Шипы Дредфорта

Пролог. Прибытие.

Пробуждение было не просто неприятным, оно было отвратительным. Давно я так не просыпался – от резкой, скручивающей все тело, боли в животе и отвратительного чувства тошноты и горечи во рту. Перед глазами все плыло и размывалось, а сам я скрючился на земле, прижимая руки к животу. Земле?

Тут меня вырвало. Отвратительно. Последний раз такое было со мной давным давно, ведь в последнее время я совсем не позволял себе лишнего с алкоголем. Больше того, даже не пробовал рисковать с просроченным творогом! С усилием разогнувшись, я обвел взглядом убогую комнатушку, в центре которой стоял грубо сколоченный стол. За которым маячило чье-то лицо.

Нет. Не лицо. Это была самая настоящая харя. Поверьте, я сам не красавец, но когда я вижу перед собой нечто, не заслуживающее звание лица – я говорю об этом.

Мерзкие сальные волосы, свисающие вдоль головы как мокрая пакля, большие пухлые губы, вызывающие впечатление двух жирных червяков, на полном прыщей лице, и мерзкие глаза, смотревшие на мои мучения с неким интересом и предвкушением. Ничего хорошего от обладателя такой рожи ждать точно не стоит.

Господи Иисусе, да как я оказался в этой гребанной ситуации?!

Вчера я просто заснул в своей уютной и теплой постели, а сейчас я одет в какие-то неудобные и колющие меня тряпки, на поясе болтаются кинжал и меч, и меня буквально выворачивает наизнанку в присутствии человека, с которым даже срать в одном поле неприятно.

Стоп! Меч! Кинжал! Я сжался еще сильнее, в комок и как можно незаметнее передвинул ладонь, так чтобы она ухватилась за рукоять кинжала. Откуда вообще у меня кинжал? Какого хрена вообще происходит?

Захрипев от боли, я медленно, по миллиметру, потянул его из ножен. Если этот ублюдок заметит, что я взялся за оружие, наверняка он меня тут же и прирежет. А боец из меня никакой.

Меня снова заштормило, а к горлу подкатился комок. На фоне этого я не заметил, как скрипнул стул и обратил внимание на окружающий мир, вместо внутреннего, только когда фигура этого урода подошла ко мне, заслоняя свет от двери. И довольно невежливо потыкала меня ногой в ребра. Очень невежливо. Если эта паскуда не сломал их, то пара синяков мне обеспечена. Ему же хуже. Я злопамятен.

Собрав всю свою силу воли, я резко разогнулся и обеими руками, зажимая в правой кинжал, ухватил его под колено и дернул на себя, подсекая. И тут же чуть не задохнулся от пронизавшего меня спазма боли. Такое впечатление, что меня ткнули несколькими ножами прямо в брюхо.

Стараясь забыть о боли, я выбросил руку с кинжалом вперед, чувствуя, как под лезвием расходятся кожа и мышцы моего обидчика. И тут же в голову мне прилетел ответный удар кулаком, из-за которого я чуть не разжал пальцы на оружии. Меня вырвало желчью. Подтянувшись на другой руке, я приподнялся, и с усилием замахнувшись кинжалом опустил его прямо в его живот. Такого визга я не слыхал даже когда на моих глазах давным-давно резали свинью.

Перехватив рукоять обеими руками я потянул кинжал вправо, куда я сам и заваливался слабея. Лезвие устремилось туда же, вспарывая мышцы, жир и кишки под моим весом. Отпустив рукоятку, я в почти бессознательном состоянии перекатился к стене.

Эта драка выбила из меня остатки сил. Мой противник орал от боли, стараясь руками собрать свои вонючие внутренности, которые вместе с толчками крови, лезли из его вспоротого живота.

Не в силах смотреть на это тошнотворное зрелище, я отвернулся и пополз на свет, к расплывающейся у меня в глазах, двери. Снаружи меня приветствовал свежий воздух, давший немного новых сил, и тихое конское ржание.

Чуть невдалеке от дома у забора стояла оседланная лошадь. Стремена, поводья, седло. Определенно это была лошадь. Сейчас меня не интересовало ничто, кроме шанса убраться отсюда.

Как я вообще очутился в этой глуши? Я пополз к лошади, которая нервно переступала с ноги на ногу. Не самая моя чистая одежда теперь безнадежно испачкана в грязи. О Боже, какие глупости лезут в голову в шаге от смерти.

Недолгий, но весьма негигиеничный путь от дверного проема до лошади, занял у меня, наверное, минут десять. За это время крики боли внутри здания быстро успели смениться тихим хрипом, а затем тишиной.

Стараясь не задумываться о том, что тихий, мирный, законопослушный житель мегаполиса, каким я был всю жизнь, только что зарезал человека, мои мысли сосредоточились на попытках забраться в седло. Чтобы не произошло, но чем дальше я окажусь от места убийства, тем лучше. Кто знает, какие тут порядки.

Весь мой путь меня сопровождали дичайшие боли в желудке, как будто я проглотил несколько спиц. И конечно они сопровождались несколькими приступами тошноты. В общем если кто-то захочет меня найти после этих событий, это будет очень легко. Ему придется просто следовать за лужами блевотины.

Я не был уверен что у меня хватит сил забраться на лошадь, но ничего лучше в голову не лезло. Хватаясь ослабевшими пальцами за забор я начал подъем, изо всех сил сжимая в руках перекладины и постепенно карабкаясь ввысь, пока мое лицо не оказалось на уровне седла.

Слава богу, лошадь оказалась смирной и не замечала моих усилий. Наконец, упираясь грудью в забор, я оттолкнулся от него и сумел рукой ухватиться за седло.

Оставшихся сил хватило лишь на то, чтобы перекинуться через седло на живот, что вызвало еще больше боли и тошноты да шлепнуть что есть силы лошадь по крупу. Сил было немного, но умной животине хватило этого. Она всхрапнула и медленно зашагала вперед. Кто знает куда именно? Сейчас это не волновало. Лишь бы подальше от места моего первого убийства.

После этого очередной приступ боли – и сознание милостиво покинуло меня.

Глава первая. Знакомство с Болтонами.

Больше всего в слугах Русе Болтон ценил послушность. Поэтому взгляд брошенный на ворвавшегося в покои лорда обещал вошедшему ничего хорошего. Наглый выскочка застал его прямо во время того, как мейстер ставил пиявок.

- Милорд, ваш сын… - слуга пытался одновременно и отдышаться и высказаться.

- Мой сын что.

Тихий, похожий на шелест листьев, голос лорда несмотря на свою слабость, заполнил всю комнату. Бледный, полуголый, с пиявками раздувшимися от крови, которую они алчно пили присосавшись кто к ногам, кто к рукам лорда, Болтон представлял зрелище одновременно мерзкое и завораживающее.

- Домерик… ранен…

Раздавленные пиявки остались кровавыми пятнами на простынях.

***

К шумному, от гула голосов, двору замка он спустился уже полностью одетым. Если кровавые пятна и остались где-нибудь на одежде, то сейчас Русе Болтона подобные мелочи не беспокоили. Его сын. Его единственный сын. О бастарде, этом неудачном запасном варианте, он старался не думать.

Глупый, наивный, своенравный Домерик. Глупости о братских узах он набрался в долине. А своенравия — наверняка от своей тетушки, любезной леди Дастин. Хлесткий язык Барбри был притчей в языцах.

Толпа раступалась перед ним, зачастую даже ранее чем, люди оборачивались, чтобы увидеть приближающегося Болтона. Иногда инстинк самосохранения говорит человеку «Беги!», даже если человек ничего не видит.

Он остановился у телеги, вокруг которой собралась большая часть бездельников и дармоедов и окинул их всех равнодушным взглядом.

- Вам нечего делать?

Голос Русе не стал громче, чем был до этого, в покоях. Но тем не менее, его услышали, все кто должен. Маленькая толпа жадных до дармового зрелища быстро растаяла. Около телеги, где лежало тело… Он мысленно себя одернул. Домерик. Лежал Домерик. Тут же суетился старик Утор. Несмотря на старость, мейстер, носился вокруг Домерика как молодой послушник, нервно теребя цепь одной рукой, а второй считая удары сердца и ощупывая голову Домерика.

Грудь его сына все еще тихонько вздымалась и опускалась. На губах засохла пена. Но главное — он дышал. Привязанная к телеге лошадь смирно передергивала ушами.

- Где вы его нашли?

Огромный, на две головы выше своего лорда, крестьянин, казалось буквально сжался от звука голоса. Несмотря на свой рост и размеры он создавал впечатление человека гораздо более мелкого, чем тот, который обратился к нему. Отчасти так и было.

- Его лошадь въехала к нам в деревню, м’лорд. Он висел перекинутый через седло.

- Откуда ехала лошадь.

- От мельницы, м’лорд.

От мельницы. Он должен был ожидать этого. Но никогда не думал, что дойдет до такого.

- Он был ранен?

- Нет, м’лорд. Только тошнило его. Сильно. Весь бок лошади испачкал.

Упомянутая лошадь несильно всхрапнула, видимо каким то лошадиным чувством поняв, что речь идет о ней.

- А кровь? - Болтон чуть качнул головой.

- Это не его м’лорд. Порезов нет.

- А чья?

- Не знаю, м’лорд.

Крестьянин не говорил больше, чем у него спрашивали. Пока Русе не видел причин для наказания.

- Что вы сделали дальше?

- Староста как увидел его брошку с вашим гербом, м’лорд, так всполошился, забыл про ярмарку, прибежал ко мне и сказал снаряжать телегу. И отправил меня сюда. У меня лучшая телега в нашей деревне. Что б не растрясло, м’лорд.

- Хорошо. Уолтон, этот человек заслужил золотой.

Капитан его домашней гвардии славился своей исполнительностью. Блеснувший на свету дракон быстро перекочевал из кошелька одного за пазуху другого.

- Ты отправишься с ним. Бери людей и выясни что произошло. И приведите ко мне, - тут лицо Русе скривилось, как будто он откусил лимона. - Рамси.

***

В главном зале Дредфорта было тихо, темно и прохладно. Зал казался еще огромнее, чем был на самом деле, благодаря тому, что сейчас внутри было лишь трое.

Несмотря на то, что лорд Болтон говорил тихим шепотом, оба стоящих перед ним человека вслушивались в его слова что есть сил. Утор — из-за старости. Уолтон Железные Икры — потому что иначе не умел.

У них двоих был повод для беспокойства. Особенно у мейстера Утора. Именно от его действий сейчас зависела жизнь единственного сына Русе Болтона, и скорее всего и жизнь самого мейстера. Ладно. Жизнь единственного законного сына.

О бастарде, который теперь наверняка проклят всеми богами, и старыми и новыми, пожилой мейстер не хотел вспоминать. Несмотря на тихий голос и неприметную внешность, никто не смел недооценивать жестокость лорда Болтона.

- Что ты нашел на мельнице, Уолтон?

Капитан личной гвардии лорда, Уолтон по прозвищу Железные Икры, прочистил горло.

- Труп Вонючки, милорд. Недоеденный обед. Весь пол запачкан блевотиной, дерьмом, кишками да кровищей. Видно, что дрались. Он зарезал Вонючку своим кинжалом.

Упомянутый кинжал, уже отчищенный от грязи и крови, был положен на стол перед Болтоном. После этого капитан продолжил.

- Ни Рамси, ни мельничихи там не было. Я оставил людей на мельнице. Если они появятся - их схватят.

После умолкшего Уолтона, которому больше нечего было сказать, слово взял мейстер Утор.

- Милорд, Домерик не ранен, самое главное. Но он очень слаб. К тому же…- тут мейстер замолк, подбирая слова. Он боялся с одной стороны прогневить Русе сказанным, а с другой стороны, если умолчать, могло стать еще хуже, - я осмотрел его. Мне кажется, он был…отравлен.

- Отравлен? – взгляд Русе по-прежнему не выдавал в нем какого-либо беспокойства.

- Милорд, я не могу сказать точно. Если бы вы разрешили мне осмотреть пищу, что вкушал ваш сын, я бы мог сказать точнее. А еще лучше проверить ее на какой-нибудь собаке. – руки мейстера опять нервно перебирали звенья его цепи, заставляя их мерзко позвякивать. В цитадели он никогда не показывал себя хорошим знатоком ядов, но необходимые азы как помочь отравившимся знал.

- Утор? - тон голоса похолодел до уровня холодной зимней ночи.

Стоявший перед Болтоном мейстер сильно вздрогнул, бросил теребить цепь и не стал испытывать терпение лорда.

- Домерик поправляется, милорд. Его организм очень крепок, но пока он не очнется, мне трудно будет сказать, что-нибудь определенное.

- Он выживет?

Серая крыса прекрасно знала, что от того, что он сейчас скажет Русе, зависит вся его мейстерская жизнь.

- Смею сказать, что да.

- Если он не умер сразу, то наверняка не умрет сейчас. Позвольте мне вас покинуть. Здоровье Домерика прежде всего. - продолжил скрипеть своим старческим голосом Утор. Престарелый пройдоха лучше всех в комнате чувствовал, что его жизнь сейчас напрямую зависит от жизни сына главы дома Болтонов.

- Хорошо, мейстер. Идите. Уолтон?

Капитан вскинул голову и собрался.

- Ты знаешь, что нужно делать.

Тот лишь кивнул в ответ и быстрым шагом вышел из зала.

***

Ближе к вечеру, в сопровождении целого отряда стражи и капитана личной гвардии Болтона, Рамси Сноу въехал в ворота Дредфорта. За все время пути стражники не ответили ни на одну его шутку или вопрос. Даже те, кто его знал. Воистину, его отец отлично вышколил своих солдат.

Он припомнит им это, когда станет лордом Дредфорта. Наверняка сейчас ему придется состроить сочувственную мордашку из-за безвременно почившего братца. Может быть. он сумеет даже пролить пару слезинок. У него не было сомнений, что сейчас труп Домерика остывает посреди дома матери Рамси.

Первое, что заставило его нервно облизнуть свои пухлые губы и задуматься — слишком много беспечных лиц во дворе замка. После смерти наследника настроение должно быть совершенно иным.

Последние сомнения, в том что план пошел совсем не так как представлял сам Рамси и его мать, развеялись при виде его отца, одиноко сидящем на своем троне.

Рамси медленно подошел к трону и склонил колено. Стражники и Уолтон не оставали от него ни на шаг. Но кланяться не стали. Вместо этого они аккуратно взяли его в окружение. Восемь стражников, все с оружием и он один. Фальшион отобрали еще во дворе.

- Ты задержался. - голос лорда Болтона был, как обычно, тих и спокоен.

- Я был на охоте.

- Правда? - возможно кому-нибудь другому было неприятно смотреть прямо в глаза Русе Болтона. Но только не Рамси. Они оба обладали одинаковыми бесцветными глазами, выражавшими пустоту и равнодушие.

- Да, отец.

- А твоя мать?

- Ушла на ярмарку, в село.

- Хорошо.

На этом лорд Болтон умолк и посвятил все свое внимание кубку с целебным отваром. Запах мяты и розмарина щекотал ноздри бастарда. Минута, другая…

- Так зачем ты меня вызвал, отец.

- Твой слуга мертв.

- Что?! Кто посмел это сделать отец? Одичалые? Старки? Я клянусь… - легкое движение руки, держащей кубок, и поток слов был прерван размашистым ударом поддых, заставившим Рамси упасть на колени. Стражник даже не потрудился снять латную перчатку для этого.

- Его убил мой сын. За попытку отравить гостя. Тебе есть что сказать в свою защиту?

- Я — твой сын.

- Тогда почему твоя фамилия — Сноу? - Русе, казалось, забавлялся этой беседой.

Маленькое, незначительное замечание, но... Пухлые губы бастарда чуть скривились в недовольной гримасе. Пожалуй, никто бы и не заметил. Вот только если до этого Рамси казалось, что внимание его отца полностью сосредоточено на чаше, то вот глаза… Глаза неотрывно смотрели на Рамси. Следили за малейшим его движением.

- Ты мой бастард. - слова больно ударили по Рамси. Лицо покраснело, губы и брови искривились в приступе злобы, а правая рука нервно сжала рукоять висевшего на поясе ножа. Так же быстро как начался, приступ гнева прошел, стоило стражникам вокруг перехватить свое оружие поудобнее.

- Твой слуга отравил гостя в твоем доме. Домерика. И получил по заслугам. Что ты скажешь?

- Я не.. — Сноу все еще пытался набрать достаточно воздуха для ответа. Наконец, это у него получилось.

- Я не знал, отец. Законы гостеприимства священы. И я ни за что бы не стал… - Рамси хрипло закашлялся, - не стал бы нарушать законы гостеприимства. К тому же я был на охоте.

- А как насчет убийства родственников? - легкая улыбка, мелькнувшая на губах Русе, показала что для того, чтобы читать желания бастарда как раскрытую книгу, достаточно даже очень малого количества проницательности.

- Нет, только не я…

- Я знаю, что твоя мать любила говорить о твоих правах на имя Болтонов. На Дредфорт. Она уже поплатилась за свои мечты. Ты же — моя кровь. Боги проклинают убийц родичей и гостей. Поэтому с этого дня ты не покинешь свою деревню. Я запрещаю тебе приближаться к замку, запрещаю отходить от мельницы больше чем на милю и я запрещаю тебе «охоту».

Последнее слово Русе выделил особо.

- Ты будешь работать на мельнице, пока я не решу иного.

***

- Милорд! Милорд! Он очнулся! - О Боже, да ори ты потише. Это была первая мысль, что пронеслась в голове. Хотя насчет крика, я, наверное, перегнул палку.

Иногда, чтобы проснуться, достаточно даже легкого шепота. А вот разлепить глаза было уже труднее. Живот содрогался от спазмов, мутило, голова болела как с похмелья, а во рту стоял привкус давно сдохшей кошки.

Если бы не слабость, то я бы в панике подпрыгнул. Но сейчас меня хватило лишь на то, чтобы с трудом приподняться на локтях и с ужасом посмотреть на окружающих кровать людей. Да и кровать была не моя.

Вместо знакомого постельного белья – грубая льняная ткань, овчина да шкуры животных. Обстановка самой комнаты совершенно не радовала. Каменные стены были убраны шкурами и парой гобеленов, несколько шкур было раскидано на полу. Судя по серому цвету — волчьи.

Несколько гобеленов застенчиво украшали стены да нарочито грубая деревянная мебель, вот и вся обстановка. Что ж, обо мне заботятся. Странная обстановка, для того, кто недавно убил человека.

Отдельного упоминания заслуживали люди, окружающие мою постель.

У двери стоял высокий мужчина, несмотря на всю свою серьезность, одетый в черное и розовое. Розовое… Да и одежда была откровенно средневековой. Примерно в такой щеголяют реконструкторы на своих фестивалях. А вот лицо…

Если исключить длинные волосы, то это было лицо матерого уголовника. Если бы конечно матерые уголовники предпочитали одеваться в розовое.

А прямо у кровати восседал благообразный старичок, одетый в какой-то мешковатый балахон и с цепью на шее. Неужто отпевать собрались?

- Ваша милость, как вы себя чувствуете? – его обеспокоенность буквально чувствовалась. Во всем. От голоса до нервных движений пальцев, сильно сжимавших упомянутую цепь.

- Плохо. – Мой собственный голос звучал сипло и очень тихо.

Он тут же начал ощупывать мой лоб на предмет жара, заставил показать язык и измерил мне пульс. После заставил выпить какой-то горькой травяной настойки из кубка, стоявшего на прикроватном столе, от которой меня снова потянуло рвать. Заметив выражение моего лица, он тут же помог мне приподняться и склонится в сторону от кровати, лицом прямо в деревянный таз стоявший на полу, куда меня благополучно вырвало.

После он тут же настоял на втором стакане. Ну как стакане. Настоящем серебряном кубке. Только сейчас я обратил внимание на то, из чего меня поили. Настоящий серебряный кубок. Украшенный рубинами или чем-то похожим.

Откинувшись обратно на подушки, я прикрыл глаза. Кажется, сейчас я все-таки чувствую себя лучше. Во всяком случае, меня больше не беспокоит боль в животе.

- Мейстер, оставьте нас. – шепот шел от двери и казалось заполнял собой всю комнату.

- Конечно, милорд.

Старик в серой рясе беспрекословно повиновался, чуть ли не бегом кинувшись к выходу. Не забыв аккуратно притворить за собой дверь. Хоть мои глаза и оставались закрытыми, я почувствовал как к моей постели подошел этот самый милорд и услышал как его одежа скрипит и шелестит, пока он присаживается в кресло рядом с кроватью.

- Домерик, как ты себя чувствуешь?

Я повернул голову и чуть приоткрыл глаза, уставившись на него с недоумением. Какой еще Домерик? И тут сползшее после моей попытки подняться, покрывало позволило мне увидеть собственный торс. Это было не мое тело! Худое, бледное, мускулистое и долговязое. Но не мое!

Тем временем от меня ждали ответ. Вряд ли он обрадуется, услышав от его знакомого Домерика что-то необычное.

- Отвратительно.

Слова вырвались с хрипом и я закашлялся. Горло все еще саднило от желчи.

- Что ты помнишь?

Что ни вопрос, то становится все хуже и хуже.

- Помню… что?

Вот хороши же мы, два шепчущихся.

- Расскажи все, что помнишь.

Когда уже ситуация и так плоха, мой собеседник продолжал делать ее еще хуже. Для меня.

- Помню… боль. Лошадь. Драку. Больше...ничего.

После этого мой собеседник надолго замолчал, позволив мне оглядеть всю комнату более внимательно.

Потолок украшали потемневшие от времени деревянные балки, с которых свешивались пучки приятно пахнувших трав. Пара шкафов, сундук, стол, стулья, закрытое ставнями окно. И ни одной розетки. Ничего, что бы указывало на малейший признак цивилизации.

Наконец, мой собеседник, до этого сидевший в тишине и размышлениях, встал, придя к какому- то выводу.

- Хорошо. Поправляйся.

А мои глаза не отрываясь смотрели на небольшую брошь, скреплявшую плащ, около его горла Небольшая брошь украшенная рубинами и красной эмалью, изображающая маленького орущего человечка без кожи. Розовое, Домерик…

Я в гребанной Игре престолов. На этом мое зрение снова потемнело. Что-то слишком часто я стал терять сознание.

Глава вторая. Всегда должен быть план.

Овсянка все так же стояла на подносе прямо передо мной. Овсянка. Без сахара. Без соли. Без меда. Без масла. Без всего. На завтрак. На обед. На ужин. К концу второй недели на ежедневную порцию овсянки я смотрел не лучше, чем Лаврентий Палыч Берия на врага народа.

Рядом сиротливо прижалась небольшая деревянная кружка с каким-то ужасно полезным отваром. Несло от этого отвара давно не мытыми ногами.

К концу недели даже местные удобства и быт не вызывали у меня такой злости, как еда.

Миловидная служанка, принесшая поднос с кухни, учтиво стояла рядом.

- Милорд? Что нибудь еще?

- Да. Выброси эту дрянь, - я кивнул на тарелку, - в окно.

- Милорд изволит шутить. - Элли слабо улыбнулась.

-Я полностью серьезен. - эта короткая пикировка стала чем-то вроде ритуала.

- Мейстер Утор тоже. Он велел кормить вас только так и не иначе. - служанка недовольно поджала губы.

- Ладно. А тебе, Уилл, нравится пробовать эту дрянь? - я обратился к сидевшему рядом с кроватью служке.

И по совместительству — дегустатору. И, о странное, совершенно случайное совпадение, единственному сыну главного замкового повара.

Он только пожал плечами.

- Это моя работа, милорд.

Хотя вряд ли она ему по душе.

Весьма пухловатый для своего положения и возраста, Уилл явно не испытывал недостатка в еде. Так что эта абсолютно безвкусная каша стояла поперек горла и ему и мне.

Но как бы я не ворчал и не ругался, мейстер был прав. Мой ослабленный организм вряд ли бы справился с чем-нибудь еще.

Последний присутствующий в комнате не проронил ни слова. Есть такое выражение — печать порока на лице. Приставленного в качестве телохранителя Роджера старые боги собственноручно проштемпелевали дважды.

Встретишь такого ночью в переулке — отдашь всё, от кошелька до одежды. Он просто молча сидел у окна, и внимательно наблюдал за движениями оставшихся двоих — служанки и Уилла.

Грудь Роджера пересекала кожаная перевязь с кучей метательных ножей самых разных размеров и форм. На случай уж совсем серьезных проблем, рядом с его креслом, на лавке, лежали щит и меч.

И я и Уилл ему сильно завидовали. И было чему.

Ему то на завтрак принесли изрядный ломоть свежего, ароматного хлеба, с толстенными кусками чуть расплавленного сыра. И если этого показалось недостаточно, то сейчас этот своеобразный бутерброд распространял к тому же ошеломительный запах поджаренного бекона.

От этого овсяная каша казалась вдвое отвратнее, чем была.

Когда и тарелка и кубок опустели, служанка решила добавить еще больше проблем.

- Милорд, мейстер Утор велел передать вам, что зайдет сегодня после завтрака.

- Хорошо.

Она быстренько собрала грязную посуду и, вильнув бедрами, вышла из комнаты.

Наивная девчушка, она думала что может этим кого-нибудь привлечь в этой комнате.

Увы и ах, мои взгляд был устремлен в совершенно другую сторону. Так же как и глаза Уилла. Не сговариваясь, мы оба, с жадностью, смотрели как Роджер пожирает свой сандвич. А ведь утро так хорошо начиналось...

***

- Заносите.

Пара слуг, стараясь даже не дышать лишний раз, аккуратно пронесли арфу и поставили ее рядом с кроватью. Присяжный боец, приставленный к сыну лордом Болтоном, не сводил с них глаз, одной рукой перебирая перевязь с ножами.

Почему-то вид музыкального инструмента заставил Домерика напрячься и приподняться в кровати. Странно.

Старый мейстер полагал, что мальчик обрадуется своему музыкальному инструменту. Хотя какой он уже мальчик. Молодой юноша. Впрочем, с высоты своего возраста, мейстер многих продолжал считать достаточно молодыми.

Первую неделю Утор бился над физическим здоровьем наследника. Припарки, никаких излишеств в еде, лекарственные отвары. Неизвестно, что помогло Домерику — мастерство мейстера, его молодость или воля богов, но он шел на поправку. Так родилась надежда. Она не продержалась и нескольких дней.

Память. Домерик почти ничего не помнил. Или помнил очень мало. Причем он не притворялся. Он не узнавал Утора. Многих слуг, которых знал с детства.

Нет, слава богам, Старым и Новым, Домерик после отравления не стал пускающей слюни, пустой оболочкой человека. Но… Уж слишком много поменялось в сыне лорда Болтона. И это касалось не только памяти.

Слуги и стража не оставляли Домерика ни на минуту, постоянно следя за каждым. его движением. А после того, как сил больного стало хватать на большее — и за шагом.

Из веселого и открытого мальчугана, которым его здесь помнили, он превратился в бледную тень самого себя. Вместо разговоров, игры на арфе и постоянного желания скакать куда-нибудь на лошади — почти постоянно молчание, изредка — ворчание по поводу еды, да перешучивание по поводу той же еды со слугами.

Прежний Домерик, если и бывал в библиотеке, то только после прямого приказа отца. Теперь же весь замок замер в ожидании. Что же будет с сыном их господина дальше?

Тихонькое покашливание заставило мейстера покинуть свои мысли и вернуться к прерванному занятию. Вот. Еще одна несуразность. Прежний Домерик не был так деликатен.

-Так, а вот это чей герб?

На очередной деревянной карточке расположились грубо намалеванные три сосны.

- Толхарты?

Ответ не занял даже малейшего раздумывания.

- Хорошо. А на этой? Этой? Вот этой?

Карточки начали сменяться в руках мейстера, одна за другой, словно карты в руках опытного шулера.

- Амберы. Карстарки. Не помню. Рисвеллы. Нет, не знаю. Дастины. Гловеры. Не знаю. Ночной дозор. Нет. Рэдфорты. Нет. Мартеллы. Не помню. Блэкфайры. Таргариены. Риды. Фреи.

Солнце успело перебраться от окна и достигнуть кровати, приятно согрев старые кости мейстера. Открытое окно впускало в комнату не только лучи света, но и теплый ветерок.

Отсюда открывался вид на патрулирующих, украшенную остроконечными мерлонами, стену стражников. Но в конце пожилой ученый со вздохом отложил свое занятие.

- Поразительно.

- Что именно?

За эти две недели юный Болтон, казалось, состарился на десяток лет.

Раньше бы он проигнорировал слова мейстера. Сейчас же Домерик смотрел на мейстера настороженно и внимательно, следя не только за выражением лица Утора, но и стараясь не упускать руки старика из вида. Да. Попытка убийства заставила юношу повзрослеть.

- Кхм. Твоя память. Она очень избирательна.

Домерик в ответ пожал плечами и не стал ничего говорить.

Костлявые руки старика, в пятнах от старости, суетливо начали собирать и складывать карточки с нарисованными гербами обратно в маленький сундучок, из которого они и появились.

- Продолжим. Ты помнишь, где ты был воспитанником последние года?

- У лорда Редфорта.

- Прекрасно. Кхм. Как его имя?

Простой вопрос застал юношу врасплох. Он наморщил лоб и погрузился в раздумья на несколько минут.

- Не помню.

- Его возраст? Герб?

- Он довольно стар. Герб — красная крепость на светлом фоне. - эти слова были произнесены с гораздо большей уверенностью.

- Как зовут его дочерей?

Утор испытывающе уставился на своего собеседника. В отличие от вопроса об имени, тут ответ последовал незамедлительно.

- У него нет дочерей, только сыновья.

Мейстер кивнул.

- Очень хорошо. Сколько их? Их имена?

- Трое. Или четверо. Имена… Нет. Не помню.

- Ты наверняка проводил с ними много времени. И не помнишь имен? Внешности?

Ответом стало лишь медленное покачивание головы.

- Очень странно. Ладно. Оставим пока твою память в покое.

- Утор, я ценю твои усилия. Но мне уже надоело целыми днями сидеть в своей комнате. Когда я смогу начать тренировки с оружием?

- Сейчас еще рано задумываться о боях. Ты слишком слаб. Я подобрал несколько книг на свое усмотрение, чтобы тебе не было так скучно. Легенды севера. История дома Болтонов. Краткая история Семи королевств. Трактат о вольных городах.

Молодой человек уставился на стопку книг, лежащих на прикроватном столике с обожанием, которое раньше появлялось в его взгляде только при виде лошадей.

-Что выберешь?

- Дом Болтонов, конечно же. - выбор ни капли не удивил мейстера.

Мейстер аккуратно взял книгу и вложил ее в руки Домерика. Все-таки он был еще слишком слаб.

Раскрытая книга выпала из рук юноши прямо на его колени. Он даже не пошевельнулся от удара. Парень смотрел на раскрытые перед ним страницы книги, со страхом и паникой, как будто на ядовитую змею, изготовившуюся к броску. Последовавшие за этим слова привели Утора в ступор, от охватившего престарелого мейстера приступа ужаса.

- Я забыл буквы. Я не могу читать.

***

Видимо, мейстер все-таки передал Русе мою просьбу о тренировочных боях. К концу третьей недели Утор счел меня достаточно окрепшим, чтобы выпустить на площадку. Плоды моей просьбы я сейчас пожинал.

Подсечка и мое падение на землю вызвало целую тучу песка, которым была усыпана тренировочная площадка. В воздухе песок долго не продержался, тут же набившись повсюду. Под шлем, в сапоги, под одежду. Даже в рот.

Не дожидаясь удара сверху, я неуклюже перекатился и прикрылся щитом. По которому тут же прилетел удар. И еще один. Следующий прилетел в шлем, заставив голову загудеть от удара.

- Ты мертв. Вставай.

Опираясь на меч, я, сплевывая застрявший в зубах песок, поднялся и снова занял оборонительную стойку. Ну, мне так показалось. У остальных присутствующих на площадке мое подобие защиты вызвало либо усмешки либо расстроенное покачивание головой.

Впрочем, противник не оставил много времени на разглядывание зрителей.

Пятый лонжерон. Или как они тут назывались. И пятое же подряд падение на песок.

Болели ноги, гудела голова, рука, державшая щит была довольно сильно отбита. До кучи сама одежда для тренировочного боя была не слишком удобной. Конечно, не такие убогие деревянные щиты, что на себя напяливали новобранцы ночного дозора в сериале, но тоже мало комфортного. Как мой соперник в этой стеганке умудряется двигаться так быстро — было выше моего понимания.

- Выше щит! Меч ближе к себе! Не так сильно! Прикрывайся лучше! - окрики следовали одним за другим.

Будь прокляты те, кто с упоением описывал в фанфиках мышечную память тела. Никакая мышечная память не помогала при столкновении с гораздо лучшим бойцом. А Роджер безусловно именно таким и являлся. Да что уж говорить.

Сейчас бы меня побил наверное и Сэм Тарли. Ну ладно. Может быть он бы и не побил. Но только он. Неплохо для целого континента, наполненного любителями прирезать ближнего своего.

Кисть обожгло болью, заставив пальцы разжаться и уронить меч.

Роджер был слишком быстр, я не успевал следить за его клинком. Наклонятся за ним было чревато. Этот урок я уже понял, первый раз получив мечом плашмя по спине. Жестко. Зато доходчиво.

Вместо того, чтобы наклонятся за оружием, я бросился вперед, вложив весь свой вес в удар щитом и пытаясь перехватить руку Роджера с лезвием. В голове этот план выглядел даже красиво. Это не помешало получить еще один удар плашмя по спине, когда Роджер просто шагнул в сторону. Пусть мечи были тренировочными и деревянными, пусть на мне была защита — но все равно было больно.

Я со злостью обернулся и смерил Роджера раздраженным взглядом.

- Еще раз.

В этот раз я продержался куда дольше обычного. Просто принимал все удары на щит, сжимая зубы. ТОлько ставшая в конце концов нестерпимой, тупая ноющая боль в руке заставила меня чуть опустить щит и лезвие вражеского меча тут же замерло около моей шеи.

- Мертв. - простое и емкое слово.

- Снова. - коротко я бросил в ответ

Роджер только хмыкнул и отошел.

Бой между нами начался еще раз. И еще раз.

На девятой или десятой попытке, когда я оперся руками на колени и отчаянно пытался восстановить дыхание, уставившись на, теоретически, моего телохранителя, Роджер опустил оружие и начал снимать свой шлем.

- На сегодня хватит.

Дрожащими от усталости и боли руками я тоже стянул шлем. Небольшая горстка песка осталась на его дне. Оставшийся набился в глаза, рот и волосы. Песок. Я конечно не Анакин Скайуокер, но уже начинаю его ненавидеть.

- Ты упорен. Это хорошо. Но ведешь себя в бою как полный профан. Чему только тебя учили в Долине? - и он покачал головой.

Эх, если бы я еще помнил, чему меня в Долине учили…

***

Лошадь приветственно заржала и потянулась головой ко мне. Мягкие губы практически сразу ткнулись в пальцы и нащупали горбушку хлеба, которую я честно потребовал на кухне. Здесь было необычно успокаивающе. Не знаю почему.

Может быть это наследие сознания предыдущего хозяина тела? Запах сена, овса, лошадиного пота, навоза — все это смешивалось в воздухе и рождало ощущение спокойствия.

Даже здесь, в конюшне, мне в спину сопели, кроме Роджера, еще пара стражников, приставленных ко мне моим новым отцом. Хорошо, что хотя бы по замку я могу перемещаться. А вот за его пределы выезд мне запрещен.

Потрепав лошадь по холке, я взял щетку и начал расчесывать ей гриву. Конечно, это могли делать и конюхи, но… Домерик любил лошадей.

Я мало что знал об умершем в каноне сыне Русе Болтона. Любил скачки, умел играть на арфе, был любезным и учтивым, хотел познакомится со сводным братом, надеясь на дружбу. Какой-то Рейгар Таргариен на минималках.

Пальцы сами по себе начали расчесывать кобылу за ушами, под челюстью. Ладонь смахнула назойливо круживших около глаз лошади мушек. Именно она привезла меня с мельницы.

Не хочу даже думать, что было бы, если Рамси нашел меня на мельнице, рядом с трупом Вонючки. Полагаю, умное животное заслужило мою благодарность.

На самом деле, только возражение главного конюха, о том, что лошадь не стоит закармливать, мешало мне принести сюда половину всей замковой кухни.

Пока руки работали сами по себе, расчесывая шерсть и гриву, в голове крутились мысли о том как быть дальше. За три недели жизни здесь, в Дредфорте я уже смирился с тем, что это не сон. Не бредни воспаленного воображения. Особенно хорошо это доказали удары во время тренировок.

Ни в одном сне я еще не получал таких увесистых плюх.

Интересно, этот мир ближе к сериалу или к книге? У каждого варианта есть свои плюсы. И минусы.

Плюсы сериала — я точно знаю кто, кого, чем, зачем и почему. Что Арья ткнет короля ночи заточкой и он благополучно помрет. А Дейнерис спалит Королевскую гавань, прежде чем повторить судьбу Короля ночи. Видимо у Старков карма такая — тыкать в печень любителей магии. А Дейнерис как ни крути, с магией все-таки связана.

Вот только у меня огромные сомнения, что это мир сериала. Мартин, что б его черти взяли, совсем не спешит заканчивать свою сагу. И что будет дальше? Будет так же как в сериале? Или нет?

Итак, что мы имеем. Любитель фантастики и фентези обычный. Одна штука. В просторечье — задрот. Спортивное, подтянутое и молодое тело — большой плюс. Тело законного наследника не самого последнего по могуществу и богатству дома. Огромный плюс. А вот тут начинаются минусы.

Фамилия этого наследничка — Болтон.

Болтоны.

Род, когда-то соперничавший со Старками за власть над всем Севером. Русе Болтон, мой отец, обладает огромными землями, достаточно населенными для Севера. Достаточно, для того, чтобы собрать весьма большое по местным северным меркам войско. Что говорит о том, что и земли у него далеко не бедные. Любит сдирать с врагов кожу. Любит право первой ночи.

Русе патологически жесток, заботится о своем здоровье, ценит лечебные кровопускания и пиявок. А еще на гербе пошлый розовый цвет. Эти розовые флаги здесь почти везде. Развеваются над башнями, на плащах стражников, на дверях. Ничего общего с сериалом.

Отвратительно. Не люблю розовый цвет. Интересно можно ли в Вестеросе поменять герб? У Мизинца получилось. Я бы предпочел имперскую аквилу из вархаммера, да простят меня, Бог-Император и геймс воркшоп, за такой плагиат.

Если мне не изменяет память, то впереди, через два года, начало событий книг. Пока же Роберт успешно пропивает казну, Визерис и Дейнерис бродят по Вольным городам, Мизинец с Варисом интригуют, Джейме с Серсеей… Ну говорить, о том что именно делает Джейме со своей любимой сестрой, излишне.

Еще через год — казнь Нэда Старка, война пяти королей, конец длинного лета, возвращение из изгнания пиромантки-любительницы, с тремя блатными зажигалками, по имени Дрогон, Рейгаль и Визерион.

А, и в придачу, - возвращение из небытия магических зомби, собирающихся заморозить весь мир.

А я теперь живу слишком близко к стене, чем это рекомендуется для сохранения жизни и здоровья.

От шеи и холки лошади, я перешел к крупу. Руки автоматически двигались сверху вниз. Да, определенно, лошади начинают мне нравиться.

Мысли опять вернулись к моей жизни.

Пока меня кормят, поят, заботятся о здоровье. Но ведь Русе не вечен. А еще есть Рамси, который наверняка сейчас недоволен моим выздоровлением. И толку мне от моих теоретических знаний о будущем? Я могу просто не дожить до них. Да и жить тут… Мало приятного. Средневековье во всей его красе.

Сражаться на мечах, ножах и прочих орудиях убийств, я толком не умею. Читать и писать на местном языке — тоже. Только учусь. Хорошо хоть успешно говорю. Что тоже интересно и загадочно.

Для меня все окружающие говорят на русском. Но текст в книгах похож на староанглийский. Такой, каким его показывают различные книги времен Шекспира.

Все воспоминания просто напросто кричат — отсидеться в замке не получится. Я не могу повлиять ни на кого из игроков в престолы. Все они будут вести себя точно так и не иначе, пока дерьмо не попадет в вентилятор.

Я вздрогнул, вспомнив сцены штурма ледяными зомби Сурового Дома. Да, тут даже такой укрепленный замок как Дредфорт может не спасти.

Наконец я дошел до хвоста и задних ног кобылы. Под щетку отправилась пара прицепившихся к хвосту репьев.

А что будет дальше?

Вспомнилось описание битвы в Шепчущем лесу. Там Джейме прошел сквозь всю свиту Робба Старка, пытаясь того зарубить. Походя убив сыновей Карстарка.

Если я каким-то чудом попаду в ближнее окружение Робба Старка, единственное сопротивление, которое я смогу оказать такому мечнику как Джейме — сопротивление моих, расходящихся под лезвием его меча, мышц.

Потом последуют глупости, совершаемые Роббом, красная свадьба и половина всего Севера во врагах. Звучит слишком не комфортно. Как будто угрозы из-за стены мало.

С этими мыслями я переключился на чистку и расчесывание лошади с другой стороны. Когда я проходил мимо головы, она несильно прихватила меня губами за ухо. Волшебные животные.

Возможно, попадание стоило того. Экологически чистая пища, возможность ездить и ухаживать за лошадями, отличный воздух. Все портят только люди. Ладно. Люди и магия.

***

- Что скажешь, Утор?

В этот раз старый мейстер не теребил свою цепь. Просто намертво сжал ее в кулаке. Тонкая струйка пота протекла по виску и капнула на рясу. Холодный шепот Болтона действовал на посетителей его покоев не хуже злобного рева Большого Джона Амбера.

Раскинув руки и ноги, он позволял служке аккуратно прикреплять к своему телу пиявок. Маленькие извивающиеся черви, так и норовились присосаться к пальцам молодого слуги, но тот ловко избегал их укусов. Он делал это не в первый раз. И только попав на тело Русе они успокаивались, наконец добравшись до такой желанной ими крови.

- Такое бывает, милорд.

- Неужели? - шелест листьев и то был громче чем этот голос.

- Да, милорд. Я проверил записи. Когда я учился в Цитадели, нам рассказывали о подобном. Достаточно сильно ударить человека по голове. Или если больной переживет сердечный удар. И… - тут пожилой мейстер замолк, стараясь подобрать слова.

- Не испытывай мое терпение, Утор.

- Я перечитал записи моих предшественников, милорд.

- Ты нашел что-нибудь? - угроза не была высказана. Но сейчас престарелый мейстер почувствовал себя очень-очень одиноким.

Стоящие рядом с ним Роджер и Уолтон, вроде бы не двигались, но каким-то образом сейчас казались очень далекими. Никто не хотел быть рядом с человеком, заглянувшим в историю жизни предков их лорда. Особенно касательно здоровья. Болтон-старший не любил обсуждать свое здоровье с посторонними. Особенно с мейстерами. Он предпочитал держать подобное под своим контролем, не доверяя и опасаясь "серых крыс".

- Да, милорд. Ваш прадед. И ваш прапрапрадед. Записи указывают, что они тоже теряли память.

- После отравления?

- Нет, милорд.

Старик решил умолчать, что оба предка его лорда были яркими примерами обоих видов упомянутых травм.

Первый перестал узнавать практически всех, даже своих детей, после удара по голове булавой. А второй, после приступа, до самой своей, очень быстро наступившей смерти, оставался прикованным к постели, мычащим болваном.

- Домерик поправится?

- Да, милорд. Он уверенно идет на поправку. Я заново обучаю его грамоте и он схватывает всё на лету.

- А что ты скажешь? - Болтон направил свое внимание на Роджера.

- Парень упрям, милорд. Но ничего не знает. Он неправильно держит меч, неправильно стоит, не следит за ногами. Он проиграл все девять лонжеронов мне. Я видел новичков, которые умеют больше.

Властитель Дредфорта тихонько качнул ладонью, показывая что все услышал. Роджер послушно замолк.

- А ты что скажешь, Уолтон?

- У парня есть способности. Если он так быстро вспоминает буквы, может, и как с мечом обращаться, вспомнит.

Болтон лишь удовлетворенно кивнул в ответ.

- Ты будешь лично отвечать за его обучение. Даже если его придется избивать в кровь.

Глава третья. Учиться, учиться и еще раз учиться.

Ужасный сон, в котором я внезапно стал Домериком Болтоном, не собирался заканчиваться. Каждый день, ложась в кровать и завертываясь в медвежью шкуру, служившую мне одеялом, я надеялся проснуться обратно у себя в квартире. Маленькой, уютной, теплой, но такой далекой сейчас квартире.

Где горячая вода идет из крана, и уже изобретена такая вещь как канализация. Где есть электричество, и жизнь не застывает с заходом солнца. Где с помощью интернета можно услышать почти любую написанную песню за последние семьдесят лет, а не унылое треньканье второсортного барда на расстроенной лютне.

Неудивительно, что в Вестеросе бардов ценили. Поживешь в средневековье, поневоле начнешь ценить любые, мало-мальские развлечения. Будь то выступление барда или публичная казнь.

Вот только лично мне скучать было некогда. Хрясь! С этим звуком тренировочный меч Роджера соприкоснулся с моим шлемом. Опять.

- Соберись! Не отвлекаться!

Я взглянул на него исподлобья.

Не думать о постороннем, когда тебя лупят деревянной палкой по голове - очень хороший урок. Очень быстрый. И доходчивый. До чего ж больно-то.

Сплюнув кровь из рассеченной губы на песок, я приготовился к продолжению. Такая мелочь ни Роджеру, ни Уолтону, наблюдающему за боем, не казалась заслуживающей остановки. Я их отчасти понимал. В реальном бою тоже никто не будет останавливаться.

Прикрываясь щитом, я попробовал сосредоточиться на уколах.

Вряд ли Роджеру это чем-то угрожало, но попробовать стоило. Слишком большая разница в опыте показала мою ошибку. Выбросив руку из-за щита, я попытался ударить моего нынешнего противника в лицо. Роджер поймал выпад на щит, в считанные мгновенья, подняв его вверх и сторону. Бах! Руку пронизала резкая боль, а деревяшка, выполнявшая роль меча, упала между нами.

Сдержав матерный возглас, я выдохнул сквозь сжатые зубы. Мои неудачи давно перестали вызывать у окружающих улыбки, как только они поняли, что сын их лорда не прикидывается, а действительно ничего не умеет толком.

- В реальном бою я бы уже сломал тебе запястье. Или отсек его.

- А хорошие новости у тебя есть?

- Ты определенно лучше, чем был неделю назад.

Последние слова Роджера заставили меня воспрянуть духом.

- Но тебе еще далеко до той бочки с водой.

Упомянутая бочка стояла рядом с площадкой, потихоньку нагреваясь на солнце. Если кому-нибудь из сражающихся бойцов хотелось ополоснуться – он шел к этой бочке.

Вместо ответа я просто подобрал меч и обрушил на него град беспорядочных ударов из-за щита. Сверху. Сбоку. Снизу. И тут же шагнул назад, разорвав дистанцию. Ну, так мне казалось. Роджер не стал отставать.

Рука, державшая щит, уже гудела. Удары сыпались один за другим. Идея пришла внезапно. Я быстро присел на корточки и со всего размаху ударил его по ногам. Только для того, чтобы Роджер сделал шаг назад, избегая лезвия моего меча и последовавшим пинком от всей души, в щит, отправил меня на землю.

- Хватит. Мне иногда кажется, что твои навыки фехтования становятся наоборот, все хуже и хуже.

На этом наша тренировка прервалась. Уолтон, стоявший на краю площадки, выругался и плюнул на землю от досады. У него была веская причина.

Ярко сверкнувший на солнце серебристым профилем молодого Роберта Баратеона, олень был пойман рукой Роджера. Довольная улыбка исчезла с лица моего телохранителя почти так же быстро как появилась. Зато капитан гвардии выглядел куда как менее довольным. Уже три недели их совместные усилия не приводят ни к чему толковому.

- Я же говорил, тут дело не в учителе. - голос Роджера был полон самодовольства.

С десяток дней назад, на моих глазах они поспорили, что Уолтон сможет научить меня бою на мечах лучше, чем Роджер.

Потеря серебряного оленя не сделала Железные Икры добрее. Кажется, только то, что я сын его лорда, удерживал этого человека от рукоприкладства.

- Домерик! Запомни - это не дубина! Это меч! Им режут, колют, фехтуют, а не пытаются забить противника до смерти.

- Правда? А я то думал...

- Думать у мейстера будешь! - раздраженно гаркнул начальник стражи.

Я недовольно поморщился. Если успехи по освоению местной грамматики и орфографии шли семимильными шагами, то мой прогресс с оружием оставлял желать лучшего.

- А может все-таки поменять меч на дубину?

- Чего?

- Я могу взять другое оружие вместо меча?

Роджер переглянулся с Уолтоном.

- Но меч же...

- А что меч? - положив шлем на сгиб руки, я искоса взглянул на них обоих. - Я отвратительно фехтую. И вряд ли стану хорошим бойцом на мечах. Так не проще ли поменять оружие?

Это предложение их обоих кажется заставило «зависнуть». Первым опомнился Уолтон.

- Сначала мне нужно поговорить с твоим отцом.

- Хорошо.

Наверное это большее, чего я смогу сегодня добиться. Отдав тренировочные доспехи Уиллу, я пошел к бочке с водой. Хоть она и стояла на солнце, вода была изумительно стылой и бодрила лучше кофе.

Смыв с лица кровь от рассеченной брови, я уставился на собственное лицо. Вернее, лицо Домерика. Похоже, на долгие годы вперед отражение в воде будем моим самым доступным зеркалом. И, конечно, придется забыть о самостоятельном бритье.

Правда, Домерику это пока не нужно. То есть мне. Волосы у этого тела если и росли хорошо, то только на голове. Собранные в хвост темные, почти черные волосы, тонкие губы, тонкий нос и бледные глаза, под стать бледной, до болезного вида, кожи. Не пойму, Домерик от природы был таким бледным или это последствия отравления?

Но бледность кожи отступала перед бледностью глаз. Абсолютно ничего не выражающие серые, рыбьи глаза, смотревшие безо всякого участия. Цвет радужки лишь совсем немногим отличался от белка. Тонкие скулы. Видимо, в отличие от Рамси, я пошел в отца, а не в мать.

Если подумать – мне дико повезло с телом. Никакой смены пола. А что было бы, если я оказался в теле, допустим, Серсеи? Маргери Тирелл? Дейнерис? Но все могло быть и хуже. Я, например, мог попасть в тело Лораса Тирелла. От последней мысли я вздрогнул. Нет уж, спасибо, я и Домерику рад.

Нет пропитой печени и обрюзгшего тела Роберта, нет опухоли в голове, как у старшего Клигана, нет подагры Мартелла или поврежденного колена наследника Тиреллов. Нет огромных запасов жира Сэма Тарли. Не нужно думать о клятвах Ночному Дозору, как Сноу.

Я молод, довольно обеспечен, если не сказать богат, и здоров. Делай что хочешь, и будь что будет.

- Домерик! Иди сюда.

Я оглянулся. Уолтон и Роджер, оба стояли рядом с моим новым отцом. Сегодня Русе отправлялся на его еженедельный объезд владений.

Есть у меня подозрения, что под этим благозвучным названием, скрываются поиски какой-нибудь симпатичной крестьянки на ночь. Он молча восседал на коне, слушая Уолтона с абсолютно бесстрастным лицом. Даже яркая жестикуляция начальника стражи не смогла пронять Русе.

Приблизившись к нему и его свите, я произнес:

- Отец.

- Домерик. Ты разочаровываешь меня.

- Поэтому я и прошу о замене оружия.

Русе окинул меня взглядом, даже не задержавшись на разбитой губе. Теперь понятно, почему Робб Старк так нервничал под подобным взглядом.

Глаза Русе абсолютно ничего не выражали. Вместо этого угрозой веяло от всего образа Болтона. От кончиков шпор на сапогах, до застежки плаща, абсолютно все в фигуре владыки Дредфорта: поза, движения головы, руки, сжимавшие поводья крепкой хваткой — все это вопило «Опасность! Смерть! Беги!»

Не имею ни малейшего понятия, как ему это удавалось, но меня под стеганкой пробил холодный пот. В голову пришла мысль, что быть лордом здесь, в Вестеросе, значит быть кровожадным ублюдком, готовым прирезать любого, кто посмеет возражать. Готов ли я к такому?

После небольшой паузы, Русе ответил.

- Убеди меня, пока я доеду до ворот. - вот мудак! Ради Уолтона, значит, он может остановиться, а ради своего сына — нет, вынуждая идти рядом. Да и до ворот были слишком близко. Если я не успею сейчас найти толковое объяснение…

Думаю слова, «Я абсолютная бездарность в фехтовании» не прокатили бы. Но в голове вспыхнули воспоминания из книг. Я отчаянно пытался вспомнить и сформулировать свою зыбкую мысль. Она была моим спасительным кругом.

- Рейгар. Рейгар Таргариен. Его обучал боям на мечах Барристан Селми. Он мог биться против Артура Дейна на тренировках. Но это не помогло ему против молота короля Роберта. - все эти слова я выпалил залпом, стараясь использовать ситуацию на полную катушку.

- И турнирные схватки не помогли ему на Трезубце.

Русе остановил лошадь и теперь взглянул на меня с легким интересом. Или презрением. Или яростью. По его лицу ничего не понятно. Может я когда-нибудь научусь различать его эмоции, но явно не сегодня. Зачем этому человеку ножи? Он может одними глазами заставить собеседника ощущать себя ободранным.

- Ты настолько ленив?

- Нет. Но зачем учиться выбивать противника из седла, если в конце он разгромит твою армию?

Русе восседал в молчании. Потом перевел взгляд с меня на Уолтона и кивнул.

- Найди ему что-нибудь подходящее.

Перед тем как пришпорить лошадь и тронуться вперед, он еще раз внимательно посмотрел на меня.

- Ты действительно повзрослел, Домерик.

***

Спустя пятнадцать минут быстрой ходьбы по лестницам и каменным коридорам, двери дредфортского арсенала открылись передо мной и моими учителями.

Длинная каменная комната была заставлена стойками с оружием, навевая мысли о складе металлопрофиля, чем об оружейной. И это была лишь одна из подобных оружейных. Стальное оружие хранили отдельно, стрелы и болты для арбалетов — в башнях, турнирные копья и броню — на другом этаже.

Слуги, занятые обслуживанием арсенала, даже не обратили на нас внимания, продолжая заниматься своими делами, пока наша троица ходила меж рядов.

Стойки с мечами мы естественное обошли. Хотя Роджер запустил руку в кучу различных рукоятей, украшавших ближайшую стойку, и достал оттуда изогнутую полосу стали.

- Как насчет фальшиона?

Воспоминания о победе Баратеона были еще свежи в голове.

- Пожалуй, нет.

Роджер хмыкнул и поставил оружие обратно.

- Только не говори, что ты хочешь махать молотом как король. Силенок маловато.

- Нет. Не хочу. Но разве здесь. - я обвел рукой комнату. - Не найдется ничего подходящего для меня?

Спустя полчаса напряженным поисков, собрав наверное половину всей здешней паутины, мы втроем встали напротив стола с нашими находками.

- Ты уверен?

- Абсолютно. Это то, что нужно.

Роджер взвесил оружие в руке.

- Да, для одной руки хорошо.

- И фехтовать уметь не надо.

Начальник стражи холодно посмотрел на меня, чуть наклонив голову. Его усы встопорщились от негодования.

- Нет. Надо. Если ты не будешь знать, чего можно ожидать от противника, толку от тебя…

Видимо он снова хотел сплюнуть, но вспомнив, что сейчас он в оружейной, Уолтон сдержался.

Я согласился с ним.

- Конечно. Завтра с утра попробуем.

- Нет. Это боевое оружие. Тренироваться будешь с учебным.

Я лишь улыбнулся.

- Как скажешь, Уолтон, как скажешь.

И провел пальцем по находке. Старый даже на вид, с небольшими пятнышками ржавчины, шестопер.

***

Каморка мейстера встретила меня запахами сухого пергамента, чернил и вороньего помета. Смахнув с кресла воронье перышко, я уселся напротив мейстера, перебирая в голове, то немногое, что успел запомнить из «Истории Дома Болтонов».

Книгу я осторожно положил на край стола. Кожа обложки была достаточно мягкой и тонкой, так что я обращался с ней довольно бережно. Конкретно эта книга была посвящена истории дома Болтонов в кратком изложении. И что удивительно, со ссылками на другие книги или свитки, где уже можно было прочитать подробности.

Старинные летописи содержали отличную статистику. Сколько рыбы выловлено рыбаками. Собрано зерна в отдаленной деревушке, за пятьдесят лет до завоевания семи королевств. Как был рассужен тот или иной спор одним из предков Домерика. А теперь это и мои предки.

Наконец мейстер Утор закончил писать, подслеповато щуря глаза, и посыпал письмо песком.

- Я вижу успехи?

- Нет, Утор, ты видишь мое избитое лицо.

Старик улыбнулся.

- Уолтон Железные Икры один из лучших бойцов твоего отца.

- Да. Я заметил. - в голосе прорезалась мрачность. Губа еще саднила.

- Что ж. Пора проверить твою память. Назови всех лордов, граничащих с владениями твоего отца.

Отложив предыдущее письмо, он аккуратно взял принесенную мной книгу и раскрыл на случайно странице.

- Старки, Карстарки, Амберы, Хорнвуды, Флинты из Вдовьего Дозора. - это были первые фамилии, что я здесь изучил. Противника нужно знать в лицо. А в том, что они станут противниками Болтонов, я не сомневался.

- Расскажи мне о Мандерли.

- Герб – водяной, вооруженный трезубцем, белый на зеленом фоне. Девиз – «Смотри вглубь». Войско опирается на тяжелую рыцарскую конницу.

На этих словах мейстер с любопытством на меня взглянул.

- Тяжелую рыцарскую конницу? Домерик, к чему это словоблудие?

Вот так, хочешь, не хочешь, а проколешься.

- Что-то не так, Утор?

- Продолжай говорить в подобном стиле и переплюнешь в занудности архимейстера Перестана.

Пожатие плечами стало моим самым популярным жестом. Видя мое равнодушие, мейстер кашлянул и вернулся к занятию.

- Хорошо, продолжим. Что еще тебе известно о доме Мандерли?

- Были изгнаны из простора Гарденерами. Прибыли на север, присягнули Старкам, помогли разгромить войско моего предка, Ройса Жадного. Получили в качестве лена часть земель Болтонов. Как и Хорнвуды. Все благодаря рыцарской коннице Мандерли. Владеют единственным незамерзающим портом всего Севера. Основной доход — рыболовство, торговые пошлины, серебряные рудники. Население Белой Гавани — около тридцати тысяч человек. По богатству уступают только Старкам. Нынешний глава Дома — Виман Мандерли. Есть два сына.

Может Мандерли было удобно считать себя несчастными, бедными изгнанниками, которые чудом получили клочок северной земли. Вот только летописи Болтонов говорили обратное.

Когда Болтоны и Старки сцепились между собой за право обладанием воротами Севера, именно Старкам хватило ума договориться с изгнанниками. В лице Мандерли они получили превосходную тяжелую конницу, которая сумела втоптать войска Красных королей в грязь, а самих Болтонов – усмирить амбиции. Вот только никто здесь, в Дредфорте, не собирался этого забывать.

- Хорошо, Домерик. Вижу ты внимательно читаешь. И не только историю. А что скажешь о наших северных соседях?

- Которых из них? Амберах или Карстарках?

- Амберах.

Я тяжело вздохнул. Ну понеслось…

Спустя два часа непрерывных вопросов о Болтонах, Амберах, Мандерли, Хорнвудах, истории их взаимоотношений, я вывалился из каморки мейстера с гудящей головой и непреодолимым желанием забыть эту чушь.

Эта же самая история, прекрасно объясняла многое. Например, почему Винтерфелл расположен там, где расположен, на окраине леса. Все дело в горячих источниках. Именно эти горячие источники позволяли Старкам переживать зиму с гораздо большим комфортом, чем всем остальным северянам.

И вражда Болтонов к остальному северу, особенно к соседям тоже стала объяснима, стоило узнать, что немало земель было потеряно в войнах, став чужой собственностью. Неудивительно, что у Мартина, Русе так легко пошел на сделку с Ланнистерами. Такие возможности действительно не часто попадаются.

- Уилл! Слуга, успевший за это время задремать на стоявшей коридоре лавке, быстро встрепенулся.

- Бегом на кухню, прикажи собрать немного еды и чего-нибудь выпить. Жду тебя на западной стене.

- Хорошо, милорд. - Глаза юнца зажглись радостью и азартом. Наверняка выпросит у отца что-нибудь вкусное. Пройдоха уже точно знал мои привычки и появившуюся слабость любоваться местными закатами. И что ему наверняка достанется половина всего съеденного.

***

Оставив слугу решать вопросы с вечерними закусками, я поднялся на западную стену и запрыгнув между двумя зубцами, привалился спиной к одному из мерлонов.

Треугольные, издалека, они напоминали шипы, вырастающие из стены. Но сейчас это была весьма удобная лежанка. Камень отлично прогрелся за день и сейчас отдавал тепло моей спине, пока оранжевые лучи заката пригревали лицо. Еще час и солнце окончательно скроется за горизонтом, но пока оно превращает вид на поросшие сосновым лесом холмы в восхитительный пейзаж.

Одиночество и открывавшийся со стены изумительные виды, навевали мысли о вечном.

А что может быть извечнее, чем два главных русских вопроса - кто виноват и что делать?

Первый вопрос снимается как бессмысленный. Никто мне во сне не являлся. Не предупреждал. Не объяснял, чего от меня хочет.

Есть, конечно, Трехглазый ворон, догнивающий свой век где-то в яме на крайнем севере. Вот только не уверен я в его искренности. И лучше мне избегать чардрев и богорощ. Мало-ли что взбредет в голову этому сбрендившему альбиносу.

Оставим попытки связаться с ним на самый крайний случай. Когда выбора не останется. Да и толку то, от того, что я буду знать кто именно направил меня сюда, в тело умирающего Домерика. Я уже здесь. И не знаю как это поменять.

Но вот что делать дальше? Не знаю. Чтобы знать, что делать, нужно знать чего я хочу. Вот только хочу я одного — вернуться домой. Вот только вопрос это больше теоретический. Если меня сюда закинула магия, то искать ответ нужно у магов. А магия в мире Мартина опасна. Смертельно. Придется подумать дважды, а то и трижды. И не факт, что ответ меня обрадует. Эх…

На стене появился Уилл, сжимающий в одной руке котомку, а в другой — мех с вином. Помахав ему рукой, я отложил тяжелые мысли подальше.

Сегодня его отец порадовал нас холодной копченой грудинкой, куском сыра и ароматной краюхой хлеба, распространявшей ошеломительный запах чеснока и пряных трав. Естественно, отдав половину перед этим Уиллу и посмотрев, все ли с ним в порядке после еды и вина. Даже, здесь, вдалеке от Болтона-старшего, ни я, ни он не решались нарушать его приказы. Никогда не знаешь, кто за тобой сейчас следит в замке. Ну кроме моего служки. Стражники, служанки, конюхи... Я был уверен что любой из них потом подробно отчитывается своему лорду о каждом моем движении.

Убедившись что мой слуга жив, цел и не собирается на свидание со старыми богами, я полностью отдался своим мыслям.

Солнце опустилось еще ниже, окрасив цвета неба в оттенки оранжевого и пурпурного, пока мы молча наслаждались трапезой, запивая ее вином. Молодое и терпкое, вино делало вкус мяса еще насыщеннее.

Потихоньку мех опустел, пока то я, то Уилл прикладывались к его горлышку. А в голове тем временем ворочались тяжелые мысли, совершенно не подходящие к обстановке.

А делать то что? Предупреждать всех подряд о возвращении белых ходоков? Боюсь, любой адекватный человек этому не очень сильно поверит. Просто потому, что всех беспокоят вещи гораздо насущнее — сколько зерна собрали, за кого выдать дочь, не малы ли торговые пошлины.

А иные? Иные это удел детских сказок. Откладываем мысль в сторону.

О чем еще и кого я могу предупредить?

Роберта о происхождении его детей? А зачем мне это нужно? Что мне это даст вообще?

Просто представив эту сцену в голове. Письмо ворона от сына северного лорда, который никогда не был в Королевской Гавани. Здрасьте Ваше Величество, я вас знать не знаю и вы меня тоже, но все ваши дети это бастарды вашей женушки и ее озабоченного братца. Да не того, который пониже, а того, который поближе. К ее и вашей царственным особам.

Это если Роберт вообще увидит это письмо, учитывая что перепиской в Красном замке занимается Пицель.

Интересно, сколько я проживу после такого письма? Думаю, не долго. Что стоит Тайвину нанять убийц? Или Джейме вызвать меня на поединок?

И даже если Роберт узнает о детях, перебьет их, убьет жену, ее брата… То это все равно будет означать войну. Потому что Тайвин не простит. Так что так или иначе но война будет. Хотя бы потому что рядом с Робертом сейчас находятся двое человек, этой войны жаждущие и активно способствующие ее наступлению. Варис и Мизинец. И не мне тягаться с этими мастерами плаща и кинжала.

Правда, есть еще и другая возможность.

В голову пришли мысли о Дейнерис Таргариен. И были откинуты как нереальные. Потом в голову пришли грязные мысли о Дейнерис Таргариен. И были откинуты как еще более нереальные. Где я, а где она? Тем более, если здесь реальность соответствует книгам, возраст у нее еще не тот.

Пока она, в будущем, повзрослев, доплывет до Вестероса , меня могут успеть убить раз этак пятьдесят. Но на ее стороне драконы. Магия. Возможно, она ключ к победе над иными. А может и нет. Будь проклята медлительность Мартина!

Вытряхнув их меха последние капли вина, я уставился вверх. На темнеющем небе начали появляться первые звезды, а внизу уже вовсю зажигали факелы около караулок.

Чем вообще занимаются попаданцы в Вестеросе?

Занимаются техническим прогрессом, боями на турнирах, торговыми империями, в одиночку поднимают технологический уровень континента и всеми силами затаскивают упирающееся средневековье в эпоху возрождения. А то и дальше, в новое время.

Естественно с помощью раздачи различных ценных указаний, которым остальные персонажи внимают как откровениям свыше.

Боюсь, сейчас меня, то есть Домерика, после того как он чуть не откинул копыта, и растерял всю свою память и навыки, пошлют далеко-далеко, стоит только начать раздавать эти самые указания.

Особо удачные попаданцы просто наслаждаются тем, что попали в людей, обладающих властью.

Там и начинается — грандиозные политические действия, гаремы из множества девушек, великие военные победы… Власти у меня толком нету. Гарем завести? Тут не до жиру, быть бы живу. Я вспомнил отравление и поежился. Военные победы? Спасибо, не надо. Я не Ганнибал и не Александр. Лучше всего вообще отсидеться в замке.

Если получится отсидеться. Кто ж спрашивать меня будет? Призовут как вассала на войну пяти королей, что б черти взяли этого Робба Старка, и будь добр, подыхай за Старых богов, короля Севера и родные промерзлые края.

Кажется в голове начали появляться первые наброски плана. Разбрасываться послезнанием я не буду. Предупреждать никого тоже не буду. Пусть все идет своим чередом. Значит пора готовится к войне.

Мимо нас с Уиллом прошли два стражника, патрулирующих стену. Поприветствовав их, я вернулся к размышлениям.

И знаний о том, как выжить в этом мире тоже нет. Это Домерика с детства готовили править не самыми малыми землями, участвовать в турнирах и общаться со знатью на пирах. Мне же придется пройти ускоренный курс.

А вообще зачем вообще все это? Может ограбить казну Дредфорта да сбежать в Вольные города? Или еще дальше, на Летние острова?

Хороший план. Вот только я не знаю где в замке хранятся деньги. Как их охраняют. Можно ли мне вообще туда входить? До ближайшего порта, Белой гавани, огромное расстояние, а ворон быстрее лошади.

Меня наверняка будут искать. Да и что мне делать в вольных городах, если я ничего не знаю о жизни даже в Вестеросе, не то что за Узким морем.

Выкинув лишние мысли я со вздохом слез со стены. Зачем мне вообще куда то бежать, рисковать? Меня и тут неплохо кормят. Лишь бы не оказалось, что на убой.