Шиноби поневоле

Пролог

Я очнулся от плача. Плакал, к счастью, не я, а мой сосед по яслям.

Вот уже три дня я здесь. С каждым часом в просторной, с прямыми потолками палате становится всё больше детей. Каждые несколько часов приносят новый орущий сверток, и на данный момент я здесь самый маленький. И единственный, кто не орет просто так.

Обычные дети плачут из-за инстинктов. Я — только когда приходит пора есть или менять пеленки. Мой крик в этом пропахшем сыростью и присыпкой месте — исключительно расчетливый инструмент коммуникации, которым я пользуюсь крайне экономно.

Приходит кормилица. От нее пахнет кислым молоком, немного потом и кровью. Когда она берет меня на руки, чтобы покормить, я заставляю себя обмякнуть, благо мне не трудно. Сейчас я слаб как котенок. Внутри всё сжимается от дискомфорта. Взрослый разум, запертый в теле, которое даже не способно самостоятельно держать голову, — это очень изощренная пытка.

Я стараюсь не смотреть женщине в глаза. Слишком осознанный взгляд на младенческом лице пугает людей.

Кормилица воркует надо мной на совершенно незнакомом языке. Он звучит как перекатывание речной гальки: мягкие согласные, непривычные ударения. Ни одного знакомого корня или интонации. Я лежу и пытаюсь сопоставить издаваемые ею звуки с действиями. Что означает эта фраза? «Тихо»? «Спи»? «Ешь»?

Богиня, забросившая меня сюда, сказала, что я должен помочь.

Забавно. Пока что единственная помощь, которую я могу оказать этому миру — не испачкать подгузник раньше времени.

По её словам, душа моего предшественника, законного владельца этого тела, «куда-то делась». Богиня говорила об этом вскользь, как о досадной ошибке, словно она просто потеряла ключи от дома. Но, глядя в высокий потолок яслей под аккомпанемент десятков плачущих младенцев, я невольно задумываюсь: а не сбежала ли та душа сама, в ужасе осознав, куда ее угораздило попасть?

Глава 1. Смотрины

На пятый день моего заточения в пеленках рутину нарушил визит.

Старик, склонившийся над моей колыбелью, выглядел здесь абсолютным чужаком. От него пахло старой, пересушенной бумагой и табачным дымом — резкий, но приятный контраст со стерильно-кислым душком яслей. Когда он наклонился ближе, его лицо превратилось в густую сетку глубоких морщин.

— Налуто… — проскрипел он устало, но в то же время доброжелательно.

Я мысленно поморщился. Ну почему дриада не могла дать мне знания языка? Судя по всему для нее это под силу. Речь его звучала тягуче, совершенно непохоже на английский, французский или то, что я слышал раньше. Да это даже не китайский.

Зрение у младенцев — та еще лотерея. Всё плывет, фокус ловится с огромным трудом. Но когда старик осторожно поднял меня на руки, его широкополая шляпа оказалась прямо перед моим носом. На плотной ткани четко выделялся нарисованный символ. Иероглиф.

Китай? Это была первая логичная догадка. В прошлой жизни у нас на потоке училась китаянка Чжоу Чанг. Я помню, как набирался смелости пригласить её на бал. Но тогда она отказала. Лишь позже я узнал, что она тогда еще не приняла предложение Седрика, мир его праху. Вечером того дня я подслушал её и еще одну китаянку с седьмого курса. Начали то они на английском, но будто что-то почувствовав перешли на китайский. Помню те звуки были ритмичными, отрывистыми. Здесь же слоги мягче, они перекатываются, как волны. Япония? Возможно. Но Богиня ясно дала понять: мир другой. Значит, это просто внешнее сходство, местный колорит с восточным привкусом.

Дедок продолжал слабо улыбаться, рассматривая меня как диковинку. В его взгляде не было страха перед моей недетской притихшестью — только любопытство и что-то очень похожее на облегчение.

Я замер, боясь выдать себя лишним движением. Кто он? Местный чиновник? Маг? Неважно, но кажется: ко мне предрасположен он довольно положительно.

Его руки оказались сухими и теплыми, как старый пергамент. На секунду мне показалось, что он заметил мой слишком цепкий взгляд, но старик лишь понимающе кивнул каким-то своим мыслям. Он осторожно, словно хрупкую фарфоровую вазу, передал меня подоспевшей кормилице. Женщина приняла меня с глубоким, подобострастным поклоном. Значит, дедок — большая шишка, а я — не просто очередной подкидыш из переполненной палаты.

Спина снова коснулась жесткого матраса. Кормилица поправила одеяло и отошла, вполголоса переговариваясь с посетителем у двери.

«Наруто», — крутилось в голове. Похоже на имя. Звучит совершенно не по-европейски, но выбирать не приходится.

***

Ночь оказалась не такой спокойной, как я рассчитывал. Тишину, нарушаемую лишь сопением сирот(а подозреваю других здесь и не было), прервал тихий скрип петель.

В палату вошел еще один посетитель. Если первый, в шляпе, производил впечатление умудренного опытом правителя, то этот выглядел как ветеран, прошедший через мясорубку. Несмотря на массивную трость в руке, двигался он жестко и энергично. На нем был надет странный жилет с множеством карманов, из которых торчали цилиндры свитков и какие-то металлические штыри.

За его спиной безмолвной тенью маячил сопровождающий. Я едва не выдал себя, вздрогнув от удивления: у парня были ярко-розовые волосы. Даже у Тонкс оттенок был скромнее.

Старик с тростью подошел вплотную к моей кроватке. Содержимое его жилета тихо звякнуло. Он не улыбался. Он смотрел на меня так, словно я был не ребенком, а сломанным механизмом, который предстоит вскрыть и изучить.

Розововолосый парень негромко что-то спросил, указав на меня рукой. Дед в ответ сухо постучал кончиком пальца по деревянному краю моей колыбели. Ритмичный звук ударил по нервам. Он проверял реакцию?

Я заставил себя смотреть сквозь них, старательно пуская слюни и имитируя расфокусированный взгляд. Куда я, черт возьми, попал?

Парень с розовыми волосами шагнул вперед и сложил ладони в странный, угловатый жест.

Никаких спецэффектов не последовало, но между его руками словно натянулась невидимая, звенящая струна. В следующее мгновение мой мозг прошила тонкая, ледяная игла боли. Это был не физический удар — кто-то грубо и бесцеремонно попытался залезть мне прямо под черепную коробку.

Парень резко выдохнул и отшатнулся, его глаза расширились от удивления. Видимо, наткнулся на барьер взрослого разума или просто почувствовал чужеродную душу. Или дриада постаралась для меня, а то неувязка бы вышла.

Дед с тростью моментально подобрался. Его взгляд стал острым, как словно острие иглы. В нем не было ни капли доброты — только хищный интерес. Так смотрел на нас ЛжеГрюм в прошлом году.

«Палюсь!» — паническая мысль обожгла сознание.

Если они сейчас поймут, что я всё осознаю, то из «спасителя мира» я мгновенно превращусь в подопытную крысу для этого хромого вивисектора.

Я набрал в крошечные легкие максимум воздуха, крепко зажмурился, скривил лицо и выдал самый пронзительный, визгливый и бессмысленный ор, на который был способен. Я сучил ногами, молотил кулачками по воздуху и заходился в истерике, даже не отыгрывая напуганного до смерти младенца.

Розововолосый что-то торопливо зашептал, активно жестикулируя, словно оправдываясь. Дед стоял неподвижно, тяжело опираясь на трость, и сверлил меня взглядом.

Через минуту мой вопль разбудил соседей. Палата взорвалась многоголосым ревом десятков глоток, превратившись в филиал ада. В коридоре послышались торопливые шаги, и в комнату вбежала заспанная кормилица, на ходу поправляя передник.

Ночные гости растворились в тенях так же тихо, как и появились, оставив после себя лишь глухую боль в висках.

***

Концерт сработал. То ли они списали странный ментальный отклик на детскую истерику, то ли решили пока понаблюдать издалека, но в ближайшие месяцы ни розововолосого мага, ни жуткого старика с тростью я больше не видел.

Дни слились в бесконечный, тягучий цикл из сна, еды и созерцания потолка. Запертое в теле младенца время течет издевательски: оно то застывает, как смола, то пролетает целыми неделями.

Я слушал. Каждое слово нянечек, каждый обрывок разговора "стражников", дежуривших в коридоре, я бережно сортировал в памяти. К концу первого года я уже понимал структуру предложений и базовые слова. И, конечно, я мог бы добиться большего, но это тело быстро уставало.

Когда мне исполнился год, меня перевели из яслей в полноценный сиротский приют. Условия там оказались жестче, еда — проще, а нянечки — строже. Но именно там, слушая разговоры старших детей и персонала, я окончательно сложил два плюс два.

Название места, где я находился, звучало коротко: Коноха. Деревня Скрытой Листвы.

Тот первый дедок в шляпе с иероглифом действительно был здесь главной фигурой. Его называли Хокаге. Он заходил в приют еще пару раз, издали наблюдая за детьми, и воспитательницы в его присутствии едва не падали в обморок от почтения.

— Наруто, — беззвучно пошевелил я губами, пробуя свое новое имя на вкус. — Значит, теперь я Узумаки Наруто.

Я до сих пор понятия не имел, что именно натворила дриада и куда делся настоящий Наруто. Но одно стало предельно ясно: Это не живописная деревня. А огромный военный лагерь, замаскированный под городское поселение. Всё здесь держалось на людях, управлявших странной внутренней энергией, которую они называли «чакрой». Я это видел из окна: на крышах постоянно сновали в зеленых жилетах. По крышам. От этого сперва я впал в ступор, но потом привык.

И если год назад тот парень смог залезть мне в голову одним движением рук, значит, мне следует научиться защищаться гораздо раньше, чем я смогу ходить.

Хотелось бы. Но для начала стоило научиться хотя бы стоять на своих двух.

Глава 2. Демон

Двухлетие — звучит солидно. Но когда ты заперт в теле карапуза, этот юбилей не приносит ничего, кроме окончательного осознания: мир вокруг сошел с ума, а моя жизнь снова пошла по наклонной.

Вместо праздничного торта у меня сегодня свежий воздух и одиночество под раскидистым дубом. Моя жизнь в приюте дала трещину очень быстро. Сначала воспитательницы просто отводили глаза, стараясь со мной не пересекаться. Потом начали систематически «забывать» положить мне добавку или выдать чистое полотенце. А под конец и вовсе перестали стесняться, шепча за спиной одно-единственное слово, которое они выплевывали, как яд:

«Демон».

Серьезно? Демон?

Я не раз разглядывал свое отражение в лужах. На меня смотрел круглолицый, голубоглазый пацан с нелепой копной золотистых волос. Да, на щеках выделялись по три странные полоски, подозрительно похожие на лисьи усы. Но если из-за этого я демон, то кто тогда те жутковатые ребята, которых я видел на рынке? Люди с бледной кожей и абсолютно белыми, лиловыми глазами без зрачков, похожими на глаза слепцов или мертвецов. От их взгляда мороз продирал по коже даже меня, человека, видавшего Волдеморта. Но их почему-то никто камнями не посыпал. А на меня смотрели так, будто я лично сжег их дома.

В общем, я решил, что компания деревьев мне нравится куда больше, чем общество озлобленных нянек. Я повадился сбегать в лесок на окраине Конохи. Приют стоял почти у самой стены Конохи, и деревья были буквально за забором. Там было тихо, никто не шипел проклятия в спину, и можно было безопасно изучать возможности своего нового вместилища. А заодно собирать по кустам забытое взрослыми «игрушки».

Я задумчиво покрутил в руках кунай. Старый, покрытый рыжим налетом ржавчины, он всё равно оставался опасным оружием. А вот в кармане штанов лежали сюрикены — тяжелые, хищные металлические звездочки с идеально заточенными краями. Я находил их у деревянных мишеней, где тренировались местные подростки.

В корзинке рядом со мной зашуршало. Там сидела белка. Поймать её оказалось делом пары секунд: я просто почувствовал её движение в ветвях раньше, чем увидел, и рука сама, на одних лишь безумных инстинктах этого тела, метнулась вперед, перехватывая пушистый хвост. Белка возмущенно зацокала.

— Ну что, рыжая, — прошептал я, стараясь привыкнуть к звучанию собственного детского голоса. — Ты тоже считаешь меня демоном, или просто хочешь мой орех?

Я знал, что в приюте меня хватятся нескоро. Им даже спокойнее, когда малолетний монстр пропадает с глаз. Но внутри росло глухое раздражение. Богиня сказала, что я должен «помочь». Кому? Этому городу, который ненавидит двухлетнего ребенка? Честно говоря, иногда мне казалось, что помощь здесь нужна только мне.

Я откинулся на кору дуба, прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Как же я сейчас скучал по Гермионе. По её логике, по умению найти нужную книгу в библиотеке и объяснить, что вообще происходит... По её теплу. Поцелуям...

Внезапно в кустах неподалеку хрустнула ветка.

Звук был тяжелым. Не животным. Кто-то крался сквозь подлесок.

Я затаился, вжимаясь в корни дерева. Тень отделилась от ствола. Из зарослей вывалился высокий человек в темной одежде. Первое, за что зацепился взгляд — металлическая пластина на его лбу. На ней не было привычного мне символа листа со спиралью. Там были какие-то прямоугольники.

Он тяжело дышал, припадая на левую ногу, а по его штанине расплывалось влажное темное пятно. Но хуже всего было не это. Под мышкой он тащил ребенка. Девочку без сознания.

Мда - прямо на моих глазах происходит похищение.

Если я просто промолчу, он уйдет. Но когда на твоих глазах тащат ребенка, инстинкты прошлой жизни затыкают голос разума.

Я вытащил из кармана сюрикен. Пальцы едва удерживали тяжелый металл, но я чувствовал, как внутри меня, где-то в районе солнечного сплетения, закипает та самая странная местная энергия — чакра. Она хлынула в руку, компенсируя нехватку мышечной массы.

Сейчас или никогда.

Бросок! Металл со свистом рассек сумерки, метя чужаку в колено.

Но раненый профессионал — всё равно профессионал. Он не просто услышал атаку, он почувствовал её кожей. Резкий, почти небрежный взмах свободной руки — и моя звездочка намертво зажата между его пальцами.

Шиноби резко повернул голову. В его глазах мелькнуло искреннее потрясение: он явно не ожидал увидеть в кустах сопливого двухлетку, метающего железо с такой силой. Секундная заминка — и он растворился в воздухе, оставив после себя лишь запах озона

Играть в героя и бежать за ним следом на коротких детских ножках было бы верхом идиотизма. Нужно было сдать его тем, кто получает за это зарплату.

Я рванул к окраине местного рынка, где находился патрульный пост. Там скучал высокий брюнет в темно-синей форме с характерным гербом на спине — красно-белым веером. И его глаза... Опять эти странные глаза, только на этот раз не блеклые, а пронзительно-черные. Когда он скосил на меня взгляд, радужка на секунду полыхнула кроваво-красным с черными запятыми вокруг зрачка.

— Дядя полицейский! — я с разбегу вцепился в его штанину, напуская в голос максимум детской паники. — Там дядя в лесу! У него кровь! И у него на лбу квадратики, а не листик! Он девочку понес!

Учиха (так, кажется, называли этот клан) мгновенно подобрался. Ленивая скука слетела с него в долю секунды. Бросив на меня короткий, пронизывающий взгляд, он сложил пальцы в печать и исчез. После этого же остались опадающие листья и вихрь пыли.

Что ж свою часть "работы" я выполнил.

Засунув руки в карманы, я неспешно побрел в сторону приюта. По пути невеселые мысли роились в моей голове, если раньше я только мог подозревать об опасностях мира вокруг то сейчас воочию столкнулся с одной из них. С шиноби вражески... конкурирующих деревень. А еще я понял одну пугающую вещь. Моя реакция в лесу, способность контролировать энергию и точность броска — всё это ненормально для ребенка. Действительно, перед тем, как закинуть меня сюда, Богиня всё-таки оставила мне пару «читов», помимо нелепых усов на щеках.

В приюте меня ждал давно остывший ужин и очередная порция полных презрения взглядов дежурной нянечки. Но сегодня мне было плевать.

Я ел холодный рис и думал о чужаке. Если он ранен, Учихи его найдут. Найдут благодаря моей наводке... Может, хотя бы некоторые перестанут смотреть на меня как на демона?

Впрочем, надеяться на это было так же глупо, как ждать сову из Хогвартса.

Я доел рис, немного почитал — мне достался разорванный местный букварь — и улёгся спать. В комнате, где меня разместили, было несколько коек, но то я был один, и поэтому смог выбрать место у окна. Засыпая, я выбросил из головы события дня, забывшись беспокойным сном.

Глава 3. Списанная в утиль

Моя наводка сработала...

Патрульные Учиха нагнали чужака с квадратами на протекторе. Но когда несколько дней спустя я увидел последствия того похищения, внутри меня оборвалось что-то важное. В тот момент я окончательно понял: в этом мире нет места детским сказкам.

Девочку принесли в приют. Точнее, то, что от нее осталось.

Это не было просто тяжелым ранением. Девочка — крохотная, может, всего на пару месяцев старше меня — лежала в самом темном углу общей комнаты, похожая на неподвижный кокон из бинтов. Верхняя часть лица тоже была скрыта глухой повязкой.

Она не плакала. Не стонала во сне. И не звала маму. Она просто была… пустой. Словно из тела выкачали саму суть, оставив лишь оболочку, поддерживающую редкое, поверхностное дыхание.

— Хината, — услышал я в тот день шепот одной из нянек. Женщина стояла в дверях, брезгливо поджав губы, и даже не думала подходить к кроватке. — Брак.

— Прямо так и сказали? — ахнула вторая, сжимая в руках стопку чистого белья.

— А то! Клан Хьюга отказался от нее сразу же, как лекари вынесли вердикт. Те похитители из Облака забрали главное — глаза. А потом ещё, в суматохе, приложили какой-то своей техникой… чёрной молнии. Лекари едва её живой вытащили. Говорят, клану не нужен слепой наследник, который даже кунай держать не сможет. Зачем им кормить калеку?

Я стоял в коридоре, прижавшись спиной к холодной стене, и слушал этот будничный разговор. Гнев накатывал удушливыми, тяжелыми волнами.

Я вспомнил тех людей с рынка. Бледнолицые, с высокомерными белыми глазами без зрачков. Гордые, сильные, холодные аристократы Конохи. И вот как они поступают со своей кровью? Выбрасывают в сиротский приют, как сломанную куклу, просто потому, что она перестала быть «функциональным оружием»?

В тот день мое двухлетие закончилось. Закончилось время пряток в лесу и жалости к себе. Возможно это оно...

И я стал её тенью. Воспитатели были только рады такому симбиозу — никому из них не хотелось возиться ни со слепым «инвалидом», ни с ненавистным «демоном». А я взял её на себя.

Координация движений двухлетнего тела оставляла желать лучшего, но я учился. Я кормил её жидкой кашей с ложечки, затаив дыхание и стараясь не задеть свежие бинты на лице. Я приносил ей воду. Когда няньки уходили пить чай, я, кряхтя от натуги, волоком перетаскивал её матрас поближе к окну, чтобы она могла чувствовать кожей тепло солнца, раз уж больше не могла его увидеть.

Сначала она вообще ни на что не реагировала. Но спустя две недели постоянного присутствия лед тронулся.

— Привет, — тихо сказал я однажды, когда мы остались в палате совершенно одни. Мой голос звучал слишком ровно и серьезно для карапуза с лисьими усами на щеках. — Меня зовут Наруто. Ты ведь Хината?

Она едва заметно дрогнула. Голова в бинтах на долю дюйма повернулась на звук моего голоса. Дыхание под тонким одеялом стало прерывистым и частым.

В этой деревне, где люди оценивались лишь по их боевому потенциалу, Хината была списана в утиль до того, как успела научиться говорить сложными предложениями. Но я-то знал — я чувствовал это тем шестым чувством, что осталось от прошлой жизни, — за этими страшными бинтами все еще бьется сильная, хоть и искалеченная душа.

В памяти всплыл тот ночной визит в яслях. Дед в жилете с карманами и его телепат. Тот острый, ледяной ментальный укол в мозг, который он сделал одним взмахом ладоней.

В моем прошлом мире магия могла выращивать кости и сращивать ткани. Если здешняя энергия способна сканировать разум, пробивать деревья и ускорять рефлексы шиноби, то она способна на большее.

Я должен понять, как работает эта чертова чакра. И если я смогу её обуздать, то найду способ вернуть Хинате то, что у неё отняли. А пока… пока я просто стану её глазами и руками.

Глава 4. Симбиоз

Шесть лет — это возраст, когда местные дети начинают бегать по улицам с деревянными кунаями и грезить о карьере великих шиноби. Для меня же эти четыре года превратились в непрерывный курс выживания и полевой медицины.

Надежда на чудо развеялась после того, как я пару раз тайком проник в архив госпиталя Конохи. В моей прошлой жизни мадам Помфри могла за ночь вырастить ученику новые кости с помощью мерзкого на вкус зелья. Но местная «магия» работала иначе. Ирьенины (так тут называли медиков) творили невероятные вещи: затягивали рваные раны на глазах, выводили смертельные яды, стимулировали регенерацию клеток. Но вырастить новые конечности из ничего они не могли.

«Энергетические каналы повреждены безвозвратно. Регенерация невозможна».

Всё из-за пресловутой техники чёрной молнии.

Но я не сдавался. Если нельзя вырастить плоть, значит, нужно придумать что-то другое. Механика, артефакторика, чакра. Что угодно.

Хина-тян за эти годы стала моей неизменной спутницей, моей тенью. Я соорудил некое подобие эргономичной переноски за спину, а позже, когда мы подросли — небольшую тележку на мягком ходу, чтобы повсюду таскать её за собой. Она была удивительно тихой. Я научился понимать её без слов, считывая малейшее напряжение плеч или изменение ритма дыхания. Она «видела» мир через мои рассказы, а я стал её руками, ногами и связью с реальностью.

Когда я помогал ей умываться, есть или справлять нужду — а это была будничная и самая интимная часть нашей жизни — я никогда не испытывал брезгливости или раздражения. Для меня она не была «обузой», как шептались в приюте. Она была единственным существом в этом проклятом мире, которое принимало меня без страха и ненависти. Почему-то она продолжала молчать, лишь вырисовывая мне простенькие сообщения. Здесь в ходу были иероглифы, но также, что странно, была и латиница. Так что я научил ее, писать мне.

Хирузен-сан — для всех величественный Третий Хокаге, а для меня просто старик с вечным запахом табака — навещал нас раз в несколько месяцев. Он смотрел на нашу странную пару с какой-то невыносимой грустью.

— Еще год, Наруто, — сказал он во время последнего визита, попыхивая трубкой. — В семь лет ты получишь статус самостоятельного жителя. Своя квартира, ежемесячное пособие от деревни... Коноха не забывает своих сирот. А У Хинаты будет приходящая сиделка.

Я тогда лишь молча кивнул. Пособие — это хорошо. Это значит, что я смогу покупать больше здоровой пищи для неё, в том числе и мяса. Но никакую сиделку я к ней не подпущу.

***

Работа в госпитале стала моим спасением. Пока сверстники играли в догонялки, я напросился драить полы, отмывать медицинские инструменты и выносить утки. Грязная работа открыла мне двери, которые для обычного сироты были заперты наглухо.

Один из дежурных медиков по имени Иширо поначалу смотрел на нас с жалостью. Но он быстро сменил гнев на милость, когда увидел, с каким маниакальным фанатизмом я вгрызаюсь в обрывки медицинских знаний. В конце концов, он начал пускать нас в пустые смотровые после смен, чтобы обучать азам.

— Концентрация, Наруто! Листок не должен дрожать! — голос Иширо вырвал меня из мыслей.

Мы сидели на полу в пустом кабинете. На моем лбу был прилеплен зеленый лист, и я чувствовал, как пот катится по виску. Чакра внутри меня бурлила, как штормовой океан. Её было слишком много — колосальный объем энергии, который категорически отказывался подчиняться тонким манипуляциям. Удержать листок минуту не порвав его в клочья — уже было для меня победой.

Хината сидела рядом. У неё не было ладоней, но она удерживала такой же листок прямо на забинтованной культе предплечья. И он сидел там как влитой. Пять минут, десять... Её контроль был пугающе ювелирным. Она не видела листок — она словно чувствовала его структуру.

— Потрясающе, — прошептал Иширо, поправляя очки. — Наруто, у тебя резервы как у биджу, но ты пытаешься забивать крошечные гвозди кувалдой. А Хината... она абсолютный гений контроля. Если бы у неё были каналы в кистях, она стала бы величайшим медиком в истории.

— Через год нам дадут квартиру, — тяжело дыша, сказал я, когда мой листок всё-таки сгорел от переизбытка энергии. — К тому времени я хочу научиться создавать каркасы из чистой чакры. Чтобы она могла хотя бы осязать предметы.

Иширо помрачнел.

— Наруто, формообразование материальной чакры вне тела — это техники А, а то и S-ранга. Даже опытные джонины не все на такое способны.

— Значит, я буду первым джонином семи лет от роду, — упрямо огрызнулся я. — У нас нет времени на «невозможно».

***

Иширо не смог проигнорировать наше упрямство. Он дал мне новые способы тренировки контроля, сначала прилипание, а затем и вовсе заставил по воде ходить. Спустя месяц упорных тренировок, когда мой контроль стал чуть сноснее, он запер дверь кабинета и сложил серию сложных печатей. Воздух в комнате уплотнился. Барьер. Он явно не хотел, чтобы нас кто-то услышал или почувствовал.

— Традиционные техники Академии — иллюзорные клоны, замена, трансформация — я вам давать не буду, — тихо, но жестко начал медик. — Выучите их потом, если захотите. В Академии их в любом случае дают. Я дам вам нечто другое. Преобразование и передачу чакры.

Он подошел ближе, глядя то на меня, то на слепую девочку.

— В госпитале передача чакры — это основа основ. Но я дам вам старую, запретную вариацию этой техники. Наруто, Хината будет твоим мозгом. А ты станешь её руками, глазами и её неисчерпаемым источником.

Когда он озвучил суть техники, по моей спине пробежал холодок.

— Это симбиоз, — пояснил Иширо. — Временное слияние, при этом... ваши энергетические а то и физические системы соединяться. Она сможет не просто чувствовать твои движения, а направлять твою чакру через твое же тело, используя свой идеальный контроль.

Целую неделю мы тренировались. Хината беззвучно плакала от перенапряжения, а я чувствовал, как моя буйная чакра буквально вскипает, когда чужой разум пытается проложить в ней русло.

И вот, на девятый день, это случилось.

Ощущение было тошнотворным и прекрасным одновременно: словно мои кости размягчились, а под кожу влилось чужое, обжигающее, но странно знакомое тепло. Мое восприятие мира внезапно расширилось. Я перестал чувствовать границы собственного тела.

Я стоял посреди кабинета. Мои руки были на месте, но я... я чувствовал ими чужое присутствие. А затем произошло то, от чего Иширо осел на стул.

Прямо из моего левого плеча, у самого основания шеи, медленно проступили очертания. Лицо Хинаты. Чакра соткала её образ прямо из моего тела. В этом состоянии на ней не было уродливых бинтов — только бледная кожа и закрытые веки, под которыми подрагивали ресницы.

— На-ру-то-кун... — впервые за эти годы прошептали её настоящие губы. Звук раздался совсем рядом с моим ухом, хотя ментально она находилась прямо в моем сознании.

И в этот момент меня словно ударило молнией.

Я никогда раньше не слышал её голоса. Но эти интонации. Этот легкий, едва заметный акцент, пробивающийся даже сквозь чужой язык. Даже мысленно.

Нет.

Не может быть.

— Гермиона? — мысль вспыхнула в моей голове так ярко, что я невольно транслировал её по нашей новообразованной ментальной связи.

Внутри моего разума повисла громовая тишина. А затем, сквозь шок и пронзительную, невероятную надежду, в моей голове раздался её мысленный крик:

— Гарри?!

Глава 5. Две души, одно тело

— Гарри?!

Этот внутренний крик разорвал мое сознание на куски. В ту же секунду контроль над чакрой едва не рассыпался в пыль. Меня замутило, пол под ногами качнулся, но чужая — нет, теперь уже самая родная на свете! — воля стальной хваткой перехватила бурлящую во мне энергию, не давая нам взорваться.

Я медленно повернул голову. Прямо из моего левого плеча, у самого основания шеи, выступало бледное, безмятежное лицо маленькой девочки с закрытыми глазами. Без уродливых бинтов, сотканное из чистой, уплотненной чакры.

Я скосил глаза на настенное зеркало у раковины и едва не упал в обморок. Выглядело это как оживший кошмар из маггловских фильмов ужасов или неудачный эксперимент Пожирателей Смерти: двухголовый ребенок с общим торсом, светящийся голубоватым, пульсирующим светом.

Но внешний вид отступил на второй план перед осознанием того, кто именно сейчас делил со мной одну нервную систему.

— Гермиона... Мерлиновы кальсоны, это действительно ты, — мысленно выдохнул я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы облегчения.

Внутри моего разума разразилась буря. Я чувствовал её шок, неверие, пронзительную, отчаянную радость. Четыре года она была заперта в темноте — искалеченная, преданная собственным кланом, не в силах ни сказать слова, ни позвать на помощь. Четыре года я таскал её за спиной, ухаживал за ней, рассказывал ей истории, даже не подозревая, что спасаю ту самую девочку, которая столько раз спасала меня в прошлой жизни.

— Гарри... — её мысленный голос дрожал, захлёбываясь эмоциями. — Я думала, что сошла с ума. Думала, что это ад или какое-то изощрённое проклятие. Она отправила меня позже… И я не сразу всё вспомнила. А когда вспомнила — меня похитили. Магия не работала, глифы тоже. Я ничего не могла сделать. Я уже думала… что не хочу жить в этом мире. Думала сдаться. Но ты… ты всё это время был здесь. Ты не бросил меня.

— Я бы никогда тебя не бросил. Ни там, ни здесь, — твёрдо ответил я, стараясь выровнять дыхание.

И вдруг произошло нечто невероятное.

Мои руки — мои собственные, покрытые мозолями руки семилетнего пацана — сами собой дернулись и начали складывать печати. Быстро, чётко, с пугающей, выверенной до миллиметра грацией, которой у меня, с моим отвратительным контролем, никогда в жизни не было. А техника сработала, в мозгу сразу прояснилось.

— Я… я чувствую твои каналы, — её голос в моей голове стал сосредоточенным, приобретая те властные нотки, с которыми она когда-то помогала мне учить заклинания. — Гарри, твоя чакра… её просто немыслимо много. Но я могу её направить. Я могу… стоять!

Моя правая нога оторвалась от пола сама по себе, без моего желания. Шаг. Затем левая.

Нас качнуло, словно пьяных матросов на палубе. В глазах на секунду потемнело от рассинхрона вестибулярных аппаратов, но мы удержали равновесие. Мы шли. Две души, управляющие одним сосудом.

Иширо-сан всё это время стоял у стола, вцепившись побелевшими пальцами в край столешницы. Он был бледен как мел и нервно вытирал выступающий на лбу пот.

— Невероятно, — хрипло выдохнул медик, глядя на нас безумными глазами. — Вы смогли стабилизировать слияние за неделю… Никто до вас не достигал такой синхронизации. Никто.

Он сделал шаг к нам, но тут же предостерегающе поднял руку.

— Но помни, Наруто. Помните вы оба. Это дикая, разрушительная нагрузка на твою систему циркуляции. Если вы потеряете концентрацию или испугаетесь во время техники — вас обоих разорвет на куски при разделении. Энергия просто сожжёт ваши внутренние органы.

Я посмотрел на нашу общую тень, падающую на кафельный пол кабинета. Ненавистный деревней «демон» и списанная в утиль слепая «калека» слились в одно целое, превратившись в нечто пугающее — но невероятно сильное.

Та сумасшедшая дриада, забросившая нас в этот мир, сказала, что я должен помочь.

Что ж… если для того, чтобы спасти Гермиону и выжить в этой Конохе, мне нужно стать двухголовым монстром — пускай. Я готов.

Мои губы — наши губы — растянулись в кривой, но абсолютно счастливой ухмылке.

— Иширо-сан, — сказал я вслух, пытаясь привыкнуть к странному, гулкому резонансу, с которым теперь бились в моей груди два сердца, работающие в идеальный унисон. — Мы ведь теперь сможем работать в госпитале по-настоящему?

Медик снял очки, устало потер переносицу и, глядя на двухголового семилетнего ребёнка, который только что нарушил с десяток законов физиологии и чакры, обречённо кивнул.

— Да, монстры вы малолетние. Сможете. Но если кто-нибудь из АНБУ или Совета узнает, чему я вас научил… мне не сносить головы…

— Мы никому не скажем, — пообещала Гермиона.

И я почувствовал, как моя правая рука сама собой поднимается, чтобы коснуться её иллюзорной щеки, проступившей на моем плече.

Мы снова были вместе.

Глава 6. Новая жизнь

В первые дни после того, как мы узнали друг друга, было пролито немало невидимых слёз. Чтобы не сойти с ума от этого странного диссонанса, мы договорились раз и навсегда: здесь мы — Наруто и Хината. Имена из прошлой жизни остались лишь для самых глубоких, потаённых мыслей.

Наше слияние вышло на новый уровень. Хината оказалась гениальным сенсором. Спустя пару недель тренировок она научилась полностью погружаться в мою энергетическую систему, не оставляя снаружи ни единого следа своего присутствия. Для любого стороннего наблюдателя, даже с активированным сенсорными дзютсу, я выглядел как один человек. Просто с очень плотной и слегка нестабильной чакрой.

Мы разделялись только на ночь. Всё остальное время она пряталась внутри меня.

Этот симбиоз дал неожиданный побочный эффект: пропуская мою буйную энергию через свои «фильтры», Хината постепенно выправляла мои собственные каналы. Мой контроль медленно, но верно улучшался.

Заметив это, Иширо-сан пошёл дальше — он научил нас трансформировать обычную чакру в концентрированную медицинскую.

Так у нас появилась работа.

По вечерам, скрыв лицо под капюшонам, мы пробирались в узловую комнату госпиталя, где хранились накопительные чакра-кристаллы.

В один из таких вечеров мы едва не попались.

Я стоял у аппарата, приложив ладони к холодному металлу чакроприёмников. Хината внутри меня ювелирно тянула из моего «океана» энергию, перекрашивая её из кипящей синевы в мягкий изумрудный цвет и вливая в накопитель.

Внезапно по коридору раздались шаги.

Дверь приоткрылась. На пороге стояла молодая женщина из клана Хьюга, а за её руку держалась маленькая девочка — точная копия Хинаты, только с короткими волосами.

— Ханаби… — мысленный голос Хинаты дрогнул от боли и паники. — Моя младшая сестра. И эта... сука. Наруто-кун, умоляю, она не должна меня узнать!

Женщина-Хьюга нахмурилась. Её бледные глаза без зрачков слегка сузились.

— Эй, мальчик. Почему от тебя тянет чакрой нашего клана? — подозрительно спросила она, делая шаг в комнату.

Ханаби молча смотрела на меня из-за подола её кимоно.

Хината внутри меня мгновенно сжала свою чакру в крошечную точку, полностью растворив её в моей бурлящей энергии.

Женщина брезгливо фыркнула, заметив мои лисьи усы.

— Это не тот кабинет. Пошли, Ханаби-сан, — бросила она и, дернув девочку за руку, вышла прочь.

Мы выдохнули только тогда, когда их шаги стихли.

— Но, Хина, как она могла тебя узнать? — спросил я, снова коснувшись чакроприёмников.

И тут же почувствовал резкий отток энергии.

— Эй, не так резко!

Хината потянула чакру слишком сильно и случайно захватила часть странной красной энергии. Та слегка жгла изнутри и очень медленно преобразовывалась в медицинскую.

— Странная чакра, — задумчиво заметила она. — Она словно берётся из ниоткуда, не из твоего ядра. Но тоже годится. Особенно если немного разбавить её твоей обычной чакрой.

Эта красная энергия сочилась из скрытых каналов где-то в районе моего живота.

Ещё неделю назад Хината заметила: если направить туда поток моей привычной синей чакры, красная становится не такой… агрессивной.

Через несколько минут она тихо сказала:

— Насчёт Ханаби… Я ведь помню её. Она всего на полтора года младше меня, но уже тогда была очень смышлёной. Возможно, похитить должны были её… не меня. Я ведь всегда гуляла вместе с ней. А в тот день пошла во двор одна.

— Это имеет смысл… — медленно произнёс я. — Но почему ты не хочешь, чтобы они знали?

Она помолчала.

— Та женщина… она предложила просто выкинуть меня, — глухо сказала Хината. — Мияно Хьюга. Я не хочу, чтобы она даже знала, что я ещё жива.

Мои кулаки сжались, но это был не я.

— Ненавижу её.

***

Работа окупалась. Госпиталь платил нам неофициально, но щедро. Четверть заработка мы отдавали Иширо за посредничество, а остальное откладывали. Накоплений становилось всё больше.

Вскоре пустые кристаллы в госпитале попросту закончились, и нам пришлось сбавить темпы.

Тем временем из приюта меня попросили на выход по достижении семи лет, а администрация Хокаге выдала ключи от социального жилья. Ну или обычного жилья, только для безклановых новичков.

Общежитие находилось недалеко от Башни.

Район был так себе — облупленные стены, потертые обои, — но на что нам было жаловаться? Впервые в этой жизни у нас была собственная территория.

Холодильник. Душ. Скрипучая, но мягкая кровать.

Вечером первого дня я достал из шкафа старое одеяло и уже собирался бросить его на пол.

— Наруто-кун…

Её проекция появилась у моего плеча.

— Пожалуйста… не надо на пол. Ложись рядом.

— Х-хорошо, — непривычно робко ответил я.

Я аккуратно лёг на край матраса. И она развеяла технику и выбралась рядом.

Хина прижалась ко мне. Её тело, лишённое конечностей, было тёплым и казалось таким уязвимым. Но я знал, сколько стальной воли скрывается за этими бинтами.

— Ты пробовал заниматься магией? — тихо спросила она в темноте.

— Угу. Ничего не получилось. Даже простейшие глифы не работают, — сонно ответил я. — Похоже, здесь нет привычной магической энергии.

— А-а-а… я тоже это заметила, — зевнула она и через несколько секунд она уже мирно сопела.

Мы заснули крепким сном, впервые чувствуя себя в безопасности.

Тогда мы ещё не знали, что наша спокойная жизнь закончится уже на следующий день.

Глава 7. Наследие Змея

Иширо-сан не пришёл на смену. Ни на следующий день, ни через неделю.

По госпиталю поползли мрачные слухи. Говорили, что один из великих Саннинов — Орочимару — предал деревню, ставил жуткие эксперименты на людях и сбежал, перебив преследователей. А наш куратор, как выяснилось, был найден мёртвым в своей квартире.

Смерть Иширо ударила по нам больно. Он был единственным взрослым в этом мире, кто видел в нас не «монстра» и не «мусор», а людей.

Но мы не могли позволить себе просто скорбеть.

При жизни Иширо-сан частенько пускался в пространные философские рассуждения об этике медицинских исследований. А однажды он случайно проговорился, что помогал некоему гениальному учёному настраивать секретное оборудование.

— Помнишь, Иширо-сан как-то рассказывал, что калибровал какие-то приборы? — мысленный голос Хинаты прозвучал в тот момент, когда мы развеяли технику передачи чакры.

— Тогда он ещё был пьян? — озадачился я, собирая вещи.

— Да. Он сказал: «Оборудование для создания плоти». И упомянул, что всё это находится в старых подземельях рядом с госпиталем. — Она сделала многозначительную паузу.

Я замер, закрывая дверь кабинета, и медленно побрёл по пустому коридору.

— Я понял, о чём ты думаешь… — мысленно ответил я. — Идея хорошая.

— Как думаешь… стоит ли нам поискать это место? — уже на улице осторожно спросила она.

***

До поступления в Академию шиноби оставались считанные недели, и мы начали поиски.

Где находиться один из старых входов в подземелья мы знали — когда-то я прятался там от деревенских хулиганов. Мы исследовали туннели, двигаясь по расширяющейся спирали, чтобы охватить максимально большую область за краткий промежуток времени: в темноте были не только мы.

Пару раз Хината замечала чакру масочников и нам приходилось прятаться или быстро отступать.

- Дерьмо - мыслено выругался я под шипение подруги, в который раз мы столкнулись со стрёмной парочкой низкоросликов.

- Они слепые как котята, - хмыкнула она, когда те прошли мимо нас, когда мы спряталтсь в тенях на потолке. - мне кажется, или это такие же семилетки как и мы?

Но со временем поисковые группы начали появляться всё реже, и мы, методично прочёсывая туннели, нашли нужный бункер-лабораторию на восьмой день.

Подземелье встретило нас запахом сырости, застоявшейся крови и едкого формалина. Мы двигались как единый, идеально слаженный механизм: я служил ногами и глазами, Хината — безупречным радаром.

— Прямо, Гарри… то есть Наруто-кун, — её голос в моей голове звучал предельно сосредоточенно. — Там, за поворотом, остаточный след чакры.

Мы миновали несколько пустых операционных. Разбитые колбы, брошенные в спешке свитки. Похоже, АНБУ ещё не нашли эту лабораторию. А может, просто плохо искали.

— Стой! — Хината резко дернула за мои нервные окончания, парализуя мышцы ног. — На полу что-то есть!

Я посмотрел под ноги. Обычный серый камень — но её сенсорика безошибочно указывала на ловушку.

Аккуратно перепрыгнув невидимую линию, я навалился плечом на тяжёлую железную дверь.

В самом центре лаборатории стоял массивный стеклянный чан. Подключённый к нему аппарат с трубками и проводами мерно и тихо гудел. Внутри, в зеленоватой жидкости, плавало нечто, напоминающее сгусток плоти. Бесформенная розоватая масса.

Рядом на металлическом столе лежали раскрытые журналы и папки. Я пробежался глазами по тексту, и Хината внутри меня тихо ахнула.

— Это же материалы по клонированию клеточных структур! Учёные на Земле о таком только мечтают, а здесь, в почти средневековом обществе — такие исследования!

Мы начали вчитываться в эти обрывки информации. Оказалось, что здесь подробно описана вся механика процесса.

«Последняя модификация процесса даёт 99% успеха», — было выведено изящным, острым почерком в конце журнала.

Мы переглянулись в отражении толстого стекла чана.

Слова были не нужны.

***

Тем временем я поступил в Академию шиноби.

Как оказалось, особого выбора у меня и не было — сирот с моим уровнем чакры забирали туда в обязательном порядке.

Хината, следуя нашему уговору, на вступительных тестах мне не помогала, поэтому мои результаты оказались довольно средними. Впрочем, их всё равно хватило, чтобы попасть в элитный «А»-класс. Здесь учились сплошь клановые наследники: Нара, Яманака, Акимичи и даже двое Учих, включая младшего сына главы клана. Настоящий клубок будущей элиты.

***

Первые полгода в Академии пролетели как в тумане.

Днём я играл роль шумного, не слишком сообразительного и слегка неуклюжего дурачка, стараясь отвести от себя любые подозрения. А внутри меня Хината запоминала каждую лекцию.

Нам давали в основном теорию — правда, почти не связанную с чакрой. Базовая физика, химия, математика. Много бега, метания железа и прочих физических упражнений.

О самой «магии» шиноби рассказывали немного. Зато было много истории Листвы и идеологии «Воли Огня». Куда же без неё.

Хината отчитывала меня когда я засыпал совсем как Гермиона(не шучу, в такие моменты её голос ставал похож на прежнюю себя).

После одного из таких уроков «воли огня» я сидел на скамейке во дворе академии, и поедая обед, выслушивал её.

— Ты сейчас выглядишь точь-в-точь как мой отец, когда его мама отчитывает. - Шикамару Нара подкрался словно тень, хотя это наверное у него в крови, Иширо-сан говорил что они какие-то теневые манипуляторы.

— Мать? — переспросил я подавившись бутербродом.

— Угу. У тебя даже морщина на лбу такая же.

Шикамару лениво зевнул и пошел к своему другу Чоуджи, который устроился недалеко и поглощал титанические объемы пищи.

— А он прав, — сказала Хината закончив хихикать, но это не спасло меня от дальнейшего выговора.

***

Но настоящая работа кипела ночью.

Мы пробирались в подземелье. Чан с биомассой требовал колоссальных вливаний энергии, и мы буквально «кормили» его моей чакрой, выстраивая клеточный каркас на основе генетического материала самой Хинаты.

Эта махина жрала столько энергии, что нам понадобилось около пяти месяцев только на то, чтобы зарядить накопители для запуска процесса формирования тела.

***

В тот день на уроках впервые давали основы фуиндзюцу.

Ирука-сенсей начал с истории и общей теории. К тому моменту мы как раз запустили финальную стадию создания нового тела в лаборатории.

Внезапно Хината мысленно пискнула прямо посреди лекции:

— Гарри… то есть Наруто-кун, ты видишь то же, что и я?

На доске висела иллюстрация классического взрыв-тега — кибакуфуды.

Структура печати казалась мне до боли знакомой, но я не мог сразу понять, что именно в ней не так.

Я почесал затылок, всматриваясь в вязь иероглифов.

— Вижу, что-то знакомое. Но не понимаю, что именно, — мысленно ответил я.

— Это же глифы низконасыщенных построений! — восторженно прозвучал её голос в моей голове. — Они используют ту же базу, что и глифы из книги Уофлинга!

Глава 8. Цена магии

По дороге домой у Хинаты получилось создать из чакры магического «светляка», который предсказуемо до смерти напугал нескольких гражданских. В итоге сейчас мы… точнее, я сидел в полицейском участке клана Учиха. Какая-то торговка подняла крик, вызвала патруль, и меня отконвоировали в мрачноватое двухэтажное здание для допроса.

Опрашивал меня молодой Учиха — на удивление с довольно доброжелательным настроением.

— Имя? — дежурно спросил он.

— Наруто Узумаки, — ответил я, с любопытством рассматривая форму, которую он заполнял. Бланк состоял из двух страниц и всем своим видом недвусмысленно намекал на штраф.

— В какой класс Академии ходишь? — продолжил патрульный, не отрываясь от бумаги. Однако при звуке моего имени он едва заметно вздрогнул, и мне показалось, что его ручка задвигалась по строчкам гораздо быстрее.

— В первый класс.

— Так, хорошо, — он быстро расставил прочерки в пустых графах, перевернул страницу и обвел сумму штрафа. Читая вверх ногами, я смог разобрать цифру: десять тысяч рё.

Что ж, могло быть и хуже. Самый крупный штраф в этой квитанции составлял астрономические три миллиона. У нас с Хинатой было накоплено примерно столько же — вот уж было бы нелепое совпадение, если бы нас обобрали до нитки в первый же день магических экспериментов.

— Держи. Оплатишь в кассе Башни Хокаге, — он оторвал копию талона и протянул её мне.

— Угу. Спасибо, что не стали долго мурыжить, офицер-сан, — повинился я, напуская на себя вид виноватого ребенка. — Я просто нечаянно экспериментировал с контролем чакры. Постараюсь больше не…

— Шисуи, — мягко перебил он меня. — Меня зовут Учиха Шисуи. А теперь тебе пора.

Он вывел меня из участка и лично проводил до конца торговых рядов, словно ограждая от неприязненных взглядов уличных зевак.

— Больше не шали на улице, Наруто-кун. Пока, — тепло попрощался со мной этот необычный шиноби. Последне что я услышал, было его бормотание: Вот и подежурил…

***

Вечером, закрывшись в квартире, мы продолжили экспериментировать с глифами. У Хинаты получалось быстрее и точнее. Мои же светляки загорались с задержкой, зато светили гораздо ярче из-за колоссального избытка энергии.

— Слишком медленно, — констатировала она. В этот момент её голова, сотканная из чакры, привычно высунулась прямо из моего левого плеча.

— Не то слово. Задержка в десять секунд никуда не годится для реального боя, — вздохнул я. — Попробуем заклинания?

— Да, думаю, стоит начать с простого. «Вингардиум Левиоса» должна подойти. И попробуй четко произнести слово-активатор вслух, чтобы помочь намерению.

— Точно. Хорошо, начали.

Я направил руку на стул, стоящий у стены. Сконцентрировав волю, я сказал: «Вингардиум Левиоса!»

Стул остался неподвижен. Но Хината, наблюдавшея за тенкецу, тут же ободряюще воскликнула:

— Есть движение чакры! Пробуй еще!

Я повторил взмах рукой, вкладывая в жест больше силы, и на этот раз громко, с расстановкой произнес:

— Вингардиум Левиоса!

Стул вздрогнул, его ножки оторвались от половиц, и деревянная мебель плавно зависла в сантиметре от пола. И это всё — без волшебной палочки! Я едва не закричал от восторга.

Но мы оба понимали одну вещь. Для защиты и выживания в мире шиноби нам нужны были далеко не левитирующие стулья. Нам нужно было нечто гораздо более серьезное и смертоносное.

***

На следующих выходных, зарядив до предела накопители в подземной лаборатории, мы отправились искать место для полноценных тестов. Бункер для этого явно не годился — не хотелось случайно повредить хрупкое оборудование или чан с новым телом.

После долгих блужданий мы нашли идеальный полигон. Это была обширная территория с каменистой горой в центре и быстрой речушкой, прорезавшей скалы. Рядом высилась гряда мрачного, густого леса, деревья в котором казались неестественно высокими.

— Этот подходит, — констатировала Хината, тщательно просканировав окружение. — В радиусе километра никого, кроме зверья.

Её сенсорный дар становился всё мощнее. Кажется, он работал даже лучше и масштабнее, чем у полноценных Хьюга с их хвалеными глазами. Лишившись додзюцу, она приобрела нечто куда более ценное — абсолютное восприятие энергии.

Выбрав в качестве мишени отвесную скалу, я начал тренировать «Бомбарду» и «Редукто». Мы чередовали заклинания: сначала я, потом она.

Поначалу моя «Бомбарда» лишь вызывала легкие хлопки, откалывая от камня мелкую крошку, а сам поток летящей чакры был слишком плотным и видимым.

— Это похоже на управление формой чакры, — задумчиво произнесла Хината после нескольких моих неудачных попыток. — Только благодаря твоей воле и вере в заклинание, она формируется почти моментально, без всяких печатей. Попробуй вложить больше намерения в сам процесс разрушения.

Хина перешла к «Редукто». Её заклинания были точнее и уже через десять минут начали оставлять в скале глубокие трещины. Спустя полчаса непрерывной бомбардировки перед нами лежала внушительная груда щебня. К тому моменту я научился вкладывать столько энергии, что моя «Бомбарда» размалывала валуны в куски, а «Редукто» Хинаты буквально стирало эти куски в мелкий песок и пыль.

— Потренируем еще что-нибудь? — тяжело дыша, спросил я после короткой передышки.

— М-м-м… — неуверенно промычала она.

— Может, это? То самое ультимативное, — я не хотел произносить название вслух. И не потому, что заклинание считалось темным. По сути, «Авада Кедавра» была нейтральной магией. Да, она была опасна для неокрепших умов, но изначально это было заклинание для забоя скота, которое гарантировало безболезненную смерть. Те же драконологи не разделывают драконов на ингредиенты «Бомбардами» — они используют именно Зеленый Луч.

— Я просто боюсь, что если… вернее, когда мы вернемся домой, ты привыкнешь решать им все свои проблемы, — она нервно хихикнула в конце фразы, но в её мысленном голосе сквозила настоящая тревога.

— Это милосердие к врагам, которые не оставят нам выбора, — жестко ответил я. То, что местный мир сделал с ней в, раз и навсегда выжгло во мне весь гриффиндорский идеализм. Если нужно будет убить, чтобы она жила — я сделаю это не дрогнув.

Мы вышли с каменистого полигона на широкую поляну, где семейство слишком крупных диких кабанов рыло землю у корней. Огромный секач, со слона размером, покрытый старыми шрамами, поднял морду, учуял нас и агрессивно хрюкнул, готовясь к рывку.

— Осторожно! Это чакро-звери! Я подстрахую! — воскликнула Хината.

Я вытянул правую руку. Вспомнив чувство абсолютной, ледяной пустоты, я начал формировать заклинание. Чакра внутри меня мгновенно взбунтовалась. Природа этой местной энергии — жизнь и созидание. Заставить её стать концентрированной смертью было сродни попытке повернуть горную реку вспять.

— Авада Кедавра! — крикнул я.

Я вспомнил хитрый психологический трюк драконологов, о котором рассказывал Грюм, и вложил в удар не ненависть, а искреннее желание забрать жизнь ради милосердия. В противном случае этого кабана ждало бы «Редукто» Хинаты, которое разорвало бы его на кровавые ошметки.

Вместо тонкого луча из волшебной палочки, из моей ладони вырвался массивный, гудящий сгусток ядовито-зеленой энергии. Он прочертил воздух со страшным, пронзительным свистом.

Кабан даже не успел дернуться. Зеленая вспышка окутала огромную тушу, и зверь мгновенно рухнул на бок. Никакой крови. Никаких ран. Жизнь в нем просто выключили, как лампочку в комнате.

Но в ту же секунду я закричал от невыносимой боли.

Хината внутри меня сжалась в комок. Моя правая рука от кончиков пальцев до самого локтя стремительно онемела, почернела и начала покрываться трупными пятнами. Некроз. Откат от использования Авады на чистой чакре оказался чудовищным. Энергия жизни мстила мне за насилие над её природой.

Я рухнул на колени, в ужасе глядя, как моя плоть буквально гниет на глазах.

— Слишком высокая цена… — прохрипел я, едва не теряя сознание. — Биологическая плоть этого не выдержит…

И тут произошло чудо. Хината не стала паниковать. Внутри нашей общей системы ослепительно вспыхнул изумрудный свет. Она вытянула из моего резерва максимум чакры, пропустила её через свои идеальные фильтры и ударила мощнейшей волной абсолютной медицинской энергии прямо в отмирающие ткани моей руки.

Ощущение было похоже на столкновение глыбы льда и доменной печи. Я стиснул зубы до хруста. Моя рука на глазах начала возвращать здоровый цвет: черные, гниющие пятна растворялись, уступая место молодой, розовой коже.

— Никогда… — её мысленный голос срывался на плач от дикого напряжения. — Слышишь, Гарри?! Никогда больше не смей делать этого один!

Я не успел ответить.

— Редукто! — вдруг истошно крикнула она, и моя левая рука сама собой вскинулась вверх.

Кабаниха.

Она оправилась от шока после гибели вожака и рванула на нас. Пока я корчился на земле от некроза, она подобралась вплотную и теперь находилась в метре от моего лица, наставив на меня острые, как бритва, клыки.

В замедленной съемке, сквозь пелену боли, я смотрел, как с моих пальцев срывается голубоватое искажение пространства, и что происходит с многотонной тушей зверя в следующую секунду…

Глава 9. Узумаки?

С трудом отстирав одежду от крови и внутренностей в ледяной воде, я развесил её у костра, предусмотрительно выбрав наветренную сторону, чтобы ткань не провоняла дымом.

— Ну откуда я знала, что так получится? — в третий раз извинилась Хина. Вернее, сделала попытку извиниться.

Когда кабаниха бросилась на нас, выпущенное Хиной «Редукто» не просто убило её. Мощнейший сгусток сжатой энергии врезался в морду зверя и распылил тушу на атомы, буквально. Половина поляны оказалась покрыта кровавым туманом и мелкой, как пыль, костной крошкой.

Мы спешно перебрались подальше, ближе к ручью, где я развел костерок, чтобы посушиться и перекусить.

Тушу мертвого вожака, убитого моей Авадой, пришлось разделывать там же. Благо, Хина хотела потренировать Секо. Спустя полчаса ювелирной работы мы вырезали самые сочные части, аккуратно нарезали их и сложили мясо в котомку. Благо его было немного - большая часть туши была не совсем пригодна в пищу. Хина довольно пискала, радуясь что Чакро-звери проходят сразу с первого года обучения.

Я выбрал кусок помягче, и примерно через час жаркого на углях он был готов.

— Что будем делать с остальным? — спросила она, уплетая поданное мной мясо. Ради такого деликатеса она даже частично «выбралась» наружу, соткав из чакры руки, и теперь с наслаждением поглощала стейк.

— Даже не знаю, — пожал плечами я. — Съесть мы это всё не сможем, испортится.

— Я думаю, надо сдать его. Вроде бы у клана Акимичи есть свой ресторан? — задумалась она, облизывая пальцы, и тут же втянулась обратно в меня.

Уже внутри моего разума она быстро нарисовала схему обмена: мы сдаем Акимичи редкое мясо чакро-зверя (придумав историю, что нашли тушу в лесу), а они в обмен делают нам хорошую скидку на еду в их заведении.

— Звучит как реальный план, — одобрительно кивнул я.

Мы так и сделали. План сработал безупречно: мы получили годичную скидку в главном ресторане клана Акимичи. А заодно это немного подняло мою репутацию в глазах Чоуджи и его отца. Оказалось, что мясо именно этого вида кабанов было невероятно питательным и, если правильно вычистить ядовитые части, считалось настоящим деликатесом.

***

Прошло ещё несколько недель и подошло время нашего самого главного, поворотного события. На данный момент — дела всей нашей жизни.

Я забыл упомянуть, как именно старик Хокаге обставил появление Хины.

Для всего мира слепая и искалеченная девочка по имени Хината Хьюга бесследно сгинула из сиротского приюта. «Дефектный» ребенок, о котором гордый клан предпочел поскорее забыть, просто растворился в недрах Конохи.

На бумаге же в социальное общежитие официально заселились двое сирот: я и моя внезапно отыскавшаяся «сестра» Хина Узумаки. На деле я всё еще носил её в собственном теле. И лишь Третий Хокаге, попыхивая трубкой в своем кабинете, думал, что знает правду — старик полагал, что я просто прячу калеку-сестру от чужих глаз с помощью наследия Иширо-сана.

Сегодня эта двойная жизнь должна была закончиться. Перенос души в новое тело был финальным аккордом нашего полугодового безумия.

Клон, плавающий в зеленоватой жидкости чана, получился совершенным. Поскольку мы использовали мою чакру для ускорения роста биомассы, подавляющая жизненная сила Узумаки выжгла из генома остатки Кеккей Генкай клана Хьюга. Хина потеряла Бьякуган навсегда. Зато теперь у неё были целые, здоровые руки и ноги, а также яркие, небесно-голубые глаза, в точности как мои. Теперь она была Узумаки не только по поддельным документам, но и по крови.

***

Процесс переноса был в самом разгаре.

Я чувствовал, как душа Хины, словно вытягиваемая из меня за невидимую пуповину, начинает перетекать в пустой сосуд в инкубаторе. Это был момент нашей абсолютной, пугающей уязвимости. Чтобы активировать перенос, она сложила изнутри около сотни сложных печатей — это было главной причиной, почему она всё это время оставалась во мне, используя мою систему циркуляции как якорь.

И именно в эту секунду тишина лаборатории была нарушена.

— Какое любопытное зрелище… Мои наработки в грязных руках двух недоносков, — раздался вкрадчивый, леденящий душу шепот.

Тень отделилась от стены. Орочимару? Легендарный Саннин-предатель вернулся за остатками своих исследований. Его змеиные зрачки горели желтым, фосфоресцирующим светом в полумраке бункера, а на бледных губах играла самодовольная, предвкушающая усмешка. Он смотрел на нас не как на угрозу, а как на забавных насекомых, случайно забравшихся в его террариум.

— Гарри! — мысленный крик Хины разорвал мое сознание. Она еще не до конца покинула мое тело, и наша ментальная связь запульсировала на пике возможностей.

Я не стал тратить время на пафосные речи или попытки договориться. Четвертый курс и кладбище с возрожденным Волдемортом во время финала Турнира навсегда научили меня главному правилу выживания: если перед тобой монстр — бей первым и бей насмерть.

Я резко вытянул обе руки вперед. В ту же долю секунды Хина, находящаяся на грани двух тел, по нашей связи ударила в мои энергетические каналы колоссальным потоком медицинской чакры, готовясь гасить разрушительный некроз.

— Авада Кедавра! — выплюнул я, вкладывая в заклинание всю свою ненависть к тем, кто ставит эксперименты над чужими жизнями.

Ядовито-зеленый луч с ревом сорвался с моей правой ладони.

Орочимару даже не шелохнулся, чтобы уклониться. Он презрительно фыркнул и ленивым, отточенным жестом выставил перед собой руку, мгновенно окутанную плотным щитом из гнилосной чакры.

Зеленая вспышка врезалась в его барьер. Орочимару на мгновение замер. Его глаза комично расширились — он, гений исследований, вдруг понял, что эта жуткая энергия плевать хотела на плотность чакры. Авада прошила барьер насквозь, но из-за чудовищных рефлексов Саннина первый удар лишь вскользь задел его плечо, заставив его пошатнуться.

— Глупый паршивец… — прошипел он, делая быстрый шаг вперед.

— Авада Кедавра! — взревел я, бросая в топку заклинания остатки собственных жизненных сил.

Второй луч ударил без промаха. Прямо в центр его груди.

Самый опасный нукенин в истории Конохи, гениальный психопат, вселявший ужас в целые страны, рухнул на каменный пол лаборатории, как кукла с перерезанными нитями. В его открытых желтых глазах застыло лишь глупое недоумение.

Я тяжело рухнул на колени, содрогаясь от кашля и сплевывая на пол кровь. Обе мои руки дымились, кожа стремительно чернела, покрываясь пятнами от двойного отката Непростительного заклятия. Но изумрудное сияние чакры Хины уже бурлило под моей кожей, агрессивно выжигая повреждения и заставляя клетки обновляться в реальном времени. Правда на это раз медленнее...

Лишь спустя полчаса тишину мертвого бункера нарушил плеск жидкости. А вскоре из чана показалась бледная, изящная рука. Затем вторая.

Я с трудом поднял голову. Хина перекинула ноги через стеклянный край и ступила на холодный бетон. Совершенно новое тело. С целыми руками и ногами. Мокрые алые волосы липли к лицу, а на меня смотрели невероятно живые, пронзительно-голубые глаза.

Она сделала несколько неуверенных шагов, привыкая к собственной гравитации, и подошла к Орочимару. Окинув мертвого Саннина спокойным взглядом, в котором не было ни капли страха, она повернулась ко мне. На её лице расцвела счастливая улыбка.

Она опустилась рядом со мной и впервые в этой новой жизни обняла меня. Своими собственными руками.

— Га.. Наруто-кун… мы это сделали, — её голос больше не звучал у меня в голове. Он отражался от стен подземелья, звонкий и настоящий. — Теперь мы по-настоящему свободны.

— Свободны, — хрипло повторил я, сжимая её ладонь.

Глава 10. "Побег?" Змеи

Красные, как осенние листья, волосы и пронзительно-голубые глаза. Так Хината действительно стала Хиной. Теперь никто бы в жизни не спутал её с аристократкой из клана Хьюга. Правда, откуда именно взялись красные волосы, я до конца не понимал. Хина лишь загадочно говорила про «спящее наследие Узумаки», которое доминировало при создании клеток.

— И что теперь с ним делать? — спросил я, глядя на бледное, мертвое лицо саннина. Подруга, накинув мою куртку, подошла и ткнула ногой в Орочимару.

— Вариантов нет, — прошептала она, — скроем, то потом вдруг кто-то случайно узнает. Идем к старику Хируз... к Хокаге-сама, вот жеж подхватила от тебя. Теперь осталось случайно его так назвать и он подумает что я невоспитанная хамка.

Потыкав его в лицо ещё немного, она повернулась и спросила:

— Ты в порядке? Ты какой-то бледный.

— Да вроде норм, ток вот чуть трясет, - ответил я, подавив тошноту. Спокойное лицо мертвеца — оно уже не внушало такого ужаса, и я понял, что возможно погорячился. Надо было что-то...

— Не мучай себя. — окрик Хины, тащившей тележку вырвал меня из самокопания. — Или он нас, или мы его. Я вот не страдаю... так как ты... только в этой лаборатории это подонок замучил не менее сотни под.. людей. Ты же читал журналы со мной...

С некоторым трудом затолкав тело Орочимару в один из морозильных шкафов логова, мы не стали тянуть время. Отмывшись и переодевшись, мы отправились прямиком в Башню Хокаге.

Хирузен-сан явно не ждал нас в столь поздний час, и когда я зашел в его кабинет, старик искренне удивился.

— Наруто-кун? С чем пожаловал?

— Хокаге-сама, это дело… чрезвычайной секретности, — серьезно начал я, плотно прикрыв за собой дверь. — Как бы так сказать… дело касается змей.

Старик мгновенно подобрался. Он сделал короткий, небрежный взмах рукой, и из-под потолка раздался тихий шорох, словно стайка летучих мышей выпорхнула в открытое окно. Тень в углах кабинета стала менее густой.

— Теперь мы одни, — ровным тоном сообщил Хирузен, потягивая трубку. — Говори.

— Тогда… Хина? — позвал я.

Прямо на глазах у Третьего Хокаге из моего плеча плавно выскользнула проекция, которая через секунду обрела плоть, превратившись в настоящую, живую девочку.

— Здравствуйте, — вежливо поклонилась она старику. — Я… Хината.

— Э-э?! — трубка со стуком выпала у него изо рта на стол. — Но как?! И эта техника…

— Орочимару. Мы нашли одну из его заброшенных лабораторий… и результаты экспериментов, — спокойно пояснила Хина, медленно поворачиваясь вокруг своей оси, чтобы показать, что она полностью материальна. — Создание нового тела-клона на основе биомассы. А технике абсолютного слияния меня научил Иширо-сан.

— Теперь у Хины есть настоящие руки и ноги. А самое главное — она может видеть, — с гордостью добавил я.

Хокаге тяжело опустился в кресло. Он задумчиво поднял трубку, набил её свежим табаком и зажег крошечным огоньком чакры с кончика пальца. Обойдя стол, он положил свою шляпу и встал у открытого окна, глядя на каменные лица предыдущих Хокаге. Уже вечерело, и за окном заливались цикады, выводя свои трели.

Наконец, приняв какое-то внутреннее решение, он коротко кивнул своим мыслям и повернулся к нам.

— Это… невероятные новости. Хина, теперь мы можем официально оформить тебя в Академию, — произнес он, но тут же поднял палец. — Но ты продолжишь прятаться с помощью этой техники. Раз по документам ты уже записана как дальняя родственница Наруто, так тому и быть. Никто не должен знать, *как* ты вернула себе тело. Я правильно понимаю, что всё это время ты незримо посещала Академию вместе с ним?

— Да, Хокаге-сама, — кивнула подруга.

— Это просто отличная новость...

Я внимательно всмотрелся в его морщинистое лицо. Оно не выражало недовольства. Скорее, легкую досаду и нежданное удивление. Ему пришлось очень быстро перестраивать свои планы относительно меня. Но что-то в этой ситуации всё равно напрягало старика.

— А теперь вы покажете мне на карте, где находится вход в эту лабораторию, — продолжил он, возвращаясь в кресло. Выдвинув ящик стола, он достал свиток, развернул его и поманил нас пальцем.

— Вот здесь, — Хина уверенно ткнула пальцем в пересечение улиц недалеко от старого корпуса госпиталя. — Люк прямо за мусорными баками. Мы можем проводить вас туда, если нужно. И еще…

— Что? — Хокаге вскинул седые брови. — Это еще не всё?

— В лаборатории… объявился её хозяин, — она слегка замялась и переглянулась со мной.

Я коротко моргнул, давая добро, и она продолжила:

— Мы были вынуждены применить одно… очень сильное дзюцу в целях самообороны. В общем, посетитель сейчас лежит там. В холодильнике.

— Посетитель? Кто именно? — Хокаге снова вскочил, в этот раз случайно смахнув локтем шляпу на пол.

— Мы думаем, что это был… Орочимару, — ответил я, напрягшись всем телом в ожидании реакции.

— Что?! — старик замер на секунду, словно громом пораженный. В следующее мгновение он резко взмахнул рукой, и в окно тут же влетели четверо шиноби в звериных масках АНБУ.

— Лис! Срочно приведи сюда Анко Митараши! — рявкнул Хокаге. АНБУ в маске Лиса коротко кивнул и растворился в технике телесного мерцания.

— Митараши? — пробормотала Хина, пробуя имя на вкус.

Я знал эту девушку. Молодая, шумная куноичи, которую иногда подкармливали в ресторане Акимичи. Но чаще всего её можно было встретить в забегаловке «Три Данго».

Вскоре дверь кабинета распахнулась, и внутрь влетела запыхавшаяся, легко одетая Анко. Она удивленно покосилась на Хокаге, затем на нас, и её губы растянулись в лукавой ухмылке.

— Шкет! Где отхватил такую милую подружку? — она кивнула на Хину.

Мы с Анко были немного, шапочно знакомы — на уровне «привет-пока» на улицах деревни, поэтому она иногда позволяла себе некоторую вольность в общении со мной. Правда, Хина часто сопела от недовольства, потому что я, как нормальный парень (даже если мне формально было восемь), частенько пялился на выдающиеся формы Анко под её сетчатой майкой.

Вот и сейчас я получил весьма ощутимый, болезненный тычок локтем под ребра.

— Наруто-кун?! — возмущенно и очень выразительно прошипела Хина.

Я виновато отвел взгляд, потирая бок. А тем временем Хокаге, не обращая внимания на нашу возню, подошел к куноичи вплотную.

— Анко. Немедленно покажи свою Проклятую Печать.

Девушка вздрогнула, её ухмылка мгновенно стерлась. Предчувствуя недоброе, она медленно оттянула воротник своей длинной куртки с высоким воротником, обнажая основание шеи, где чернели три зловещие томоэ...

***

— Не исчезла, — наконец констатировал Хирузен, тяжело затягиваясь. — Значит, к вам пожаловал не оригинал. Скорее всего, это был клон или марионетка.

Он потушил трубку о край пепельницы и резко выпрямился. Его голос обрел властные, командные нотки:

— Выдвигаемся немедленно. Малышей захватить с собой.

Спустя четверть часа мы стояли перед тяжелой железной дверью, ведущей в лабораторию.

— Впереди ловушка. Прямо на полу перед входом, — тихо предупредила Хина.

Один из АНБУ в маске Кота напрягся, сложил пару печатей и, присев на корточки, приложил ладонь к камню.

— Она права, Хокаге-сама. Здесь мощнейший барьер-фуин. Знать даже не хочу, что он делает при активации.

Мы аккуратно перепрыгнули невидимую линию и вскоре оказались в нашем уютном логове. За время работы я постарался привести тут всё в порядок: отмыл полы от крови, расставил колбы и выбросил старый мусор, так что бункер выглядел вполне опрятно.

— А тут неплохо… если не считать этой криповой колбы по центру, — присвистнула Анко, осматриваясь. Внезапно её взгляд зацепился за основание инкубатора. — Мать твою?! Это что, чакро-кристалл?!

Она бросилась к терминалу, прикрепленному к чану, и, быстро набрав несколько команд на клавиатуре, посерела лицом.

— Хокаге-сама… — её голос дрогнул. — Они зарядили его. До упора.

В лаборатории повисла гробовая тишина. Икнули все: и Хокаге, и четверо элитных АНБУ, и сама Анко (повторно). Хирузен медленно развернулся к нам. Его рука машинально потянулась за трубкой.

— Дети… возможно, мне стоит вплотную заняться вашим образованием, прежде чем вы…

— …могли взорвать Коноху? — невинно переспросила Хина, хлопнув голубыми глазами. — Нет, Хокаге-сама, не могли. Я специалист по наполнению кристаллов. Это именно я вечерами заполняю накопители в главном госпитале. Так что я прекрасно знаю все признаки пресыщения и критической массы. Мы контролировали процесс.

— М-маа… — только и смог выдавить из себя АНБУ-Кот.

— Неожиданно, — пробормотал Хокаге.

Он медленно обошел вокруг инсталляции. Из чана мы уже давно спустили зеленую жидкость, и теперь под стеклянным дном был отчетливо виден питающий элемент. Это был прозрачный, невероятно чистый кристалл около метра в диаметре, идеально ограненный в двадцать граней.

Хирузен осторожно коснулся гладкой поверхности. Бледность, которая только-только начала покидать его лицо, вернулась с новой силой.

— Чудовищный накопитель. Оставшейся энергии здесь хватит ещё на пару-тройку Бомб Хвостатых, — сухим, подрагивающим голосом констатировал Третий. — И вы, двое детей, зарядили это втайне от всех. Поразительно.

Он тряхнул головой, отгоняя лишние мысли.

— Но мы здесь не для этого. Ведите. Где вы его спрятали?

Его тон стал сухим и деловитым. Мы с Хиной кивнули и повели процессию в дальний угол лаборатории, к широкому металлическому шкафу с морозильными камерами. Я потянул за ручку и выдвинул тяжелый стеллаж. На нем, покрытое легким слоем инея, лежало тело Орочимару.

Хирузен подошел вплотную. Сложив серию печатей, он провел светящейся зеленоватой чакрой ладонью над лицом своего бывшего ученика.

— Он…? — Анко так и не решилась подойти ближе.

Она стояла в паре метров позади нас и нервно почесывала основание шеи, где находилась Проклятая Печать. И чем дольше мы находились рядом с трупом, тем яростнее она её чесала, словно черные томоэ жгли её кожу.

— Удивительно, но это оригинал. Не клон и не химера, — расстроенно и одновременно с огромным облегчением констатировал Хокаге.

Услышав это, Анко всё же решилась сделать шаг вперед. И в ту же секунду она истошно вскрикнула и рухнула на колени, схватившись за шею.

Из её Проклятой Печати с отвратительным влажным звуком выскользнула призрачная белая змейка. Она метнулась по воздуху и всосалась прямо в грудь Орочимару.

Труп на столе вдруг судорожно, со свистом втянул в себя воздух.

Но АНБУ были элитой не просто так. Кот молниеносно подскочил к столу и с размаху впечатал прямо в бледный лоб Саннина бумажку с подавляющей фуин-печатью. Тело снова обмякло, так и не открыв глаз.

— Поспи малёхо, — дрожащим от адреналина голосом выдохнул Кот.

***

Спустя пять минут Анко растормошили и привели в чувство. С её шеи навсегда исчезли черные пятна — чтобы это не было душа Саннина или ее осколок.

Посапывающего Орочимару АНБУ быстро упаковали в свиток и куда-то унесли. Я проводил их немного в очешуении равно как и Хина — Авада Кедавра что шутка им какая? В лаборатории остались только мы, Кот и Хирузен.

— Наруто-кун. Хина-чан, — старик раскурил трубку, внимательно глядя на нас. — Вы… не разочаровали этого старика. И я бесконечно доволен тем, что вы… остались целы. Что ж. Раз уж мы разобрались с главным, скажите… вам нравится это место?

— Не совсем, — покачал головой я, оглядывая холодные бетонные стены. Хина согласно кивнула, прижимаясь к моему плечу.

— А ваша квартира? Нет? Тогда я могу выделить вам другое место. Когда-то давно то поместье принадлежало клану Узумаки. Нет, не твоим родителям, Наруто, — опередил он мой невысказанный вопрос. — Однако оно находится у самой стены деревни. Оно просторное, и там есть отличный сад… Что скажете?

— Мы не против, — с готовностью ответила за меня Хина.

— Но поместье находится на балансе Конохи, и просто так, бесплатно, я отдать его не могу, — Хокаге задумчиво почесал подбородок. Анко, которая до этого с неверящим видом ощупывала свою чистую шею, теперь, выпучив глаза, слушала речь Третьего.

— Но вы можете купить его, — продолжил старик, и в его глазах мелькнула хитрая искра. — Вот что. Я оформлю ликвидацию Орочимару как выполненную миссию ранга S+. Думаю, десяти миллионов рё вполне хватит и на покупку поместья, и на безбедную жизнь. А ты, Анко…

Хокаге присел на краешек пустого инкубатора, выдохнул кольцо сизого дыма и посмотрел на куноичи, которая всё еще сидела на полу.

— …будешь приглядывать за ними. Поселишься в том же доме в качестве официального опекуна.

— А?! — выдохнули мы с Анко в идеальном унисоне.

— Да, так будет лучше для всех, — довольно задымил Хирузен, проигнорировав наше возмущение. — Кот, Анко. Проводите их домой.

Он намеренно выделил слово «их», пристально глядя на нас с Хиной.

***

Уже поздно вечером мы вдвоем выбрались на прогулку. Сидя на холодной каменной макушке Первого Хокаге, Хина впервые за долгое время вдыхала ночной воздух, свободно болтая ногами над пропастью.

— Как красиво… — завороженно прошептала она, глядя на разноцветную россыпь огней засыпающей деревни. Ночной ветер трепал её длинные красные волосы. — Наруто-кун, я вижу… Я действительно всё вижу. И всё такое яркое.

Я мягко обнял свою жену. Под рукавами наших курток, на запястьях, едва заметно мерцали неяркие парные татуировки. Она уютно зарылась лицом в мое плечо, а я пропускал её красные пряди сквозь пальцы, успокаивающе поглаживая по голове.

Мы просидели так, в абсолютной тишине и покое, пока на горизонте не забрезжил бледный рассвет.

В Академии как раз шли каникулы, поэтому, отоспавшись, уже пополудни мы заявились в Башню Хокаге. Хирузен нас ждал. Мы в четыре руки официально приняли из его рук плотный свиток с подтверждением выполненной миссии.

Хина забрала документ, развернула его, пробежалась глазами по строчкам и тихо присвистнула.

— Хокаге-сама? Тут нет ошибки?

— Вовсе нет. Двадцать миллионов — это самая малость за то, что вы сделали для деревни, — невозмутимо ответил старик.

***

К концу того же дня мы, собрав наши нехитрые пожитки из общежития, переехали в новый дом.

Поместье Узумаки располагалось у самой стены, опоясывающей Коноху. Дом стоял на огромном участке, густо засаженном старыми деревьями. К крыльцу вела дорожка, посыпанная белым гравием, а через территорию протекала речушка, образуя живописный островок, на котором и стояло само здание.

— Как же тут хорошо, — глубоко вздохнула Хина, вдыхая запах леса. Она потянулась, взяла меня за руку, и мы, весело размахивая сцепленными ладонями, перешли по деревянному горбатому мостику.

Анко уже сидела на ступеньках крыльца. Едва мы подошли, она нетерпеливо вскочила.

— Долго мне еще вас ждать?

— Я думала, ты только завтра придешь, — ехидно улыбнулась Хина, доставая ключи и открывая тяжелую входную дверь.

Внутри дом оказался великолепным. Сразу за порогом начинался широкий коридор. Налево уходила просторная кухня, перетекающая в столовую, прямо по курсу располагалась уютная гостиная и резная деревянная лестница. На кухне обнаружились еще две двери — в глубокую кладовку и в прохладный, сухой подвал.

Под лестницей нашелся вход в огромную ванную комнату, стилизованную под традиционные купальни, а на втором этаже оказались сразу четыре просторные комнаты: кабинет и три спальни.

Мы с Хиной не сговариваясь заняли две соседние спальни, окна которых выходили на речку.

— Воу! — радостно воскликнула Хина, когда обнаружила, что у наших комнат есть длинный общий балкон.

Она оперлась на деревянные перила, с наслаждением глядя на желтеющее вечернее небо, покрытое розовыми перистыми облаками. Вскоре на балкон вышла Анко, уже успевшая забросить свои вещи в третью спальню на другой стороне коридора.

— Малявки, — позвала она, заставив Хину недовольно скривиться от такого обращения. — Нам нужно обсудить распорядок. Я вообще-то работаю. И иногда беру миссии, хотя сейчас, без этой дряни на шее, — она с удовольствием потерла чистую кожу, — всё будет гораздо проще.

Она плюхнулась в плетеное кресло на балконе, откинулась на спинку и устало прикрыла глаза.

— Митараши-сан, вы говорили про распорядок… — я подошел ближе и тенью навис над расслабленной куноичи.

— А? Да, точно, — она словно очнулась и приоткрыла один глаз. — Почти весь день я дежурю в Отделе Пыток и Допросов (ОПиД). Буду пропадать там, пока вы торчите в Академии. Но вечерами буду приходить домой.

— И будете присматривать за нами, — Хина недовольно надула губки.

— Точно, — Анко лениво махнула рукой, но её тон стал заметно мягче. — Но на ваши тайны я не претендую. Мне плевать, что вы там делаете. Вы только с гигантскими кристаллами, трупами Саннинов и прочей мутней больше не балуйтесь.

— Хорошо, — покладисто кивнула Хина.

— Тогда пойдемте, отметим новоселье у Акимичи! — воодушевленно предложила Анко. Она легко подобралась и махом перемахнула через перила, спрыгнув с балкона прямо на лужайку перед домом.

— С ней мы точно не соскучимся, — усмехнувшись, бросил я жене и, привычно сконцентрировав чакру в стопах, спокойно сошел по отвесной стене вниз.

— Придурочные! Нормальные люди ходят по лестнице! — крикнула нам сверху Хина и, возмущенно фыркнув, скрылась в недрах второго этажа, чтобы спуститься как положено — через дверь.

Вскоре, надежно заперев наш новый дом, мы втроем отправились в грандиозный жорный поход.

Глава 11. Эксперименты...

— Дерьмо! — рявкнула Анко, с таким грохотом распахнув входную дверь, что с потолка в коридоре едва не посыпалась штукатурка.

— Ась? — мирно отозвалась Хина. Она уютно устроилась с книгой на диванчике в столовой, пока я стоял у плиты, колдуя над ужином.

Кухня наполнялась густым, дразнящим ароматом жареного мяса. Местная бытовая техника не переставала меня удивлять: на вид — обычная электрическая плита, но работала она от встроенного чакра-кристалла, генерирующего стихию Молнии. Клеймо на передней панели гласило, что это чудо инженерной мысли привезли из заснеженных земель Страны Снега. Температуру она держала безупречно, котлеты шкворчали и покрывались идеальной золотистой корочкой. Газовый баллон у нас тоже имелся, но оказался пуст, так что кристалл стал настоящим спасением.

Наша шумная опекунша-чунин, не разуваясь, протопала в столовую, с размаху плюхнулась прямо на подлокотник кресла, зачерпнула из вазочки целую горсть печенья и начала яростно хрустеть.

— Мхеня нхе пускают к Орочимару! — возмущенно почавкала она, щедро осыпая ковер крошками. — Этхот придурок Ибики… Сколькхо я натерпелась из-за этого змея, дхерьмо бидхжу! Вкхусхное печенье, кстати…

— Анко-сан? — Хина с тяжелым вздохом отложила книгу и подошла к расстроенной куноичи.

— А? Хрум-хрум, — Анко невинно захлопала глазами, отправляя в рот очередную печеньку.

— А вы… не могли бы не говорить с набитым ртом? Это опасно для дыхательных путей, — с этими словами Хина неуловимым движением выхватила вазочку из рук опекунши, отскочила к шкафчику и спрятала её в самый нижний ящик.

— Эй! Малявка, а ну верни, я не доела! — Анко хищно подалась вперед, собираясь отвоевать десерт, но я вовремя преградил ей путь, держа в руке лопатку.

— Прошу вас, подождите нормальной еды, — примирительно кивнул я, выкладывая на блюдо свежую, истекающую соком порцию.

— А что за мясо? — куноичи мгновенно забыла про печенье, повела носом и сменила гнев на милость.

— М-м-м… Свинина. Особая.

Днем мы как раз наведывались в наши «охотничьи угодья». Чоза Акимичи, впечатленный тушей, которую мы притащили месяц назад, выдал нам несколько специальных запечатывающих свитков для хранения свежего мяса — на случай, если мы вдруг «случайно найдем» в лесу что-нибудь еще. Собственно, результат разделки очередного лесного монстра я сейчас и дожаривал.

— Как провели день? — спросила Анко полчаса спустя. Она сыто откинулась на спинку кресла и блаженно поглаживала набитый живот. — Наелась я, конечно, до отвала. Ками-сама, как же вкусно…

— Мы гуляли вверх по ручью и нашли потрясающее озеро, — ответила Хина, которая тоже съела немало, но держалась куда аристократичнее. — Река там широко разливается, образуя тихую лагуну. И там почти не бывает людей.

— Это, что ли, на Третьем полигоне? — лениво приоткрыла один глаз Анко.

— Наверное, — нахмурилась подруга.

Карты Конохи учила именно она. Я эти лекции благополучно проспал, помня слова учительницы географии Китани-сан о том, что это самый простой зачет.

— Мы думаем, что там будет отличное место для… — я не договорил, открыл холодильник и достал три знакомые коробочки.

— Это мне?! — взвизгнула Анко, молниеносно перехватывая свою порцию.

Когда мы сдавали в ресторан Акимичи остатки кабанчика и каких-то жутких зайцев с волчьими клыками, то заглянули в лавку «Три Данго». Я взял порции на всех, прекрасно понимая: Анко сочтет личным оскорблением, если мы придем с деньгами, но без сладкого.

— А длях чхего… — куноичи снова заговорила с полным ртом, но, наткнувшись на ледяной взгляд голубых глаз Хины, торопливо проглотила шарик данго. — Место для чего хорошее?

— Потренироваться без лишних глаз. Но постой, ты обронила сироп… — ехидно хихикнула Хина.

Густая сладкая капля соуса шлепнулась прямо на сетчатую майку Анко, в район груди. Куноичи ничуть не смутилась, ловко подцепила каплю пальцем, отправила в рот и перевела на меня неожиданно серьезный взгляд.

— Положим, тренироваться там можно. Но чтобы вас оттуда не погнали патрульные АНБУ, нужно официальное разрешение. Хотите, помогу? Бронировать полигоны на постоянной основе могут только шиноби от чунина и выше. Оформлю на себя. Заодно и себе время выбью.

— Себе? — удивился я.

— А чему вы удивляетесь, малявки? — Анко усмехнулась, в её глазах мелькнул хищный блеск. — Я хочу сдать экзамен на джонина. До этого мне светил максимум статус «токубецу» — спеца. Но теперь, когда этот паршивый «подарок» от бывшего учителя исчез с моей шеи, моя чакра пришла в норму. Стоит попробовать замахнуться на полноценный ранг. Только сначала нужно восстановить форму.

— Тогда можно нам оформить время после обеда и до самого вечера? — спросил я.

— Кхаждый день, — добавила Хина, смакуя последний шарик данго на палочке.

Сама не удержалась! Я замер, ожидая, что Анко отыграется за нравоучения, но та лишь рассеянно пробурчала, оттирая салфеткой липкое пятно с майки:

— Угу, без проблем…

— И, может, вы потренируете нас, Анко-сенсей? — с хитрым прищуром закинула удочку Хина.

Рука с салфеткой замерла. Глаза Анко комично расширились. А затем на её губах расцвела широкая, невероятно самодовольная улыбка.

— А что… звучит! — Куноичи вскочила, расправила плечи и, распушившись, словно гордый павлин, демонстративно прочистила горло.

Она выдержала эффектную паузу, набрала в грудь побольше воздуха и рявкнула:

— Что ж, ученики! Слушайте мое первое, самое важное задание! Идите спать! Время позднее!

***

Поместье долго стояло законсервированным. Из мебели на втором этаже пока была лишь одна нормальная кровать в моей комнате и небольшой диван у Анко. Поэтому Хина, пожелав опекунше спокойной ночи, без малейшего стеснения юркнула ко мне в спальню.

В дверном проеме тут же нарисовалась физиономия Анко.

— Малявки, вы это... ничего такого тут не делайте... — выдала она, густо покраснев.

— Вы сами сказали идти спать, Анко-сан, — невозмутимо отозвалась Хина и просто вытолкала пунцовую куноичи в коридор, закрыв дверь перед её носом.

— Странная она. И чего так смущается? — прошептала подруга, привычно забираясь под одеяло и устраиваясь рядом.

— Немного странная, да. Всё-таки её предал и бросил человек, который был ей как отец. Но она хорошая, — ответил я, глядя в потолок.

— А я и не спорю, — сонно пробормотала Хина.

Я повернулся на бок. Наши руки привычно встретились в темноте, пальцы переплелись.

***

Мы окончательно облюбовали Третий полигон. Место и правда оказалось идеальным. Правда, на третий день наших «скрытых» тренировок из-за деревьев вышла Анко и буквально обомлела.

— Э… А? Что, во имя кишок Рикудо, вы тут устроили?! — выдохнула она, ошарашенно переводя взгляд с дымящихся воронок на вырванные с корнем толстенные сосны. — Вы как так тренируетесь?! Эти разрушения — уровень хорошего генина, как минимум! Неужели этот идиот Иширо успел выдать вам настолько мощные техники?!

— Анко-сан? А нам за эти разрушения ничего не будет, да? — Хина невинно похлопала длинными ресницами. — Вы же сами говорили, что мы можем резвиться сколько влезет, потому что, цитирую: «всё равно ничего не порушите»?

Анко нервно сглотнула, но выдавила из себя, что в Конохе есть специальная бригада Дотонщиков, которая восстанавливает рельеф, так что штраф нам не грозит.

Проблема заключалась в другом. После своего «второго рождения» в искусственно выращенном теле клона, Хина обрела уникальную способность. Она видела, как течет, завихряется и формируется чакра в окружающем пространстве. Это было похоже на Бьякуган, но тоньше, глубже. И если додзюцу клана Хьюга нужно было осознанно активировать, то её сенсорика работала пассивно. Всегда.

И у этого дара обнаружился паршивый побочный эффект. Огромный, непрекращающийся поток визуальной информации вызывал у Хины чудовищные мигрени.

Днем ранее

Хина со стоном приложила ко лбу мокрое полотенце, болезненно жмурясь.

— Опять? — сочувственно спросила Анко, глядя на бледную девочку.

— Да... — едва слышно отозвалась Хина.

Я стоял у столешницы и остервенело шинковал местный редис. По какой-то необъяснимой причине именно этот овощ немного ослаблял её приступы, так что я готовил целую тазик салата.

Анко задумчиво пожевала губу, вздохнула и поднялась наверх. Вернулась она со старым свитком в руках.

— Её обычно используют при работе с теневыми клонами или при запредельной умственной нагрузке в аналитическом отделе, — пояснила наша опекунша, передавая нам свиток с инструкциями. — Я сама до того, как Проклятая Печать не сошла, не могла использовать клонов. Чакры-то в принципе хватало, но из-за печати копия получалась немного не в себе, агрессивной.

— Теневых клонов? — медленно, пробуя слова на вкус, произнес я.

От одного только названия — «Каге Буншин» — по позвоночнику пробежал предвкушающий холодок. Идея оказаться в двух местах одновременно казалась немыслимо привлекательной. И не только, что-то во мне подсказывало - изучи эту технику.

— Даже не думайте, малявки. Вам нельзя. Хотя объема чакры у вас хватит с избытком… — пробормотала она, оценивающе глядя на нас. Затем энергично замахала свободной рукой: — Нет-нет-нет. Запрещено. Я вам технику B-ранга не выдам, меня Ибики лично под трибунал отдаст! Идите к Хокаге!

Мы пошли. Старик Хирузен, попыхивая трубкой в своем кабинете, добродушно улыбнулся и мягко завернул нас, сказав, что годика через три, когда мы подрастем и в совершенстве освоим академическую базу, разговор можно будет продолжить.

Я лишь развел руками. Попытка не пытка.

***

Зато на следующий день мы вышли на Третий полигон тренировать наши «заклинания».

Хотя, если честно, это уже не было магией Хогвартса. Хина привычно влилась в меня и стала внимательно наблюдать за потоками энергии изнутри, используя свою абсолютную сенсорику.

Я вытянул руку. «Бомбарда» с оглушительным треском влетела в очередное дерево, и ствол буквально расщепился на щепки. Мне больше не нужно было произносить слово вслух, достаточно было одной только воли. Да и воля требовалась по минимуму: Хина утверждала, что конструкт техники просто закрепился у меня на уровне мышечного рефлекса.

— Твоя чакра буквально разрывает материю изнутри, — констатировала подруга в моем сознании. — В центре удара формируются мощнейшие, хаотичные потоки стихии Ветра. Они и создают эффект взрыва.

Но вот «Редукто», за которое взялась именно она, оказалось чем-то куда более пугающим.

Она выбрала мишенью массивный гранитный валун. Взяв под контроль мою руку, она направила импульс.

Очередная вспышка энергии — и огромный камень с легким, сухим шелестом превратился в идеальную горстку мелкой пыли.

— Это похоже на Джинтон, — прошептала Хина, и я почувствовал, как по моему позвоночнику скользнул её страх.

— На что? — не понял я, хотя термин казался смутно знакомым.

— На Кеккей Тота. Расширенный геном, стихию Пыли. Ей владеет Цучикаге Ооноки, — вздохнула она. — Балда, чем ты слушал на уроках истории? Ах да, ты же спал на задней парте. Хоть бы в этой жизни учился нормально!

Она сделала паузу, давая мне время осознать, и мрачно припечатала:

— Одной такой атакой Ооноки во время прошлой войны мгновенно распылил целый штаб и треть сил Конохи на фронте. Никакой защиты от этого нет. Материя просто распадается на атомы.

Я сглотнул, глядя на безобидную кучку пыли.

— Понял.

— Значит так. Эту штуку мы тренируем только тогда, когда абсолютно уверены, что за нами никто не наблюдает, — жестко сказала Хина.

— Думаешь, на нас откроют сезон охоты? — попытался отшутиться я, хотя по спине потек холодный пот.

— В ту же секунду, — отрезала она. — Перейдем к телекинезу?

— К «Акцио»? — с облегчением переключился я. В свое время это манящее заклинание стоило мне немало крови и пота перед Турниром Трех Волшебников.

Мы начали экспериментировать, по очереди выкрикивая слово-активатор. Вскоре у Хины получилось. Она ошарашенно смотрела на мокрый гладкий камешек, который только что с влажным хлопком прилетел ей в ладонь прямо со дна озера.

— Наруто-кун… это не «Акцио», — озадаченно произнесла она. — То есть, я произносила формулу, но физика процесса в корне иная.

— В смысле? Притянулось же.

— Понимаешь, я сначала попробовала приманить то, что находится вне прямой видимости. Чурбаки на соседней поляне. Полено в кустах. Ничего не вышло. Притянулся только тот камень, на котором я физически сфокусировала взгляд. — Она задумчиво покрутила гальку в тонких пальцах. — У нашей новой «магии» отсутствует концептуальная составляющая. Настоящее заклинание из нашего мира само бы нашло предмет и заставило бы его облететь препятствия. А здесь мы создаем вектор гравитационной тяги. Предмет летит строго по прямой. Если на пути будет дерево — он просто в него врежется.

В этом крылись свои минусы, но и огромные плюсы. Местный «телекинез» был быстрее и грубее. Наблюдая за моей чакрой, Хина заметила, что при попытках левитации (как с Вингардиум Левиоса) из моих ладоней вырываются тончайшие нити энергии, цепляющиеся за предмет. На их поддержание уходило слишком много сил.

А вот наш аналог Акцио или отталкивающих чар работал без всяких нитей — чистым гравитационным рывком.

***

На утро мы продолжили.

Стоя у самой кромки воды, Хина едва заметно повела рукой в сторону зеркальной глади озера и одними губами, беззвучно прошептала: «Акцио». В артикуляции не было нужды, но, по её словам, это помогало структурировать контроль.

Вода буквально взорвалась. Из глубины пулей вырвался гигантский темный силуэт. Он прочертил в воздухе крутую дугу, обрушив на берег водопад брызг, и едва не снес Хину с ног. Она элегантно отскочила в сторону, и на примятую траву с влажным, тяжелым шлепком рухнула рыбина размером с саму девочку.

Покрытый жесткой зеленоватой чешуей усатый монстр отчаянно забил хвостом, взрывая землю.

— Хина! Ты в порядке?! — я метнулся к ней, уже готовый использовать Бомбарду.

Она дрожа кивнула, отряхивая штаны от воды, и с явным гастрономическим интересом посмотрела на бьющуюся добычу. Её голубые глаза радостно блеснули.

— Приготовим суп? — нежно, с предвкушением спросила она, окончательно приходя в себя. И тут же по-деловому добавила: — Я помню великолепный рецепт французского буйабеса. В оригинале туда нужна морская рыба, а не речная, но я просто загляну на рынок. Там иногда бывает морская мелочь. Смешаем — будет отлично.

Она подошла к бьющемуся чудовищу, совершенно не боясь быть ударенной хвостом, мягко приложила светящуюся зеленоватым светом ладонь к скользкой чешуе, и монстр мгновенно обмяк. Медицинская чакра усыпила будущий обед надежнее любого наркоза.

— Так ты её специально выцеливала на дне? — восхищенно спросил я.

— Конечно. Я же видела её контуры и движение под водой своей сенсорикой, — гордо улыбнулась подруга. — Потащили домой.

Вечером Анко вернулась с дежурства пораньше. Видимо, её внутренний радар, настроенный на халявную еду, подсказал, что дома намечается пир. Оценив масштабы трагедии (в смысле, рыбы), она схватила Хину, и они умчались на вечерний рынок за креветками, специями и овощами для супа.

Мне, как самому физически сильному, досталась грязная работа — разделка на заднем дворе.

Я привычно напитал руки чакрой, взял тяжелый кухонный тесак и быстро счистил жесткую, как броня, чешую. Затем пришло время отсекать массивные плавники.

Секо! — мысленно сказал я, резко взмахнув ладонью.

С пальцев сорвалось невидимое лезвие уплотненного воздуха. Хина называла это «вакуумными клинками» стихии Ветра. Правда, жрала эта техника прорву чакры ради одного короткого разреза, но мясо пластала идеально.

Уродливая усатая голова с глухим стуком отправилась в запечатывающий свиток (для бульона), и я вонзил нож в массивное брюхо, вспарывая его, чтобы выпустить требуху.

В нос ударил резкий запах озерной тины и рыбьей крови. Я погрузил руки во внутренности... и вдруг мои пальцы наткнулись на что-то твердое. Явно неорганическое.

Нахмурившись, я потянул странный предмет на себя.

Быстро закончив с потрохами, я бросил находку на траву, направил на неё струю воды из садового шланга, смывая слизь и кровь, и замер.

Тёмный, холодный отблеск скользнул по мокрой траве. Я невольно присвистнул.

— На рыбу не похоже...

Глава 12. Ужин и после

Темное лезвие поймало багровый отсвет и заискрилось в лучах закатного солнца.

Я тщательно промыв клинок, вытер его старой тряпицей и положил находку на деревянный столик и принялся рассматривать внимательнее.

Деревянная рукоять почти полностью сгнила, превратившись в склизкую труху, но само лезвие выглядело так, будто его выковали только вчера. Ни малейшего следа коррозии — и это после того, как оно неизвестно сколько пролежало в едкой кислоте желудка озерного монстра!

Я подцепил пальцем позеленевшую от времени медную гарду. Она тут же с глухим хрустом рассыпалась на куски. Стряхнув зеленую грязь с ладони, я без труда стянул остатки рукояти, обнажив хвостовик.

Теперь на столе передо мной лежала голая полоса металла длиной около полуметра. Почти прямой клинок с односторонней заточкой, больше всего похожий на укороченный ниндзято. Его цвет завораживал: насыщенный черный, который под определенным углом отливал темно-синим.

Это что? Чакрометал? Какой необычный - подумал я. Может стоит попробовать проверить? Я сложил пальцы левой руки в привычную печать концентрации, а ладонь правой осторожно положил на холодную сталь. Вообще, я еще не умел нормально напитывать чакрой оружие вроде кунаев — Иширо-сан давал немного другое, говоря что это будет потом, в Академии. Но многочисленные тренировки с "Бомбардой" привели к тому что я приловчился выпускать чакру, не совсем управляемо но все же.

Сконцентрировавшись, я выпустил наружу совсем немного чакры, позволяя ей коснуться сине-черной стали.

Черт! это… пугает! Металл не просто принял мою энергию — он радостно впитал её, словно губка воду. Мою руку на долю секунды примагнитило к лезвию, а в сознании (или это было наяву?) явственно раздался влажный, жадный звук.

Мне совершенно четко почудилось, что клинок… довольно чавкнул. По спине пробежало стадо мурашек.

Я бы, наверное, так и продолжал гипнотизировать эту странную железку взглядом, пытаясь… ну услышать шепот, как от дневника Ридла, но жуть момента нарушил возглас:

— Наруто-кун, ты уже почистил рыбу?

Из приоткрытой двери, ведущей с кухни на задний двор, вышла Хина. Я был настолько поглощен своей жутковатой находкой, что даже не уловил ни скрипа калитки, ни их с Анко шагов. В руках подруга держала пузатый бумажный пакет, из которого торчали пучки свежей зелени и стебли сельдерея — судя по всему, поход на вечерний рынок удался.

— Да, почти, — рассеянно отозвался я, не в силах оторвать взгляд от темной стали. — Вот только… посмотри, что я нашел.

— Ничего себе! — раздался за спиной Хины удивленный возглас.

На крыльцо вывалилась Анко. Она сгрузила на дощатый пол две тяжелые сумки, в которых приглушенно звякнули баночки со специями, и вразвалочку подошла к столу. Куноичи склонилась над клинком, прищурилась, а затем без малейшей опаски подхватила его за обнаженный хвостовик.

Анко покрутила лезвие в лучах заходящего солнца, оценивающе хмыкнула и спустя пару секунд уверенно выдала:

— Это клинок Шисуи. Точно его.

— Шисуи? — переспросил я.

— Учихи Шисуи, — пояснила опекунша, ткнув пальцем в основание лезвия, прямо у того места, где раньше была медная гарда. — Видите гравировку? Это их клановый мон — веер. Шисуи — один из самых талантливых парней в их квартале. И, надо сказать, он знатно истрепал всем нервы в свое время. Он потерял свой любимый клинок года два назад и потом чуть ли не каждого доставал расспросами, не находили ли они его пропажу на полигонах. Шутка была знатная - посеять оружие в деревне и не мочь его потом найти. Где ты его вообще откопал?

— В желудке вот этой страхомудины, — я кивнул в сторону туши озерного монстра.

— Ась? — Хина, до этого с любопытством разглядывавшая гравировку, перевела взгляд на разделочную доску.

— Наруто! Ты что наделал?! — всплеснула руками она. — Дочисти рыбу немедленно, она же пропадет на такой жаре! И мухи слетятся!

— …Извини, — покаянно пробормотал я.

Оставив Анко задумчиво вертеть в руках черный клинок, я кинулся к разделочному столу, пока Хина не придумала что-то ещё, и принялся ножом соскребать кишки и прочее из рыбины.

***

Спустя пару часов столовая наполнилась ароматом достойным богов. Хина показала класс который я не ожидал от неё: густой суп, сваренный из нашего улова вперемешку с купленными на рынке креветками, морской мелочью и пряными травами, получился настоящим шедевром. Бульон слегка дымился в тарелках, источая запах, от которого сразу потекли слюнки.

— Хорошая похлебка! Ками-сама, как же вкусно! — довольно простонала Анко, с громким стуком отодвигая пустую пиалу. Она только что прикончила свою третью порцию. — Надо повторять это варево хотя бы разок в неделю.

— Если будет подобный улов, — скромно отозвалась Хина, аккуратно промокая губы салфеткой.

— А он будет. Я покажу вам одно местечко на реке Нака, — пообещала куноичи, блаженно щурясь. — Там, правда, не водятся такие кракозябры, но рыбалка тоже отличная.

С этими словами Анко без малейшей паузы перешла к десерту, будто в её желудке открылось второе, резервное измерение. Сладкоежки притащили с рынка не только привычные сладкие шарики на палочках, но и что-то новенькое. Я свою порцию супа умял уже давно и теперь с интересом разглядывал пухлые, присыпанные белой пудрой рисовые колобки в коробочке.

Я взял один. Тесто оказалось невероятно мягким, тягучим и чуть липким. Я медленно откусывал кусочек за кусочком, пока внутри не показалась густая темно-красная начинка. Осторожно попробовал её. Вкус оказался на удивление сладким, с легким флером бобовой пасты. Хм... Впрочем, она это и была, вроде как. Не ел я еще тут такого, в этом мире.

— Вкусно? — спросила Анко, наблюдая за моей реакцией и параллельно расправляясь со шпажкой данго.

— Угу, — только и смог выдавить я с набитым ртом, искренне наслаждаясь новым вкусом.

— Это дайфуку, — со знанием дела пояснила куноичи, слизывая сахарную пудру с пальцев. — Они немного дороже обычных данго из-за сладкой пасты внутри, но оно того стоит.

Анко вдруг бросила короткий взгляд в сторону раскрытой двери во двор. Там, на столике, дожидался своего часа отмытый до блеска черный клинок с моном клана Учиха.

— Шисуи, вроде, тоже их обожает, — задумчиво протянула она. — Помню, вечно видела его с мелким Итачи в лавке сладостей, когда те закупались.

Опекунша вдруг сжала кулак. Жест был не злобным, а скорее раздраженным, словно она вспомнила какую-то старую обиду.

— Все хорошо? — участливо спросила Хина, тоже потянувшись за дайфуку. До этого она весьма быстро расправилась с целой шпажкой данго, но, видимо, аппетит приходит во время еды.

— Да так, вспомнила… — Анко нервно сжала кулак сильнее, и хрупкая деревянная палочка от съеденного данго с сухим хрустом сломалась пополам. — Эти двое гениев в свое время смели в открытую потешаться над моей любовью к сладкому. И смеялись над моим именем. Но ничего. Я потихоньку восстанавливаю форму. Осенью сдам экзамен и возьму полного джонина. Посмотрим, кто тогда посмеется.

— Осенью? — искренне удивился я. До этого она вроде бы не называла таких конкретных сроков.

— Да. Смогу, наконец, заняться тренировками вплотную. И можно будет раз и навсегда избавиться от этих дебильных миссий… — Анко прикусила губу, осекшись на полуслове. Она вдруг заметила, что мы с Хиной подались вперед и смотрим на неё с нескрываемым интересом, навострив уши, словно два кота, почуявших валерьянку.

— Ладно, малявки, проехали, — отмахнулась она, возвращая себе привычный беспечный тон. — Вы лучше скажите: будете сами возвращать железку Учихе? Или вам помочь? А я ведь как раз сегодня с ним, с Шисуи, пересеклась… И он опять ныл про свой меч… Так что? В их квартал не каждый чунин сунется.

— Сами. Я… вроде знаю его в лицо, — ответил я. — Он же в полиции работает? Узнать, где его патруль, не составит труда.

— Нуну, - засомневалась Анко. - Шуншин Шисуи просто так в патруль не ходит, не того полета птица. Я сам знакома только благодаря тому что он страхует некоторые мисси по устранению… Бля.. вы этого не слышали малявки, все я нема как та рыба, что мы заточили сегодня.

Я доел свой рисовый шарик, сыто отряхнул ладони от белой пудры и поднялся из-за стола, раздумывая, чем бы заняться перед сном. Можно было почитать книжку, потренировать концентрацию чакры на листочке дерева или же…

Я бросил мимолетный взгляд на Хину. Подруга смешно морщила нос и делала мне какие-то странные знаки глазами, пытаясь что-то сообщить одними ужимками. Долго она не выдержала. Она сунула ладони под стол, и моего сознания тут же коснулась её мягкая, теплая чакра.

«Пойдем наверх, — раздался в моей голове её взволнованный мысленный шепот. — Я сегодня, пока ходила на рынок, забрала в Администрации Хокаге документы на наш дом. И тебе стоит на них взглянуть. Мне кажеться… Это касается… твоей семьи».

Семьи?

Мое сердце пропустило удар. У Гарри Поттера не было нормальной семьи. И у Наруто Узумаки — тоже.

Стараясь не выдать волнения, я молча сгреб с подноса еще один колобок дайфуку, кивнул опекунше:

— Я наверх, Анко-сан. Спасибо за ужин!

И неспешно побрел по лестнице в сторону моего кабинета. Хина, отъевшаяся и расслабленная, как сытый удав, вздохнула и медленно поковыляла следом.

***

— Какой семьи, Хина? — спросил я хрипло, едва дверь за нами захлопнулась. Внутри всё сжалось от странного предчувствия.

— Садись! — скомандовала она, моментально сбрасывая с себя личину объевшейся и сонной девочки.

Она подошла к рабочему столу, решительно выдвинула верхний ящик и с глухим стуком бросила передо мной толстую кожаную папку. Раскрутив веревочку, Хина разложила на сукне пожелтевшие от времени и свежие, чуть ли не накрохмаленые листы.

— Вот, — её палец с коротко остриженным ногтем ткнул в свежий документ, увенчанный красными печатями. — Это наша купчая на этот дом и землю.

— Так-так, — я придвинулся ближе, пробегаясь глазами по витиеватым иероглифам, пока не наткнулся на имена продавцов. — Постой… Хокаге? Старик продал нам 75 процентов доли? А оставшиеся 25 некая Мебуки Харуно?

— Именно. Хитрый жук продал нам поместье. Но ты лучше глянь вот на это, — она вытащила из-под купчей другой, более старый лист. — Смотри внимательно. Шесть лет назад Хирузен выкупил эти 75 процентов у той же самой Мебуки. Причем за сущие копейки — видимо, ей срочно понадобились деньги.

— А до этого она получила всё имение почти даром, — я недоверчиво хмыкнул, изучая следующую бумагу. — Четыреста тысяч рё? Это вообще не сумма за такой участок с домом у самой стены! Особенно если учесть, что Хокаге втюхал его нам обратно за четырнадцать миллионов…

Слова застряли у меня в горле, когда мой взгляд упал на самый старый документ в стопке. Глаза расширились. Я прикусил язык так сильно, что почувствовал металлический привкус крови.

«Отчуждено в пользу Мёбуки Харуно за неимением наследников у Кушины Узумаки

51 год эпохи Газукурато».

— Это… моя родственница? Мама? Ну, в этом мире? — севшим голосом спросил я, не отрывая взгляда от фамилии «Узумаки».

— Думаю, да, — ответила Хина, по пригладив волосы, — Она была известна в Конохе как Кровавая Хабанеро. И как напарница Четвертого Хокаге. Нам всё это рассказывал Ирука-сенсей на уроках новейшей истории. Ты что… и это проспал? Наруто-кун… ты меня…

Она замолчала, сузив свои невероятные голубые глаза, которые в полумраке кабинета казались почти светящимися.

— Разочаровываешь? — виновато попытался подсказать я.

— Нет, выбешиваешь, — отчеканила она таким тоном, что мне захотелось спрятаться под стол. — И у меня есть одна идея, как это исправить.

Вот тут я по-настоящему похолодел. Когда Гермиона Грейнджер (даже если сейчас её звали Хина Узумаки) говорила, что у неё есть «идея» насчет учебы, это всегда заканчивалось для меня и Рона многочасовыми бдениями в библиотеке.

— Но об этом позже, — милостиво отложила экзекуцию Хина. — Так что думаешь? Могла быть Кушина Узумаки твоей мамой? Биологической?

— Может быть, — осторожно ответил я, дабы поддержать разговор и отвлечь её от мыслей о моей успеваемости. Про себя я клятвенно пообещал, что больше никогда, ни при каких обстоятельствах не усну на лекциях Ируки.

— Ты вообще слушаешь меня? — она вдруг схватила меня за плечи и резко развернула к себе, заставляя сесть прямо.

— Д-да. И, Хина… — я нервно сглотнул, не в силах отвести взгляд от её головы. — Ты меня немного пугаешь… Твои волосы…

Два длинных локона — а она отпустила волосы до самых лопаток — медленно, словно живые змейки, приподнялись в воздух и начали шевелиться сами по себе. В сумерках кабинета равномерное свечение её чакры подсказало мне, что энергия плотно сконцентрировалась по всей длине её волос.

Выглядело это жутко. Особенно в сочетании с её пронзительным взглядом.

Чуйка, выработаная годами общения с Гермионой Грейнджер, взвыла сиреной. Надо было срочно что-то делать. Например — обнять.

Что я и сделал, резко подавшись вперед и прижав её к себе.

— Хина, ты злишься? — настороженно спросил я куда-то ей в плечо.

— Не то слово, — холодным тоном начала она, но вдруг в её голосе скользнул предательский смешок. А в следующую секунду она не выдержала и звонко рассмеялась, обнимая меня в ответ. — Купился!

Я отстранился, всё еще с опаской косясь на её макушку.

— Так это… волосы? Они сами? — спросил я, чувствуя, как два кроваво-красных локона всё еще плавно покачиваются в воздухе, слегка щекоча мой затылок.

— Не-е-ет, балда, — она довольно улыбнулась, и свечение чакры вокруг её головы медленно погасло. Волосы послушно опали ей на спину. — Я просто приловчилась ими управлять. Пока только вот так, но я читала что это можно использовать для защиты. Правда здорово?

— Здорово, но до жути крипово, — честно признался я, выдыхая с огромным облегчением.

— Ладно, хватит о моих волосах, лучше скажи, что ты понял из всего этого? — она вновь стала серьезной и вопросительно махнула рукой поверх разложенных на столе бумаг.

Я задумчиво потер подбородок, вспоминая суммы из купчих, имена и даты.

— Ну, возможно, Хокаге… вернее, клан Сарутоби, как это говорится, — я машинально перешел на заговорщицкий шепот, — поимел с этой цепочки продаж неплохой доход?

— Бинго! — Хина щелкнула пальцами. — Но не это главное. Важно то, что это поместье, судя по всему, изначально принадлежало твоим родителям. А значит, по праву оно — твое. А Хирузен вот таким нехитрым, жутко запутанным способом просто восстановил «справедливость», — она саркастично изобразила пальцами в воздухе жест кавычек. — Продал тебе твой же дом.

Хина обошла стол, её лицо стало задумчивым. Она подошла к книжному шкафу и достала из-за стопки справочников по анатомии небольшой плотный конверт. Мы оживляли кабинет и уже разложили то немного что оставил нам Иширо-сан.

— Меня вот только беспокоит одно: почему __это__ скрывается? — тихо произнесла она, возвращаясь ко мне.

— Что __«это»__? — не понимая, переспросил я, вновь перебирая пожелтевшие бумаги. — Кража наследства?

— Вот это.

Прямо поверх старой купчей с именем Кушины Узумаки легла слегка выцветшая фотокарточка.

На ней, звонко смеясь, стояла молодая женщина с длинными, распущенными кроваво-красными волосами. Рядом с ней стоял высокий, уверенный в себе блондин с голубыми глазами и непослушными вихрами на голове. Оба были одеты в стандартные зеленые жилеты джонинов.

Хина скрестила руки на груди, её голос прозвучал глухо:

— Не замечаешь сходства? Ты невероятно похож на него. А мои волосы — того же самого оттенка, что у неё. И глаза у нас обоих теперь ярко-голубые, как у него. Видимо, то, что тело-клон выращивалось с использованием твоей чакры, а также наша постоянная техника «Слияния», так сильно повлияли на мою новую внешность.

— Ты… — я подался вперед. Глаза бегали от лица блондина на фото к отражению в оконном стекле и обратно. — Намекаешь… что я… — я перешел на еле слышный шепот: — Сын Четвертого Хокаге?

Она молча кивнула.

В голове ураганом пронеслись обрывки лекций. Да, я часто спал на уроках истории, но не слышать о «подвигах» Желтой Молнии Конохи — Минато Намикадзе — было просто невозможно. Герой Третьей Мировой войны шиноби. Человек, в одиночку вырезавший сотни врагов. Чье имя заставляло шиноби других деревень в ужасе бежать с поля боя.

Хитро придумано, однако. У такого блондина должно было быть чудовищно много врагов. Тех, кто с радостью отыгрался бы на его беззащитном сыне-сироте. Выходило, что Третий Хокаге таким извращенным способом… защищал меня? Как похоже… на Дамблдора.

— Значит, старик Сарутоби так вот неуклюже меня прятал, — задумчиво произнес я вслух, собирая бумаги обратно в папку.

— Куда уж неуклюжее… Лишить имени, наследства и засунуть в приют, — с горечью отозвалась Хина, но вдруг её голос дрогнул. — Но если бы ты не оказался в том приюте, а я оказалась бы там одна…

Хина внезапно всхлипнула.

— Ведь я, когда родилась здесь, подумала, что попала в настоящую сказку… — её плечи мелко задрожали. — И всё ждала, когда мы с тобой снова встретимся. Та дриада… после того, как ты исчез… она вдруг сказала, что мне тоже надо отправиться следом… И я переродилась в клане Хьюга. Росла там как принцесса, в роскоши и… любви. Но потом…

Она крепко зажмурилась, отчаянно вытирая кулачками покатившиеся по щекам слезы.

Я молча притянул её к себе. Хина уткнулась лицом мне в грудь и тихо заплакала в моих объятиях.

— Совсем расклеилась я что-то, — шмыгнув носом, заметила она пару минут спустя, постепенно успокаиваясь.

Я погладил её по красным волосам, слегка отстранился и предложил:

— Почитаем на ночь?

— Да… Я хочу «Сказание о Богине-Кролике», — тихо попросила она.

Вот уж… Ментально нам обоим по двадцать с лишним лет, а она пристрастилась к этой сказке ещё с приюта. Я достал с полки знакомую потрёпанную книгу, и мы, заперев кабинет, пошли в спальню — там было удобнее. Тем более что Хина обязательно уснёт на середине.

Глава 13. Изуми Учиха

Змея. Птица. Собака… Пальцы привычно скользили в движении, складывая еще с десяток печатей. Я чувствовал, как внутри послушно течет чакра, завершив цепочку, я резко вскинул ладонь в сторону ближайшего валуна, направляя импульс.

Воздух сжался со свистом, а в следующую секунду оглушительно грохнуло. Ветер взорвался изнутри камня, разрывая монолитную глыбу на множество кусочков. Отскочив я довольно улыбнулся, словив камешек перед лицом.

— На этот раз быстрее, — заметила Хина.

Она сидела неподалеку на расстеленном пледе, поджав под себя ноги. Тонкая красная прядь её волос, повинуясь воле хозяйки, плавно скользнула к тонкой книжке на её коленях и перевернула страницу.

С того памятного ужина, перевернувшего наше понимание моего прошлого, прошла ровно неделя. И сегодня в планах у нас значилась очередная рыбалка на гигантских речных монстров — Анко тоже тренировалась, только сегодня пошла в свой любимый 44-й полигон, и её организм требовал много хорошего мяса. Она, оказавшись падкой на деликатесы, всё-таки сжалилась над нами и притащила стопку книг по конструированию техник. Даже пару старых свитков. В Конохе разумеется была библиотека, однако была она предназначена только для шиноби, а не таких личинок как мы. И Хине пришлось просить опекуншу взять те или иные книги в местной сокровищнице знаний.

Для неё это стало настоящим пиршеством. Вооружившись теорией которую как сказала Анко на и так дадут на втором и трейтем годах обучения, она с упорством начала отслеживать характерные завихрения чакры при каждой печати. Сопоставив течение чакры при наших волевых техниках, она сумела составить идеальные распальцовки для «Бомбарды», «Акцио», левитации и даже «Редукто».

Казалось бы, зачем костыли в виде ручных печатей, если мы и так могли использовать эти техники на чистой воле? Ответ оказался до банального прост: экономия.

Да, у нас обоих были чудовищные резервы. У меня — от рождения, а Хина раскачала свой очаг еще в госпитале, когда мы день за днем перекачивали мою чакру в накопительные медицинские кристаллы. Но направлять чистую волю прямо в мир было сродни попытке слепить изысканный кувшин грубыми ударами ладоней по мокрой глине. Уж я-то, будучи Поттером, то бишь буквально «гончаром», понимал разницу. Печати работали как гончарный круг и цикля — они позволяли с минимальными потерями сформировать «изделие». Только вместо глины - чакра.

Я до сих пор с легким содроганием вспоминал наш недавний эксперимент.

***

Пару дней назад мы забрели на один из действующих полигонов на краю деревни, упирающийся в глубокий скалистый каньон. Хина решила проверить пределы своей мощи. Без печатей, на одной концентрации, она принялась бить в стену ущелья «Редукто».

Техника работала: после десятка-другого бросков заклинания скала просто исчезала. Материя стиралась в ничто, оставляя идеально ровные воронки радиусом метра в три. Но уже после двадцатого раза Хина неестественно побледнела, осела на землю и тяжело задышала.

А уже пару часов спустя, восстановив силы, она попробовала то же самое, но уже с цепочкой новых печатей. Подготовка занимала время — попробуй-ка быстро сложить двадцать пять знаков подряд! Зато когда техника сорвалась с её раскрытых ладоней...

Первый же выстрел бесшумно выгрыз в скале дыру диаметром метров в пять. Я только грязно ругнулся сквозь зубы. А Хина... в её глазах мелькнул пугающий азарт. Она продолжила складывать печати, раз за разом всаживая разрушительную мощь в одну и ту же точку.

Эта маньячка остановилась только на тридцатом или сороковом касте, когда края воронки подобрались к самым нашим носкам. Я осторожно заглянул вниз. Кратер был не меньше пятидесяти метров в диаметре. Из непроглядной темноты внизу тянуло острым запахом свежего щебня и... жженной пылью . Я покосился на Хину, которая с довольным видом смахнула испарину со лба — всё-таки выдохлась.

Осознав масштабы этого локального армагеддона на не заброшенном полигоне, мы переглянулись. Через секунду нас там уже не было — наши пятки сверкали в сторону дома быстрее любых техник стихии молнии.

***

— Хина, — я подошел к ней, плюхаясь на плед и вырывая её из раздумий. — О чем думаешь?

— Да так... — она аккуратно закрыла фолиант и потянула одну из красных прядей к своей сумке. Волосы ловко подцепили свиток и вложили ей в руку. — Думаю, что нам надеть к Учихам.

Пару дней назад, последовав совету Анко, мы отправили письмо с уведомлением о находке. А вчера посыльный принес ответ от сестры Шисуи. От плотной бумаги чуть пахло благовониями. Девушка писала, что клан безмерно благодарен за возвращение утерянной реликвии, но строгий этикет требует передать клинок лично в руки законному владельцу. Нас просили подождать несколько дней — Шисуи как раз должен был вернуться с миссии из-за пределов деревни.

— Надеть? — тихо переспросил я.

Между лопаток внезапно пробежал холодок, а на лбу выступила испарина. Паника, накатившая на меня, была куда сильнее той, что я испытал на краю пятидесятиметрового кратера.

Я слишком хорошо помнил наш недавний поход в магазин за тренировочными комбинезонами. Анко тогда жутко торопилась и затащила нас в какую-то лавочку на отшибе, где выбор был... ну, объективно, почти нулевым. Но Хина — моя рациональная, умная Хина — умудрилась целый час мерить два абсолютно одинаковых, на мой взгляд, костюма, выбирая, какой оттенок синего лучше подчеркивает её новые глаза. И всё это под громкое фырканье старшей куноичи.

— Да, мне нужно кимоно... ммм... как и тебе, — она подняла на меня сияющий предвкушением взгляд своих ясных глаз.

Я невольно сделал осторожный шаг назад. Даже гипотетическое столкновение с Учихами пугало меня меньше, чем перспектива похода по магазинам одежды с двадцатилетней девушкой в теле восьмилетки.

***

Мой тактический шаг назад ожидаемо не спас меня от неизбежного.

Уже через час мы стояли посреди просторной, залитой мягким светом лавки в самом центре Конохи. Пахло здесь мылом и сандаловыми придушками.

Тихонько звякнул дверной колокольчик, а Хина уже с головой нырнула в бесконечный лабиринт из цветастых тканей и готовых нарядов. Она с азартом разглядывала ткани, а несколько тонких красных прядей, аки любопытные змейки, сами собой скользили по вешалкам, ощупывая плотность и фактуру материалов быстрее, чем это делали бы руки.

Я обреченно вздохнул и прислонился спиной к деревянной колонне, морально готовясь к долгой осаде.

Наконец, перебрав, кажется, половину магазина, она выудила из недр вешалок глубокого бирюзового цвета халат... кхм, то есть, изящное женское кимоно. Ткань змеилась меж её пальцев, а по подолу шел серебристый орнамент. Этот цвет потрясающе гармонировал с её яркими волосами.

— А теперь — ты! — заявила она, разворачиваясь ко мне с сияющей улыбкой.

Я сто раз пожалел, что вообще на это согласился. Следующий час превратился в изощренную пытку переодеваниями. Кимоно за кимоном, пока у меня не появились алые полоски на шее - некоторые образцы были слишком малы. Что это вообще за магазин такой - почему тут так много детской и маломерной одежды?

Сдалась моя персональная мучительница лишь тогда, когда я, шурша плотной тканью, вышел из-за ширмы в строгом, почти угольном кимоно для официальных визитов. Оно сидело как влитое, приятно холодя кожу, а по краям рукавов и воротнику была пущена едва заметная серебряная нить, складывающаяся в тонкий узор. Идеально в тон её бирюзовому наряду. Парный выход, чтоб его.

— Супер, — кивнула Хина, окинув меня взглядом.

Зеленоволосая продавщица с приторно-вежливой улыбкой приняла вещи. Лавка наполнилась шорохом рисовой бумаги, когда женщина ловко упаковывала наши наряды, перевязывая свертки шелковой лентой.

Затем она быстро пробила что-то на кассовом аппарате — да-да, самом настоящем кассовом аппарате с рычажком и бумажной лентой — и озвучила сумму.

— Пятьсот тысяч рё?! — голос Хины дрогнул, сорвавшись в возмущенный скрип.

— Ну так это же элитный шелк, — с легким оттенком превосходства ответила зеленоволосая, недовольно покосившись на нас. Во взгляде, брошенном на меня, мелькнуло что-то брезгливое. И это не укрылось от взгляда подруги.

— Хорошо, — процедила Хина. Гордость — гремучая смесь упрямства её прошлого "я" и замашек принцессы Хьюга — не позволила ей торговаться или терять лицо из-за денег, которых у нас после сдачи Орочимару было в избытке. Она достала кошелек. — Наруто-кун, подожди меня у входа.

Я послушно взял плотные бумажные пакеты с покупками, отошел к стекленным дверям лавки и присел на невысокую скамеечку.

Спустя буквально полминуты до моего слуха донесся приглушенный, но отчетливый шепот. Продавщица, решив, что я достаточно далеко, решила без спроса вставить свое особо "ценное" мнение.

— ...такая милая госпожа, ну почему вы возитесь с этим демоном?..

Дерьмо.

Воздух в лавке мгновенно потяжелел, словно перед грозой. Буквально. Я резко подорвался с места и бросился обратно к прилавку, на ходу роняя пакеты.

Опоздал буквально на секунду. Хина уже рассчиталась, но квитанцию забирать не стала. Вместо этого её длинные волосы взвились, как разъяренные гадюки. Толстый пучок алых прядей метнулся через прилавок, намертво обвил шею зеленоволосой дуры и рывком вздернул её в воздух. Хина впечатала женщину в несущую деревянную балку под потолком с такой силой, что могла бы забить ею гвоздь.

— Кто здесь демон?! Почему это мне нельзя быть с ним?! А может, ты и цену мне сейчас специально завысила, мразь?!

— Пх-х-хр-рох-стите... — захрипела зеленоволосая, судорожно суча ногами в воздухе. Её наманикюренные пальцы совершенно бесполезно скребли по жестким, как стальная проволока, волосам Хины, сдавившим ей горло.

— Хина, — я подскочил к ней сзади и положил ладонь ей на плечо, пуская импульс чакры. — Успокойся. Мы же не хотим проблем с полицией из-за этой идиотки.

Хина вздрогнула, и убийственное давление её ауры мгновенно рассеялось. Красные волосы бессильно опали ей на спину. Она моргнула пару раз, развеивая наваждение.

Продавщица с жалким писком рухнула на скрипнувший пол за прилавком, хватая ртом воздух и держась за горло.

Но Хина отпустила её лишь на секунду. В следующий миг она обогнула прилавок, присела на корточки рядом с дрожащей от ужаса женщиной и наклонилась к самому её лицу.

— Рассказывай, — приказала Хина ровным голосом, от которого у меня самого мурашки промчались по спине. Тонкая красная прядь скользнула по дрожащей щеке продавщицы. — Почему ты так его назвала? Откуда это взялось? И почему ты решила, что он не имеет права на существование? Знала бы ты, как мне это надоело еще несколько лет назад... Я просто ждала. Ждала, пока хоть кто-то из вас не оступится...

— Я... я... это запрет Третьего... — залепетала женщина, вжимаясь спиной в деревянные полки и пытаясь отползти по полу подальше от алых прядей.

Хина сморщила нос.

— Не зли меня. Отвечай по существу.

— Вам и правда лучше ответить, — посоветовал я, всё ещё чувствуя липкий испуг.

В этой ярости было что-то до боли знакомое. Что-то родное. И в то же время — абсолютно чужое. Будто вместе с клонированным телом и этими кроваво-красными волосами она унаследовала чей-то чужой и необузданный темперамент.

Женщина сглотнула, затравленно переводя взгляд с моих глаз на парящие вокруг Хины волосы.

— Хорошо... де... мальчик, — выдавила она, дрожа всем телом. — В тебе сокрыт Демон-Лис. Тот самый, что разрушил Коноху восемь лет назад. Я тогда была только-только генином... помогала при эвакуации...

Зеленоволоска прикрыла глаза, чтобы спустя миг храбрясь выдать.

— Всё, больше я ничего не скажу!

Она с трудом поднялась на колени, цепляясь трясущимися руками за край прилавка.

— Хотя... нет, — вдруг хрипло добавила женщина, и в её глазах мелькнуло отчаяние. — То, кто ты такой... нам сказали об этом не сразу. Лишь через год после того, как ты стал выходить за стены приюта в деревню. Кто-то пустил слушок... и все узнали.

Она тяжело оперлась о столешницу, пытаясь встать тверже и хоть как-то вернуть себе остатки достоинства.

— Прошу вас, уходите. Я... я прощаю...

Она осеклась на полуслове. Звучал её писк весьма жалко...

Хина не удостоила её даже кивком. Она взяла меня за руку, переплетая наши пальцы. Её ладонь была ледяной, как если бы мы купались в холодной речке.

Я подхватил с пола плотные бумажные пакеты, в которых шуршал «элитный шелк», и мы вышли из злосчастной лавки. Позади, за стеклянными дверями, остались густой запах сандала и сдавленные всхлипывания.

Мы свернули в первый же безлюдный переулок.

— Боже, я ведь чуть её не… — Хина резко выпустила мою ладонь. Она привалилась спиной к прохладной кладке и закрыла лицо руками, тяжело дыша. — Я же читала об этом… «Кровавая Хабанеро». Это было её прозвище. Видимо, вместе с чакрой и генами мне достался не только цвет волос, но ещё и эта вспыльчивость… Я же теперь как спичка буду вспыхивать на любую искру!

— Хина, — я шагнул к ней и крепко обнял, прижимая к себе. — Ты обязательно научишься контролировать этот темперамент. Разум властвует над материей, разве не так ты всегда говорила?

— Властвует-то властвует, — глухо отозвалась она, уткнувшись мне в ключицу. — Но, понимаешь… я и раньше всё это замечала. Ещё тогда, когда я была слепой, а ты носил меня. Интонации торговцев на рынке, шепотки за спиной. А потом я обрела зрение и увидела их взгляды сама. Но по-настоящему весь масштаб я осознала, когда начала ходить по деревне одна или с Анко. Я раньше думала что они... ну просто хамы. А эта дура… Выбесила по-настоящему. Какая же мразь!

— Что есть, то есть, — кивнул я, зарываясь пальцами в её шелковистые локоны. Пряди мило дрогнули и ласково защекотали мои ладони в ответ, успокаиваясь вместе с хозяйкой. — Они просто не отличают клетку от пленника.

— Идиоты, — буркнула Хина.

Она отстранилась и снова крепко взяла меня за руку. Мы зашагали в сторону дома. Вечером нам предстояла работа. Очередная смена в госпитале — нужно было снова наполнять накопительные кристаллы медицинской чакрой.

***

Госпиталь Конохи в предполуночное время был местом тихим. Нудение люминесцентных ламп да редкие стоны пациентов из палат нарушали вязкую тишину коридоров.

Мы проскользнули в служебное помещение. Заперев дверь, мы подошли к аппарату по зарядке накопителей. Напротив висело широкое зеркало.

Хина привычно шагнула ко мне, и мы активировали «Слияние».

Каждый раз, глядя в отражение, я чувствовал себя героем дешевого маггловского ужастика. Хина буквально теряла физическую плотность, превращаясь в текучую субстанцию из чистой чакры и плоти. Её тело, словно вязкая резина, начало вливаться в мою грудную клетку. Волосы, руки, лицо — всё растворялось, впитываясь в меня и сливаясь с моим очагом. Выглядело это до чертиков жутко.

Но стоило процессу завершиться, как накатило такое родное чувство абсолютного комфорта. Хина привычно перехватила управление моими потоками изнутри, и из моих ладоней, прижатых к чакроприемникам аппарата, полилась медчакра.

Сегодня нам предстояло заполнить десяток крупных кристаллов.

«Это здорово раскачивает пропускную способность чакроканалов», — раздался в моей голове мысленный голос Хины.

Я подавил смешок, чтобы не сбить ей концентрацию, и ответил так же мысленно:

«Ещё бы. Ты вон как своими волосами как щупальцами управляться начала. Да и техники мы теперь кастуем на раз-два».

Наполнив первый кристалл до краев — он загорелся тусклым пульсирующим зеленым светом — Хина на секунду прервала поток. Я механически заменил камень на пустой. Когда процесс возобновился, я с удивлением почувствовал, как изменилась плотность энергии. Хина начала тянуть львиную долю чакры из своего собственного очага, а не из моего.

«Решила свой резерв подтянуть?» — поинтересовался я.

«Да. К тому же, моя чакра получается какой-то… более качественной для лечения. Она мягче».

«А моя?» — не удержавшись, спросил я.

Хина ответила не сразу.

«Твоя тоже отличная, — наконец отозвалась она. — Но в ней иногда мелькает примесь. Красная чакра. Очень густая и… обжигающая».

Мы на некоторое время замолчали. Ритмичное гудение чакро-конвертора фоном разбавляло повисшую тишину.

«Тебе совсем не страшно? — вдруг спросила Хина. — Я ведь давно её замечала. И понимала, что эта красная чакра внутри твоего очага — неспроста. А сегодня в лавке… после слов той женщины про Лиса…»

Демон, разрушивший Коноху? В Я мысленно вздохнул, и Хина тут же отозвалась на мою эмоцию, ласково окутав мой очаг своей чакрой.

«Я… догадывался о чем-то подобном, — ответил я. — Знаешь, Хин, носить в себе кусок чужой, злой души — мне не привыкать. Опыт есть. Так что справимся».

Разговор на этом естественно заглох. Мы оба вспомнили времена прошлой жизни, и обсуждать местного демона расхотелось.

Спустя час монотонной работы все десять кристаллов ровно светились в металлической коробке. Я закрыл её на замок и заполнил учетный талон. Эта бумажка была нужна для оплаты. Один заряженный кристалл такого объема стоил десять тысяч рё — это равнялось средней оплате за выполнение миссии ранга «D».

Для нас двоих это был постоянный источник рё. Но самих кристаллов в госпитале всегда было мало, они быстро истощались. Как бы цинично это ни звучало, но наша финансовая независимость строилась на том, что шиноби Конохи постоянно получали тяжелые ранения.

Хина прервала технику. В зеркале снова отразился боди-хоррор: из моей груди вырвался сгусток красной энергии, стремительно формируясь в хрупкую фигурку девочки.

— Да уж, со стороны это выглядит просто кошмарно, — согласилась Хина, заметив мою скривившуюся физиономию. Она поправила помявшуюся куртку. — Но только представь, что будет, если мы провернем это прямо на глазах у врага в бою? Жути-то нагоним!

— Угу. Так напугаем, что сами помрут, — хмыкнул я. — Пошли уже.

***

Мы медленно шли по полутемному больничному коридору к выходу, когда из-за угла навстречу нам вынырнула темноволосая куноичи.

— Простите, не подскажете, где здесь уборная? Эта секция какая-то запутанная… — устало спросила она, потирая висок.

Девушка была одета в стандартный, чуть мешковатый больничный халат, в нос тут же ударила вонь мази от ожогов.

— Изуми-сан? — удивилась Хина.

Это была та самая чуунин из клана Учиха, что принесла нам ответное письмо от сестры Шисуи.

Изуми моргнула, фокусируя на нас взгляд темных глаз, и слабо улыбнулась.

— О, Наруто-кун, Хина-чан. Какая неожиданная встреча.

— Что с вами случилось? — я кивнул на плотные бинты, виднеющиеся из-под рукавов халата и на её ногах. На ткани кое-где проступали желтоватые пятна сукровицы.

— Да вот… разбойники, — она беспечно махнула забинтованной рукой. — Немного подрали меня, пока я их ловила. Но ничего страшного, я всех скрутила и сдала страже дайме.

Мы с Хиной переглянулись.

— Изуми-сан… — подруга слегка нахмурилась. — Вы сказали, что ловили их? Но разве разбойников… ну, не того?

Хина была абсолютно права. Одно дело — отчаявшиеся крестьяне, решившие с голодухи ограбить торговца. Но настоящие, матерые бандиты на дорогах, по словам Анко, приравнивались к бешеным псам. Их не ловили. Их просто устраняли на месте, не тратя время и ресурсы на конвоирование в деревню. Наша опекунша как-то за ужином весьма красочно, хрустя чипсами, расписывала эти «легкие деньги». А тут — чуунин, и вдруг кого-то ловит ценой собственных травм.

Изуми улыбнулась.

— Так куда, говорите, мне идти? — она снова устало потерла висок. — Туалет?

Я оглянулся, ориентируясь в полумраке больничного крыла, и указал рукой направление.

— Идите прямо, вон до тех двойных дверей. За ними пройдете еще пять палат, повернете направо, и там шестая дверь по коридору — женская уборная.

— Спасибо, выручили, — она кивнула. — Ну, я тогда пошла...

Изуми взмахнула забинтованной ладонью и не спеша поковыляла прочь. Её больничные тапочки шуршали по плитке, а в тусклом свете ночных ламп её чуть сгорбленная спина казалась совсем хрупкой.

— Вы слишком добрая для шиноби, Изуми-сан, — негромко бросила Хина ей вслед.

Учиха не обернулась. Она лишь на секунду замерла в полосе света, неопределенно пожала плечами и скрылась за поворотом.

***

Мы вышли из больницы через служебный вход, с облегчением вдыхая свежий ночной воздух, в котором больше не было удушливого запаха антисептика.

В чистом, безоблачном небе уже вовсю светила яркая половинка луны, заливая спящую Коноху молочным серебром. С улицы доносился только редкий стрекот цикад.

Мы переглянулись, привычным усилием воли направили чакру в стопы и бесшумно запрыгнули на стену ближайшего дома. И «верхами» двинулись в сторону нашего поместья.

Оба надеялись на одно и то же: что Анко уже спит и не будет лютовать из-за нашего позднего возвращения.

Глава 14. Тренировки

Домой мы добрались, когда луна скрылась за набежавшими тучами. Мы на цыпочках скользнули через окно в спальню, но план тихо зайти провалился.

В темноте отчетливо раздался угрожающий хруст.

Щелкнул выключатель, и яркий свет залил комнату. Анко сидела в кресле(она его верно их гостиной притащила), закинув ногу на ногу. В одной руке она держала початую палочку данго, а другой угрожающе постукивала по подлокотнику. Наша опекунша была недовольна, тем, что мы заявились так поздно и даже не оставили ей записку, когда уходили.

Но едва, в попытках оправдаться, мы выложили куноичи правду о наших вечерних подработках в госпитале, Анко впала в ступор. Она застыла, так и не донеся сладость до рта.

— То есть… ты работаешь как бездонная батарейка, а Хина — как конвертер? — пробормотала Анко, глядя на нас как-то странно. — Вот оно что…

— Вы о чем, Анко-сан? — спросил я, проходя внутрь и присаживаясь на краешек кровати.

— Да так, мысли вслух, — она откусила кусочек данго и медленно прожевала. — Раньше всем полевым шиноби приходилось неделями ждать своей очереди в госпитале на нормальное лечение чакрой. Энергии медиков вечно не хватало. А в последние месяцы даже сопливых генинов латают вовремя. Не то что раньше — лежи на койке, пока кости сами не срастутся. Чакра-пользователи выздоравливают быстрее чем обычный человек — этого не отнимешь, но возможность встать на ноги не за недели, а много быстрее всем пришлась по вкусу. А это, оказывается, ваши с Иширо махинации…

Анко устало потерла лицо ладонью и сладко зевнула. Бросив взгляд в темное окно, она махнула на нас рукой:

— Ладно, мелкие конспираторы. Все подробности расскажете завтра. Утро вечера мудренее. Пойду как я спать, и вам советую.

С этими словами она захватила кресло и утарабанила его вниз. Хина хихикнула, но прикрыв дверь сказала

— Пронесло.

Скоро дом трещал от нашего могучего сопения.

***

На следующий день у Анко выдался законный выходной, и Хина, пользуясь случаем, уговорила её нас потренировать.

Солнце только начало припекать, когда мы пришли на наш любимый полигон. После тренировок, неделю назад, ландшафт здесь уже успели восстановить — даже валун на место поставили, и дерево посадили. Хорошо мы устроили тренировку в полную силу в другом месте, а то задолбались бы объяснять АНБУ что это за техники то такие. Это еще и денег немеряно бы стоило. Как оказалось - ущерб сверх нормы вычитался из денег за миссии. Так что на этом полигоне мы резвились умерено.

Анко подвела нас к самому краю воды, там где редкая галька защищала берег от размывания.

— Итак, малявки. По вертикальным поверхностям вы лазить уже умеете, сама видела, — начала она , подражая учителям в Академии, скрестив руки на груди. — Но хождение по воде требует куда более тонкого контроля…

— Умеем, — перебила её Хина. Она сделала легкий шаг вперед, прямо на водную гладь. Поверхность под её сандалиями лишь едва заметно прогнулась, пустив расходящиеся круги. Хина уверенно, как по асфальту, зашагала туда, где было глубоко.

— Видите, — спросила подруга, взмахнув алым веером волос, повернувшись к нам.

— Иширо-сан? — выдавила Анко, дернув глазом.

— Угу, — кивнул я, глядя на нашу опекуншу. Видать хотела схалтурить, ведь обучение хождению занимает время. Неделю как минимум.

Анко раздраженно взъерошила фиолетовые волосы и поманила Хину обратно к берегу. Когда подруга прыгнула на песок, старшая куноичи склонилась к нам, хищно улыбаясь.

— Раз вы у нас такие проворные и умелые, то… займемся физикой тренировкой. Начнем с жесткой разминки!

— Вот это разочаровывающее, — пробормотал я, но послушно встал в позицию. Хина с тяжелым вздохом последовала моему примеру.

Базовую разминку мне в свое время поставил Иширо-сан, ну и, естественно, Хина тоже знала её. Причем досконально, намного лучше меня.

Стартовали мы глубоких наклонов и потягиваний, чтобы разогреть связки. Затем пошли скручивания, десятки приседаний до жжения в бедрах, и, наконец, изматывающий бег вокруг озера. Испарения с озера смешивались с потом, и одежда неприятно прилипла к телу.

Примерно тому же самому нас учили в Академии. Да что там Академия — даже в приюте по утрам была простенькая гимнастика, хоть и без марафонских забегов. Но вот упражнения, которые я начал делать после пробежки, были весьма специфическими.

— Это еще что за стойка? — с ленцой поинтересовалась Анко. Она прислонилась спиной к толстому стволу дерева и сложила руки под грудью, подчеркивая свои выдающиеся формы, в сетчатой майке. Я застыл в полуприседе. «Да, она просто дразнит меня!» — Внутри меня забилась настоящая паника двадцатилетнего парня, пойманого на подглядывании. «Подозревает? Неужели она догадалась - умом я давно не ребенок? Да нет, бред… Не может быть!» — я мотнул головой — «Может я прокололся на "случайных" взглядах? Или она проверяет мою концентрацию. Боже, как стыдно-то…» Мой внутренний монолог прервал хлесткий подзатыльник от подруги.

— Наруто-ку-у-ун! — прошипела Хина мне в самое ухо, больно ткнув пальцем под ребра. — Не пялься!

— Она специально! — свистящим шепотом, не разгибаясь из стойки, огрызнулся я. — Проверяет меня! Может, Анко догадывается?

— Эй, малявки! Хватит болтать, живо ко мне! — крикнула Анко, продолжая ухмыляться.

Хина наклонилась ко мне еще ближе. Тонкая красная прядь волос больно хлестнула меня по запястью.

— Ты просто… выглядишь как мелкий извращуга, — припечатала она.

— Что я могу поделать? — я виновато скосил на неё глаза. — Да, в этом теле еще ничего из гормонов толком «не работает», но чистую эстетику-то никто не отменял!

— «Эстетику»! Вот-вот, я же говорю — извращенец! — фыркнула Хина и весьма чувствительно ущипнула меня за плечо. — Ты, кажется, забыл, но я вообще-то твоя жена.

Она выразительно похлопала пальчиком по своему левому запястью. Там, на бледной коже, тусклым серым едва заметно проглядывала вязь видимая только нам обоим.

От этого простого жеста вся моя бравада мгновенно улетучилась. Я вышел из стойки, потер шею и пробормотал:

— Прости...

— Пошли уже, эстет, — вздохнула Хина. Она была всё ещё немного уязвлена, судя по тому, как мелко подрагивали кончики её волос. Девочка махнула рукой в сторону ожидающей нас куноичи: — Узнаем, что за пытку она нам дальше приготовила.

— Чего вы там телитесь, черепахи? — Анко лениво поковыряла мизинцем в ухе, сдула с него ушные козявки и окинула нас прищуренным, змеиным взглядом.

От него волоски на руках вдруг встали дыбом.

— Раз уж вы так жаждете настоящих тренировок, малявки… — губы Анко изогнулись в ухмылке. — Убегайте! Скрытые Змеиные Руки!

Она резко выкинула обе ладони в нашу сторону. Из широких рукавов её куртки с тошнотворным шорохом вырвалось полчище гигантских змей. Толстые бурые тела, сплетаясь в живой канат, мигом преодолели разделяющее нас расстояние. Множество желтых глаз блестели в свете солнца, а из распахнутых пастей брызнули капли яда.

Змеиная волна обрушилась прямо на нас.

Я отскочил назад и молнией взбежал вверх по стволу ближайшего дерева. Хина, не отставая ни на долю секунды, уже закрепилась на соседнем дереве.

«Бомбарда», — прочитал я по её губам.

Всё верно. Анко пока не стоило видеть, как Хина использует нечто весьма похожее на "Кекей Тота" Цучикаге.

Но тут я взглянул вниз. Змеи Анко, извиваясь и клацая ядовитыми клыками, уже ползли вверх по коре, подбираясь к нам вплотную.

Печати я стал слаживать едва понял Хину и поэтому успел в нужный момент, когда пара чешуйчатых пастей оказалась в метре от моих ног.

Резкий выпад раскрытой ладонью вниз. Негромкий хлопок и такой же со стороны Хины. Анко, стоявшая внизу на поляне, ошарашено моргнула, глядя, как её великолепные змеи превращаются в кровавые ошметки. Во все стороны брызнула красно-бурая слизь и оторванные чешуйки, шлепаясь о листья.

Но праздновать было рано. Я поднял взгляд на соседнее дерево и похолодел.

Прямо за спиной Хины, бесшумно появилась… вторая Анко. Теневой клон!

— Хина, сзади! — заорал я.

Клон ткнула Хину пальцами куда-то в основание шеи и легко, как тряпичную куклу, подхватила обмякшее тело моей подруги на руки и, даже не обернувшись, сиганула в густые кроны деревьев, растворяясь в листве.

— Одна выбыла, — горячо прошептал насмешливый голос Анко прямо у меня над самым ухом. Руки настоящей Анко намертво обвили меня со спины.

— Не беспокойся за свою принцессу, она просто спит, — мурлыкнула куноичи, и её хватка на секунду ослабла. — А вот второй на выбывание сегодня — ты, Наруто. Беги!

Она оттолкнула меня, и я кубарем полетел вниз, едва успев сгруппироваться и приземлиться на ноги.

Следующие полчаса превратились в настоящий ад. Анко гоняла меня по лесу, время от времени отпуская меня.

До скрипа зубов злилась каждый раз, когда я в очередной раз разносил её змей бомбардами на мелкие кусочки. Лес пропах змеиной кровью, что заляпала кору деревьев в округе. Я же устал, так что пальцы уже не сгибались, и принялся посылать техники без печатей.

В какой-то момент Анко сменила тактику. Змеи исчезли и и теперь в меня со всех сторон, под самыми немыслимыми углами, летели кунаи, срезая листья и впиваясь в кору иногда в миллиметрах от моего лица.

Я ушел перекатом от очередного железного дождя, вскочил на ноги и…

— Наверное, на сегодня хватит, — раздался голос Анко у меня за спиной.

***

Я очнулся от заливистого смеха.

С трудом разлепив веки, я обнаружил себя лежащим на мягкой траве у самого берега озера. Солнце уже перевалило за полдень, приятно припекая бока. В паре метров от меня, на расстеленном пледе, Анко и Хина раскладывали обед из бенто. Они смеялись над чем-то, вернее, ржала только Хина, а смех Анко звучал как-то... наигранно.

— Очнулся, герой? — тут же отреагировала Анко, заметив что я уже в сознании.

— Да, — прохрипел я, садясь на траву. А тело болело знатно. И это не взирая на то что Хина по всей видимости подлатала меня медчакрой, так как на ладонях не было порезов.

— Вот и отлично. Подкрепимся, и после обеда продолжим, — заявила она, проглатывая кусочек мяса. И ткнула в меня палочками: — Только чур эту свою взрывную штуку в моих змей больше не бросать! Вы мне почти весь выводок на ошметки порвали, изверги мелкие… А я их, между прочим, несколько лет с трудом приручала!

— Приручали? — спросила Хина, с интересом подавшись вперёд. — Можете рассказать подробнее, Анко-сенсей?

— Могу, — хмыкнула Анко, но тут же отмахнулась. — Да нафига оно вам? Муторно до ужаса. Для начала нужно обладать контрактом призыва змей, а во-вторых, провести несколько месяцев в лесу, выискивая вот таких вот не-совсем-разумных змей, чтобы их приручить.

— Лесу? — уминая рисовые колобки я слушал в полуха, и поэтому выцепил занятную деталь.

— Да в любом лесу, но желательно чтобы там было побольше природной энергии. Тогда у животных будет хоть какой разум. Вот как у моих.

Анко сложила печать и коснулась небольшой татуировки на запястье. Перед нами с появилась крупная темно-синяя змея, тут же засипевшая на Анко.

— Почему-сс-с мои змейки-сс-с пос-с-страдали, Анк-сс-со-сс-сан?! Я требую-сс-с подношения! Мяс-с-со! И побольше-сс-с!

— Успокойся, успокойся, — Анко принялась гладить змею по чешуйчатой макушке. — Будет тебе мясо. Двух кабанов.

Она снова коснулась запястья, и змея, злобно сопнув напоследок в нашу сторону, истаяла в воздухе.

— Она вас понимает? — после того, как змея исчезла Хина, спрятавшаяся за мной, смогла показаться. Я резко дернул голову в строну подруги. И понял — тварь говорила на парсел танге.

— Да, ментально, и я её тоже, — ответила Анко. — Вы слышали просто шипение. Это обычная чакро-змея из Леса Смерти. Не говорящая. К сожалению, вызывать змей из призывного мира опасно из-за Орочимару... И мне просто не хватало чакры. Теперь хватает, но нужно снова набирать авторитет, ведь змеи жестоки и ценят только силу. Вполне возможно, придётся проходить испытание по новой, — посетовала она, складывая пустую коробку из-под бэнто.

— А как там Орочимару? — не мог не спросить я.

— Я вам этого не говорила, — Анко скривилась, дёрнув плечом. — Но Хокаге-сама сменил гнев на милость. И теперь мой бывший учитель снова будет работать на Коноху.

— Вот как... — испуганным шёпотом бросила Хина, ковыряя палочками остатки риса в своей коробке.

— Боитесь? — деловито спросила Анко, внимательно посмотрев на нас.

— Немного есть, — ответил я за Хину. — Мы ведь... поймали его.

— А он, — Анко грустно усмехнулась, — выразил вами восхищение. Всё хочет узнать, что за техникой вы его приголубили. Но старик отказал ему во встрече.

Некоторое время мы молчали, доедая свой обед.

— Мне всё это Кот рассказал, — первой нарушила тишину Анко, мрачно нахмурившись. — Орочимару... он всё ещё в отделе ПиД. Меня так и не пустили к нему. — Она хмыкнула. — Я бы ему прописала такую терапию, что он бы и собственное имя забыл. Попробую ещё раз, может, сегодня пустят?

Она решительно вытерла уголок губ салфеткой и принялась складывать пустые лотки для бэнто. Рядом с собой она расстелила небольшой вещевой свиток — такие были в ходу у всех служащих деревни, и у военных, и у гражданских. Один такой был и у нас, и я до сих пор поражался, насколько он напоминал безразмерные сумки из нашего старого мира.

Пользоваться было просто. Развернуть свиток, положить сверху то, что хочешь запечатать, сложить одну-единственную печать и подать немного чакры в нужный символ. Вот и сейчас, напряжённая и погружённая в свои мысли, Анко разложила пустые коробки по ячейкам свитка, и после короткой манипуляции вся утварь с легким хлопком исчезла, втянувшись в бумагу. Анко свернула свиток, засунула в подсумок на бедре и повернулась к нам.

— Не ждите меня. Вернусь поздно. Тренировка после обеда отменяется. Завтра с утра продолжим. А вы, если опять куда-то надумаете шляться, — она поправилась, — то есть, прогуливаться, пожалуйста, оставьте записку. Хорошо?

Я молча кивнул Анко, та потрясла рукой на прощание, и стремительно скрылась в кронах деревьев.

— Чем займёмся? — спросил я у подруги.

— Погоди, проверю окружение, — Хина сложила печать концентрации, закрыла глаза и спустя несколько мгновений она расслабилась. — Никого. Только Анко отдаляется... всё, пропала. Предлагаю потренировать ту же Бомбарду. И попробовать кое-что новое.

— Что? — я навострил уши.

Последние дни, помимо возни с предстоящим визитом к Учихам, Хина постоянно что-то читала. Анко, поддавшись на уговоры и мясную диету, принесла из библиотеки шиноби несколько учебников, которые, окинув нас оценивающим взглядом, назвала «безопасными».

«Знала бы она про заметки Орочимару и кипу справочников, что мы нашли в логове Белого Змея», — вздохнул я и, отогнав пустые мысли, вернулся в реальность.

— Поработав с учебником по фуиндзюцу, я, кажется, смогла разобраться, почему наши глифы здесь не работают...

— И почему? — не выдержал я. Глифы были мощной штукой, а символы фуин так напоминали их закорючки.

— Не перебивай, сейчас расскажу. Куда так торопишься? — незлобно упрекнула она.

— Прости, не буду, — я ссутулился под её взглядом. Хина довольно улыбнулась и продолжила:

— В этом мире у глифов немного другой «алфавит», и он очень простой. И знаешь, что это? — она сделала театральную паузу. — Фуиндзюцу! Наши глифы — это фуин. Понимаешь? Глифы Уофлинга — это, по сути, адаптация фуиндзюцу к нашему старому миру.

— А не наоборот? — задумался я.

— Может быть, и так. А может, они вовсе универсальны, но в каждом мире свой «язык», своя система активации, — согласилась подруга, кивнув, и достала из кармана сложенную вчетверо бумажку. — Вот схема. Я вывела её. Вроде должна работать. Предлагаю так: ты создаёшь и активируешь, а я страхую.

— Хорошо, — кивнул я.

***

До вечера мы пытались активировать «светляк».

— Не получается, да? — переспросила Хина, забирая у меня очередную бумажку. Старая уже стала чёрной от её правок, словно детский рисунок, испорченный в ярости.

Поправив на схеме несколько закорючек, она передала её мне. Я запомнил, отложил листок на пенёк и представил изменённую схему в уме. Я держал образ несколько минут, пытался циркулировать энергию, складывал печать конфронтации и даже серию для ясности ума из четырёх печатей, которую чисто теоретически изучали на третьем году обучения в Академии. Но и она ничего не дала..

Хина стояла рядом, держа наготове медицинскую технику, и устало дышала от напряжения. Я отпустил образ и рассеял чакру, ощущая, как гудит голова.

— Давай на сегодня всё, — бросил я вспыхнувшей от раздражения Хине. — Солнце уже садится. Может, лучше домой?

— Давай ещё разочек? — в её голосе прозвучала мольба. — Наруто-кун? Может, попробуем в Слиянии?

Я кивнул. Она коснулась моей руки и медленно, как туман, втекла в моё тело.

«Эх, я почти отвыкла», — раздался её голос в моей голове.

«Как и я», — мысленно хмыкнул я, чувствуя, как она мягко перехватывает управление нашим общим телом.

«План такой: я пытаюсь активировать схему, и если что-то пойдёт не так, тут же лечу», — предложила она.

Перед моим внутренним взором тут же вспыхнул светящийся синим контур глифа — в нашем ментальном пространстве часть образов была общей. Течение чакры в теле ускорилось; Хина могла вертеть энергией, как ей было угодно, сплетая её в сложнейшие узоры. От чего-то её контроль был на недосягаемой для меня высоте.

Она создала базовый глиф, а затем вплела в него контур «светляка». Конструкция на мгновение ярко вспыхнула, ослепив меня, готовая вот-вот воплотиться в реальность и начать сосать энергию из окружающего мира. Но... ничего. Сияние потускнело, и перед нашим общим взором остался лишь каркас.

Она боролась с ним ещё минут пять, накачивая каркас энергией, но тщетно. Наконец, с мысленным вздохом, полным досады, она сдалась.

«Что-то будто мешает, — расстроенно пробормотала она. — Я словно в стену подушкой долблю, а он не хочет впитывать чакру.

«Теперь домой?» — спросил я — «Ты же устала, я чувствую».

«Да... — ответила она. — Я, пожалуй, побуду так. Здесь... спокойно. И не нужно идти своими ногами».

***

Поужинав с Анко и почитав, мы скоро заснули.

Однако ночью я проснулся от оглушительного грохота и сотрясений дома.

Хины рядом не было.

(Продолжение следует)