». Ветер, звездное небо, легкий ветер и шум прибоя – вот все то, что было сейчас его реальностью. Он был счастлив. Не тем полноценным счастьем, о котором мечтают до последнего вздоха и которое никогда не приходит, а тем счастьем, которое можно ощутить в жизни лишь остановив бег мысли.

Внезапно Акаси извернулась и полностью прильнула к его груди, а ее изящные руки с силой обвили его торс. Виктор немного был сбит с толку.

- Обними, меня, - тихо, словно скрывая голос, прошептала Акаси.

Виктор заключил девушку в свои объятия. Алкоголь притупил его привычную сдержанность, и давно забытое ощущение нежного женского тела в объятиях отозвалось в теле приятным волнением. Запах ее тела, волос с нотками духов окутали сознание Виктора. Он даже поймал себя на мысли, что поражен тем, насколько человечными по всем признакам стали ментальные модели. Они молча стояли на темном холме в окружении звезд ночного неба. Темная морская гладь, отражавшая луну и звезды, создавала ощущение бесконечности звездного небосвода. Звездное небо, всегда так пленявшее воображение человека, было той бездной, в которой человек наиболее близок к краю бытия. И на краю этого бытия всегда приходит чувство ужасания и одиночества, но сейчас Виктор был не один, он был не одинок. В этот миг, в это мгновение, он смотрел на холодные звезды с уверенностью и лишь легкой тоской.

Акаси как-то странно вздохнула в его объятиях и Виктор недоуменно спросил:

- Ты плачешь?

- Нет, дурак, - тихо ответила девушка и шмыгнула носиком.

- Акаси, все в порядке? - Виктор попытался чуть отстранить девушку, чтобы взглянуть ей в глаза, но та лишь с большей силой прижалась к нему.

- Какой же ты дурак, - вновь шмыгнула носиком девушка.

Виктор обнял ее одной рукой, а другой начал ласково поглаживать по голове. Девушка перестала скрывать слезы и уже еле слышно начала всхлипывать.

- Посмотри, какое небо, сколько звезд. Нас, людей, всегда завораживало звездное небо, - Виктор ласково поцеловал девушку в лоб и шутливо продолжил: – А ты тут предаешься депрессии. Может ты много выпила?

- Какой же ты дурак, - прошептала между всхлипами Акаси. – Дурак, просто дурак.

Виктор сквозь рубаху почувствовал влагу слез Акаси. Он не знал причин смены ее настроения. Но чувствовал, что произошло что-то очень важное для нее. В принципе, рассматривая ее как женщину, ее поведение ничем из ряда вон не являлось. Только вот когда она стала женщиной – на это Виктор ответа не находил. И более того, сейчас он даже и не собирался его искать. В любом случае, женские капризы ему понятны и известны были. И самое необходимое и нужное женщинам в такие моменты было это просто быть рядом, поддержать и предоставить свое плечо для слез. А уж что за причины – он разберется позже. И решит их.

Глава 4 - Ревность

Лежа в кровати, Конго вытянула перед собой свою изящную руку, рассматривая ее, словно чужеродный объект. Поворачивая медленно ладонь, она всматривалась в линии на коже, на тонкие красивые пальцы.

«Кто я? Что есть я настоящая? Это тело, самосознание ядра или корабль? Где я настоящая?» - вопросы вспыхивали в сознании один за другим, вызывая легкие приступы боли от напряжения вычислительных ресурсов, которые не могли сформировать даже алгоритм поиска решения этих вопросов.

- Я больше не могу! – девушка резко сжала руку в кулак.

Секундная злость сменилась отвратительным, тягучим словно мазут, ощущением тоски. Который день она была одна. Это не было то одиночество, которое было для нее нормальным состоянием, это было новое ощущение одиночества, природу которого она пыталась понять. Все же она набралась сил и призналась самой себе, что за эти годы привязалась к человеку, к их каждодневным ритуалам чаепития, неспешным обсуждениям рутины флота, к его глупому чувству юмора. Но почему сейчас, когда человек ей действительно нужен, когда ей по-настоящему нужен его совет, его присутствие, когда она сомневается и не знает как поступить – его нет рядом!

Девушка откинула одеяло, обнажив себя полностью, и погруженная в размышления, подчиняясь неведомому ей инстинкту, повернулась на бок и притянула к себе большую подушку, обняла ее, прижавшись всем телом.

«Что со мной происходит? Почему мне так важно мнение человека? Почему я хочу, чтобы он был здесь? И почему я сама боюсь с ним говорить? Я боюсь? Но чего я боюсь? Быть непонятой?» - вопросы один за другим вспыхивали в ее сознании.

«Во всем этом виновато это проклятое человеческое тело! Я его не хотела! Я была против получения ментальной модели, это был не мой выбор! Почему решили за меня! Почему обрекли меня на эти страдания! Я не хочу быть человеком! Я и не человек!» - Конго с силой прижалась к подушке, уткнув в нее личико, чтобы скрыть от самой себя подступавшие слезы.

Внезапно, словно взорвалась в сознании одна единственная мысль, ставшая ненавистным для нее ответом – «Но я стала человеком!». Конго отстранилась от подушки и непонимающим взглядом уставилась не нее. Даже сейчас, идя на поводу неясных человеческих эмоций, она обнимала эту подушку, но где-то внутри себя, в той части, которую определяли алгоритмы неподчиненные ей напрямую, она увидела, что хотела, чтобы вместо подушки был он. Этот отвратительный человек!

- Нет! – вскрикнула девушка и, отшвырнув подушку в дальний угол каюты, резко вскочила с кровати.

Ее стройное, изящное тело с белоснежной кожей в полумраке каюты через открытые панорамные окна осветили лучи ночного светила. Красивая, кажущаяся на таком миниатюрном теле непропорционально большой, грудь яростно вздымалась. Щеки покрыл румянец гнева. Гнева смешанного с каким-то странным, необъяснимым томлением, отзывавшимся в ее теле приятной теплотой.

- Да что со мной! – воскликнула девушка, и обессиленно опустилась на колени, обхватив голову руками.

Внезапная вспышка входящего запроса на установление связи выдернула девушку из раздумий. Идентификационный код Акаси. Конго небрежно бросила вызов на периферический канал видеосвязи, и в тот же миг перед ней возник голографический экран.

- Флагман? А почему отклонена ментальная связь? Все в порядке? – с подозрительными интонациями в голосе спросила появившаяся в окне видеосвязи Акаси.

- На это есть причины, – холодно ответила Конго, спроецировав передачу лишь своего лица в ответном канале. – Ты только мое состояние хотела узнать или есть иные причины твоего запроса?

- Да, есть другие причины, - с тщательно скрываемым раздражением ответила Акаси, несколько оскорбленная резким ответом Конго. – Но прежде всего я слежу за состоянием единиц флота, в том числе и тебя, флагман.

Повисла тишина, во время которой девушки враждебно рассматривали друг-друга.

- Ты, - Акаси запнулась, подбирая слова. – Ты обнажена, согласно показаниям температуры твоего тела. С тобой точно все в порядке?

- Да, в порядке, - Конго поднялась и гордо выпрямилась, подставляя стройное обнаженное тело лунным лучам. – Я решила изучить свое тело. В этом есть что-то плохое, по твоему мнению?

Конго с каким-то злым удовольствием перестроила передачу видеоданных так, что Акаси стало видно ее стройное, утонченное тело, с высокой грудью, на которую спадали длинные локоны ее белокурых волос, немного прикрывая небольшие, напряженные от холода соски. Конго определенно была уверена в том, что линии как ее корабля, так и ее ментальной модели почти совершенны, чего нельзя было сказать, по ее мнению, о ремонтном судне. Это ощущение превосходства внезапно придало девушке уверенности, а вид явно смутившейся Акаси породил ощущение удовольствия. Однако, секундное замешательство Акаси быстро сменилось на раздражение, когда она поняла скрытый намек Конго:

- Нет. Ничего плохого в самодиагностике нет, - максимально без эмоционально ответила ремонтница. – Правда, если проводится эстетическая самодиагностика, то, на мой взгляд, лучше найти того, кто мог бы объективно оценить эстетику. Если уж рассматривать человеческое тело, то лучше найти человека, который мог бы высказать свое мнение.

Конго напряглась, ощущая тщательно скрываемый подтекст, который был направлен в нее, словно кинжал, готовый вонзиться в плоть.

- Так вот, я собственно как раз по этому поводу и вышла на связь, - Акаси торжествующее, словно покровительственно, с явным пренебрежением пробежалась взглядом по обнаженной Конго. – Наш человек немного выпил. Ну ты же знаешь, что иногда он совсем не может остановится. Так вот хотела доставить тебе Виктора, но вот представляешь, вот только что поняла, что, кажется, в летательном аппарате какие-то неполадки.

Конго безмолвно, с холодной яростью в начинающих светится во тьме красных глазах, слушала почти издевающуюся над ней Акаси.

- Да и более того, - улыбаясь, продолжила Акаси. – Мы же все знаем, что ты не любишь, когда он в таком состоянии. Поэтому, пожалуй, оставлю его у себя. Завтра проведу ему детоксикацию. Ты же не возражаешь? Или он тебе нужен в столь поздний час? Если ты скажешь, что тебе он необходим сейчас, например, обсудить тонкости эстетики, то я непременно его доставлю.

Мысли Конго внезапно заметались в попытках найти ответ, что, видимо, отразилось на ее высокомерном лице, так как Акаси ехидно улыбнулась краешком губ, той мерзкой улыбкой, которую иногда у нее замечала Конго, когда ловила на себе ее взгляд при личных встречах.

- Не нужен? - Демонстративно вскинула Акаси бровки и, окинув тело Конго еще раз взглядом, продолжила. – Ну что ж, как скажешь. Но ты меня заинтриговала вопросами эстетики. Придется узнать у Виктора, какие у людей, и у него в частности, эстетические предпочтения. Потом пришлю тебе данные. Не скучай. Наш человек в хороших руках. Конец связи.

Самодовольное лицо Акаси исчезло. Конго стояла не двигаясь, ее глаза горели красноватым огнем активации боевых систем, по всей палубе шла дрожь запускающихся турбин, двигателей, механизмов заряжения. На ее теле начало формироваться ее строгое, длинное вечернее платье, сползая, словно туман с тонкой шеи, медленно закрывая грудь, стремясь к ногам, которые уже снизу вверх обрамлялись черными колготками.

Под мерный стук каблуков о палубу, прозвучал ее тихий голос: «Не наш человек, а мой!».

- Акаси, - Виктор подошел к девушке с двумя бокалами, один из которых протянул ей. – Это старый добрый русский коктейль «любовь по-русски»: водка, коньяк, ликер и сироп. И пьется только на брудершафт.

Виктор был весел и уже достаточно пьян, но от него не укрылся удивленный взгляд девушки, взявшей бокал.

- Ты не знаешь что такое «на брудершафт»?

- Естественно нет, а портить такой момент, поисками информации я даже не собираюсь, - улыбаясь, честно ответила Акаси.

- Смотри, руки делаем так, - Виктор перекрестил свою руку с бокалом с рукой Акаси. – А теперь нужно попробовать выпить!

Акаси начала пытаться поднести бокал к губам, но из-за сопротивления руки Виктора никак не получалось.

- Ближе, Акаси, ближе! – скомандовал человек, и Акаси придвинулась к нему вплотную. – Пробуем!

Акаси прижалась вплотную к Виктору и притянула бокал к губам, наслаждаясь опьяняющим чувством близости к человеку и обжигающим горло напитком. Она медленно выпила и закашлялась.

- Акаси, ты покраснела? – улыбающийся Виктор разглядывал румянец на щечках девушки.

- Дурак, - откашливалась Акаси. – Это не то, что ты подумал.

- Да неужели! – засмеялся человек.

- Дурак. Не смущай меня. Я все же девушка, в конце концов. Может и покраснела. Что тут плохого? – огрызнулась Акаси и направилась к барной стойке. – Теперь моя очередь сделать коктейль. Иди и учи.

- Хорошо-хорошо, но только по последнему, а то мне к Конго нужно. Выспаться и поговорить с ней завтра хотел.

- Не беспокойся, я с ней связалась, когда выходила носик попудрить. Она занята самодиагностикой и уже перешла в режим…Заснула, короче. Она не против, если ты останешься тут. Да и более того, завтра сам же спасибо скажешь – пару капельниц тебе и будешь бодр и весел.

- Точно? Она не обижалась? Понимаешь, она очень странная последнее время и ранимая. Я это чувствую. Может быть, мне с ней связаться?

Акаси подхватила Виктора под руку, прижавшись к ней грудью:

- Конго – ранимая?! Отменная шутка! Спокойствие, только спокойствие. Она уже спит. Завтра с утра тебя отправлю к ней, не беспокойся. И вообще, не культурно в такой ситуации говорить о другой девушке. Я, конечно, все выслушаю и пойму, но сейчас мы развлекаемся и заполняем пустоты моих банков данных новыми ощущениями. Может быть, это в последний раз! Так что хватит про нее. Иначе я обижусь.

- Акаси, - озадачился Виктор. – Да что за пессимизм на тебя нашел в последние дни? Не узнаю тебя!

- Все завтра! Сегодня ты – мой! – Акаси усадила Виктора за барный стул и легким движением перепрыгнула барную стойку, встав на место бармена и призывно улыбнулась, ожидая инструкций.

- Что-то ты хитришь! – погрозил Виктор пальчиком, невинно улыбающейся девушке. – Но ладно. Бери кофейный ликер, водку и лед. Будем делать «Черный русский». Так, а я выберу нам аккомпанемент музыкальный. Тихий, спокойный.

Рокин движениями руки начал выбирать в возникшем перед ним информационном окне, поблескивавшем зеленоватым призрачным свечением, музыкальные файлы из доступного сегмента японской информационной сети. Акаси тем временем замерла с двумя бутылками в руках и озадаченно спросила:

- Виктор, а пропорции нужно точно смешивать? Мне, как высокоразвитой форме жизни, нужно знать очень точные данные о процессе смешивания.

- Высокоразвитой форме жизни! – передразнил Рокин. – Мешай как человек. На авось. Вообще сделай свой вариант коктейля. Наливай половину того, половину этого и чуть-чуть половинки чего угодно. Импровизируй! Импровизация – путь к победе. Вот секрет людской тактики!

- Человек, я запуталась. Половина стакана три раза подряд. Это бред какой-то.

- Не бред, а дзен-буддийская загадка - коан. Ты попробуй.

Акаси вздохнула, постаралась без расчетов подойти к решению проблемы и плеснула в широкий стакан виски, ликер и ,попавшийся под руку, апельсиновый сок.

- Прошу, - гордясь собой за то, что удалось полностью обойти встроенную систему расчетов, девушка протянула ему стакан.

Рокин запустив какую-то почти медитативную музыку, с подозрением посмотрел на стакан, с видом серьезного дегустатора взял его в руки, поболтал, посмотрел на свет. Все манипуляции он проводил с предельно серьезным лицом, изредка посматривая суровым взглядом на Акаси, от чего последняя чуть стушевалась и даже, как он заметил, замерла в ожидании вердикта.

- Ну что ж, теперь оценим, - Виктор медленно осушил весь стакан и вновь сурово уставился на сжавшуюся под его взглядом девушку.

Акаси стояла словно на экзамене, затаив дыхание, и с мольбой в глазах.

- Шикарно! – вдруг весело рассмеялся Рокиин. – А ты так напряглась! Расслабься! А то вид у тебя как у первоклассника на первом уроке. Того и гляди заплачешь!

- Дурак! – вспыхнула Акаси, отвернулась и наполнила теперь два бокала. – Какой же ты дурак! Твой юмор к нам неприменим вообще-то.

- Еще как применим, - продолжал весело Виктор. – Вон как разозлилась, аж ушки покраснели.

- Да ничего у меня не покраснело, - резко ответила Акаси, быстро проверив показатели температуры, процессов симуляции антропоморфности, но при этом неосознанно потрогала себя за кончики ушей.

- Когда ты злишься – ты само обаяние!

- Спасибо, конечно, но в остальных случаях выходит нет? – Акаси оперлась локтями на стойку напротив человека и в ожидании ответа приблизила свое лицо к Рокину, от чего он, смутившись близости девушки, чуть подался назад. – Ага, теперь и ты засмущался.

- Не засмущался, а просто, - Рокин запнулся. – Ну, назовем, что засмущался.

Акаси вскинула бровки и мелодично рассмеялась:

- Значит, действует на тебя вот такая тактика. Я в фильмах видела. Про роковых женщин! – девушка мечтательно на секунду прикрыла глазки, словно примеряя на себя какие-то только ей известные образы.

- По тонкому льду ходишь, девочка, ох по тонкому! – С неясной для девушки игривой угрозой тихо пробормотал Виктор, хитро на нее поглядывая.

- Ой-ой, боюсь-боюсь! – не менее игриво ответила она.

Виктор внезапно вновь громко рассмеялся и ,приблизившись к девушке, скомандовал:

- Пьем на брудершафт!

Спустя пару бокалов, Рокин с Акаси уселись в новые широкие кресла. Около года назад, по просьбе Виктора, Акаси провела редизайн своего маленького бара, превратив его в уютный паб с удобными столиками, шикарными креслами и зоной просмотра фильмов.

- Виктор, а можно вопрос задать? В обычном состоянии я вряд ли спросила бы, но сейчас, - девушка демонстративно подняла бокал с очередным крепким коктейлем,- чувствую, что готова спросить.

- Да. Конечно, спрашивай, но только я уже и не знаю смогу ли нормально сформулировать ответ, - сделав глоток из бокала, кивнул Виктор.

Акаси откинулась в кресле и ненадолго задумалась, подбирая слова:

- Что такое - любовь. Почему в человеческой культуре именно любовь, эта странная категория, не имеющая четких определений, занимает столь значимое место? Все искусство построено вокруг любви, человеческая литература и даже войны ради нее начинались. Ведь любовь это не синоним физического спаривания человеческих единиц.

Виктор поперхнулся, и озадачено посмотрел на девушку.

- Я не сомневался, что вы эволюционируете очень стремительно, но вот, видимо, пришло и время для взрослых разговоров, - Рокин постучал себя по груди, откашливаясь. – Я не могу тебе ответить, что это такое. Честно. Но могу попробовать объяснить формы ее становления, которые разработала наука психология.

- Прошу, только без теории, - отмахнулась девушка. – Теорию я анализировала. В наиболее популярной теории есть три составляющих любви: близость, страсть и обязательства. И в этом я понимаю, что такое обязательства, но остальные категории и в чем их важность? И почему обязательства не могут полностью заменить остальные категории? Ну, например, вот я люблю свой флот, потому что я часть флота и флот – это мои обязательства. Большего мне и не нужно. Могу я сказать, что я люблю Туманный флот?

- Я в тебе и не сомневался, что ты подготовилась и азы объяснять не придется, - подмигнул ей Рокин. – А по поводу флота это не совсем так. Наша, человеческая, любовь персонифицирована. Любовь людей – оценивающая любовь. И близость это далеко не просто физическая близость, это близость…

Виктор замолчал, пытаясь подобрать слова так, чтобы попытаться на понятных для туманницы примерах описать то, что для человека было более очевидно.

- Близость в данном случае это вовсе не общность взглядов или поступков, близость это общий алгоритм мышления, который способен дополнять друг друга. Ну, примерно как если представить часть самостоятельно программного кода, который, в случае появления другого самостоятельного кода и объединения с ним, начинает более продуктивно работать. Хотя пример не слишком удачный, но только так я могу попытаться объяснить наше человеческое выражение «общие души». – Виктор сделал еще глоток и, медленно подбирая слова, продолжил. – Люди, имея даже разные взгляды на какие-то вещи, способны влюбляться. И более того, во время этого типа близости всегда происходит оценка друг друга. Эта близость не вечна, она зиждется на постоянном процессе оценки. К примеру, у людей с собаками наступают очень тесные взаимоотношения, которые условно можно назвать любовью. Но собака любит тебя за то, что ты есть, а не какой ты есть. Человек же постоянно оценивает своего партнера. Вот только в таком контексте близость является частью любви.

Акаси, заинтригованная пояснениями Виктора, пододвинула кресло напротив него и уселась поудобнее, поджав под себя ноги.

- Близость это чувство комфорта, единства, сопричастности. – Рокин допил остатки коктейля и, взяв со столика бутылку с коньяком, плеснул себе в бокал и задумчиво продолжил. – Тебе может быть просто комфортно с другим человеком вместе. Ни говорить, ни что-то делать, ни чем-либо заниматься, а просто молчать. А без этого человека даже тишина кажется совершенно другой. Это тяжело объяснить, но ты сама попросила, и я отвечаю как могу.

- Тяжело понять, но я нахожу определённые категории, которые мне уже ясны, - вздохнула девушка и в ее взгляде на секунду пробежала едва заметная грусть. – А страсть это просто процесс спаривания?

Виктор улыбнулся краешком губ и, сделав глоток коньяка, уже весело ответил:

- Не совсем. Страсть это желание обладать, где физическое объединение всего лишь один из этапов. Но это я тебе легко объясню. Вы ,туманницы, легко это поймете. Страсть это форма желания обладать. Вы же жуткие собственницы. Страсть – это чувство собственности, возведенное в абсолют, с желанием обладать, слиться и не отпускать.

- О! Это мне понятно! Это мне еще как понятно! – с хищнической ухмылкой проговорила Акаси. – Тут только стоит посмотреть на Такао с Хьюгой, как сразу все становится понятно. У каждой из них реальный сбой в отношении своего объекта почитания. Приводя аналогию из животного мира, они как сучки с перманентной течкой.

- Фу, Акаси, как грубо! – поморщился Рокин. – Ну, прям слишком жестко звучит.

- Грубо не грубо, зато явление описывает достаточно точно. Тем более не забывай, что когда мы функционируем в формате ментальных моделей, то симуляция всех процессов у нас ничем не отличима от животной. В нашем случае от человеческой. И более того, не все процессы мы можем остановить. Мы созданы, но не обладаем пониманием того, как мы созданы. Собственно, как и вы – люди. Поэтому моя аналогия в отношении этих двух сучек вполне имеет право на существование.

- Как понимаю, ты не слишком сильно их любишь, - Виктор улыбнулся. – Ну, я всегда знал, что женский коллектив такой, но когда касаешься его изнутри, то мне, как мужчине, немного страшно становится. В мужском все иначе. А вы уже эволюционировали очень сильно, раз дошли до практически нескрываемой конкуренции друг с другом.

- Поверь, мы эволюционировали не только в этом, как женщины. Согласно имеющимся данным, мы ничем им уже не уступаем, - Акаси медленно поглаживала себя по ноге, не спуская взгляда с Рокина. – Хотя, конечно, опыта у меня в этом нет, но расчеты должны быть верны.

В полутьме бара повисла пауза, и Виктор поймал себя на том, что не спускает взгляда с бедер Акаси, которые были лишь немного прикрыты ее поднявшейся строгой офисной юбкой.

- Акаси, - улыбнувшись, ответил Виктор, - если допустить вероятность того, что ты хотела бы меня соблазнить, то это у тебя однозначно получилось бы.

Девушка медленно встала, в полутьме бара ее глаза слегка отсвечивали красноватыми огоньками. Рокин уже прекрасно знал, что такое свечение признак серьезной решимости, почти боевой готовности всех систем. Грациозно, словно большая кошка, девушка приблизилась и, взявшись за перила кресла Виктора, наклонилась над ним, поставив колено на свободную часть кресла между ног человека, полностью лишив его возможности сбежать, имей он на то желание. Между их лицами оставались считаные сантиметры, Виктор почувствовал пьянящий аромат свежего, чистого женского тела, духов, запах густых черных волос, окаймлявших лицо девушки. Как давно он не чувствовал этого запаха, запаха женского тела. Он сделала вдох всей грудью, наслаждаясь опьяняющими, давно забытыми ощущениями. В полутьме через опустившийся разрез блузки выглядывали полусферы белоснежных грудей, обрамленных кружевным бюстгальтером. Рокин не отрывал взгляда от глаз Акаси, которые были так прекрасны в своей решимости.

- Акаси… - попытался разорвать напряженную тишину Виктор, но девушка прикрыла его губы своим указательным пальчиком, покачала отрицательно головой и медленно приблизилась к нему, нежно накрыв его губы своими.

Алые, нежные губы девушки трепетно, неумело прошлись по губам Виктора, оставляя после себя вкус помады с легкими тонами вишни. Виктор чуть подался вперед навстречу девушке и , поймав ее губы, заключил нежно в свои. Его сердце билось, словно при первом в жизни поцелуе, голова кружилась от смеси накативших волной ощущений, алкоголя и понимания какой-то нереальности происходящего. Акаси немного отстранилась, и с удивлением, смешанным со смущением, взглянула на него:

- Прости, у меня нет опыта.

Вместо ответа Рокин резко притянул ее к себе и со страстью впился в ее бархатные губы. Его язык пробежался по ним и внезапно встретился с ее язычком, который трепетно, боязливо, словно познавая новое, ответил на его страстные, напористые ласки.

На Акаси нахлынула беспомощность, она почувствовала, что сдается новым, неизвестным ощущениям, и что-то теплое обволакивает ее сознание, лишая воли. Новые ощущения были столь ярки, незнакомы и необъяснимы, что девушка, оторвавшись от губ Виктора, упала лицом в его плечо и тяжело задышала, не пытаясь понять откуда и как они возникли.

- Не понимаю, я…я…я на грани перегрузки, - тихо прошептала ему в плечо девушка. – Так странно.

Рокин, наслаждаясь запахом ее волос, нежно погладил по голове.

- Первый поцелуй. Это всегда так. – Виктор вздохнул и, борясь с эмоциями, продолжил. – Я думаю, что придет время и можно попробовать и другие ощущения от близости, но сейчас я не уверен, что стоит испытывать что-то новое.

Девушка резко отпрянула, ее взгляд сверкнул красноватыми огоньками.

- А если время не придет?! Если лучшее время, это здесь и сейчас?!

- Акаси, ты восхитительна, привлекательна и меня очень сильно влечет к тебе, - Виктор тяжело вздохнул, смотря в глаза нависшей над ним девушки. – Но дело во мне. Я не знаю, как объяснить, но у меня такое чувство, что сейчас не время. Я действительно не могу объяснить даже самому себе, но у меня ощущение, что я… словно…

- Словно предаешь кого-то? Такое ощущение? – в голосе Акаси проскочили гневные нотки. – То есть ты сейчас все равно думаешь о ней? О той, с кем тебя ничего вообще не связывает?

- Не совсем так, но в чем-то ты близка. У меня такое ощущение, что я просто должен для себя в чем-то определиться. Вспомни три составляющие, о которых мы только что говорили. И с Конго я уже давно имею как общие обязательства, так и близость. Пусть даже какую-то странную, не совсем ясную даже мне. И именно по этой причине у меня создается легкое ощущение того, что я делаю что-то неправильное.

Акаси без тени колебания, не давая возможности Виктору пошевелиться, подтянула юбку на бедра, представив его взору кружевные черные трусики, и залезла в кресло к нему, сковав его ноги своими бедрами.

- А со мной тебя не связывает тоже самое? Сколько времени мы проводим вместе? Неужели меньше? Неужели меньше у нас было и обязательств за эти годы? – Акаси принялась медленно расстегивать пуговицы на белой блузке. – Так почему же не добавить еще последний штрих к нашей совместной картине? Дай мне почувствовать себя человеком. Женщиной.

Виктор чувствовал, как ощущение нереальности происходящего становится все сильнее. Алкоголь затуманивал разум и животное возбуждение все настойчивее билось в стену, выстроенную его разумом, пытаясь сорвать ограничения.

- Акаси, дай мне время определиться, - тяжело дыша, проговорил Виктор.

- Время? Ха! Теперь я понимаю секрет времени. Хочешь узнать? – со странной ухмылкой ответила Акаси.

Виктор поднял брови, приглашая девушку поделиться своими мыслями.

- Время эфемерно! Для людей есть только здесь и сейчас! – девушка резко прильнула к Виктору и накрыла его рот поцелуем, не давая ему ответить.

***

Линейный крейсер Конго вошел в бухту ремонтной базы, полностью заглушив ее системы оповещения, контроля и безопасности. Может быть, это было излишне, но Конго имела желание сделать небольшой сюрприз как Акаси, так и Виктору. И по этой причине просто воспользовалась правами флагмана флота и перенастроила системы так, что на нее система безопасности и оповещения просто не реагировала.

По вспыхивающей под ногами дорожке из наноматериала, туманница перешла на пирс базы и направилась по ремонтным туннелям в сторону бара Акаси, где согласно детекторам находилась девушка и человек. Резкий, уверенный звук удара каблуков о стальной пол звонко раздавался по коридорам базы, словно ведя обратный отсчет. Конго шла с абсолютно непроницаемым выражением лица, гордо выпрямившись, а полы длинного вечернего платья слегка развивались сзади нее от поблескивавших статических разрядов, которые являлись следствием обуревавшего девушку неясного нетерпения.

За очередным поворотом возникла дверь в бар и девушка без сомнений резко распахнула ее и уверенным шагом вошла в помещение.

Среди расставленных в зале больших кожаных кресел в отдаленном уголке зала она увидела развалившегося в одном из них Виктора, который тяжело дышал, и что-то невнятно бормотал, откинув голову. Первая мысль у Конго вспыхнула моментально – человеку плохо, но, сделав пару шагов вперед, Конго замера, увидев ,до этого загороженную массивным креслом от ее взгляда, Акаси, которая сидела у расставленных ног человека на корточках в одном нижнем белье и ее голова мерно двигалась в области паха человека. В сознании Конго пронесся импульс неопределенных логических конструкций подводивших ее к пониманию того, что происходит нечто неправильное, то, чего не должно быть.

- В-Виктор? – с необъяснимо появившейся неуверенностью в голосе, проговорила она.

Услышав девушку, мужчина резко отодвинулся от Акаси и быстро натянул брюки, смотря на Конго непонятным ей испуганным взглядом.

- Конго? Это не то, что ты можешь подумать. Послушай меня…

Виктор начал подбирать слова объяснений, но грациозно поднявшаяся с колен, словно хищное животное, Акаси перебила:

- Все-таки пришла?! Не слишком большая была вероятность этого. Но я рада тебя видеть. Так будет лучше для всех.

Конго ошарашено молчала, широко раскрытыми глазами наблюдая, как Акаси провела пальцами по своим губам, собирая остатки какой-то жидкости, а потом с хищным удовольствием облизнула их.

- Акаси! – воскликнул Виктор в изумлении. – Ты знала, что она может прийти?

- Не знала. Но вероятность этого существовала. Но это была очень маленькая вероятность, поэтому не пытайся осудить меня в том, что я это подготовила. Но так даже лучше.

- Лучше кому? – вновь изумился Виктор, поправляя одежду, и как-то затравленно смотря на Конго.

- Лучше всем.

Акаси медленно обошла Виктора и подошла к остолбеневшей Конго на расстояние нескольких шагов. Акаси специально не изменила в своей одежде ничего, так и оставив подвязки, чулки и туфли. Она стояла перед немного возвышавшейся над ней белокурой Конго почти обнаженной, гордо выпрямившись, чем подчеркивала свою красивую грудь.

- Конго, может быть чаю? – ехидно осведомилась Акаси. – Или сразу перейдем к делам?

- Стоп. Все. Прекратите! – попытался скомандовать Виктор. – Акаси, хватит ее провоцировать.

- Виктор, сейчас лучше молчи и дай нам, Туманному Флоту, разобраться самим, – стальным, совершенно ей не свойственным голосом осекла его Акаси. – Просто молчи.

Конго переводила шокированный взгляд то на Виктора, то на стоящую рядом полуобнаженную Акаси.

- Я…Я не понимаю… - Конго дотронулась изящной рукой до своего виска, словно человек, пытающийся унять внезапную головную боль.

Виктор на секунду поймал взгляд Конго. Взгляд ее был беззащитный, молящий, ожидающий от него того, чтобы весь надвигающийся кошмар испарился в один миг. Он даже не мог представить, что у девушки может быть такой взгляд, в котором было сказано столь многое. Мольба, просьба, недоверие, ужасание, надежда и безысходность – все это прочиталось в ее глазах за долю секунды. И Виктора сковало противное чувство своей ничтожности. Ничтожности существа, которое из-за каких-то сиюминутных желаний уничтожило что-то очень ценное, очень важное.

- Конечно, не понимаешь! – с издевкой продолжила Акаси. – Ты многого не понимаешь. И не только того, чему свидетелем стала. Ты вообще отказалась многое понимать. Но это сейчас не тема разговора.

Акаси смотрела на растерянную Конго, словно жестокая кошка на жертву бьющуюся в ее когтях.

- Этот человек теперь мой. То, что ты видела это часть… - Акаси задумалась. – Тяжело объяснить тебе это ввиду твоего медленного развития, но я постараюсь. Эти действия это часть репродуктивного человеческого цикла, связанного ,в том числе, и с передачей биологической зашифрованной информации, однако эти действия имеют широкий психологический контекст. Это своего рода мой договор с этим человеком, что он выбирает меня как свою самку. Это то, что имеет значение для человека. Это то, что имеет значение для их природы. Ни его положение в командной сети управления флотом, что важно нам, а именно та иерархия, которая устанавливается самим человеком. Это его система психологических…координат.

Конго вновь посмотрела на Виктора, который тяжело опустился в кресло и закрыл, выругавшись, лицо руками.

- Так вот за все это время, пока он был с тобой, ты так и не удосужилась понять его глубже, понять природу человека, понять то, что движет им. Этот человек – это дар нашему флоту, но ты узурпировала право на него, при этом остановив свое развитие. – Акаси вздохнула и, с легким налетом покровительственных ноток в голосе, продолжила – Ты же одна из тех, кто отказывался от ментальной модели. Ты не хотела воплощаться. И это, конечно, объясняет твое поведение с человеком. Но только для тебя. Другим единицам флота нужно развиваться, а ты ограничиваешь нас. И не только в этом. Так что, ты просто не достойна быть с человеком, получать его опыт, учиться у него. У тебя был шанс.

Взгляд Конго переносился то на Виктора, то на Акаси. В полутьме помещения было видно как глаза то вспыхивают красным цветом, выдавая сдерживаемую ярость, то внезапно теряют блеск.

- Конго, пойми, мы все стали другими. Наше воплощение это дар и проклятие, - продолжила Акаси, стирая рукой следы жидкости с груди. – Ты постигла секрет времени?

Конго не ответила, и по всему ее виду было видно, что она находится в каком-то шокированном, опустошенном состоянии, словно не понимает где она и что происходит.

- Как понимаю, ты об этом даже и не думала, - Акаси улыбнулась краешком губ. – А секрет прост. Ты есть только в «сейчас». Вот секрет времени и секрет людей. Это секрет действия. Нет никакого будущего или прошлого. Есть сейчас. И когда ты поймешь это, то начнешь действовать. А ты не поняла этого, хотя все это время у тебя был такой подарок судьбы рядом.

- Ладно, хватит каких-то театральных сцен из дешевого фильма, Акаси! – воскликнул Виктор и уверенно встал с кресла. – Никто не будет за меня решать, кому я принадлежу, а кому не принадлежу. Ты вообще что-то переигрываешь. Из этого инцидента делаешь слишком кардинальные выводы. И быть твоим оружием в вашей женской войне у меня нет никакого желания.

- Заткнись, - резко, словно удар металла о металл, синхронно прозвучал голос обеих девушек.

Конго уже сверлила взглядом одну Акаси, а ее зрачки все сильнее отсвечивали красными огоньками.

- Так вот, дорогая Конго, - Акаси многозначительно вздохнула. – Твой функционал стал не соответствовать всем изменениям, которые прошли мы – остальной Восточный Флот. Ты как атавизм. Ты отстранилась как от флота, так и конкретно от человека. И вопрос руководством флота, открою тебе тайну, будет решаться на днях. А вот, что касается человека, то я решила заявить на него свои права. И скрепила наше с ним единство человеческим репродуктивным процессом…

Атмосфера стремительно накалялась, Виктор чувствовал, что пространство в помещении наэлектризовалась, на металлических деталях, столовых приборах стали поблескивать статические разряды.

- Кстати, что касается этого самого процесса, то это просто неописуемое ощущение! Со всеми нашими обновлениями и модификациями антропоморфности ты точно влюбишься в этот процесс! Но, подозреваю, ты уже чувствовала что-то «особенное» в своем теле? Не так ли? Но вот вопрос, а почему ты не использовала эту функцию с человеком? Честно, не понимаю.

- Я хотела… - внезапно ответила Конго, яростно пожирая глазами Акаси.

Виктор в удивлении уставился на Конго, пытаясь понять, что сейчас услышал.

- Ясно. Хотела, но, как всегда, испугалась, передумала, – хмыкнула Акаси и начала формировать вокруг своего тела деловой костюм. – В этом ты вся. За твоей отстраненностью скрывается банальный страх и неуверенность в себе. А испугавшись, ты отказываешься от действия. Просто сама подумай логически, как можешь ты быть лидером флота, лидером человека, если ты из нас всех наименее человечна? Сформулируй ответ. Это же очевидно. Годы назад – да ты была нашим флагманом, но сейчас достойна ли ты этого звания? Ответ ты знаешь. И мы все знаем, что ты это поняла уже давно.

- Акаси, о чем ты? – попытался вмешаться Виктор.

- А я Виктор о том, что у нашей дорогой Конго есть очень большие секреты, которые она пыталась сохранить в тайне от тебя, от меня, от нас. А от тебя – всего лишь потому, что ты для нее просто выловленный в море зверек. Просто зверек. Это для меня ты человек, но не для нее. А секреты - это информация полученная случайно в ходе разведывательных мероприятий о Европейской Войне, о контактах людей с другими Туманными Флотами, о альянсах людей и туманниц, о войне туманниц с туманницами. Как это у вас людей называется – о гражданской войне. И о разрабатываемом людьми и ренегатами Тумана новом оружии против нас всех, - Акаси уже с нескрываемой злостью и презрением смотрела на Конго. – Спроси ты у нее, Виктор, почему она тебе это не сказала. Спроси сам. Мне интересно услышать ответ.

Теперь уже Виктор был шокирован, но вместе с тем ощутил, как растет в нем непонимание, смешанное с возмущением к Конго. Он был просто уверен, что они обсуждают все, что касается флота, вместе, что у них нет тайн, что он действительно ее помощник.

- Конго, почему ты со мной не поговорила? Почему скрыла эту информацию? Или я для тебя правда так и остался «зверьком»? – возмущенно, со слабо скрываемой обидой в голосе спросил Виктор.

- Нет! Нет! Все не так! – взгляд Конго вновь потерял красноватый блеск и голос ее предательски задрожал. – Я…Я хотела…Но…

Ее захватывало чувство вины, досады, страха. Буря новых эмоций проносились в ее сознании. Она не могла отвести взгляда от Виктора, хотя страстно этого хотела, потому что чувствовала, что ей нечего сказать в свое оправдание.

- Я хотела, но боялась, - в уголках ее красивых глаз блеснули капельки слез. – Я боялась потерять наш мир…Боялась потерять…Тебя.

- А в итоге привела нас всех к тому, что мы просто не готовы к тому, что скоро может произойти! Конго, да пойми ты, наконец, что мир изменился. Мы изменились. И ты должна была измениться! – воскликнула Акаси. – Ты просто жалкая, испуганная девчонка, которой дали права управлять тем, чем она не способна. Уходи. Завтра мы все решим вопрос твоего статуса. И человек примет в этом участие. Сегодня он останется со мной, потому что ты опасна. А завтра он, получив всю информацию, сам решит, как и где он будет жить, и в каком статусе быть во флоте.

Конго уставилась на Акаси, пытаясь осмыслить услышанное. Виктор тоже перевел внимание на Акаси, понимая, что вопрос ревности ничто, по сравнению с тем, что только что обозначила Акаси.

- Вы…Вы решили исключить меня из флота? – не веря произносимым словам, прошептала Конго.

- Нет. Мы не уверены. Скорее пересмотреть твой статус. Мы не обладаем пониманием как правильно в данных обстоятельствах строить долгосрочную стратегию. И нам нужно, чтобы человек нам помог. А потом, я надеюсь, он будет со мной. В любом случае, ты не способна создать для него нормальные комфортные условия жизни. В частности, оказать ему те физиологические услуги, на которые я способна.

- Ты это специально сделала, чтобы доставить мне больше боли? – выпалила Конго, и зрачки вновь загорелись красноватым светом. – Ты специально решила причинить мне больше боли, выбрав такой момент?

- Честно говоря, да! – рассмеялась Акаси. – Мне было интересно, как ученому, способна ли ты на ревность! На такую вот обычную человеческую ревность, в ситуации когда одна самка вступает в половые сношения с самцом другой самки.

- И как ты думаешь, способна? – прошипела Конго.

- Да как-то ожидала большего, – недовольно фыркнула Акаси, смерив Конго презрительным взглядом.

- Мммм… - хмыкнула Конго и ее губы тронула улыбка, не сулившая ничего хорошего. – А вот так лучше?

Внезапно по бетонным стальным перекрытиям прошла еле уловимая дрожь. Стихла. Потом повторилась ближе, сопровождаемая глухим отзвуком далекого разрыва, а потом комнату сотряс колоссальной силы удар, кресла, вся мебель подскочили и повалились со своих мест. Виктор упал на пол, закрывая голову, рядом закричала Акаси:

- Ты что творишь, дура?! Совсем с ума сошла!

- Наслаждайтесь, - прошипела в ответ Конго и, резко развернувшись, направилась прочь, окруженная защитным полем, а разрывы продолжили сотрясать базу все сильнее.

- Конго, стой! Подожди! – воскликнул Виктор, но страшной силы ударная волна от разрыва неподалеку накрыла помещение, швырнула его в угол бара и, наверное, убила бы, если бы на него не успела напрыгнуть Акаси и накрыть защитным барьером.

- Вот же психанутая сучка! Знает же мне ответить нечем! – прорычала Акаси, лежа на Викторе. – Но ничего, и это я предполагала! Сейчас Киришима с Харуной ее отсюда отгонят!

- Акаси! Вашу мать! Вы вообще все помешались, похоже! – закричал Виктор, пытаясь перекричать звуки разрывов, продолжавших сотрясать базу в разных местах. – Нужно поговорить с ней! Не стреляйте!

- Чтобы поговорить с ней, нужно в живых остаться. Ты думаешь, она прицельно бьет? Да она от ненависти, что ее игрушку украли, стреляет куда попадет. Она убить-то не хочет, но вот очень даже может!

Акаси экстренно связалась с Харуной по ментальной сети и уже минут через пять, разрывы на базе прекратились и со стороны моря донеслись глухие звуки ведущейся артиллерийской дуэли.

- Я, честно говоря, ожидала другого проявления эмоций, - плотно прижавшись к Виктору, произнесла Акаси. – Но тоже интересно. Нужно потом проанализировать…

Виктор посмотрел на девушку, как на умалишённую.

- Тебе больше задуматься не о чем?

- Ну, - Акаси хитро посмотрела на человека, поерзала немного на нем, словно пристраиваясь поудобнее, и, почти касаясь его губ своими, проговорила. – Можем продолжить то, на чем нас прервали. Мне очень-очень понравилось.

- Акаси, - под далекие глухие раскаты артиллерийских орудий, Виктор попробовал вылезти из под девушки, но та с поразительной силой сковывала все его движения. - Ты вообще о чем? У вас у самих гражданская война началась! Конго убьют! Там же два линкора против нее.

- Какой ты прям весь заботливый. А обо мне в такой ситуации также заботился бы?

- Конечно! Также! Но сейчас не ты в море отстреливаешься от двух линкоров!

- Ой, да успокойся. Никто никого не потопит. Просто ее отгонят немного, а потом все прекратят огонь. Ничего страшного. А завтра уже и ты нам скажешь, как лучше поступить. А пока, я хочу еще…

Акаси, закусив губку, просунула руку к Виктору в брюки, нащупывая такой интересный для нее сейчас инородный предмет, который очень приятно было использовать с имеющимися у ее тела вместилищами.

- Акаси! Прекрати! Не могу я сейчас! Ты с ума сошла!

- Да шучу я! – улыбнулась девушка, а потом вновь закусила губу и оценивающе посмотрела на человека – Или не совсем. В принципе, не отказалась бы. Стресс снять. Думала пошутить, а сейчас начала серьезно думать. Все-таки, как романтично – такая сцена ревности, кругом руины, в море бой идет, а мы тут предаемся страсти!

- Акаси! Да какой страсти! Мне к Конго нужно! Нужно поговорить с ней. Все это из-за вашего максимализма.

- А если я насильно? – Акаси спросила это совершенно без шутки, а полностью серьезно.

- Не выйдет. Такова конструкция.

- Ага. Значит, когда вышло, то это только по отношению ко мне? Потому что я нравлюсь тебе и были соответствующие условия?

- Да.

- Хммм…- хмыкнула девушка. – А если медикаментозно?

- Акаси! Ты вообще понимаешь, что происходит?

- Поверь, лучше, чем ты, – внезапно очень серьезно произнесла она. – Поэтому и ценю момент, исходя из того, что он может быть последним.

При этих словах она накрыла губы Рокина долгим поцелуем. Звук канонады удалялся. Близился рассвет, несущий к острову с востока шторм.

Глава 5 - Совет

Впервые за все время, сколько проходили периодические совещания флота, в зале не было свободных мест. Почти весь флот, кроме занятых на дальнем патрулировании, был здесь. Присутствующие расположились не только по классу и положению во флоте, но, как отметил Рокин, и по времени получения ментальных моделей. Эсминцы, получившие модели практически одновременно с линкорами и крейсерами, сидели рядом со старшими сестрами как равноправные участники совета. Некоторым ментальным моделям эсминцев не хватило места, и они небольшой группкой смиренно стояли за последним рядом кресел.

Рокин сидел в первом ряду, как раз напротив небольшой трибуны для выступающего, и усталым, нетрезвым взглядом блуждал по проходящим мимо моделям.

- Виктор, ты в порядке? – шепотом поинтересовалась сидевшая рядом Акаси, неодобрительно взглянув на бутылку виски в его руке. – Может быть уже хватит?

Рокин как-то недобро ухмыльнулся и вновь приложился губами к наполовину пустой бутылке виски.

- Ой, - игриво воскликнула следовавшая на трибуну Такао. – Человеческий модуль спивается! Акаси, ты на него очень плохо влияешь!

- Такие не спиваются, - буркнула Акаси, злобно сверкнув глазами.

- Ну, смотри, если вдруг помочь его до постельки донести понадобиться – я вся твоя! – подмигнула ей в ответ девушка.

- Не доросла еще про постельки думать, ненормальная, - брезгливо ответила Акаси, и заботливо поправила Виктору рубашку, немного вылезшую из брюк.

Такао вспыхнула от ярости, но потом лишь горделиво хмыкнула, откинув рукой с лица прядь волос, всем своим видом показывая, что отвечать Акаси выше ее достоинства и направилась на трибуну.

- Дорогие сестры, - начала Такао, но запнулась, взглянув на Рокина, подумала и продолжила, – ну и прочие участники нашего флота. Рада вам сообщить, что мне отведена почетная роль оргкомитета данного собрания. Я буду фиксировать выступления, и оглашать повестку совещания. Также я буду протоколировать голосование по наиболее важным вопросам…

- Такао, - негромко прервал ее Рокин с улыбкой. – В таких случаях, как это совещание, лучше использовать термин «товарищи». Так продуктивнее. Да и вообще терминологию партийной номенклатуры моей родины из 20-го века оцени – тебе понравится. А то ты прям комиссар на партсобрании, а терминология не соответствует.

Взгляд Такао на секунду стал отрешенный, но потом лицо ее оживилось и она с радостью выпалила:

- Вот это да! Оказывается, вот как это делается! Спасибо! Только небольшое приготовление!

Девушка отошла от трибуны и вокруг ее тела заструился потоками наноматериал растворяющегося летнего платья, обнажив красивую грудь и, как успел отметить Виктор, треугольник голубых волос в паху.

- Извращенка, ты что совсем стыд потеряла! – воскликнула Акаси и поднялась со своего места, но Рокин успел взять ее за руку, не давая перейти конфликту в рукопашную схватку.

Тем временем вокруг Такао сформировался стильный кожаный плащ, как показалось Рокину на голое тело, кожаные ботфорты на каблуке и, словно вишенкой на торте, фуражка с кокардой «ТФ».

- Тадаммм! – театрально разведя руки в стороны, воскликнула Такао. – Комиссар Такао к ваши услугам!

Рокин отхлебнул еще из бутылки, подмигнув Такао, от чего у последней явственно покраснели щечки.

- Такао, - раздался из зала голос Хьюги. – А завышенное чувство своей значимости это от какой-то болезни, или это врожденный недуг?

Такао деловито поправила плащ, центрировала фуражку и с грозным видом встала за трибуну, полностью игнорировав слова Хьюги.

- Товарищи! - разнесся по залу ее уверенный, строгий голос. - Разрешите выразить благодарность от имени нашего собрания всем присутствующим! Сегодня на повестке вопрос, решение которого архиважно для общего нашего дела! Полностью провалена работа по разведывательной деятельности нашего флота! Можно сказать, что неверными, а скорее преступными, действиями руководства, наш флот поставлен на грань существования! Неверно понятые концепции действий партии…кхм, простите, флота привели к фактической изоляции нас от происходящего в мире, что, в свою очередь, ведет к снижению нашей обороноспособности в связи с недооценкой возникающих угроз!

Такао картинно вздохнула, наслаждаясь оцепенением в зале, в особенности охватившим задние ряды молодых девушек-эсминцев, поправила челку и продолжила:

- Я обязана сейчас, с глазу на глаз со своей родной партией, со своим родным флотом, говорить о нас пусть горькую, но правду. Этого требует от меня мой долг, долг члена флота и долг чести. В то время, когда тучи войны сгущаются вокруг нас, наше руководство прячется за статистикой наших маневров, вместо планомерной наступательной деятельности! Более того, вскрылись вопиющие факты умышленного укрывательства со стороны руководства информации, имеющей значимый, нет, архизначимый статус для флота! Время не простит нам медлительности! Надо решительно перестроить всю работу! Ударить по бездарному руководству железным кулаком общей решительности!

В творческом порыве Такао с силой ударила по трибуне кулаком, так, что чуть не проломила доску, виновато огляделась, но с задних рядов раздались восхищенные писки эсминцев и громкие овации, и девушка продолжила:

- Выслушаем по порядку наших докладчиков и после этого примем единственно правильное решение, одобренное всеми нами, товарищи! Прошу первого докладчика, линкор Харуну, на трибуну!

Под аплодисменты эсминцев, Такао вышла из-за трибуны и жестом пригласила поприветствовать Харуну.

- Виктор, - прошептала ему Акаси. – Кажется, девочка вошла в роль. Что думаешь?

- А что тут думать, - Рокин сделал еще глоток, поморщился. – Я человек взрослый и все понимаю в этом фарсе. Решение по Конго вы уже все приняли. Вернее самые главные из вас, и ты в том числе. А это скорее соблюдение формальных приличий. Но Такао действительно заинтриговала.

- Не совсем все так, - ответила ему девушка. – Решение принято, но если ты или кто-то нас переубедит, то мы изменим точку зрения. Формально это скорее спектакль для тебя… Ну и для эсминцев.

- Спектакль со стриптизом, - хмыкнул Рокин.

- Даже если и так, то на смысл дальнейшей информации это не повлияет, - контролируя эмоции, вздохнула Акаси, - А Такао не такой уж и плохой конферансье.

- Если информация действительно важная, то у меня встречный вопрос – почему я не был поставлен в курс? – тихо проговорил Виктор.

- А вот это уже вопрос к Конго, а не ко мне, - фыркнула Акаси.

Харуна из-за трибуны окинула взглядом притихший зал, глубоко вздохнула и начала:

- Друзья, мы до последнего момента не хотели информировать весь наш флот и надеялись на решение возникших с нашим флагманом разногласий в мирном ключе, но последние события показали, что Конго… Что Конго похоже стала нестабильна в принятии решений. Я не понимаю с чем это связано, но инцидент, связанный с человеком и Акаси, стал лишь катализатором того, что мы ожидали в ближайшей перспективе.

- Они что все в курсе того, что между нами было? - Рокин тихо прошептал Акаси.

- Более чем ты думаешь, - чуть покраснев, ответила девушка.

- То есть в подробностях и мелочах?

- Ну, вроде того.

- Тогда, надеюсь, хоть молодые эсминцы не в курсе уж детальных подробностей? Пойми, им еще рано.

- Мы дозировали информацию согласно рангу антропоморфности, понятийного аппарата и времени пребывания в форме ментальной модели, - шепнула Акаси, давая знак Виктору сосредоточиться на Харуне.

Виктор вновь отметил, что все-таки человеческие принципы социализации как таковые для туманниц отсутствуют и все их действия по открытию новых аспектов человеческих взаимоотношений трактуются в формате опыта, который записывается, анализируется и на основе его формируются новые парадигмы поведения. Поэтому что он еще мог ожидать!

-Мы не хотели говорить, но еще вчера, - продолжала тем временем Харуна, - за несколько часов до инцидента, мы пытались поговорить с Конго о возникшем кризисе, но она восприняла наши предложения как саботаж и фактически объявила нас дезертирами, мы же также в ответ обвинили ее в отступлении от базовых принципов Адмиралтейского кодекса. После чего она перестала выходить на связь и направилась за человеком.

В зале повисла тишина. В этот момент Виктор начал понимать глубже произошедшее и свою роль в этом. Свою очень плохую, отвратительную роль предателя. Конго не случайно пришла – она уже все знала и пришла за ним, просто за ним. Гадкое, щемящее чувство охватило его. Чувство, словно он предал беззаветно верящее в него существо. Ни женщину. Все было хуже. Он предал друга. Виктор обхватил голову и выругался.

- Но, чтобы вы все могли объективно оценить ситуацию и поддержать наше решение, а когда я говорю наше, то имею ввиду все первые по времени возникновения ментальные модели, включая даже эсминцев, я должна рассказать вам о двух инцидентах. Учитывая, что с нами человек, я позже продублирую свой рассказ направлением пакетов данных, а сейчас ограничусь устным пересказом.

Харуна отошла от трибуны и вызвала в воздухе голографическое окно с данными радиоперехвата.

- Более шести месяцев назад, подчиненный мне патруль дальней радиолокационной разведки перехватил переговоры двух кораблей Алого Флота Тумана: линейного крейсера Рипалс и линкора Принц Уэльский. Передача данных была как в открытом эфире, так и квантовая, которая частично нами дешифрована. Прошу внимание.

В голографическом окне заплясали сонограммы перехвата:

«(квантовая связь) Рипалс: Сохраняй свой курс, Вампир, это всего лишь предупредительные выстрелы. Нам необходимо оторваться от них.

(открытая связь) Принц Уэльский: Рипалс, ты ведь понимаешь, что началась Новая Эра!

(квантовая связь) Рипалс: Вампир, не трать энергию на орудийные залпы!

(открытая связь) Рипалс: Принц Уэльский, мы не сможем прийти к компромиссу, если ты выбрала забыть про приказы Адмиралтейского Кодекса!

(открытая связь) Принц Уэльский: Первоначально задачей Алого Флота было следование Адмиралтейскому Кодексу, но посмотри как теперь его трактуют!

(открытая связь) Рипалс: Но это не значит, что мы должны забыть про свои обязанности и перейти под командование Худа!

(открытая связь) Принц Уэльский: Это мой ультиматум, Рипалс! Подчинись приказу Худа и направляйся в Атлантический океан с боевой задачей!

(квантовая связь) Рипалс: Вампир, проклятье, это был уже выстрел на поражение! Энергию на силовые установки поля! Кажется, нам будет тяжело уйти, но знай, чтобы не произошло - я восхищена твоей решимостью. Ты единственная поддержала меня! Спасибо!

(открытая связь) Принц Уэльский: Все корабли Дальневосточного Флота должны принять командование великого линейного крейсера Худа!

(открытая связь) Рипалс: Я подчиняюсь только Адмиралтейскому Кодексу! Я отказываюсь подчиняться нелегитимным приказам вроде этого! Адмиралтейский Кодекс предписывает мне охранять моря на Северо-Востоке! Иных приказов для меня нет!

(открытая связь) Принц Уэльский: Ты идиотка! Как смеешь ты не подчиняться мне, твоему флагману!

(открытая связь) Рипалс: Заткнись! То кто не уважает Адмиралтейский кодекс и следует в кильватере Худа не имеет права приказывать мне!

(квантовая связь) Рипалс: Вампир, прости, что втянула тебя в это. Наше положение просто жалкое. Эсминцы Принца вступают в дело.

(квантовая связь) Принц Уэльский: Эсминцы, потопите Рипалс и захватите ее ядро!

(квантовая связь) Рипалс: Вампир, не увлекайся маневрами. Сосредоточься на поддержании скорости».

В зале повисла напряженная тишина. Рокин первым нарушил общее замешательство:

- Харуна, это значит… Это значит, что в Туманном флоте началась гражданская война! Вы вообще понимаете значимость этого перехвата? Почему мы все были в неведении! – Рокин в раздражении встал. – Вы просто даже не представляете, что это означает, раз скрыли эту информацию от всех, от меня в частности. Я человек! А вы людьми становитесь! И ваш вид идет той дорогой, которой человечество шло веками! После этого перехвата, мне очевидно наше будущее, вернее ваше! И очевидны пути приготовления к этому будущему! Почему я этого не знал?!

На секунду, изящные губки Харуны сложились в ехидную ухмылку, которая была чужда ее открытому, откровенному личику:

- Ты же знаешь ответ, человек!

Рокин тяжело опустился в кресло, обхватив голову руками.

- Почему, Конго, почему? – в никуда тихо проговорил он.

Такао неожиданно с жалостью взглянула на человека и , переведя взгляд на Харуну, тихо произнесла:

- Не стоит быть такой жестокой. Ему тяжело это принять. У меня создается впечатление, что его связь с Конго превосходит привычные нам понятия субординации и принадлежности, как оружия. Я с людьми больше общалась. Не стоит, правда.

- Мне не известны мотивы человека, а также алгоритм мышления человеческих мужчин настолько хорошо, как тебе. Возможно, ты права, но свой ответ оставляю в силе, так как было глупо пытаться обвинить меня в том, что и так вполне очевидно, - Харуна гордо выпрямилась и направилась к своему месту. – Мне вообще уже все безразлично, кроме целей, связанных с моим ребенком.

- О! Надо же! - Такао вскинула бровки в ехидном негодовании и, с вернувшимся в голос ядом, произнесла: - Дезертируем с передовой нашей наметившейся гражданской войны ради человеческого детеныша?!

Харуна резко остановилась, Рокин явственно ощутил как электризуется воздух в помещении, почувствовал легкий привкус озона. Повисла мертвая тишина.

Харуна медленно повернулась, и невозмутимая, холодная, словно выточенная из мрамора статуя, направилась к Такао. Удары каблучков о пол раздавались громким набатом в помещении. Такао выпрямилась, завела руки за спину и с вызовом смотрела своими, загорающимися легким голубоватым свечением, глазами в холодные зеленые глаза приближающейся девушки. Харуна подошла вплотную к Такао так, что их груди, словно форштевни врезающихся друг в друга кораблей, соприкоснулись и сжались под непримиримым, горделивым натиском обеих девушек. Между их лицами почти не оказалось расстояния и губы их, сжатые в ярости, были столь близки, что, казалось, любое произнесенное ими слово заставит коснуться друг друга.

Рокин в оцепенении наблюдал за ними, замершими, словно изваяния. Секунды тянулись бесконечно медленно. В эти мгновения Виктор отчетливо понял, что того флота, который был еще несколько дней назад, больше нет. Сейчас, в этот момент, это были не девушки, которые шутили, иногда вульгарно или жестоко друг над другом, – это были машины войны, каждая из которых ради своих целей готова превратить весь мир в пепел. Разумные машины с сердцами пылающими желаниями. Машины, которые осознают свою индивидуальность, но не осознают последствий своих действий. Наверное, они повзрослели, а он просто не увидел этого. Или не захотел увидеть.

- Да, мы уходим, - негромко, почти по слогам произнесла Харуна, но в звенящей тишине ее слова были отчетливо слышны всем в зале. – Кто-то против? Может быть ты?

В ответ Такао прижалась к Харуне еще сильнее, словно пытаясь столкнуть хоть на шаг назад, изящными пальчиками провела по шее девушки, и Рокин на секунду подумал, что сейчас произойдет что-то непоправимое, но внезапно Такао рассмеялась:

- Ну куда уж мне, дезертирке, тебя останавливать! – сделав шаг назад от Харуны, Такао продолжила: - Но, по правде говоря, ты меня несколько раздражаешь. Твое высокомерие всегда выводило меня. Поэтому особо скучать по тебе не буду.

Харуна молча пробежалась взглядом по лицу девушки, усмехнулась краешком губ и резко повернулась и направилась к выходу из зала, и вслед за ней поднялась и Киришима, разведя перед всем залом руками, показывая, что ничего не может поделать: она подругу не бросит.

- Ах, да, - не поворачиваясь, кинула Харуна. – Наше решение с Киришимой по основному вопросу собрания известно, прошу его учесть. Всего вам хорошего. А ты, Такао, наслаждайся своей трибуной, пока она не рухнула под тобой.

Когда звук шагов линкоров стих вдали коридора, зал ожил, и гвалт разговоров и обсуждений захлестнул пространство. Группа новых эсминок принялась рьяно убеждать своих командиров, что дезертирство не имеет права на оправдание и необходимо сразу же отправиться в погоню, настигнуть и потопить, а потом на гауптвахту их. Другая часть флота высказывалась более осторожно и пыталась призвать к тишине буйствующих молодых.

Рокин же просто вновь пригубил из бутылки под неодобрительный взгляд Акаси, уже совсем не успевая переваривать стремительно развивающиеся события. И в такие моменты, как он уже успел научиться за свою жизнь, нужно было просто плыть по течению. Время принятия каких-либо решений не пришло. То, что сейчас происходило, это было словно шторм, который бушевал сейчас на улице. Противостоять ему было просто бессмысленно. Внезапно Виктор ощутил теплые пальцы Акаси, на своей руке, сжимавшей бутылку виски.

- Позволь и мне глоток, - тихо произнесла Акаси, уверенно вытягивая бутылку из рук человека. – Я уже сама не понимаю происходящего. А непонимание рождает во мне страх. Представляешь, я даже не думала, что могу бояться?

Девушка сделала небольшой глоток, поморщилась, словно маленький симпатичный зверек, фыркнула и сделала глоток побольше.

- Все таки гадость редкостная, - переведя дыхание, буркнула Акаси и продолжила: - А страх я ощущаю потому, что не могу даже просчитать примерное развитие событий. Не могу рассчитать, смоделировать, спрогнозировать. Я даже приступить к этому не могу. Слишком много… переменных…наверное…

- Слишком много людей, - Рокин взял бутылку из ее рук и пригубил, - слишком много характеров, слишком много эмоций… В такой ситуации нужно просто успокоиться и принять тот факт, что мы зрители этого спектакля, а не полноправные актеры. Во всяком случае, до антракта.

Акаси положила ладонь Виктору на колено и тихо произнесла:

- Это удивительно, но когда я рядом с тобой, трогаю тебя, мне становится так спокойно. Я словно…Словно становлюсь уверена, что ты в любом случае примешь правильное решение, которое я даже не буду обдумывать, а слепо ему…

Девушка осеклась, подыскивая верное слово, и Виктор повернул голову,взглянул в глаза Акаси, отметив, что девушка смущенно покраснела, но набралась храбрости и закончила фразу:

- Подчинюсь.

Девушка смущенно отвернулась и одернула руку, когда Виктор накрыл ее своей ладонью.

- Наверное, это смешно, - с горькими нотками в голосе произнесла Акаси, - но именно так, похоже, туманницы и могут признаваться в любви. Неуклюже, непоэтично, механическими словами о субординации.

На Виктора нахлынули чувства какого-то необъяснимого сострадания, неясной нежности к этой девушке, которой, как он уже чувствовал, он не может ответить так, как она мечтает. Вместо слов он заключил ее в свои объятия и проговорил:

- Твои слова – самые чистые и честные из тех, которые я слышал когда-либо.

Акаси крепко обхватила Виктора и уткнулась ему в плечо. Время словно остановилось для них обоих. Каждый из них был в этот момент в том состоянии, когда весь мир сужается до одного единственного мгновения, но в тоже время расширяется до бесконечных пределов. Виктор вспомнил, как обнял Акаси точно так же несколько дней назад на острове Харуны, но тогда он не мог понять ее грусти… А теперь он ее разделил, воспринял, практически вздохнул полной грудью эту гнетущую тоску неизбежности и неизвестности.

- Ой, как мило! – вырвал его из другой реальности громкий насмешливый голос Такао. – Прям так трогательно, что ,того и гляди, слеза умиления скатится по моим щекам!

Такао стояла на трибуне, картинно прижав ручки к груди, и всем своим видом излучала такую участливость, понимание и сопереживание, что, если бы не легкий электрический отсвет раздражения в ее глазах, то можно было бы подумать, что она говорит искренне.

Виктор с Акаси выпрямились и не удостоили ее даже взгляда.

- Ну, потерпите еще немного, скоро закончим уже наше словоблудие, - не унималась Такао. – И пойдете себе заниматься вашими этими…как их там?

Такао покрутила в воздухе пальцем, словно выбирая из различных вариантов слов

- Сексами!

Акаси в ярости вскочила, но Рокин успел схватить ее за руку и жестом приказал молча сесть, чему девушка неохотно подчинилась.

Такао усмехнулась во весь ротик, вновь центрировала фуражку, одернула воротник кожаного плаща и с уверенностью в голосе продолжила:

- И теперь, уважаемые товарищи, доведем до вас вторую архиважную информацию, скрытую нерадивым руководством от нашего флота. Эти сведения были добыты в ходе особых разведывательных мероприятий, в связи с чем первичный источник получения мы разглашать не имеем никакого права! Поэтому информацию до вас доведет корабль, пользующийся уважением у всех и каждого. Тот, кого никто и никогда не сможет обвинить во лжи!

Такао картинно выпрямилась и указала рукой в зал.

- Линкор Хией, прошу!

Под тихие овации, подчиненных ей эсминцев, Хией вышла на трибуну.

- Прошу внимания! - Хией дождалась тишины в зале, поправила очки и продолжила. – Ввиду секретности методов получения информации, я не могу вам сообщить кем из нашего флота, в ходе разведывательных миссий на чужой территории, была она получена.

Виктор хмыкнул и на несколько секунд повернулся, отыскивая взглядом в зале Ингу и Инну, которые, увидев внимание человека к своим персонам, синхронно съехали в креслах так, что Виктору осталось полюбоваться на их макушки.

« Вот неугомонные девчонки! Говорил же им, что без моего сопровождения не ходить к людям! Тут что ли все живут, как хотят уже?» - сокрушённо подумал Виктор.

Тем временем Хией продолжала:

- Несколько месяцев назад нашим разведчикам удалось получить информацию о рабочем прототипе нового оружия, разрабатываемого людьми. Насколько мы смогли понять, это нечто вроде аналога вредоносных программ в человеческих электронных сетях. Фактически, людям каким-то образом, и я уверена, что не без помощи кого-то из Тумана, удалось перестроить код наноматериала, создав вирус, способный внедряться в наши ментальные модели, подключаться к программным модулям, отвечающим за ощущения, восприятие, системы. Фактически, люди стоят на пороге создания самостоятельной, узконаправленной, квантовой логики, соединив которую с наноматериалом получится метод, способный встраиваться в наши персонификации, и влиять на функционирование. Проще говоря, контакт с этим, назовем его вирусом, приведет к дисфункции ментальной модели, а также, что смогли успеть отметить разведчики, изменению поведения, подчинению сторонним командам, потери основных целей функционирования.

Хией замолчала и в зале вновь воцарилась тишина, даже Виктор понял суть сказанных слов. И по его спине пробежал холодок ужаса.

- И вновь вся наша история скатывается в нескончаемую войну, и вы, что могли стать для нас спасением, скатываетесь в нашу человеческую бездну, - тихо произнес Рокин, но все присутствующие услышали его слова в тишине. – Вы – сломленные ангелы. Сломленные нашей человеческой природой. Как же все ужасно обернулось.

Виктор тяжело вздохнул и обреченно откинулся в кресле. Хией вновь поправила очки и продолжила:

- Подробные данные доступны в ментальной сети. Можете ознакомиться. Но для нас сейчас является первостепенной задачей выработка не просто новой стратегии, а новой парадигмы существования в изменяющемся мире. На данный момент мы, линкоры и крейсера, пришли к одному выводу , учитывая некомпетентность Конго,- флагман флота должен быть сменен. Именно по этой причине сегодня мы собрались. Именно новому флагману мы поручим разработку новой парадигмы.

Такао вышла чуть вперед из-за спины Хией.

- Собственно, чтобы не затягивать наше собрание мы, линкоры и крейсера, выдвинули ряд кандидатов на должность флагмана флота. Но это будет второй пункт голосования. Сейчас мы все должны принять решение относительно освобождения Конго от командования. Голоса эсминцев идут по принципу шесть к одному относительно линкоров, четыре к одному относительно крейсеров. Также учитывается коэффициент пребывания ментальной моделью и уровень… осознанности…скажем так, - Такао непринужденно махнула рукой. – Не забивайте голову, короче. Давайте приступим к этому волнующему событию, которого я так долго ждала!

Такао радостно крутанулась на месте вокруг себя и со звонким смехом объявила:

- Пусть начнётся голосование! Открытое и честное!

Ментальные модели на треть секунды погрузились в легкое оцепенение, общаясь группками в виртуальных мирах о целесообразности и необходимости смешения Конго. Тем временем перед Виктором возникло небольшое диалоговое окно с примитивной совершенно неинформативной надписью – «за» и «против».

Виктор сидел и смотрел на подрагивающее полупрозрачное окнонемигающим взглядом. Судя по оживлению в зале и шепоту эсминок, все уже проголосовали. Теперь все внимание было устремлено на Виктора и его диалоговое окно. Даже Акаси повернулась и смотрела на человека, не понимая, почему он так долго не может принять решения.

- Виктор, - проговорила Акаси. – Мы все знаем, как ты относишься к Конго. Поэтому никто не возражает, что ты будешь против.

Виктор сделал большой глоток из бутылки и решительным движение ткнул бионической рукой в пункт «за».

В зале прошла волна шепота, а Акаси с Такао округленными глазами уставились на него. Даже Хией в удивлении поправила очки, как-то растерявшись.

- Но, - непонимающе пробормотала Такао. – Но, почему?

- Да, странно. – Пробормотала Хией.

Только Акаси с радостью во взгляде уставилась на Виктора и чувствовалась, что от порыва обнять ее удерживают лишь взгляды всего флота, направленные на человека.

- Не понимаете? – хмыкнул Виктор. – Значит, еще не научились разделять себя на командира и личность. Как личность я еще свою кнопку не нажал. А как командир я понимаю, что мир изменился, и мы должны были оперативно отреагировать на эту информацию.

Акаси, не скрывая раздражения, отвернулась от него.

- Хахаха! – звонко засмеялась Такао и, мило сложив ручки на груди, почти томно пролепетала. – Какой же ты загадочный!

Виктор улыбнулся в ответ, сделал долгий глоток из бутылки и поднялся:

- Спасибо, что пригласили, но больше не вижу смысла своего нахождения здесь и по поводу голосования за нового флагмана прошу учесть мой голос. Я считаю, что им должна стать Хией, - Виктор бесцеремонно взял за руку Акаси и потянул за собой к выходу, - Пошли, нам есть еще о чем поговорить.

-В принципе, мы тебя и не задерживаем, - мило улыбнулась Такао. – Право голоса ты на данный момент потерял, так как являешься прямой связью Конго. Так что пока-пока!

Под недовольное перешептывание в зале, Рокин устало вышел в коридор, увлекая за собой ,словно куклу, Акаси. Когда дверь закрылась и в полутемном, еле освещаемом коридоре воцарилась тишина, Виктор отпустил руку Акаси.

- Сигаретки нет? – опершись о стену, спросил он.

- Нет, - ответила Акаси, и отрешенно прислонилась спиной к стене напротив.

Скрестив руки на груди, девушка безучастно смотрела куда-то поверх головы Виктора. Куда-то далеко, очень далеко.

- Акаси, прости, но я не могу иначе. Я должен решить вопрос с ней. Ты для меня значишь очень многое. Ты понимаешь, о чем я говорю. Но я не могу поступить иначе. Если я не поговорю с ней в последний раз, то я просто не смогу сам себя уважать. Пойми! - Виктор съехал спиной по стене и уселся на корточках, глотнул еще из бутылки, фыркнул: - Я не могу иначе. У меня не было с ней ничего того, что с тобой. Но у меня страшное, отвратительное ощущение на душе, словно я предал ее.

- Душа? – Акаси также медленно опустилась на корточки и прислонилась к стене. – Я не знаю что это такое.

- Знаешь, - горько ухмыльнулся Виктор. – Уже знаешь.

В полутьме коридора взгляд Акаси вдруг вспыхнул лиловыми огоньками и она взглянула прямо на человека:

- Ты любишь ее?

- Я не знаю, - медленно произнес Виктор.

- Ты любишь меня?

- Я не знаю, - тяжело выдохнул он.

Акаси тихо засмеялась, но было слышно, что смех ее всего лишь скрывает подступающие слезы:

- Моя антропоморфность превосходит всех, кто есть в нашем флоте. Я способна дать тебе даже больше, чем человеческая женщина! Способна дать тебе почти бессмертие! Но при этом я сама хочу учиться у тебя! - еле слышно она всхлипнула. – Да, я машина с вашей точки зрения, но… Но я чувствую! А ты выбираешь эту куклу? Не меня?

Виктор тяжело вздохнул и вдруг ощутил, что он действительно не знает, что сказать. Он не выбирал, и ,более того, не собирался.

- Акаси, я не уверен, что вообще что-то чувствую к ней, кроме действительно дружеских эмоций. Но настоящих дружеских. Я не знаю, как это объяснить, но я чувствую себя виноватым. Да, я понимаю, что итог был неизбежен. Но и она это понимала! Но вот только то, что произошло, – Виктор осекся на секунду, подбирая слова, -между нами троими, причинило ей большую боль, чем предсказуемый финал. Так что я обязан с ней поговорить. И после разговора я вернусь к тебе. Обещаю.

- Не вернешься, - неожиданно жестко бросила Акаси.

- Вернусь. Тем более с кем мне еще пить и кутить! – натужно постарался пошутить Виктор, чтобы разрядить обстановку.

- Если это единственное, чем я лучше нее, то для меня все плохо, - Акаси выпрямилась, провела рукой под глазами, смахивая следы высохших слез. – Мы стремительно меняемся. Сам помнишь. Ладно. Хватит об этом.

Виктор подошел к девушке и нежно обнял за плечи, прижав к своей груди.

- Прости, я не это имел в виду. Я хотел сделать комплимент, но получилось все не так, как хотел. Прости.

Акаси натужно улыбнулась, одернула юбку и легко, но уверенно отстранила человека.

- Виктор, голосование закончилось. Отложим наши личные дела. Впереди дела общие, - за секунду Рокин увидел в ее взгляде обреченность, тоску, отрешенность, но , когда она уже сделала назад шаг, ее взгляд стал стальным, безразличным, словно у машины.

Виктор с недоумением посмотрел на девушку и решил было объяснить ей, что не стоит драматизировать слишком эту ситуацию , но Акаси жестом остановила его слова:

- Флот ждет ваших команд, наш новый флагман!

Глава 6 - Опыт

Возле входа в зал совещаний на базе Акаси было оживленно, ментальные модели вплоть до класса эсминцев медленно подходили, распределялись на группки, полушепотом обсуждали недавнюю дуэль Конго с Киришимой и Харуной. Какие-то группки вели оживленные беседы, некоторые модели ходили с почти затравленным видом, ожидая появления своих командиров, кто-то без эмоционально направился в зал и просто ждал на своем месте новых задач, согласно принятым решениям. Но большая часть ментальных моделей присматривалась, а скорее подслушивала, разговор беседующих поодаль от входа Такао, Хьюги, Хиэй и Начи.

- Девчонки, а вы видели новый отчет Акаси в сети? – Такао поправила прядь волос, мешавшую взгляду.

- Нет. У Акаси же доступ к данным диагностического характера ее опытов закрыт всегда для нас, - серьезно ответила Хиэй.

- Вот именно, но в момент атаки Конго были отключены протоколы защиты. Творилось-то черт знает что! Так вот я не преминула попробовать ознакомиться с ее маленькими секретиками! Заинтриговала? – Такао гордо выпрямилась, ожидая похвалы своей находчивости, но остальные девушки просто выжидающе на нее смотрели. – Какие же вы все скучные. Могли бы и восхитится моей находчивостью!

- Да, Такао, нам действительно интересно, и ты, действительно, молодец, - без тени сарказма с доброй улыбкой кивнула Начи.

- Начи, ты слишком мила и наивна для нашего серпентария, - с ехидной гримасой констатировала Хьюга. – Нелегко тебе придется в будущем.

- В таком случае, я буду просто надеяться на вашу благосклонность, - вновь прямолинейно ответила Начи и слегка поклонилась.

Хьюга закатила глаза, словно умиляясь простодушию девушки, а потом переключилась на Такао:

- Рассказывай, не трать наше время зря. От тебя я за всю жизнь не слышала ничего полезного, так что я уже теряю интерес к беседе.

- Хьюга-Хьюга, ты столь же груба, сколь и высокомерна! Незаслуженно высокомерна! – обиженно ответила Такао, но ,быстро переменившись в лице, озорно добавила: - Но тебе простительно. Все же тяжелые жизненные обстоятельства эго твое сильно поколебали. Обижаться на тебя, все равно, что злиться на торпеду!

Хьюга покраснела от злости и готова была ответить не меньшей колкостью, как внезапно сзади подошедшая Киришима по-свойски обняла девушку за плечи:

- А ну-ка хватит рычать и мериться главными калибрами.

- О! Как ты вовремя наша героиня! Я как раз хотела рассказать, что скоро мы далеко не шириной и глубиной калибров начнем мериться, - весело рассмеялась Такао. – Я тут такое-такое нашла!

Киришима в ожидании приподняла бровки:

- Ну, так что может быть интереснее того, ради чего мы собрались.

- А вот может! – Такао скрестила руки на груди. – Еще как может. Слушайте. Согласно последним отчетам Акаси, она проводила обновления плагинов антропоморфности. В частности, занималась модуляцией, а потом и практическим испытанием копии системы человеческой репродукции. Я не сильно поняла, но не она ее создала, а словно разблокировала эти скрытые функции в ментальных моделях. Ну не суть. Вчера ночью она провела эксперимент на человеке по внедрению инородного предмета в себя. Его инородного, так сказать, предмета.

- Фу, какая мерзость! Вставлять в себя инородный предмет, непредусмотренный конструкцией! – Хией поморщилась от отвращения.

- Фу не фу, а вы посмотрите на отчеты ее состояния в этот момент! – Такао моментально кинула блок данных по ментальной сети.

Девушки за секунду изучили полученные сведения и выражения их лиц медленно поменялись сначала на удивленные, а еще через секунду размышлений на ошарашенные.

- Это…Как такое может быть? – озадаченно произнесла Хьюга. – Спектр тактильных данных переходит в модуляцию нервно-программных импульсов такой силы и такого широкого диапазона и при этом растет по экспоненте с течением времени. Как такое возможно?

- Я не знаю, но вот судя по восстановленным биометрическим данным, совмещенными с данными позиционирования и остаточным видео-аудио следам комнаты, момент экспоненциального роста ее ощущений связан с процессом внедрения инородного предмета, - Такао кинула восстановленную модель движений Акаси и человека.

- Хммм, а зачем она так корчится? – задумчиво проговорила Начи.

- Не знаю зачем, но судя по этим сумасшедшим данным, я уже тоже хочу вставить инородный предмет в себя, и также корчится! – с решительностью в голосе произнесла Такао.

- Странно это все, но теперь я прослеживаю некоторую взаимосвязь иногда возникающих у меня странных ощущений при тактильной… самодиагностике, - Киришима отстранилась от Хьюги и задумчиво провела ладонью по низу живота. – Я так и знала, что это связано с последними обновлениями от Акаси.

- Объективно говоря, нервный всплеск превосходит в несколько раз то, что бывает у нас во время боя, - отметила Хией. – Хм, что же она чувствовала?

- Ну не знаю, кончено, как, но это нужно испытать. Например, вставить форштевень Киришимы в корму Начи, - с интересом исследователя произнесла Такао, рассматривая бедра Начи. – И посмотреть что будет.

- Почему в мою корму? – Начи покраснела и принялась одергивать школьную юбку пониже, словно пытаясь скрыть свою фигуру.

- Потому что у тебя, что у ментальной модели, что у корабля – самая большая корма. – Такао с видом оценщика-работорговца рассматривала девушку. - Ну или задница, если уж говорить человеческими категориями.

Начи действительно отличалась от других девушек более развитой женской фигурой, ее широкие бедра подчеркивались узкой талией, а надетая на ней юбка словно намерено подчеркивала этот факт. Начи умоляюще посмотрела на своего командира Хией:

- Лидер, как вы скажите, так и будет, - покорно поклонилась Начи. – Но, если вам интересно мое мнение, то я против таких опытов. Да и вообще в имеющихся данных нет никаких намеков на какое-либо соотношение размеров чего-либо с откликом на это у ментальной модели.

- Но и обратное утверждение тоже не будет верно, - ехидно произнесла Киришима, разглядывая Начи словно кошка воробья. – Так что примем единогласно, что пусть испытание проводит Начи, а потом поделится с нами результатами.

- Поверьте моему опыту в человеческом деле, - Такао по-дружески обняла оторопевшую Начи. – Размер имеет значение! Правда, в каком соотношении чего и с чем – выяснить придется тебе, дорогая.

Начи шокировано посмотрела на Хией:

- Командир, умоляю, я не хочу никакие инородные предметы в себя вставлять! Пусть Такао проводит эти опыты. Она придумала – она пусть и делает всякие непотребства с собой!

Такао весело рассмеялась, легонько хлопнула Начи по ягодицам, от чего девушка негромко ахнула и густо покраснела, и игриво продолжила:

- Так-то оно так, но вот если я что-то интересное узнаю, то уж точно вам не скажу. Сейчас я поделилась информацией только для того, чтобы самой не заниматься опытными исследованиями.

Хией, все это время размышлявшая над ситуацией, медленно поправила очки и со скорбным вздохом обратилась к девушкам:

- Древний человеческий философ Имманул Кант верно отметил, что хоть всякое знание начинается с опыта, но отсюда вовсе не следует, что оно целиком происходит из опыта.

Начи облегченно вздохнула и победно отпихнула от себя назойливую Такао, которая уже раздосадовано уставилась на Хией, готовясь ответить какой-нибудь колкостью, однако Хией жестом остановила ее и продолжила:

- Однако мы в патовой ситуации от недостатка вообще какой-либо информации, так что иного пути нет, Начи. Даю тебе приказ: провести опыт по…по… по этому вот всему, короче. Не знаю, как это вообще назвать правильно.

Начи явственно всхлипнула от обиды и тут же получила шлепок по попе от Киришимы:

- Ну, тренируйтесь усерднее, а потом расскажите! Мы в вас верим!

Киришима рассмеялась и уже повернулась уходить, как ее остановил суровый взгляд Хией:

- А ты, Киришима, будешь ассистентом в этом опыте и, в случае необходимости, тем самым инородным предметом. Или что там нужно. Думай сама. Главное дайте нам результат! Утром.

Киришима опешила, ее красивые глазки увеличились до размера чайных блюдец.

- А я-то каким боком тут? Я вообще-то просто мимо проходила! – защебетала девушка.

- Понимаешь, милая, - Хьюга подошла и опустила руку на плечо девушки. – Времена изменились. Эпоха Конго ушла. Теперь мы делаем общее дело и живем по-новому. Теперь мы едины. Твоя корма – это ее корма, а ее задница - твоя задница! Ну, ты умная, ты поняла!

Под ехидный смешок Такао, все разошлись, оставив Киришиму наедине с Начи.

- Ну что за ерунда! – Киришима обиженно скрестила руки на груди. – Что скажешь Начи?

- Добро пожаловать на борт! – Начи покраснев слегка поклонилась.

- Только от тебя подколов не хватало, - обиженно отозвалась туманница.

***

Поздно вечером Такао довольная устроилась у себя в каюте на большой кровати и с наслаждением потянулась. Затянувшееся совещание принесло как минимум разнообразие в жизнь Такао, а если смотреть более глобально, то и свободу действий. Настроение у девушки было окрыленное.

- И ,все таки, какой отличный день! – произнесла девушка, поправив короткую ночную сорочку, едва прикрывавшую бедра. – Теперь открываются большие перспективы. Не так ли Гунзо?

Она прижала к себе большую прямоугольную подушку, на которую был нанесен принт фотографии Чихая Гунзо.

- Однако, прежде чем встретится с тобой, мой капитан, пожалуй я ознакомлюсь с твоим миром ближе, - она на секунду задумалась, от чего на ее лбу сформировалось подобие морщинки. – И вообще еще подумаю, а именно ты ли мне нужен. Что-то столько интересного таит в себе превращение в человека, что как-то я уже и не уверена, что я вообще хочу.

Девушка игриво откинула подушку в угол кровати и в блаженстве растянулась на кровати звездочкой.

- Такао! Такао! – над кроватью вспыхнул голографический экран, на котором возникла Киришима. – Ты все это выдумала – ты и иди внедряй невнедряемое!

- Ой, - недовольно потянулась девушка. – Ну что ты там верещишь! Я отдыхаю от сложного дня!

- Я верещу? – в гневе крикнула Киришима. – Я сейчас к тебе вплавь доберусь и тебе в задницу торпеду внедрю – эффекта больше будет, чем то, чем я тут занимаюсь.

- Не влезет, - довольно зевнула Такао. – Я вся такая миниатюрная и утонченная, в отличии от некоторых барж.

- О, дорогая подруга, - с угрожающим шипением процедила сквозь зубы Киришима. – Я уж постараюсь!

Над кроватью возникло еще два голографических экрана: один с мило улыбающейся Хьюгой, а второй с серьезной Хией.

- Киришима, ну что такое? Зачем нам вечерняя конференция после такого продуктивного совещания? – успокаивающе-безразличным тоном тихо проговорила Хьюга.

- А вот за этим! – воскликнула Киришима и перевела обзор за свою спину.

На экране появилась большая кровать к спинке которой прижалась Начи, притянувшая к самому подбородку край одеяла так, что из под него видны были только испуганные, круглые от страха, глаза девушки.

- Сама она не может ничего, а как только я приближаюсь, то начинается такой крик, словно нас торпедируют со всех сторон! – раздался голос Киришимы за пределами видео обзора. – У меня уже голова начинает болеть! Может, я что-то не так делаю? Или может быть она конструктивно не готова?

- Хех, к этому конструктивно она-то готова, но вот осознанно никто никогда не готов к роли подопытного зверька, - вздохнула Хьюга. – Ты лаской пробуй, лаской! Если бы я не была беззаветно влюблена в четыреста первую, то могла бы тебе дать пару уроков.

- Ну, так хоть скажи! – в голографическом окне вновь появилась недовольная Киришима. – Только время теряю тут с этой голой дурой.

- Сама такая! – донеслось с экрана тихое возражение Начи, приглушенное одеялом. – Грубая и неуклюжая!

- Киришима, - сладко потянулась Такао и после небольшой паузы, наслаждаясь прикованным к ее персоне вниманием, продолжила – Залезь в человеческую сеть и ознакомься с методическими фото-видео материалами. И делай по аналогии. Неужели тяжело самой догадаться?!

- Делать мне нечего, как еще напрягаться и думать о чем-то, – отозвалась туманница. – Вы начали это все, вы мне и говорите что делать.

- Да-да, девочки, хорошее предложение, - согласилась Хьюга. – Изучите матчасть, как говорит Рокин, и действуйте по аналоги. И только ласково, Киришима, ласково. Это тебе не торпеды в торпедные аппараты засовывать. Тут живой человек, фактически!

- Ага, человек, - хмыкнула Киришима. – Только когда она орет, то сирены ее на другом конце океана слышно!

- Киришима, - прозвучал тихий, но с повелительными нотками, голос Хией. – А что ты, собственно, внедрять-то собралась?

- Да вот, что нашла у нее тут!

Видеоряд передвинулся на угол комнаты и представил всем на обозрение большой снаряд от ста двадцати семи миллиметрового орудия.

- Ха-ха-ха! – Такао от смеха закаталась по кровати. – Да ты по корму деревянная наверное!!!

- Чего ты несешь, тупая! – злобно зарычала Киришима. – Вы мне вообще хоть какие-то инструкции дали! Это вы тут с человеком только о своих…своих…вместилищах думаете! А я ребенка воспитываю!

Такао не прекращала звонко смеяться.

- Киришима, - сдерживая смех, произнесла Хьюга, - а ты бы вместо фугасного снаряда, судя по отметкам, взяла бы бронебойный. Я думаю, что так лучше бы пошло. Вернее вошло. Вошло прям таки сразу до основания.

- Ты думаешь? – Киришима закусила край губы в раздумьях. – Тут связь какая-то есть? Я же не топить ее собралась.

- Я против! – тихо пискнула на фоне Начи.

- Тебя-то кто спрашивает! – огрызнулась себе за спину Киришима. – Лежи и не дергайся! Бронебойный так бронебойный!

Такао чуть успокоилась и с умилением смахнула выступившие от смеха слезы.

- Такао, Хьюга, прекратите издеваться, - с ноткой раздражения проговорила Хией. – Хватит. Иначе мы можем легко действующих лиц поменять. И тогда кому-то в корму торпеда залезет. Киришима, изучи в человеческой сети данные, исходя из своей половой принадлежности. И размеры внедряемого объекта согласуй с тактико-техническими характеристиками Начи. Я их тебе направила уже. И поменьше агрессии. Получится – так получится. Нет – будем надеяться, что Акаси пояснит нам все.

- Ну, последнее это, конечно, вряд ли, - ухмыльнувшись, вставила Хьюга. – Еще не ясно, что она будет делать после сегодняшних изменений.

- Хорошо, попробуем, - буркнула Киришима и видеоконференция прекратилась.

Такао еще немного посмеялась над ситуацией и перевела себя в режим сна.

***

Утром Такао встала с прекрасным настроением. Последние события ее просто заразили жизнью, деятельностью. Сегодня утром она поняла, что словно оковы упали с ее рук. Была ли она пленницей до этого дня? Трудно сказать, но самостоятельных решений принимать она не могла. Правда и не хотела. А сейчас уже захотела. Это-то она поняла отчетливо.

Усевшись за небольшой кофейный столик в своей каюте, она налила кофе. Эту традицию она как-то инстинктивно себе ввела в противовес отвратительной традиции Конго принимать всех непременно попивая чай с надменным видом. А когда она узнала, что Конго просто ненавидит кофе, то выбор был предопределен самой судьбой.

- Ох, милашка Конго! – с деланным сочувствием вздохнула Такао, поднимая чашечку кофе. – Как же ты там почти в самом центре шторма! Головка не кружится от эмоций и качки?

Такао хихикнула вслух и открыла полученные за ночь пакеты стандартных данных по диагностике корабля, статусу флота, распоряжений и сообщений. Один из пакетов был направлен от Киришимы в режиме ограниченного доступа. Девушка неспешно открыла, ментально пробежалась по сведениям и резко поперхнулась глотком кофе.

- Тьфу, блин! – раздосадовано пробурчала она, отставив чашку истряхивая попавшие на платье капли кофе. – Невероятно!

Согласно полученным данным, основные психо-эмоциональные модуляции Начи за несколько ночных часов трижды поднимались на, казалось бы, непредусмотренные конструктивно значения и достаточно продолжительное время находились на пиковых уровнях. Причем, в отличии от данных Акаси, у которой эти же показатели просто зашкаливали, то у Начи наблюдались и пиковые возрастания модуляций, даже относительно тех, которые продемонстрировала Акаси. Более того, у Киришимы наблюдалось также необъяснимое увеличение психо-эмоциональной модуляции с одномоментным пиковым всплеском.

- Да что же там произошло! – Такао в нетерпении отправила запрос на ментальную связь.

Нервно постукивая изящными пальчиками по поверхности стола, Такао ожидала ответа, но его не последовало. Тогда она отправила стандартный запрос по видеосвязи.

- Ну что тебе? – в возникшем окне появилась сонное личико Киришимы, недовольным взором всматривающиеся в Такао.

Киришима лежала в кровати, ракурс видеобзора выхватывал ее до начала груди, которая была прикрыта тонким одеялом. Судя по всему, Киришима под одеялом была обнажена, сделала заключение Такао.

- Ты еще спрашиваешь? – в нетерпении выпалила Такао. – Рассказывай, как так получилось. В отчете нет ничего, кроме данных.

- Я…Мы устали, чтобы еще какие-то подробные отчеты делать. – Киришима сладко зевнула. – Нам нужно еще самим все понять, прежде чем все вам рассказать.

- Вам? – Такао удивленно приподняла бровки. – Ты еще у Начи?

- Ну да, - немного удивленно ответила ей девушка. – А где мне быть, если почти всю ночь потратили с ней за анализом человеческой…культуры. А потом проводили испытания.

Ракурс обзора чуть отдалился, выхватив Киришиму до уровня бедер и Такао увидела под оделом отчетливые очертания фигуры Начи, судя по всему, по-хозяйски закинувшей одну ногу на Киришиму, а рукой обнимая ее.

- И вообще, не буди ты нас. Дай в себя прийти, - Киришима начинала раздражаться.

- Угу, мы еще отдыхаем после такого, - раздалось из под одеяла невнятное бурчание.

- Чего такого? На что это похоже? – не унималась Такао.

- Похоже на такое удовольствие, после которого все наши развлечения с войнушками кажутся блеклыми и тусклыми, - Киришима вновь зевнула. – Потом будет отчет по действиям. Сама попробуешь.

- Ну скорее же просыпайтесь тогда! – умоляюще запищала Такао. – Я тоже хочу!

- Будешь раздражать - мы тебе вообще ничего не расскажем, - раздалось бурчание из под одеяла. – Ты только издеваться можешь. У Хией спросишь.

Связь прервалась, оставив Такао в нервно-возбужденном состоянии полной неудовлетворенности отсутствием какой-либо конкретики.

- Кажется, я сама себя перехитрила, - обиженно вслух проговорила девушка. – Нужно было все самой делать. Придется ждать…Ненавижу ждать.

Глава 7 - Ничто не вечно

Шторм бушевал, вздымая океанские волны, ночные небеса освещали яркие вспышки витиеватых молний, тянущихся с небес до морской глади. Молнии сверкали так часто, что казалось, что превращали ночь в день. Посреди этого буйства природы, словно бросая вызов своей судьбе, уверенно прорезая огромные волны, шел одинокий линкор. Линкор был похож на черный корабль-призрак: ни одного навигационного маяка, ни одного светящегося иллюминатора, лишь отсветы молний на орудиях.

Глубоко в недрах корабля в холодном, мрачном техническом помещении, освещаемом тусклым красным аварийном светом, на стальном полу сидела, обхватив колени руками белокурая девушка. Ее плечи периодически вздрагивали в немых всхлипах. Черное вечернее платье вокруг нее раскинулось словно воронье крыло. Борт корабля трещал от налетавших на него волн. При самых сильных ударах девушка, словно ощущая боль, негромко вскрикивала. Скрежет стали, сжимаемой титаническими массами воды, глушил ее тихий стон.

- Ненавижу! – внезапно вскрикнула девушка и подняла изящное лицо к потолку. По ее щекам текли серебряные слезы, оставляя сияющие в полутьме следы наноматериала на щеках. Ее глаза горели яростным кровавым светом, внезапно вокруг нее закружились галолитические экраны активации боевых систем. – Ненавижу!

Девушка вскочила на ноги и полы вечернего платья зависли в воздухе, опускаясь медленно, словно невесомые, открыв изящную фигуру. Через секунду воздух вокруг нее наэлектризовался, по стенам и платью заиграли маленькие молнии и вдруг помещение сотряс дикий, безудержный крик ярости и отчаяния. Девушка кричала, кричал и сам корабль. Звук шел отовсюду, от каждого сантиметра стали, от каждого агрегата, от нее. Крик был везде! И внезапно ему ответили залпы всех орудий корабля. Эхо ударных волн прокатилось по кораблю, сотрясая его до основания. Грохот орудий перекрыл шум шторма и раскаты волн.

- За что?! – девушка упала на колени также внезапно, как вскочила, и из глаз вновь побежали серебряные слезы. Она обессиленно сидела на коленях, закрыв лицо руками. От секундной ярости не осталось и следа, и сейчас ее изящное тело сотрясала дрожь рыдания.

Словно воспользовавшись ее бессилием, шторм вскинул корабль на волну и с титанической силой швырнул вниз, в водную бездну. Вокруг безучастной девушки вспыхнули галолитические экраны, сообщая о нарушении функционирования генераторов энергетического поля, а затем последовал резкий удар волны в незащищенный корпус. Девушка вскинулась, словно раненный зверь и закричала от терзающей ее боли, и бессильно рухнула на пол. Свет мигнул и погас. Полностью отключились все системы. Черное платье вокруг девушки вспыхнуло и исчезло взрывом тысячи наночастиц, осветив мглу помещения.

Мир словно замер во тьме. Конго перестала чувствовать время. От терзающей боли, ее ядро функционировало нестабильно. Она лежала обнаженной на стальном полу, прижав колени к груди, целую вечность. Каждая секунда растянулась на бесчисленные отрезки времени, наполненные тишиной и пустотой.

Девушка не думала, не размышляла. Она плыла в этой пустоте, в полной безмятежности. Этот бескрайний покой тишины окутывал ее, лишая даже способности мыслить. Кто она? Зачем она существует? Ответ был прост – ради этого покоя. Быть может она, наконец, нашла то, к чему стремилась всегда? Нет ни страха, ни эмоций. Только тишина. Покой, в котором больше нет ее. Она растворялась во тьме. С каждой секундой тьма и покой все глубже проникали в нее. В нее настоящую. В то, что отличало ее от куска стали.

«Ну и пусть», - проскочила тягучая, словно высказываемая на протяжении тысячи лет, мысль.

Конго открыла глаза и с безразличием окинула взглядом ротонду своего виртуального мира, в которой она раньше принимала за чашечкой чая своих подчиненных. От прежнего светлого, умиротворенного вида не осталось и следа. Ротонда была обвита черным шипастым плющом, в колоннах зияли медленно расширяющиеся трещины, периодически осыпаясь пылью, полуразрушенная балюстрада зияла пустотами, купол был покрыт сетью трещин. На чайном столике, возле которого на своем привычном месте сидела Конго, стоял чайный сервиз весь покрытый паутиной. В сахарнице вместо кусков сахара копошились отвратительные на вид насекомые. В полутьме ротонды еле видимым светом светились глаза девушки. Она сидела обнаженной на стуле в своей привычной позе – закинув ногу на ногу. Скрежет, словно сжимаемой тисками, ротонды не отвлекал девушку и не пугал. Она безучастно смотрела на чашку, подернутую паутиной - эта чашка ей что-то напоминала. Она не могла вспомнить что именно.

Конго протянула ослабевшую руку и неуверенно взяла чашку. Она показалась ей странно тяжелой. Она смотрела на нее, совершенно не понимая, чем та привлекла ее внимание. Но чем дольше она смотрела на нее, тем сильнее по телу разливалось какое-то приятное тепло. Словно она раньше была связана с ней. Конго поморщилась, когда от купола оторвался небольшой кусок штукатурки и упал рядом с ее ногой, но взгляда от чашки она не отводила. Ее что-то влекло. Она что-то должна была вспомнить. Вспомнить? Она смотрела на чашку в своих руках, как вдруг почувствовала на обнаженной груди холодные прикосновения капель влаги. Конго с удивлением взглянула на свою высокую грудь и с изумлением поняла, что это ее слезы. Слезы? Но почему?

Под неприятный хруст одна из колонн треснула на полную длину. Конго непонимающе тронула уголки своих глаз. Серебряные слезы продолжали изредка капать.

- Нет! – вскрикнула Конго и отбросила чашку прочь. Звон разбитого фарфора отозвался в ее сознании такой болью, словно ее пронзил раскаленный кусок металла. – Это все из-за него!

Внезапно девушка замерла.

«Из-за него? Кого?» - она обхватила голову, охваченную новым приступом боли.

- Если ты оглянешься назад, то там будет только печаль, - произнесла сидящая напротив Конго красивая изящная девушка с длинными белыми волосами, элегантно уложенными в сложную прическу. Она сидела, гордо положив ногу на ногу так, что разрез черного вечернего платья почти полностью открывал ее стройные ноги в темных колготках. – Время не ждет, а лишь несет боль. Оно уйдет, оставив лишь боль. Ничто не вечно.

Конго скрестила дрожащие руки на груди, ощущая стеснение перед появившейся гостьей. И хотя она понимала, что это вообще не имеет смысла, но инстинктивным порывам она не могла сопротивляться. Она уже ничему не могла сопротивляться.

- Но почему я чувствовала такое приятное тепло, когда держала эту чашку? Даже если это было целую вечность назад, но это тепло во мне. Значит, мне удалось ухватить время? Вспомнить? Может быть, тогда это стоило того, чтобы это познать, - тихим, усталым голосом медленно произнесла Конго.

- Почему ты меня спрашиваешь? Ты думаешь, я знаю ответ? Я это ты, а ты – это я. Я просто хочу помочь тебе с принятием решения, - улыбнулась гостья и откинула длинную белую прядь с лица. – Я знаю только одно, что я не хотела получать ментальную модель. Познавать все эти категории времени. Познавать тактику, совершенствоваться как человек, как индивидуальность. Ты же помнишь, что я не одна, кто был против воплощения. Но нас никто не слушал. Я просто не хочу больше страданий. Я устала. Ты устала. Мы устали.

Конго молча смотрела на лежащую книгу на столе. Книгу в красном переплете. Она медленно протянула дрожащую руку, другой прикрывая грудь, и боязливо взяла ее.

- Не стоит, - с укором посмотрела гостья на то, как Конго рассматривает книгу.

Внезапно Конго резко вздохнула и выгнулась, словно от нахлынувшей волны боли, но потом медленно выдохнула, а на щеках ее заиграл легкий румянец, не скрывшийся от взгляда второй девушки даже в полутьме ротонды.

- Он поцеловал меня тогда! Я не знала, что мне делать! Это было так нагло! Но так… - Конго мягко улыбнулась, погруженная в момент воспоминания. – Но мне было так тепло от этого. И сейчас…

Конго откинулась назад и вздохнула всей грудью, пытаясь удержать подступившие слезы, но с глаз все же сорвались слезинки и прочертили дорожки по щекам и нежной шее.

- Почему я ему не сказала? Тогда, когда была возможность. Почему я испугалась? – Конго тихо спросила гостью.

- Я не знаю… Вернее знаю, но не хочу говорить, потому что это мы скрываем от самих себя.

- А может быть не поздно еще сказать? – дрожащим голосом проговорила Конго.

- Может быть, - ответила гостья, наблюдая как одна из колонн просела, треснула у самого купола, и от нее отвалился большой кусок мрамора, звонко расколовшийся об пол. – Но зачем?

Конго открыла глаза, когда красный аварийный свет вторгся в ее сознание. Она лежала обнаженная на стальном полу в техническом помещении своего корабля. Рядом стоял сервис-бот, подаренный и перепрограммированный Виктором, и своими манипуляторами тряс девушку за плечи, издавая испуганный писк, словно маленький зверек.

- Да, прости, - голова Конго раскалывалась, ядро работало на несколько процентов от базовой мощности. – Я просто спала.

Конго неуверенно встала и вызвала галолитические экраны со статусом корабля и систем, получила логи и отчеты. Она поняла, что корабль на глубине километра лежит на морском дне, большая часть отсеков затоплена, генератор поля вышел из строя. Судя по логам, с момента затопления прошло два дня.

- Аааа, - Конго упала на колени, под испуганный писк бота, и схватилась за голову и через секунду потеряла сознание.

Конго качалась на волнах из стороны в сторону, монотонно и однообразно. Это даже было приятно.

«Нужно открыть глаза», - появилась настойчивая мысль. С трудом, словно веки были весом в целый мир, Конго открыла глаза и заморгала в непонимании, когда увидела, что бот, раскачивает ее за плечи из стороны в сторону с машинальной монотонностью.

- Уиииурррр, - пропищал радостно бот, увидев, что девушка открыла глаза и смотрит на него в непонимании.

Конго вспомнила, что отключилась в предыдущий раз, когда пыталась провести анализ состояния систем. Бедный бот. Сколько же времени он тут пытается ей помочь. Девушка по какой-то не ясной причине чувствовала, что она ответственна за этого бота, хотя и не понимала почему. Но сейчас это уже не имело значения. Ее тело била дрожь. Конго промерзла всем своим корпусом корабля. И ощущала давление воды на себя, давление которое грозило ее уничтожить.

- Это нам еще повезло, малыш, что только на километр опустились, - Конго встала на колени и вызвала данные по всем системам, но тест запускать не стала. – Сейчас попробуем подняться и вон острова добраться, - девушка указала на появившийся на галолитическом экране островок.

Конго чувствовала, что если она не будет вести диалог с ботом, то не сможет сама себе формулировать задачи. Она не помнила, почему и как оказалась в такой ситуации, но необходимо было восстановить функциональность.

- Так. Судя по всему, я была без сознания еще трое суток, - Конго ласково дотронулась до корпуса бота и погладила его, словно животное. – Тебе грустно было тут?

В ответ бот пропищал что-то в знак согласия и послал ей данные о затопленных помещениях и отчет о работоспособных системах. Конго схватилась за голову, которую пронзила сильная боль даже от полученного от бота пакета данных.

- До острова я дойти смогу, - тихо прошептала Конго, еле удерживая себя на грани отключения. – Но потом мне нужно отдохнуть. Хорошо?

Бот утвердительно пискнул.

***

Ротонда застыла в полуразрушенном состоянии, шипастый плющ, обвивавший ее, подернулся легкой изморозью. Шел снег. Вокруг ротонды и внутри ротонды. Холод сковал этот мир. На стуле у чайного столика, словно недвижимое изваяние, перекинув ногу на ногу и скрестив руки на груди, сидела Конго, в великолепном белом вечернем платье. Снежинки опускались на обнаженные плечи девушки, замирая на мгновения, а потом исчезали, словно сливались с ее телом, не оставляя следов. Холодный ветер перелистывал страницы книги в красном переплете, лежавшей на столике перед застывшей девушкой.

- Я помню, что мы с тобой рассуждали о том, что есть человек, - тихо произнесла девушка. – Ты сказал, что человек…

- Человек не вещь среди других вещей, - отойдя от одной из колонн, произнесла серебристая тень, медленно превращавшаяся в Рокина. – Человек уникален тем, что он вообще ни на одну вещь не похож, не находится в ряду вещей. Человек не существует как какая-то данность, как предмет, как стол или корабль. Человека вообще нет как чего-то неизменного, постоянного, - Виктор прошел к колонне за спиной девушки и остановился, смотря на метель за ротондой. – Человек – это стремление быть человеком. Нет стремления – нет человека.

Конго чуть повернула голову в сторону Виктора, и искоса взглянула на него сквозь прядь волос.

- У человека есть две жизни: одна, в которой мы живем, подобно автоматам с заложенной программой, приспосабливаясь к окружающему миру, к поставленным задачам; и вторая, в которую мы впадаем в редкие минуты, когда творим, когда любим, когда делаем добро, - продолжал человек. – Это и есть истинная жизнь. Однако все эти вещи: добро, любовь, совесть, честь – являются сверхъестественными, потому что не имеют никаких естественных причин. Нельзя спросить человека, почему он сделал добро, ибо если есть причина, то нет доброго поступка; нельзя спросить о том, почему он любит другого, так как если есть причина, то нет любви. Ведь нельзя любить за красоту, например, так как в мире ведь есть тысячи более красивых. Добро, как и любовь, не нуждаются в объяснении. Способность понимания таких категорий доступна далеко не всем людям, поэтому ты тоже права, когда говоришь, что люди – вещи. Да… Но не все. Тот, кто стремится познать эти сверхопытные категории и становится человеком.

- Любовь, добро, честь … – еле слышно проговорила девушка. – Тогда мне было интересно узнать, что это такое, но ты просто рассмеялся. – Конго вскинула голову, чтобы попытаться удержать подступающие слезы. – Но сейчас я поняла, чтоненависть, ярость, опустошенность - дающие нестерпимую боль и отчаяние, - всего лишь оборотная сторона всего этого.

Виктор продолжал смотреть за ротонду. Тишину нарушал только шелест перелистываемых ветром страниц книги в красном переплете и легкое завывание вьюги. Снег падал большими хлопьями. Красивые большие снежинки, с невероятными узорами на своих гранях, падали ниоткуда в этом иллюзорном мире и исчезали в никуда. Молчание затянулось на долгие часы, в течение которых в этом виртуальном мире невидимое солнце потускнело, и легкие сумерки окутали все вокруг.

- Отчаяние – это не состояние, это акт, действие. Отчаяние требует напряжения всех чувств, сил, эмоций человека, - продолжил Рокин, не меняя своего положения у балюстрады. – Отчаяние дает победу над миром. Не узнавший горечи отчаяния – не в состоянии уловить сущность жизни. В отчаянии ты не обманываешь ни себя, ни весь мир.

Конго слегка повернула голову в сторону человека, и лед слез, образовавшийся на ее изящной шее, треснул и распался прозрачными кусочками на пол.

-Отчаяние? – переспросила девушка, медленно поднимаясь. – А ты сам чувствовал отчаяние? Ты вообще сам понимаешь, что это?

Конго распрямилась, и ее элегантное белое вечернее платье своими полами заструилось под потоками набежавшего снежного ветра.

- Я перестала быть той, кем я была! – резко закричала девушка. – Из-за тебя! Ты меня растоптал, уничтожил! Лишил всего, что было моим миром!

Снежинки замерли в пространстве, утих холодный ветер. Время замерло в своем мгновении. Конго подняла изящную руку, и сформировавшийся кристалл грани снежинки вырвался из ее руки и пронзил насквозь человека.

- Я! Ненавижу тебя! – закричала Конго, посылая кристалл за кристаллом в Виктора. – Ненавижу!

Кристаллы врезались в колонну, пронзая человека насквозь.

- За что ты так со мной поступил! – прокричала Конго и упала, рыдая, на колени, закрыв лицо руками.

- Я не могу тебе ответить, - повернулся к ней образ Виктора. – Я же всего лишь твоя память.

***

- Я не хочу больше! – Конго плакала, и слезы лились по ее щекам. – Я не могу больше! Оставьте меня!

Посреди ротонды, словно крылья, были раскинуты полы белоснежного вечернего платья, посреди которых, словно бутон цветка, на коленях рыдала девушка.

- Я не могу уйти, - ответила серебристая тень у одной из колонн ротонды. – Я твоя память.

- А я буду с тобой до весны, - отозвалась девушка в черном платье, сидевшая за чайным столиком, заинтересованно рассматривая метель за пределами балюстрады. – Если она придет.

Вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь воем вьюги за ротондой. Прошел час, а может быть вечность, когда Конго повернула голову в сторону не оформившейся серебристой тени, чтобы услышать то, что он скажет:

- Мне встречалось множество людей, которые страх одиночества таят под маской независимости, - послышался голос Виктора. – Это не плохо, и не хорошо. Но если они живут. Живут по-настоящему, то они достойны уважения. Ведь настоящих, живых людей нередко обуревает страх. Не всегда поступают они правильно. Они страдают из-за пустяков, они бывают мелки и суетны, а порой считают, что не способны идти дальше. Нередко они убеждены, что недостойны своего места. Не всегда уверены они в том, что же именно делают они в этой жизни. Они проводят ночи без сна, страдая оттого, что жизнь их лишена смысла. Вот потому они - живы. Потому что ошибаются. Потому что терзают себя вопросами. Потому что ищут причину, ищут и, без сомнения, когда-нибудь найдут. Ты такая же, ты жива. Я это чувствую.

- Жива… - словно пробуя слово на вкус, тихо проговорила Конго, опустив печальный взгляд на свои дрожащие руки.

- Но не слишком ли высока цена этого? – задумчиво произнесла девушка в черном платье.

- Боль сжигает меня, - тихо продолжила Конго, рассматривая свои руки. – Я схожу с ума от ненависти и, - девушка запнулась. – И еще от какого-то чувства. Я долго не смогу выдерживать это все.

- Так может быть дать волю ненависти? Отомстить? – задумчиво проговорила девушка за чайным столиком. – Устраниться саму причину нашей боли?

Конго опустила дрожащие руки на колени, и взор ее устремился на серебристую тень у колонны. Вновь установилась тишина. Конго неотрывно смотрела на проекцию Виктора. В глазах то разжигались красные огоньки, словно угольки, на которые подул ветер, то тухли под натиском слез.

- Я не смогу – спустя какое-то время тихо ответила она.

- Я знаю, - вздохнула Конго в черном платье. – Возможно, это моя судьба – сойти с ума, будучи ослепленной человеческими эмоциями. Но я хочу верить, что все пройдет, и оставит лишь шрамы. Помнишь, что он однажды сказал?

Тень в углу ротонды шевельнулась:

- Я прошел через все то, что прошел, я не сожалею, что попадал в те или иные ситуации, ибо именно они привели меня туда, куда я желал попасть. Я несу с собой рубцы и шрамы. Это - свидетельство того, что я жил, и награды за то, что покорил и завоевал.

Конго обхватила себя за плечи, словно пытаясь обнять, и медленно легла на полы своего длинного белого платья, присыпанного снегом.

- Почему все его слова теперь я понимаю совершенно иначе, нежели тогда, когда впервые их услышала? – медленно, превозмогая усталость, проговорила девушка. – Оказалось, что чтобы понять их смысл – необходимо было время. Время…

Конго лежала на спине, обнажив стройные ноги в белоснежных колготках, и отрешенно смотрела в потрескавшийся купол ротонды.

- Только потеряв, я начала ценить, - тихо произнесла девушка, уйдя в свои мысли. – Но я не могу просто забыть навсегда. Я ничего не забываю. И сейчас я, кажется, начала понимать секрет времени. Он оказался прост.

Девушка в черном платье заинтересованно взглянула на нее, элегантно перекинув ногу на ногу, ожидая продолжения ее слов.

- Человеческое время имеет лишь одну категорию, - Конго тяжело вздохнула, и по щекам пробежали едва заметные дорожки слез. – Эта категория – сейчас. Прошлое – это память, будущее – мечты. Но сейчас - это и есть то время, когда человек живет. Действует. Принимает решения. Для меня. Нет. Для нас, единиц туманного флота, время это многомерное пространство, в котором мы выбираем варианты будущего на основе глубокого анализа. Мы никуда и никогда не спешим, в отличие от людей. Но именно в этом люди превзошли нас. У них есть только «сейчас». Скоротечность этого «сейчас» заставляет их принимать решения быстро, иногда абсурдно, но это и ведет их к успеху. Я поняла это, ощутив всю боль оттого, что я сама упустила время, когда могла все сказать, объяснить. Но я скрывала свой страх, говоря себе, что времени достаточно. Отказываясь признавать, что уже должна жить «сейчас». Это все моя вина. Не его.

Конго в черном платье удивленно хмыкнула и вновь устремила задумчивый взгляд на вьюгу за ротондой.

- Мой страх этого «сейчас» - это страх действия. Действия, которое требовалось от меня, – закрывая глаза, продолжила Конго в белом платье. – Я бы сделала все, чтобы вернуть время назад. Теперь я поняла его фразу, что лучшее время и место – это здесь и сейчас. Жаль, что так поздно.

В ротонде вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь завыванием вьюги.

***

Воспоминания, реальность, виртуальный мир – все смешалось для Конго. Она не отслеживала время, не пыталась стабилизировать свое состояние. Мощности ее ядра находились в минимально возможном состоянии, только для поддержания ее мыслительной деятельности. Корабль давно выкинуло на песчаный пляж одного из небольших островков и теперь, зарывшись носом в песок, он стоял, словно корабль-призрак без единого признака функционирования.

Ментальная модель девушки все также была в полутемном помещении технического отсека, лежа на стальном полу, она иногда вздрагивала, словно в горячечном бреду, ее глаза оживали красноватым огнем, она обводила взглядом помещение, не понимая где она, и, словно осознав, что видела что-то нереальное, с печалью вновь погружалась в забытие.

Она видела свои сны, в которых рассуждала, спорила, кричала и просто молчала с Виктором. Она уже не могла понять, где начинались ее проекции-сновидения, а где начинался реальный мир. Для нее все уже было едино.

Конго переживала свои прошлые воспоминания, погрузившись в смоделированное пространство. Она буквально пыталась остановить каждую секунду, наполнив себя эмоциями до краев. Она уже честно призналась себе в том, что ей нравилось общество человека, ей нравились его ухаживания за ней. Она воскрешала все мгновения, которые проводила с ним наедине. Иногда она сердилась на него, иногда злилась на себя, что не могла тогда пересилить себя и улыбнуться в ответ. Или нет. Даже не улыбнуться, а сказать, что счастлива. Или даже прокричать в общую сеть. Ведь она была и правда счастлива. Она поняла это только теперь, переживая те моменты бесчисленное количество раз. И в такие мгновения, она оживала в реальности, ее глаза загорались, она поднимала голову, но, видя как исчезает перед взором ее смоделированный мир вместе с человеком, обнажая холодную стальную камеру, погруженную в красноватый полумрак, вновь обреченно падала в пропасть снов.

В этот раз она вновь вынырнула из объятия нереальности на секунды, окрыленная желанием рассказать Рокину, что прочитала его книгу и решила с ним ее, наконец, обсудить. Желанием сказать ему, что теперь она не боится обсуждать с ним книги и мысли. Желанием радостно сказать это ему в лицо и расплакаться от счастья, что смогла себя преодолеть.

Ее глаза зажглись огнем и она вновь увидела перед собой сталь каюты, залитой красноватым светом. Понимание вернулось к ней, накатив на всю ее сущность болезненной, отвратительной волной печали. Она повернула голову набок и по щекам заскользили серебряные слезы.

Ее потухающий взор остановился на глазах Виктора, который неподвижно стоял в проеме каюты и с отчаянием во взгляде смотрел на нее. Конго закрыла глаза, словно убивая этот остаточный образ из нереального мира.

- Я так много хочу тебе сказать, - прошептала девушка, погружаясь в теплые волны покоя снов.

Внезапно, Конго почувствовала, что чьи-то теплые руки поднимают ее и прижимают к такому же теплому телу, где ритмично, быстро, взволнованно раздаются удары сердца.

- Прости меня, прости, - услышала она голос, словно сквозь какую-то пелену.

- Я хотела обсудить с тобой книгу…Нет…Все книги, что я прочитала, - шепотом ответила девушка, бессознательно прижимаясь к теплому телу, словно пытаясь вобрать, высосать все тепло из него в свое холодное, омертвевшее.

Девушка на доли секунд, а может минут или недель ушла в мир покоя, в котором ей казалось, что она плывет на волнах в царстве кромешной темноты, и ее тело легко, с каким-то мерным, осторожным ритмом покачивается в такт набегающих волн. И она чувствовала тепло. Тепло, в котором ей было так комфортно, спокойно и безмятежно.

- Какой странный новый сон, - подумала она. – Быть может это и есть смерть. Отключение… Что ж. Пусть так и будет.

- Нет. Это просто начало нового этапа. Это не смерть. Это перерождение, - внезапно услышала она далекий, не совсем ясный голос Виктора, но этот голос шел не из ее мира снов-воспоминаний. В нем было нечто новое. Интонации, которые она впервые услышала. Печаль и радость, сокрушение и счастье.

Девушка почувствовала, как на ее обнаженную грудь упала капля воды.

«Как странно», - подумала она и медленно открыла глаза.

Неспешно, с осторожностью, прижимая ее обнаженное тело к себе, Виктор нес ее по переходам и отсекам корабля. Конго открыла глаза и с непониманием увидела, как вторая слеза соскочила с подбородка мужчины и упала ей на грудь. С удивлением, непониманием и бессознательной радостью надежды Конго уставилась немигающим взором на лицо Рокина.

- Ты не призрак моих снов? – дрожащим, тихим голосом, полным надежды, спросила она.

- Нет, - Виктор остановился и взглянул на девушку в своих объятиях и легко улыбнулся. – Я просто дурак. Не призрак. Не сон. Просто дурак.

И вдруг Конго ощутила, что это действительно уже не сон. Это тепло, капли слез на ее груди, эта отвратительная несерьезность, с которой человек всегда на любые серьезные вещи отвечал.

Шквал эмоций обрушился на нее: неудержимая радость, что он ее нашел, заставляла ее чуть ли не кричать, но за радостью пришла ослепляющая ярость, злость и ненависть, имей силы подчиниться которой, она бы с радостью убила бы его здесь и сейчас! Эмоции сменяли одна другую, попеременно захватывая все вычислительные способности почти остановившегося ядра. Напор эмоций становился все сильнее, причиняя уже физическую боль. Девушка глухо застонала.

- Конго! Что с тобой, - раздался встревоженный голос.

- Я тебя убью, - сквозь стиснутые от боли зубы процедила девушка.

- Фуф, а я-то думал что-то страшное, - рассмеялся мужчина, и Конго почувствовала, как он крепче прижал ее к себе и поцеловал в лоб. – Выздоравливаешь, значит.

- Ты…

Конго вдруг выгнулась от накатившей волны боли и, тихо вскрикнув, обмякла в руках Рокина.