Шифр-братья: Хаос объятья

Раз в 1000 лет

Представьте себе: каждые тысячу лет, в самой глубине измерения, недоступной даже самым любопытным Пайнсам, собираются три брата Шифра. Не в виде всемогущих треугольников, а в… ну, в виде людей. С ногами, руками и прочими неудобствами.

Вот как это началось в этот раз:

Тысяча лет пролетела незаметно, если ты бессмертный демон, чье понятие о времени весьма… растяжимо. Билл Шифр, облаченный в безупречный золотой костюм-тройку, с ехидной ухмылкой поправил несуществующий галстук. Его человеческий облик был, конечно, убог по сравнению с истинной формой, но он, по крайней мере, выглядел стильно. В отличие от некоторых.

— Ну наконец-то, — проворчал он, оглядывая межпространственный банкетный зал, который выглядел как слегка подгнивший викторианский особняк, плавающий в фиолетовой пустоте. — Я уж думал, вы опоздаете, как всегда.

Первым появился Килл. Он не телепортировался, не появлялся из ниоткуда – он просто врезался в одну из стен, оставив в ней дымящуюся дыру в форме человека. Одетый в ярко-красный пиджак, черную футболку и рваные джинсы, с растрепанными рыжими волосами и безумной искрой в глазах, он отряхнулся, будто ничего не произошло.

— Опоздаю? — хмыкнул Килл, оскалившись. — Я просто сделал вход эффектнее. Ты бы тоже попробовал, Билл, а то вечно как будто из каталога по похоронным услугам вышел.

Билл закатил глаза. — Мой стиль – это классика, Килл. Твой стиль – это «я только что вылез из горящего мусорного бака».

Прежде чем Килл успел ответить, в углу зала раздался тихий всхлип. Там, сжавшись в комочек и дрожа, материализовался Уилл. Его светло-голубой костюм был слегка помят, а синие волосы растрепаны. Он выглядел так, будто вот-вот расплачется, что, в общем-то, было его обычным состоянием.

Килл тут же оживился. Его глаза загорелись озорным огнем.

— О-о-о, посмотрите-ка, кто к нам приполз, — протянул он, медленно приближаясь к Уиллу. — Наш маленький, хрупкий, беззащитный Уилл. Ты что, опять заблудился по дороге? Или тебя напугал собственный портал?

Уилл вздрогнул и еще сильнее вжался в стену. — Я… я не заблудился! Просто… просто он был такой… громкий! И… и я споткнулся о собственную тень!

Килл расхохотался, а Билл лишь покачал головой.

— Он споткнулся о собственную тень, — повторил Килл, вытирая несуществующую слезу. — Это просто прекрасно. Ты хоть помнишь, зачем мы здесь, Уилл? Или твой крошечный мозг уже забыл, как дышать?

Уилл покраснел до корней волос. — Я… я помню! Это… это Праздник… Праздник…

— Праздник Унижения Уилла, — закончил за него Килл, подмигнув Биллу.

Билл усмехнулся. — Не совсем, Килл, но близко. Это ежетысячелетний сбор, чтобы… ну, чтобы мы все собрались и не забыли, что мы все еще существуем. И чтобы я мог в очередной раз убедиться, что вы двое все еще такие же невыносимые, как и тысячу лет назад.

— А ты такой же скучный, как и тысячу лет назад! — парировал Килл, пнув ногой валяющийся неподалеку обломок колонны. Тот с грохотом покатился по полу.

Уилл тихонько скулил, пытаясь стать невидимым. Это будет долгий вечер.

Бедненький

Билл Шифр, с видом человека, которому невыносимо скучно, но который всё равно считает себя центром вселенной, указал рукой на главный стол. Он был сделан из какого-то черного мерцающего камня, а вместо стульев вокруг него стояли… странные, пульсирующие сгустки энергии, которые издалека напоминали слегка беспокойные пуфики.

— Ну, что, братья-паразиты, — произнес Билл, — занимайте свои места. Уверен, вы уже соскучились по нашей тысячелетней семейной терапии.

Килл, конечно же, не пошёл обычным путём. Он со смехом разбежался и с размаху прыгнул на один из пульсирующих пуфиков, который тут же жалобно пискнул и слегка сдулся, прежде чем восстановиться. Килл ухмыльнулся. — О, этот помягче! Мне нравится, когда они страдают.

Уилл, наблюдая это, вздрогнул. Он медленно, очень медленно, подошёл к самому дальнему пуфику, который, казалось, был наименее "живым". Он осторожно коснулся его пальцем, словно проверяя, не укусит ли тот. Когда пуфик не проявил агрессии, Уилл с кряхтением попытался на него усесться. Это было неловко. Его ноги запутались, и он чуть не рухнул на пол.

— А-а-а-а-ай! — взвизгнул Уилл, когда наконец-то плюхнулся на место, и пуфик под ним издал звук, похожий на тихий стон. — Он… он меня толкнул!

Килл снова разразился диким смехом. — Конечно, толкнул! Даже стул не хочет с тобой сидеть, Уилл! Может, ты излучаешь какую-то ауру вселенского нытья, которая отпугивает мебель?

Билл, который уже элегантно устроился на своем "троне" в центре стола, оперся подбородком на руку и с наслаждением наблюдал за спектаклем. — Да брось, Килл. Неужели ты не видишь, что он уже достаточно настрадался за последние сто лет?

Уилл посмотрел на Билла с робкой надеждой. — Правда? Ты… ты за меня?

Билл поднял бровь. — Конечно, нет. Просто я предпочитаю, чтобы мои братья страдали под моим руководством. А не когда какая-то безмозглая мебель начинает проявлять инициативу. Это мой профиль.

Килл фыркнул, но на секунду задумался. Он вытянул руку, и из воздуха появилась тарелка, наполненная чем-то, что выглядело как радужные червяки, извивающиеся в сиропе, пахнущем горелыми носками.

— Ну ладно, Билл, твоя взяла. Пока что. — Килл взял одного червяка и бросил его прямо в лицо Уиллу. — А ну-ка, Уилл, попробуй это! Это же деликатес! Кажется, из мира, где все питаются собственными страхами. Должно быть, для тебя идеально!

Червяк прилип к щеке Уилла и начал медленно сползать, оставляя за собой липкий, переливающийся след. Уилл зажмурился и снова завизжал, пытаясь стряхнуть его.

— Фу! Фу-у-у-у! Оно… оно шевелится! Снимите это с меня! Пожалуйста!

Билл смотрел на это с легкой улыбкой. — О, Уилл, ты же демон! Тебя смущает какой-то безобидный червяк? Вот поэтому ты никогда и не завоюешь свой собственный мир. Тебе нужен мир, где все будут плакать и соболезновать тебе. Мир сопливых единорогов и…

— Билл! — прервал его Килл, нахмурившись. — Перестань ему подсказывать! Он и так слишком много знает!

Он просто хороший

Билл Шифр наблюдал, как Уилл пытается оттереть с щеки липкого, радужного червяка, в то время как Килл наслаждался его страданиями. Усмешка Билла стала шире.

— Ну, Уилл, — пропел Билл, его голос звучал вкрадчиво и ехидно, — а ведь я помню времена, когда ты мог одной мыслью сворачивать планеты. Правда, потом ты плакал, что им больно, и все возвращал обратно. Какой же ты был бесполезный!

Уилл вздрогнул, его лицо стало еще более пунцовым. Он наконец-то стряхнул червяка, который шлепнулся на пол и жалобно запищал, прежде чем раствориться в воздухе.

— Я… я был молодым! — пролепетал Уилл, его голос дрожал. — И… и я всегда старался быть… быть добрым!

Килл фыркнул, подавив смешок. — Добрым? Ты был такой добрый, что плакал, когда случайно раздавил муравья! А потом отдал ему весь свой запас кошмаров, чтобы он "почувствовал себя лучше". До сих пор не могу забыть лицо того муравья… оно было… слишком счастливым.

Билл покачал головой, притворно вздыхая. — Вот видишь, Уилл? Ты даже из муравья умудрился сделать счастливое создание, вместо того чтобы посеять ужас и хаос. Какой позор для Шифра. Ты, наверное, самый большой провал нашей династии.

Уилл сжал кулаки, но тут же расслабил их. — Я… я не провал! Я просто… просто более… эмоциональный!

— Эмоциональный? — переспросил Килл, снова наклоняясь к Уиллу. — А помнишь, когда ты испугался собственного отражения в луже и телепортировал целый город на Марс? Только потому, что подумал, что тебя преследует "злой синий призрак"!

Билл демонстративно закатил глаза. — О, да! А потом он плакал целую неделю, потому что марсиане не оценили его внезапного подарка в виде городского квартала и забросали его камнями. Это была твоя вина, Уилл, что Марс до сих пор не стал туристическим центром. У тебя нет никакого стратегического мышления!

Уилл почти плакал. — Я… я не хотел! Оно… оно просто само так получилось! Моя… моя магия иногда… выходит из-под контроля, когда я нервничаю!

Килл хлопнул по столу. — То есть, всегда! Ты всегда нервничаешь! Твоя магия – это как перепуганный хомячок на стероидах: никогда не знаешь, куда он побежит и что разнесет!

Билл усмехнулся, глядя на Уилла, который уже почти готов был рассыпаться на пылинки.

— Видишь, Уилл, — сказал Билл, откидываясь на своем троне-пуфике, — ты даже не можешь нормально злиться. Никакой искорки безумия, никакого стремления к тотальному разрушению. Ты – позорище. Наше семейство Шифров славится своими безумными планами и хаотичными выходками, а ты… ты просто сидишь и пускаешь сопли. Мы могли бы устроить конкурс на самого жалкого Шифра, и ты бы точно занял первое место. С огромным отрывом.

Уилл закрыл лицо руками, его плечи тряслись. Казалось, он сейчас провалится сквозь пол. Килл довольно ухмыльнулся, словно только что выиграл крупный приз.

Старые времена...

Билл и Килл, видя, как Уилл почти готов испариться от смущения, почувствовали прилив вдохновения. Издевательство – это ведь, по сути, форма искусства, верно? А эти двое были настоящими мастерами.

— А давайте вспомним, — начал Билл, откинувшись на своем пульсирующем троне-пуфике, — тот раз, когда Уилл пытался подружиться с… как там его? Ну, с тем плюшевым мишкой!

Килл тут же подхватил, расплываясь в широкой ухмылке. — О, да! Тот плюшевый мишка, которого он случайно оживил, а потом он начал требовать мирового господства! И Уилл такой: "Ой, мишка, не надо, ты же мой друг!"

Уилл поднял голову, его глаза были полны слез. — Он… он просто был такой одинокий! И… и я думал, что ему нужна любовь!

Билл театрально вздохнул. — Любовь? Уилл, мы демоны Хаоса! Наша любовь – это разрушение, паника и тотальное непонимание смысла существования! А ты пытаешься учить плюшевых медведей… чувствам?

Килл захохотал, хватаясь за живот. — А помнишь, как он пытался испечь печенье для Пайнсов? Только потому, что услышал, что "люди любят печенье"! И оно… оно взорвалось! Вместе со всей их кухней!

— И он плакал, — добавил Билл, — не потому, что разрушил чужое жилище, а потому, что "неудачно испек печенье"! Подумать только, Уилл! В тебе столько силы, чтобы разнести галактику, а ты переживаешь из-за горелой выпечки!

Уилл спрятал лицо в ладонях. — Это было для Диппера и Мэйбл! Я… я просто хотел быть полезным!

— Полезным? — Килл чуть не свалился со своего пуфика от смеха. — Полезным ты можешь быть только как живой щит или как средство для поднятия настроения Биллу и мне! Твоя наивность — это просто подарок для нас!

Билл кивнул. — Действительно. Я до сих пор использую истории про тебя, чтобы развлечься, когда мне скучно. Например, о том, как ты пытался стать бабочкой и застрял в паутине. А потом паук пытался тебя съесть, а ты ему лекцию читал о том, как это неэтично!

Уилл издал тихий, жалобный стон. Он выглядел так, будто вот-вот расплавится в лужицу синей слизи.

— И ты знаешь, что самое смешное, Уилл? — продолжил Килл, наклоняясь к нему. — Сколько бы мы ни издевались над тобой, ты всё равно остаёшься таким же! Не учишься! Не становишься злее! Просто продолжаешь быть… Уиллом! И это делает тебя ещё более смешным!

Билл зловеще улыбнулся. — Ну что ж, Уилл. У нас впереди еще целая вечность этого праздника. И поверь мне, у нас найдется еще пара сотен историй о твоих "подвигах", чтобы скрасить ожидание. И, возможно, придумаем пару новых, прямо здесь и сейчас.

Правда или Действие?

Билл и Килл, наслаждаясь страданием Уилла, решили, что простые насмешки – это уже скучно. Нужен интерактив!

— А что, если, — Билл поднял палец, его глаза блеснули золотым светом, — мы сыграем в "Правду или Действие"? В нашей, демонической версии, разумеется. С соответствующими ставками.

Уилл, который уже практически сполз под стол, поднял голову. — П-правда или… действие? Это же… это же игра для детей!

— Именно! — рявкнул Килл, хлопая себя по колену. — А поскольку ты, Уилл, по уровню развития как раз на уровне капризного младенца, тебе должно понравиться! Ну, Билл, кто первый? Я начинаю!

Килл повернулся к Уиллу, его лицо расплылось в самой зловещей из его ухмылок.

— Уилл, Правда или Действие? И помни, никаких отговорок, или… последствия.

Уилл вздрогнул. — П-правда… нет! Действие! Нет! Правда! А-а-а-а… я не знаю!

Билл закатил глаза. — Выбери что-нибудь, тряпка! Мы не будем ждать тысячу лет, пока ты определишься.

— П-правда, — наконец выдавил Уилл, весь дрожа.

— Отлично! — Килл злорадно потёр руки. — Правда ли, что ты до сих пор спишь с плюшевым мишкой, которого ты так и не смог оживить? И не ври, я знаю правду!

Лицо Уилла стало цветом перезрелого помидора. Он зажмурился. — Я… я… он просто… он такой мягкий и… и он не кричит на меня!

Килл расхохотался. — Я так и знал! Ты неисправим!

Теперь Билл подался вперед, его взгляд пригвоздил Уилла к месту. — Мой ход. Уилл, Правда или Действие?

Уилл уже не мог думать. Он знал, что оба варианта приведут к катастрофе. — Д-действие…

— Прекрасно! — промурлыкал Билл. — Твое действие: прямо сейчас, без использования магии, принеси мне самую опасную и хрупкую вещь, которую ты сможешь найти в этом зале. И постарайся не разбить ее по пути.

Глаза Уилла расширились от ужаса. — Но… но здесь все опасное! И все хрупкое! А если я… если я сломаю?

Килл ухмыльнулся. — Тогда будет весело! Шевелись, Уилл! Тик-так!

Уилл беспомощно огляделся. Зал был полон мерцающих кристаллов, древних артефактов, пульсирующих сфер и прочих невообразимых штук, которые могли взорваться, ужалить или превратить его в пыль от одного прикосновения. Он медленно встал, его колени подгибались. Это был его личный демонический кошмар.

Ожерелье

Уилл, дрожа всем телом, оглядывал зал, наполненный тысячелетней демонической пылью и потенциально смертоносными артефактами. Куда ни глянь, везде была смерть, разрушение или, что еще хуже, что-то слишком блестящее.

Его взгляд упал на стеклянную витрину в углу, внутри которой висел манекен, одетый в… свадебное платье. Древнее, потускневшее, но все еще вызывающее какой-то иррациональный ужас. А на шее манекена висело ожерелье. Оно выглядело как скопление крошечных, острых как бритва, кристаллов, которые странно подрагивали, излучая слабое, но угрожающее свечение. И судя по табличке рядом, это было "Ожерелье Разорванных Обещаний" – крайне нестабильный артефакт, который мог мгновенно превратить носителя в облако искр, если тот хоть раз солгал в своей жизни. Идеально для Шифра.

— О нет… — прошептал Уилл. Это было идеально опасно и идеально хрупко. И оно висело на манекене в свадебном платье. Унижение гарантировано.

Он осторожно, словно боясь разбудить что-то древнее и злобное, подошел к витрине. Дверца была не заперта, но Уилл не решался открыть её. В его голове уже рисовались картины, как он неловко задевает витрину, она рушится, кристаллы взрываются, а он превращается в голубую пыль.

Килл, наблюдавший за ним с плохо скрываемым предвкушением, не выдержал. — Ну что ты там копаешься, Уилл? Это не свидание с той вазочкой, которую ты пытался склеить тысячу лет назад! Шевелись!

Билл, улыбаясь во все свои острые человеческие зубы, добавил: — Давай, Уилл. Покажи нам свой потенциал. Или его отсутствие.

Уилл сглотнул. Он медленно открыл дверцу витрины, его руки дрожали. Кристаллы на ожерелье, казалось, завибрировали сильнее. Манекен в платье выглядел жутко. Уилл попытался снять ожерелье, но оно зацепилось за воротник платья. Он потянул сильнее, и манекен, накренившись, начал медленно падать.

— А-а-а-а-а-а! — Уилл попытался поймать его, но вместо этого запутался в платье. Он рухнул на пол, увлекая за собой манекен, который с глухим стуком приземлился сверху. Ожерелье соскользнуло с шеи манекена и, к ужасу Уилла, приземлилось прямо ему на грудь. Кристаллы засияли ярче, а Уилл почувствовал покалывание.

Килл разразился таким хохотом, что чуть не свалился со своего пуфика. — Смотрите! Уилл женится! И его невеста – мертвый манекен! Ха-ха-ха!

Билл прикрыл рот рукой, чтобы скрыть улыбку, но его плечи дрожали от сдерживаемого смеха.

— От… отцепите меня! — Уилл барахтался под манекеном, пытаясь снять с себя ожерелье, которое неприятно жгло кожу. — Оно… оно щиплет! Я не… я не вру! Почти никогда!

Кристаллы на ожерелье замерцали еще сильнее, угрожая взрывом.

Килл, немного отдышавшись, заметил: — Ой, кажется, ожерелье не согласно с твоим последним утверждением, Уилл!

Уилл запаниковал. — Нет-нет-нет! Я просто… я иногда вру себе, что я не такой жалкий! Это… это не считается, да?!

Билл, наконец, перестал сдерживаться и засмеялся в полный голос. — Считается, Уилл! Конечно, считается! Особенно, если ты лжешь себе о том, насколько ты ничтожен! Это самая большая ложь из всех!

Вызов

Взгляд Уилла метался между смеющимися братьями и угрожающе мерцающим ожерельем. Он знал, что если оно взорвётся, то Билл и Килл никогда не упустят возможности поиздеваться над его "эффектным" исчезновением.

— Хватит смеяться! — взвизгнул Уилл, его голос неожиданно прорезался сквозь смех. Это был не крик силы, а скорее панический писк, но он привлек внимание. — Я… я не могу тут лежать!

С неимоверным усилием, кряхтя и пыхтя, Уилл наконец-то вывернулся из-под манекена, который с жалобным скрипом упал обратно на пол. Ожерелье все еще неприятно жгло его кожу. Уилл, не думая, что делает, просто резко сорвал его с себя и швырнул прочь. Ожерелье пролетело через весь зал, врезалось в стену с тихим дзинь, и кристаллы на нем сменили цвет с угрожающего красного на невинный розовый. Оно просто перестало быть опасным, будто обиделось на грубое обращение.

Билл и Килл на мгновение замолчали, слегка ошарашенные неожиданной решимостью Уилла.

— Ух ты! — протянул Килл. — Он даже смог сам себя спасти! Кто бы мог подумать? Я почти разочарован.

Билл задумчиво посмотрел на Уилла. — Неплохо, Уилл. Для тебя. Ты, кажется, почти разозлился. Это прогресс. До следующего тысячелетия, может быть, ты научишься хотя бы не плакать каждый раз, когда чихаешь.

Уилл тяжело дышал, пытаясь восстановить пульс. — Моя… моя очередь! Я… я задаю!

Билл и Килл переглянулись. Это было неожиданно.

— О-о-о, — протянул Килл, — наш маленький щеночек вырос и хочет кусаться? Ну давай, Уилл. Кому ты задашь вопрос? Надеюсь, это будет не про то, как делиться конфетками.

Уилл, все еще немного запыхавшийся, указал дрожащим пальцем прямо на Килла.

— Килл! Правда или Действие?!

Килл ухмыльнулся, его глаза сверкнули предвкушением. Он любил вызовы, особенно когда считал себя неуязвимым.

— Действие! — без колебаний выпалил Килл. — Давай, Уилл! Удиви меня! Посмей!

Уилл глубоко вздохнул, его синие глаза, обычно полные страха, теперь смотрели с неожиданным проблеском озорства, невиданным ранее.

— Твое действие, Килл, — начал Уилл, и его голос почему-то звучал на удивление уверенно, — ты должен… ты должен… провести остаток этого праздника, не издеваясь надо мной ни единого раза!

Билл, который только что отпил из какого-то бокала, подавился и закашлялся. Килл замер. Его ухмылка сползла с лица. Он уставился на Уилла так, будто тот предложил ему стать монахом.

— ЧТО?! — взревел Килл. — Ты шутишь?! Это… это невозможно! Это против моей натуры! Это как попросить меня не разрушать ничего!

Уилл скрестил руки на груди, выглядя на удивление твердо. — Действие есть действие, Килл. Ты сам выбрал. И никаких "или последствий", потому что последствия будут для тебя, если ты нарушишь! Я… я могу быть очень-очень убедительным, когда захочу!

Согласие

Килл Шифр выглядел так, будто его только что облили святой водой и заставили слушать лекцию о морали. Его яркие глаза, обычно полные безумия, сузились до щелочек. Он не мог поверить своим ушам.

— Что?! — снова взревел Килл, и по залу прошла волна нестабильной энергии, заставившая некоторые висящие украшения завибрировать. — Ты… ты серьезно?! Уилл, ты же понимаешь, что ты просишь меня не дышать?! Это же… это же моя сущность! Я издеваюсь! Я — хаос, помноженный на ехидство!

Уилл, неожиданно для самого себя, стоял на своем. Он даже позволил себе немного приподнять подбородок, глядя на ошарашенного Килла.

— Действие есть действие, Килл, — повторил Уилл, его голос звучал на удивление твердо. — Ты сам выбрал. И ты сказал: "Никаких отговорок".

Билл, наблюдавший за этой сценой с неподдельным интересом, тихонько хмыкнул. Он явно наслаждался ситуацией, в которой Килл впервые за тысячелетия оказался в ловушке.

— Он прав, Килл, — произнес Билл, его тон был непривычно серьёзен, хотя в глазах плясали веселые огоньки. — Уговор дороже денег. А в нашем случае, дороже хаоса и страданий. Ты сам заговорил про "последствия".

Килл свирепо посмотрел на Билла, затем на Уилла. Его тело слегка подергивалось, словно он боролся с непреодолимым желанием немедленно разнести что-нибудь, а еще лучше — Уилла.

— Да это же несправедливо! — прорычал Килл, стукнув кулаком по столу так, что тот подпрыгнул. — Это саботаж! Я не могу этого сделать! Мой мозг… он просто взорвется от сдерживания!

Уилл слегка вздрогнул от его крика, но не отступил. — Ты же выбрал Действие. Или ты боишься, Килл? Боишься, что не сможешь?

Это был удар ниже пояса. Килл не мог позволить, чтобы его, Килла Шифра, обвинили в страхе. Он был воплощением разрушения, он не боялся ничего!

— Я не боюсь! — Килл выплюнул слова. — Но это… это нечестно! Это противоречит всем демоническим законам!

— Зато это по правилам игры, которую ты сам же и начал, — спокойно заметил Билл, отпивая из своего бокала. — Или ты готов признать, что ты слабак, Килл? Не способен выполнить даже такое простое действие?

Килл стиснул зубы. Его лицо исказилось в гримасе. Он посмотрел на Уилла, потом на Билла, потом снова на Уилла, словно пытаясь найти лазейку. Но лазейки не было. Он сам загнал себя в угол.

— Ладно! — наконец выпалил Килл, и голос его был полон такой ярости, что в воздухе запахло паленой шерстью. — Ладно! Но если я сгорю изнутри от этой… этой доброты, это будет на твоей совести, Уилл! Я сделаю это! Но если ты хоть раз пискнешь или заплачешь без веской причины… я тебя… я тебя поцелую!

Уилл побледнел еще сильнее, чем обычно. Килл улыбнулся своей обычной злорадной улыбкой. Он, кажется, нашел способ немного развлечься, даже в этих невыносимых условиях.

Подарки

Килл, с лицом человека, вынужденного съесть лимон целиком, опустился обратно на свой пульсирующий пуфик. Он сложил руки на груди, пытаясь изобразить смирение, но его глаза так и горели невысказанной яростью и жаждой подлянки. Уилл же, пережив свой момент храбрости, снова стал выглядеть так, будто готов расплакаться в любой момент, но теперь к этому примешивалась нотка облегчения и даже, осмелимся сказать, торжества.

Билл, откинувшись на спинке своего "стула", с интересом наблюдал за развернувшейся драмой. Он поднял свой бокал, в котором плескалось что-то, напоминающее кипящую лаву.

— Что ж, братья, — протянул Билл, — раз уж мы определились с правилами, предлагаю перейти к самой приятной части любого праздника. Подаркам! Кто принёс что-нибудь интересное?

Наступила неловкая тишина. Демоны хаоса обычно не обменивались подарками, если только под "подарком" не подразумевалась новая чума или разрушенная цивилизация.

Килл, который изо всех сил пытался не издеваться над Уиллом, нервно дёрнул бровью. Его рука дёрнулась, словно хотела что-то бросить в Уилла, но он усилием воли сдержался. Вместо этого он вытащил из-за пазухи небольшой, пульсирующий мешочек, из которого доносились приглушённые крики.

— Я принёс… — Килл улыбнулся своей самой безумной улыбкой, стараясь выглядеть расслабленным, что у него получалось из рук вон плохо. — Десять душ самых навязчивых коллекторов из измерения Z-7. Они теперь будут петь гимны моему величию до скончания времён! Отличный декор для заднего двора, кстати.

Он швырнул мешочек на стол. Мешочек жалобно пискнул, и из него потянулись тонкие струйки дыма, пахнущего отчаянием и легкой лимонной свежестью.

Билл скептически посмотрел на него. — Души коллекторов? Килл, это так… банально. Ты бы еще притащил чьи-то носки.

— Это особые коллекторы! — обиженно буркнул Килл. — Они даже после смерти пытались выбить из меня долги за портальную энергию!

Все взгляды обратились к Уиллу. Бедняга Уилл покраснел. Он явно что-то принёс, но теперь, после "подарков" братьев, ему было стыдно.

— Я… я принёс… — Уилл осторожно вытащил из-за спины маленький, завернутый в блестящую бумагу свёрток. От него пахло свежей выпечкой и чем-то очень… не-демоническим. — Это… это печенье. Шоколадное. Я… я сам его испёк.

Наступила гробовая тишина. Даже пульсирующие пуфики перестали пульсировать.

Билл медленно перевёл взгляд с Уилла на печенье, потом снова на Уилла. Его человеческое лицо выражало глубочайшее замешательство.

— Печенье? — наконец выдавил Билл. — Ты принёс… печенье? На тысячелетний демонический сбор? Уилл, ты же понимаешь, что это буквально самая не-хаотичная вещь, которую можно было придумать? Ты пытаешься нас растрогать до слез?

Килл, который изо всех сил пытался не издеваться, начал дрожать. Его лицо побагровело, а губы скривились в попытке сдержать смех. Он посмотрел на Уилла, потом на печенье, потом снова на Уилла, и в его глазах появилось выражение, которое можно было интерпретировать как "я сейчас взорвусь". Он издал странный, давящий звук, похожий на кряканье умирающего гуся.

Уилл сжался. — Я… я подумал, что… что всем нужно что-то сладкое! И… и оно не взрывается!

Килл, не выдержав, хлопнул себя по лбу рукой. Он явно боролся с самим собой. Билл же откинулся назад и задумчиво посмотрел на своего младшего брата. Этот праздник обещал быть гораздо более… интересным, чем он предполагал.

Не могу!

Килл, красный как его пиджак, издавал странные, булькающие звуки. Он пытался не издеваться, но Уилл с его печеньем был испытанием, которое граничило с пыткой. Его руки судорожно сжимались и разжимались, а по лбу стекали не то пот, не то слезы внутреннего демонического конфликта.

— Э-э-э… — прохрипел Килл, его голос был странно сдавленным. Он указал на печенье, потом на Уилла, потом снова на печенье, словно потерял способность формулировать слова. Его челюсть дергалась. — Это… это… это…

Билл, наблюдавший за этой агонией с научным интересом, решил подлить масла в огонь. Он протянул руку и взял одно печенье из упаковки Уилла. Оно было идеально круглым, с кусочками шоколада, и пахло… совершенно не так, как должно пахнуть что-то в измерении Шифров.

— Что ж, Уилл, — Билл повертел печенье между пальцами, — раз уж ты настолько… традиционен… в своих подарках, думаю, стоит попробовать.

Он поднес печенье ко рту и откусил. Зал замер. Килл застыл в позе человека, который вот-вот взорвется.

Билл медленно пережевывал. Выражение на его лице менялось. Сначала было легкое отвращение, потом замешательство, потом… что-то, очень похожее на удивление. И наконец, что-то отдаленно напоминающее… удовольствие?

— Хм, — произнес Билл, откусывая еще один кусок. — Довольно… неплохо. На самом деле, очень неплохо. Оно… не вызывает рвоты. И не пытается поглотить мою душу. Это… это прогресс для тебя, Уилл.

Уилл робко улыбнулся, его лицо слегка порозовело. — Правда? Тебе… тебе нравится?

Килл издал звук, похожий на вопль раненого демона. Его лицо было багровым, а глаза бешено вращались. Его пальцы заскребли по столу. Он боролся. Ужасно боролся со своим желанием выплеснуть весь накопившийся сарказм и безумие.

— Я… я не могу… — прохрипел Килл, указывая на Билла, который с невозмутимым видом доедал печенье. — Он… он ест… нормальную еду! Это… это против всех наших принципов! Уилл, ты… ты пытаешься нас… цивилизовать?!

Билл поднял бровь. — Килл, твоя попытка не издеваться над ним выглядит гораздо забавнее, чем твои обычные выходки. Поверь мне. Это просто бесценно. Продолжай.

Килл застонал. Он скрестил руки на груди и отвернулся, пытаясь игнорировать Уилла и его печенье. Он сидел, подергиваясь, словно внутри него шла битва между его демонической сущностью и глупым обещанием, данным младшему брату.

Уилл же, осмелев от комплимента Билла, протянул тарелку Киллу. — Хочешь? Оно еще теплое.

Килл резко дёрнулся, словно его ударило током. Он посмотрел на тарелку, затем на Уилла, затем на тарелку. Его ноздри раздувались. Он почти чувствовал запах нормальной еды, приближающейся к нему. Это было оскорблением его демонической чести.

— Нет! — выплюнул Килл, отворачиваясь. — Я… я… я предпочту съесть свои собственные внутренности, чем эту… эту… приторную гадость!

Билл, доев печенье и облизнув пальцы, ухмыльнулся. — Ну что ж, Уилл, похоже, ты достиг невероятного прогресса. Ты заставил Килла отказаться от еды. Это почти так же впечатляюще, как завоевание мира. Поздравляю.

Уилл застенчиво улыбнулся. Этот праздник оказался не таким уж и плохим, когда Килл не мог над ним издеваться. Но он знал, что это затишье не продлится вечно.

Жулик

Килл, красный и подергивающийся от усилий сдержаться, смотрел, как Уилл сияет от комплиментов Билла. Печенье. Комплименты. Отсутствие издевательств. Это было слишком. Его демоническая сущность кричала от возмущения. Мозг Килла, привыкший к постоянному хаосу и разрушениям, был на грани перегрева. Он чувствовал, как внутри него копится энергия, которой нужно было выплеснуться.

Он взглянул на Уилла, который теперь выглядел почти… довольным. Это был последний гвоздь в гроб его терпения. Довольный Уилл Шифр – это нонсенс, это нарушение всех законов мироздания!

— Хватит! — взревел Килл, и его голос был похож на скрежет металла по стеклу. Он вскочил со своего пуфика, который жалобно пискнул и сдулся, окончательно сдувшийся от шока.

Уилл вздрогнул и испуганно посмотрел на Килла. Билл, который до этого с удовольствием наблюдал, теперь выпрямился, предвкушая зрелище.

Килл, с лицом, искаженным чистой, нефильтрованной яростью, замахнулся и ударил Уилла по щеке. Не сильно, для демона, но для хрупкого человеческого облика Уилла это было достаточно, чтобы его голова резко дернулась в сторону, и он завалился набок, свалившись со своего пуфика на пол с тихим шлепком.

Тишина. Абсолютная тишина.

Уилл лежал на полу, прижимая ладонь к краснеющей щеке. Его глаза расширились от шока, а потом… потом они наполнились слезами. Не просто слезами, а целыми ручьями.

— А-а-а-а-а-а! — завизжал Уилл, и это был самый громкий, самый протяжный и самый жалкий визг, который когда-либо слышали Шифры. — Моя щека! Моя бедная щека! Он… он меня ударил! Он нарушил правила! Он… он обещал не издеваться!

Килл, отдышавшись после своего проступка, чувствовал себя… невероятно хорошо. Наконец-то! Выплеск! Свобода! Он даже почувствовал легкое головокружение от облегчения.

— Ну, что я могу сказать, — Килл широко улыбнулся, показывая все свои острые зубы. — Я не издевался. Я ударил. Это другое. И я сказал: "Если ты хоть раз пискнешь или заплачешь без веской причины… я тебя… я тебя поцелую!" А ты плачешь! Без веской причины! Это всего лишь удар!

Билл поднялся со своего места, медленно похлопывая в ладоши.

— Браво, Килл! — произнес он с легкой усмешкой. — Я думал, ты сломаешься раньше. Это было… феноменально. И теперь, Уилл, ты сам виноват. Похоже, тебе предстоит получить кое-что получше, чем просто подзатыльник.

Килл, сверкая глазами, сделал шаг к Уиллу, который, все еще лежа на полу и рыдая, пытался отползти подальше.

— Приготовься, Уилл! — прорычал Килл, наклоняясь над ним. — Тебе обещали поцелуй. И Килл Шифр всегда держит свои обещания.

Конец?

Уилл, лежа на полу и рыдая, увидел, как Килл наклоняется над ним. Он попытался отползти, но было поздно. Килл, с абсолютно безумной улыбкой на лице, резко наклонился и...

...лизнул Уилла по щеке.

Громко, мерзко, противно, словно хищник лижет жертву, приправляя её своими слюнями. Уилл замер. Его рыдания моментально прекратились. Он поднял руку к щеке, к тому месту, где только что был язык Килла. На лице Уилла отразилась такая смесь отвращения, шока и глубочайшего ужаса, какую Билл никогда раньше не видел.

— Ф-ф-фу! — прохрипел Уилл, его лицо позеленело. Он начал лихорадочно вытирать щеку, словно пытаясь стереть сам факт произошедшего. — Ты… ты… ты меня облизал! Это же… это отвратительно! Это хуже, чем все твои издевательства!

Килл отпрянул, победно расхохотавшись. Он выглядел абсолютно довольным собой, словно только что выиграл олимпийское золото в категории "Самое отвратительное действие".

— Я же сказал! — Килл вытер рот тыльной стороной ладони. — Поцелую! А это технически поцелуй! Теперь ты будешь помнить, что нарушать мои правила плохо, Уилл! И ты больше не будешь плакать без повода, потому что следующий раз будет еще хуже!

Билл Шифр, который наблюдал за всем этим с выражением, будто смотрит самое увлекательное телешоу в своей жизни, издал глубокий, раскатистый смех. Он даже слегка хлопнул ладонью по столу.

— Браво, Килл! Это было… это было вдохновенно! Я и не думал, что ты способен на такую… тонкость! Теперь я понимаю, почему я никогда не давал тебе целовать мои глаза.

Уилл, все еще вытирающий щеку, выглядел абсолютно опустошенным. Он медленно поднялся с пола, его синий костюм был слегка помят. Он больше не плакал, но его глаза были полны невыразимой травмы.

— Я… я… — Уилл заикнулся, глядя то на Килла, то на Билла. — Я никогда… никогда не забуду этого! Никогда!

Килл довольно хмыкнул. — Вот и отлично! Значит, я сделал что-то полезное. Теперь ты будешь более… закаленным!

Билл встал, поправляя свой золотой пиджак. — Что ж, джентльмены, думаю, на сегодня хватит "семейных ценностей". Мой лимит на абсурдность исчерпан. Поздравляю, Уилл, ты пережил еще один тысячелетний сбор. И ты, Килл, получил свою дозу веселья.

Он потянулся, и вокруг него начало собираться мерцающее золотое свечение, предвещая скорое исчезновение.

— До встречи через тысячу лет, братья! Или раньше, если кто-то из вас начнет мировой хаос без моего разрешения. А теперь я иду устраивать настоящий беспорядок. И, Уилл, держись подальше от плюшевых медведей. Пожалуйста.

Билл исчез с легким хлопком, оставив после себя лишь запах озона и легкое чувство опустошения.

Килл посмотрел на Уилла, который всё ещё стоял посреди зала, потирая щеку и выглядя абсолютно несчастным. Улыбка вернулась на лицо Килла.

— Ну что, плакса? — Килл махнул рукой, и рядом с ним открылся портал, ведущий в какое-то огненно-красное измерение. — Собираешься стоять тут весь следующий тысячелетие? Или ты наконец-то поймешь, что твоё место рядом с нами, в хаосе? Хотя, кому я говорю…

Килл засмеялся и шагнул в портал, который тут же закрылся за ним.

Уилл остался один в тускло освещенном зале. Он медленно опустил руку от щеки. Затем, с глубоким вздохом, он направился к тому месту, где остался его пакет с печеньем. Одно печенье. Он осторожно поднял его, отряхнул и откусил.

— Ну и ладно, — пробормотал Уилл себе под нос, жуя. — Зато моё печенье было вкусным. И… и я не заплакал… очень сильно.

Он медленно двинулся к центру зала, где секунду назад стоял Билл, и с легким вздохом телепортировался в своё собственное, намного более спокойное, но, возможно, теперь уже слегка травмированное измерение.

Конец.