Шепот перемен

Глава 1

В личной библиотеке Тзинча было поразительно тихо, слышался лишь шелест страниц и тихие всхлипы. Повелитель перемен вновь читал любимый роман. Книжка была зачитана им уже до дыр, содержание до боли знакомым, а сюжет каждый раз бередил струны души. Это была слабость Тзинча, он уже давно осознал свою ничтожность, и это пожирало его.

Еще с самого момента своего появления в этом мире он считал себя лучшим, Изменяющему пути казалось, что знания дают ему нерушимую власть, но вскоре оказалось, что это не так. Гордыня привела его к падению, будучи разбитым на сотни осколков, он взглянул на мир другими глазами. Первые годы он лишь наблюдал за отношениями других, затем он отрицал необходимость отношений и любви. А когда спустя тысячелетия возжелал любви - было уже поздно. Ему лишь оставалось смотреть на счастье других и жестоко подшучивать над ними. Зависть пожирала его изнутри, Тзинч не понимал, почему выбирали не его. Ведь он мог удивить любую, показал бы все чудеса мира и секреты мироздания. Но его игнорировали как богини, так и их прелестные прислужницы.

Вот и оставалось Повелителю перемен страдать в одиночестве, зачитываясь любовными романами и плача ночами в подушку от безысходности. Он смирился с перспективой прожить всю жизнь в одиночестве, лишь изредка разговаривая с Кайросом. Только с ним у Тзинча получалось вести разговор, а иногда и полноценную дискуссию. Но все это было не то, лишь иллюзия нужности и признания

Глава 2

Сегодняшнее собрание было особо шумным и принесло измерения в жизнь всех богов, кому-то они не нравились, кому-то было все равно. Но только не Тзинчу... Повелитель перемен внимательно отнёсся к изменениям, не каждый же день появляется новая богиня. Да и не простая, а такая особенная...

Тзинч уже виделся с ней, он-то и обнаружил новенькую. Желтоглазая богиня сидела на камне, опустив ноги в прохладную воду. Лицо ее закрывала золотистая вуаль, одета девушка была в сложное белое платье с широкими рукавами, ноги и руки украшало множество браслетов. Богиня сидела, совсем по-детски болтая копытцами, и смотрела вдаль, казалось, что она не понимает, где находится и зачем появилась. Тзинч окликнул ее: "Кто ты? Что здесь делаешь? ". На него смотрели с непониманием, а потом вскрикнули: " Это что вы здесь делаете?! Не видите, что девушка занята... ". Богиня покраснела и добавила: " Еще и в таком состоянии... Вы видели мои ноги... Вы обязаны взять меня в жены! ". Тзинч не ожидал такого поворота событий и мгновенно растворился в колдовском тумане.

И вот они вновь встретились взглядами. Т'ау'ва прятала лицо за веером и тихо смеялась. Ей нравилось общество богов, она словно всегда была здесь. Сдержанная, но слегка наивная и очень добрая. Столь она отличалась от других, сколь была родной этому миру. За время собрания Тзинч еще несколько раз пересекался с ней взглядом, но быстро отводил его. Он старался смотреть куда-то в сторону, ведь всякий раз, когда он видел ее пронзительный взгляд желтых глаз, сердце его пропускало удар. Собрание постепенно подходило к завершению, боги отправлялись в свои уделы. Тзинч было тоже собрался уходить, но тут он заметил блеск чего-то на полу. Это был один из браслетов Т'ау'вы. Повелитель перемен поднял его и поспешил вернуть хозяйке.

Молодая богиня с благодарностью проговорила, прикрывая лицо веером: " Благодарю, но вы все ещё обязаны жениться на мне! ". Тзинч вновь покраснел, но, взглянув в слегка грустные глаза богини, он неожиданно даже для себя произнес: " Значит женюсь! Будьте моей ".

Выпалив эти слова, Тзинч покраснел и растворился в колдовском тумане. Морок развеялся и вот уже Повелитель перемен стоял в своей библиотеке. Он злился, готов был поразить молнией любого, кто бы вошел сейчас в комнату. Тзинч ходил из стороны в сторону, то оказывался у витражного окна, то уходил в тень стеллажей. Рука предательски сжимала тот проклятый золотой браслет. Тзинч не успел отдать его, тонкое украшение оказалось весьма твердым и даже пережило несколько ударов. Повелитель перемен убрал его в шкатулку и попытался забыть про свою глупую выходку. Но не получилось...

Проходило время, но одно оставалось неизменным: всякий раз, когда Тзинч пытался подглядывать за другими, первой, на кого он обращал внимание, была эта маленькая богиня. Повелитель перемен не отказывал себе в неком удовольствии. Сколько часов он провел, наблюдая за ней, просто смотрел, как она собирает цветы или разговаривает с другими. Тзинч понимал, что может только смотреть, но сказать о своих чувствах он не сможет...

Идею подкинул Кайрос, которого такое поведение повелителя уже умотало. Несчастный вынужден был разбираться со всеми делами, что скапливались во время отсутствия божества. Месяц без сна и горячего питания сделал демона чрезвычайно нервным. Кайрос прижал Тзинча к стене и процедил: "Пишите письмо ей! И возвращайтесь к работе! ". Повелитель перемен ушел к столу и сел писать послание. Вскоре длинный лист пергамента был свергнут в рулончик, перевязан голубой лентой с пером. Почтовая сова отправилась в путь с любовным посланием.

Т'ау'ва была весьма удивлена странной птице с посланием, но чем дальше богиня читала письмо, тем удивительнее все складывалась. Т'ау'ва взяла листок и начиркала лишь три слова: "Приходи лично завтра". Ей хотелось уточнить все лично

Глава 3

Получив ответ от юной богини, Тзинч невольно потянулся к пузырьку с валерьянкой. Сердечное здоровье Изменяющего пути уже давно страдало от влюбленности. Она была и благословлением и чудовищным ядом. Тзинч абсолютно не знал, что с этим делать. Нежная сладость осознания любви и пленила, и ножом колола в голое сердце. Хотелось быть ближе, обладать, кусать губы любимой вместо поцелуев. Разобраться в себе Тзинч сам не мог, а это значило, что помочь ему могла только одна богиня.

Они встретились в саду, где цвели белые вишни и маки. Слаанеш любовно, по-хозяйски подрезала бутоны и собирала их в корзину. Казалось, что нахождение в садах Тзинча ее нисколько не волновало. Повелитель перемен грустно сидел за резным столиком и цедил розовый чай. Обилие цветов, бабочек и нежных оттенков придавало ситуации некой комичности. Бог был чернее ночи и печальнее камыша. Слаанеш, не отвлекаясь от своего дела и даже не повернувшись, спросила; "Что тебя так огорчило, что ты в слезах выламывал решётку у ворот сюда? ". Тзинч не сдержался и совсем по-детски всхлипнул: " Я себя не понимаю... Зачем я влюбился? ". Слаанеш все же повернулась, такие подробности стоило не пропустить мимо ушей, а выслушать. Богиня придвинула стул и села за стол напротив, глаза ее мигнули завораживающим фиолетовым цветом. Тзинч испуганно укрылся в свои же крылья и прошипел: " Не могу, мне страшно... Я хочу обратно под крыло к маме... ". Слаанеш залилась звонким смехом: " Дурак, ой, дурак. Нет, ну если уж ты Кайроса матерью обозвал, то значит все серьёзно. Обязательно расскажи ему, какая награда за его праведные труды по вытаскиванию твоего хвоста из различных неприятностей" Тзинч все же вылез из своего укрытия: " Не смейся... Хорошо, я все расскажу. Только перестань ". Слаанеш успокоилась и внимательно слушала его, постукивая ноготками по мрамору столешницы. Ситуация была весьма запутанная, разобраться в любовных нитях юной богини и существа, прожившего не одну сотню лет и поглотившего уже давно свою истинную сущность в изменениях, почти не представлялось возможным. Слаанеш буквально нырнула в кусты, через несколько секунд вернувшись с увесистым букетом, который она вручила Тзинчу со словами: "Так, хватит теории, переходим к практике. Во-первых, зовешь ее сюда, во-вторых, даришь ей это, в-третьих, не ноешь. Я тут неподалёку. Уж, если она тебя этим букетом побьет, то не судьба вам". Тзинч непонимающе моргал: " А как? ". Слаанеш почувствовала, как ее глаз стал дергаться: " Что "как? "? ". Тзинч закрылся от нее крыльями и прошептал: " Как ее сюда позвать? ". Слаанеш хотела было его ударить, но сдержалась: " У Кайроса спроси, письмо можно написать, если боишься говорить. Ты тут самый старший, а ведешь себя как влюбленный подросток ". Тзинчу, к счастью, хватило ума сбежать из сада, не дожидаясь конца гневной триады. Материализовавшись в своем царстве Тзинч принялся писать письмо. Перо прерывисто скользило по бумаге, выцарапывая кривую вязь рун. Почтовая сова вновь отправилась в путь с ценным грузом.

Тзинч переминался с ноги на ногу в ожидании спутницы. Лепестки вишни противно лезли в волосы и глаза, путались между перьями. Но в тот момент, когда Т'ау' ва вошла в сад, все это резко перестало волновать Тзинча. Он почувствовал, что мира вокруг не не существует, он исчез и сузился до медовых глаз юной богини. Т'ау'ва пару раз поводила ладошкой перед лицом Тзинча, богиню слегка напугала эта пауза. Повелитель перемен вернулся в реальность и, отведя взгляд, протянул богине букет: "Это тебе, вам... Все же тебе". Т'ау' ва засмеялась: " Спасибо, так, что прогуляемся? Я тут еще не была". Тзинч смущенно покраснел и протянул ей руку: "Да... "