Симбиоз

Глава 1

Привычно преодолев железку на “Кордоне”, Миклуха остановился и тралил взглядом уходящую за горизонт асфальтную дорогу. Справа, осколками зубов врезались в серое небо полуразрушенные постройки силосной башни, а по левую руку взгляд уходил вдаль по холмам, сплошь покрытым серебристой травой. Как же он устал и хотел пить. Долгие часы Миклуха экономил воду, но теперь, когда дорога была почти пройдена, сталкер мог наконец-то немного расслабиться и не загадывать в будущее. Миклуха потянулся к поясу, отстегнул флягу. На дне ещё бултыхалось пару глотков. От холодной воды свело скулы, заныли зубы.

Убрав флягу, он привычным движением приблизил запястье к лицу и посмотрел на экран ПДА. Пусто. Ни аномалий, ни людей, ни зверья. Только синяя отметка – цель его поиска, выделялась возле заброшенного посёлка на фоне карты высот и прочих замысловатых обозначений. “Ну вот и хорошо, вот и замечательно,” – отметил про себя сталкер, довольный таким раскладом. Раз проблем не предвидится, то надо было поспешить – чем скорее он доберётся на место, тем лучше. Миклуха поудобней перехватил вещмешок и зашагал вперёд. Но не успел он протопать и десяти шагов, как небо потемнело, постепенно приобретая гранитный оттенок. Вскоре на землю буквально обрушились потоки воды. Капли дождя неприятно забарабанили по плащу, отбивая свой ритм. Миклуха с раздражением нахлобучил на голову капюшон и ускорил шаг.

Вокруг бушевала стихия, а сталкер шёл и лениво скользил взглядом по залитой дождём земле. Зона – она не для людей, – размышлял сталкер, – она ломает их, пережёвывает, а затем исторгает обратно, лепя марионеток по своему подобию. И в то же время Зона притягивала его словно магнит. Она создавала собственную реальность, устанавливала собственные правила и законы, отрицала ненужные для неё условности "большой земли". Постепенно Миклуха обминул развалины, прошёл вдоль небольшого моста и направился к крутому подъёму впереди, чуть правее от нагромождения из бетонных балок. “Кто были эти строители? Зачем они привезли сюда эти бетонные балки, которые сейчас образуют безобразную кучу?” – спрашивал себя сталкер, скорее от нечего делать, нежели из желания понять.

Поднявшись по склону, Миклуха вновь остановился. Дождь прекратился и в воздухе витал уже привычный запах гнили, терпкость мокрой земли и острый привкус озона. Он смотрел на бывший посёлок, расположившийся внизу под холмом. Запустив пятерню в карман, он достал очередную гайку и бросил её вперёд. Пролетев несколько метров, гайка весело поскакала по земле и остановилась только у подножья. Хмыкнув, сталкер начал спускаться по только что пройденному кусочком металла пути. Шагая по склону, он не заметил, как позади него, – у самой поверхности земли, – что-то неясное вдруг зашевелилось, закопошилось чёрными нитями. Собираясь в сплетения и клубки, они потянулись за сталкером, а затем мягко опустились ему на спину. Миклуха замер, почувствовал, как в голове зашумело, заклекотало. Все мысли сталкера будто бы устремились по одним им известным тропам куда-то в недра сознания. А тем временем мир вокруг, незаметно линял, теряя поначалу самые яркие цвета, а потом и все оттенки, не сохраняя более никаких иных различий, кроме чёрного и белого. Будто бы ребёнок впервые взял в руки графитовый карандаш и нарисовал на белом листе свой сад за окном.

Шум в голове внезапно стих, однако нечто внутри него собралось в морозящий клубок и принялось медленно продвигаться вверх, на мгновение замерло, а затем резко проскользнуло в голову. Сталкер хотел было заорать от ужаса, но из глотки вырвалось лишь слабое сипенье. Он зашатался. Чёрно-белая картинка перед глазами поплыла бензиновыми разводами. А некая сущность покрутилась, поворочалась у него в голове, будто бы кот на подушке, и, замерла, заполнив, заменив собою почти всю его сущность. Медленно, подчиняясь чужой воле, Миклуха поднял руки и распустил лямки. Вещмешок тяжело упал на землю, за ним последовал и автомат, громко клацнув металлом о подвернувшийся камень.

Сталкер опустился на колени, в его глазах блеснуло понимание. Он пришёл сюда, он был здесь для того, чтобы познать Зону, чтобы научиться в ней жить. И вот теперь, Миклухе больше нечему было учиться – он стал неотъемлемой частью этого мира. Настолько простая истина, которую только что осознал сталкер, проявилась перед мысленным взором словно старая плёнка, и она поразила его своей лаконичностью и незамысловатостью рисунка. Миклуха (или уже не совсем он?) закрыл глаза, наслаждаясь моментом единения. Последние проблески рассудка, граничащие с бессознательным, отчаянно боролись за контроль над телом. Однако, спустя всего мгновение сталкер почувствовал, что словно слегка приоткрытая дверь внезапно с грохотом захлопнулась и его разум окончательно погрузился во тьму.

Прошёл час, другой, а Миклуха всё стоял на коленях. И никакая мысль не тревожила сталкера, и не было во всей Зоне более счастливого сталкера.

Металлический лязг разорвал окружающую тишину. Большой круглый люк, ранее скрытый под толстым ворохом валежника и листьев, откинулся в сторону. В образовавшемся проходе показалась голова. Внимательно осмотревшись, голова подалась вверх, проявляя наличие грузного тела в грязных лохмотьях. Голова и тело, помогая себе руками, полностью вылезли наружу, обнаруживая также и наличие ног. Субъект замер, ещё раз оглядел окрестности, и, обернувшись, что-то рявкнул в темноту прохода. Через минуту из люка вылезла ещё одна фигура, правда, не такая впечатляющая своими размерами, но подобно первой, в таком же оборванном и грязном комбезе.

– Ля! А я тебе чё базарил? А? – Прогнусавил грузный, показывая пальцем на застывшего Миклуху. – И чё эти лохи сюда прутся?

Его напарник, с отсутствующим выражением на лице, только пожал плечами.

– Сталкерки, мля! – С презрением объявил грузный, как будто бы это всё объясняло. Он цвиркнул слюной сквозь гнилые зубы и кривая ухмылка, больше похожая на оскал, исказила его рожу с уродливо распухшим и мясистым носом. Шрам через всю левую сторону рожи дополнял и без того достаточно "интеллигентный" образ индивида.

Видимо, и не ожидая ответа напарника, грузный подал ему знак рукой, побуждая к действию. Тот только кивнул в ответ, после чего обошёл грузного и приблизился к Миклухе. Рука молчуна скользнула за пояс. Послышался резкий звук остро заточенного лезвия, выходящего из ножен.

Словно сквозь толстый слой ваты, Миклуха почувствовал, что его схватили за подбородок, запрокидывая голову вверх. Тёмное небо в последний раз отпечаталось в глазах сталкера, заглядывая ему в душу. Молчун совершил заученное движение рукой, и густая кровь, смешанная с чернотой, потоком устремилась на жадно впитывающую её землю. Резкий запах металла перемешался с влагой и прелостью листвы. Жизнь уходила из сталкера вместе с сущностью, которая незадолго до этого завладела им. Чёрно-белый мир ярко вспыхнул напоследок, а затем исчез.

Молчун и Грузный ещё пару секунд стояли и безразлично смотрели на безжизненное тело. Затем грузный подошёл ближе, и они быстро принялись избавлять труп от всего ценного, метая по окрестностям затравленные взгляды.

– Быстрее, мля! – Не выдержали нервы у грузного, и он пнул молчуна локтем под рёбра. Молчун стягивал с трупа уже второй ботинок и только злобно зыркнул в ответ. Однако, дело таки пошло быстрее, и вскоре оно было сделано. Не забыв подхватить Миклухин вещмешок и автомат, напарники поспешили к открытому люку, по дороге громко пыхтя и толкаясь. Честно заработанный хабар полетел вниз. Молчун и грузный полезли следом.

Тяжёлый люк с грохотом захлопнулся, надёжно закупорив вход в подземный бункер. Прозвучал лязг засова.

Настенный экран ожил, заполнив мерцанием средних размеров помещение. Лаборатория, а это, судя по всему, была именно лаборатория, была сплошь заставлена многочисленными приборами, пробирками, повсюду разбросанным непонятным хламом из сплетений металла и электронных схем. По углам примостились шкафы, которые тоже не пустовали и были плотно заполнены контейнерами для артефактов.

– Ну что там ещё, – в крайнем раздражении пробурчал себе под нос человек в белом халате. Так и не донеся чашку кофе ко рту, он предпринял над собой определённое усилие и поставил её обратно на стол, встал со стула и приблизился к панели.

Нестройные ряды цифр на экране, возникали и исчезали, быстро сменяя друг друга. Сквозь большие линзы очков человек какое-то время внимательно изучал их. От того, что он увидел, его лицо преобразилось – раздражение в один момент уступило место крайнему возбуждению. Процесс познания ранее неизвестного моментально вытеснил из головы все другие мысли человека. Однако длилось это всего лишь несколько минут, так как из-за двери в соседнее помещение, раздался громкий звук ударов по зарешеченному окошку.

– Да чтоб вас на фотоны разорвало! – Не выдержал человек. Щёлкнул тумблером, включая параллельную запись, и зло прокричал: “Иду! Иду!”

Засунув руки в карманы, человек вышел из лаборатории в приёмную. Из-за решётки на него смотрело суровое, обветренное лицо. Во взгляде посетителя читалась прямота и честность. “Этот мне подходит” – с удовольствием отметил про себя человек. И вновь, как несколько минут назад, его недовольство на лице, сменилось предвкушением, как будто бы его стёрли ластиком.

Быстро разделавшись с посетителем, – поставив ему в ПДА метку на старый посёлок аграриев возле самого кордона, – человек отмерял шагами свою небольшую лабораторию. “Ещё десяток… Ну, может, два…” – Размышлял человек, поглядывая на экран, по которому, как и прежде, шли стройные ряды цифр. Пусть себе, он изучит их немного позже, когда закончится запись. Ещё бы накопить статистики поглощений… Нет, самое главное – это моменты затухания пси энергии мысли. Следующий из которых, впрочем, он предвидел совсем скоро, благодаря своему недавнему посетителю. Последнюю мысль человек отметил с особым удовольствием. И вот тогда! Да, да, вот тогда, быть может, он поймёт, наконец, эту скрытую корреляцию между понижением энтропии во флуктуациях силовых линий аномальных образований и всплесками странной активности среди мутагенных организмов. Ну, безусловно, потребуется ещё ряд исследований и кропотливый анализ распределения в проколах Бурнье… “Но это уже сущие мелочи,” – отмахнулся человек от преждевременных забот.

“Ещё десяток… Ну, может, два…”