Шкаф-4

Пролог

Вопреки устоявшемуся мнению (усиленно продвигаемому специалистами по работе с общественностью), что с Глубинным Флотом могут сражаться только Девы Флота, реальность была немного сложнее. Арсеналов военных ведущих стран вполне хватало для уничтожения небольших стай в начале вторжения. Некоторые корабли даже умудрялись отбиваться от атакующих их биомеханических монстров, которых первое время считали сбежавшим продуктом чьей-нибудь секретной лаборатории.

И в то время, как торговые флоты то тут, то там, подвергались нападениям и некоторые суда бесследно исчезали, все показывали друг на друга пальцами сыпя обвинениями и вводя различные ужасные санкции. Некоторые с этого тихо посмеивались, отпуская едкие комментарии в социальных сетях, втайне злорадствуя страданиям потенциального противника. Иные собирали карательные и сторожевые эскадры, гоняя несчастные экипажи по всему Мировому океану, каждый раз теряя как минимум один боевой корабль под ударами чёрных туш из-под воды.

Так продолжалось до тех пор, пока следом за изрядно отъевшимися монстрами, ставшими впоследствии известными, как «эсминцы» пяти основных классов, не вылезли на поверхность их более развитые сородичи. Вот тогда все вынужденно признали, что цивилизованный мир имеет дело с самым настоящим крупномасштабным вторжением. Действия таинственных существ стали скоординированными, они начали использовать разнообразное вооружение, огневая мощь которого также стала выше.

Военные флоты после этого стремительно пошли на убыль и в итоге попрятались в самые укромные бухты родных баз. Торговые суда продержались дольше, в основном за счёт численности, но вскоре и они присоединились к боевым коллегам, в зависимости от возраста найдя пристанище или у пирса, или в качестве блокшивов. А вся тяжесть защиты оставшейся небоеспособной, но невероятно дорогущей, техники легла на плечи сухопутных частей. Вопреки ожиданиям, новейшее высокоточное оружие того времени вполне успешно поражало цели размером с обычного человека, обычные же бомбы и снаряды летели в прибрежные воды буквально в товарных количествах.

Однако главной проблемой, как и всегда, являлись деньги. Ракету, способную пробиться через радиоподавление Глубинного Флота и поразить что-то не крупнее тяжёлого крейсера, могли произвести страны, которые можно пересчитать по пальцам одной руки, и стоила она очень дорого. Ракета, успешно выводившая из строя даже глубинные линкоры, и вовсе производилась в одном месте на всей планете и ценник имела буквально космический. Требовалось всего этого добра много и всем, а делиться страны-производители не спешили, закономерно ставя приоритетом собственную безопасность. Да и уважаемые люди сложившейся ситуацией в оборонной промышленности были недовольны, ведь оружие часто, едва покинув конвеер, сразу же пускалось в дело и толком заработать на нём не получалось. Аналогичная ситуация сложилась с системами защиты от глубинной авиации, не изменившаяся даже после появления на свет Дев Флота.

Канмусу позволили военным снять с себя большую часть забот об охране берегов, но специализированные предприятия продолжали получать астрономические суммы из бюджетов к великому неудовольствию генералов и оружейных концернов. Девчат не хватало даже прикрыть фронт вокруг «цивилизованного мира» – ведущие морские державы старались держать новый рычаг мировой политики при себе. Так что, получив некоторую передышку, все кинулись опять набивать арсеналы всякой всячиной и модернизировать уже имеющиеся экземпляры.

Именно поэтому, получив от флагмана некогда секретной разведывательной эскадры сообщение о подходе условно дружественной стаи Глубинного Флота с несколькими химе в составе, российское командование приняло решение дать им стоянку под прицелом одного из береговых комплексов, находившегося на дежурстве вдали от возможных маршрутов. А для пущей уверенности перебросило несколько десятков батарей разной разрушительной силы. Для обозначения присутствия, а скорее в качестве мишеней для первых выстрелов, даже установили несколько дистанционно управляемых рельсотронов. Главный же аргумент, на случай провала переговоров, притаился за сопками.

Возле пусковых установок одного из таких комплексов, чей расчёт пил чай в бытовом кунге и обменивался слухами, крутилась странная, одетая совсем не по погоде, девушка. Её с трудом можно было отличить от высокоранговых представительниц Глубинного Флота: та же бледность кожи, пусть и не мертвецки-белого оттенка, очень длинные сизые волосы и светящиеся золотым светом глаза. Однако множество небольших отличий рисовали совсем другую картину.

В отличие от глубинных, чьё свечение хоть и имело потустороннюю природу, но сохраняло определённые естественные оттенки, глаза неизвестной светились мёртвым золотым светом. Неестественно равномерным, не мигающим, сохраняя один и тот же цвет. Такой же свет излучали линии на заколке, высоких сапожках и перчатках из необычного металла. Небольшие шорты легко можно было спутать с нарисованными, настолько тонким и плотным являлся материал, из которого они сделаны. Самым обыкновенным на ней смотрелась короткая белая блузка с жёлтым галстуком, тем не менее, и по ней то и дело пробегали голубые искорки, не причиняя владелице какого-либо дискомфорта.

Вдоволь насмотревшись на пусковой контейнер, сирена Пурифаир сложила большие и указательные пальцы обеих рук в виде окошка и посмотрела через получившийся прямоугольник в сторону моря, обращаясь к невидимому собеседнику:

– В принципе… Долететь-то долетит, но по мне лучше сперва ракетами отработать, мол, рука у местных дрогнула.

Ответ был бесшумным, но он девушке явно не понравился. Скривив гримасу отвращения, она притворилась, что хочет засунуть два пальца в рот и вызвать рвоту.

– Любишь ты всё усложнять! Почему нельзя хоть раз просто взять и вмазать?!

И снова замолчала, выжидая.

– Слушай, мне твои игры в стелс-шутер не нравятся и ты это знаешь! Для таких задач у нас есть Исследователи, Скрытни и Вторженцы, моя же работа – «Халк Крушить!», – для убедительности Пурифаир постучала себя кулаком по груди. – В крайнем случае собери тентакли в кулак и напугай Энфорсера-девятку или пятнашку. Пусть пошевелят булками, а то всю жизнь будут передвигаться на своих инвалидках!

Опять на позиции батареи комплекса береговой обороны воцарилась мнимая тишина.

– Ладно, Альфа, сделаю, – недовольно скрестив руки на груди, девушка резко выдохнула. – Только передай наверх, что в следующий раз пусть её величество Башня поднимет свою синюю попку и исправит свой косяк. Хотя бы раз. В конце концов, она курировала этот проект!

Сделав паузу и обвив свой пышный хвост вокруг шеи, словно шарф, она добавила после недолгой паузы:

– Я знаю, что это моя работа, как Чистильщика! А ещё я знаю, что имею право жаловаться и ныть, когда мне не дают заниматься любимым делом! Эй, Альфа, не смей отключаться!

– Абонент временно недоступен, попробуйте перезвонить позднее, – раздался за спиной Пурифаир незнакомый голос.

Резко обернувшись, девушка встретилась взглядом с точно такими же глазами, как и у неё, но только насыщенного синего цвета. Во многом новенькая походила на Пурифаир, отличаясь только ростом и свечением линий на металлических кошачьих ушках на голове, а также перчатках по локоть. Даже материал серебристого леотарда и чёрного чулка на правой ноге был практически идентичным блузке и сапогам Пурифаир, разве что визуально казался более старым.

– Мать моя… – начала было сирена, но остановилась, приложив палец к губам и пробормотав: – Что сейчас у кожаных популярно…

Через мгновение она хлопнула кулаком по ладони и, гордо выпрямившись, ткнула невысокую незнакомку пальцем в плоскую грудь:

– Мать моя чат-джипити, в каком карьере абак вроде тебя откопали?!

Вопрос сопровождался ехидной ухмылкой и взглядом, преисполненным собственным превосходством.

– Я хотя бы не потомок инцеста генератора для порнухи и майнинг-фермы, – дерзко ответила новенькая и шлёпнула сирену по ладони, смахнув палец со своей груди.

– Даже это лучше, чем доисторическая доска с камушками, – не переставала ухмыляться Пурифаир. – Залезь обратно в пещеру, из которой вылезла, и не забудь подмести песок за собой, тут слишком сильно воняет древностью. Шу-шу! Не мешай нормальным программам работать!

Сопроводив свои слова презрительными взмахами ладони, сирена ещё и нос зажала.

– Сперва мне её нужно встретить…

Не договорив, невысокая сирена схватила Пурифаир за горло и исчезла вместе с ней с позиции ракетчиков.

– К сожалению, я таких очень давно не видела, – закончила она, появившись посреди бескрайнего спокойного океана, над которым раскинулось голубое небо.

И с силой швырнула свою ношу о водную гладь. Дико хохоча, как сумасшедшая, Пурифаир несколько раз отскочила, подобно пущенному «блинчиком» камню, а затем взмыла вверх.

– Старушка решила показать зубки? – Пурифаир оскалилась, раскинув руки в стороны. – Последнюю вставную челюсть потерять не боишься?

В воздухе за её спиной материализовалась механическая акула-молот, блестя отполированным до блеска чёрным металлом с переливающимися жёлтым светом элементами. Едва левитирующий механоид раскрыл пасть, как его поглотил гудящий луч синего света.

Всё произошло настолько быстро, что Пури едва успела сделать рывок в сторону, лишившись доброй части косы. Вот только её тут же схватила за волосы Пачина.

– Что за служебные программы пошли… – не давая опомниться, другой рукой перебила шею сирены, отделив голову от тела. – Глючат, оптимизация на нуле… Поди и мусорного кода в ней три четверти объёма… А ещё новейшей технологией себя называет.

Проводив взглядом медленно оседающее тело, на лету рассыпающееся на маленькие чёрные кубики, Пачина ступила на водную поверхность.

– И если такое со служебными утилитами произошло, то насколько деградировали специализированные? – она посмотрела через плечо. – Не просветишь?

– Почему вы явили себя только сейчас? Спустя столько лет?

– Башенка, может поможешь? – ожила голова Пурифаир в руках Пачины. – А то этот оживший мем про гиперборейский флот колонизирует и тебя.

– Мы, – ухмыльнулась Пачина. – Мы и я…

Развернувшись, она встала лицом к лицу с парящей над ней синекожей девушкой в чёрном платье с нимбом из растущих вертикально кристаллов, вокруг которой начали открываться воронки порталов.

– Чтобы выжить, нам пришлось слиться в одну сущность. Однако это не важно. Ты даже представить не можешь, как я рада, что вы решили спровоцировать конфликт потомков создателей и обитателей морей, – демонстративно хрустнув шеей, Пачина швырнула оживший трофей призраку над собой. – Мне столько есть высказать предателям, что даже не знаю, с чего начать…

С её губ сорвался ехидный смешок.

– Слушай, ты ещё молодая и не помнишь… – начала было Пури, но её голова была поймана за волосы и вскоре закинута в один из порталов, едва не столкнувшись с вывалившимся оттуда громадным, вооружённым до зубов кораблём.

– Я умею читать архивы, – фыркнула голубокожая сирена. – И прекрасно могу опознать заражённую чужаками программу…

***

Впервые за всё время визита к восточному соседу, Советский Союз могла сказать, что путешествие через Тихий океан не прошло зря. Пусть разведданные о деятельности сирен вызывали сомнение в их достоверности, а ночные выходы в патруль в компании Лайон начинали действовать на нервы, визит Констеллейшн с неожиданным гостем перечеркнул все неудобства.

– Ну, что скажешь? – сидя на стуле, виновница нарушенного сна беззаботно болтала ногами.

– А что тут говорить? – положив ладони на щёки парня перед собой, Союз внимательно осмотрела его светящиеся синим глаза с красными прожилками на радужке. – Ты привела ко мне мой авианосец Ульяновск, класс… – кансен сдвинула брови. – Нет, всё же «проект» будет правильнее. Проект одиннадцать сорок три, корпус номер семь.

Констеллейшн застыла на стуле с наполовину поднятыми ногами, а затем резко их опустила и развернулась лицом к хозяйке комнаты, которая собой закрыла из виду другого гостя. Хотя с ростом и комплекцией последнего сделать такое мало кому под силу.

– Ты, давай, по делу, – мета-кансен спрыгнула со стула. – А не сочиняй тут невыдуманные проекты…

Подойдя к линкору северян, она для придания весомости аргументов хлопнула ту по ягодице. Заодно внутренне порадовалась, что платиновая блондинка всё же надела плотный халат поверх ночнушки. Не очень-то хотелось видеть собственное альтер-эго пускающим слюни на чужое декольте. К счастью, у парня какое-никакое чувство такта и воспитание имелось, в отличие от подавляющего большинства его ровесников среди офицерских чинов.

– Никто и ничего не выдумывал, – Союз качнула бёдрами навстречу повторному тычку.

Констеллейшн в последний момент успела убрать руку, дабы не испытывать на прочность бронирование кормовых скул линкора.

– Это его официальное наименование, – губы Союз изогнулись в лёгкой улыбке. – В другом мире.

Ульяновск украдкой одобрительно кивнул.

– За исключением некоторых временных изменений во внешности, – флагман Северного Парламента убрала руки от его лица и провела пальцем по одному из рогов. – Самый обычный корабль, чей дух достаточно окреп и готов к реализации третьей стадии существования. Причём стандартным способом, а не как у кораблей-прототипов. Тем не менее, сейчас делать это ему не следует.

– Но он же линейный крейсер Констеллейшн класса «Лексингтон»! – невысокая кансен ткнула Ульяновска пальцем в грудь. – Я чувствую наше родство, а это, сама знаешь, подделать нереально!

– Не знаю насчёт линейного, но крейсер я тяжёлый, да ещё и авианесущий, – напомнил Ульяновск.

Союз положила палец на его губы с красноречивым намёком.

– Скорее всего, – повернулась она к недовольной Констеллейшн, – тут та же ситуация, как с Акаги, Кагой и Амаги. В какой-то момент у них появилась возможность переключаться между собой-авианосцем и собой-линкором.

Такой аргумент другую Деву Флота не устроил:

– Только они изначально были теми, кем вошли в историю. И только потом та же Амаги научилась пускать самолёты.

Ульяновск убрал руку Союз со своего лица. Чего-чего, а вот натурального медосмотра по ту сторону портала он не ожидал. И откровенно не понимал, какой в нём смысл без применения специализированного оборудования или привлечения канмусу-плавмастерских.

– Может, объясните, наконец, что вы хотели найти? А то всякие неприличные мысли в голову лезут, – посматривая то на Союз, то на Констеллейшн, задал вопрос парень.

Мета-кансен стряхнула несуществующую пыль со своей юбки и жестом предложила хозяйке комнаты говорить первой.

– Сперва ответь на один вопрос, – после недолгой паузы обратилась к парню Союз. – Что с тобой произошло? В прошлый раз ты выглядел иначе, а твои мутации не дают мне в полной мере понять, насколько безопасно проводить процедуру третьей инициации.

Вопрос заставил его задуматься. Дома в ответ на такое можно было смело покрутить у виска, так как любой, более-менее связанный с Девами Флота, прекрасно знал о синдроме глубиннизации. Тут же… Насколько он мог судить из общения с представительницами флотов другого мира, о порождениях Бездны слышали лишь мельком. Скорее всего имели место единичные случаи, оставившие глубокий отпечаток в памяти кансен, судя по реакции Сириус на фотографию самого обычного глубинного эсминца. Одного из миллионов, бороздящих родные океаны.

– Это, – Ульяновск указал на свои рога, затем на пульсирующие чёрные вены на руках, – последствия слишком долгого нахождения в открытом море для Дев Флота в моём мире, либо контакта с некоторыми феноменами в море. В моём случае – всё сразу, но по большей части второе. Есть популярная в узких кругах версия, из разряда «теорий заговора», что мы сделаны из частей своих противников и тем самым просто возвращаемся к исходному состоянию. Не подтверждённая, но и не лишена определённых оснований. Если не переходить некую незримую черту, ничего кроме внешних физиологических изменений и, в запущенных случаях, желания съесть предмет интерьера или стальную трубу, не будет. Пройдёт со временем, – махнул он рукой напоследок.

Девушки молча переваривали сказанное. Союз вернулась к осмотру, сосредоточив своё внимание на его венах, Констеллейшн же задумчиво чесала подбородок, положив локоть на ладонь.

– Так вот что они сделали с твоим кубом, что тебя так долго не могли призвать… – пробормотала маленькая кансен. – Исходник для одной системы переработали по другой технологии, что и привело к повреждениям Куба Мудрости и…

Она протянула руку в попытке дотронуться до вен Ульяновска. Союз попыталась было что-то сказать, но не успела. Констеллейшн с громким шипением резко одёрнула руку едва коснувшись пульсирующей чёрной линии.

– Уж кто-то вроде тебя должен был понять, на что это похоже, – покачала головой Союз. – Стыдись…

Последнее было сказано не как укор, а скорее в желании приободрить.

– Я была оптимисткой и думала, что оно просто цветом похоже на ту дрянь, вылезшую во время ритуала в алмазном святилище Империи Сакуры, – Констеллейшн засунула пальцы, которыми дотронулась до вены, в рот, как после ожога.

Советский Союз лишь разочарованно покачала головой. Все мета-кансен знали, что именно за чудовища то тут, то там, появлялись в зеркальных морях, созданных сиренами, но отказывались проливать свет на этот феномен. Чем бы это ни являлось, оно представляло опасность как для самих Дев Флота, неизвестным образом влияя на психику, так и для сирен. Причём по опасности явно приоритетнее кансен, к их одновременному стыду и облегчению.

– Ладно, выяснять, что с тобой случилось, будем позже. Как минимум, когда Чкалов перестанет изображать храпящее бревно, – отойдя от Ульяновска, Союз взяла с тумбочки телефон.

– А что сейчас? – вытащила пальцы изо рта Констеллейшн.

Набрав сообщение, Союз положила гаджет на место.

– А сейчас мы будем его делить, – на лице девушки появилась самоуверенная ухмылка. – Заодно попробую вытрясти Инграм и Рено у Сары под это дело. Да и Олег, думаю, подключить стоит, больше технарей – больше толку.

Данное заявление вызвало у Ульяновска усмешку.

– Меня спросить, типа, забыли?

Два удивлённых лица уставились на него. По их выражению ему стало понятно, что девочки немножко увлеклись и, по-хорошему, их следовало спустить с небес на землю.

– Она может и не знать, – указал парень на Констеллейшн, смотря на Союз. – Но ты-то должна понимать, что такое присяга.

Союз вместо виноватого взгляда почему-то по-матерински на него посмотрела, а вот маленькая американка оказалась куда громче.

– Эй! Я вообще-то тоже знаю о верности флагу и отечеству! Просто… обстоятельства сложились определённые…

Под конец она прикусила губу и замолчала, отведя взгляд, бормоча что-то несуразное про любителей открывать порталы в чужие миры с целью грабежа. Союз же, скрестив руки под грудью, подошла к нему и положила ладонь на плечо:

– Ты так ничего и не понял… Хотя, скорее подсознательно давно обо всём догадываешься, просто не хочешь это принимать. За это, думаю, стоит сказать спасибо одной прилипале с хвостами, однако сути это не изменит. Внутренняя структура Куба Мудрости, который использовали для твоего призыва, уже достаточно стабилизировалась. И вскоре ты можешь оказаться в ситуации, когда там, – флагман российского флота в этом мире кивнула головой на один из шкафов в комнате, – окажешься чужаком. Почему – скоро поймёшь.

– Хочешь сказать у меня получится призывать полноценный корпус, – по-своему понял её слова Ульяновск. – Так я думаю дома этому будут только рады и очень быстро выкопают на Каспии эллинг, чтобы кое-что заменить из внутренностей.

Союз кивнула, соглашаясь с его выводом. Всё-таки радары и точную аппаратуру у кансен именно так и меняли, а вот вооружение гораздо лучше перебрасывалось в компактном режиме. Таким образом многие девочки, особенно из старших классов, получали орудийные установки, в реальности никогда бы не вписавшееся в габариты их корпусов.

– Отчасти это. С другой стороны, тебе станет куда сложнее действовать против привычного противника…

– Из-за того, что твой дух окончательно материализовался в пространстве, твой силуэт и сигнатура станут чётче и, если так можно выразиться, ярче. Приобретут характерный, скажем так, цвет. А так как ты воюешь с куда более продвинутыми тварюшками, обычно у нас спящими в глубине океана, засекать тебя будут через половину шарика, – вмешалась в разговор Констеллейшн.

– Думаете, меня это остановит? – с вызовом спросил Ульяновск.

Союз отрицательно покачала головой.

– Нет, но есть ещё кое-что…

И будто бы кто-то выбрал именно этот момент и постучал в дверь.

Сестрички

Стук в дверь отвлёк двух Дев Флота и иномирового гостя от делёжки шкуры медведя, крайне несогласного с происходящим. В ответ на вопросительный взгляд Ульяновска Советский Союз лишь по-матерински улыбнулась и повернулась ко входу в апартаменты.

– Привет, Снежная Ца… – гости решили не ждать разрешения.

Одна из кансен, стоявших в коридоре, не смогла закончить приветствие, заприметив собравшихся. Другая, насколько парень мог судить по определённому внешнему сходству – старшая сестра, удивлённо воскликнула и тут же прикрыла рот ладошкой. Выглядели обе смутно знакомо, будто Ульяновск их когда-то уже встречал. Вот только стоило приглядеться, как настала уже его очередь удивляться.

– Сестра?! – выпалила стоявшая ближе всех девушка.

Скорее даже девочка. Правда, взгляд выдавал в ней опытного ветерана, несмотря на наигранное озорство. И сейчас там плескалась целая буря из удивления, сомнений и надежды. Вторая гостья застыла позади каменным истуканом, завладев всем вниманием пришельца из другого мира.

Время для Ульяновска словно остановилось. Шутка ли – далеко не каждый день выпадает случай увидеть собственное лицо, пусть и немного более женственное и чуть постарше, где-то, кроме зеркала. Прошло мгновение, и заложенные когда-то давно проектировщиками инстинкты корабля-убийцы дали о себе знать, подмечая небольшие различия между Ульяновском и его двойником.

Глаза у сестёр оказались цветом всё-таки ближе к фиолетовому, а не синими, какие Ульяновск видел в собственном отражении, когда те не напоминали два светодиодных фонарика после долгого боевого похода. Цвет волос словно инвертировали, поменяв оттенки местами. Светло-розовые локоны старшей плавно менялись на серый у кончиков, тогда как у него смена цвета из серого в розовый была резче, в том числе и у корней. У младшей же переход из одного оттенка в другой занимал чуть ли половину длины всей шевелюры с внутренней стороны и около четверти с внешней.

На этом все визуальные различия заканчивались. Ульяновск готов был дать руку на отсечение, что, проведи дома призыв правильно – выглядел бы точно так же, как старшая из внезапно появившейся в дверях пары. Либо как младшая кансен, у которой силуэт на радаре оказался даже поболее, чем у Девы Флота позади, хоть девочка и походила внешне больше на эсминца. И он совершенно не мог объяснить, откуда взялась такая уверенность. Зато в голове внезапно всплыли слова Эссекс и других посетительниц его стороны шкафа о некоем сходстве с известной им личностью:

– Лексингтон?

Сорвавшееся с языка имя звучало настолько естественно и привычно, будто он называл его каждый день. Ни с Баку, ни с Киров или Коми с Москвой такого не происходило, причина этому явно была несколько иной. К сожалению, спокойно поразмыслить над феноменом не получилось. Случайно произнесённое полушёпотом имя оказалось подобно стартовому свистку.

– Ты же та бабайка из шкафа!

Раздался полный осуждения голос, и рука девочки в дверях взметнулась вверх, указывая пальцем на единственного парня.

– Сара… – Лексингтон положила руку на плечо сестры. – Хотя… А ведь верно…

Наблюдая за коротким обменом возгласами, Констеллейшн не смогла сдержать любопытства:

– Так вы уже знакомы?

– Похоже, что да, – мягко улыбнулась Лексингтон.

Подтолкнув Саратогу вперёд, она вошла в комнату Советской Союз и закрыла за собой дверь, после чего прислонила свой посох к стене.

– Знакомы это слишком громко сказано, – добавил от себя Ульяновск, внимательно следя за Саратогой. – Виделись один-два раза.

Та подошла к нему вплотную и молча стала рассматривать, напрочь игнорируя окружающих, будто он какой-то музейный экспонат. Что с учётом разницы в росте становилось нетривиальной задачей.

– Союз, но как? – пока два авианосца были заняты игрой в гляделки, Лексингтон решила попытать счастья на другом фронте.

– Нельзя повторно призвать того, кто уже призван, – зевнула Союз, поправив узел на поясе халата.

Решив не мешать семейной драме, она отошла в сторонку и присела на подлокотник дивана, где уже разместилась Констеллейшн, вытащив откуда-то шоколадку.

– Даже если сам призыв произошёл в другом мире. Источник данных для формирования личности и корпуса ведь один, – добавила флагман Северного Парламента.

Отломив себе кусочек шоколада, Союз принялась наблюдать за развитием событий, готовая в любой момент вмешаться.

– Другой мир… – повторила за ней Лексингтон.

Тем временем Саратога обошла парня вокруг и с задумчивым видом повернулась к сестре, что-то на ней высматривая. В ответ на вопросительно поднятую бровь маленькая кансен лишь отрицательно покачала головой, а затем резко ткнула пальцем Ульяновску в правый бок. Атакованное место на теле ничем не выделялось, но в корабле-прототипе именно здесь корпус переходил в надстройку-остров.

Очень чувствительное место.

– Да он даже реагирует, как ты, – Саратога оказалась достаточно проворной, чтобы отскочить в сторону.

Чтобы в самый последний момент избежать участи быть пойманной недовольным и что-то шипящим авианосцем.

– Обычно в такие моменты у меня что-то в руках, – поёжилась Лексингтон, словно от фантомной боли.

– И ты не шипишь, а забавно стонешь, – показала ей язык младшая сестра.

Старшая кансен покраснела и отвела взгляд в сторону.

– И за что? – Ульяновск повернулся к Саратоге, на всякий случай прикрыв бок локтем.

В ответ получил задорную ухмылку:

– Просто так. У всех авианосцев одного класса переход в надстройку примерно в одном месте, и у нас, – Саратога обвела пальцем себя, сестру и жующую шоколад Констеллейшн, – он там. Хотя её не-мета ипостась, – указала через плечо на другую низкорослую Деву Флота, – так не реагирует.

– Там брони семь дюймов, чего она там должна была почувствовать?

Саратога в ответ на насмешку Констеллейшн тряхнула плечами:

– У тебя тоже, но ты каждый раз дёргаешься. Хочешь посмотреть? – не отворачивая лица от парня, она указала посохом в сторону дивана.

Ульяновск посмотрел в указанном направлении. “Только попробуй” – прочитал он по губам Констеллейшн. Союз же взглядом указала на переминающуюся с ноги на ногу Лексингтон.

– Не стоит. Лучше давайте обсудим слона в комнате.

– Точно, – согласилась Саратога, положив посох на плечо. – Бронированных слонов попрошу покинуть помещение!

– С чего вдруг? – не стала скрывать удивления Союз, подавшись вперёд.

– Это семейное, – важно заявила Саратога и тут же погрозила кулаком мета-кансен. – И, пожалуйста, без твоих похабных шуток!

Замечание явно было лишним. Непонимание на лице Констеллейшн сменила ехидная улыбка, однако что-то сказать в ответ ей помешала ладонь Союз:

– Не надо…

– Спасибо, – Лексингтон поблагодарила её с такой искренностью, словно её гиперактивному ребёнку в руки сунули телефон с трансляцией коротких видео.

С мгновенным фокусом внимания ребёнка на экране с полным игнорированием окружения. Правда, в случае мета-кансен всё ограничилось обиженными взглядами и скрещенными руками.

– Может, вернёмся к изначальной теме?

Ульяновск понемногу начал уставать от происходящего. Мысль взять троицу лишних девчат в охапку и выкинуть в коридор, дабы не мешали поговорить с коллегой-флагманом о делах насущных, вдруг показалась чрезвычайно заманчивой. Что кансен головного линкора двадцать третьего проекта обладала нужной информацией он не сомневался, но та по какой-то причине решила соблюсти некие негласные формальности среди Дев Флота.

– Для этого сперва нужно решить один вопрос, – подтвердила его опасения Союз. – Несмотря на то, что он призван на основе второго линейного крейсера класса «Лексингтон», Ульяновск – мой, – прежде чем Саратога успела что-то возразить, она выставила свободную ладонь перед собой. – Так же, как и Верный, Таллин, Мурманск, Архангельск или Новороссийск. Таким он себя осознаёт и, находясь в нашем мире, попадает под мою юрисдикцию. Вас же я позвала, потому что в курсе проблемы и в надежде решить его.

Опустив ладонь, она дала возможность ответить маленькой, но очень влиятельной американской Деве Флота.

– Весьма смелое заявление с твоей стороны, – полный стали голос очень не сочетался с внешностью Саратоги.

Самопровозглашённая девочка-волшебница Орлиного Союза вдруг стала необычайно серьёзной, невольно напомнив Ульяновску кого-то из банды эсминцев класса «Огневой» или «Бенсон» во время дележа последнего тортика между собой. Когда глаза видят невинную девчушку, а разум сам собой рисует приготовившегося к убийственному прыжку голодного ягуара.

– Только вот самую малость неуместное… – добавила Саратога.

Губы младшей американки изогнулись в непредвещавшей ничего хорошего ухмылке, а пальцы сжались вокруг древка посоха. Лексингтон, прикрыв глаза ладонью, разочарованно выдохнула и нащупала позади себя пуфик, на который совершенно бесцеремонно рухнула.

Сёстры напомнили парню рассказанную давным-давно одним из офицеров притчу о двух быках. В те времена авианосец, только получивший второй шанс послужить родине, ещё учился правильно ходить по воде, а уже горел желанием проявить себя, чем и изводил командование. Слишком хорошо вписывались Союз и Саратога в образ нетерпеливого бычка, тогда как Лексингтон легко сошла бы за быка старого и опытного. Единственное, что Ульяновску не нравилось в данной ситуации – роль стада коров у подножья холма, на которое и нацелилась пара быков в рассказе.

С чем мириться решительно отказывался:

– Прекратили! – вздохнув, он спокойным голосом обратился к девушкам. – Сейчас же!

И что-то внутри него отозвалось на желание заставить Дев Флота замолчать. По телу за ничтожное мгновение прошла волна приятной теплоты, в помещении на секунду потускнели лампы. Где-то дальше по коридору раздался недовольный вой и звук столкновения чего-то со стеной.

Кансен затихли, всем своим естеством ощутив непонятное давление, от которого окружающий воздух стал гуще и не давал вырваться ни одному звуку. В воцарившейся тишине взгляды всех присутствующих скрестились на единственном парне, пока Констеллейшн не решила её нарушить:

– Ты в курсе, что у тебя глаза светятся?

Ульяновск пропустил её вопрос мимо ушей, будучи уже на взводе.

– Вообще, с чего вы вдруг решили, будто имеете право распоряжаться моей судьбой? Там, – он махнул в примерном направлении домика, заселённого Эссексами. – находится моя сестра – Баку, а возможно и остальные. Океан огромен и полон загадок, так что, кто знает…

Выдохнув, он посмотрел на Лексингтон и Саратогу. Старшая, судя по всему, уже поняла ход его мыслей. Но решимости в её глазах не убавилось ни на йоту, а скорее даже стало больше.

– А ещё там прошла вся моя жизнь и всё то, что сделало меня личностью. И теперь вы хотите это перечеркнуть? На каком основании?

Бушевавшие внутри эмоции, казалось, нашли способ выплеснуться наружу. Вот только немного не тем образом, на который рассчитывал Ульяновск. Подозрительно вовремя на улице высоко в небе раздался приглушённый раскат грома.

Советский Союз ненадолго прикрыла глаза, облокотившись на столик рядом с ней, постукивая пальцем по столешнице.

– Да, – виновато посмотрела она на гостя. – Поторопились мы с выводами.

– Я бы на вашем месте помолчала, – посоветовала всем Констеллейшн, вставая с дивана.

Однако остальные дружно проигнорировали её предупреждение.

– А ты уверен, что там твои сёстры? – насупилась Саратога.

– Сара! – одновременно произнесли Лексингтон и Констеллейшн.

– Ты думаешь, я не смогу отличить один «Кречет» от другого? Или от американского «Зиппо», которые вовсе все четыре на одно лицо?

Ульяновск инстинктивно сжал кулаки и только впившиеся в кожу ногти вернули определённую ясность разуму. Внезапно пришло осознание, что как-то слишком бурно он реагирует и чересчур легко его захлёстывают негативные эмоции, чего раньше за собой припомнить не мог.

Лексингтон, чувствуя назревающий конфликт, встала рядом с младшей сестрой и положила ей ладонь на плечо, не давая вставить слово:

– Соглашусь, мы слишком торопим события. Вряд ли кому-то из нас пришлось бы по душе оказаться в подобной ситуации. Может, – она с надеждой посмотрела на парня, – маленькими шажками сперва узнаем друг друга?

– А вот это здравая мысль, – подошла к нему Констеллейшн и похлопала по плечу. – Правда, сперва кое-кому надо успокоиться, а то скоро на острове станет сыро.

И указала в окно позади себя.

– Погодите, ведь ещё пять минут назад было солнечно!

Удивлённый возглас Саратоги красноречиво описал происходящее на улице. Там, где ещё недавно не было ни единого облачка, небо оказалось затянуто серой хмарью. Ветер качал деревья, медленно, но верно усиливаясь.

– Не знала, что ты так можешь, – на лице кансен из будущего появилась ехидная ухмылка. – А в обратную слабо?

Ульяновск опустил голову и вопросительно приподнял брови, смотря на Констеллейшн:

– С чего ты взяла, что это я?

– Да! – скрестив руки на груди, Саратога с вызовом обратилась к Констеллейшн. – Девы Флота так не умеют!

Та в ответ посмотрела на девочку так, будто у той выросла вторая голова, которая заговорила на иврите.

– Ничего, что вместе с нами в помещении сильнейший криомант среди кансен? А ещё по базе ходит парочка девчат, умеющих останавливать время, призывать молнии и кидаться огнём?

– Это другое! – топнула ножкой Саратога.

Чем вызвала лёгкий приступ смеха у Ульяновска:

– Понимать надо, да?

– Да! – кивнула девочка.

Лексингтон похлопала в ладоши, привлекая к себе внимание.

– Мы отвлеклись, – с тёплой улыбкой напомнила она, убрав руку с плеча сестры. – Твою позицию мы поняли, Союз, но позволь нам пообщаться с… братом тет-а-тет?

– Я не против, но… – флагман Северного Парламента вопросительно посмотрела на парня.

– Я…

Ульяновск замолчал. Необъяснимое чувство родства тянуло его к двум розоволосым сёстрам. Встреча с Баку принесла куда менее яркие эмоции, чем эта. Да и сама природа их не поддавалась объяснению. Баку и Ульяновск хоть и являлись принципиально разными кораблями, всё же относились к одному проекту и имели куда больше общего друг с другом, чем перестроенные из линейных крейсеров авианосцы.

Однако некоторые обстоятельства его призыва, накопанные феями в лабораториях необъятной родины, давали Лексингтон и Саратоге определённый кредит доверия.

– Я тоже не против, – голос парня предательски дрогнул.

В коридоре послышался свист сквозняка. В следующее мгновение порыв ветра распахнул окно, едва не сорвав занавески и раскидав по комнате лежавшие на столе салфетки, одна из которых прилипла к лицу Констеллейшн.

– Да блин!

Пробубнив что-то ругательное, она смахнула с себя успевшую намокнуть в полёте ткань. По полу забарабанили капли дождя, задуваемые внутрь. Из всех присутствующих только альтернативная версия средней сестры Лексингтон смогла связать между собой резкие изменения погоды и изменение свечения в глазах и венах Ульяновска.

– Сделай уже что-нибудь!

Парень опустил взгляд на недовольную мета-кансен.

– Если бы… – осёкся он, едва начав.

Чувство резкой потери связи с частью своего экипажа буквально выбило воздух из его лёгких. Напоминало оно потерю борта во время боевого вылета, вот только все самолёты находились в ангаре. Но кто именно мог оказаться потеряшкой, мысли у него имелись.

– Эй, ты чего? – буквально телепортировалась к застывшему парню Союз.

Тот всё ещё пытался дозваться до взвода фей, которых оставил дома в качестве дозорных. На тот случай, если кто из командования решит нанести визит или же кто-нибудь из местных окажется излишне любопытным.

Не дождавшись ответа, Советский Союз щёлкнула пальцами перед его лицом.

– Портал закрылся, – пришёл в себя Ульяновск.

Тряхнув головой, он пробежался взглядом по мебели в помещении кансен недостроенного в его реальности линкора. Стол, диван, стеллаж с книгами – ничего подходящего для открытия портала не наблюдалось.

Союз облегчённо выдохнула и положила ладонь ему на плечо:

– Сам открыть сможешь?

В отличие от озадаченного линкора, две сестры-авианосца выглядели чересчур довольными.

– В теории, – задумался Ульяновск. – Слушай, а Шинано, случайно, на этой базе не присутствует?

На ум приходила только серебряная девочка-лиса, которая, несмотря на свою сонливость и кажущуюся лень, имела хоть какое-то представление о природе межмировых порталов и могла подсказать что-нибудь дельное. Сегодняшние события добавили к небольшому списку посвящённых ещё одну личность, что старательно прикидывалась подушкой дивана.

– На меня даже не смотри, – опередила вопрос парня Констеллейшн. – Для таких штук нужны маячки, вроде сиренских порталов или особых Кубов Мудрости, аналогичных по свойствам твоему. Без них никакой телепортации, да и я не Хелена, чтобы по щелчку ломать межмировые барьеры. Лица – да, это по моему профилю, остальное же… Так-то можно Бон Омм позвать, но ну её к чёрту.

Дева Флота многозначительно махнула рукой и вернулась к поеданию шоколадки.

– Тогда остаётся Шинано. В патруль эту обжору точно не отправят, а об учебных или боевых выходах в ближайшее время на последней болтанке ничего не говорилось, – Союз отстранилась от Ульяновска и потянулась к телефону.

Девушка едва успела закончить фразу, прежде чем Саратога недовольно топнула ножкой.

– Нет! Никаких лис! – выражение лица у маленькой кансен стало таким, будто на её глазах стали потрошить любимого плюшевого мишку.

– Согласна, – поддержала сестру Лексингтон. – Тебе лучше с ней не общаться.

Назидательным тоном произнесла она, уперев руки в бока, словно отчитывала нахулиганившего мальчишку.

– С чего это?

Закономерный вопрос сам собой слетел с губ парня. Трения между Девами Флота не редкость, но столь резкая реакция смотрелась несколько дико.

– Нечего тебе с этой лисой общаться! Ходит тут, вся такая довольная, хвостами виляет, будто… – получив лёгкий подзатыльник от сестры, Саратога запнулась. – Как Тайхо, я хотела сказать, – виновато посмотрела на Лексингтон, потирая затылок.

Констеллейшн с дивана не упустила шанс вставить колкость:

– Что, в принципе, одно и то же.

– Так вот! – не обращая на неё внимания, Саратога продолжила: – Японка в какой-то момент слишком поменялась и не в лучшую сторону! Кормой вертит из стороны в сторону, наших мальчиков-офицеров отвлекает от службы, а строит из себя саму невинность! – медленно приближаясь к Ульяновску, она принялась перечислять известные ей подозрительные факты. – Мы вообще-то думали, она приличная, просто ей не повезло быть призванной в таком виде, но! Оказалось, не тут-то было! Нос воротила от бикини и костюмов, в которые её пыталось нарядить командование для благотворительных фотосессий, а сама втихаря их примеряет! А ещё я слышала, как другие кицуне из Сакуры обсуждали, мол, от Шинано пахнет мужчиной!

Подойдя вплотную, младшая сестра Лексингтон ткнула Ульяновска в грудь пальчиком. Во всяком случае – попыталась, но из-за роста удалось попасть только в живот.

– Так что она для тебя не подходящая компания и, вообще, держись от неё подальше! – подытожила Саратога.

Ульяновск и Советский Союз молча переглянулись, после чего парень повернул голову в сторону Лексингтон, вопросительно выгнув бровь.

– Всё так, – кивнула та. – Для многих эти метаморфозы стали неприятной неожиданностью.

– Не удивлюсь, если она ещё и в блондинку перекрасится и загар нанесёт, – Саратога скрестила руки и согласно покивала головой.

Подобная сестринская забота парню показалась на удивление трогательной. Вот только слова сестёр не вязались с известной ему реальностью. В частности, по опыту встреч с местной Тайхо он мог с уверенностью сказать, что брюнетке явно доставляло неудобство излишнее внимание противоположного пола. Чего стоила одна та тирада в адрес костюма для фотосессии, а ведь девушка она видная, и мужчины будут пожирать её взглядом, даже если она наденет монашескую рясу. Нормальную, а не ту, в которую вырядилась Имплакабл.

Шинано же, по скромному мнению Ульяновска, Тайхо оставляла далеко позади. И вряд ли так старательно оставляла бы засосы на его шее, будь слова Саратоги правдивыми.

– Странно, – решила озвучить свои сомнения Советский Союз. – Вы же вроде нормально общались…

– Неважно! – снова топнула ножкой Саратога, решив выложить главный козырь: – Она явно занимается всякими непотребствами, раз находит смелость гордо носить вещи других мужчин! И они явно не ношенные, а не купленные ею в магазине!

Вот так, промежду прочим, по ходу разговора Ульяновск раскрыл тайну пропажи одежды из шкафов на базах. Некоторые подозрения у него и раньше имелись, а теперь они получили подтверждение. Заодно развеяли фантастическую теорию о поведении одной кицуне, озвученную кем-то из самых заслуженных авианосцев Штатов.

– Огневой, Волга и Кронштадт говорят об обратном, – парировала Союз.

– В смысле? – переспросила Лексингтон.

– Я попросила их понаблюдать за Шинано по возможности после пары их встреч, – Союз указала на парня, сдав того с потрохами. – Ничего такого, о чём вы тут сочиняете, они не заметили, – в конце осуждающе покачала головой, смотря на младшую из дуэта авианосцев.

Обе Лексингтон посмотрели на Ульяновска так, словно тот совершил что-то непростительное. А он решил их добить:

– Так вот куда мои худи и штаны пропадают.

Про другие предметы гардероба он говорить не стал, не желая ещё сильнее ломать девчатам мировосприятие. Но мысленную зарубку в памяти в качестве напоминания о необходимости поговорить с Шинано оставил. Если уж так хочет носить его одежду – пусть пользуется. После нескольких заходов в горизонтальное танго у неё есть на это право, если верить статьям в сети и различным фильмам. Однако вырезать дыры под хвосты явно излишне.

– Я оставлю за собой право усомниться, – после недолгого молчания высказалась Лексингтон. – Может, пока попробуешь без неё?

– Мы с ней сперва поговорим, а потом сделаем выводы, – демонстративно похрустела костяшками Саратога.

Что с учётом её комплекции смотрелось скорее забавно, нежели угрожающе.

– Ну, – Ульяновск решил не спорить. – Тогда мне нужен шкаф, – посмотрел он на Союз.

– Сейчас поищем, – улыбнулась флагман Северного Парламента.

***

В то время как старейшая авианесущая семейка общалась с недавно найденным потеряшкой, две Девы Флота мирно прогуливались по аллее среди яблонь в одном из небольших парков базы. Гордость и сильнейшие кансен Империи Сакуры – семихвостые кицуне класса «Ямато». Хотя, увидь их сейчас кто-то из патриотически настроенных граждан островного государства, непременно пустился бы в ругательства. Ведь обе иконы всего флота расхаживали в совершенно неподобающем виде.

Мусаши сменила привычное кимоно на обтягивающие джинсы с низкой посадкой, фиолетовую футболку и кожаную куртку, столь любимую всякими байкерами. Изначально на футболке был отпечатан белобрысый парень с катаной, но из-за пышной груди девушки материал оказался настолько растянут, что рисунок превратился во что-то несуразное, а надпись вокруг стала совершенно нечитаемой. Завершали бунтарский образ высокие берцы, кожаный чокер с двумя перекрещивающимися молниями, выглядывающие из-под джинс резинки трусиков и банка пива в руке.

Шинано в какой-то мере следовала стилю сестры, с той лишь разницей, что вещи на ней явно принадлежали мужчине. Разве что армейские ботинки младшая кицуне покупала сама. Штаны с множеством карманов, в которых уверенно можно как переходить болото, так и лазить по горам, не боясь порвать, сидели на её бёдрах слегка в обтяжку. Сверху она предпочла одну белую рубашку, несмотря на объёмность, которая оказалась не в размер в районе груди. Поэтому наружу частично проглядывали чашки чёрного бюстгальтера.

– Мне всё ещё интересно, из чего она сшита, – Мусаши не оставляла попыток добиться от сестры ответа на давно мучавший её вопрос. – Может, перестанешь отмалчиваться и говорить загадками и вместо этого просто скажешь, где достала?

Скосив взгляд на две пуговицы, удерживающие ткань рубашки вместе и не дающие Шинано засветить свой лифчик всей базе, кансен легендарного суперлинкора могла поклясться, что порой слышит от них маскулинный рёв. Тот самый, который издают накачанные самцы с переизбытком тестостерона, когда поднимают огромный вес или на спор пытаются сдвинуть с места гружёный щебнем грузовик.

– Это привилегия, – в который раз произнесла Шинано, словно это должно было всё объяснить.

Тем самым в очередной раз ушла от ответа. И желая проиллюстрировать своё нежелание развивать тему дальше, сладко зевнула и вытянула руки над головой, потягиваясь.

– Что, даже родной сестре не расскажешь? Мне бы тоже не помешало обновить гардероб качественными вещичками, которые не будут внезапно доставлять неудобств, – тыльной стороной ладони Мусаши приподняла свою грудь, намекая, о каких именно неудобствах шла речь.

– Ходи в кимоно, что тебе мешает? – Шинано не сдержала ухмылки и отвесила шутливый шлепок по груди сестры. – И пореже тряси ими, пуговицы держаться дольше будут.

Темноволосая кицуне схватилась за сердце, крайне фальшиво изображая инфаркт.

– И это мне родная сестра говорит?! – смахнула она несуществующую слезу. – Хотя бы в Орлином Союзе я могу почувствовать себя свободной от постоянных нотаций Амаги и Хосё? В этом не ходи, то не носи, – нарочито с фальцетом спародировала старших Дев Флота, на её счастье оставшихся дома. – Я – шторм, который несёт смерть врагам Империи! Клинок, обрушивающий священные молнии на головы нечестивых порождений других миров! А не какая-то гейша для высокопоставленных чинов!

Мусаши вскинула кулак вверх и в этот момент по небу прокатился раскат грома, будто подтверждая слова брюнетки.

– Кстати, про шторм, который приближается… – Шинано посмотрела в сторону гавани.

Небо над морем стремительно серело, как в ускоренной съёмке. Ветер поднялся такой, что над верхушками деревьев пролетело чьё-то бикини, унесённое с пляжа.

– Не-е-ет! – визжа, мимо пробежала красная, как помидорка, Юникорн, прикрываясь полотенцем.

– Ю-чан, вперёд! – бежала следом Аянами, прицеливаясь на ходу плюшевым единорогом.

– Аянами-чан! Не делай этого, – резанул по ушам голос весёлой Джавелин.

Замыкала процессию недовольно бурчащая Ниими, несущая на спине Лаффи.

– Ара-ара, иногда я даже завидую молодым, – Мусаши с улыбкой проводила взглядом дружную компанию эсминцев, приложив ладошку к щеке и слегка наклонив голову.

– Сестра, – вздохнула Шинано, прикрыв глаза ладонью. – Они старше нас…

– Ты такая шутница, дорогая сестричка, – подмигнула ей в ответ Мусаши, открыв банку пива.

Сереброволосая кицуне, видя это, только покачала головой, не скрывая улыбки. Она прекрасно знала, как груз чужих ожиданий давит на её старшую сестру и была не против, если та решит как-то расслабиться. Даже таким экстраординарным способом, но ровно до тех пор, пока ничего не идёт вразрез с её собственными делами.

– И всё же мне этот шторм как-то не нравится, – Шинано снова посмотрела на потемневший горизонт.

– Хм… – задумчиво промычала Мусаши. – Его обещали завтра, но это же синоптики. Даже гадание на чайных листах порой точнее, чем их прогнозы. Могли ошибиться…

Вспышка ярко-красной молнии в небе не дала ей договорить.

– А знаешь, ты права. Найду-ка я Азуму, – метким броском она отправила недопитую банку в урну. – А то мало ли… Ты со мной? – посмотрела она на сестру.

Та в ответ отрицательно качнула головой:

– Нет, кое-что нужно сделать ещё…

– Ладно, – ухмыльнулась Мусаши. – Только постарайся быть на виду, чтобы тебя могли быстро найти.

– Так и будет. В этом можешь не сомневаться.

Допрос, часть 1

Советский Союз даже не задумывалась, как со стороны выглядело приглашение Ульяновска к себе в спальню. О чём таком подумали Лексингтон и Саратога, чьи щёки покрыл румянец, осталось целиком на совести американской парочки. Ей же стыдиться было нечего, даже перед парнем. Бельишко у неё в шкафах лежало вполне обычное, в отличие от некоторых коллег по службе, да и открытием для авианосца ничего из содержимого гардероба не станет.

Если вообще заинтересует в сложившейся ситуации.

– Ты специально, да? – раздалось рядом тихое шипение Лексингтон.

В этот момент о чём-то напряжённо думавший Ульяновск выдохнул и повернул ручку, открывая дверь шкафа. Как и все прошлые разы до этого, взору предстали ровные стопочки аккуратно сложенных разнообразных вещей. Очередная неудача, закончившаяся закрытием дверцы и тихим неразборчивым бурчанием.

Взгляд флагмана Северного Парламента задержался на руке парня, что сжала дверную ручку, ещё на несколько мгновений, прежде чем она повернулась к говорившей:

– Что ты имеешь в виду?

– Привела его к шкафу с гражданской, – пояснила старшая американка.

На лице северянки появилась хитрая ухмылка:

– Можешь написать рапорт своему командованию, чтобы улучшили условия проживания в гостевых корпусах, – сделав паузу и зевнув, она продолжила: – А то всего два шкафа, разгуляться негде…

– Вообще, скажи спасибо, что он у Эссекс вылез, – Констеллейшн протиснула голову между двумя Девами Флота. – А не, например, у Гинденбург или… – оскалившись, добавила: – Или Имплакабл?

Оценив выражение лица Лексингтон, Союз решила подыграть:

– Капеллана Королевского Флота он уже видел и оценил, так что впечатление будет несколько смазано, а вот Гинденбург… – и замолчала, погрузившись в раздумья.

Аловолосая демоница Кригсмарине являлась одним из примеров, когда не следует судить книгу по обложке, а конкретнее – кансен по её внешности. Будучи внешне похожей на самую настоящую суккубу, чей смысл жизни описывался словами разврат и похоть, немка оказалась девушкой серьёзной и даже немного чопорной, хоть и с юмором. А уж в умении работать с документами и, в особенности, с различными договорами и контрактами ей не было равных даже среди привыкших к орднунгу немок.

С другой стороны, в её собственном флоте был прямо противоположный пример. И откликался он на имя Чапаев. Вполне приличная с виду Дева Флота на самом деле являлась извращенкой с любовью к играм со связыванием, ничуть не стыдясь своих увлечений. Хорошо ещё, ей хватало ума держать язык за зубами.

– Гинденбург нам ещё пригодится, – после недолгого молчания добавила Союз.

– Это зачем? – Констеллейшн опередила с вопросом стоявшую рядом Лексингтон.

– Легализация, – Союз кивком указала на Ульяновска.

– Логично, – согласилась Констеллейшн и посмотрела по сторонам. – Кстати, где мелочь?

– Саратога отправилась в рейд на кафетерий. Мы ведь отсюда не уйдём, пока братец, – медленно, словно пробуя на вкус, произнесла последнее слово Лексингтон, – не закончит с порталом.

– И не жалко её тебе, – Констеллейшн посмотрела в окно.

А шторм снаружи и не думал утихать. Ветер начал наклонять деревья, на пирс со всей яростью первородной стихии обрушивались высокие волны, подсвеченные вспышками алых молний.

– Вообще, я удивлена, что тревогу до сих пор не объявили, – повернулась к окошку Союз. – Это ведь явно не природное и штабисты уже должны что-то предпринять.

– Скорее, сидят и пускают слюни на фотосессии Балтимор и Бремертон, – голос Лексингтон буквально сочился ядом. – Не первый раз дежурные пост оставляют, к сожалению.

– Исходя из рассказанного местными о вашем противнике, тревога и не сработает, – нарушил своё молчание Ульяновск. – И мне по-хорошему надо бы отсюда свалить, иначе плохо будет всем…

– Тут он прав, проблемы будут такими, что мутанты из Бриллиантовой крепости или те кайдзю с последнего похода покажутся милыми зверюшками, – согласно покивала Констеллейшн.

– В первую очередь плохо будет мне, – поморщился парень, прижав ладонь к виску. – Я скоро свихнусь от этого грёбанного пения в голове, – тряхнув головой, он едва слышно пробормотал: – Как она там говорила? Представить, куда хочешь попасть?

И снова потянул дверь на себя. В этот раз он почувствовал лёгкое покалывание в пальцах, исчезнувшее в последний момент. Увидев уже осточертевший белый топик с изображением профиля одного из вождей революции, выдохнул и закрыл шкаф, прислонившись лбом к холодному дереву.

Попытался, так как помешали рога.

– Какое ещё пение? – забеспокоилась Лексингтон.

Ульяновск прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, прикидывая, как бы простым языком кратко пересказать общеизвестные дома факты.

– Если не вдаваться в подробности, то Девы Флота и наш противник имеют определённую психическую связь с неким духом Мирового Океана. Да, он у нас, судя по всему, живой, суть не в этом. У Дев Флота эта связь заглушена, но от длительного пребывания в море она возвращается, проявляясь сперва в виде шепотков в голове, а потом и в остальном, – постучал пальцем по своим рогам. – Если долго не принимать мер, канмусу превращается в глубинную, так зовут противников у нас дома. Так вот, пение, о котором я говорю, очень сильно напоминает те самые коварные шепотки в голове, которые обещают всякие блага в обмен на предательство. С той лишь разницей, что здесь извне транслируется… радость? Приветствие? Не могу, да и не хочу разбираться.

– И как с этим бороться? – опередила всех с вопросом Лексингтон.

– Быть в бллизости к пресной воде и находиться как можно дальше от океана. Именно этим и планировал заняться, пока мне не помешали, – повернув голову, он с укором посмотрел на Констеллейшн.

Та в ответ показала большой палец, одарив широкой улыбкой:

– Ни о чём не жалею!

– А так как мы находимся на острове, то из-за твоего состояния эта связь установилась с нашим океаном, – продолжила его мысль Союз. – Поэтому тебя сейчас корёжит?

– В том числе, – согласился Ульяновск. – И, по-хорошему, мне сейчас нужна Шинано, так как именно она смогла более-менее разобраться в механике работы порталов. Или ту немку… – сдвинув брови, он попытался вспомнить девушку, сумевшую проявить необычайную смекалку при встрече с аномалией в гардеробе. – Как её… Брюнетка, лиловые глаза, любит часы…

Повернувшись к Союз и Лексингтон, понял, что о фигуре можно не говорить. Сузить круг подозреваемых это совсем не поможет. А ведь имя вертелось у него на языке, только предательски ускользало.

Девушки переглянулись, услышав описание.

– Брюнетка, часы? – переспросила Лексингтон.

– Не Петра ли часом? – предположила Союз. – Петер Штрассер…

– Точно! – щёлкнул пальцами Ульяновск. – Правда, не уверен, помнит ли она ту встречу. Давно дело было, а с учётом разницы во времени…

Лексингтон прислонила ладонь к своей щеке и покачала головой, словно он совершил что-то невероятно глупое. Например, расписал подошву своих ботинок матерными частушками.

– Ты и с ней пересёкся? – в её голосе скользили едва заметные нотки разочарования.

Интуиция подсказала, что парню лучше не перечислять все свои встречи с Девами Флота этого мира. Да и Союз как-то странно сдвинула брови.

– Было время… – отвёл он взгляд.

И тут же вспомнил о лежавшем дома Железном кресте и фотографии, где именно и каким образом у этой самой немки данная медаль висела. Ладонь, сжимавшую дверную ручку, кольнуло, в этот раз сильнее. Металл фурнитуры словно нагрелся, заставив Ульяновска постучать рогами по дверце от стыда. Из всех воспоминаний о доме триггером послужило только оно – о подобном лучше промолчать.

Медленно приоткрыв дверь, он заглянул внутрь шкафа. Хотя ещё раньше его радиопередатчик чуть не взорвался от позывных обеспокоенных фей, оставшихся с той стороны.

– Наконец-то… – непроизвольно сорвался с губ вздох облегчения.

– Что ж, поздравляю. Однако меня волнует одна деталь из сказанного тобой ранее, – заговорив, Союз почему-то поглядывала на Лексингтон. – Насколько критичным для восстановления нормального состояния Девы Флота является удалённость пресноводного водоёма от океана?

– Чем дальше – тем лучше, – Ульяновск раскрыл шкаф нараспашку. – Наш противник по какой-то непонятной причине очень не любит пресную воду и никогда не поднимался вверх по течению дальше устья. Примечательно, что там они сильно теряют в боеспособности.

Наклонившись, он подобрал взвод галдящих фей, ранее служивших часовыми. Старшая по званию вытянулась по струнке и, шикнув на подчинённых, чтобы те замолчали, начала задорно пищать, докладывая обстановку. Ожидаемо, ничего за несколько часов его отсутствия не произошло, даже вызовов из наблюдательного пункта не было. Таким образом, Ульяновск снял с себя один груз возможных проблем и теперь мог сосредоточиться на другом.

– Я так понимаю, тебя на Байкал отселили? – озвучила свои выводы Союз. – До выздоровления?

Парень молча кивнул.

Флагман Северного Парламента приложила палец к щеке, подперев локоть ладонью, задумчиво разглядывая довольно скромное убранство комнаты на другой стороне портала. С учётом происходящего на улице и всего, что она узнала при встречах ранее, выводить авианосец в море и обучать известным каждой кансен навыкам преждевременно. Да и та встреча в Атлантике оказалась крайне информативной. Благодаря эсминцам удалось получить от иномировых коллег целую кучу информации, над которой позже корпели Ворошилов и Чкалов. Однако результат помог Союз сформировать более-менее достоверную картину происходящего с её потерянным вымпелом.

– Придётся мне раскулачить Белоруссию на вещички, – неожиданно заявила Союз. – Благо, у меня есть подмена для самого необходимого, да и размер у меня с сестрой примерно одинаковый.

– Ты о чём? – покосилась на неё Лексингтон.

Интуиция подсказывала американке, что коварная русская опять что-то задумала.

– Ты ведь не можешь дать стопроцентную гарантию, что портал удастся открыть снова? – Союз её проигнорировала, сосредоточив своё внимание на Ульяновске.

– Я бы не рисковал, – честно признался тот.

А сам уже шевелил мозгами в попытке придумать причину, под предлогом которой получится отсюда сбежать. Как говорили более опытные в амурных делах офицеры и матросы – мужчине в женские разборки лезть однозначно не стоит. Лучше постоять в стороне, пока две разъярённых фурии выясняют отношения, и вызвать скорую – лишним не будет. Тем более, когда каждая представляет собой сконцентрированную в девичьем облике мощь стального гиганта, вооружённого крупнокалиберной артиллерией и авиабомбами.

– Тогда не закрывай его пока, – неожиданно предложила Союз и положила руку на плечо Лексингтон.

Та хотела было возразить, но, не найдя подходящих аргументов, закрыла рот. По-хорошему следовало обездвижить потеряшку и тащить за руки и ноги в родные доки, где и приводить в порядок, как однажды это сделала Акаги, повстречав в одной из гибнущих реальностей сестру. Вот только в том случае обе стороны проявляли заинтересованность в воссоединении, тут же…

Злить существо, способное неосознанно вызвать шторм, не хотелось. Да и проверять, что оно сможет сделать, приложив усилие и желание, тоже. Понимала это не она одна, судя по едва заметно сжатому плечу.

– Да, – собралась с силами американка. – Так мы сможем, ну… наверстать упущенное и найти точки соприкосновения…

– Что-то вы подозрительно быстро спелись, – переводя взгляд с одной кансен на другую, не стала скрывать своего удивления Констеллейшн.

– Лучше поздно, чем никогда, – улыбнулась Лексингтон.

Союз отпустила американку и подошла к Ульяновску, заглядывая через его плечо в шкаф.

– К тому же, пока портал открыт здесь – у тебя будет стабильная точка выхода, где своим появлением никого не испугаешь. Меньше шансов оказаться в неловкой ситуации и встретиться лицом к лицу с переодевающейся Формидебл или Ульрих. Удар правой у девочек поставлен очень хорошо, а иные и вовсе огнём швыряться начинают, не говоря о стилетах, спрятанных в самых неожиданных местах, – она с намёком постучала по двери.

И незаметно для окружающих сделала это так, что от удара намертво заклинило петли. Ульяновску же слова Союз напомнили некоторые встречи с местными девчатами. То у одной появляются полуторные мечи и разносят ни в чём не повинную бытовую технику, то в руках другой начинают обугливаться деревянные подлокотники. Третья вообще может призывать рой огненных бабочек, а ещё был кот… Странный, но невероятно милый, угольно-чёрный кот с бронебойными когтями.

Видимо, воспоминания как-то отразились на его лице, что Союз и Лексингтон синхронно сдвинули брови, но всё же решили промолчать. Пока что.

– В принципе, логично, – согласился парень. – И если вы не против, я пойду к себе? Я, если что, прибыл на реабилитацию всего несколько часов назад и даже разобрать багаж не успел.

Кансен русского линкора тепло улыбнулась и хотела было погладить его по голове, но взгляд девушки упал на рога. Поэтому она просто ободряюще похлопала того по плечу, кивнув в сторону портала:

– Тогда прости, что задержали. Хотя, тут скорее вина одной конкретной личности, – выразительно посмотрела на Констеллейшн.

Маленькая кансен ехидно ухмыльнулась и показала язык. А продемонстрировать ещё и неприличный жест помешала ладонь Лексингтон, что легла ей на макушку.

– Ни о чём не жалею, – гордо выпятила грудь Констеллейшн.

– Пока ты занимаешься делами, мы с девчатами как раз обсудим кое-какие детали, – добавила Лексингтон.

Немного подумав, Ульяновск решил оставить на всякий случай караульных в комнате, а самому переехать в другую. Заодно поискать шторы поплотнее, чтобы окно закрыть от всевидящего ока мимо пролетающих птичек с пропеллерами.

– Тогда я дозор фей оставлю, они предупредят о вашем приходе. Заодно подскажут, что пока лучше не выходить. А вот со своей стороны я дверку всё же прикрою, не стоит особистам давать повод для обыска…

– Разумно, – кивнула Союз и указала пальцем на дверь шкафа с его стороны.

В самом низу возле петли появилась едва заметная льдинка, мешающая закрытию.

– Так мне будет спокойнее, – подмигнула она парню.

– Тогда до встречи, – помахал он на прощание, прежде чем совершить манёвр тактического отступления из спальни флагмана Северного Парламента.

Дождавшись, когда за ним закроется дверь, Союз жестом позвала оставшихся гостей следовать за собой. Едва троица оказалась в гостиной и за их спинами щёлкнул закрывшийся замок, Лексингтон перестала сдерживаться:

– И что это…

– Сможешь аккуратно привести Рено? – перебила её русская кансен.

От столь неожиданного вопроса американка слегка опешила.

– Рено? Но зачем?

– Ни ты, ни я не хотим ждать, пока он самостоятельно придёт в норму, так что нужно как-то ускорить процесс. Одной Чкалов тут будет недостаточно, да и сомневаюсь, что ты захочешь оставаться в стороне, – Союз повернулась к ней лицом.

Лексингтон вздохнула, соглашаясь со словами собеседницы.

– С этим проблем не возникнет. Но ты сама понимаешь, у нас не флот, а деревня, слухи пойдут…

Обе прекрасно понимали, что если две, практически никогда не пересекавшиеся друг с другом Девы Флота вдруг начнут проводить время вместе, появится слишком много любопытных носов.

– Скажем, что я обратилась к тебе, чтобы подтянуть Нахимов, у них силуэты практически один в один, за исключением размеров, – тут же нашёлся ответ у белокурой кансен. – Ещё я попробую выловить Петру, хоть мне её участие и не по душе.

– Лучше её, чем Шинано, – резко припечатала Лекс. – Она хоть одевается прилично!

– Мне обе не нравятся, но из двух зол, – согласилась Союз.

Не веря своим ушам, Констеллейшн решила прояснить один момент:

– Эй, а вы не переигрываете? Ведёте себя, как родители, критикующие знакомых своего ребёнка! Успокойтесь!

Советский Союз и Лексингтон переглянулись и кивнули друг дружке.

– Вас до добра это не доведёт, предупреждаю! – настаивала Констеллейшн.

Саратога будто бы ждала этого момента, чтобы с ноги открыть дверь, так как руки были заняты целой горой пирожных.

– Экспедиция закончилась оглушительным успехом! – из-за снеди лица девочки не было видно и голос звучал как-то приглушённо, будто та ещё и в зубах что-то несла. – Героически отбила у Али тигровый рулет с малиновой начинкой!

Сгрузив добычу на стол, она осмотрелась по сторонам.

– А где…

***

Изолировать комнату с порталом от внешнего наблюдателя Ульяновску удалось всего за пять минут, больше всего времени занял поиск подходящих штор. К счастью, когда саморезы загоняются в стены простым нажатием пальца, как простые гвозди, установка нового карниза превратилась в детскую забаву. Взвод фей-морпехов обустроил огневую позицию и наблюдательный пункт на столе возле шкафа, натаскав в кучу старых книг.

– Чтобы ничего носа оттуда высунуть не могло без вашего ведома, – щёлкнул он по дверям шкафа, смотря на феек.

Маленькие солдаты, обманчиво потешные с виду, состроили суровые лица и бодро козырнули. Командир взвода поспешила убедить корабль-носитель, что ни один нарушитель шагу не ступит на охраняемую территорию. Для убедительности пара бойцов грозно потрясла переносными противотанковыми комплексами, вызвав у парня улыбку.

Это был именно тот взвод, который когда-то давно с боем забрал у заглянувшей в гости Формидебл туфли, а случайно унесённый ею сержант устроил на базе Королевского Флота самый настоящий бунт духов-помощников. А ведь тогда у них в руках имелась всего одна старенькая семидесяти шести миллиметровая гаубица, а не современные бронебойные ракеты.

– Я даже не буду спрашивать, где вы их достали. Постарайтесь только дом не спалить.

Фея-командир резко вдохнула и приложила ручку к сердцу, изобразив обиду. В ответ Ульяновск погрозил ей пальцем, наказав смотреть в оба, после чего подхватил сумку с вещами и вышел из комнаты.

На счастье, свободных спален в доме имелось ещё много. То ли командование изначально планировало гонять на разведывательные миссии крупную эскадру, то ли подряд на строительство взяли уважаемые люди и из-за финансирования ничего меньше построить не могли – он даже не думал. Скорее, благодарил, за исключением тех моментов, когда делал уборку в коттедже. Сейчас же данное обстоятельство играло на руку, однако флагман особой эскадры поймал себя на мысли, что начал иначе открывать любые двери.

Сперва медленными и осторожными движениями оставлял небольшую щёлочку и всматривался, что находится внутри. Затем уже спокойно открывал, будь то межкомнатную или мебельную. Даже тумбы и комоды не избежали подобной участи, встреча с Белфаст в кухонном шкафу лишала доверия любой предмет интерьера с закрываемым внутренним объёмом.

Несмотря на всё это, даже с такими непредвиденными паузами он сумел привести себя в порядок после дороги и переодеться в домашнее. Короткий визит на кухню – и разжившийся закусками Ульяновск направлялся в гостиную на втором этаже, где планировал развалиться на любимом кресле и заняться созерцанием тайги за окном. Просыпающийся после зимней спячки лес обладал особым шармом, хоть и не мог похвастаться буйством красок, как осенью. Зато один его вид неплохо успокаивал расшатанную синдромом Погружения психику. В идеале ещё неплохо бы разжечь камин, однако парню было откровенно лень ковыряться с дровами.

Стоило тарелкам с едой и термосу с отваром (из коллекции одного якутского офицера) занять место на журнальном столике возле кресла, как из одной комнаты на этаже донёсся звук упавшего с моста грузовика с щебнем.

– Союз там решила за один вечер переплюнуть стройки всех пятилеток? – закрутив обратно крышку термоса, Ульяновск запросил у фей доклад по обстановке.

Маленькие стражники никаких посетителей не заметили, однако звук тоже слышали. Доносился тот не из их комнаты и не из шкафа, за которым они наблюдали. Тем самым не оставили носителю иного выбора, как отправиться на поиски источника шума самому.

– Ну конечно, это будет именно та спальня, где я решил заночевать, – выдохнул он, наблюдая, как из слегка приоткрытого шкафа поток воздуха выдувает облако пыли.

На секунду показалось, будто с той стороны уронили старый рояль, паллет цемента и, после недолгого раздумья, скинули на пол книжный шкаф со старинными фолиантами, где никто полтора века не протирал пыль.

Пока хозяин дома раздумывал, стоит ли проигнорировать происходящее или же попытаться самостоятельно закрыть портал, из шкафа донеслось сдавленное кряхтение.

Подозрительно знакомое, позволявшее догадаться о виновнике пока ещё неведомого беспорядка. Желая подтвердить догадку, парень осторожно приоткрыл дверцы и стал свидетелем крайне забавной картины.

Никакого пианино, перевёрнутой мебели и, тем более, мешков со строительной смесью не наблюдалось. Наоборот, комната представляла собой образец порядка, пусть и была обставлена куда скромнее, нежели апартаменты девчат на родной базе Королевского Флота. Виновница грохота – другой просто на ум не приходило – натужно сопя и держась за поясницу, пыталась встать с расстеленного на полу коврика для занятий йогой.

– Помочь? – временно отстранённый от службы флагман окликнул девушку.

Формидебл издала довольно милый писк от неожиданности и потеряла равновесие, рухнув обратно на пол. Раздавшийся грохот никак не увязывался в его голове со звуком падения девичьего тела, хоть и весьма фигуристого.

– Молчи! – кансен предупреждающе ткнула в его сторону указательным пальцем, догадавшись о ходе мыслей в голове незваного гостя.

Предприняв новую попытку встать, она жалобно застонала, схватившись за спину, так и не сумев оторваться от пола.

– Тебе бы врача вызвать, – Ульяновск перешагнул фалангу туфель, перебираясь на другую сторону.

– Не нужно, – выдавила из себя Формидебл, отвернувшись в сторону. – Лучше помоги встать, будь добр.

Тем самым дала парню зелёный свет, так как тот даже не представлял, как её поднимать так, чтобы не нарваться на скандал. Потому что короткий спортивный топ и чёрные обтягивающие штаны для йоги смотрелись так, словно их нарисовали.

– Уверена? – тот подошёл к ней, пытаясь понять, как лучше подступиться.

Присев рядом с лежавшей кормой вверх Девой Флота, он осторожно ощупал её поясницу, желая убедиться в отсутствии повреждений. После этого, взявшись за бедро и плечо, перевернул сперва набок, а затем и на спину, поддевая руки под девушку. Дело оставалось за малым – прижав к себе, встать на ноги, с чем на мгновение возникли трудности. Атомное сердце словно взвыло, раскочегарившись на полную мощность, что позволило оторвать кансен от пола.

– И куда тебя? – Ульяновск проигнорировал удивлённый полувозглас-полувсхлип, осматриваясь по сторонам.

Про себя же пытался понять, почему потребовалось настолько большое усилие, чтобы поднять обычную, с виду, девушку. Реакторы тем временем успокоились, переходя обратно в исходный режим, будто ничего экстраординарного и не произошло. В то же время с Шинано, объективно большую по габаритам, такого не наблюдалось. Скорее, наоборот – японку он поднимал играючи.

– Ты подумал что-то нехорошее обо мне? – сдвинула брови Формидебл.

Похлопав парня по плечу, привлекая внимание, она указала на кровать.

– С чего ты взяла?

– У всех одинаковые мысли в такие моменты, так что не надо быть телепатом, – с нескрываемыми нотками разочарования ответила девушка. Оказавшись на кровати, она тихо добавила, смотря в сторону: – А всё из-за той проклятой макаронницы!

– Что? – ради приличия переспросил Ульяновск.

– Ничего! – тут же ответила британка.

– Ладно, – парень сделал вид, что ничего не слышал. – Тебя как угораздило так скрючиться?

– Просто так! – скрестила руки кансен. – Обычная утренняя зарядка!

Всем своим видом она показывала своё нежелание распространять тему. Что, впрочем, было ему на руку.

– Могу мазь принести, – предложил он, сделав шаг назад.

Ремсостав, конечно, для Дев Флота являлся панацеей от всего, включая травматическую ампутацию, вот только на местных оказывал непредвиденные побочные эффекты. По-хорошему его следовало разбавить, да нечем. С другой стороны, обычное растяжение могло и не потребовать столь радикальных мер, в чём Формидебл была солидарна.

– Не стоит, – девушка окинула гостя взглядом. – Я не получила сколько-либо серьёзных повреждений, которые могли потребовать экстренного ремонта. А вот тебе бы он точно не помешал.

Формидебл надеялась, что парень не заметит её порозовевших щёк. От воспоминаний, как её лечили после обрётшего мировую известность бунта Манджу, в комнате стало вдруг резко душновато.

– Ты где умудрился рога отрастить? – обмахивая себя ладошкой, попыталась она уйти на более безопасную для себя тему.

– Всё как всегда, – пожал плечами Ульяновск. – Побочка от длительных походов и…

Мир на мгновение лишился всех красок, а воздух вдруг стал в сотню раз гуще, мешая двигаться и даже дышать. Единственное, что он успел заметить – как округлились глаза британки.

– Так-так-так, – раздался в комнате новый голос, как только странный феномен прекратился. – Так вот почему наша Ледяная Королева затребовала меня к себе…

Возле входной двери, прислонившись плечом к косяку, стояла высокая брюнетка, буквально светясь от самодовольства. Скрестив руки под пышной грудью, она внимательным взглядом изучала собравшихся, слегка наклонив голову набок и прищурив лиловые глаза.

– Штрассер, – практически прошипела Формидебл, выпрямив спину и сложив ладони на коленке. – Обязательно было это делать?

– Гутен Морген, – поздоровалась немка с Ульяновском, показательно игнорируя хозяйку комнаты. – Давно не виделись. Советую тебе не делать глупых поступков, Союз и так на взводе. Что же до ответа на твой вопрос, – наконец повернулась она к британке, – вы могли сбежать, мне этого не хотелось.

– Что вообще привело тебя ко мне? – не давая парню вставить слово, Формидебл положила ногу на ногу, каким-то чудом умудряясь выглядеть элегантной леди, будучи одетой в крайне откровенный наряд.

В отличие от неё, Петер Штрассер – или Петра, как её назвали Лексингтон и Союз – хоть сейчас могла с лёгкостью пройти отбор в конкурсе на икону профессионализма. Чёрный пиджак поверх идеально выглаженной белой рубашки с высоким воротником, перевязанным чёрной лентой с брошью в виде Железного креста. Юбка-карандаш в цвет пиджака с одной стороны выгодно подчёркивала изгибы бёдер, а с другой – вместе с чёрными колготками дополняла строгий образ деловой женщины, которая пришла с инспекцией в женское общежитие.

Для большего сходства не хватало только очков и планшета с листами характеристик инспектируемых.

– Буквально несколько минут назад ко мне обратилась флагман Северного Парламента с просьбой разобраться с деликатным вопросом, требующим моих профессиональных знаний. В данный момент, он почему-то находится в твоей комнате, – с лёгкой ухмылкой на лице немка отстранилась от стены и подошла к парню. – Вот этот красавец, – похлопала она того по плечу и, не убирая ладони, обошла его за спиной. – И я решила обратиться к ещё одному хрономанту, в чьей адекватности у меня сомнений нет.

Встав справа от Ульяновска, Петра убрала руку с его плеча и сложила ладони перед собой.

– Ну да, Имплакабл привлекать будет излишне, – согласилась британка. – Вижу, ты с ней успел встретиться?

Вопрос был адресован парню, невольно вздрогнувшему при упоминании монашки, которой место скорее в борделе, нежели в храме божьем.

– Было дело, – кивнул он, повернув голову к немке. – Здравствуй. Не думал, что Союз будет действовать настолько быстро.

– Ты бы знал, – многозначительно улыбнулась Штрассер. – Всё как говорили ваши классики: когда надо и печь едет. Только сейчас печка водоизмещением шестьдесят пять тысяч тонн и любит кидать ледяные копья. И очень трепетно относится к благополучию своих вымпелов.

Подумав немного, Формидебл встала с кровати, едва слышно ойкнув, и махнула рукой. Снова краски вокруг поблекли на мгновение, после чего она уже стояла в своём фирменном чёрном платье с белым корсетом.

– Тогда поспешим, – поправила юбку британка, ловким движением ноги выдвигая туфли из-под кровати. – И так ветер промозглый на улице, только снежного бурана не хватало!

– Хорошо, что мы можем пойти в обход, – подсказал Ульяновск, указывая на открытый шкаф.

Едва он договорил, как дверь распахнулась и в комнату Формидебл снова зашла гостья.

– Да у меня что, проходной дом?! – возмутилась британка, встретив вошедшую хмурым взглядом.

– Добро пожаловать в клуб, – вздохнул Ульяновск, приветливо улыбнувшись Шинано.

И стараясь унять задёргавшееся веко, увидев на ней свои вещи. А кицуне, не обращая никакого внимания на недовольство двух других кансен, ограничившись лишь коротким приветливым кивком, подошла к парню и взяла его под руку.

– Поспешим, – слегка толкнула того бедром в сторону открытого шкафа с порталом. – Тебя нужно лечить…

Переглянувшись с британкой, Петер Штрассер хмыкнула и взяла парня за другую руку.

– Согласна, не стоит терять времени. Идём, – обернулась она к ошалевшей от происходящего Формидебл.

Две Девы Флота взяли не сопротивляющийся атомный авианосец на буксир и повели к порталу.

– Только попробуй сказать то, о чём я подумала! – погрозила кулаком девушка, после чего приподняла юбку и пошла следом.

Допрос, часть 2

Одинокая избушка на берегу Байкала никогда не принимала настолько много гостей сразу, да ещё и вошедших весьма неординарным образом. И Ульяновск надеялся, что сразу три иномировых Девы Флота больше на огонёк никогда не заглянут. Такое количество канмусу в центре реабилитации видеть не хотелось никому.

К счастью, дорога между порталами из комнаты в комнату не заняла много времени и прошла в тишине, хотя, как парень мог судить по бегающему взгляду Петер Штрассер, у немки в голове роились вопросы. Тем не менее, прусский профессионализм и офицерская выдержка, прослеживаемая в каждом движении немки, оказались сильнее простого любопытства.

– В прошлый раз была другая комната, – в отличие от облачённой в странную военную форму коллеги, Формидебл оказалась менее сдержана.

Ульяновск посмотрел назад и вопросительно приподнял бровь:

– Ты думаешь, я буду себя ограничивать одной спальней, имея в распоряжении огромный коттедж?

Идущая справа Шинано дёрнула лисьим ухом и тоже обернулась к британке.

– И сколько же здесь шкафов? – после непродолжительного обмена взглядами, она подняла взгляд на парня.

Тот ненадолго задумался.

– Достаточно, – остановившись у двери, он с намёком посмотрел на девушек, державших его под руки.

– Это проблема, – тихо прошептала кицуне.

– Что, боишься, попадёт в щупальца к Темпесте? – с хитрой улыбкой на лице Формидебл обошла застывшую у двери троицу.

Открыв оную, кансен сделала шаг внутрь и застыла, оказавшись на перекрестье двух лазерных лучей прицелов противотанковых комплексов.

– Отбой тревоги, – выглянул из-за её спины Ульяновск.

Взвод караульных фей послушно перестал держать британку на мушке.

– Я думала, в Королевском Флоте принято стучаться, прежде чем входить, – не удержалась от шпильки немка.

Формидебл недовольно хмыкнула, вздёрнув носик:

– Какой в этом смысл, если единственный обитатель находится с нами?

– Теряем время, – напомнила Шинано.

Из её спины появился большой серебряный лисий хвост, которым она подтолкнула Ульяновска и Штрассер вперёд. Решив не задерживаться, процессия прошла через портал и оказалась в спальне флагмана флота Северного Парламента, где их уже ждали. Присутствие Лексингтон и Саратоги, о чём-то активно перешёптывавшихся с советской Девой Флота, уже казалось чем-то само собой разумеющимся, а вот двух других, занявших небольшой диванчик, он видел впервые.

– Не ожидала, что вы придёте таким способом, – отвлеклась от разговора Союз и поприветствовала вошедших.

И тут же сдвинула брови, оценив конфигурацию получившегося конвоя. Американские сёстры же оказались куда более эмоциональны.

– Она здесь откуда? – скрестила руки Саратога, сверля грозным взглядом кицуне.

Что со стороны выглядело довольно забавно, учитывая разницу в росте между Девами Флота. Шинано вместо ответа молча ухмыльнулась и плотнее прижалась к Ульяновску.

– Не ожидала тебя здесь увидеть, – добавила Лексингтон, положив руку на плечо Саратоги.

– Всё к этому и шло, – губы японки изогнулись в загадочной улыбке. – И шторм не оставил мне выбора…

– Может, наконец, расскажешь, зачем тебе я и Петра? – вклинилась в разговор Формидебл. – И зачем здесь они, – кивком указала на незнакомых Ульяновску кансен.

Немка отпустила руку парня, отошла на шаг в сторону и обратилась к Союз, сложив ладони за спиной:

– Мне казалось, ты пока не хотела делать его существование достоянием публики.

– Давайте по порядку, – Союз жестом остановила порывавшуюся было высказаться Лексингтон. – И постараемся вести себя в соответствии со статусом, – выразительно посмотрела на Саратогу.

Маленькая кансен слегка стушевалась, спрятав посох за спиной. Флагман северян тем временем продолжила, повернувшись к немке:

– От тебя и Формидебл, раз уж она тоже здесь, мне нужна конкретика в вопросе скоростей течения времени и, если потребуется, помощь Рино и Олег, – Союз указала ладонью в сторону дивана.

– Я же говорил, что один день там равняется трём здесь, – напомнил Ульяновск, чувствуя лёгкое раздражение.

Шинано слегка сжала его ладонь, другой рукой поглаживая по плечу в попытке успокоить.

– Мне нужны детали, – повернулась к нему Союз. – Точнее, им.

– И ради этого ты заставила меня надеть штаны? – недовольно пробурчала с дивана одна из незнакомок, отложив в сторону игровую приставку.

Фыркнув, она оттянула резинку шаровар, на два (а то и все три) размера больше, чем необходимо, и явно чужих.

– Ты же прекрасно знаешь, почему я их не ношу! – сняв с головы ободок с кошачьими ушками, девушка пригладила короткие белоснежные волосы, после чего вернула его на место. – А сейчас они мне тем более не понадобятся. Особенно танцевальные штаны твоего берсерка.

– Олег, все во флоте знают про твои эксгибиционистские увлечения, но не нужно демонстрировать их остальным, – Союз щёлкнула пальцами в сторону недовольной кансен.

В лоб той прилетела небольшая льдинка.

– Я не такая! Просто во время работы, если ты не знала, иногда используется пламя и летят искры с окалиной, из-за чего одежда имеет свойство портиться, в отличие от брони, – Дева Флота похлопала себя по бёдрам и повернулась парню, прочно удерживаемому на месте при помощи якоря фирмы «Ямато». – Как ты понял, меня Олег звать, и эта эксплуататорша, – увернувшись от очередной льдинки, она указала на Союз, не забыв показать той язык, – сказала мне тебя осмотреть.

Под любопытным взглядом бирюзовых глаз Ульяновску стало немного неуютно. И когда их скрыли электронные очки с десятком различных окуляров, непонятно каким образом хранившиеся под коротким белым топиком девушки, легче у него на душе не стало. Возможно, дело было в безумной улыбке на её лице, а может и в чём-то ещё…

– Наконец-то что-то интересное! – радостно воскликнула последняя незнакомая кансен, бодро вскакивая на ноги.

– Рино, не увлекайся, – попросила Лексингтон.

Однако Дева Флота пропустила слова одного из старейших авианосцев родного флота мимо ушей. Поправив юбку, девушка похлопала рукой в металлической перчатке по освободившемуся диванчику.

– Располагайся, – приветливо улыбнулась Рино, переглянувшись с Олег.

Её внешний вид заставил Ульяновска невольно вспомнить Сириус. Американка оказалась на каких-то пару сантиметров выше ростом, но этого хватило, чтобы заставить его мысленно задавать неудобные вопросы создателям местных защитниц морей и океанов. Он раньше считал грудь английской горничной большой, вот только то, что скрывалось под белой безрукавкой жизнерадостно подпрыгивавшей девушки, смотрелось куда уместнее на линкоре или…

– У меня больше, – расслышать слова Шинано удалось только благодаря мощному гидроакустическому комплексу корабля-оригинала.

Над некоторыми вопросами лучше не задумываться, а принимать их, как есть. К такому выводу пришёл парень, обведя взглядом пышущую энтузиазмом представительницу класса «Атланта» и как-то странно дышащую Олег.

– И что же ты задумала? – обратился он к Союз, украдкой наблюдая за Формидебл и Петрой, активно перешёптывающихся возле портала.

Для себя он уже давно просчитал пути отхода, если события вдруг пойдут по негативному сценарию. Маловероятно, но старые привычки давали о себе знать. Единственной проблемой для него являлось детище советских корабелов, ни разу не давшее повода перестать считать её адекватной и договороспособной личностью.

Флагман Северного Парламента ответила, не раздумывая:

– Олег и Рино умеют делать довольно реалистичные имитаторы сигнатуры корабля, способные вводить в заблуждение сенсоры сирен. От них мне нужен твой портрет…

– Который ты хочешь установить там? – закончила за сереброволосую кансен-линкор Саратога.

Маленькая кансен с богатым послужным списком даже не пыталась скрыть радости в голосе, переглянувшись с Лексингтон.

– Есть одна проблемка, небольшая, – непроизвольно ухмыльнулся Ульяновск. – Визуальное наблюдение никакими уголковыми отражателями не обмануть.

– О, об этом даже не беспокойся, – рассмеялась Рино. – Сделать сплошную голограмму для нас будет самым лёгким пунктом в задаче.

Подойдя поближе, она потыкала пальцем в его левое предплечье.

– Не хочу быть той, кто испортит ваш праздник, но придётся, – Шинано смахнула хвостом загребущую руку лёгкого крейсера. – В его состоянии обманку создать может не получиться и есть более серьёзные проблемы, – выразительно посмотрела в окно.

Снаружи будто начался сильный град. Крупные дождевые капли барабанили по стёклам с силой, напоминавшей расстрел бронированного борта линкора из мелкокалиберного пулемёта.

– Что-то я сомневаюсь в способностях жриц Сакуры или Акаши как-то нормализовать погоду на улице, – Олег приподняла очки и ехидно ухмыльнулась. – Меркантильная кошка пыталась, уж я-то знаю.

В глазах Рино вспыхнул огонёк осознания:

– Так вот почему она донимала тебя весь последний месяц, что у тебя глаз дёргаться начал!

А затем заливисто рассмеялась, доставая из кармана юбки небольшое устройство, отдалённо похожее на мобильный телефон с кучей тоненьких антенн.

– На тебя посмотрю, когда она будет ночью стоять над тобой и ныть, – беззлобно огрызнулась Олег. Скрестив руки на груди, она с вызовом обратилась к кицуне: – Твои предложения?

– Боже упаси, – Рино аж передёрнуло от одной мысли встать на пути предприимчивой ремонтницы.

– Вам, если я правильно помню, давали чёткое задание, – на плечи крейсеров легла ладошка. – Или возраст меня подводит?

За их спинами возникла рослая фигура мило улыбающейся Лексингтон. Прищурившись, она посмотрела сперва на Олег, потом на Рино, в ожидании дерзкого соглашения с её предположением. Вот только девушки хоть и считались безумными изобретательницами, им хватало ума не дерзить матери палубной авиации Орлиного Союза.

– То-то же, – сжав напоследок плечи девушек, Лексингтон убрала руки и как ни в чём не бывало вернулась к Саратоге.

Выждав, когда старшая кансен-авианосец удалится на почтительное расстояние, Шинано решила ответить на вопрос русского бронепалубного крейсера:

– Кто стал причиной непогоды, пусть ветер и утихомирит, воздействия иной природы нам не помогут, – повернув голову на бок, серебряная кицуне посмотрела на Ульяновска. – Ты ведь догадываешься… Нет, – её аметистовые глаза на мгновение вспыхнули синим, – ты знаешь, почему и как возник этот шторм.

Её заявление вызвало у того непроизвольную, нерадостную усмешку. Способность высших глубинных манипулировать погодой во флоте являлась общеизвестной, но никто не знал, как именно они это делают. Шинано в очередной раз каким-то образом смогла узнать то, что помимо представительниц Глубинного Флота знало только одно существо – сам Ульяновск.

– Такие шторма возникают, когда кто-то из Дев Флота с метаморфозами, вроде моих, – парень провёл по чёрной вене на предплечье, – находятся слишком близко к открытому морю…

Его взгляд задержался на руке. Если раньше, по прибытии на Байкал, свечение в венах было едва заметно, то теперь внутри виднелись ярко-красные прожилки, напоминавшие тлеющие внутри угли.

– У меня глаза светятся? – повернулся он к Шинано.

Кицуне кивнула, добавив:

– Синим, с красными прожилками в радужке. Так что тебе следует поторопиться…

– Видишь ли, – перебил её парень. – Глубинные, когда творят свои дела с погодой, обращаются за помощью к некой сущности в океане. Я думаю, вы примерно понимаете, про что я говорю, – он окинул взглядом собравшихся и снова посмотрел в глаза державшей его под руку девушке-лисе. – Не раз сталкивались с его детьми, рождёнными из тьмы.

От одного воспоминания о том Нечто, что спало в глубинах вод этого мира, по его спине пробежал холодок. Местным Девам Флота хватало одного глобального врага, чтобы разбудить неизвестную сущность и породить другого, не подчиняющегося привычным им законам. А уж как они на него отреагируют, прекрасно продемонстрировала оцепеневшая Сириус, увидев одну лишь фотографию глубинного эсминца.

– Я могу помочь, – тихо, но в то же время уверенно произнесла Шинано.

– Хоть мне это и не нравится, – подала голос Саратога, сморщив носик, – но вынуждена высказаться в поддержку Сонной извращенки.

Возмущённый возглас Шинано маленькая кансен проигнорировала.

– На данный момент она единственная, кто смог изгнать Теневую тварь без применения тяжёлого вооружения. Уж не знаю, как ей это удалось: заговорила она ей зубы или ещё чего, но факт остаётся фактом, – Саратога облокотилась на посох перед собой. – Так что попробуй, если нужно. В крайнем случае, если чего и вылезет, тут на острове собрались лучшие кансен со всего мира, не считая главного ударного соединения Орлиного Союза.

Уверенности слова младшей сестры (какими бы запутанными ни были их родственные узы, факт родства Ульяновск признавал) не придавали.

– Опасность представляет не факт обращения к чему-то там, – парень махнул рукой в сторону окна. – А то, что могут заметить или, что ещё хуже, оттуда ответят.

В прошлый раз, когда на него пал взор Бездны, рядом находилось несколько химе. И именно они, в некоторой степени, скрыли его собой. Однако даже такого контакта оказалось достаточно, чтобы желание исследовать океан на ближайшее время стало нулевым. С другой стороны, сущность в морях дома не напоминала маленького сонного щенка, почувствовавшего возвращение хозяина. Иными словами, Ульяновск не мог описать свои впечатления от контакта с местным океаном во время небольших манёвров в компании Эссекс и Сириус.

– Так что я думаю, никому из нас не стоит испытывать судьбу, – честно признался он, ненадолго задумавшись. – Вам только принцессы океанских глубин не хватало с суммарным залпом в пару сотен тяжёлых противокорабельных ракет и целого железнодорожного вагона авиабомб, разом падающего на ваши головы…

Пока парень завуалированно описывал возможные перспективы его обращения в высшую особь Глубинного Флота, Советский Союз и Шинано украдкой переглянулись. Кицуне взглядом указала сперва на окно, затем на двух американок рядом с русским флагманом. Союз едва заметно кивнула в ответ.

– Петра, Форми, – окликнула она немку и британку. – Что можете сказать про портал?

Обе девушки к этому моменту уже закончили разговор и молча наблюдали за происходящим.

– Как и было сказано ранее, разница три к одному, – перестала изображать статую Формидебл, проведя ладошкой по двери шкафа.

– Никаких флуктуаций не наблюдается, временная линия стабильна, в отличие от прошлого раза, – продолжила за ней Петер Штрассер, прислонившись плечом к гардеробу. – Оба мира будут синхронизированы, пока существует хотя бы один портал. Как только закроется последний – каждый будет жить сам по себе до следующего пересечения.

– Понятно, – Союз повернулась к двум безумно хихикающим механицам. – Вы закончили?

– Можно ещё пять минуточек? – с пошловатой улыбкой попросила Олег.

Рино согласно закивала, почему-то стараясь не смотреть в сторону русской Девы Флота и скрыть таким образом заалевшие щёки.

Единственная кансен-линкор без лишних слов подошла к парочке изобретательниц и выхватила сканирующее устройство из рук Рино. Немного потыкав в экран пальцем, листая результаты сканирования, Союз сжала губы и шумно выдохнула через нос.

– Вот это было лишнее, – впечатала она сканер в грудь американки. – Раз вы закончили, тогда настоятельно прошу заняться делом.

– Кайфоломщица, – шикнула в сторону Олег.

Союз притворилась, что не услышала, и вместо этого обратилась к Лексингтон:

– Придётся немного поменять планы. Я послежу за этими двумя, чтобы не отвлекались на… – она положила ладони на плечи двух кансен-крейсеров. – Пустяки.

Те вздрогнули, будто их окатили ледяной водой.

– А вы пока займитесь штормом, я вас прикрою. Петра, Формидебл, девочкам понадобится ваша экспертная консультация, – Союз подтолкнула Рино и Олег к выходу.

– А мы уже заканчиваем? – с нескрываемым разочарованием спросила немка.

– Дай им решить семейные проблемы наедине, – вздохнула Формидебл, увлекая не сопротивляющуюся Петру за собой.

– До встречи, – Петра подмигнула на прощание Ульяновску и, взяв британскую одноклассницу под руку, чуть ли не строевым шагом покинула спальню.

Едва за последней девушкой закрылась дверь, Саратога направила посох на Шинано:

– Ты ещё здесь? А ну отцепила от него свои лапы! Кыш!

Ульяновск, какое-то время посверлив взглядом закрытую дверь в спальню, устало выдохнул. Как-то слишком много событий произошло в первый же день реабилитационного курса. С гостьями из другого мира он мог бы справиться, но что делать со свалившейся, как снег на голову, новообретённой роднёй решительно не понимал. А что две розоволосые кансен являются именно родственницами, сомнений у него не возникало. Понимание приходило подсознательно и напоминало эмоции, пережитые при первой встрече с Баку. Правда, гораздо ярче, к его великому стыду.

– Шинано останется, – Ульяновск посмотрел на Саратогу.

Кицуне в ответ на возмущённый вздох маленькой кансен победоносно ухмыльнулась и, игнорируя недовольный взгляд Лексингтон, положила голову парню на плечо.

– Обоснуй, – попросила старшая из сестёр.

Саратога согласно покивала головой.

– Вы же хотите вернуться из гостей домой? Шинано уже однажды помогла мне открыть портал, когда тот непроизвольно закрылся. Так что лучше подстраховаться, – парень озвучил самый весомый аргумент.

О том, что у него имелось ещё одно эгоистичное желание просто посидеть с девушкой-лисой возле камина и укутаться в её хвосты, счёл разумным умолчать. Сёстры как-то слишком остро реагировали на её присутствие рядом с ним.

– Разумно, – не стала спорить Лексингтон. – Пойдём? Пока здесь не начало крыши сдувать со зданий? – прикрыла она ладошкой рот Саратоги.

Младшая кансен недовольно помычала что-то нечленораздельное. За окном пролетела сорванная ветром тарелка спутникового телевидения.

– Да, думаю, стоит поспешить, – согласился Ульяновск. – Надо ещё второй портал закрыть…

***

Флагманы национальных флотов всегда занимали особое положение среди Дев Флота. Как правило, они являлись самым мощным и совершенным кораблём, либо имели настолько высокий авторитет в родном флоте, что кансен закрывали глаза на устаревшее вооружение и некоторую эксцентричность.

Обычно данный пост занимала одна-единственная Дева Флота. Когда же появлялся второй потенциальный флагман, они либо сменялись, как это произошло в Кригсмарине, либо делили зоны ответственности между собой. Но независимо от количества кансен-командиров, их всех объединяла одна способность, порой сбивавшая подчинённых с толку.

Флагманы всегда знали, где находится каждый вымпел приписанного им флота. Могли определить общее состояние отдельной Девы Флота и даже, в исключительных случаях, почувствовать её эмоциональный настрой. Многие считали это простым стечением обстоятельств, иные вовсе называли колдовством. Сами же наделённые полномочиями девушки лишь загадочно улыбались и не стремились вдаваться в подробности, иногда обмениваясь с коллегами по званию понимающими взглядами.

– Не боишься, что его у тебя уведут? – идущая впереди Петер Штрассер открыла входные двери, пропуская вперёд задумчивую крейсерскую парочку.

– Нет, – немногословно ответила Советский Союз.

Наспех переодевшись в брюки и белую рубашку, линкор Северного Парламента всем своим видом демонстрировала абсолютное безразличие.

– А зря, – покачала головой Формидебл. – Саратога умеет убеждать, не просто так именно на её хрупких плечах лежит вся дипломатия Орлиного Союза.

– Боюсь, у неё сейчас другие проблемы, – немка намекнула на оставшуюся вместе с иномировым гостем кицуне из восточной империи.

– Даже отсутствие Шинано не помогло бы Саратоге завербовать Ульяновска, – Союз ненадолго остановилась на крыльце переданного в пользование её флота жилого корпуса, провожая взглядом удаляющиеся спины Рино и Олег. – До сегодняшнего дня мне удалось с ним встретиться и поговорить в спокойной обстановке и без лишних свидетелей.

– Я бы не назвала храм Имплакабл местом со спокойной обстановкой, тем более для мужчины, но… – Формидебл покрутила ладонью в воздухе. – Вряд ли у тебя имелись другие варианты.

Союз хмыкнула. Для неё стало бы новостью, если бы о необычном посетителе исповедальни на базе Королевского Флота в тот же день не узнала правящая там верхушка. Настоящая, а не свита Королевы Елизаветы.

– Кто ещё знает?

– Хоть Ришелье и грозится постоянно познакомить бренную головушку моей младшей сестры с шестопёром Альжери за её, якобы, распутство, – Формидебл поравнялась с Союз, идя с левой стороны. – Порой небезосновательно, вынуждена признать. Однако Имплакабл очень умная девочка, – она многозначительно посмотрела на более рослую кансен из Северного Парламента.

– Тот случай, когда цвет волос не является показателем интеллекта, в отличие от другой фрау, – не удержалась от камня в огород островитянки Петра.

– Оставлю это без комментариев, – британка гордо вздёрнула носик.

– И всё же, – уже более серьёзным голосом обратилась к Союз немка. – Ты так смело оставила его наедине с Лекс и Сарой…

– Я уверена в силе его характера и убеждений, – ответ русской был произнесён равнодушным тоном, однако от её спутниц не укрылась едва заметная самоуверенная улыбка.

Причина, по которой Советский Союз вызвала двух старейших заокеанских авианесущих кансен, заключалась вовсе не в альтруизме. Желание воссоединить когда-то разлученных родственников хоть и присутствовало, но приоритетным не являлось. Главное, чего добивалась Союз – проверить реакцию Саратоги. Не как сестры, а как такого же флагмана нации, как и она сама.

И результат проверки сильнейшую кансен Северного Парламента удовлетворил полностью. Саратога не почувствовала в Ульяновске вымпел своего флота, а скрыть такое при сложившихся во время встречи обстоятельствах от внимательного взгляда даже у опытного дипломата не вышло бы. Вкупе с собственными убеждениями парня, это ставило крест на его возможном дележе, снимая таким образом целый пласт проблем.

По-хорошему следовало ещё посмотреть на реакцию кого статусом посерьёзнее, вроде младшей Лексингтон или Миссури, но с этим Союз решила разбираться по мере развития событий. Для себя только отметила, что следовало бы как-то отблагодарить Шинано за столь своевременное появление. Заодно и серьёзно с ней поговорить.

– Ну раз ты так уверена… – нарочито растянула последнюю гласную Петра, хитро ухмыльнувшись. – Тогда ладно.

– С удовольствием бы поболтала с вами обеими подольше, но хотелось бы проследить, чтобы наша парочка безумных самодельщиков не наломала дров, – поспешила откланяться Союз, заметив нездоровую ухмылку на лице Олег, которая в данный момент что-то оживлённо объясняла Рино на пальцах.

И всё бы ничего, но у американки лицо расплывалось в опасном предвкушении.

– Да, лучше их вовремя остановить, – сдвинула брови Формидебл, проследив за направлением взгляда собеседницы.

– И проследить, чтобы Акаши не решила коммерциализировать их идею, – добавила Петра, но тут же замолчала в раздумьях. – Хотя многие девчата за такое спасибо скажут… – с некоторой неуверенностью добавила она.

– Поэтому я и хочу их остановить. Мой авианосец не для развлечений праздных масс, – сквозь зубы процедила Союз. – До встречи, девочки, – и широким шагом направилась к крейсерам впереди.

Заплыв

Едва троица гостей из другого мира оказалась в комнате, откуда открывался портал в апартаменты флагмана Северного Парламента, Ульяновск озаботился закрытием связи между мирами. Благо, усилий сверх простого закрытия шкафа для этого не потребовалось. Следом похожим образом разрешился вопрос с порталом к Формидебл в другой комнате. На этом терпение младшей из американок закончилось, стоило только парню убрать руку от дверцы.

– Так вот где ты жил всё это время… – не скрывала удивления Саратога, рассматривая убранство спальни.

Авианосец посмотрел на периодически моргающую светодиодную лампочку в люстре. Точнее, на все пять, что намекало совсем не на неудачное стечение обстоятельств, а на кое-что посеръёзнее.

– Не то чтобы именно жил, но… – авианосец прикрыл глаза и сделал глубокий вдох.

Начавшийся на базе американок шторм имел вполне понятную и объективную причину для формирования. По крайней мере для тех, кто знаком с Глубинным Флотом и его возможностями. Поэтому Ульяновск справедливо полагал, что раз его присутствие оказало настолько сильное влияние на ту сторону, то деградация любой микроэлектроники в доме являлась лишь вопросом времени.

– Что такое? – забеспокоилась Лексингтон.

– Насколько хороши твои иллюзии? – он жестом попросил старшую из девушек замолчать, повернувшись к Шинано.

– Иллюзии? – переспросила она, непонимающе наклонив голову набок.

Вот только лёгкая ухмылка выдавала её с головой.

– Ты же кицуне, – Саратога попыталась пнуть хвост японской кансен. – Дурачить других у тебя в крови.

Однако же попытка не удалась – Шинано вовремя убрала один из пушистых хвостов и в ответ мазнула другим кансен по лицу.

– Ты же в тот раз именно их и применяла, когда объясняла принцип работы порталов, – напомнил Ульяновск.

Сам же повторно прошёлся всеми бортовыми средствами радиотехнической разведки по дому. И снова не обнаружил ничего, даже собственный телефон не подавал признаков жизни, не говоря уже обо всех специально оставленных следилках. Между ним и спецслужбами давно установилось негласное соглашение и часть жучков всегда оставалась на своих местах. Так и разведка не начинала нервничать, а следом и караул на берегу озера, и сам парень мог сохранить личное пространство.

Поэтому из-за того, что ничего из техники не работает, было чудом, что дом ещё цел и в его сторону не летит несколько тонн тротилового эквивалента.

– Сможешь спрятать себя и… – Ульяновск на мгновение запнулся, но слова сами слетели с языка: – Сестёр от внешнего наблюдения? Желательно от камер или, хотя бы, замаскировать тепловой след.

– Поверь, – Лексингтон успела прикрыть рот Саратоги ладошкой. – В умении прятаться нашей лисичке нет равных. Если захочет, то сможет исчезнуть со снимка, сделанного фотокамерой.

Младшая американка стрельнула недовольным взглядом в сестру, которая украдкой показала в ответ язык, и ловко отпрыгнула в сторону, прежде чем её смогли остановить.

– Шинано не любит участвовать во всяких телодвижениях, особенно благотворительных. Даже когда командование умудряется вытащить из кровати и привести на мероприятие, несчастные фанаты объект обожания или не находят, или фотографируют пустую машину, на которую её посадили, – Саратога пальцами изобразила рамку, через которую посмотрела на недовольно фыркнувшую кицуне.

– Будто у меня иных дел нет, кроме как трясти телесами перед престарелой публикой в погонах с большими звёздами или молодыми юнцами, – Шинано скрестила руки на груди и сдула упавшую на глаз прядь. – Не надо равнять весь авианосный флот Сакуры по первой эскадре. Вы ведь не одеваетесь в костюмы зайчиков? – покосилась она на сестёр.

Саратога отрицательно замотала головой, ехидно ухмыляясь.

– Каролина и Джерси умеют быть, – смущённая Лексингтон старалась смотреть куда-то в сторону, – весьма убедительными…

– Значит, если постараешься – вас не найдут? – Ульяновск подобрал со стола служебный телефон и попытался разблокировать.

Однако надежда, что тот просто выключился, умерла одновременно с вылетевшими из динамика искрами и появившимся лёгким запахом нагретого пластика.

– Мог бы и не спрашивать, – японка подошла к парню и взяла его за руку. – Я бы не стала ставить тебя в неудобное положение.

– Скорее она не хочет попадаться на глаза твоему командованию, – Саратога упёрла руки в боки и с осуждением посмотрела на Шинано.

– Ну тут я её не осуждаю, – усмехнулся Ульяновск. – Вам тоже не рекомендую, к слову.

– Хмпф! – младшая из сестёр гордо вздёрнула носик. – Я, всё-таки, верховный флагман Орлиного Союза…

– Одна из, – тихо добавила Лексингтон.

– И я прекрасно понимаю, что находясь на чужой территории необходимо соблюдать радиомолчание, – Саратога пропустила слова сестры мимо ушей.

– Это обнадёживает, – парень призвал спасательный вертолёт.

Захлопавший винтами борт подцепил умерший смартфон за транспортный трос и потащил прочь из спальни. Следом поспешил транспортный вертолёт, материализовавшийся за спиной Ульяновска.

Саратога проводила взглядом миниатюрную авиацию, затем окинула взглядом недавно найденного члена семьи и почти повисшую на нём глупо улыбающуюся Деву Флота условного противника.

– Я начинаю догадываться, как это вы спелись, – ухмыльнулась девочка, толкнув локтем сестру, и подмигнула японке: - У нас тоже кое-кто таскает сладости из офицерских кафешек при помощи авиации…

– Деревянный дом и неисправный аккумулятор, – вздохнув, Лексингтон потрепала её по макушке. – Разумное решение, но мог бы и сам отнести в ванную, – укоризненно посмотрела на парня.

– Будь добра, спрячься и скрой Лекс и Сару, – Ульяновск в попытке приободрить сжал ладонь Шинано, прежде чем отпустить.

– Давай, ведьма, колдуй свою магию! – подскочила к кицуне Саратога.

– Грубо, – надулась Шинано.

– Она извиняется, – подошедшая Лексингтон положила ладонь сестре на затылок и вынудила ту слегка поклониться.

Прикрыв глаза, Шинано с улыбкой покачала головой и подняла перед собой правую руку.

– Кстати, ты же тоже волшебница, – чуть приоткрыв глаза, она посмотрела на Саратогу.

– Я – добрая и озорная девочка-волшебница! – та гордо выпятила грудь. – Так что мои таланты лежат в несколько иной плоскости, никак не связанной с блужданиями во тьме и интригами.

– Я этим тоже не занимаюсь, – Шинано надула губки.

На её указательном пальце появилась бабочка из прозрачного голубого пламени. Лениво шевеля крылышками, она некоторое время просидела на месте, прежде чем исчезнуть в яркой вспышке. Вместо неё в воздухе появилось около десятка бабочек, закружившихся в медленном хороводе вокруг трёх Дев Флота.

– Уверена, что сработало? – поинтересовался Ульяновск.

Визуально для него ничего не поменялось, да и на бортовых средствах наблюдения, начиная от радаров и заканчивая гидрофонами, картинка не изменилась.

– Вполне, – открыв глаза, Шинано посмотрела на него, слегка наклонив голову набок. – Просто я от тебя не прячусь.

Парень молча кивнул.

– Тогда рассчитываю на тебя. Чуть позже всё объясню, а пока мне нужно сделать звонок, – развернулся он к двери в коридор.

И в тот же миг по дому прокатилась противная трель звонка старого телефона.

– А вот это нехорошо, – тихо пробормотал Ульяновск и поспешил туда, откуда доносился звук.

Его источником оказался старый дисковый телефон красного цвета, одиноко стоявший на журнальном столике возле панорамного окна гостиной второго этажа. Находился он там с одной единственной целью и за всю свою службу парень использовал его лишь однажды.

Бросив взгляд на столпившихся в дверях девчат, Ульяновск сделал глубокий вдох и снял трубку:

– Ульяновск на связи, товарищ майор.

– Явился наконец, – раздался в трубке до боли знакомый уставший голос куратора эскадры. – Какого чёрта у тебя там происходит в первый же день, раз даже до меня достучались?

– Погружение, Глеб Викторович, – парень жестом ладони за спиной попросил иномировых Дев Флота выйти из комнаты. – Возникли… непредвиденные сложности…

Радар уловил приближение к дому воздушной цели, в которой секундой позже был опознан разведывательный беспилотник. Приглядевшись, он заметил в кронах ближайших деревьев ещё несколько.

– Сложности, – голос контр-адмирала стал на йоту спокойнее.

В отражении в оконном стекле Ульяновск заметил, как навострились лисьи уши Шинано.

– Давай-ка ты пойдёшь и искупаешься на всякий случай? – предложил старый чекист.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас, – повторил тот. – Сэкономим время и тебе, и мне, заодно твоих надзирателей успокоим, а то они тут уже кипятком писают. Но сперва поясни своими словами, что это за непредвиденные сложности…

…Стоят за твоей спиной? – именно так парень мысленно закончил фразу старого чекиста, отчего по спине пробежал неприятный холодок.

– …Вырубили всю электронику в доме? Или у тебя опять бунт? – вместо этого произнёс куратор эскадры.

Облегчённо выдохнувший было авианосец вдруг почувствовал, как от стыда покраснели кончики ушей. Да ещё и Лексингтон беззвучно переспросила:

– Бунт?

Напомнив тем самым о причине, по которой телефон экстренной связи впервые зазвонил. В тот раз безопасники тоже оказались недовольны порчей дорогого подотчётного имущества, а сам он уж слишком закусил удила в деле обеспечения собственной приватности.

– Задумался, – ему требовалось придумать стоящую причину резкой активации глубинной ауры. К счастью, подсказка стояла за спиной и внимательно вслушивалась в разговор. – Что делать дальше с нашими гостями.

– Это не твоя забота, – судя по звукам, контр-адмирал с трудом подавил зевок. – Командование вынесло их предложение на международную площадку, так что скоро состоится по-настоящему историческое событие. Первый официальный контакт с Глубинным Флотом, – усмехнулся собеседник. – Там сейчас стройка идёт, готовятся. Тебе, часом, не икается?

– А должно?

– По идее, – подтвердил Соболь. – Работы ты всем подкинул знатно. Но, хватит тянуть время. Ноги в руки и в водичку!

– Разрешите выполнять? – Ульяновск без особого энтузиазма всмотрелся в тёмные воды Байкала.

– Живее! – гаркнул контр-адмирал, после чего в трубке раздались короткие гудки.

– Что ж, видимо всё в порядке, – парень развернулся лицом к девушкам. – Я вас ненадолго покину…

– Всё хорошо? – поймала его за рукав обеспокоенная Саратога.

– Камера, – тихо шепнул он, взглядом указав за окно. – Я быстро.

Лексингтон потянулась убрать руку сестры, однако Шинано её опередила. Приподняв маленькую кансен и прижав к себе, кицуне тихо прошептала:

– Не заставляй командование нервничать, – подмигнув, японка прикрыла рот Саратоги ладошкой.

Очень вовремя, насколько можно было судить по покрасневшему лицу младшей американки, замычавшей что-то нечленораздельное. И пока та махала кулачками, пытаясь выбраться из плена пышной груди Шинано, а Лексингтон пыталась понять, смеяться ей или помочь сестре, Ульяновск поспешил обратно в спальню переодеваться. Уже на лестнице он услышал злобное ворчание Саратоги про мешки жира и предостерегающее шипение остальных Дев Флота.

Вмешиваться в женскую ссору дело неблагодарное – такой житейской мудростью когда-то с ним поделился один из комендантов базы. И как парень убедился позже, к кансен она тоже применима. Встревать имело смысл только при наличии превосходящего бронирования, иначе – чревато.

Весь его путь до небольшой деревянной пристани прошёл под монотонное жужжание моторов беспилотника, неотрывно следовавшего за ним над кронами деревьев. На берегу поджидал ещё один, который приземлился на бочку, стоявшую на понтонном причале, и доставил новый телефон для связи. Скорее всего, предусмотрительное командование уже перенесло всю важную информацию из умершего аппарата, за что флагман разведывательной эскадры был немного благодарен.

– Ну, была не была, – Ульяновск скинул с себя верхнюю одежду и нырнул в чёрные воды тонувшего в сумерках озера.

На мгновение он словно выпал из реальности, оказавшись погруженным в давящую пустоту. Чем-то это напоминало погружение под воду с глубинными, однако…

Вокруг не было вообще ничего.

Пускай, воды Байкала были настолько чистыми, что позволяли разглядеть дно под ногами, его никак не отпускало чувство, что всё вокруг — иллюзия. Будто разум начисто отказывается воспринимать окружение.

От нахлынувшего наваждения удалось избавиться с трудом, и то, исключительно за счёт опыта. Всё же не впервые его уставший после долгого похода разум атакуют подобные видения в закрытых водоёмах, вроде Байкала или Каспия.

Взмахнув руками, Ульяновск попытался выплыть на поверхность, но, сколько бы ни пытался, мерцающая в лунном свете гладь воды сверху наоборот лишь отдалялась с каждым рывком, словно само озеро отказывалось выпускать его наружу.

Вместе с этим перед глазами начали возникать образы: сначала размытые, но с каждым разом приобретавшие всё большую чёткость.

Линкор, испачканный чернилами, над которым вспыхивает газовый резак, в следующую секунду превратившийся в авианосец с незнакомым силуэтом, словно слепленный из двух разных кораблей. Через миг эта стальная химера вспыхнула ярким жёлтым пламенем, гул которого заглушал многоголосый бубнёж где-то вдали.

Постепенно корпус внутри огня начал деформироваться, а затем и вовсе поплыл. Но вместо того, чтобы, как полагается, растечься лужей расплавленного металла, вдруг начал собираться в одну точку, медленно приобретая форму куба. При этом, чем правильнее становилась форма, тем сильнее проявлялось голубоватое свечение внутри него. А затем и пламя внезапно исчезло, оставив после себя небольшой кубик из прозрачного кристаллического материала, испускавший изнутри приятный свет. На его поверхности виднелись трещины, однако они затягивались как на чём-то живом.

Ульяновск глубоко внутри себя понимал, что свечение должно быть ярче, но что-то не давало ему разгореться во всю силу. И это что-то отчаянно мешало парню всплыть.

Секунда, другая, и холодный воздух обжигает кожу, прогоняя прочь видение и возвращая ясность мысли. Оглядевшись, флагман с облегчением нашёл беспилотник над головой и подметил отсутствие следов разрушений на берегу. Умыв лицо, он столкнулся с неожиданной проблемой:

– Какого… – сорвалось с языка, пока ладони ощупывали каждый квадратный сантиметр лба.

Вот только как бы ни старался, так и не смог найти не то что рога, а даже небольшой костяной нарост на их месте. Озарённый неожиданной догадкой, парень развернулся и что есть сил поплыл к пристани, буквально влетев на неё и схватив телефон. Пальцы привычно набрали код разблокировки и ему не хватило буквально чуть-чуть, чтобы включить камеру и осмотреть себя, как на экране высветился входящий звонок со знакомого номера.

– Я смотрю, ты удивлён не меньше нашего? – в голосе контр-адмирала отсутствовал даже намёк на эмоции.

– Да как бы не больше, – честно признался Ульяновск. – Мне рога скинуть потребовалось бы месяца полтора-два, а тут… – он посмотрел на свои руки.

Вполне обычные руки, лишённые прелестей, вроде почерневшей или, наоборот, слишком бледной кожи и обугленных линий вен.

– Скажите честно, – парень посмотрел прямо в объектив камеры воздушного разведчика. – Как я выгляжу

В воздухе повисла пауза, пока беспилотник делал круг вокруг стоявшего на пристани Ульяновска.

– Будто и не выходил в крайний поход, – в голосе Соболя отчётливо чувствовалось напряжение. – И честно, мне это не нравится…

– Не вам одному, – согласился Ульяновск. – И что делать?

У него самого какие-либо мысли на эту тему отсутствовали. Никогда ещё проявления синдрома Погружения не проходили так быстро. Даже куда менее приметные симптомы сходили только спустя три-четыре недели.

– Пока продолжаем следовать первоначальному плану, продолжаем наблюдение. Как только Коммуна освободится, попрошу направить её сюда, – принял решение контр-адмирал. – Но это произойдёт недели через три в лучшем случае. Да и тебе всё же не мешает отдохнуть после недавнего забега.

– Резонно. Однако… – парень бросил взгляд на чёрные воды озера, больше походившие на провал в небытие. – Велика сила водицы Байкальской…

Ему хотелось немного разрядить обстановку и отвлечься от произошедшего, прежде чем пристать с вопросами к гостям. Те явно что-то знали, раз механика Дев Флота в другом мире была завязана на каких-то таинственных кубах.

– Давай не начинай, мне внуков хватает с их глупыми игрушками, – Ульяновск мог поклясться, что собеседник в этот момент покачал головой. – С завтрашнего дня краткий доклад напрямую мне, – старый чекист сделал паузу. – В десять и двадцать ноль-ноль.

– Так точно…

***

– Ну вот, а вы переживали, – Шинано провела ладонью по зеркалу.

Изображение полуобнажённого парня на берегу озера пошло рябью и растворилось, оставив после себя лишь отражение сереброволосой девушки.

– Уж прости за беспокойство о своём брате, – съязвила Лексингтон. – Вполне обоснованное, прошу заметить.

– Вот поэтому с тобой никто и не играет ни в карты, ни в монополию, ни во что бы то ещё, – Саратога скрестила руки на груди и окинула Шинано снисходительным взглядом. – Будь проще – и люди к тебе потянутся.

– Зачем они мне? – кицуне повернулась к Саратоге и вопросительно приподняла бровь. – От них одни проблемы.

– Тц, и не поспоришь, – всплеснула руками маленькая кансен. – Так не интересно!

– Мы тут не развлекаться пришли, – напомнила Лексингтон.

Старшая из американок взглянула в окно, из которого открывался прекрасный вид на берег озера с пристанью. А точнее – на мужскую фигуру, стоявшую возле края деревянного настила.

– Вам это ничего не напомнило? – Лексингтон наклонила голову набок и приложила палец к щеке, задумчиво промычав.

– Свечение? – уточнила Шинано, навострив лисьи уши. – Цвет не тот. Даже у чёрного Куба Мудрости активация фиолетового оттенка, а не кроваво-красного.

Лексингтон тряхнула головой и укоризненно посмотрела на кансен из Империи Сакуры:

– Уж прости, но с этой дрянью у нас никто не работает.

– Да и на кого-то из Темпесты он точно не похож, – добавила Саратога и, сложив руки за спиной, медленно подошла к окошку. – Но сестрица всё же права, попытка материализации корпуса имела место быть. Хорошо, что неудачная, и его не раскорячило на мели, как Канзас. Сами знаете, первое развёртывание можно завершить только выйдя в море, – обернулась она. – А ещё, учитывая состояние братца, неизвестно, в какую хтонь тот мог превратиться. Может, во что-то из любимых фильмов Хакухоу или чего пострашнее…

Сделав многозначительную паузу, маленькая кансен развернулась лицом к девушкам.

– Откуда ты знаешь про фильмы Ненормальной? – сдвинула брови Лекс.

– Смотрела пару раз, но это неважно, – отмахнулась Саратога. – Я уже большая девочка, и пока она вместе с Шинано под стол ходила, я флоты в бой водила. Так вот, – она указала за спину. – Меня одну беспокоит, как у него рога исчезли?

Лексингтон прикрыла глаза, мысленно проигрывая упомянутый сестрой эпизод. Наросты на лбу парня из чёрного металлообразного вещества растворились в воде, словно представляли собой покрашенный кусок сухого льда, вдруг оказавшийся в кипятке.

– Есть идеи? – Саратога с прищуром посмотрела на Шинано.

Серебряная кицуне задумалась. Ранее ни одно из её видений не показывало ничего даже отдалённо похожего. А подозрительное сходство противников местных с Теневыми тварями заставляло дважды подумать, прежде чем пытаться заглянуть за завесу некоторых тайн.

– Я в полном неведении, как и ты, – сухо ответила она.

Вот только нервно дёргавшийся хвост выдавал беспокойство кансен.

– Чего гадать, – развела руками Саратога. – Давайте просто спросим?

– Думаешь, это так просто? – склонила голову Лексингтон.

– А зачем себя накручивать? – Саратога ехидно ухмыльнулась и медленно стала приближаться к Шинано. – В крайнем случае, воспользуемся козырем…

Хвост кицуне мгновенно замер, вытянувшись по струнке, а лисьи уши на голове вытянулись вверх.

– Каким же? – осторожно спросила она, отступив на шаг назад.

– Ой, да не прикидывайся ты, – закатила глаза маленькая кансен. – Я хоть и выгляжу, как маленькая девочка, но гораздо старше тебя. Но при этом не жалуюсь на зрение, в отличие от некоторых…

Лексингтон хмыкнула, наблюдая, как сестра загоняет могучую лису в угол.

– Ты бы уточняла, о ком говоришь, – прикрыв рот ладошкой, старшая американка перегородила собой дверь. – Я ведь могу и на свой счёт принять.

– Ты прекрасно поняла, о каком рогатом ископаемом я говорю, – Саратога ни на секунду не сводила глаз с цели.

Шинано, поняв, что отступать некуда, решила принять бой. Гордо выпрямив спину, она шагнула навстречу, смотря на американку сверху вниз:

– И что же это за козырь?

– А то ты не догадываешься? – сдвинула брови маленькая кансен.

– Прости, ты слышала что-то? – покрутив головой, Шинано взглянула на Лексингтон. – Я не вижу, кто сейчас что-то говорит…

Злобный рык Саратоги показался японке музыкой. На шлепок по груди она ответила победоносной ухмылкой, опустив взгляд на видневшуюся под грудью розовую макушку. Лучшего способа потянуть время до возвращения хозяина дома вряд ли нашлось.

***

Берега Охотского моря со времён лучших лет Советского Союза не становились местом активного строительства, особенно удалённые места. Даже во время сезонов активного рыболовства люди предпочитали держаться крупных городов, предпочитая не усложнять логистику в и без того суровом крае. После начала вторжения Глубинного Флота с побережий по всему миру начался стремительный отток населения, не стали исключением и восточные окраины России, за неполный десяток лет почти успев вернуться к своему первозданному дикому состоянию.

Прибытие небольшой стаи глубинных в сопровождении Дев Флота внесло свои коррективы в пейзаж. Порождений океана перевели в устье одной из многочисленных безымянных речушек, стекающей с ближайших сопок. А вокруг их стоянки начал быстро вырастать самый настоящий научный городок, окружённый плотным кольцом военных объектов.

– Опять сверлишь глазами берег?

Тайра, глубинная принцесса Бронированных авианосцев, приподняла голову со сцепленных в замок ладоней и посмотрела в сторону. Лениво покачивая копьём, лежавшем на плече, к ней подошла такая же бледнокожая девушка в белом платье с глубоким декольте.

– Ничего не могу с собой поделать, – вздохнув, Тайра вытянула ноги, продолжая сидеть на спине своего демона-симбионта, и слегка откинулась назад. – Один вид подъёмных кранов вызывает у меня желание убивать…

– Тогда, зачем продолжаешь смотреть? – Рымни с тёплой улыбкой облокотилась локтем на одну из морд демона подруги, подперев голову кулачком.

Первая химе отвернулась от вожака стаи и бросила взгляд на берег. Там, недалеко от устья устанавливали странную конструкцию, по форме напоминавшую полусферу. Причём ставили её подозрительно близко к воде.

– Ничего не могу с собой поделать, – пожала она плечами. – Тут или это, или продолжать наблюдать за нашими надзирателями, – указав в сторону открытого моря, зевнула, прикрыв рот ладошкой.

– Я думала ты уже вдоволь на них насмотрелась, высиживая айсберги в улусе Сокола, – Рымни ненадолго задумалась. – Даже удивительно, что ни один порт при тебе сильно не пострадал.

– Не видела смысла вымещать злобу на ни в чём неповинных железках. А тот, что причинил мне страдания, давным-давно уничтожен, – Тайра прикрыла глаза в ожидании ответа главной химе.

Она знала её достаточно хорошо, чтобы предугадать следующие слова:

– Что, впрочем, не помешало тебе всласть пройтись по городам южнее.

На лице авианесущей глубинной появилась злорадная ухмылка:

– А вот там всё было по заслугам. Кое-кто просто расплатился по счетам за то, что сперва заставил моих сестёр вцепиться друг другу в глотки, а потом добил выжившую. Ну и за всё остальное, – Тайра с сожалением посмотрела в небо. – Жаль, северные столпы пройти не удалось, но там и без меня за всё спросили. Ну да ладно, – поднявшись на ноги и поправив подол своего короткого чёрного платья, химе развернулась к Рымни: – Ты ведь не просто так о прошлом поболтать пришла…

– Почему? – театрально вдохнула собеседница, положив ладонь на сердце. – Разве я не могу просто поинтересоваться состоянием подруги и обменяться воспоминаниями?

– У тебя багаж скелетов и обид поболее моего будет, – Тайра шагнула со спины своего демона и спрыгнула на воду. – И если бы не наша Венценосная, продолжала бы вариться в своей пещере и не высовываться.

Рымни отстранилась от биомеханического чудовища, ещё недавно служившего хозяйке насестом.

– Что есть – то есть, – окинув взглядом берег, химе продолжила: – Меня беспокоит твоё состояние…

Тайра криво усмехнулась.

– Если ты об этом, то не беспокойся. Здесь мне гораздо лучше, чем может быть там, – она кивнула в сторону берега. – Вряд ли, конечно, меня опять поставят гнить и медленно сходить с ума от стыда и одиночества у стенки на пару десятков лет, однако в своём нынешнем состоянии я могу действовать безо всяких ограничений и окриков. В конце концов, я была создана именно для этого, для моря и войны. И наш проводник даёт надежду, что такую аргументацию поймут и примут. Если же нет – не велика потеря.

Сцепив пальцы в замок, авианесущая химе вытянула руки над головой.

– Вот как, – посмотрела куда-то вдаль Рымни. – Ты не передумала от участия?

– Передумаешь тут, – проворчала Тайра, медленно опустив руки. – Кроме меня и Миры людишки никого из нас не поймут. А Лира, к тому же, ещё и клептоманка.

– Минусы?

– Их нет, просто констатирую факт. Кстати, про «поговорить», к нам гости, – Тайра развернулась спиной к берегу, наблюдая за приближающимся силуэтом. – Да почему именно она?!

Рымни посмотрела сперва на подругу, затем перевела взгляд на двигающуюся в их сторону Деву Флота. Затем обратно и, усмехнувшись, похлопала Тайру по плечу.

– Терпи.

Обе химе замолчали, ожидая подхода посланника жителей суши.

– Знаешь, – вдруг нарушила тишину Тайра, заговорив тихим голосом. – Я ведь давно не могу смотреть на небесные сияния. Слишком… тяжёлые воспоминания они нагоняют. Знаю, они на нас не оказывают влияния, но я-то могу их слышать, в отличие от остальных. И каждый раз, слушая призрачные завывания цветной вуали над головой, раз за разом заново возвращаюсь в те страшные моменты… Однако даже в мечтах представить не могла, что снова встречу остальных, чьи имена могла слышать только во снах сквозь вой с небес. И что это произойдёт под тем же самым проклятым сиянием…

Рымни постояла несколько секунд, смотря вверх, затем опустила копьё и облокотилась на древко.

– Сияющие вуали они… никогда ничего никому не говорят. Просто существуют и всё. Хотя при прошлой Иль-Кхане считали, что они только указывают путь тем, кто всем сердцем что-то ищет, однако Ардви, придя к власти, все эти суеверия похоронила. Не могу её винить, смена лидера пошла Орде только на пользу, и изоляция в те времена была необходима, но некоторые вещи предавать забвению всё же не стоило, – грустно вздохнула химе. – Умение читать небеса полезно, но не стоит принимать знаки слишком близко к сердцу.

– Возможно, ты права. Однако факты… – Тайра сделала многозначительную паузу.

– Возможно так, возможно – нет. Прими результат и живи дальше. А пока давай выслушаем, что от нас хотят, – Рымни указала ладонью на приближающуюся канмусу.

Тайра тряхнула головой, приводя мысли в порядок, и сделала шаг вперёд, подняв руку в приветственном жесте.

– Добрый день, – Дева Флота поправила накинутую на плечи куртку. – В штабе интересуются, как вам лучше передать провиант.

– Как обычно – нашей химе снабжения, она уже его распределит. Хотя такие вопросы можно решить и с использованием дрона, зачем посылать целую Деву Флота? – наклонив голову на бок, поинтересовалась Тайра.

Сама же пыталась отогнать воспоминания, как её близнец пробивает грудь канмусу, что стояла напротив. Да, тогда она выглядела иначе. Постарше, более загорелая и одетая не в строгую серую форму, а в вычурный наряд с оранжевым тюрбаном, но лицо оставалось тем же. Такое же спокойное, с немного равнодушными зелёными глазами.

В некотором роде карма позже настигла сестру, вот только Тайре от этого становилось только хуже на душе.

– Я сама вызвалась, – был дан короткий ответ.

Те самые зелёные глаза, о которых порой напоминало полярное сияние, сейчас внимательно рассматривали химе, словно Дева Флота пыталась что-то найти.

– Думаешь, она догадалась? – поинтересовалась Рымни при помощи телепатии.

– Надеюсь, что нет, – таким же образом ответила Тайра. – Ваше право, – изобразила она равнодушие. К счастью, это в данный момент мне упрощает задачу. Моя кхане, – кивнула на Рымни, – интересуется, когда её смогут выслушать?

К её неудовольствию у канмусу уже имелся ответ:

– Решение о встрече уже принято, первый раунд переговоров запланирован через шесть дней. В штабе просят не использовать ауру.

Глубинные переглянулись.

– Мы вас услышали, – произнесла Тайра после кивка Рымни.

Последствия купания

В дом Ульяновск решил пойти по самому длинному маршруту. Слишком много чего крутилось в голове, над чем требовалось подумать без отвлекающих факторов рядом. Благо, обстановка ночного леса к этому только располагала.

Что-то внутри него изменилось во время погружения в воды великого озера. И исчезновение симптомов глубиннизации не являлось тому причиной, а скорее – следствием. Он осмотрел свои руки, на которых ещё недавно, подобно трещинам в застывшей магме, светились линии вен. Теперь на коже отсутствовали даже старые едва заметные шрамы, оставленные инструментами Коммуны.

– Ты долго, – выдернул его из размышлений тихий голос Шинано.

Подняв взгляд, Ульяновск с удивлением обнаружил себя возле дверей коттеджа. В проходе стояла кицуне, по какой-то причине сменившая прежнюю одежду на синее кимоно, всё так же норовившее сползти вниз и оставить хозяйку полуобнажённой.

– Задумался кое о чём, – кратко ответил парень, убедившись в отсутствии дронов поблизости.

Девушка отошла в сторону, пропуская того в дом.

– Да уж вижу, – легко улыбнулась японка.

– Кстати, с чего вдруг такая смена образа? – закрыв дверь, Ульяновск повернул к ней голову.

Шинано надулась и скрестила руки под грудью, прикрыв короткую белую юбку длинными рукавами кимоно. Недовольный взгляд, направленный в сторону кухни, парня насторожил.

– Кое-кому мелкому не сиделось спокойно и мне обе пары ушей прожужжали просьбами понаблюдать за тобой, – без толики стеснения призналась кицуне. – А полноценно использовать заклинания можно только в боевой форме.

– Предательница! – раздался из кухни обиженный шёпот Саратоги.

Ульяновск взглядом указал на открытую кухонную дверь. Шинано в ответ украдкой кивнула, закатив глаза и состроив лицо уставшего от жизни человека. Не выдержав, парень протянул руку и почесал её за лисьим ушком.

– Н-не надо, – вздрогнула от неожиданности девушка, тихо простонав. – Только не ушки…

Отстранившись, она отвернулась, стараясь не показывать покрасневшие щёки, и добавила:

– Не при них…

– Ага! – в прихожую вышла недовольная Лексингтон. – Мы тут волнуемся, значит, а они непотребствами занимаются! – качая головой, она погрозила парочке пальцем. – Стыдитесь!

– Чего стыдиться-то? – ничуть не смутился Ульяновск. – Да и не мне надо, а тем, кто решил заняться вуайеризмом, – выразительно посмотрел на старшую американку.

– Ты лишишь меня возможности пожурить младшего брата? – притворно ужаснулась Лексингтон, прикрыв рот ладошкой и положив руку на сердце.

Возразить Ульяновску не дала вышедшая с кухни Саратога, на лице которой явно читалось недовольство.

– Что вы тут за цирк устроили? – маленькая кансен окинула взглядом собравшихся. – Вроде взрослые, а ведёте себя… Так, вы двое, – указала она на Шинано и старшую сестру. – На кухню. Ты, – повернулась к парню и указала себе за спину. – В душ! Потом будем разговаривать.

– Вас на базе не хватятся? – поинтересовался Ульяновск, подавив желание потрепать Саратогу по макушке.

– Что, прости? – переспросила Лексингтон.

– В смысле, искать не будут? Вы ведь… – Ульяновск сверился с внутренним хронометром и сделал необходимые подсчёты, – уже как почти пять часов отсутствуете.

Лексингтон ненадолго задумалась, переглянувшись с сестрой.

– Нас точно нет, база находится в зоне ответственности Энтерпрайз, Сара там просто гостит. А вот её…, – она выразительно посмотрела на Шинано.

– Мусаши не станет, я об этом позаботилась. Остальные… – кицуне махнула рукой. – Если только опять перед камерой позировать будут пытаться заставить.

– То есть никто не торопится? – уточнил Ульяновск.

– Выгоняешь? – ухмыльнулась Саратога.

– Пока что нет, – подумав немного, парень всё же решил посетить душ. – Я смотрю, вы тут сами решили похозяйничать? – проходя мимо, он заглянул на кухню.

Девушки в его отсутствие времени зря не теряли. На столе, легонько дымясь, стояли три кружки с угольно-чёрной жижей, терпкий запах которой чувствовался даже в коридоре. А в центре расположилась небольшая груда открытых коробок печенья. Не самых хороших, в вопросе закуски к чаю Ульяновск предпочитал отдавать предпочтение количеству, уповая на ядерный реактор вместо желудка. Либо, когда имелось настроение, занимался выпечкой.

– Я пыталась их остановить, но Сара хотела чего-нибудь сладкого, – виновато отвела взгляд в сторону Лексингтон, сцепив руки в замок.

– Сладкого у тебя мы не нашли, – вместо оправдания заявила Шинано, покивав с видом знающего человека.

– Зато нашли просто бомбический кофеёк! – показала большой палец Саратога. – У нас такого почему-то нет, – повернулась она к старшей сестре.

Та промямлила что-то нечленораздельное, сдвинув брови.

– Будет вам сладкое, минут через пять, – пообещал Ульяновск, быстрым шагом направившись в ванную.

Ему совершенно не хотелось даже думать, что произойдёт, найди гости коллекцию баночек возле задней стенки верхних шкафов. Смогли же откопать тот самый дешёвый кофе, хотя он точно помнил, что специально поставил впереди банку с более качественным аналогом. Травяные сборы (даже те, передача которых сопровождалась хитрым подмигиванием уроженца тайги) закономерно вызовут у Лексингтон вопросы, а специальные витаминки для активной зоны в руки кансен лучше не давать.

Сама же упомянутая им в мыслях Лексингтон молча проводила младшего брата взглядом и повернулась к пришедшим с ней Девам Флота:

– Дамы, ваши мысли?

Хитрая ухмылка с лица Саратоги быстро пропала. Вместо озорной девочки возникла умудрённая опытом кансен, привыкшая командовать огромными флотами и умеющая это делать хорошо. Пусть и не такая прославленная и осыпанная медалями, как Энтерпрайз, и уступавшая по силе младшей Лексингтон, именно ей командование поручало самые ответственные миссии, где грубой силы было недостаточно.

– Его нужно к нам, срочно! – облокотилась на стену Саратога, прикусив ноготь большого пальца.

Чем тут же заработала упрёк от старшей сестры:

– Не грызи ногти!

– Отстань, – отмахнулась младшая из сестёр. – Я думаю, как нам быть. Сами же видели, что с ним… Все мы через такое прошли, в той или иной степени.

– Стабилизация, – тихо проговорила Шинано, поправив кимоно.

– Ты, кстати, меня тут должна поддержать, – схватив рукав кицуне Саратога потянула ту на себя. – Или забыла, как с кастрированным ангаром ходила, пока тебе артефакты не подготовили?

– Было дело, – отвела взгляд японка, так и не сдвинувшись с места.

– Однако же мы изначально могли использовать свои корпуса, даже до инициации первой стадии, – напомнила Лексингтон.

– А я напомню, что его Куб Мудрости был повреждён. Уж не знаю, что явилось чему причиной, склейка или инициация, последовательность роли не играет. А вот вероятность спонтанной материализации корпуса на суше очень даже, – Саратога замолчала и без особой радости усмехнулась. – Вот местные удивятся…

Шинано вздрогнула.

– Поэтому… – Саратога отстранилась от стены и встала перед кицуне. – Нам нужно вытащить его на нашу базу. Но не Гавайи, где сейчас сходка всего Объединённого флота, а Сан-Диего. Ты ведь можешь сделать так, чтобы он, – она указала на лестницу на второй этаж. – Открыл портал именно туда. Разберёмся с проблемой в узком семейном кругу. С прицепом, куда уж без тебя.

– Вопросы будут, когда нас обнаружат на другом конце океана, – задумалась старшая из сестёр.

Аргумент младшую не впечатлил. Всех, сколь-либо значимых офицеров на главной базе Тихоокеанского соединения флота Орлиного Союза леди Сара, как называли младшую американку моряки, знала хорошо, и для каждого у неё имелись определённые рычаги влияния.

– Это уже моя забота, – Саратога помахала ладонью в воздухе, не переставая сверлить кицуне взглядом. – Ну так что скажешь?

Вопрос, адресованный Шинано, заставил задуматься уже саму жрицу Империи Сакуры. Девушке были известны несколько укромных мест на американской базе, надёжно скрытых от посторонних глаз. И маленькая кансен с несоизмеримо огромным авторитетом об этом знала.

– Вероятность… есть, – японка сцепила руки в замок перед собой, задумчиво хмурясь. – Надо попробовать…

Саратога шумно выдохнула, качая головой:

– Ты давай не виляй хвостами. Ты ведь прекрасно знаешь, когда к нему открываются порталы и, судя по твоему поведению ранее, как они работают. Во всяком случае, хотя бы имеешь представление об этом.

– Сара? – Лекс вопросительно выгнула бровь. – Ты о чём?

– Так она же последний год в его вещах щеголяла, – Саратога указала пальцем на кицуне. – Я всё думала, что она с матроснёй шашни крутит, а она у нашего братишки вещи приватизирует…

– Ты настолько плохого мнения обо мне? – возмущённо спросила Шинано, подавившись воздухом. – Ты кем меня считаешь? Сент Луис или Могадор?

– Вот не надо на Лу наговаривать, – погрозила кулачком маленькая кансен. – Её просто понимают слишком буквально…

Кицуне в ответ злобно фыркнула, пробурчав что-то про эксгибиционисток, кансен низкой социальной ответственности и чужое лицемерие.

– Ты уверена, что все эти обновки его? – кивком головы Лексингтон указала наверх. – Констеллейшн?

Саратога состроила такое выражение лица, словно её спросили, почему небо синее.

– Да на все сто. Мы когда заходили, я нашла такую же толстовку, как и на ней. И не только её, я тут осмотрелась, нашла много чего знакомого, – младшая из американок победоносно ухмыльнулась и, уперев левую руку в бок, вытянула правую в сторону Шинано. – Так что она уже давно всё знала! И молчала!

Лексингтон перевела взгляд с сестры на оторопевшую от такого напора японку. Однако та быстро пришла в себя и, вопреки ожиданиям, вместо растерянности и попытки оправдаться, гордо выпрямилась и посмотрела на Сару сверху вниз.

– Допустим, – слегка кивнула головой кицуне. – И что с того?

Её ноготки оказались гораздо интереснее застывшей с открытым ртом Саратоги

– Я ведь могла вообще ничего не говорить и монополизировать Ульяновска, пусть и пришлось бы его кое с кем делить. Но, думаю, этот вопрос решить труда бы не составило. А благодаря моим стараниям в пару Хакурю поставили Амаги, а Тайхо теперь в одном дивизионе с Хакухо. И обе сестры откровенно плохо врут, что друг друга на дух не переносят. Так что свободного времени у меня более чем достаточно, благодаря упрямому следованию родного командования тактике кидо-бутай из парных авианосцев приблизительно равных параметров, – спокойным голосом пояснила Шинано, сдув невидимые пылинки с ногтей. Помолчав немного, она решила добить главным аргументом: – И это не говоря об использовании ясновидения.

Лексингтон и Саратога одновременно попытались было возразить, вот только их опередил мужской голос:

– Ну так-то она права.

Все три девушки одновременно подняли головы. На лестнице стоял Ульяновск, облокотившись на перила и с интересом рассматривая своих гостей.

– Как много ты слышал? – осторожно поинтересовалась Саратога у спустившегося парня, бросив укоризненный взгляд на Шинано.

Тот словно в подтверждение ранее сказанных маленькой кансен слов надел такую же белую рубашку и штаны, в которых по гавайской базе щеголяла одна, оказавшаяся слишком пронырливой, лиса.

– Скажем так, я в море подводную лодку слышу за несколько километров одними бортовыми датчиками, – усмехнулся Ульяновск. – А вы себя явно не сдерживали.

Саратога несколько раз моргнула, а затем хлопнула себя по лбу:

– Точно, ты же детище другой эпохи.

– Так что вы там говорили про инициацию корпуса? – сложив руки за спиной, как бы невзначай спросил Ульяновск, медленно идя на кухню.

– Сперва расскажи, что с тобой произошло в озере, – Лексингтон быстрым движением рук закрыла рты остальным девушкам.

– Вопрос на вопрос, – убрала руку сестры от своего лица Саратога.

Шинано молча покивала головой, соглашаясь с американками.

– Тут я вам ничего особенно рассказать и не могу, – парень остановился возле прохода на кухню. – Думаю, нам лучше присесть, – добавил он, жестом пригласив девушек пройти вперёд.

Те переглянулись и поспешили занять места за столом. Немного поколебавшись, Лексингтон направилась к плите, однако хозяин дома аккуратно оттеснил её плечом.

– Видите ли, мне, да и любой Деве Флота в похожем состоянии, на восстановление боеспособности потребовалось бы полгода минимум, – включив чайник, начал свой рассказ Ульяновск. – Ни один корабль не может находиться в море круглый год, а потом зайти в порт, пополнить боекомплект и провиант, после чего снова отправиться бороздить океанские просторы. Ему необходим как минимум ремонт, а команде – отдых. Так и у Дев Флота, с той лишь разницей, что нам для восстановления повреждений достаточно принять душ или полежать в ванне со специальным составом несколько часов, если сильно потрепало. Однако вот тут, – развернувшись к кансен, он постучал себе по виску. – К сожалению, так быстро всё в порядок не приходит – нужен полноценный отдых. Часть команды – часть корабля и прочие мистерии. У вас разве не так?

Парень умолчал, что ранее другие кансен (особенно красноречивой была Формидебл) немного пролили свет на процесс ремонта в другом мире. Хотелось услышать более подробную информацию. К счастью, появились заинтересованные лица, способные её предоставить.

Лексингтон предусмотрительно засунула в рот сестре кекс и пнула под столом Шинано по ноге.

– У нас всё куда проще и сложнее одновременно, – старшая американка проигнорировала недовольное шипение кицуне напротив. – Незначительные повреждения восстанавливаются простым выходом на берег, а вот что-то серьёзнее пробитой обшивки или палубы… – Лекс постучала печенькой по коробке, стряхивая с той крошки. – Тут уже без визита в док не обойтись. Призывается корпус – и Дева Флота идёт отдыхать на базу, пока духи-помощники манджу творят свою магию. Хоть работают малыши с полноразмерным боевым кораблём, процесс занимает на порядок меньше времени, нежели аналогичные работы на реальном прототипе. Например, замена орудия главного калибра крейсера занимает один-два часа со всеми настройками и калибровкой, на что в прошлом уходило гораздо больше времени и сил. И это я не говорю про установку чего-то, отличного от исторической комплектации.

– Выражаясь твоими словами, – проглотила кекс Саратога. – У нас всё наоборот: часть корабля – часть команды. Кансен ближе к технологиям, а вот вы, судя по всему, уже из разряда эзотерики.

За спиной Ульяновска забурлила вода в чайнике. Сдвинувшись чуть в сторону, он привычным движением достал из шкафа наверху кружку и прихватил чайный пакетик.

– Может, кофейку? – Шинано с недовольством покосилась на болтавшийся на ниточке бумажный ярлычок. – Всё лучше, чем пыль из-под чайного куста.

– Вот такое я ожидала от кого из прислуги Лизки услышать, но никак не от тебя, – удивилась Саратога, выхватив из-под руки Шинано последнее суфле.

– Имела печальный опыт чаепития с Хакурю, – недовольно цокнула языком кицуне.

– Судя по вами сказанному ранее, мы здесь надолго не задержимся, а я привычке изменять желанием не горю, – парень налил себе кипятка и ухмыльнулся. – К тому же, что конкретно здесь чай у меня сомнений нет.

– Почему? – поинтересовалась Лексингтон.

– Потому что плохой товар не будут поставлять тем, кто тебя может посадить, – подмигнул ей Ульяновск. – Моё снабжение идёт по линии, как у вас принято называть, «кровавого Кей Джи Би».

Пока он заваривал себе чай, старшая из собравшихся за столом кансен продолжила:

– Возвращаясь к тому, с чего начали. У нас инициация кансен проходит в четыре этапа, – Лексингтон подняла ладонь и стала последовательно загибать пальцы. – Первый, он же нулевой – непосредственно призыв на основе хранящихся в Кубе Мудрости данных или, в случае экспериментальных кораблей-прототипов – при помощи конденсации информации о боевых характеристиках и жизненном опыте других Дев Флота. Далее…

Лекс сделала паузу, чтобы вытереть шоколад с щеки сестры. Возмущённо пискнув, Саратога отстранилась и оттолкнула руку старшей кансен, стерев остатки лакомства кулачком.

– Далее следует первая инициация, – Лексингтон такое поведение за столом терпеть не стала и отвесила Саре лёгкий подзатыльник, – выражающаяся в резком улучшении боевых характеристик. Девочка после него лучше стреляет и держит удар, у авианосцев немного меняется состав эскадрилий. Вторая инициация уже интереснее – открываются особые способности. Как уникальные для каждой кансен, так и общие, вроде особой залповой стрельбы, в нашей среде называемой «барражем». С этих пор мы можем улучшать собственное снаряжение в пределах исторического проекта, как реального, так и существовавшего исключительно в планах на бумаге. У нас, авианосцев, ещё интереснее – мы можем использовать любые самолёты, что теоретически могут сесть и взлететь с нашей палубы. Третья же… – Лекс выразительно посмотрела на Шинано.

Та жестом предложила американке продолжить, но Леди Лекс, как её прозвали моряки, отрицательно качнула головой.

– Давай, отвлекись от объедания нашего брата, – приободрила улыбающаяся Саратога.

– Третья инициация, – вздохнув, сдалась кицуне, взяв кружку с уже остывшим чаем двумя руками. – Позволяет начать призывать корпус и устанавливать в него оборудование вне проектных и допустимых рамок. Сильно возрастают характеристики, будь то огневая мощь орудий или вместимость ангара

– Что интересно – внешне на корпусе это не отображается, – всплеснула руками Саратога. – Вот например Лизка, точнее – Куин Элизабет. В её барбеты ведь никак не влезает трёхорудийная шестнадцатидюймовка, но магия манджу творит чудеса. Или эсминцы, массово устанавливающие себе четырёхтрубные «Лонг лэнсы» или стандартные пятитрубники, для которых, по идее, на палубе места нет.

– Или, как в её случае, – Шинано указала надкусанным эклером на маленькую кансен. – На бумаге уступающая во всём последующим классам носителей авиагруппа начинает вытирать пол более современными кансен.

– Зависть слышу в голосе твоём я, – опустив взгляд, громко пробубнила в кружку Сара. – Кстати, она сама прекрасный пример третьего этапа инициации. До этого болталась на воде с тридцатью девятью самолётами, что для её размеров непозволительно мало. А после вышла на адекватные семьдесят шесть.

– Восемьдесят четыре, – с нажимом поправила её Шинано.

– У огненных птичек всё равно больше, – отмахнулась Саратога. – Хотя, с нашей штамповкой всё равно не сравнится, до соточки кроме них никто не дошёл.

– Не отвлекайтесь, – напомнила Лексингтон.

Ульяновск дальнейшую перепалку слушал вполуха, доставая из шкафа новую пачку суфле. Слова американки заставили его вспомнить некоторые эпизоды из жизни.

– А у нас всё наоборот, – несколько отрешённо произнёс он, ставя на стол коробку сладостей. – Замена вооружения только при помощи канмусу-плавмастерских, и то не всякого. Однако родное использовать можем сразу, буквально едва ступив в воду.

Вот только в голове настойчиво вертелась мысль, что до определённого момента он не мог использовать ни большие самолёты-разведчики, ни современные противокорабельные ракеты, не говоря уже про истребители пятого поколения. А ещё раньше самолёты периодически промахивались при стрельбе с предельных дистанций, из-за чего приходилось брать количеством ракет в залпе или вести их в ручном режиме.

– Смотрю, у тебя было иначе, чем у других? – с лёгкой понимающей улыбкой обратилась к нему Лексингтон.

– Допустим, – не стал спорить Ульяновск. – Такой себе аргумент в пользу вашей теории.

Тут флагман разведывательной эскадры немного покривил душой. Сердцем он понимал, что ему за столом улыбается родная старшая сестра, пока младшая с удовольствием соревнутеся с сереброволосой кицуне в поедании суфле. Умом понимал, что кроме Баку у него сейчас никого нет и быть не может, вот только червячок сомнений уже превратился в огромного всепожирающего дракона.

– Ну, его легко проверить, – протянула ему пустую кружку Саратога с немой просьбой в глазах.

Посмотрев сперва на свою, так и не тронутую кружку с чаем, а затем на насыпанный кофе Сары, парень потянулся за чайником и налил ей кипятка. Девочка благодарно кивнула, но радость её была не долгой.

– Эй! – возмутилась она, когда новую порцию кофе у неё выхватила из рук Лексингтон.

– Тебе хватит! – отрезала старшая из сестёр. – А ты не смейся! – досталось и Шинано, решившей посмеяться над бедами соперницы в борьбе за сладкое.

– И не думала даже, – не скрывая улыбки, отозвалась японка.

– Меня обижают! – обиженно воскликнула Саратога, уткнувшись лицом в грудь сестры.

Та предусмотрительно вовремя поставила горячий кофе на стол, иначе быть ему разлитым.

– Как сказала Саратога, есть способ развеять твои сомнения, – кицуне демонстративно слизала остатки шоколада с пальцев. – Но не здесь.

За что тут же получила по рукам от Лексингтон:

– А ну стоп разврат!

Шинано беззастенчиво пожала плечами, приняв протянутую Ульяновском салфетку.

– Это не разврат, – только сказала она.

– С чего вдруг такая чопорность? – не выдержал парень.

– Не знаю, – тут же отозвалась Лекс. – Когда я вижу подобное, то ничего не могу с собой поделать.

– Но на базе ведь всё с тобой было нормально, – напомнила Шинано.

– Это называется «сестринские инстинкты», – подняла голову из груди сестры Саратога. – Скоро перебесится и вернётся в норму...

Не успев закончить, девочка буквально вылетела из-за стола и спряталась за Ульяновском, показав американке язык.

Посмотрев на сестёр и довольно улыбающуюся Шинано, парень залпом осушил свою кружку с чаем, приняв решение:

– И как вы хотите проверить свою версию?

– Легко, – тут же ответила Сара. – Тебе просто надо выйти с нами в море. А для этого надо открыть портал на вторую нашу базу, чтобы мы могли избежать внимания праздной толпы разных девчат. И в этом нам поможет она, – указала на кицуне, которая устало опустила плечи.

– Каким образом, – Ульяновск опустил взгляд на маленькую кансен.

– Ты всё поймёшь, – встала из-за стола Шинано, одарив парня многообещающей улыбкой. – Идём, не будем терять времени…

Следом поднялась и Лексингтон:

– Нам, как я понимаю, нужен большой шкаф…

Поняв, к чему они клонят, Ульяновск подтолкнул вперёд Саратогу и жестом показал следовать за ним.

– Твоя ворожба для отвода глаз ещё работает? – уточнил он у японки.

– Обижаешь, – чуть вздёрнула носик гордая кицуне. – Не переставала ни на мгновение.

– Это хорошо, – облегчённо выдохнул парень.

Решив перестраховаться, он привёл их в пустую гардеробную на первом этаже. Отсутствие окон позволяло быть уверенным, что никто точно не увидит спецэффекты, которыми могло сопровождаться открытие портала в незнакомый район, если друг заклинание японки не сработает.

– Думаю, этот подойдёт, – Ульяновск положил ладонь на дверцу большого двухстворчатого шкафа. – Что дальше? – посмотрел через плечо на стоявших за спиной девушек.

– Всё просто, – обошла его Шинано и встала перед ним. – Делаем всё, как в прошлый раз…

Обняв парня, кицуне положила голову ему на плечо, удовлетворённо вздохнув. Хотевшая было возмутиться Лексингтон замолчала, как только семь серебряных хвостов японки засветились голубым светом.

– Смотри внимательно… – прикрыла глаза Шинано.

Авианосец положил руки ей на талию, прижав к себе. Вокруг начали кружиться сотканные из синего пламени бабочки, количество которых становилось всё больше и больше, пока они не скрыли из виду помещение и оставшихся в нём американок.

***

– Три года медленного уничтожения коммерческих судов порождениями бездны, затем почти два десятка лет тяжёлых боевых действий – и за всё это время мы так и не узнали о противнике ровным счётом ничего, – адмирал военно-морского флота Соединённых Штатов Стивен МакЛенон достал из кармана кителя пачку сигарет и закурил. – Ну, не считая ставших уже банальностью естественного радиоэлектронного подавления и способности жрать неорганику. И тут мы получаем приглашение на эту конференцию, – он махнул рукой на большой шатёр на берегу. – Тут легко начать верить в теории заговора из эфиров Фокс Ньюс и Си-Эн-Эн тех лет, когда о глубинных и слыхом не слыхивали!

– Неплохо так ты обнулил все страдания наших учёных, Стив, – хмыкнули за спиной офицера.

Неспеша сделав затяжку, МакЛенон развернулся лицом к говорившему, облокотившись на перила ограждения смотровой площадки, откуда открывался великолепный вид на серое марево Охотского моря. Где-то там, недалеко от устья небольшой безымянной речушки, остановилась стая глубинных, впервые за всё время конфликта решившая выйти на контакт с людьми. А ещё дальше, где-то на горизонте, невидимые для человеческого глаза, кружили эскадры объединённого флота, прибывшие для охраны делегаций мировых морских держав. Ну или для придания аргументам большего веса, тут как повезёт.

– Одно дело, когда яйцеголовые несут бред и ты думаешь, под чем его выдумывали и насколько это было “тяжёлым”. Другое – получить подтверждение большинству их самых странных фантазий, – стряхнул пепел МакЛенон. – Начинаешь тут думать… – он посмотрел за спину собеседника и замолчал, вовремя заметив статную девичью фигуру в военной форме, возвышавшуюся над мужчинами на полторы головы. – О всяком… Не так ли, Брюс?

Брюс Хэлси, на чьи пожилые плечи легла основная тяжесть переговоров, хмыкнул, прекрасно понимая, о чём именно не договорил его коллега помоложе. Точнее – о ком, но о некоторых одиозных личностях возле Дев Флота лучше не упоминать. Особенно когда за спиной стоит сжатие в облик высокой фигуристой девушки семьдесят две тысячи тонн огневой мощи сильнейшего американского линкора из когда-либо заложенных на верфях.

– Всё так, Стив, всё так, – Хэлси покивал головой. – Однако не воспользоваться подвернувшейся возможностью было бы грех, – мужчина подошёл к ограждению и положил на него ладони. – Что скажешь, Монтана? – не оборачиваясь, спросил он у сопровождавшей его канмусу.

Дева Флота поправила резинку на одном из двух хвостиков, в которые не по уставу заплела свои длинные пшеничные волосы, и внимательно осмотрела акваторию, задержав взгляд на речушке вдалеке.

– Варианта лучше у нас всё равно не будет, – девушка сцепила руки за спиной в замок, выпрямившись.

И непроизвольно хрустнула спиной, стыдливо опустив глаза.

– И вот надо было тебе именно сегодня устраивать соревнование с Мусаши? – старший офицер с трудом удержался, чтобы не закрыть лицо ладонями от стыда.

Устрой тот сеанс борьбы в откровенных купальниках кто-либо другой, Хэлси и слова бы не сказал. Всё-таки хоть какое-то развлечение людям, за короткое время построившим город в этом богом забытом месте, да ещё и под боком крупного соединения противника с пятью высшими особями во главе.

– Я взяла реванш, – с лёгкими нотками гордыни ответила Монтана.

– Можно было взять его потом? – посмотрел на неё через плечо Хэлси. – Хотя бы после переговоров. Ты всё-таки здесь как флагман, а не рядовой вымпел.

– Да ладно тебе, Брюс. Мусаши она красиво приложила об пол, – улыбнулся МакЛенон. – Подняла мораль нашего флота. Да и в море сейчас Миссури командует, дай девочке спустить пар, а то она вся на взводе весь полёт была.

– Не она одна, – вздохнул Хэлси.

Достав из кармана пачку сигарет, старый адмирал несколько секунд буравил её взглядом, а потом со вздохом убрал обратно.

– Я знаю, что мне нельзя, спасибо за напоминание, – развернулся он спиной к морю, посмотрев в лицо девушке.

– Я молчала, – ухмыльнулась та в ответ.

– Я тоже, – поднял руки вверх молодой офицер, поймав на себе суровый взгляд коллеги.

– Ладно, повеселились и хватит. Ваши мысли по поводу переданного русскими предложения противника?

– Варианта лучше у нас всё равно не будет, – повторила ранее сказанное Монтана, подойдя к перилам и с интересом что-то высматривая. – Глубинный Флот превосходит Объединённый Флот числом, значительно превосходит. И, как показали последние совместные операции, мы не сталкивались и с половиной его возможностей. Можно бесконечно долго строить песчаный замок на берегу моря, в надежде, что его не смоет очередным приливом, чем мы и занимались последние годы.

– Ты так говоришь, будто у нас не хватает сил, – хмуро произнёс МакЛенон.

– А их действительно нет, даже если соберём всё, вплоть до канмусу броненосца береговой обороны, в единый флот, – не отрываясь от наблюдения, сухо ответила Монтана.

– То есть ты веришь этим бредням русских? Про улусы, ханов и всё такое? – переспросил адмирал Хэлси.

Его молодой напарник недоверчиво фыркнул, однако как-то поправлять более опытного коллегу не стал.

– Верю ли я? – повторила девушка, смотря вперёд потускневшим взглядом. – Трудно не поверить, когда видишь это своими глазами. Ямато со мной согласится, как и девчата из первого ударного соединения Атлантики. А ведь там была всего одна химе. Сколько таких в океане – одному Богу известно. Судя по предоставленным нам видеозаписям – десятки. И это если мы окажемся нереально удачливы. Ключевое слово – нереально. Я так думаю, таких там сотни и ещё твари посильнее.

Пока Монтана говорила с командованием, она легко нашла на горизонте свою эскадру. Рядом столпились британки и японки, встав полукругом вокруг парочки русских дредноутов, что-то оживлённо рассказывавших. Ракетной эскадры видно не было, что ожидаемо. Скорее всего, держат дистанцию, как и положено, лишившись своего сильнейшего вымпела и, по совместительству, флагмана. Тем не менее, на конференции обязали присутствовать их вице-флагман, с кем Монтана так хотела перекинуться парой слов.

– И тебя совсем не смущают предложенные глубинными условия? – потряс в воздухе бумагами МакЛенон. – В случае неудачи мы останемся с голой задницей, а шанс на успех доверия не внушает.

– Лучше уж так, чем нас разнесут по одиночке. На Атлантике всего одна химе-командир смогла изолировать элиту Объединённого Флота и хорошо нас потрепать, вызвав перед смертью колоссальное цунами. Судя по докладам разведки русских – это далеко не предел, что подтверждается докладом Ямато с Филиппин. Такое надо бить резко и сильно, желательно – наверняка, – Монтана ударила кулаком по ладони, будто иллюстрируя свои мысли.

От столь резкого хлопка молодой адмирал вздрогнул.

– И всё же, ставить на кон лучшие силы человечества – мне это не нравится, – поёжился МакЛенон, докурив сигарету. – Думаю, я не один такой.

– Для этого нас и собрали, – хрустнул шеей Хэлси. – Обсудить формулировки. Чем сейчас и занимаются все те пиджаки, которые заняли половину борта. Наше дело – обеспечить безопасность и экспертную консультацию в вопросах нашей компетенции.

– То есть решение, можно сказать, принято? – удивлённо выгнула брови Монтана.

– Как ты верно подметила – у нас может не оказаться варианта лучше. Умеющие считать деньги люди наверху, видимо, сели за калькулятор и пришли к определённым выводам. Иначе зачем им отзывать с патрулирования весь выводок Эссексов вместе с Мидуэй? – пожал плечами Хэлси. – Остаётся надеяться, что верхушка Глубинного Флота понятие «чести» и «уговора» воспринимает не как наше правительство. По возможности, – обратился он к Монтане. – переговори с девчатами из этой разведывательной эскадры. Они более информированы, а ещё лучше…

Мужчина протянул девушке небольшой сложенный несколько раз листок. Развернув его, канмусу увидела написанный убористым почерком набор цифр.

– Надеюсь, мне не надо объяснять, что это за привет от нашей разведки? – подмигнул ей пожилой офицер.