Шлейф

Август

Серые тучи стремительно сгущались над городом. Намечался дождь, хотя ещё несколько минут назад солнце пронзало асфальт острыми лучами. Первые раскаты грома пробежали над головами прохожих, прося их поскорее спрятаться в муравейниках. Всполохи молнии тонкой серебристой нитью осветили тусклые улочки, по которым оживлённо забегали разноцветные пятна.

Обшарпанные здания жёлтого, белого, красного, зелёного и синего цветов выглядели мрачно и угрюмо, будто переняв лица хозяева. Дверь одного из старых кирпичных домов распахнулась. Из парадной, как ракета вылетела молодая девушка, на вид шестнадцать-семнадцать лет, не более. Светло- пшеничные волосы, подстриженные под каре, слегка разлетались из-за быстрой походки. Она поправила небольшой рюкзак, надетый на джинсовую куртку, и быстро зашагала из двора-колодца в арку. Следом, шатаясь, выбежал какой-то не совсем трезвый парень, заметно старше, пнув дверь так, что та чуть не слетела с петель.

— Я всё равно найду тебя, сука, — злобно прокричал он вслед быстро отдаляющейся девушке. Та уже вышла из арки, но обернулась послать своего преследователя грубым жестом, не заметив, как выскочила на проезжую часть. Звук клаксона. Свист колес. Удар. Пустота...

Антон не сразу понял, что произошло. Но как только девчонка перекувыркнулась через капот черного мерседеса и словно мешок с картошкой прокатилась пару метров по асфальту, на парня нахлынули воспоминания пятилетней давности. И что тут скрывать — он испугался. Ещё пару секунд водитель сидел в ступоре, пытаясь осознать ситуацию, затем мгновенно покинул машину и уже склонялся над сбитой. Он ещё и не подозревал, кто лежит на асфальте без сознания.

— Эй... алё, — девушка медленно приоткрыла глаза, увидев молодого мужчину, что свисал над ней и тряс за плечи.

— Скажи, что я сдохла и твоя рожа мерещится, — прокряхтела та, явно узнав парня.

— Громова, ты всегда была ненормальной, но это вершина идиотских выходок, встать сможешь? — налысо побритый молодой человек, в джинсовке, лет двадцати шести, помог подняться слегка потрёпанной знакомой. Та со стонами и хрипами встала, увидев вокруг места происшествия толпу. Женщины прикрывали рот рукой от испуга и недоверчиво перешëптывались, а мужчины просто наблюдали. Когда девушка оказалась на ногах, окинув злобным взглядом прохожих, все как будто выдохнули и стали потихоньку расходиться. Странная ситуация, обычно всем плевать на такие мелочи, как сбитый человек, ведь на улице в открытую избивали, калечили, крали, резали или просто убивали. Закалённых жителей сложно было напугать. На фоне крепнувшей, как всем казалось, экономики, пережившей голод, дефицит всего, МММ и первую чеченскую компанию, убийства, взрывы и разборки — казались чем-то несерьёзным можно сказать повседневным.

— У тебя с башкой всё в норме? Какого... ты вообще выбежала? — парнишка бегло и презрительно осмотрел девушку, подобрав рюкзак, что отлетел при ударе, грубо швырнул его хозяйке. Та, словно ожидая подобного жеста от своегообидчика, ловко поймала небольшой тканевый аксессуар и недовольно фыркнула.

— Да урод один. Не парься, Тони Лоренц, переживу, — усмешливо пробормотала Настя, именно так звали миловидную девушку, которая вытирала кровь со лба, смотрясь в тонированное стекло машины. При этом она даже не обратила внимание на разбитые колени и подранные модные турецкие джинсы.

Обычно Лоренц придерживался безопасного вождения, хоть и не чтил закон. Лишние трупы были ни к чему. Антон — сын знаменитого в области криминального авторитета Юрия «Калибра» Лоренца, кличка к нему приклеилась после подгона от братвы Colt 1911 45 калибра. Парнишка не стремился сделать карьеру бандита, однако статус его отца с детства приучил находиться в этой клоаке. Желание «Калибра» сделать из сына достойного приемника было настолько велико, что он заставил «братву» принять Антона в группировку в юном возрасте шестнадцати лет. Мать мальчика убили вскоре после его рождения, отец женился второй раз, на женщине с добрым сердцем и тремя ходками за спекуляцию, мошенничество и хранение наркотиков. Освободившись в очередной раз из мест не столь отдаленных, Светлана родила Юрию дочь — Ольгу. В общем-то Лоренц жил в опасном мире с детства. Видел страшные вещи и с возрастом, примерно к двадцати годам, стал относиться к убийствам, захватам, стрелкам и оружию, как к чему-то обычному. Обоих детей родители любили, Юрий старался уберечь и как можно дольше оттягивали момент «знакомства» с бизнесом свою дочь. Но пять лет назад для Антона, как и для всей семьи, всё изменилось...

— Садись, — приказал Антон, открыв перед знакомой дверь своего немца. Голос парня звучал уверенно и резко. Сразу заметно, что парень далеко не милашка. Куртка с нашивками, под которой скрывалась белоснежная футболка, чёрные берцы, а в них заправлены камуфляжные штаны. Ростом Антон вышел чуть более ста девяноста пяти сантиметров. Широкоплечий спортсмен с хитро- злобными голубыми глазами. Одно ухо было проколото, разумеется, это вызывало много вопросов к парню в бандитских кругах, но никогда не становилось проблемой или причиной недоверия к Лоренцу. На руках мужчины виднелись татуировки, набитые по глупости и на спор.

— Со мной всё норм. Сама доберусь, — Анастасия собралась уже было покинуть место аварии, поковыляв в сторону дома, но Антон успел с силой схватить её за тонкую руку, указывая жестом головы в салон своего авто. Его глаза угрожающе блеснули. Настя — дама не из пугливых, всё же с детства знает, как за себя постоять. Ей стало просто интересно, что же сделает этот жестокий человек дальше?

— Громова, не зли меня, — добавил он. Девушка выразила всё свое недовольство, передразнивая парня, но подчинилась. По лобовому стеклу застучали капельки дождя, Антон поспешил на водительское место, чтобы не намочить свою любимую куртку.

«Интересно, почему он меня не отпустил?» — нахмурила брови Настя, с интересом наблюдая за действиями хамоватого водителя. Девчонка не отличалась от других своих сверстниц, и ее привлекал такой тип мужчин, как Антон: грубый, решительный, радикальный, опасный, злой. А тут такой шанс. Разумеется, она воспользовалась им.

Антон завел своего «немца» и машина со свистом покинула место аварии.

На улице совсем стемнело, воздух наполнялся запахом летнего дождя, который никак не заканчивался. Тяжёлая тишина противно сдавливала пассажиров, и первым развеять атмосферу решился Антон:

— Где твой брат? — Я не секретарь ему, — огрызнулась девчонка. — Он хоть живой? — зачем-то поинтересовался водитель.

— Если ты его не завалил в течение трех дней, то живой, — иронично посмеивалась Настя. Она не скрывала раздраженности при упоминании родственника.

Лоренц ухмыльнулся, но предпочел оставить диалог без комментариев. Он знал Алекса — Александра Громова как своего конкурента и врага. В машине с ним ехала милое создание, пока не откроет свой рот, младшая сестра Саши. Та ещё штучка. Симпатичная девчушка, не достигшая совершеннолетия. С характером сатаны и замашками «сидевшего вора в законе». Порой она сквернословила и не вынимала сигарету изо рта. Язвила каждому и по любому поводу. Весьма привлекательная особа для тех, кто любит экстрим.

История ее брата и Антона весьма банальна для времен 90-х. Антон и Саша делили долю на рынке, крышуя местных «бизнесменов», занимались наркоторговлей и рэкетом. Но никак не могли договориться об ареале своего обитания. То и дело они нарывались и провоцировали друг друга. Встречи, разговоры, перестрелки, трупы, раненые, больницы, СИЗО, тюрьмы. А ведь им не больше двадцати семи лет. Это походило на войну двух львов, и пока животные инстинкты одерживали верх, что порой приводило к печальным последствиям. Только истинная проблема скрывалась не в этом, парни давно могли договориться о территории и разойтись, но оба не распространяли истинную причину конфликта, что тянулся годами.

Настя ненавидела все это и очередная крупная ссора с братом привела ее в тот злосчастный подъезд, откуда девчонка вылетела, забыв о безопасности.

Пару дней назад Анастасия вновь пыталась уговорить Сашу завязать с этим «бизнесом», умоляя оставить своих «друзей» и не подвергать опасности ее и родителей. Алекс выпалил: «нам нужны деньги. Понимаешь?» на чем резко закончил разговор, хлопнув дверью. Настя всё понимала, лечение мамы требовало огромных затрат, но какой ценой доставались эти деньги. Эти бумажки. Порой Алекса приносили избитого, порезанного, покалеченного к порогу квартиры, звонили в звонок и скрывались. Настя зашивала раны, выхаживала и сутками не спала, боясь, что он перестанет дышать. Отец же пропадал круглосуточно на работе, так он говорил. Мама постоянно сидела на антидепрессантах или лежала в клинике. Последний раз ее увезли после очередного Сашиного приключения, которое закончилось громкой перестрелкой в центре города, с пулевым ранением в руку.

После разговора с братом, от отчаяния Насте захотелось провалиться сквозь землю. Она не могла оставаться в квартире, где даже стены сдавливали рассудок. Каждую ночь, которую девушка проводила дома, чувства одиночества, беспомощности и абсолютной пустоты накрывали ее черной пеленой. Настя схватила рюкзак, кинула парочку каких-то вещей, захлопнула входную дверь и убежала в соседний двор. Нужный подъезд. Необходимый этаж. Громкая музыка — да, это то что нужно. Она зашла в открытую квартиру. Попав в накуренное облако дыма, Настя смогла разглядеть свою любимую подругу, что уже целовалась с каким-то красавчиком в коридоре.

— Марин... — окликнула она её. Девушка в розовой майке, облегающей юбке- мини, увешанная цветной бижутерией и с самой модной прической, с трудом оторвалась от губ юнца. Через белую пелену, всматриваясь в сторону, из которой послышалось имя, хозяйка разглядела старую подругу и радостно бросилась ей на шею. Обнимая Маринку, вошедшая гостья заметила, что та была слегка нетрезвой.

— О, Настюшка моя пришла. Проходи, там пиво, водка, сок и прочее... Дима все покажет, — она сделала акцент на нужном человека. Из задымленной комнаты вывалился высокий брюнет с короткой стрижкой, в спортивном костюме, который болтался на его худощавом теле.

— Димон. — представился парень, расплывшись в хищной улыбке. Для лучшей опоры он облокотился на дверной косяк, держа в левой руке бутылку пива. Правую же гость протянул в знак приветствия Анастасии.

— Настя... — ответила девушка, пожимая его ладонь в ответ.

— Громова, — громко добавила подружка Маринка, и у Димона округлилось лицо. Кажется, он даже протрезвел. Разумеется — слухами земля полнится. Фамилию Громовых знали, боялись и уважали. Боялись из-за Алекса — криминального авторитета, уважали из-за отца, что возглавлял отдел по особо тяжким преступлениям в районе. Димон любезно пригласил Громову пройти в комнату от куда громыхала музыка.

Постепенно небольшая хрущевка наполнилась людьми, знакомыми и не очень. Молодежь веселилась и отдыхала. Алкоголь, сигареты и находилось даже что-то посерьезнее. Из проигрывателя гремела музыка: HI-FI, Михей Джуманджи, Руки Вверх. Общение Насти и Димона шло не совсем гладко, воспользовавшись моментом, парень настойчиво приближался к девушке. Она же не была заинтересована в таком близком знакомстве. Как только ребята остались наедине, а Димон жадно разглядывал формы собеседницы, девушка поняла, что ничем хорошим это не закончится и надо отсюда сваливать. Громова уже направилась к выходу, не попрощавшись с Димоном, но парень поймал ее за руку и зажал в своих объятиях, прижав к стене в коридоре.

— Ну чë ты? Я вроде не урод... — он опять хищно смотрел на нее, готовый осуществить свое грязное желание прямо здесь. Взгляд же девушки выражал самое мерзкое презрение.

— Нахрен пошёл, — она со всей силы оттолкнула обдолбанного парня, и выбежала из квартиры. Дима неуклюже упал, собрал все картины на стене своей худощавой спиной, но все же встал на ноги. Не стерпев такого унижения, он поспешил за жертвой по лестнице. Настя бежала по ступенькам, услышав сзади себя шаги и пару ударов. Димон цепляясь за перила, запинаясь о собственные ноги продолжал преследование. Отпуская в воздух некультурные выражения, парень добрался до входной двери. В это время Настя уже покинула подъезд, но всё ещё боялась, что новый знакомый догонит. Однако оказавшись за аркой и услышав сердитый возглас, она победно улыбалась и обернулась послать хама в известном направлении жестом... Пустота....

Больница для особых персон

На часах была почти полночь. Огни города мелькали, отражаясь в стекле машины. Наконец-то Антон сбавил скорость, и они заехали на огороженную железным забором территорию. Парень потушил фары, заглушил двигатель и молча вылез.

— Пошли, — снова этот приказной тон. Он открыл знакомой дверь, изображая настоящего джентльмена, и Настя с трудом вылезла наружу из-за ноющей от боли ноги. Заметив машину, два охранника активно зашевелились на входе, по- видимому, недавно построенного здания. Девушка надеялась увидеть обычную больницу, однако взору показался какой-то закрытый объект для особых лиц.

— К Хирургу, — безэмоционально сообщил Тони, приветливо пожав каждому руку. Два бугая под два метра и сто килограмм, не меньше, хорошо знали его, что наталкивало Настю на мысль о частом посещении данной защищённой громадины.

Девчонка внимательно осматривала фасад и территорию здания в древнегреческом стиле. Это ей напомнило какой-то санаторий. На прибранной лужайке стояли кованые лавочки, весело плескались карпы в искусственном пруду, а вблизи здания расположился средних размеров невысокий фонтан с белой подсветкой в форме богини Гигеи. По искусно созданной скульптором ткани мантии, что была похожа на настоящую, стекали тонкие струи воды, лившиеся с плеч. Белые лампы освещали скульптуру так, что капельки походили на маленькие алмазы. Они задорно скатывались по её одеждам и мягко приземлялись в большую чашу, что служила подставкой для этого шедевра. Настя даже решила подойти поближе, дабы полюбоваться произведением.

— Громова, — окликнул молодой мужчина свою спутницу. Та испугалась, от неожиданности округлив глаза. Она быстро, насколько это возможно, прохромала в здание, следуя за Антоном по длинным коридорам, похожим на лабиринт. Настя разглядывала картины, висевшие на бежевых стенах. Распознала репродукцию, а вполне вероятно и оригиналы Дали, Матиса, Климта, Фелонова, Ван Гога и многих других. Шли они по паркетной доске тёмно- коричневого цвета. Двери в палаты и кабинеты отличались друг от друга. Те, что вели к больным — большие, светлые и широкие, чтобы без проблем провести каталку. Двери в кабинеты — меньше, уже и другого цвета. Пара остановились около той, что из красного дерева и парень без стука распахнул ее. В нос ударил специфический запах бергамота. Ни один интерьер больницы не мог конкурировать с этим уютным местом. Высокие потолки, панорамные окна, выходящие на уютный дворик, пару массивных столов, заваленных документами, кушетка для быстрых осмотров, кожаный мягкий диван в углу и рядом с ним стеклянный журнальный столик. Чуть поодаль дивана двустворчатые двери, открывающие взгляду зону отдыха.

На большом, кожаном и мягком кресле сидел мужчина в белом халате со свежими пятнами крови, он занимался своими делами, пока эту рутину не прервали:

— Это Громова, — сообщил Антон всем присутствующим в кабинете, громе чем это следовало бы сделать, словно Настя была звездой.

— С ней приключилась... беда, — Тони замялся, взглянув на Анастасию, что испытала лёгкий шок от происходящего и от неожиданного жеста парня. — Короче, посмотри ее... — обратился бандит к седовласому мужчине в не совсем белом халате, уже чуть тише с тонкой ноткой вины.

— Забыл уточнить, кто стал причиной этой беды, — язвительно добавила Настя, придя в себя и прошла немного вперёд, слегка толкнув Антона плечом. Врач приподнялся со стула в знак приветствия, пока на его лице играла добрая веселая улыбка.

— Степан Петрович. Более известен, как Хирург, — представился хриплым, но приятным голосом мужчина. Когда врач подошел к пациентке, Настя заметила напоминания о непростой прошлой жизни: усыпанное лицо мелкими шрамиками разной формы; от виска до шеи пролегал один длинный, давно затянувшийся, шрам, проходящий через уголки губ; на шеи у мужчины остался большой и уродливый ожог; руку, что он протянул в знак приветствия, была покрыта всевозможными рубцами и следами ножа, как свежими, так уже и зажившими. Петрович являлся не простым врачом. Некогда потухшие и грустные глаза, который заметила девушка, засверкали странным азартом, стоило ему увидеть юную особу на пороге. Мужчина выглянул из кабинета и окликнул кого-то в конце коридора. Настя услышала лишь цоканье каблучков и звук маленьких колесиков, должно быть человек перевозил капельницу из палаты в перевязочную.

— Варя, зайдите к нам!

Через какое-то время вошла девушка лет двадцати в белом халате, с аккуратно убранными волосами под колпаком. Она была хороша собой, стройная, но на шее из-под накрахмаленного воротничка виднелась метка в виде тату, означающие, что девушка недавно покинула места не столь отдаленные. При виде Антона медсестра тут же кокетливо заулыбалась, слегка смутившись, отвела глаза в пол. Настя кинула взгляд сначала на нее, потом на знакомого, затем опять на Варю.

— О боже мой... — она театрально ахнула и подошла, а точнее похромала к медсестре.

— Варвара, он деспот, козел, тиран и бандит, — проговорила девушка той, приобнимая за плечи. Антон, разумеется, все слышал, ведь таков и был план. — Подумайте хорошенько оно, вот оно, вам надо? — искривленным голоском закончила Настя, скорчив моську, будто почувствовала неприятный запах. Варя залилась еще большей краской, казалось, что её щеки сейчас начнут полыхать огнем. Настя только издевательски хихикнула, похлопав медсестру по спине, и вновь уселась на кушетку около стола врача. Хирург молча наблюдая за реакцией Антона, расплывшись в улыбке из-за смелой выходки девушки. Молодой мужчина с каменным лицом перекидывал взгляд с девчонки на влюбленную помеху, недовольно цокнув языком.

— Прекращай цирк, мелочь. — Хе-хе, вся в брата, — констатировал факт старый доктор.

«Значит, Алекс знает это место, этих людей и бывал тут. Интересно, здесь ему вынимали пулю из руки?» — подумала про себя Настя.

— Надо было тебя там бросить, еще и переехать, — угрюмо рыкнул Тони, глядя на Громову.

— Варя, отведи ее в седьмую смотровую, я сейчас, — обе девушки удалились. Мужчины остались наедине в тяжелой тишине.

— Твоя работа? — хриплым голосом спросил старый мужчина, жестом предлагая присесть парню. Тот провел татуированной рукой по своему бритому черепу и махнул головой в знак согласия.

— Выскочила из арки, я не заметил, — что-то в его голосе отдавало виной, либо перед этим человеком Тони мог быть тем, кем являлся на самом деле. Не строить крутого парня, гангстера и плохиша. Он уважал Петровича, за которым тянулись интересные истории и легенды. Тони всегда спрашивал совета и бежал в первую очередь к старику, если вляпается. Вот и сейчас он сидит здесь... Вляпался. — Она когда перелетела через капот... — как-то сложно у Антона складывались мысли в слова, а слова в предложения, то и дело посматривая за Петровичем, словно ожидая какой-то конкретной реакции.

— Я тебя понимаю, — врач задумался. — ты всё ещё винишь себя в смерти Ольги. Антон, я знаю, что ты не отпустишь девочку просто так. Но и не убьёшь. И я уверен, что твоя горячая кровь и злоба вкупе может дать плачевный результат, — мужчина смотрел на парнишку исподлобья, через очки, съехавшие на сломанный не раз нос, опираясь на крышку стола локтями. Очевидно, что

добрый на вид доктор давно знал историю Антона и его трагедию.

— Девчоночка она бойкая, конечно, — внезапно выдал Антон и невольно улыбнулся. Врач коротко усмехнулся, будто что-то понял. Он вальяжно откинулся на спинку стула и продолжил:

— Я знаю почему она здесь, почему не бросил там, почему сейчас уставился в пол, как виноватый котенок, — голос мужчины стал грубее, жёстче и громче, Антон нервно сглотнул и посмотрел усталыми глазами на доктора.

— Петрович... — начал было Тони и вновь уткнулся взглядом в пол, теребя в руках ключи от машины. — ... просто осмотри её, пожалуйста, — за этими словами скрылась явно не просто просьба. Врач в белоснежном халате кивнул и проследовал в смотровую, не задавая лишних вопросов.

Седовласый мужчина осмотрел пострадавшую и сделал первый вывод:

— На первый взгляд только ушибы. Но всё точно скажу завтра, так что располагайтесь, госпожа Громова Анастасия Викторовна, — девушка грустно вздохнула, ей предстоит провести ночь в этом странном заведении. Мужчины лишь пожали руки. Покинув палату, Антон протянул солидную пачку денег врачу и добавил:

— Хирург, только мне! Никому о ней не сообщай и персоналу передай, — вслед за этими словами он протянул еще немного купюр. Старый врач одобрительно кивнул, тяжело вздохнув, и проводил посетителя.

Настя видела всю сцену в щëлку неприкрытой двери, не понимая, что происходит. Такая своеобразная забота, не присущая Лоренцу или специально закрыл её здесь, так как отпускать не собирался?

— Дорого я тебе обхожусь, — не могла не прокомментировать сцену «оплаты» Настя, приоткрыв сильнее дверь, застав уходящего Антона, но ответа так и не последовало.

За окном, на темнеющем небе лениво блуждали тучи, подсвеченные луной, во дворе лаяли собаки. Во мгле ночи Настя не увидела, что сбоку от здания есть ещё одно, похожее на прозрачный купол сооружение. Однако чуть позже объект красиво засветился белыми и желтыми огоньками.

Девушка высунула нос из палаты и, убедившись, что сестра на посту занимается историями, тихо поковыляла к выходу. Мышцы, которые пострадали в аварии, как назло заныли от боли, но подростковый азарт вёл дальше. К её счастью, обход давно закончился, и коридоры пустовали, позволив незаметно подойти к двери. Вход всегда открыт на всякий случай, через который она, хромая, выбралась на свободу. Девушка с трудом спустилась по ступенькам «античной» постройки и медленно направилась по тропинке к хрустальному куполу

Врач, отдыхающий у фонтана, заметил тонкий силуэт Анастасии и двинулся за ней, подумав, что это отличный момент рассказать почему она здесь. Он зашёл следом в небольшой дендрарий. Настя не вздрогнула и не испугалась, лишь смотрела на ярко цветущие красные розы.

— Я его никогда не видел таким... Уже долгие годы, — неторопливо проговорил мужчина. Девушка молчала, лишь любуясь цветами.

— Ее застрелили? — нарушила тишину она своим ошеломляющим вопросом. Настя знала, а точнее дошел слух, о печальной истории разборок, когда Тони был совсем юным и только вливался в ряды банды.

— Про такое говорят «шальная пуля». Сестре Антона — Ольге и досталась она. Девочку везли через весь город, прооперировали, вынули осколки металла, но это не помогло, и ночью, в районе 5 утра сердце молодой девушки остановилось, — быстро проговорил горьким голосом Петрович и, понурив голову, добавил:

— Ее не спасли, — холод и боль чувствовались в его словах.

— Он тебя сюда притащил, только чтобы очистить свою совесть. Деньги суёт, думает, что выкупает ошибку. —сейчас стало немного яснее, чем же подкреплено такое заботливое поведение бандита. Свою сестру не уберег, пытается заботиться о сестре другого. Врач был уверен, будь на месте другая девушка, Антон бы и ту сюда приволок.

— Эта пуля предназначалась ему, — домыслила сама Настя, на что Хирург положительно кивнул.

— В нем кровь, злость и горе кипят одновременно. И то, что на дороге оказалась именно ты, большая удача для Лоренца. — с этими словами, что прозвучали, как недосказанное пророчество, Хирург покинул прозрачную теплицу, оставив Громову в размышлениях.

Настя блуждала по территории больницы еще около часа, утопая в раздумьях и воспоминаниях. Она четко помнила испуганное лицо Антона, когда открыла глаза. До вчерашнего дня представить не могла, что внутри у него есть какие-то

чувства помимо жестокости и кровожадности. Этот молодой человек удивлял. Кажется, Настя уже была готова изменить свое отношение к бандиту.

На следующее утро, как только лучи солнца пробились через занавески, дверь в палату распахнулась. Зашли трое.

— Опять ты... — Настя еле разлепила глаза, проигнорировав врача и Варю, обратила внимание только на Антона. На его лице красовался синяк и небольшая царапина.

— Оу, красавчик... — не смогла не подколоть Лоренца девушка, но сейчас уже не так ядовито, а более шутливо и мягко.

— Ушибы, ссадины на лопатке, вывихнутая лодыжка и небольшое сотрясение, — сообщил результаты анализов Хирург, держа в руках рентгеновский снимок. Словно слушая зверский приговор, а на деле ведущий к мерзкой постели на пару недель, девушка поджала губы, уголки которой спускались все ниже. Врач изредка поглядывал то на Антона, то на Настю, которые смотрели друг на друга, не моргая.

— Это многое объясняет, — сакцентировал на последнем свое внимание Антон. И с трудом отвлекся от «гляделок».

Доктор заметил, что девушки уже не с таким презрением смотрела на Лоренца, можно сказать, что взгляд стал более бархатным. На мгновение между ребятами пролетела искорка симпатии. Он впервые видел, чтобы на Тони так нежно смотрели.

— Степан Петрович, я могу идти? — выдохнула пациентка, проигнорировав слова молодого человека.

— Да, вполне, но на осмотр через недельку заедите, — добавил врач, и они с Варей вышли, оставив ребят наедине.

— Подвезешь до города? А то хрен знает куда ты завез меня, — Настя стала собирать вещи и совсем не смотрела в сторону Тони.

— Сядь, — грубо сказал он и, поставив стул спинкой к девушке, переступил через него и сел, раздвинув ноги.

Настя услышала в его словах и угрозу и волнение. Смотря с осторожностью на мужчину, она медленно опустилась на мягкую кровать, зажав в руках вчерашнюю порванную футболку. Когда Антон оказался напротив, девушка заметила небольшой шрам от ножа на скуле молодого человека. Скользнув взглядом по лицу парня и встретившись с его голубыми и злыми глазами, она испугалась, прикусив себе щеку, во избежание показать эмоции и быстро выдала:

— Ты не отпустишь меня? — догадалась Настя. Это было очевидно. Сестра прямого конкурента, сама выпрыгнула под колеса, и сейчас это лучший инструмент для шантажа. Можно сказать «подарок» для решения всех деловых проблем Антона.

— Ска, откуда ты такая сообразительная? — плеснул ядом Антон и резко всталсо стула, с грохотом убирая его на место.

— Забрала последний мозг у брата, — это не могло не вызвать улыбку Тони. Тогда она впервые увидела эмоции на лице парня. Настя, смирившись со статусом «заложницы» и пониманием почему Лоренц это делает, собрала остальные вещи. На прощание врач обнял пациентку, а Варя недовольно сверлила ее взглядом. Ребята покинули территорию частной больнице «для бандитов».

Пленница

Чëрный внедорожник мчался вдоль лесополосы. Девушка смотрела в окно и думала, сколько трупов тут закопал её попутчик. Однако это был простой интерес, ни страха, ни ужаса, ни отвращения она не испытывала.

— Я понимаю, тебе повезло. Ухватить такой инструмент для шантажа! — Настя говорила, словно в пустоту, но краем глаза заметила, как Тони одобрительно улыбнулся уголком губ. Томно вздохнув, осознавая затянутость и скуку дальнейшей поездки, девушка порыскала глазами по салону, но единственным интересным объектом всё также оставался водитель. Он, оказывается, очень красивый. Особенно для того, чем занимается.

Обычно все его «коллеги по цеху» были награждены шрамами, выбитыми зубами, порезанными лицами, у кого-то пол физиономии обожжено не то огнем, не то химикатами. Выглядели бандиты, мягко говоря, непрезентабельно. Не сказать, чтобы и Антон был моделью. С идеальной кожей, но хитрым прищуром голубого цвета глазами, почти хрустальными, прямым носом, пухлыми, что редкость для парня, губами, высокими скулами, изредка пульсирующией от напряжения веной на шее. Все черты лица были чёткими и грубыми.

Пара шрамов на лице придавали ему более суровый вид. Крепкие и спортивные руки с выступающими венами — особый фетиш для Анастасии. Сегодня Тони надел чёрную футболку, темно-синие джинсы и берцы. Короткий рукав оголял его бицепсы, порезанные ранее ножом и пару шрамов от пуль. Настя считала его исключительно притягательным мерзавцем.

Антон вёл машину одной рукой, пока локоть второй лежал на открытом окне, а сама кисть время от времени прилегала к губам, чтобы сделать затяжку. Горький дым ударил в нос, она прокашлялась, открыв окно со своей стороны. Несмотря на то, что девушка сама имела пагубную привычку, пары табака не нравились и вызывали приступы дикого кашля. Тони недовольно скривился и протянул попутчице конфетку, что нарыл у себя в кармане.

«Откуда у него вообще завалялась конфетка?» — Держи, только захлопнись, — произнёс он грубо, вновь погрузившись в мысли.

Девушка с радостью выхватила сладость и, развернув, забрала губами с обёртки, заметив текст на бумажке, задорно начала читать его:

— Отгадай загадку, Доброе, хорошее На людей глядит, А людям на себя Глядеть не велит, — улыбаясь, прочла Настя и перевела взгляд на парня.

— Отвали, — устало и раздражённо выдохнул парнишка.

— Ответ неверный... — она знала, что это бесит Антона, но продолжила пользоваться своим положением ценной «заложницы».

— Громова, сейчас завершу, что вчера начал, — с намёком на то, что переедет совсем, рявкнул бандит. Доводить Антона доставляло особое наслаждение девчонке. Настя мило улыбнулась и с невинным выражением лица рассказала ответ:

— Это Солнце, — прогундосила она. — «как ты» — захотелось добавить, но просто смяла бумажку, оставив в своем рюкзаке. Внезапно появившиеся мысли о сравнении Антона и небесного светила ввели девушку в недоумении.

«Это что такое было, Анастасия Викторовна?» — спрашивала она сама себя и пыталась найти объяснение, которое пока не лезло в голову.

Оставшийся час ребята ехали в тишине, погруженные в свои раздумья. И лишь к вечеру добрались до небольшого поселка недалеко от города. Машина остановилась около большого дома. Красный забор скрывал от любопытных глаз широкий и уютный двор. Ворота с грохотом открылись, и Мерседес заехал на парковочное место.

— Это твой? — поинтересовалась Настя, оглядывая особняк. Она уже сама выбралась из авто и похромала по лужайке, мимо кустовых роз. Нога все еще болела, но не так сильно.

— Наш... родители иногда бывают, — на удивление спокойно пояснил молодой человек. Во дворе сидела привязанная породистая овчарка, которую Настя заметила только после грозного рыка, но увидев хозяина, пёс радостно забегал и завилял хвостиком. Антон тоже повеселел, увидев мохнатого друга. Подойдя к нему, бандит дружелюбно потрепал за морду, крепко обнял и отпустил с привязи. Пес начал весело бегать по территории, резвясь со своими игрушками. Настя впервые увидела такого Антона. Это был еще один микро шаг, который встрепенул ее чувства к парню.

— Ты умеешь таким быть? Не суровым, не злым и не мудаком? — мягко, еле слышно проговорила девушка, подойдя к знакомому, что все еще сидел на корточках около будки. Тот ничего не ответил, даже не посмотрел на девчонку, просто встал и подошел к двери, а на лице вновь отразилась маска «суровый мужик».

«Молчание — тоже ответ» — подумала Настя. С этой минуты он стал еще интереснее. Ей захотелось докопаться до настоящего Антона Лоренца, а не того черствого ублюдка, которой держит в страхе полгорода.

— Особое нужно? — он открыл тяжелую, черную дверь. Девушка нервно сглотнула, словно ей предстояло войти в обитель зла.

«Дом самого Калибра, что там будет? Пыточная в подвале? Утюги на выбор и паяльники любых размеров?» — стереотипно Настя начала перебирать варианты интерьера. Она робко шагнула на крыльцо. Антон догадывался почему юная особа медлит, но не торопил.

«А может там трупы в мешках разложены?» — ещё один шаблон промелькнул в голове. Девушка сделала ещё шаг, переступив порог. Приятный запах дерева витал в воздухе, что немного расслабляло. Дом казался громадным, в таких она никогда не была. Прямо вел длинный коридор, упирающийся в кухню-столовую, слева прижалась к стене широкая лестница из тёмного дерева, с которой лениво спустился черный кот и, потягиваясь, мурлыкнул, требуя еды. Редкие лучи закатного солнца пробивались в гостиную, которая открывалась сразу взору, если повернуть направо. В центре комнаты растянулся огромный ковер молочного цвета с грубым ворсом. В тонких струйках света виднелись немногочисленные пылинки, на коричневой тумбочке стоял патефон, и рядом россыпью валялись пластинки. На столике, недалеко от современного музыкального проигрывателя, находился большой телевизор. Кожаный диван коричневого цвета расположился в противоположной стороне комнаты, так, чтобы было удобно смотреть кино. По бокам от него стояли такие же кожаные большие кресла. Вдоль свободной стены растянулась самая модная стенка коричневого цвета под лаком, с множеством полочек, как открытых, так и за стеклом и шкафчиков, скрывающих содержимое. В центре, за прозрачным и натёртым остеклением пылились хрусталь и редкий фарфор с китайскими рисунками. Все в комнате говорило о состоятельности семьи. Не выглядело пошло и безвкусно.

Антон разулся, удовлетворил просьбу кота, как позже выяснилось, по имени Люцик и прошел по коридору мимо гостиной, скрывшись за дверью уборной. Умыв лицо и макушку ледяной водой, бандит взглянул на себя в зеркале.

— Я притащил в родовое гнездо сестру своего заклятого врага, которая запросто может разведать планировку дома, прокрасться ночью и зарезать всех...

Ясные голубые глаза словно покрылись легкой полупрозрачной пеленой, забравшей из них всю жизнь. Хозяин дома несколько раз хлопнул себя по щекам, отгоняя пугающее осознание.

— Да у этой мелкой сучки только гулянки, да парни на уме. Бояться нечего, — нервно посмеиваясь, Антон закончил монолог. Спустя некоторое время, он вышел с полотенцем в руках, протирая лицо и бритую голову.

— Че застыла? — одернул он Настю, изучающую фарфоровые статуэтки на одной из полок. От громкого возгласа парня она вздрогнула, но убедившись, что того рядом нет, продолжила разглядывать семейные фото в рамках на стене. Среди портретов и картинок в полный рост выделялась женщина, по-видимому мать Антона, очень красивая и статная, что не могла не отметить Настя. Одна фотография зацепила девушку сильнее, и она на мгновение приостановилась, чтобы хорошенько разглядеть: на ней было много людей; в центре сидели двое ребятишек, мальчик и девочка лет двенадцати, мальчишка крепко обнимал девчушку, так что та скривилась в недовольной улыбке, но тоже обхватила руками друга за торс. Настя невольно улыбнулась от этих нелепых жестов симпатии, которые выглядели забавно и мило. А потом она поняла, что это были Оля и Антон. Улыбка сошла на нет. К горлу подкатил комок. Девушка постояла около фото еще пару секунд и медленно двинулась вперед. Своего «похитителя» она нашла только на кухне, что была дальше по коридору.

— В магаз смогу только завтра. Посидишь на диете, — Антон посмотрел на девчонку и налил себе стакан воды из-под крана, усаживаясь на барный стул к ней спиной.

— А не плохо устроился, да? — девушка попыталась скрыть тот комок горечи, что подкатил к ней около семейного портрета, хлопнув дерзко парня по спине. Тот резко зажмурился и, пытаясь подавить звук боли, только прошипел. Громова не могла это проигнорировать, она была уверена, что Антон вообще не чувствовал ее, и кинула подозрительный взгляд. Обойдя медленно Тони, делая вид, что изучает кухню, которая казалась огромной, она вновь была у знакомого за спиной и резко задрала футболку Лоренца. Тот подпрыгнул от удивления и неожиданности и агрессивно кинул ей:

— Охренела, малая? — Настя успела заметить ссадины и гематомы на широкой спине молодого человека. Такую картину она видела частенько, только на брате.

— Рот закрой, — Настя была из тех, кому палец в рот не клади, откусит по локоть и добавки попросит. Каре девушки было заправлено за одно ухо справа, открывало ее проколотую мочку. Антон заметил, что слегка впалые щеки Насти подчёркивали острые скулы и особенно это виднелось сейчас, когда зеленоглазая блондинка была напряжена.

Она полезла по шкафчикам, раздобыв немного ваты и бутылку водки, девушка подошла к раздраженному мужчине. Она громко и тяжело выдохнула, осмотрелась по сторонам, взглядом зацепившись за Антона, и спокойно начала:

— И что это? Я сама буду снимать ее? — Настя указала на черную футболку. Находящийся в легком шоке от наглости и бесстрашия малолетки, Антон стянул с себя предмет одежды. Взору Насти, находящейся в пубертатном периоде, открылось спортивное тело парня. Широкая грудь, слегка проглядывали кубики на прессе, накаченные руки, его бархатистая кожа так и манила дотронуться. Под ключицей у Антона красовался большой шрам, скорее всего от ножа, еще след, от аппендицита, «этот бугай тоже человек». Девушка нервно сглотнула, проговаривая про себя какую-то мантру для сохранения контроля, и развернула парня к себе спиной, усадив на стул. Спина оказалась подстать переду: все в шрамах, как в свежих, так и еле видных

— Ты же вчера нормальный уехал, без этой красоты? Кто такой смелый? — она осмотрела раны и смочила вату жидкостью. Послышался яркий запах алкоголя. Это слегка привело Настю в чувства

— Не лезь... — отсек вопрос Антон. Громова коснулась ран смоченным белый шариком, и парень тихо прошипел, зажмурившись.

— Не двигайся... пожалуйста, — попросила она и осторожно коснулась ладонью раненого тела со спины Лоренца. Движения были нерешительными, не от неумения, а от странного возбуждения. Точечные касания влажной ватой сопровождались тонкими струйками воздуха из губ девушки, немного сбавляя боль от алкоголя.

Лицо парня чуть скривилось, а сам он фыркал от неприятных ощущений. Сколько раз, а чувствуется все равно. Но Антон быстро привыкал, даже получая своеобразное удовольствие от процесса.

— Меня будут искать. Ты не знаешь Громова, но я могу помочь. И не говори, что не нужна, что сам все сделаешь. И бла-бла. Смысл тогда моего пребывания? Если ты не выжмешь все ресурсы из меня, — затараторила Настя, отгоняя от себя все непристойные мысли. Она попыталась намекнуть своему «похитителю», что полностью на его стороне и пойдет против брата, не задумываясь. Но вот Лоренц сохранял ровное спокойствие и не понимал намек, или делал вид, что не понимает. Они оказались лицом к лицу. Настя была невысокого роста, но когда он сидел на барном стуле, то парочка находилась почти на одном уровне.

— Смысл твоего нахождения здесь, Громова, заключается в кипише от пропажи, но точно не в пребывании. Сечешь, милая? — переводя взгляд от зеркала в дверце шкафа, где ребята отражались, он встал и навис, как хищник, над девушкой. — И что из тебя выжимать, я тоже решу сам, — разумеется, ему не нравилось, что какая-то девка лезет со своими советами, предложениями. В то время, как другие, даже будучи близкими друзьями, делать подобное решались далеко не всегда.

— Хорошо хоть нос не сломали, — проигнорировала оскал Антона девушка и коснулась ватой со спиртом ссадин и ран на лице Лоренца, хотя сделать это было гораздо труднее с его ростом. Она старалась не смотреть в глаза бандита и, собирая всю силу воли, отводила взгляд, изображая сосредоточенность на своём деле. Парень зажмурился от боли и сквозь зубы процедил что-то ругательное.

Настя была готова к тому, что в любой момент этот «огромный шкаф отрицательных эмоций» может вытворить, что угодно.

— Очень благородно, да? — расслабился и улыбнулся Тони, совсем забыв про свою маску гангстера.

— Ты очень... красивый, — робко, чуть слышно, девушка тут же залилась краской, но вцепилась взглядом в парня, ожидая реакции. Знал бы Лоренц чего стоит сейчас смотреть в его глаза, говоря все это. Антон был потрясен второй раз за день наглостью этой девчонки. И тут же на него наступило чувство растерянности. Такое с ним впервые. Обычно девчонки пропускают нежную часть, набрасываясь на него минимум с поцелуями.

Он несильно схватил ее запястье с ватой, не дав совершить еще одно нападение на рану, но так ничего и не произнес, лишь смотрел в зеленые глаза и глубоко дышал. То ли сдерживая боль от ран, то ли скрывая волнение. Хотя попросту не знал, что делать. Девушка хлопала ресницами и просто ждала ответа от парня. Антон же в голове перебирал возможные исходы событий здесь и сейчас на этой кухне. Она такая молодая, оказывается чувственная и заботливая. В парне боролись два человека: поступить, как подонок и воспользоваться Настей прямо сейчас, здесь, как она этого и желает, как поступает со всеми, или не ломать жизнь девчонке, молодой и красивой, оставить в покое. Только вот впервые за пять лет у Антона что-то кольнуло за грудиной. Даже сам факт, что он задумался об этом говорил о многом.

— П-прости, — девушка вырвала руку и ушла в другой конец кухни. Она отвернулась, быстро хлопая глазами, подавляя слезы. Сердце нервно билось, Настя беззвучно пыталась дышать и успокоить себя, сама не понимая почему испугалась.

Повисла тишина. Сухая и напряженная. Тони стоял все еще в раздумьях. Но через мгновение, казалось, он все решил.

— Как. Как ты собрался меня использовать? — несмело поинтересовалась она, пытаясь сменить тему, но повернувшись, увидела Лоренца перед собой, вздрогнув от неожиданности. Взгляд парня был пронизан решительностью. Не дав Насте сделать даже вдох, пухлые губы бандита в ту же секунду накрыли нежные губки девчонки их первым поцелуем. Громова была обескуражена, но отступать было некуда. «Твоюмать, твоюмать, твоюмать» — прогромыхало в ее голове, вот только веки невольно закрылись, а тело стало словно пластилиновое.

Антон ловко и легко подхватил Громову, та по инерции обвила его бедра ногами, а шею руками, дабы не свалиться. Языки ребят переплетались, а глаза и не думали открываться. Она не предполагала, что у этого деспота такие мягкие губы. По телу обоих прошелся легкий и приятный разряд электричества. Низ живота пленницы словно наполнился светом. Теплые руки Тони блуждали на тонкой спине Насти и казались огромными, еле слышные стоны доносились из уст обоих. Девушка изредка скользила ладонью по бритой голове бандита. Поцелуй был нежным и страстным, совсем не характерным для Антона. Он словно боялся причинить боль Насте.

Но спустя пару минут наслаждения, Тони усадил ее на барную стойку и через силу отстранился, посмотрев на милое и непонимающее лицо девушки, что сидела в метре над полом. Казалось, она находится в таком же недоумении, что и хозяин дома. «Заложница» тяжело дышала и смотрела на предмет своего обожания, ведь ясное дело, что не влюбиться в это... было невозможно.

— Ну так и будешь стоять? Или продолжим? — резко заявила она, убрав всю милость из голоса. Тот посмотрел на свою «жертву», закрыв лицо рукой и скривив губы, прикидывая дальнейший сценарий. А в частности какую взбучку ему устроит Алекс и неприятности с правоохранительными органами.

— Чтобы потом ты заявление об изнасиловании накатала? — странная мысль пришла в голову парня.

— Жопу свою прикрываешь? Правильно! Похитил девчонку, даже не придумал как использовать, и почти изнасиловал... — она оттолкнулась руками от мраморной столешницы и спрыгнула со стойки.

— Ты подонок, — заявила она и швырнула в Тони острый взгляд, покидая кухню, — и трус, — кинула вдогонку. Настя даже не думала, что все это сейчас спасает ее. И Антон был далеко не дурак, знал, как влияет на девушек и что дальше из этого выйдет ровным счетом ничего. Но пленницу переполняла обида и непонимание. Первый вывод сделан: «я ему не нравлюсь» — горько призналась себе юная особа и не смогла сдержать слез обиды.

Жаркий вечер в плену

Забота девчонки слегка ошарашила парня. Никто раньше и не думал пытаться проявлять эмоции по отношению к нему. Антон привык зализывать раны один, либо у Хирурга. Настя точно либо бесстрашная, либо безрассудная чудачка. Её поведение стопроцентно дерзкое, наглое и временами похоже на конченную суку, что никак не вяжется с милой мордашкой.

Разумеется, Антон был тем ещё ловеласом. Столько девушек, что не сосчитать. Медсестра из частной клиники уже не раз смогла опробовать знаменитого Тони. Но эта маленькая негодяйка манила Лоренца. Не кинулась на него, всё тихо, дерзко и спокойно. К тому же сообразительная, что не может не радовать. И чëрт возьми, Настя тянула игру на себя. Все даже боялись сказать слово поперек Антону. А она за два дня смогла послать, нахамить, и ещё раз послать, вступить в словесную перепалку, дерзить и... привлечь, очаровать, заворожить и влюбить. Это не девушка, а сам дьявол в джинсах. Маленькое чудовище.

Оставшись наедине с собой, Антон ударил кулаком по столешнице так, что сахарница подпрыгнула вверх. Он нервно бродил сначала по коридору, затем топтался на кухне, не находил себе место в зале, размышляя к чему всё идёт и стоит ли того? И самое главное, что с ним происходит? Бандит в замешательстве стоял посредине молочного цвета ковра, когда в стенах дома послышался дым. За окном лил дождь, на часах было почти два ночи, пес во дворе давно спал под навесом. Антон аккуратно выглянул и увидел приоткрытую входную дверь. На небольшой лестнице, что вела во двор, сидела Настя под козырьком крыльца. Виднелся дым, тонко тянувшийся от сигареты, девушка смотрела прямо, даже не моргая, и не услышала, как бандит появился и подсел рядом. Он аккуратно забрал у неё сигарету и, сделав затяжку, вернул обратно. Глаза девушки были красными, руки немного тряслись, по щекам текли слезы. Обычное состояние влюбленного подростка.

— Ну как-то так... — с усмешкой шмыгнула носом Настя и сделала затяжку. — За два дня? — сухо и коротко, словно ему всё равно, обычное дело.

— За мгновение... — Настя и не сомневалась, что признания в любви Антону падают словно с неба от неимоверного количества девушек. Но для неё это было впервые. Так сильно, молниеносно, почти наповал, и неожиданно.

Девушка хотела всего лишь завоевать очередной трофей. Прикинула все возможные исходы событий, разработала свою стратегию соблазнения, но не учла одного. Влюбчивость. Моментальная влюбчивость. Она же знала, что может влюбиться по щелчку пальца, только не знала, что щелчком будет забота от бандита. Его улыбка. В глаза Насти он был прекрасен, несмотря на специфичную карьеру.

Они оба замолчали, понимая, что всё это бред, порыв, страсть, момент... Ненастоящее это всё, кроме разрывной боли внутри у Громовой и чувства неопределённости у Лоренца.

Докурив одну сигарету на двоих, пара молча отправились по спальням. Она тихо уснула, с засохшими слезами на щеках, свернувшись клубочком под тонкой махровой простыней, а он всё время проверял двор и дом, бродя с пистолетом вокруг. Заглядывал к девчонке в комнату, убеждаясь, что все в порядке, словно параноик.

Чуть показалось солнце, как Тони прыгнул в свой гелик и укатил разведать обстановку в городе. Все было, как обычно, кроме Алекса. Узнав, что его сестру вчера увезли на черном большом джипе, Громов сразу понял, кто и что надо делать. Поэтому он пришел к Антону сам. Разговор был недолгим.

Вернулся Лоренц около 12 дня в особняк с небольшим пакетом продуктов. Еще раз параноидально обойдя дом, проверив каждую комнату, он остался в спальне еще не проснувшейся Насти. Парень наблюдал за девчонкой, мирно посапывающей на мягкой подушке. Красивая, с такой нежной кожей, тонкими руками, но слегка худоватая, отметил Тони для себя. Ему хотелось прикоснуться к ее изгибам. «Ей 16, не надо!» — ограничивал себя Антон в мыслях, «Но она сама хочет.» «Это может быть ловушка» «или первая влюбленность» — в голове взрослого мужчины стали закрадываться тени сомнений, и внезапно проснулась мораль. Играть с чувствами девушки он точно не желал, проще вернуть ее брату и забыть про все. Поэтому сделка между старыми соперниками прошла крайне спешно, и Тони согласился на минимальные условия, лишь бы быстрее вернуть пленницу.

— Твой братец согласился на все мои условия, — Антон сидел в кресле около кровати, где уснула Настя. Прозвучало это, словно он одержал победу в войне.

— Так быстро? Алекс слабак, — сонно и спокойно, с присущей ей язвительностью, сказала девушка, словно ночью ничего не произошло и они снова вернулись к своим безразличным лицам и едким фразочкам. У каждого внутри кипела лава эмоций, но каждый молчал, как идиот.

— Он решил уйти, оставить все дела Нику, — Тони разглядывая пистолет и рассказывал столь занимательную историю без энтузиазма и радости.

Настя уже сидела в позе лотоса на кровате, протирая слипающиеся глаза, и качала головой, сообщая, что слушает Тони. Девушка старалась не смотреть на бандита, дабы не провоцировать себя. Сделать вид, что ничего не произошло оказалось сложнее, чем она думала.

— Класс. Значит, я домой? — Настя вопросительно посмотрела на своего «похитителя», и тот сухо кивнул.

Завтрак они провели в тишине, окутывающей тяжёлой пеленой обоих. Громова рассматривала молодого мужчину, любуясь его внешностью и телом. Хозяин дома же усердно делал вид, что не чувствует взгляда на себе и увлеченно изучал какой-то журнал, чтобы ни при каких обстоятельствах не поднимать глаза на девчонку, вскружившую ему голову.

— Антон, я так не могу, — разразилась Громова недовольством, выхватив журнал из рук мужчины. Тот свёл брови и вопросительно посмотрел на нее. — Сейчас даже стены лопнут от напряжения. — Настя взволнованно кидала короткие и робкие взгляды в сторону парня. Спрыгнув с высокого стула, она подошла к Антону. Тот сразу же начал зло раздувать ноздри, явно боясь следующего шага.

— Громова, ты мне не нужна, — соврал Антон и оттолкнул девушку на расстояние вытянутой руки. Та же вычислила ложь Лоренца по раскрасневшимся щекам и отведенному взгляду. Она убрала преграду и уже стояла на расстоянии пары миллиметров от взволнованного парня. Таким его не видел никто.

— Не смей мне врать, — процедила пленница, вкладывая в каждое слово злость. Девичье дыхание горячим воздухом прошлось по губам Антона, и он прикрыл на секунды глаза. Казалось, что парень оцепенел. Пока бандит думал, как поступить, Настя уже убирала со стола, как не в чем не бывало. Это окончательно вывело мужчину из себя. В порыве ярости он прижал за горло Настю к стене около окна.

— Мелким сошкам иногда полезно напоминать свое место, — рычал Антон, наблюдая как девчонка ловит спасительный воздух. — Прекращай играть со мной, пискля. Кишка тонка.

Чертовски медленно он убрал руку, тут же в недоумении уставившись на свою «жертву». Однако девушка улыбалась, смотря на срывы любимого деспота, словно получала некое наслаждение. Антон молчал, лишь скользив взглядом по юному телу. Ее глаза, носик, ссадины на скулах, гладкая, загоревшая кожа, поблескивающая капельками пота из-за напряжения, тонкая шея, ключицы, что остро выпирали при каждом движении, пшеничные волосы и запах. Антон чувствовал себя маньяком.

— Ты. Мне. Не. Нужна, — он словно пытался вбить эту фразу, только кому? Себе или девчонке? Ладони сжались в кулаки, и бандит резко ударил по стене в паре сантиметров от лица Насти. Та, зажмурившись, отвернулась по инерции и вновь вцепилась взглядом за Антона. Хозяин дома смотрел на пленницу, как ни на кого раньше. Он не смог злится, не смог ненавидеть. Он просто хотел обнять, поцеловать и может даже больше.

— Но ты мне нужен, — это фраза сработала как пароль, распахнув дверцу сейфа. Во мгновение Лоренц стащил с малолетки футболку, и девушка последовала его примеру. Парень вовлек ее в страстный поцелуй, прижимая к стене. Девчонка тянулась к нему на носочках, однако все равно была на голову ниже. Тогда Тони подхватил Настю и усадил на стол, но сейчас уже не отстраняясь и не отталкивая. Он продолжал целовать девушку, проникая в рот своим язычком, лаская его. Большой и теплой ладонью бандит поглаживал милое личико, прижимая слегка к себе, второй робко стягивал с плеча лямку бюстгальтера. Руки юной особы блуждали по натренированному телу парня, подушечками пальцев она касалась каждого шрама, каждой царапины, самых уязвимых мест этого деспота. Настя почувствовала, как ее плечи освобождаются от тесного плена белья и улыбнулась сквозь поцелуй, подумав «наконец решился». Антона терзали сомнения, он до сих пор не понимал, что делает и зачем. Но продолжал.

Предмет нижнего белья уже покинул хрупкое тело Анастасии, и сейчас она прижималась к торсу Антона своей молодой грудью, что возбуждало парня еще сильнее. Джинсы стали тесны в зоне паха, Антон мечтал избавиться от них, и Настя исполнила мечту, ловко расстегивая ширинку и пуговицу штанов. «Неужели я не первый?» — громом пронеслось в мыслях бандита.

Он помог избавиться от остатков одежды обоим и развернул девчонку к себе спиной, параллельно вскрывая зубами пачку от презерватива, что ловко вытащил из кармана джинс, не забыв о безопасности. Прислоняя на мраморную столешницу барной стойки девушку, Антон медленно и аккуратно вошел в нее, стараясь быть нежным на сколько это позволяет его натура. По телу обоих пробегают мурашки. Крик Насти заполнил кухню, а с губ Антона сорвались глухие стоны. Тела обоих уже покрыты испариной, со лба Тони капал пот, крики Громовой стали похожи на хриплые стоны от усталости, волосы промокли, а губы пересохли. Спустя двадцать сладких минут Лоренц с диким и не присущим ему криком сделал последние толчки, изливая горячее семя. Обессиленная, но счастливая Настя, лежа на столешнице, где так ярко закончил Тони, смотрела в окно.

В ту же минуту злой взгляд Тони пронзил девчонку, от чего той стало не по себе, поняв, что он жалеет о случившимся и ненавидит ее. Смотря на обнаженную сестру своего врага, парень поймал себя на мысли, что так погано ему только раз в жизни. Нет, Настя не виновата и можно сказать, что она прекрасна и весьма умела для своего возраста, но внутри у Антона плескался неприятный осадок. Все попытки начать разговор увенчались неудачей.

— Антон! — крикнула Настя, пыталась догнать быстро удаляющегося в ванную парня.

— Это ничего не значит, — отмахнулся он от девчонки, понимая, как подло и гадко выглядел. В этот момент чувства юной особы невозможно было описать, все разламывалось изнутри и трещало, как сухие ветки в лесу, отдавая глухим стуком в ушах. «Это всего лишь телодвижения» — жалобно прошептала себе под нос девушка, пытаясь не обвинять Тони и не винить себя.

Было примерно около трех часов дня, когда ребята добрались до города. Всю дорогу девушка думала, что больше никогда не увидит Лоренца, а если и пересекутся, то это будет мимолетный взгляд, холодный и ничего не значащий. Даже несмотря на все произошедшее, Антон дал четко понять, что это ошибка и не намерен что-либо продолжать. Девушка посчитала себя неинтересной для такого типа парней и тем более маленькой для Лоренца. Настя уже мысленно похоронила все возможные варианты их отношений, но ее не отпускало ощущение пустоты и боли. Она попросила остановить около универмага, и Тони подчинился. Юная особа хлопнула дверью, не проронив ни слова. В сердце маленькой девчонки бушевали гроза, гром, молния, что были больше нее в тысячу раз и разрывали изнутри. Хотелось кричать, плакать, убежать. Но она знала, что все пройдет... забудет его... губы. тело... запах... татуировки и неземного цвета глаза. Как только дверь машины захлопнулась, а силуэт все уменьшался и уменьшался в далеке, Антона накрыла пустота и грусть. Он больше не увидит ее? Эту занозу в заднице? Мужчина погружался в мысли глубже. Ему не хотелось отпускать эту чертовку. За два дня он привык. Привык к ней. К Насте. «Нет! Я же увижу ее еще» — внезапно загорелась мысль в голове Лоренца. Гелик резко отъехал от бордюра, но остановился посреди дороги, перегородив путь другим водителям.

— Через пять дней... заеду, — крикнул Антон, пытаясь переорать гудки недовольных автолюбителей. Это был шанс провести еще время с ней. Повторный осмотр у Хирурга. Бандиту было стыдно признаться, что эта девушка по-настоящему смогла добраться, через сковывающую ледяным айсбергом боль, до тонких граней души сурового мужика.

— Что? Зач.? А, осмотр, — Настя притворно недовольно выдохнула, уже покуривая сигарету, и небрежно кивнула в ответ. Тони уехал, а девушка еще долго смотрела ему в след. Внутри все сжималось. Ноги подкосились, она рухнула на длинные ступеньки крыльца, прикрыв лицо руками. Между тонких пальчиков тлела горькая сигарета, нет, это были не слезы, внутри лишь горькая пустота разъедала душу. Громова не понимала и понимала одновременно, почему все так происходит. Но повторный осмотр — это шанс еще раз встретиться и поговорить. «Может... да нет...» подумала и тут же перебила себя Настя на полуслове.

...

Пора домой. Анастасия устало брела по улице, разглядывая прохожих. Девушка проходила то место, где выбежала на дорогу, задержавшись на месте аварии. В голове промелькнули яркими картинками, как увидела мужчину над собой, как он открыл дверь и швырнул рюкзак. Сейчас Громовой казалось это каким-то насмешливым поворотом судьбы. В городе, где столько людей и машин, ее сбил именно Антон Лоренц. По дороге Настя купила сигарет, успев выкурить парочку, нехотя забрела в свой двор. Разбитая детская площадка, на которой постоянно сидели бомжи и местная алкогольная элита, задорно покачивающаяся на покосившейся качели; еле живая дверь от многочисленных пинков, ударов и отсутствия ремонта. В подъезде в нос бил отвратительный запах сигарет, мочи и алкоголя.

Настя нехотя отворила дверь в просторную квартиру родителей, и пропавшая дочка предстала перед родными. Мама сидела вся в слезах, отец обнимал ее ладони своими и утешал. Саша ходил по кухне туда-сюда, теребя в бутылку с водой, посматривая в окно. Обстановка была, мягко говоря, напряженная. Как только дверь с шумом захлопнулась, родственники бросили взгляд на вошедшего.

— Настюша, доченька, — кинулись родители обнимать уставшую на вид дочь. А из глаз девчонки полились слезы, она даже не заметила, как это произошло. Не обращая внимания на взрослых, словно их объятия были чем-то неважным, Настя смотрела мертвым взглядом на брата. Началась радостная суматоха, отец пробежался глазами по ранам на лице девушки и прижал ее к себе. И только Алекс виновато смотрел на слезы сестры, потирая свою короткостриженную голову, отводя стыдливо взгляд. Скинув рюкзак с плеч и вырвавшись из тягостных объятий, она прошла молча на кухню и села рядом с братом. Родители замерли и только наблюдали за детьми. Они понимали, что теперь между ребятами будет новый этап в отношениях.

— Прости... — хрипло и виновато произнес Алекс. Взрослые видели всю сцену из коридора. Напряжение чувствовалось даже там.

— Я тебя ненавижу лишь за то, что встретилась с этим... — стиснула зубы и сквозь боль произнесла девушка. — человеком... Лицом к лицу, — с этими словами она покинула кухню, обняв на ходу маму и папу, и закрылась у себя в комнате. Алекс даже не представлял какой смысл вложен в эти слова. Молодому человеку казалось, что она ненавидит и презирает своего обидчика, и понятия не имел, что его сестра пришла с разбитым сердцем. Впервые в жизни.

Разбитое сердце

Что произошло в эти три дня никто так не узнал. Погруженная в себя Настя была не слишком разговорчива. Девушка засыпала с мыслями и фантазиями о Лоренце. Она мечтала, нет, она надеялась, что Антон одумается, поймет, как плохо без нее, как одиночество сковывает рассудок и сейчас же примчится сквозь ночную тьму к окнам ее дома, громко выкрикивая имя, сигналя клаксоном и делая различные сумасшедше-романтичные штуки на зло завистницам. Но ночь проходила так же безмолвно, как и прежде.

В особняке Насте показалось, что на мгновение они стали роднее. Его взгляд, такой полный, не как всегда, отпечатался в сознании Громовой. Она чувствовала нежность, словно Антон боялся навредить. «А если не одумается? И ничего не произойдет? Самой начать? Точно начну сама. Я смогу» — внутренние диалоги все чаще помогали настроиться на грядущую встречу. Это выглядело, как сумасшествие, но было достаточно эффективно. Саша постоянно наблюдал за сестрой, это походило на преследование, он попросту боялся заговорить, потревожить и спросить о тех трех днях. Хотя чувство вины разъедало парня изнутри.

Прошли злосчастные пять дней с того момента, как Настя вернулась домой. Их предстоящая встреча казалась последним шансом, который сможет покончить со всеми мыслями и сомнениями. Как в любом другом подростке, в Громовой кипела кровь, она думала, что будет теперь страдать всю жизнь из-за любви к плохому парню, однако понимала, что он не единственный в мире. Только вот это не объяснить гормонам и спазмам в груди.

Монотонный шум летнего двора прервал рев мощного мотора, а затем оглушительный сигнал клаксона. Антон, сидевший в черном немце, еще дважды обозначил свое присутствие, закурив в открытое окно Гелендвагена, и уставился вперед, словно гипнотизируя нужный подъезд. Настя нервно дернулась от неожиданности, услышав знакомый сигнал под окнами, почти как в ее грёзах. Только не было романтичных штук. Перебирая вещи в рюкзаке, девчонка наткнулась на скомканную бумажку, новый шквал воспоминаний накрыл ее с головой. Загадка... Она совсем забыла, что сохранила обертку. Со злостью девушка смяла блестящую бумажку и швырнула в другой угол комнаты. Зажившие раны на лице стали почти незаметны, кроме одной, что оставила весьма аккуратный шрам на скуле. Девчонке это даже понравилось. «Теперь мой труп точно смогут опознать, если не сожгут» — подумалось ей. Собрав только нужные вещи, Настя вышла из квартиры, затем из подъезда. Во дворе томился бывший похититель. Она запрыгнула в салон, и машина укатила, оставляя за собой легкую дымку от сухой земли.

В окно наблюдал Саша. Увидев, как его младшенькая сестра лихо залезла в авто врага, парень тут же вспыхнул от злости и гнева.

— Убью, тварь, — ядовито выдавил он, сам не определившись кого убьет первым, Настю или Тони. ...

— Прив, — но девушка не смогла закончить, как ее перебил поцелуй Антона. Лоренц передумал все думы в мире за это время. Он метался из крайности в крайность, пытаясь подавить в себе чувство тревоги и опустошения. Бандит становилось не по себе от мысли, что сможет увидеть Настю только раз. «Но я ведь взрослый мужик и могу видеть ее, когда захочу? Правильно? Правильно.» «Почему бы им не попробовать?» «Откуда в тебе эта сентиментальность? Размышления? Мораль?» — часто передразнивал сам себя Антон, ненавидя за это. Он проклинал тот день, когда девчонка выскочила на дорогу. Как бы это ужасно не звучало, но Лоренц думал, что Настя его привлекает своей детской непосредственностью в силу возраста. Эта мысль убивала парня каждый вечер. А то, что они сделали на кухне в доме, забивало гвозди в крышку его гроба. Бандит винил себя за отсутствие самоконтроля, разрывающее желание накрыло его. Не смог... не смог больше держаться.

Звонкий удар по щеке тонкой рукой Насти прекратил неожиданный порыв нежности Антона.

— Ладно, заслужил, — следом прилетел второй.

— Хорошо... может ты сразу нож воткнешь в меня? — с усмешкой поинтересовался бритый парень, рассматривая шрам на лице с бархатистой кожей. Сейчас Антон был не такой угрюмый и задумчивый.

— Он тебе идет... — бандит робко и осторожно коснулся грубыми пальцами чувствительного личика Насти. После этих слов она тут же ослабила злобную хватку. Еще один поцелуй, уже не такой спонтанный, а более взаимный и глубокий. Язык парня нежно ласкал язычок Насти, их губы мягко смыкались и неохотно размыкались лишь на пару мгновений, затем вновь продолжались мягкие прикосновения. Тела обоих обмякли от приятных ощущений, они улыбались в поцелуе. Антон провел руками по шелковым волосам и прижал девчонку посильнее к себе.

— Бандит поплыл, — сквозь поцелуй прошептала девчушка, коварно улыбаясь. Тони потупил взгляд, затем ухмыльнулся и отстранился от малолетки, громко выдохнув.

— Ты похожа на Сашу, дерзкая, резкая, наглая... — он завел немца, дав немного оборотов.

— Но нежная, как гребаный шелк... — продолжил парень, они рассмеялись и машину тронулась с места.

Эмоции от такой встречи переполняли Настю, ведь она прошла лучше, чем в мечтах. На душе стало легко, словно цветы распустились. Девушка как будто выполнила миссию. Всю дорогу ребята болтали, Антон уже не был таким зажатым и суровым, он улыбался, порой целуя свою девочку то в щеку, то в губы. Беззвучное решение «быть вместе» ребята закрепили крепким замком из ладоней, переплетая пальцы, держась так всю дорогу. Настя ощущала некую победу над страхом и репутацией Антона. Мужчина же все еще переживал о ее возрасте, папе-милиционере и своих наклонностях.

...

Хирург подтвердил полное выздоровление пациентки, чем обрадовал обоих. Тони держал за руку новоиспеченную девушку, боясь отпустить от себя даже на шаг. Он все пять дней тонул в размышлениях о той, что так резко ворвалась в его сердце. Решение далось с трудом и алкоголем. С Настей Лоренц почувствовал что-то настоящее спустя пять лет после трагедии, Громова дала ему надежду на светлое будущее. Сейчас Антон хотел оберегать ее, защищать и любить, как никого раньше. Конечно, эти сентиментальные подробности бандит держал при себе.

— Я рад, что ты улыбаешься, Антон, — неожиданно проговорил врач, стоявший поодаль от ребят, — но вам будет трудно, вы встретитесь с особо жестокими, не понимающими людьми, — Петрович говорил, как старый мудрец. — Ты теперь обязан ее защищать. Это ты ее втягиваешь, понял? — сурово отпустил Хирург в сторону Лоренца. — Что бы я вас видел только на семейных обедах, поняли? — своеобразное пожелание счастья ребятам мужчина проговорил с меньшей серьезностью. В кабинет вошла Варвара, заметив сияющие физиономии молодого человека и его спутницы, а следом их руки, переплетенные в замок, она недовольно фыркнула и, гордо запрокинув голову, вышла из кабинета.

— Первое есть, — тихо произнесла Настя. — Что первое? — изумился Тони.

— Разбитое, одинокое сердце Варвары, — театрально и ужасно наиграно пролепетала Настя. Бандит усмехнулся, его это очень забавляло. Старый врач проводил ребят по коридору больницы до крыльца. Громова успела поймать на себе злобные взгляды медсестер и крепко вцепилась в руку парня. От этих женщин, что метали в нее молнии, веяло завистью, злостью. Настя насчитала семь разъярённых девиц. А сколько еще девушек вне стен этого чудесного здания? Они покинули больницу, попрощавшись с Хирургом, и уселись в машину.

— Тебе станет скучно от однообразия, — заявила девушка, садясь на переднее сидение.

— Предложения? — с каменным лицом ответил Антон, поняв, что имела в виду его спутница. Он вжал газ, и гелик со свистом покатил по знакомой лесополосе.

— Ничего не начинать, вообще, — предложила девчонка. — Будешь так же менять баб, ловить пули, получать бабло, — Настя небрежно пожала плечами, словно ей было безразлично, но внутри все сжималось. А вдруг он согласится? Это сломит ее, не навсегда, но на долго.

— Я, между прочим, рискую, милая... Тебе нет 18, твой бешеный братик может меня убить без суда и следствия. Если ты заметила, то он наблюдал из окна за нами. А твой невменяемый папаша-мент упрячет меня на долгие года в строгач, — проговорил спокойным и уравновешенным тоном водитель.

— Через пару лет можем попробовать, — усмехнулась девчонка, намекая на свое совершеннолетие. Антон состроил недовольную гримасу.

— Мой брат... семь лет приходил побитым и раненым, его судили трижды, а мама сейчас выглядит далеко не на пятьдесят. Я видела, что вы делали с моей семьей, — девушка посмотрела на Антона, тот внимательно ее слушал, не отрывая взгляд от дороги. Виноватым он себя не чувствовал. Почему-то Настя упустила рассказ про измены отца, его вечные дежурства и алкоголизм. Лоренц все выслушивал, но не комментировал. Он понимал, что маленькой девочке проще обвинить бандитов во всех бедах, чем признать факт не идеальности ее семьи.

— Если им сказать, что случилась такая вот ситуация... Мне проще будет сбежать из страны, чем вымолить прощение, — голос девушки стал совсем серьезным. Больше не хотелось ее назвать девчушка или девчонка.

— Зачем тебе их прощение? Если ты хочешь быть счастлива, то надо думать только о себе, — поучал ее молодой мужчина. Это громкое заявление о независимости немного испугало Настю. «А я о ком думаю?».

— Я знаю, что мы одинаковые, Лоренц, только с тобой смогу выпустить своих демонов и ты не испугаешься, — поделилась мыслями Громова спустя пару минут раздумий, будучи уверенной в том, что Антон сможет принять её темные стороны.

Машина остановилась около двора, не став заезжать внутрь. Влюбленные еще долго говорили, что делать. Антону было не по себе, что он, уже состоявшийся взрослый мужчина, не может просто прийти и поговорить с отцом своей избранницы, ведь тут же получит пулю в лоб, а то все две. Тони чувствовал себя маленьким, неумелым юнцом. Тишину раздумий прервала Настина еле слышная речь.

— Где твой ствол? — прошептала она.

— Между сидушками... а что? — в недоумении спросил тихо Антон, понимая, что у него за спиной Настя кого-то увидела.

— Сзади Саша, у него пушка, он идет к нам, — все еще спокойно, но прерывисто говорила девушка, не отрывая взгляд от стремительно приближающегося брата.

— Ствол дай, — приказала она Тони, тот подчинился и, сняв оружие с предохранителя, протянул девушке. Та выскочила из машины и возникла перед братом:

— Даже не думай, — она направила дуло пистолета в голову Саши, не дав тому поднять руки.

— Рехнулась? — опешил парень и попятился назад. — Ты совсем двинулась, с моим заклятым врагом спишь? Шлюха малолетняя, — с последними словами раздался хлопок, пронзительный крик раскатился по улице. В ту же секунду обескураженный Саша застыл с простреленным коленом, как тут же потерял равновесие и упал. Кровь проступила через ткань джинс и мгновенно окрасила ее в багровый цвет. Настя моргнула от испуга, но оружие не опустила, хотя не ее пальцы нажали на спусковой крючок, все также целясь дулом в макушку. Чуть поодаль решительной Анастасии стоял Антон, без ужаса и страха в глазах держа в руке пистолет побольше.

— Я всегда знал, что ты не умеешь с бабами ладить. Я б отрезал твой поганый язык, но давай спросим у дамы, — Антон подошел к трясущемуся от боли, держащемуся за ногу Алексу, поднес оружие к ранению и со злостью надавил на него так, что небольшая часть ствола утонула в крови и провалилась вглубь. Саша тут же скривил лицо от боли. Стрелявший повернулся к девушке, которая еле заметно улыбалась без капли жалости, за ответом.

— Сама отрежешь или пачкаться не будешь? — с последними словами Тони, она опустила оружие. Саша зажмурился и выругался крепким словцом в сторону Антона и сестры, за что получил сильный удар под дых от бандита. Тони ненавидел, когда оскорбляют его лично, а сейчас и его девушку.

— Смотри, два варианта: либо мы тебя увозим в лес и дальше по схеме, ну ты понял, либо ты говоришь мамочке и папочке, что твоя душка-сестренка нашла хорошего парня, и ты будешь жить и, возможно, даже не хромать, — Антон изменился в лице, казалось, что его глаза сменили цвет на черный, веки нависли в агрессии, скулы стали острее, на шеи угрожающе пульсировала вена, спина стала шире, все тело полыхало жаждой боли. Лоренц мерзко улыбнулся и еще раз нажал на ствол в ране, чтобы услышать верный ответ. Сашу удивляло, что его любимая младшая сестра в этот момент только лишь наблюдала, в ее глазах даже не проскальзывало порыва помочь.

— Поехали к Хирургу, козел... — зло и недовольно пробубнил Алекс и, постанывая от боли, пошел до немца, опираясь на Антона. Все это время девушка наблюдала за трансформацией своего молодого человека. Ее одновременно притягивали и пугали изменения в Лоренце. Мысленно Настя была готова к подобному, но увидев это здесь и сейчас — сердце неровно забилось.

Хозяин машины небрежно засунул раненого парнишку на заднее сидение гелика, а сестра разоружила Алекса, отняв у него пистолет и пару ножей, припрятанных в карманах.

— Как? Как это между вами... произошло? — Прокряхтел Алекс, лежа на заднем сидении весь в поту, пока из колена лила кровь, а боль сковывала все тело.

— Тош, он не доедет до Петровича, нужен хотя бы жгут, — Настя проигнорировала вопрос Громова и перелезла назад, чтобы не останавливать машину. Соорудив импровизационный жгут из какой-то тряпки, она перевязала ногу выше раны и уложила голову брата к себе на колени.

«Тоша?» — это было неожиданно даже для нее. — Антон сбил меня, повез к Хирургу, а потом... — начала Настя.

— Решил, что ты его удача... — Алекс тяжко дышал, но судя по всему все еще соображал здраво.

— Отвез в дом... ну вот все и случилось за эти три дня... — по улыбке было видно, что счастье ей не занимать. Настя вспоминала моменты в коттедже, смущенно перебирая пряди волос. В зеркало заднего вида Алекс заметил, что Антон, изредка бросающий взгляды на его сестру, тоже светился от счастья, чем здорово удивлял.

— Ты придурок... Она на 9 лет тебя моложе, дебил, — каждое слово давалось Алексу с трудом.

— Насть, может добьем его? — не выдержал тот и навел одной рукой пистолет на истекающего кровью Сашу.

— Обойдешься, садюга, — она отобрала пушку из рук водителя, на что тот обиделся, состроив недовольную мордаху. Остаток пути Саша не язвил, да и Настя молчала, промакивая холодный пот со лба брата. А Антон сосредоточенно вел авто, выкуривая сигарету одну за другой. Когда Алекс был уже без сознания и его пришлось тащить на руках, на улице стоял теплый июльский вечер.

— Хирург... — громко и грозно крикнул бандит. На его голос выглянули медсестры и сам главврач.

— Ты мне решил всех своих конкурентов сюда притащить? Сначала изрядно потрепать, а потом подлатать, у тебя странное развлечение, — с усмешкой прокричал врач, встречая троицу на лестнице здания.

— Громов. Ау... — Хирург не сильно хлестал его по щекам, но брат девушки приоткрыл глаза.

— Петрович, он хотел меня убить, — сообщил еле шевеля языком Алекс и отключился.

— В операционную, готовьте его, — приказал врач и двое крепких парней забрали раненого с рук Тони.

— Я так понимаю, из-за тебя? — ехидно ухмыльнулся доктор, показывая на девчушку, та невинно улыбнулась и кивнула.

— Ромео и Джульетта херовы, — усмехнулся седой мужчина. Ребята только виновато пожали плечами, и Тони протянул толстый конверт.

— Антон, кончай с этим. Ты у меня уже оставил состояние. Я вон, второй корпус строить начал, — Петрович раздраженно махнул рукой влево, не взяв конверт, но Лоренц аккуратно положил его на край лавочки, стоявшей неподалеку.

— Спасибо, Хирург, — оставил без комментариев просьбу седовласого мужчины Антон, крепко прижав Настю к себе за плечи, целуя в макушку.

Тяжелая правда

— Ало, пап, — тихо сказала Настя в трубку стационарного телефона. — Настюш, — отозвался добрый голос мужчины.

— Мама с тобой? — в словах девушки чувствовалась тревога, скрыть которую было невозможно.

— Настя, что случилось? — на том конце провода повисло напряжение.

— Сашу подстрелили, он в больнице... если это можно назвать больницей, — так же ровно и спокойно выдала Анастасия. Где-то глубоко внутри Виктор и Елена ожидали подобных новостей, но то, что сообщила их дочь в следующую секунду, обоих вогнало в ступор.

— Это я стреляла, — произнося это, Настя ничего не почувствовала: ни боли, ни сожаления, ни радости. — Антон помог привезти его к врачам.

— Ты где? У бандитов этих? — конечно, мужчина знал об этом учреждении, как и главврача и половину персонала, что лично пересажал несколько лет назад. Все они вышли по амнистии не так давно. Настя, услышав громкий хлопок, зажмурилась из-за звука, понимая, что отец разбил телефон. Ожидая подобной реакции, девушка спокойно повесила трубку.

Виктор с силой сжал трубку телефона, казалось, что она сейчас треснет. По молчанию в ответ, он понял, что оказался прав. Ноздри раздувались из-за гнева, «это я стреляла» — тяжелой дробью прогремело еще раз в голове мужчины, не сказав ни слова, он швырнул телефон об пол. Осколки пластика разлетелись по коридору квартиры. Женщина, которая и так выглядела старше своих лет, словно постарела еще на десяток. Она молча сползла по стене в полуобморочном состоянии, в то время как из глаз покатились немые слезы. Коренастый мужчина, брюнет, лет пятидесяти на вид, опустился к жене на пол и дал понюхать ватку с нашатырем, приводя в чувства. Та на долю секунды взбодрилась, посмотрев пустым взглядом на супруга.

— Я заберу их оттуда, слышишь? — пообещал он бедной жене и помог перебраться на кровать в спальню. Мужчина бережно укрыл ее одеялом, оставив стакан воды на тумбу, и пододвинул целый телефон ближе. — Лена, звони если что в скорую, — наказал Виктор. Женщина слышала звон ключей, недолгое шуршание в коридоре и громкий хлопок двери, за которой скрылся силуэт ее мужа. В квартире повисла тревожная тишина.

Служебная машина стояла во дворе. Виктор, пытаясь сохранить остатки спокойствия, глубоко выдохнул и начал свой путь к злосчастному госпиталю «для бандитов». Дорога казалось вечностью, нервы пульсировали в висках, слова дочери все еще раскатывались ужасным эхом в голове водителя. Он не знал, что делать. Как поступать в данной ситуации? Мужчину раздражало неведение и поглощал страх. Родные дети стреляли друг в друга. «Как моя маленькая Настенька смогла поднять оружие на брата и где она взяла пистолет? Антон дал? И почему вообще Лоренц был там? Что произошло? Может, щенок мстит мне за сестру? Ведь этот человек не умеет прощать». Как много вопросов крутилось в голове, а ответы, приходившие на ум, были один хуже другого. Но одно Виктор знал точно: Хирург исключительный врач, талант с тысячами часов практики. Он точно спасет сына, успокаивал себя мужчина, не отвлекаясь от дороги, боясь даже моргать. Сейчас то время, когда стоило забыть о своем звании, положении и кодексе морали и чести. Если речь идет о детях, все границы и рамки рушатся сами собой. Водитель миновал три поста ДПС, за окном уже мелькали деревья, кусты, озеро, а не привычные серые пятиэтажки. На улице совсем стемнело, дорога тускло освещалась точечно фонарями. Спустя полчаса Виктор заметил ярко подсвеченное помпезное здание. Сбавив скорость, он медленно повернул к источнику света. Мужчина посигналил, но после гудка ворота так и не открылись, будто охрана намеренно игнорировала приехавшего гостя.

Бросив машину, Виктор начал тарабанить в железные кованые ворота. Наконец на шум вышел охранник, приоткрыв щелку калитки так, что можно было пройти.

— Начальник, машину пустить не могу, приказ, — отрапортовал бугай в черном. Виктор понимающе кивнул, сдерживая себя изо всех сил, чтобы не наорать или не ударить по лицу. Он нервно посматривал во двор через громилу.

— Дочь моя тут? — отрывисто и возбужденно спросил милиционер. Охранник немного помялся, размышляя, и пустил мужчину на территорию больницы. Виктор кивнул в знак благодарности и, озираясь, осмотрел территорию. На парковке стояли бандитские машины, штук шесть, не меньше. Среди них знакомый Гелендваген с номерами р222во. Статный мужчина продолжил изучать двор по пути в главный корпус. На лавочке он заметил двух людей, сидящих в обнимку, в темноте не разберешь кто это, но как только Виктор подошел ближе, смог узнать в одном из силуэтов свою дочь.

— Настя, — окликнув ее, быстрым шагом он направился в сторону девушки. Та резко вскочила и напряглась, не зная чего ждать от отца в таком состоянии, да еще и после того, что сообщила. Антон, уставший и измученный, но готовый в любую секунду ринуться на ее защиту, стоял за спиной у возлюбленной,

— Объяснишь, что произошло? — максимальная концентрация спокойствия, ровный голос и нервы в кулаке, все это Виктор выжимал из последних сил. Анастасия глубоко дышала грудью, смотря в глаза отца. Самое страшное — это не признаться ему, что подстрелила брата, хотя этого и не делала, а сказать истинную причину ссоры.

— Или это ты, гаденыш, мстишь так? — мужчина перевел взгляд на парня и сквозь зубы процедил. — Решил детей моих убить за Ольгу? — наконец у Виктора сорвало крышу, в агрессивном порыве он бросился на Лоренца, но тут же остановился перед преградой в виде собственной дочери. Девушка с трудом удержала его, встав на пути, что удивило милиционера.

— Ольгу убили не Вы. Я это понял и отпустил, — выпалил громко Антон и отодвинул Настю, встав так, что лицо недруга оказалось напротив. — Это я ее убил, — уже спокойно проговорил Тони, находясь в максимальной близости от мужчины, которого он считал убийцей до недавнего времени. В глазах молодого человека Виктор заметил раскаяние, боль, злость и сожаление. Пару минут они еще молча смотрели друг на друга.

— Алекс узнал, что мы с Антоном встречаемся и тут же озверел, наставил на меня пушку, ругался и... — нарушив тишину, Настя протянула отцу пистолет брата без обоймы. Подойдя к избраннику, она обняла своего деспота, обвивая руками его талию, смотрясь такой крохой на фоне Лоренца. Бандит обнял девушку в ответ, медленно переводя взгляд на Виктора, что не доверительно следил за ребятами.

— Саша получил по заслугам. Стреляла не ваша дочь, а я, — спокойно и размеренно проговорил Тони, показывая окровавленное дуло своего знаменитого пистолета. С этими словами девушка уткнулась в грудь парня, предпочитая не видеть реакцию отца. Настя пыталась всю жизнь находиться как можно дальше от стрельбы, крови, насилия, оружия, но при этом умела стрелять. В минуты, когда мужчина вспоминал о семье, то водил ее и брата в тир. Да не в простой, в парке или цирке, а настоящий. В военной части. Виктор всегда хотел, чтобы его дети могли постоять за себя, не боялись опасностей и сложностей, умели дать отпор, особенно в наши дни. Эти навыки пригодились обоим, только не так, как думал их отец. Бойся своих желаний.

Мужчина стоял неподвижно, ошеломленный и обезоруженный он не знал, что сказать. Перебирал все варианты, не предвидя одного: Антон способен любить, а его дочь уже совсем взрослая. Эта новость была, как обухом по голове, как гром среди ясного неба, как будто во сне. Сейчас, вот сейчас он откроет глаза и окажется дома, в постели, где рядом мирно под действием таблеток спит жена, Настя с Сашей уже ругаются на кухне, кто сегодня готовит завтрак, а в дверь позвонит сосед Володя с предложением о шашлыках на даче. Но нет, не случилось. Вокруг все та же ночь, та же больница, уже повзрослевшая дочь в обнимку с человеком, которого так мечтает посадить Виктор, и где-то дома, в полу сознании лежит его жена в ожидании хороших новостей.

Прошло почти пять часов с момента начала операции. Из раздумий мужчину вывел Хирург, весело спускающийся со ступенек здания, вытирая руки полотенцем. Как обычно в халате, заляпанном кровью, сдернутой на подбородок маской, в хирургическом чепчике, комично съехавшем на бок и в сползших с переносицы очках, но выглядел доктор весьма довольным.

— О, а вот и папаша приехал, — протянул руку Петрович в знак приветствия милиционеру, тот пожал второпях, уставившись с немым вопросом. — Так, ну что же, ходить Громов-младший не сможет, по крайне мере, как прежде, — грустным голосом сообщил врач. — У него прострелена коленная чашечка, мы попробовали собрать косточки, но раздробленность почти 100%, — хирург оглядывал каждого своим уставшим взглядом. — Жить будет, может не так бодро, как раньше. Пока раненый в стационаре, через пару недель поговорим о выписке, — с капелькой сожаления и толикой радости мужчина сообщил подробности и запретил сейчас посещать больного. Петрович пожелал всем доброй ночи и, насвистывая какую-то мелодию, отправился в здание. Мужчина выдохнул, посчитав это хорошими новостями. Антон крепко обнял свою девушка, что все еще не отлипала от него, нежно и коротко поцеловав ту в губы, и попросил оставить их наедине с Виктором, который неодобрительно поморщился.

— Я никогда бы не стал так делать, — зло прошипел парень в лицо мужчине, как только Настя ушла к пруду. — Я могу пытать, убить, зарезать, утопить и поджечь, но я никогда не буду мстить подло и грязно. Особенно через детей. Они не виноваты, что у них такие родители. Если бы я хотел отомстить за Ольгу, я бы выстрелил тебе. Вам в лоб, — речь Лоренца была четкой и резкой. — Настя — все, что у меня есть, — эти громкие слова были произнесены, словно ультиматум.

— Ты — щенок, малолетний преступник, да у тебя статей наберется на пожизненное. Если я захочу, то ты уедешь за решётку завтра же, и всерьез думаешь, что я отдам тебе дочь?! — ядовито выдавливал из себя каждое слово мужчина. Он не потерпит такого исхода. — Сына ты уже покалечил, испортить жизнь ей не дам, — они оба уставились на девушку, что кормила карпов в пруду и болтала с какой-то медсестрой, очевидно той, которая не успела переспать с Антоном.

— Ты сам должен понимать, что сломаешь ей жизнь, как сломал предыдущим, — оба немного успокоились, просто пытаясь прийти к какому-то договору, но каждый тянул в свою сторону, только мнение девушки спросить забыли. Тони задумчиво потирал голову, сидя на лавочке, в то время как мужчина медленно выхаживал вокруг фонтана, не зная куда себя деть. Счастье его детей всегда стояло на первом месте, можно сказать являлось смыслом жизни. Один стал бандитом-калекой, другая влюбилась в потенциального зека. Казалось, что голова Виктора сейчас взорвется. Он знал, что не имеет право принимать решение за дочь, но она так быстро повзрослела. Неопытная, маленькая крошка в жестоком и опасном мире. А что если это не детская влюбленность и Настя действительно встретила своего человека? Может не такого, какого желали родители, но девушка с ним счастлива. А что если Виктор сейчас отпустит, не станет препятствовать, а потом дочь обвинит его, что не остановил, не предупредил, не запретил? Такие сложные ситуации, редкие и особо ответственные решения, бывали в жизни мужчины нечасто. Он сам не забыл свою молодость, влюбленность, чувства, романтику. Как бегал за девчонками и каждая новая — казалась, навечно.

Представив себя на месте отца Насти, Антон понимал его, колеблющегося и злого, но все же был готов бороться до конца. И Лоренц понятия не имел, что его взбудораженный адреналином мозг может выдать в напряженный момент. Виктор молча, но решительно отправился в сторону пруда с карпами. Бандит тут же подорвался, хватаясь за пушку, увидев реакцию девушки.

Настя изредка поглядывала на беседующих мужчин. Издалека разговор казался вполне спокойным, Антон никогда не был таким сдержанным, что-то не так. Стоило только догадываться о предмете их беседы. А как только Виктор двинулся в сторону пруда, девушка с ужасом начала отступать назад, поняв, что ее сейчас заберут, увезут, утащат в ненавистную квартиру, к ненавистным вещам с тотально разрушающей атмосферой.

— Я с тобой не поеду, — громко прокричала она быстро приближающемуся отцу. — Я не вернусь в эти стены, — продолжала девушка, пятясь назад, пока не уперлась в припаркованные бандитские машины. Антон медленно подходил к Виктору сзади с готовым к бою оружием.

— Я больше не хочу терпеть твои выходки и мамину депрессию, в которую ты ее вогнал, — Настя не плакала, не истерила, не психовала. Она просто боялась. Боялась вновь очутится там, где нет любви и заботы, где нет горячего обеда и семейных вечеров, где только отсутствие отца, болезнь матери и отрешенность брата. Там девушка чувствовала себя ненужной, лишней, чужой. Виктор подходил все ближе. Слова дочери причиняли невыносимую боль, но осознание о чем шла речь, что невидимыми для всех кадрами прокручивалось в померкших зеленых глазах, еще больше. Он позволял себе выпивать, буянить и засматриваться на других женщин. Настя замечала все это и с презрением смотрела каждый раз на него, молча крича о ненависти.

Виктор начал протягивать руки, чтобы схватить дочь и утащить в машину, как услышал за спиной звук взвода курка. Мужчина медленно остановился и замер, твердое дуло пистолета уперлось ему в спину. Настя наконец смогла выдохнуть все напряжение, что скопилось пока отец шел к ней.

— Сука, — цыкнул себе под нос мужчина. Он уже не был похож на любящего отца, желающего лучшего для своей дочери. — Как крыса, в спину, — усмехнулся мент и уже расслабленно опустил руки. — Ну что еще ожидать от сыночка такой грязной гниды, как «Калибр»? — Виктор вел себя не лучше, чем бандиты на стрелках. Таким отца Настя никогда не видела. Антон молча слушал мужчину и уже замахнулся ударить, как крик Громовой остановил его.

— Антон, — хрипло уберегла Тони от ошибки Настя, — хватит.

— Видимо, сегодня она поедет не с тобой, — весело шепнул на ухо Лоренц Виктору, стоявшему все еще под мушкой. Бандит хотел, как никогда, выстрелить в человека.

— Проваливайте отсюда, — с силой ткнув мужчину в спину в направлении ворот, рыкнул Антон. У Виктора невольно сжались руки в кулаки, он хотел разорвать поганца, забрать дочь и уехать, но удалось только кинуть злобную фразочку:

— Жаль, что та пуля прошла мимо тебя, — очень странно слышать что-то подобное от взрослого мужчины, но это был крик отчаяния, слова, сказанные из- за злости и бессилия. Виктор больше не знал, что делать. Он посмотрел в последний раз на Анастасию, ноздри на ее маленьком носике раздувались от ярости и гнева, щеки пылали красным, глаза наполнялись горечью; потом мужчина кинул пронзительный взгляд на Лоренца, что как разъярённый бык смотрел на него, и мирно побрел, не оглядываясь, к воротам, пораженный своей же любимой Настенькой. Терять родного ребенка он не хотел, хотя понимал, что наворотил достаточно, за что сейчас и выгребает по полной.

Эта бесконечная ночь сменялась «синим небом». Насте не стало легче или спокойней, зная, что ничего не кончено. Она просто засыпала в объятиях любимого человека на больничной кровати в вип палате, которую любезно выделил Хирург ребятам для отдыха.

Эпилог

Сентябрь 1998

Первое сентября началось в актовом зале местного медицинского университета. Анастасия Викторовна Громова — студентка сто первой группы лечебного факультета, староста и стипендиат, сидела в первом ряду, нервно теребя бумажку с заготовленной приветственной речью. Белоснежный накрахмаленный халат, распахнутый по бокам, намекал на еще сохранившуюся капельку дерзкого азарта хозяйки. Хотя на маленьком носике уже породнились строгие, но элегантные очки в черной оправе. Единственное, что портило образ самоуверенной девушки — колпак, в котором не только она, но и все остальные, смотрелись нелепо. Кажется, что за месяц Настя повзрослела, отрастила волосы до плеч и сейчас прикрывала татуировку на запястье, что сделала с разрешения Антона, согласившись стать частью его группировки.

Девушку пригласили на сцену. Уверенно перебирая стройными ножками в туфлях на высоком каблуке, она поднялась по ступеням. Голос ее звучал ровно, громко и статно. Поприветствовав всех, староста пообещала свою поддержку ребятам, отличную учебу деканату, произнесла что-то воодушевляющее и сорвала зал аплодисментов. Стоя на сцене, Анастасия не выглядела, как приближенная Лоренца или дочь милиционера. Осанка, речь, личный выбор пойти учится, а не остаться «в подполье» за спиной у Антона. Настя хотела быть независимой, что не подходило под нравы тех времен.

В институты шли по инерции, молодые девчонки мечтали выйти замуж за дипломатов и не работать, а еще лучше — стать моделью или певицей. Но будущего врача-хирурга это не волновало. Да, Громова предпочла хирургию, хоть и считала это мужской профессией. Но кто знает, что ждет ее на пути длиною в шесть лет трудной учебы.

Выбор будущей профессии прошел не без участия известного в узких кругах Хирурга. Оставшееся летнее время Настя наблюдала с разрешения мужчины за его работой. Присматривалась к тяготам ремесла. Несмотря на все запреты Антона поступать в медицинский, девушка смогла уговорить молодого человека, аргументируя тем, что будет сама штопать его хоть каждый день.

В самом дальнем углу переполненного зала стоял как призрак Антон. Все так же по опасному очарователен, со своей ухмылкой, он себе не изменял: бритая голова, кожаная куртка, пострадавшая пару раз от пуль, берцы и военные штаны, заправленные в них. Лоренц пребывал в постоянном напряжении, как последние два месяца, так и сейчас. Он знал, что на каждом углу может поджидать опасность, только сейчас ответственность лежала за двоих.

Приветственное слово закончилось, и все стали покидать душный зал. Толпы сонных студентов кучками начали разбредаться по аудиториям. Громова оглянулась по сторонам, сдернув свой колпак с головы, и с возмущенным видом подбежала к Антону:

— Ты всегда будешь моей тенью? — присутствие Лоренца явно бесило. Когда она согласилась, а точнее сама настояла стать его девушкой, подумать не могла, что будет объектом наблюдения 24/7. Громова почувствовала, как деспот изменился: стал не доверять людям в два раза больше, возле себя собрал кучу охраны, Настя порой прогуляться не могла без своры его «отсидевших» волков.

— Поговори мне еще, — огрызнулся мужчина и достал шоколадку из кармана. — С первым днем тебя, — он улыбнулся, что показалось Насте слегка устрашающим. Но сладость девчонка радостно приняла. Милость сменилась на гнев, как только она увидела рассредоточенных по залу и среди толпы мужчин преступного вида.

— Ты считаешь есть чего бояться? — девушка пыталась сохранить максимальное спокойствие и не избить прямо тут Лоренца. Указав взглядом на всех прихвостней своего парня, что смогла вычислить среди студентов, продолжила. — Прекрати нагнетать, отец ничего нам не сделает, — Анастасия была явно в курсе, почему Тони так переживает. Порыв забрать дочь обратно случился у Виктора пару недель назад. Антон просто молчал, давая понять, что это не ее дело и безопасность — его зона ответственности. Насте осталось принять это, чему она безоговорочно подчинилась. Девушка громко и тяжело выдохнула, поцеловав Лоренца совсем не невинно, за что поймала взгляды в спину от новоиспеченных одногруппниц.

— Смотрят? — Смотрят. — Все? — Все.

— Ладно... пойду. — усмехнулась студентка и натянула безобразный колпак на пшеничные волосы, отправившись к своей группе. Пока девушка шла, заметила двух расфуфыренных девиц, которые поступили сюда явно не благодаря своим знаниям. Они пожирали глазами ее бандита, то и дело прикусывая кокетливо губы. Закатив глаза, с хитрой ухмылкой Настя подошла к тем со спины:

— Он деспот, тиран и бандит, — напугала она девчонок.

— Однако тебя это не смущает, — тут же огрызнулись красотки, нагло глазея на парня.

— Потому что я еще хуже, — логично ответила Настя и тут же рявкнула, почувствовав себя старостой в полной мере, — быстро на пары! — те подпрыгнули от неожиданности и с недовольным видом пошли к основной группе. Наблюдая за всем происходящим, Тони лишь усмехнулся, хотя самолюбие потешил знатно, ведь он еще привлекательный.

***

Каждый семестр заканчивался срывами, слезами и патологической усталостью. Нервы были на пределе. Настя высаживала по несколько обойм на стрельбище, снимая стресс. От худышки Громовой оставались только кости, что пугало Антона и родных. Учеба давалась ей тяжело, куча информации, по истине сложной и порой непонятной. За первые полгода с курса вылетело около 50 студентов. Кто-то сдавался сам, кого-то выгоняли. Девушка держалась, как могла. Лоренца напрягало это не меньше, он готов был разнести весь университет от злости и несправедливости. И вопреки запретам возлюбленной, все же посетил парочку преподавателей с далеко не дружеским визитом, но медицинские профессора тоже оказались не из пугливых. Ситуация была на грани войны между Антоном и кафедрами, когда Анастасия по тернистому пути добралась до самого важного шестого курса. Практику разрешили проходить в той самой больнице, где зашивали и вытаскивали с того света ее брата, ее лично и всех, отныне, близких людей.

Девушка сменила круг общения, состоящий исключительно из бандитов, наркоторговцев, рэкетиров, их жен и верной подружки-Маринки, что нашла себе мужа в лице одного из приближенных Антона. С отцом она общалась мало, чуть больше с братом, который изредка приползал в крови, простреленный или порезанный, на порог их дома. Алекс восстановился, но уже не бегал и не прыгал в погонях, преследованиях. Он руководил процессами за креслом, но порой приходилось выезжать на места встреч, где постоянно схватывал пули.

Спустя шесть долгих лет буквально в аду, девушка гордо получила свой диплом «врач-хирург». Стоя на той сцене, где когда-то произносила речь первокурсникам, она сейчас с не меньшей гордостью поздравляла всех с преодолением такого непростого пути. Слезы наворачиваются сами собой. Настя не верила в то, что это позади, больше не будет унижений, оскорблений, зачетов, экзаменов и изнурительной зубрежки латинского языка.

Почетное место в первом ряду занял Степан Петрович, вдохновитель, внеуниверситетский наставник и гуру Настеньки. Он гордо смотрел на Анастасию Викторовну Громову — врача-хирурга; уже не ту девчонку, что Антон привел на осмотр, а молодую женщину, прошедшую тяжелейший путь.

Девушка с благодарностью взглянула на него с высокой сцены и бесшумно промолвила «Спасибо». Только Антона в зале она так и не заметила. Это удивило, разозлило и взволновало. «Как так? Может что-то случилось?» Настя не могла дождаться окончания церемонии, чтобы выяснить, где ее возлюбленный. Неожиданно на последних словах ректора в актовом зале погас свет. Все в недоумении стали озираться по сторонам. Включились колонки, и в полумраке прозвучал знакомый голос.

— Громова Анастасия Викторовна, — Настя узнала голос Антона, но не понимала, что происходит. Она взглядом искала молодого человека среди людей, но тщетно. Только головорезы, но не сам Лоренц.

— Не ищи меня в толпе, я здесь, — Антон коснулся плеча девушки, подойдя сзади из-за кулис. Казалось, он выглядел обычно, только слегка взволнован. Выпускница кинула взгляд на Хирурга, что явно знал к чему все идет и ехидно улыбался.

— Настя... — волнительно продолжил Тони, — я рад, что тогда сбил тебя на машине, — зал дружно ахнул и тут же улыбнулся. — Я рад, что ты оказалась столь настойчива и бесстрашна в те дни, — Громова слышала, как некоторые девчонки стали хлюпать носами и догадалась, что происходит, — ты стала моим спасением и надеждой на жизнь. Еще тогда у фонтана твоему отцу я сказал, что ты все что у меня есть... — с каждым словом Антону было все труднее и труднее говорить, от волнения комок подкатывал к глотке, и он делал длинные паузы. Настя расплылась в улыбке, такого Лоренца она видела впервые. Собравшись с духом, встав на одно колено, бандит произнес:

— Ты станешь моей женой? — он протянул девушке красивую коробочку из черного бархата, в которой сверкало дорогущее помолвочное кольцо. Все замерли в ожидании, даже жужжание мухи послышалось среди толпы, пока Настя приходила в себя от шока.

— Да-да-да-да, — закричала девчонка и, забыв про украшение, бросилась обнимать своего Антона. Все зал взорвался бурными овациями, свистами, криками с поздравлениями. Кто-то с завистью смотрел на целующихся влюбленных в эпицентре внимания, в то время как рассредоточенные по залу бугаи Антона завалили девушку цветами. Сейчас даже они казались более человечными и добрыми. Из-за кулис победно выскочила Маринка, довольная собой, ведь идея данного перформанса полностью принадлежала ей. Не зря же она отучилась на режиссёрском.

Приступ паники отпустил Антона, в тот же вечер он собрал всех в ресторан за свой счет — отмечать столь радостное событие. Гостей насчитывалось больше сотни, у каждого по стволу и в закромах еще по парочке гранат. Хоть на дворе и был две тысячи четвертый год, отголоски девяностых тащились за ребятами через десятилетия. В разгар праздника в дверях шумного заведения появился мужчина, а с ним под руку стояла женщина и рядом еще один силуэт — мужской. Из-за дыма от сигарет не сразу удалось рассмотреть пришедших. Через горькую пелену Настя с трудом узнала родных. Как реагировать на это она не представляла.

— Твоих рук дело? — поинтересовалась Анастасия у будущего мужа, сидевшего рядом с ней в центре п-образно выставленных столов.

— Вы должны поговорить, — подтвердил Лоренц свою причастность к их приходу.

— Ты стареешь, — огрызнулась недовольная пока еще Громова, намекая на сентиментальность бандита.

Девушка подошла к новоприбывшим. Мама выглядела хорошо, несмотря на долгую болезнь и все страдания, что ей пришлось пережить за последние годы. Алекс ходил с тростью из красного дерева с серебряным наконечником — подарком Антона, а отец, как всегда, уставший и злой, но сегодня с неприсущим ему сожалением и стыдом в глазах.

— Доченька, — пролепетала еле слышно женщина, — я так была рада, когда Антоша позвонил. Мне даже не пришлось пить таблетки, я сама встала с кровати и сама собралась, — она кинулась обнимать дочь. Девушка бережно прижала ее к себе, и из глаз тонкими ниточками покатились слезы. Елена попросила показать колечко, и Настя вытянула руку, тоже любуясь украшением уже трехсотый раз за день. На лице матери заиграла теплая и искренняя улыбка. Она вспомнила, как сама, казалось, совсем недавно была невестой.

— Анастасия... — начал было отец, но как только дочь подняла глаза, замешкался. Алекс почувствовал напряжение и неловкость. Взяв сестру за руку, чтобы успокоить, он прошептал, чуть наклонившись:

— Спокойней... Настя, — парень хотел избежать скандала и ссоры, чтобы не омрачать праздник. Девушка стиснула руку брата, услышав, как за ее спиной стихла музыка, сейчас весь ресторан наблюдал картину их примирения.

— Я знаю, что ты никогда не простишь меня, я плохой муж, а отец и подавно, — мужественно признался Виктор, не стесняясь публики. — И у меня нет права что- либо говорить, наставлять или учить, в конце концов, ты оказалась мудрее меня. — Настя ослабила захват, прижав ладонь к животу.

С каждым сказанным словом она погружалась все глубже в воспоминания рокового дня, который перечеркнул оставшуюся капельку здравого рассудка. Словно это было вчера, боль, как моральная, так и физическая, узлом затягивалась внутри.

— Я тебе сказал, — зло выпалил Антон, закуривая сигарету, — ты не пойдешь в медицинский, — настаивал парень, стоя на ступеньках огромного здания, смотря на Настю.

— Я уже подала документы и больше скажу, бюджетное местное закрепили за мной, — не сдавалась в споре будущая студентка.

— Твою мать, Настя, ты когда-нибудь вообще будешь советоваться? — остался недовольным бандит и, не дождавшись ответа, пошел к машине, припаркованной около университета.

Вдалеке послышался свист колес, запахло жженой резиной, Лоренц оглянулся на шум — по дороге неслась знакомая машина отца Громовой. В воздухе раздалась автоматная очередь. Антон пригнулся, ища глазами Настю, прячась за геликом.

В шуме из-за криков и паники бегающие люди мелькали рябью. Лоренц пригляделся, на тротуаре лежала девушка, которую он с ужасом узнал.

Антон кинулся к возлюбленной, почувствовав жжение в области предплечья. Рука тут же окрасилась в красный цвет, только прижавши ладонь к плечу. Пуля прошла по касательной и очевидно, что попала в Анастасию.

Громова лежала на спине, прерывисто дыша из-за ранения, белоснежная майка окрасилось алым, а кукольное лицо бледнело на глазах. На мгновение Лоренц увидел в ней свою маленькую сестренку. «Нет-нет-нет, только не опять». Страх окутал Антона, но недолго думая, бандит поднял девушку с места происшествия и аккуратно усадил в мерс, прижав к ране какую-то тряпку, что нашел в машине.

— Я ее сам отвезу, — раздался голос Виктора сзади перепуганного Антона.

— Ты совсем с башкой поссорился?! — грозно рыкнул Лоренц, не понимая, почему мент так поступил. На лице мужчины и мускул не шевельнулся. — Она умирает, пошел вон отсюда! — парень уже завел машину и нажал на газ, но Виктор успел отскочить, избежав столкновения с бампером.

— За ними поехали, — приказал он человеку, сидящему за рулем полицейской машины.

— Вить, там твоя дочь и ты попал в нее. Ты понимаешь, что это край безумия? — пытался вразумить мужчину друг.

— Я не отдам ее этому уроду, — Виктор обезумел от своего бессилия. Он не знал, что еще делать. Мужчина понимал, что поступает безрассудно и глупо.

— Ты, возможно, ее убил... Как ты с этим будешь жить? — вновь отозвался напарник.

— Поехали, я сказал! — прокричал хозяин машины, и водитель подчинился.

Антон гнал на максимальной скорости, даже сквозь рев двигателя он слышал стук своего сердца. Настя уже сидела без сознания, с каждой минутой все бледнея и бледнея. Лоренц прижимал одной рукой ей рану, второй вцепился в руль. По щекам парня потекли слезы. Мысль о потери своей девчонки ужасала его.

— Ты не умрешь, не умрешь, мы будем долго-долго и счастливо жить, — шепча, улыбался сквозь слезы парень.

Наконец-то показалось уже до боли знакомое здание. Оглушительный сигнал клаксона, после чего ворота резко отворились, из здания выбежали все, кто был свободен. Сам Хирург, медсестры, санитары и врачи. Они молча извлекли девушку из машины, увезли внутрь, не пуская Антона. Оставшись снаружи, Лоренц все также сжимал в руках красную из-за крови ткань.

Услышав подъехавшую машину, бандит молниеносно выбежал за территорию. Убедившись, что в машине отец Насти, он вытащил того на улицу, с грохотом прижав к машине лицом, и обвил вокруг шеи Виктора ту самую тряпку, испачканную кровью его дочери.

— Чувствуешь? Чувствуешь, мразь?! Это запах твоей смерти, тварь. Если ее не спасут, я лично задушу тебя, сука. Понял?! — зло прохрипел Антон, стягивая в тугое кольцо удавку.

В ответ он услышал только жадное глотание воздуха. — Что ты за сволочь? В родную дочь... — парень сжал тряпицу сильнее.

— Э... Эт... Это т... Твоя... Пу... Пуля, — с трудом прошептал задыхающийся Виктор. Лоренц почувствовал сильные руки, оттаскивающие его от мента. Отец любимой громко прокашлялся, стащив в тот же миг с себя искровавленную тряпку.

— Я хотел убить тебя, — пояснил запыхавшийся Виктор. Озверевший Антон вырвался из захвата двух охранников, во мгновение перезарядив пистолет заткнутый за пояс сзади, всадил три пули по ногам мужчины. Тот скрючился от боли, свалившись на землю, и застонал.

— Хватит! — громко рявкнул вышедший к ним Хирург. — Антон, иди перевяжи руку. А этого на стол.

— Посмотрим, кто из нас сядет, гнида, — ядовито прокричал вслед Лоренц милиционеру.

Раскинувшиеся поля между дорог поблескивали из-за капелек утренней росы. Сквозь плотный туман прорывалось несколько желтых огней. На рассвете, разбивая тишину шумом сирены, подъехали две полицейские машины.

Проблесковые маячки, настораживая больных, освещали парадный вход. В больницу вбежали трое с автоматами, напугав пациентов и персонал. Хирург, повидавший и не такие рейды, спокойно проводил незваных гостей в палату к уже прооперированному Виктору.

— Громов Виктор Константинович, Вы обвиняетесь по статье номер сто одиннадцать уголовного кодекса Российской Федерации. Вы имеете право хранить молчание, не свидетельствовать против себя и своих близких, вы также имеете право на бесплатного адвоката и его присутствие при допросе, — протараторил зашедший мужчина в гражданском, предъявив свое удостоверение. В эту секунду наручники захлопнулись на запястье бывшего мента, двое конвойных остались около его кровати в боевой готовности.

— Витя, ты уедешь лет на восемь, — присел опер на корточки перед больным, а на его лице светилась маска радости от очередного задержания. Было очевидно, что мужчины не ладят. Не дождавшись ответа, он презрительно посмотрел на арестованного и покинул палату, болтая с Хирургом.

— ... Вы проговариваетесь к шести годам лишения свободы в колонии строгого режима. Решение суда окончательно и обжалованию не подлежит, — суровая судья и тучная женщина лет пятидесяти громко ударила киянкой. Немногочисленные присутствующие сразу зашептались. Виктора увели конвоиры, а Настя даже не взглянула вслед отцу. Пока Антон размышлял, как иронична жизнь, мечтая упрятать Лоренца и всю его банду за решетку, Виктор сам попался в ловушку.

Громова с трудом приходила в себя после тяжкого ранения. Переехав к парню, девушке стало спокойней: стены не давили, атмосфера не угнетала, стало проще улыбаться. Только Антона терзали желтоватые конверты, что он получал каждую неделю из колонии.

«Милая Настя.

Как у тебя дела? Я знаю, что ты успешно учишься на втором курсе. Я горжусь тобой, моя девочка.

День за днем я пишу тебе, пытаясь добиться твоих ответов. День за днем я раскаиваюсь и молюсь всем Богам, чтобы ты простила меня или хотя бы поговорила.

Знаю, прощения я не заслуживаю, нет и оправданий моим поступкам. Я очень молю тебя дать мне шанс....»

Антон смял листок и поджог. Черный пепел лохмотьями падал в пепельницу, сжигая слова раскаяния. Парень тяжело выдохнул, приложив ладони к лицу, задумываясь о правильности своих решений. «Может надо было отдать их ей?» этот вопрос не покидал его каждый раз, как язык пламени поглощали рукописи. Догорал очередной лист, и в очередной раз Лоренц не был уверен в том, что делает.

«Дорогая доченька....» «Любимая Настена....»

«Моя маленькая принцесса....» «Настенька....»

Каждую неделю бандит сжигал письма, которые откладывались камнем у него в душе. Устав от тяготы вранья, он поднял трубку телефона и набрал знакомый номер.

— Ало, — хриплый голос мужчины казался таким странным, но Лоренц с трудом понял, что это нужный ему человек.

— Виктор, это Антон Лоренц, — пытаясь сохранить спокойствие, начал парнишка. На другом конце стояла тишина, отец Насти явно не ожидал этого звонка.

— Я сделал Насте предложение, мы сейчас поедем в ресторан праздновать. Я хочу, чтобы вы присутствовали там, — серьезно, скрывая все эмоции, продолжал Антон. Он назвал адрес заведения и повесил трубку, не дождавшись какого-либо ответа.

На свой страх и риск будущий супруг не сообщил Анастасии о таком «сюрпризе», он даже не был уверен в их приходе. Но когда в дверном проеме показались три силуэта, Лоренц почувствовал, как каждая клеточка его мышц напрягается.

Пока отец открыто каялся, к ним подошел Антон, приобняв девушку. Высокий и статный мужчина стоял перед семьей своей избранницы, а не тот бандюган, что когда-то с пылающими яростью глазами обвинял Виктора и Алекса в смерти сестры. Но даже после этих слов Анастасия все же не решилась обнять или подойти к отцу, слишком больно и глубоко засели обиды. Несмотря на недоверие своей невесты к родственнику, Лоренц протянул руку в знак примирения Виктору. Тот, оглядев дочь, сына и немного подумав, пожал ее. Напряжение спало.

— Я попробую понять тебя и простить, но не сейчас, — вполне взвешенное решение приняла Настя, цепко ухватившись взглядом за отца. Алекс облегченно улыбнулся и обнял сестру.

— Я не верю, что ты выходишь замуж за Лоренца. Это просто что-то из раздела фантастики, — усмехнулся иронии судьбы брат. Конечно, он был рад за сестру, хотя сложные деловые отношения между ним и Антоном сохранялись. Придется искать компромиссы и решения. Все ради маленькой девчонки, что когда-то выбежала, не глядя, на дорогу.

Ресторан гудел до утра. Родители Антона отплясывали с новыми сватами, отцы пили на посошок раз тридцать, мамы обсуждали какой должна быть свадьба молодых, разумеется ничего из этого не было воплощено в жизнь. Алекс приударил за молоденькой гостьей со стороны невесты, хорошенькой брюнеткой Машей. Танцы, подарки и море алкоголя. Люди постоянно приходили и уходили. Будущие Лоренцы приняли сотни поздравлений и пожеланий счастья, главное торжество назначили на конец сентября.

*** В начале нулевых страну ждал переворот. Новый президент, новые законы и новые люди там, где они не нужны. Отголоски девяностых долго будут тянуться за всеми, начиная от простых граждан, переживших кризис, дефолт, дефицит и сухой закон, заканчивая бандитами, что убивали, грабили, избивали, занимались рэкетом и торговлей людьми.

Когда схемы Антона и Алекса треснули, ребята смогли избежать тюрьмы, открыв общее дело. На честно ворованные и грязные деньги им удалось развернуть огромную фармацевтическую фирму, прикрывая ей сбыт наркотиков. Дело прибыльное, спору нет, но каждый раз, садясь в машину, Настя и Антон думали, заводить или рванет? После свадьбы жить в страхе было уже нельзя, девушка носила под сердцем двух близнецов, которые, как оказалось, еще и мальчики. Тони, а точнее уже Антон Юрьевич, принял решение отправить ее за границу, изменив имя и паспорт.

В начале августа в США в машине скорой помощи, вызванной подружкой- Маринкой, на свет появились два очаровательных, крикливых и здоровых близнеца — Макс и Майкл. Роды прошли тяжело, Настю еле спасли. Узнав о случившимся, на свой страх и риск Лоренц решился лететь к жене. Девушка просила и умоляла его не рисковать, уверяя, что все в порядке, но он был непреклонен.

Антон прилетел в Лос-Анджелес утром следующего дня. Он добрался до аккуратного домика в пригороде на берегу океана и, не теряя привычки из прошлого, озираясь по сторонам, постучал в дверь. На пороге его встретила все еще влюбленная по-детски Анастасия или, как сейчас называют, Натали. Эти объятия девушка не забудет никогда: тяжелые полгода разлуки, сложные роды и крайне долгая адаптация дались ей с трудом. Но он прилетел, прилетел к своей Настеньке, своей маленькой девочке, что отвоевал семь лет назад у отца.

Маринка жила вместе с ними и помогала по дому. Вдовой она осталась уже давно, а новые отношения ей оказались в тягость, так как скорбь еще не прошла. Ее мужа Кирилла застрелили в две тысячи первом и с тех пор ушла радость и безбашенность девушки, всегда бунтарки и затейницы. Первые полгода после убийства ее прятали, спасали от похитителей и укрывали как могли. И когда опасность миновала, Марина приняла для себя решение, что останется вдовой, как можно дольше.

Сейчас верная подруга сидела у кроваток близнецов и укачивала их на дневной сон. Антон не удержался и подошел к люлькам. Из глаз сурового и большого мужчины потекли слезы счастья. Мальчики были такими крохотными, ему казалось, что это какое-то благословение, чудо. На мгновение Лоренц подумал, что не заслуживает такого счастья, но вспоминая про Ольгу, он пообещал, что будет счастлив за двоих, ведь Антон так хотел, чтобы сестра испытала тоже самое. Ни одни из родителей Антона и Насти не видели пока внуков, хотя все уши прожужжали, что прилетят, но каждый раз их что-то останавливало.

Когда мальчикам исполнилось полгода, все вернулись в Россию, думая, что опасности больше нет и наступили спокойные времена.

Настя стала главой компании, забрав у мужа кресло руководителя, так как имела высшее медицинское образование и вызывала меньше вопросов и подозрений. Лоренц оставался в стороне, управляя процессами при помощи жены и ее помощников, к которым относился и Алекс. Мальчишки взрослели и пошли уже в школу. Маме Насти становилось все хуже, а в конце две тысячи четырнадцатого года, после долгой и затяжной клинической депрессии она умерла. Не сказать, что этого никто не ждал, но подготовиться к такому невозможно. Горе охватило семью Громовых. Виктор, находящийся на пенсии, спасался только времяпрепровождением с внуками и внучками, что подарила ему не только Анастасия, но и Саша и симпатичная подружка невесты — Маша, спустя пару лет после Анастасии.

Казалось, что все хорошо....

Но шлейф прошлого тянулся за ребятами сквозь время.

Летом две тысячи пятнадцатого года в дом Лоренцов прибрались двое в масках.

Выстрел.

Еще один.

Контрольный.

Детский крик и визг.

На утро дом оцепила полиция, обнаружив два трупа. Детские кроватки пустовали.

Анастасию Лоренц и Антона Лоренц похоронили рядом. Майкла и Макса не нашли и выкупа не требовали....