Шанс

Глава 1.

Сегодня был как раз такой день, когда хотелось оказаться, как можно дальше от этого места. Но в колдовском мире, взрослея, ты несешь ответственность за подрастающее поколение, и, чем выше твои знания, тем больше груз ответственности, этой гребанной ответственности, которую Снейп ненавидел всей душой. Да, он был талантливым зельеваром, и да, ему нравились котлы и колбы в подземелье. Но сейчас даже плесень на стенах кричала о том, что он здесь явно лишний, что день не задался, и еще с утра просто необходимо было придумать какое-нибудь особенное дело за пределами Хогвартса. Где угодно, только не здесь. Но… поздно. Сегодня он мог позволить себе лишь ненавидеть запах сырости и сквозняки, к которым тело давно адаптировалось, и бесчисленные ряды колб и пробирок, которые сегодня раздражали своим бесконечным позвякиванием на сквозняке. Обычно ухо не улавливало этих звуков, но сегодня даже слух был чрезвычайно обострен.

Непонятно чем так раздражал Северуса этот типичный день английской осени. Типичный, но, тем не менее, какой-то другой – отталкивающий, заставляющий думать и переосмысливать, заставляющий ненавидеть. Да, сегодня был как раз такой день, когда хотелось сбежать от ответственности, но, вместо этого, декан Слизерина поднялся из глубокого кресла своего кабинета и направился вдоль полок с жалобно звенящими пробирками прочь из комнаты, в которой настроение успело испортиться окончательно.

Этот день действительно был особенным в той степени, которая ожидалась каждый год. Но это было вполне ожидаемо. Сегодня всего лишь прибудет пополнение к его факультету. К нему и к другим деканам прикрепят кучку маленьких недорослей, которые будут наводить хаос в аудиториях, испортят массу отборного материала и взорвут не один магический котел. Непонятно, как они умудряются делать это, ведь котлы специально укрепляются производителями для защиты от подобных неприятностей. Но первоклассники могут все! Неписанная истина, которую Снейп признал много лет назад – буквально в первый же год своего вступления на должность декана Слизерина. Быстрые размеренные шаги Северуса гулко отдавались в стенах коридоров. Сегодня было гораздо светлее, чем обычно, ведь дети, прибывшие в замок, нуждались в обществе и свете. Директор придерживался именно такого мнения. Они отчаянно озирались по сторонам уже с первых шагов по вечно холодному камню магической школы. По тому самому камню, который звонко отражал звук каждого шага. Казалось, он настолько привык к шагам некоторых волшебников, обитающих в замке, что стремился опередить событие, и посылал звук чуть раньше или одновременно с шагом, а не позже, как это обычно бывает. Снейп никогда не придавал этому значения, но сегодня он отметил и это.

― Черт меня дернул довериться Дамблдору, ― бурчал Снейп по дороге в Большой зал. ― Ненавижу эту кучку недомерков! ― Как ни странно, голос не отдавался в коридоре таким эхом, как шаги. Замок словно помогал хранить в секрете случайные мысли.

И все же профессор слегка кривил душой. Он достаточно тепло относился к своему факультету, однако, первый день зачисления нового курса всегда был для него испытанием. Новые лица, к которым предстояло привыкнуть, новое вдалбливание элементарного материала в пустые головы тех, кто отнюдь не собирался тратить свою жизнь на изучение зелий. Все это было лирикой, и мысли пронеслись в голове Северуса лишь мельком. Он постарался сконцентрироваться и направил свой взгляд туда, где уже слышались голоса – цели своего пути.

Короткий путь показался чертовски длинным, так велико было нежелание находиться за преподавательским столом на главной церемонии года. И все-таки он дошел… вернее, ноги привели. Он всегда приходил в нужное место в назначенный час – это черта каждого волшебника, всецело познавшего свою интуицию. Ту самую интуицию, которая вела Снейпа в Большой зал, при этом, страшно сопротивляясь своему же стремлению его туда привести. Нонсенс, но и это случается в мире магии чуть ли не каждый день.

Чувство дежавю неприятно холодило грудь. Немного «сосало» под ложечкой и все то время, которое длилась церемония зачисления студентов на факультеты, он ощущал своим шестым чувством, будто что-то идет не так. Не так, как всегда. Что-то влечет за собой необратимые изменения. Хмурился и Дамблдор, сидящий по левую руку от него. Хмурился и периодически встречался озабоченным взглядом со Снейпом. Он тоже что-то чувствовал. Возможно… А, может, был просто занят какими-то своими проблемами. В последнее время их становилось все больше.

На удивление все прошло как обычно, и Снейп, проследив, чтобы староста забрал всех первокурсников его факультета в подземелья Слизерина, отправился спать с надеждой, что дурные предчувствия стали следствием его недавнего срыва в предвкушении начала года. Утро первого дня учебы выдалось на редкость промозглым, и, даже за несколько часов сна не удалось избавиться от вчерашних неприятных ощущений. Ни холодная вода, ни свежий воздух из открытого окна не избавили от остатков тяжелых мыслей, лишь заставили мышцы привычно сжаться, тело, мокрое после принятого душа, сотрясала мелкая дрожь.

Северус любил вставать рано. Каждое утро глаза открывались сами собой вне зависимости от того времени, которое он провел в постели. Сегодня было почти также. Почти… Он проснулся почти на два часа позже назначенного времени, а все потому, что нечто во сне – тяжелое и неприятное, мешало нормально выспаться и не давало отдохнуть. Он пытался скинуть это нечто силой мысли, пытался проснуться – все тщетно. Липкие сети продержали его в борьбе с самим собой вплоть до того времени, когда он обычно уже находился в своей маленькой подсобке, перекладывая и подготавливая ингредиенты для зелий.

Уже через пару часов с небольшим начнутся занятия и его первое знакомство с новыми учениками слизеринского факультета – это было своего рода традицией. Сейчас есть еще время, чтобы морально подготовиться к очередному испытанию. Очень мало времени, но оно есть.

Северус решил не прибегать к Импервиусу и отдаться во власть холоду, который лучше всяких заклинаний, порой, может очистить голову от тяжелых мыслей и остатков неприятного сна. Он быстро ходил по комнате, ожидая, когда холодные капли высохнут сами. В итоге время, отпущенное на моральную подготовку, тоже испарилась, как и влага с согревшегося тела. Снейп, облаченный в обычную строгую мантию преподавателя, уже успевшую набить оскомину у многих учеников Гриффиндора, направился к аудитории по зельеварению.

Его класс первокурсников уже находился там, в полном составе. Небольшие худенькие дети свободно помещались на широких скамьях за партами, рассчитанными на троих, а то и более учащихся при смежных уроках. Снейп любил, когда на его уроке было мало учеников – вполне достаточно одного факультета. Тогда как его коллеги всегда приветствовали у себя в аудиториях большое скопление детей. Но Снейп ненавидел гомон и непослушание. Система и прилежание были его постоянными спутниками по жизни. Да и слизеринцы, в отличие от учеников факультета Гриффиндор, да что там говорить, учеников всех остальных факультетов, отличались особой пунктуальностью в отношении своего декана. Хотя обычно, уже после первого занятия по зельеварению, уважением к Снейпу проникались абсолютно все первокурсники Хогвартса, вне зависимости от наименования факультета.

Быстро пробежав взглядом по разномастным головам, он прошел к столу и начал обычное знакомство. Волшебный журнал быстро пролетал над головами учеников и делал пометки. Снейп всегда доверял мнению своего помощника и знакомился с учениками лишь только после прочтения небольших характеристик на учеников. Не обращая внимания на усиленное страхом первого учебного дня отношение к своей персоне, выраженное во внимательных взглядах расширенных от любопытства глаз, поймав журнал, он приступил к перекличке, заодно задавая вопросы, чтобы ознакомиться с первичными знаниями учащихся. Северус ненавидел зазнаек и гораздо больше любил тех, кто обладал знаниями в наименьшей степени, так сказать, «пустые сосуды». Только их, по мнению Снейпа, можно было наполнить необходимыми знаниями по его предмету.

― Итак, Джастин Гроссвуд, ― Снейп поднял голову и взглядом выделил из толпы нужного ему ученика, ― напомните мне, что будет, если смешать селезёнки лягушек, траву вербены, листья мелиссы, цветки римской ромашки в котле с водой при температуре в 40 градусов? ― Мальчишка, услышав свое имя, подскочил, как ужаленный, а дослушав вопрос, уже через секунду отчеканил: «Обезболивающее зелье, сэр».

― Верно! ― устало проговорил Снейп и, указав рукой на парту ученика усаживающим жестом, запомнил мальчишку, как зазнайку. Впрочем, если он будет делать успехи в его предмете, не так уж это и плохо, лишь бы не лез на рожон.

Снейп всегда безошибочно определял, какой ученик был ему нужен, даже тогда, когда не был с ним знаком. Его холодный усталый взгляд никогда не бегал по толпе, а направлялся сразу к глазам нужного человека, прежде чем губы произносили его имя. Эта черта профессора всегда пугала и настораживала детей. Заставляла говорить тише и казаться меньше даже тогда, когда декан Слизерина всего лишь проходил мимо.

На глаза попала характеристика волшебного журнала «Вдумчивая, покладистая». Она стояла напротив имени Лив Йенсен. Неосознанно вырвалось: «Мисс Йенсен, дайте мне определение аконита», ― а глаза уже направляли взгляд к концу аудитории, где, несомненно, должна была находиться вышеозначенная мисс Йенсен.

С предпоследней парты послышался спокойный и уверенный девичий голосок, который звучал как-то знакомо. Наверное, чья-то сестренка, хотя Снейп не мог припомнить фамилию Йенсен, равно, как и то, где раньше слышал этот голос, хотя в груди всколыхнулась волна утреннего беспокойства, заставив сжать плечи, поежившись. А девочка, тем временем, вещала с задней парты: «Аконит – это растение семейства лютиковых, чрезвычайно ядовитое, но не в зельях, где используется, как основной компонент. Применяется для приготовления жаропонижающих и болеутоляющих средств, имеет несколько названий – клобук монаха и волчья отрава, а также аконит».

― Исчерпывающий ответ, мисс Йенсен. ― Снейп, занятый своими мыслями и оценкой текущего беспокойства, поднял глаза на лицо девочки и, наконец, разглядев обладательницу голоса, усомнился в собственной вменяемости, впервые за долгие годы.

Северус резко поднялся со своего места, заставив вздрогнуть учеников, и стрелой пронесся по проходу между партами к месту, где все еще стояла девочка, расширенными глазами наблюдающая за странным поведение профессора, ожидая позволения сесть на свое место. Он остановился перед Лив Йенсен и впился безумным взглядом в ее лицо, а в голове начало стучать «Она, Она, ОНА».

― Лили? ― Неуверенно позвал Снейп. Голос предательски дрожал. Он видел имя в журнале, он понимал, что такое невозможно, но он видел своими глазами лицо и слышал этот голос, который теперь вспомнил. Вспомнил до мельчайших подробностей, вместе с теми эпизодами, которые сопутствовали этому голосу, а теперь, предательски мелькали в сознании, периодически вставая перед глазами и застилая реальное лицо реальной девочки. Маленькой одиннадцатилетней девочки. Он видел лицо Лили Эванс и видел лицо напротив, и это были два идентичных лица, два одинаковых голоса. И этот факт заставлял разум Снейпа мутнеть от осознания невозможного. Что это? Новый шанс для взрослого мужчины или мучение, присланное свыше, как наказание за грехи?

Всю феерию мыслей в голове прервали лишь три слова, произнесенные голосом, в котором звучали нотки паники. Девочка все еще перебирала в уме свои действия, пытаясь понять, чем же она так вывела из себя учителя: «Лив Йенсен, профессор» ― и сердце от страха перед деканом пропустило удар. Сердце преподавателя тоже вытворяло престранные вещи, предательски вздрагивая при звуке этого голоса, не желая воспринимать произнесенное имя. И, тем не менее, Снейп заставил себя кивнуть и развернуться к столу, тут же осознав, что весь класс смотрит на эту немую сцену. Теперь ученикам будет что вспомнить, ведь именно первый день учебы навечно врезается в память. Также, как и его первый день… Он помнил… Лили, распределяющая шляпа, Слизерин, вынужденное расставание… А так хотелось, чтобы вместе и навсегда!

Непростительной оплошностью было поддаться власти чувств перед всей аудиторией, перед своим классом, разом уронив свой авторитет на несколько пунктов. Ничего, скоро авторитет вернется на прежний уровень, лишь бы девочка не исчезла. Снейп медленно вернулся на свое кресло за преподавательским столом, тихо бросив через плечо, чеканя каждое слово: «Садитесь, мисс, плюс пять очков Слизерину за два верных ответа. Отличная подготовка к первому уроку!». Урок продолжался.

Впервые в жизни профессор Снейп поблагодарил Мерлина за то, что ученица попала именно на его факультет, поблагодарил за возможность снова видеть ЕЁ и за еще один шанс прожить несколько лет рядом с НЕЙ. Всего несколько лет! Северус усилием воли отогнал от себя эту мысль.

***

Ничем больше в этот день профессор не выдал своего волнения, ни во время урока, когда старался не смотреть в сторону девочки (ему и не нужно было смотреть – ее лицо и так стояло у него перед глазами), ни во время обеда, куда Снейп отправился совместно с другими преподавателями, дабы обсудить некоторые текущие вопросы. Ничем не выдал внешне, хотя внутри все клокотало. Впервые за много лет уставшее и измученное сердце снова начало пропускать удары. И стенокардия здесь была не причем.

Едва дождавшись вечера, Снейп направился в свою комнату, проигнорировав извещение от Дамблдора с намерением поговорить в его кабинете. Однако не успел он пройти и половину пути, как знакомый голос окликнул его.

― Северус! Я предполагал, что ты не захочешь явиться ко мне СЕГОДНЯ. Поэтому пришел к тебе сам. ― Зельевар непонимающе уставился на директора. Посещение директором личных комнат преподавателей уже было редкостью, тем более, его комнаты, которая находилась глубже всех – в подземельях Слизерина. Стоило насторожиться, когда директор сам отправился за кем-либо из преподавателей, чтобы просто поговорить, что Снейп и сделал. ― Ты все еще не понимаешь, зачем я тебя вызвал именно сегодня? ― Посмотрев в прищуренные настороженные глаза, он вздохнул и кивком указал на коридор, ведущий в комнату Северуса. Сопротивляться желанию директора поговорить, в данном случае, было бесполезно, поэтому зельевар молча, развернулся и пошел в указанном направлении в сопровождении Дамблдора.

Войдя в комнату к Снейпу, директор не сразу затронул главную тему, предпочтя сначала узнать новости. Его лицо по-прежнему не выдавало ровным счетом никаких эмоций – густая борода умело скрывала любое их зарождение, а поблескивающие стекла очков-половинок мешали вглядеться в выражение глаз.

― Северус, как твой новый класс? Ты уже познакомился с учениками?― Сухой кивок. ― Каким находишь их начальный уровень? На этот раз тебе повезло, и попались способные или опять «кучка недорослей», как ты изволишь обычно выражаться? ― снова кивок. В ответ кивнул и директор, видимо поняв, что придется-таки переходить к сути проблемы, ради которой он преодолел половину школы, стремясь перехватить зельевара во время его спешного побега в подземелья.

― Что ж, не буду более тянуть, Северус. ― Взгляд директора скользил по лицу Снейпа, отмечая каждую эмоцию – а их было немного. Северус прекрасно справлялся с лицевыми мышцами. ― Как твоя новая ученица – мисс Йенсен?

Услышав ЭТО имя, Северус не сразу понял, что оно было произнесено директором, поскольку буквально за секунду до этого оно неоднократно прозвучало у него в голове стаккато. А когда смысл сказанного дошел до преподавателя, сердце вдруг пропустило удар, а глаза стало жечь. Попытки сморгнуть, конечно, не укрылись от директора, и он кивнул своим мыслям, так, словно и не ожидал другой реакции, а Северус, по меньшей мере, признался ему в десятке содеянных преступлений с отягчающими обстоятельствами.

Ну, конечно, он заметил! Глупо было предполагать, что поразительное сходство не покажется очевидным тем, кто знал и помнил Лили. Благо, таких людей осталось всего трое и Северус теперь не станет предметом сочувствия в преподавательской среде. Магические войны унесли множество жизней, и сегодня Снейп считал это благом, ведь теперь за ним не будут наблюдать десятки внимательных, сочувствующих, издевающихся, ободряющих глаз. Дамблдор всегда был понимающим и тщательно следил за проявлением своих эмоций, а Макгонагл в точности переняла характер Дамблдора, только была чуть более чуткой и проявляла чуть больше сочувствия.

Снейп взял свои эмоции под контроль силой одной только мысли. Буквально за секунду лицо Северуса вновь стало таким, каким привыкли видеть его ученики и люди посторонние. Он часто снимал эту маску при директоре, прекрасно понимая, что притворяться ни к чему и истинные мысли от Дамблдора не скрыть. Всегда, но не сегодня. Именно сегодня он желал всеми силами скрыть свои мысли. Именно сегодня он тщательно установил блок на Легилименс, прежде чем продолжил разговор. И эти быстрые приготовления отнюдь не укрылись от Дамблдора. Но он сделал вид, что ничего не происходит. Кашлянув, он решил продолжить разговор и Снейп собрался внутренне, ожидая этих слов.

― Северус, кхм… я не собираюсь лезть к тебе с нравоучениями, не хочу делать ненужных предупреждений. Я знал, что эта девочка заставит тебя страдать, хоть ты и пытаешься всеми силами подавить в себе любые эмоции. Это достойно восхищения. Однако я хочу рассказать тебе о девочке. В час, когда у нее пробудились способности, я уже знал, что она будет учиться на твоем факультете, хотя в ней нет тех задатков, которые так ценятся на слизеринском факультете, кроме, естественно, способностей. Она способна, именно поэтому, я полагаю, она войдет в число лучших студентов, также как и ОНА. ― Снейп с силой сжал челюсти. ― А еще я полагаю, что ты должен знать ее биографию.

Вместо ответа, которого, по всей видимости, ожидал директор, Северус молча сел и поднял на Дамблдора тяжелый угрюмый взгляд. Директор воспринял это, как согласие и продолжил.

― Лив Йенсен жила с родителями в Норвегии, однако, во время наибольшей активности последней магической войны вынуждена была перебраться на окраину Англии, где я поселил ее у верных мне людей. Мать Лив погибла в той войне, а отец сейчас находится на лечении в Мунго. В него попал Конфундус и, в конечном итоге, это привело к фатальным последствиям, ну, ты понимаешь. Теперь Лив фактически сирота, поскольку ее отец не помнит, что у него есть дочь. Итак, я надеюсь на то, что ты будешь относиться к этой девочке предвзято только благодаря ее нынешнему общественному положению, а не потому, что она похожа на Лили…

― Достаточно, профессор! ― Снейп подскочил, как ужаленный после последних слов директора. Это имя, произнесенное не у него в голове, обожгло и охладило одновременно. Он побледнел, и с трудом взял в себя в руки. ― Достаточно! ― Уже спокойнее повторил он.

Дамблдор несколько секунд пристально смотрел на преподавателя, однако Легилименс не прошел через блок. Директор кивнул и направился к двери.

― Я знал, что ты сможешь понять меня, Северус. И я надеюсь, что ты выдержишь это нелегкое испытание. Навряд ли смогу познать все то, что творится у тебя в душе, но искренне надеюсь, что ты сможешь сохранить себя. И, кстати, я приложил некоторые, эмм… усилия, чтобы Лив попала именно на твой факультет.

Это признание стало последней каплей. Северус устало откинулся на кровати, нуждаясь в опоре. Стена холодила спину, но он не чувствовал.

― Почему? ― Его голос не выдавал эмоций – их просто было так много в этот день, что сил на последние уже не осталось. Взгляд растеряно блуждал по лицу директора, вглядываясь в глаза, ища причину, но не находя ее за блестящими бликами на стеклах очков.

Повисла тяжелая пауза. Директор, видимо, сожалел о сказанном, поэтому, не спешил продолжать, но увидев что-то близкое к панике в глазах зельевара, присел на краешек кресла у камина.

― Прости, Северус. Я не ожидал от тебя такой реакции. Не думал, что ты воспримешь это так остро. Ты устал сегодня, я вижу. Но все же я не жалею о содеянном. Все это время я видел тебя думающим о НЕЙ. Так часто твой взгляд выражал пустоту, ты, словно улетал далеко в прошлое… или в будущее. Ты все время был рядом с НЕЙ, и я решил дать тебе немного реальности. Ты заслужил быть рядом – получить то, чего так желал и не смог получить тогда, когда я был преподавателем в этой школе, а ты впервые стал учеником. Я часто читал в твоих мыслях сожаление лишь об одном, что ты не рядом с НЕЙ. Позволь себе вздохнуть сейчас полной грудью свежий воздух. Пусть призраки прошлого развеются и дадут возможность развиваться настоящему. Я искренне верю, что маленькая девочка сможет тебя излечить. Ты это заслужил!

Снейп прикрыл глаза. Он слышал, как Дамблдор встал и направился к двери, услышал щелчок замка и тишину. Когда директор покинул спальню зельевара, тот устало съехал по стене на кровать прямо в рабочей мантии. Его меньше всего волновало то, что придется завтра потратить время на заклинание глажки и тело будет онемевшим от обуви, которую Снейп снять даже и не подумал. Ему хотелось только одного – обдумать ВСЁ. Миллион картинок, звуков из его воспоминаний окружили его навязчивым роем, жужжа и заполняя все мысли. И все чаще среди этого гула проскакивало лицо и имя реальной девочки, той, которую так заботливо подсунул ему Дамблдор. Зачем он это сделал? Хотел испытать? А может он видел что-то в будущем? Будущее не было подвластно зельевару. Он лишь мог чувствовать особым чутьем, которое есть у любого мага то, что возможно скоро случится. Ясно всегда ощущалось плохое – то, что имело отрицательную энергетику. И, если все действительно так, как сказал директор, то, как ему теперь себя вести с учетом всех предыдущих предупреждений, вылетевших раньше, чем прозвучало признание.

Одно он знал точно, все что должно было случиться – уже случилось, поскольку его шестое чувство унялось в тот самый момент, когда он увидел Лив – Лили. Теперь душу съедали сомнения, но они были не столь важны. Теперь Снейпу оставалось лишь двигаться вперед, выбирая тот или иной путь, лавируя между возникающими трудностями и отбрасывая ненужные сомнения, те, которые постепенно переставали быть актуальными.

***

Всю эту ночь Снейп не смог сомкнуть глаз. Он размышлял и переосмысливал, собирался с мыслями, а затем вновь терял связь с реальностью. Он почти довел себя до сумасшествия, вспоминая прошлое, но силой воли отбросил эти болезненные воспоминания и сконцентрировался на одном, вернее, одной – девочке, которая теперь будет учиться на факультете Слизерин, и ежедневно будет встречаться с ним – тем, кто думает о ней еженощно. Но как избавиться от воспоминаний, которые он так заботливо лелеял и подогревал в своей измученной душе, когда прямое напоминание о прошлом находилось теперь рядом с ним. Эта дилемма не давала Северусу покоя. То ли настоящее станет извечным напоминанием о прошлом, то ли прошлое постепенно перерастет в настоящее.

Глава 2

Утром Северус тщательно привел себя в порядок – выпил огромную чашку кофе, вкус которой он не ощутил. Однако она помогла собрать рассыпающиеся мысли. Как всегда холодный душ и Фоамус, идеально выглаженная мантия. Когда он пришел в класс, то был так же грозен, так же уверен в себе и так же идеально непоколебим, как и всегда, раньше… Все, кто был в классе, притихли, подсознательно уловив настроение преподавателя, когда он, подобно летучей мыши тихо и быстро прошелестел вдоль рядов парт.

Сегодня занятия были совмещенными, а это значит, что следует быть наиболее аккуратным. Шустрые гриффиндорцы быстро найдут повод для сплетен, но он его не даст. Ни разу за все года обучения этой девочки на его факультете. Ни разу, не будь он Северус Снейп! Что касается просьбы Дамблдора, навряд ли стоит быть чересчур лояльным к девочке. Достаточно уже того, что она поселилась в его голове, и никогда больше не покинет данного места. Он будет с ней строг. Так же строг, как и с остальными своими учениками. И никто и никогда не заподозрит декана Слизерина с его безупречной преподавательской репутацией в предвзятом отношении к ученику, ведь даже его крестник – Драко Малфой, редко удостаивался каких-либо привилегий. Снейп отмечал его исключительно заслуженно и крайне редко, дабы не давать почвы для сплетен. Впрочем, даже если бы эти сплетни появились, они столь же быстро и утихли, поскольку ученики всерьез верили, что у их декана несколько пар ушей и глаза по всему Хогвартсу.

Но вернемся в кабинет, где прохлада является частью интерьера, а продрогшие ученики, пропитанные ужасом в предвкушении сегодняшнего урока и снятых очков с факультетов, во все глаза смотрят на своего преподавателя. Сегодня в аудитории присутствуют две кучки недорослей с нулевыми знаниями в зельеварении. Те крохи, которые они успели подхватить из учебников первого курса, Снейп даже не рассматривал. Воззрившись со своего места на красно-золотые и серебристо-зеленые рубашки и внимательные блестящие глаза, Северус прокручивал в голове темы урока, намереваясь дать детям как можно больше материала, чтобы с первых дней приучить их к нагрузкам. Это был второй урок в обоих классах, и преподаватель приступил к проверке домашних заданий, предварительно задав детям создание самого простейшего из всех зелий, рассчитанного на второй урок обучения и являющегося продолжением домашнего задания, которое сделать, были обязаны абсолютно все. Исключений быть просто не могло. Снейп этого не принимал.

Он проверял свитки с домашним заданием под приглушенное бормотание учеников, впервые работающих с магическими котлами, путающих травы и в неверной последовательности, смешивающих компоненты – зельевар знал это по запахам, то и дело ударявшим в нос. Однако он предпочитал не вмешиваться в процесс, позволяя студентам учиться на своих ошибках и заслуженно получать наказание в конце урока. Очки будут сняты с того факультета, который умудрится испортить больше материала, зачисление же очков в первый день практики не «светило» никому. Быстро продвигаясь к концу аккуратно сложенной стопки свитков, Северус делал пометки и уже с первого взгляда определял объем проделанной работы. Вполне ожидаемо он наткнулся на ТОТ самый пергамент. Руки затряслись, но сила воли была сильнее и Снейп смог унять дрожь. Быстро проверив содержание свитка, и, убедившись, что характеристика зачарованного журнала была верной, он принялся к детальному разбору особенностей почерка. Снейп прекрасно помнил почерк Лили, так, словно это было вчера. И у этого почерка, немного другого, но, все же, в чем-то схожего, была та же сложная структура, говорящая о многогранности его обладателя. Удовлетворенно кивнув самому себе, Северус положил свиток в общую стопку, позаботившись о том, чтобы он пробыл в его руках не более, чем все остальные. Ну, разве что чуть-чуть…

***

Самосовершенствование – это сложный процесс, который требует постоянного внимания. И Снейп занимался самосовершенствованием каждую секунду. А может, это было самобичевание? В любом случае, то, чем был постоянно занят преподаватель зельеварения с момента появления Лив Йенсен на пороге аудитории, было сложной смесью из самосовершенствования и самобичевания с добавлением самопожертвования и самоуничижения. Теперь Снейп был одновременно самым счастливым и самым несчастным из ныне живущих. Нельзя сказать, что каждую секунду он думал только о НЕЙ, однако где-то на задворках сознания ее лицо и голос постоянно звучали, как незримое сопровождение всех его мыслей, отчего появлялась легкая эйфория, как у подростка в период влюбленности. Однако это чувство влюбленностью назвать было нельзя, поскольку влюбленность такого рода была не свойственна ни нынешнему состоянию, ни характеру Северуса Снейпа. То, что творилось сейчас в его душе, не подлежало ни логическому, ни психологическому анализу. Нечто огромное и давно забытое, некогда посаженное где-то в груди, теперь разрасталось быстро и безвозвратно, давая свежие побеги и становясь чем-то иным. Магия никак не могла ни унять, ни изменить это состояние. И все же это оставалось внутри, незримое всем тем с кем Снейп общался ежедневно. В глазах других он проявлял терпение в своих ежедневных вымученных действиях. Отчего заслужил уважение всех, кто был посвящен в данный вопрос. Дамблдор теперь не смотрел на него с состраданием, а, как обычно, весело щурился из-за стекол своих очков-половинок, скрывая улыбку за густыми усами. Неужели у Северуса получилось обмануть даже этого добродушного старика? Ведь состояние его было далеко не вымученное, а, скорее, настороженное, постоянно выжидающее. Он не знал, чего ожидать от следующего часа, минуты. Даже реакция на любое действие с его стороны была теперь неизвестной, а ведь раньше он неплохо предугадывал действия окружающих.

И все же, даже самое безграничное терпение, обычно, имеет свойство заканчиваться.

***

Уже четвертый месяц Северус Снейп испытывал на прочность свою силу воли – пытался быть предельно строгим с Лив. Все получалось, и для него это время не проходило в бездействии. За три прошедших месяца он успел достаточно хорошо узнать свой новый класс, познакомился со всеми учащимися, обрел круг добровольных помощников для работы во внеклассное время. И вот при последнем действии произошел непредвиденный сбой – так уж получилось, что добросовестная Лив вызвалась помогать профессору во всех его начинаниях и готовить всю текущую документацию в течение первого учебного года. Нельзя сказать, что все это было так уж неожиданно, но, тем не менее, Снейп старался всеми силами избежать столь близкого контакта. Тем более что среди его добровольных помощников уже были выскочка Джастин Гроссвуд и тихий и спокойный мальчик с совсем не слизеринским складом характера по имени Рассл Фоуд. Именно парней Северус всегда предпочитал брать себе в помощники. Ведь очень часто терпение Снейпа давало трещину именно во время внеклассной работы, когда приводились в порядок рабочие материалы, заполнялись карточки на учеников и сливались недействующие зелья из магических котлов. Первокурсники еще не владели заклинанием Эванэско и поэтому, затыкая носы и хмурясь, они вручную переливали дурно пахнущие, дымящиеся, а иногда, и взрывоопасные зелья с неизвестными свойствами из волшебных котлов. Именно в такие моменты, наблюдая за немалым количеством испорченного учениками материала и исковерканными рецептами, Снейп негодовал и часто срывал свое недовольство на помощниках, как только кто-то из них ошибался в своих действиях.

Именно по этой же причине добровольные помощники стали находить все больше причин для того, чтобы не принимать участие в ежедневной уборке кабинета по зельеварению. И тут…

― Мисс Йенсен, мне достаточно уже помощников для работ после занятий. Я не уверен, что вы подходите для данной должности. ― Тон Снейпа был холоден, а слова вылетали быстро и отрывисто, вгоняя девочку в краску. ― Мистер Гроссвуд и мистер Фоуд прекрасно справятся со своими дополнительными обязанностями.

― Но, профессор, ― послышался робкий голос девочки, ― Рассл не вполне владеет заклинаниями и я могла бы ему помочь, пока Джастин будет справляться со своей частью обязанностей. ― Увидев сведенные у переносицы брови профессора, девочка предприняла последнюю попытку. ― Пожалуйста, сэр, разрешите мне помочь, я бы очень хотела в процессе уборки получить дополнительные сведения о компонентах к зельям.

Такая откровенная лесть застала Северуса врасплох. И все же он не собирался сдаваться без боя.

― Мисс Йенсен, я разрешаю вам помогать мистеру Фоуду в течение двух месяцев, пока он полностью не разберется со своими обязанностями, а потом вы будете уделять максимум своего внимания лишь прилежной учебе. К вашим обязанностям будет относиться лишь уборка помещения и очистка котлов – никакой отсебятины и, тем более, ревизий в моем хранилище с компонентами. ― Счастливая улыбка, неожиданно озарившая знакомое с детства лицо окончательно сломила непоколебимость профессора и он, резко развернувшись на каблуках, поспешил выйти за дверь, оставив ребят наедине с котлами и мусором, разбросанным в проходах между партами. Почему то двое из них не смогли отразить на лице энтузиазм в полной мере, и лишь радость третьего студента была неподдельной. Так ему показалось…

Немного отдышавшись и вернувшись в кабинет через полчаса, Снейп не без удовольствия отметил, что троица гораздо лучше, чем это было обычно, справилась со своими обязанностями. Пол был чисто выметен, котлы очищены и поставлены в ровные ряды, пергаменты были подготовлены к работе на следующий день. Ребята уже исчезли в своих комнатах, а зельевар решил перебрать материал для нового урока, а заодно устроить маленькую ревизию, вскоре предстояло сделать заказ на базовые компоненты к зельям. Северус любил знать точно, сколько и чего необходимо заказывать. Быстро повернув ключ в замочной скважине личной кладовой, он погрузился в волны знакомых запахов, которые и успокаивали, и, одновременно, будоражили сознание. Неожиданно тихий голос за спиной заставил профессора вздрогнуть.

― Профессор, простите, не могли бы вы помочь мне с изучением компонентов к зельям второго курса? ― Снейп чуть не свалился со стремянки и, удержавшись каким-то чудом, заставил себя повернуться в сторону говорящего без каких-либо явных эмоций на лице. ― Я бы хотела уточнить кое-какие детали. Я не все поняла в учебнике.

― Мисс, а не кажется ли вам, что мы вплотную подойдем к данному вопросу на втором курсе? Или вы желаете раньше времени покинуть нас, сдав С.О.В уже в следующем году? ― Снейп старался вложить в свой голос ледяные нотки, однако прозвучала эта фраза неубедительно. Так показалось профессору. Потому что Лив явно не собиралась уходить, как это делали до нее другие ученики, опасаясь одного только взгляда своего декана.

― Да, профессор, но мне бы хотелось повысить нагрузку по вашему предмету уже сейчас, поскольку я собираюсь включить в Ж.А.Б.А ваш предмет.

― Я не думаю, что вам следует беспокоиться о Ж.А.Б.А, тем более теперь, в начале первого учебного года. При прилежной учебе вы будете отлично подготовлены в срок. ― Снейп, неожиданно для себя, сменил интонацию на более мягкую. ― Можете поверить моему опыту. В этой школе было подготовлено множество учеников, работающих ныне в министерстве на руководящих должностях.

― Да, профессор, ― Лив Йенсен тепло улыбнулась, и Снейп поймал себя на зарождающейся ответной улыбке. Но, поскольку лицо отвыкло освещать подобные эмоции, девочка не поняла, что за гримасой отвращения скрывалась самая настоящая ответная улыбка, а потому ее собственная улыбка быстро померкла. Снейп мысленно дал себе пинка за подобную слабину. Он и не подозревал, что девочка даже и предположить не могла, что, чуть было, не уличила самого строгого и страшного для многих студентов Хогвартса преподавателя в наличии положительных эмоций. ― И все же, разрешите мне брать у вас дополнительные консультации. Этого ведь процесс обучения не исключает. ― Перепробовав все увещевания, Лив решилась на последний довод – школьные правила. Лицо ее теперь было серьезным.

― Не исключает, ― Снейп ответил эхом, не удержав кислую мину, которая явственно проступила на лице. ― Вы можете приходить за консультации в свободное от учебы время, когда вам будет угодно, мисс Йенсен, ― устало ответил зельевар, мысленно поднимая руки, сдаваясь.

― Можно сейчас? ― Интонация девочки стала деловой. Она явно была настроена решительно.

― Как вам будет угодно.

Декан вышел из кладовой, слегка потеснив девочку, при этом не смог удержаться, чтобы не сделать короткий вдох, и повел ее за собой к преподавательскому столу, отметив в своем сознании дивный запах девочки. Он отличался от того, что он пронес через всю жизнь в своих воспоминаниях. Но что теперь были его воспоминания рядом с живой и настоящей копией его главного потрясения в жизни. Того, что случается лишь раз, или нет? Вернувшись в реальность, Снейп только теперь заметил под мышкой у студентки том зелий за второй курс.

― У вас есть полчаса, мисс, после чего вы должны будете проследовать в столовую на обед. ― Снова деловой тон, который, к великому ужасу зельевара, вовсе не вызвал благоговейного страха у девочки.

Лицо Лив Йенсен вновь озарила улыбка и она весело кивнула, открывая учебник на нужной странице. Две головы – темная и светлая склонились над книгой. Снейп преодолевал себя и свои разбегающиеся мысли, чтобы рядом с Лив не начать думать о Лили, чтобы прошлое не нахлынуло беспощадной волной, подобно цунами, сметая реальность и оставляя лишь боль и руины в настоящем. Он сосредоточился на голосе, постепенно, начиная вникать в ту тему, которую так хотела разобрать девочка.

Вопросы Лив были крайне занимательны. Она хотела знать всю суть предмета, и потому, подходила к вопросу со всей тщательностью. Не успевал преподаватель отвечать на одну серию вопросов, как за ней следовала другая. Он даже немного увлекся, наблюдая за мыслительным процессом Лив и крошечными морщинками, вызванными им на знакомом до боли лице.

Спустя час Снейп очнулся и, не дождавшись новой партии вопросов, прервал урок.

― Я думаю, что на сегодня достаточно. Вы вполне сможете дойти до остального самостоятельно. Разберите тему и вновь перечитайте параграф. Задействуйте информацию на странице двадцать четыре и, я думаю, вам больше не потребуется моя помощь по данному вопросу. А теперь пойдемте, я провожу вас на обед, пока вам в голову не пришла очередная идея и вы не решили прозаниматься весь вечер голодной. Я не могу допустить, чтобы мои студенты подрывали свое здоровье из-за чрезмерного усердия.

Не дожидаясь протестов, декан поднялся с места и, бережно, насколько это было возможно, подхватив девочку за локоть, направил ее движение к двери, а затем, закрыв дверь кабинета, пошел рядом с ней в сторону столовой.

Проследив за тем, чтобы она уселась на свое место и начала есть, Северус занял привычное место за уже пустым преподавательским столом и тоже приступил к трапезе.

Уже не в первый раз за прошедшие три месяца его одолевали думы, и стеклянный взгляд скользил по предметам, цепляя лишь очертания, а вкус еды совершенно не ощущался. Снейп автоматически пережевывал какую-то пищу и думал, сколько же еще он сможет выдержать ее присутствие рядом с собой, находясь при этом максимально далеко от нее, настолько, насколько позволяют рамки совместных занятий. Быть рядом, но смотреть на нее сквозь стену из холодного стекла. Стену изо льда. Жаль, что нельзя применить парочку заклинаний, которые смогли бы облегчить его душевные терзания. Так глупо бояться девочки, вести себя как нашкодивший первокурсник, который теперь скрывается в туалете, боясь показаться на глаза своему же классу! Заклинания! Как глупо! Северус мысленно стукнул себя и, кажется, ущипнул на самом деле. По крайней мере, руку начало саднить. Мерлин тому свидетель, кажется, он начинает превращаться в живой труп!

Глава 3

С приближением Рождества весь Хогвартс был охвачен радостным предпраздничным возбуждением. И профессор Снейп тоже не был исключением. Сегодня уже с утра он был слегка возбужден. Такое состояние, к слову, было его постоянной составляющей с того момента, как он дал свое согласие на дополнительные занятия по зельеварению с Лив. Кстати, она должна была придти с минуты на минуту, и он ждал, хотя и пытался всеми силами направить свои мысли в правильное русло школьной программы. Однако даже наблюдение за ростом плесени на стенах не могло отвлечь Северуса, хотя он и успел подумать, что аудитории нужен ремонт, иначе в один прекрасный день, поддерживаемый магией потолок, все же сорвется и упадет прямо на головы студентам. На ее голову…

Это было уже не первое его отвлечение от обычных размышлений на хозяйственные темы. В течение всего дня он часто возвращался мысленно к тем минутам, когда смотрел с нежностью на светлый затылок склонившейся над книгой девочки, записывающей конспект на пергамент. Вспоминал, как потом быстро переводил взгляд на учебник или на полки с материалами, когда видел малейшее движение головы. Снейп боялся быть пойманным. Настолько боялся, что часто отвечал невпопад, задумавшись о собственных страхах. Лив это часто удивляло, но она не привыкла задавать лишние вопросы. Все ее общение с преподавателем ограничивалось лишь усиленным курсом школьной программы.

Снейп часто думал об этой программе, вернее, он думал, что интерес Лив быстро пропадет, когда они вместе разберут те темы, которые она не могла осилить самостоятельно. Однако он ошибся. Интерес Лив повышался настолько, насколько они углублялись в предмет. И теперь Северус страшился того, что ее интерес иссякнет. Он стал зависим. Зависим от ее общества и от улыбок, когда она понимала какой-то материал, зависим от светлых волос, которые он досконально изучил на затылке и от аккуратных ушей, на которые частенько падал взгляд. Девочка низко наклонялась над пергаментом, когда писала и над книгой, когда читала. Это давало Снейпу шанс наблюдать за ней все больше. Именно эти наблюдения и делали зельевара зависимым от одного часа в день, словно наркомана от очередной дозы, которую тело просит в одно и то же время. Он не хотел признаваться в этой зависимости, но он теперь целиком и полностью находился во власти своего же предмета, который мог удержать рядом с ним знакомое с детства лицо. Любимое лицо. Ах, как преступна была эта мысль теперь!

А еще он думал о том, насколько ее интерес к зельям напоминает его в юности, когда он старался стать лучшим из лучших, старался, чтобы ОНА обратила на него внимание не только, как на приятеля. Но в итоге зелья поглотили его – всего лишь человека. И Снейп, ожидая девочку, невольно задумывался, а не ожидает ли ее похожая учесть, среди пыльных колб с готовыми зельями, возле котлов с еще только готовящимися. Не взращивал ли он девочку по своему образу и подобию? Не перегибал ли палку? Извечное одиночество – постоянный его спутник. Потому что не смог стать лучшим, потому что не дотянул. Он был все это время лишь одним из. Все цели и планы рухнули вмиг, как только он осознал, что главная мечта его жизни потеряна безвозвратно. А что будет с девочкой столь сильно увлеченной зельями? Снейп не замечал столь же сильного рвения Лив в других магических искусствах. Хотя девочка была старательной, и имела высший балл по всем дисциплинам, все свободное время она посвящала лишь зельям. И мысль: А вдруг и она не сможет найти того единственного и колбы обрекут ее на вечное одиночество? Видит Мерлин, Северус не хотел этого. А потому с каждым появлением подобных мыслей в его голове, настроение ухудшалось на порядок.

Так, мрачно размышляя о будущем, он ждал Лив с минуты на минуту, и все равно вздрогнул, когда дверь с грохотом открылась, а затем снова хлопнула за ее спиной. Только маленькие девочки умудряются так шумно входить в класс. Рывком открывают тяжелую дверь, а затем, летят за ней до стены, чтобы ударившись, отскочить с дверью обратно. Снейп чуть не улыбнулся своим мыслям, но вовремя сдержался. В присутствии Лив ему приходилось быть гораздо более сдержанным чем обычно, хотя хотелось улыбаться так часто, как никогда ранее. Этот парадокс очень тяготил декана, ведь такую жизнь мало кто назовет нормальной. Какой угодно – искусственной, аномальной, вымученной, но только не нормальной.

― Мисс Йенсен, вы опоздали на целых семь минут. Это непростительно! Если вы думаете, что у меня есть время сидеть и ждать, когда вы соизволите прийти на свои же собственные индивидуальные занятия – вы заблуждаетесь! ― Снейп поразился, как холодно и отчужденно прозвучал его голос, а, ведь только сейчас, он вспоминал о девочке с такой теплотой. Неожиданно, в ту же самую секунду, он осознал, что сам испортил себе настроение – за какие-то несколько мгновений благодушный настрой испарился. ― Садитесь! ― пригласил он.

― Простите, профессор. ― Светлые глаза раскрылись с неподдельным выражением чувства вины. ― Лестница увезла меня при спуске со второго этажа, и мне пришлось сделать крюк.

― Это не оправдывает вашего опоздания. ― Уже скорее по привычке пробурчал Северус без должного энтузиазма, открывая свой учебник на нужной странице и наблюдая как крошечная фигурка ерзает на скамье, безуспешно пытаясь устроиться поудобнее под внимательным взглядом преподавателя.

― Итак, мисс Йенсен, прежде чем начать, я бы хотел поговорить с вами о дальнейших занятиях по своему предмету. Поскольку скоро наступят рождественские каникулы, вы, скорее всего, пожелаете покинуть Хогвартс и уехать к вашим временным опекунам в имение, принадлежавшее вашим родителям. ― Девочка попыталась что-то сказать, но он жестом остановил ее, продолжив. ― Во время недолгих рождественских каникул вы сможете самостоятельно изучать предмет в теории. Варить зелья школьникам на каникулах запрещено. Я дам необходимые указания вам в конце сегодняшнего дня, относительно материала, который вам необходимо изучить, чтобы мы могли приступить к занятиям, если, конечно, вам это будет нужно и после каникул, не отвлекаясь на простейшие определения и заучивание рецептов. Вы хотели что-то сказать?

― Да, профессор. Я, действительно поеду на каникулы к себе домой. ― Плохое настроение почему-то усугубилось. ― Но вернусь обратно уже через два дня после Рождества. Я заучу все, что смогу в поезде, но, боюсь, у меня не будет времени для учебы во время посещения своих опекунов. Когда я вернусь, я продолжу учить материал, а когда у вас появится время, мы смогли бы продолжить дополнительные занятия, не ожидая окончания каникул, если, конечно, вы не возражаете. ― Семь капель позитива в океан уныния. Настроение практически не улучшилось, но она намерена продолжать, а, это значит, есть цель в этой давно потерянной жизни. Так хорошо, когда ты кому-то нужен в этом мире. Пусть даже просто, как преподаватель. А твои знания вызывают интерес, и тебе не нужно вдалбливать материал в голову ученика, пусть только одного на всю школу, методом запугивания и устрашения.

― Давайте перейдем к делу. О дальнейшей дополнительной учебе мы поговорим тогда, когда вы вернетесь в школу. А теперь о вашем домашнем задании…

Идя рядом с девочкой, Снейп, как всегда, был полностью погружен в свои мысли. Провожать ее на обед стало уже обычным делом. С высоты своего роста зельевар бросал частые взгляды на светлую макушку и думал о тех двух днях, что ее не будет в замке.

― Почему ты не хочешь остаться на каникулы у опекунов? ― Эта фраза эхом отдалась в пустом коридоре Хогвартса. Девочка подскочила от неожиданности, ведь обычно они шли до Большого Зала молча. Манера разговора Снейпа всегда заставляла вздрагивать. Он начинал говорить громко, резко и без предисловий типа хмыканья, покашливаний и других способов привлечь к себе внимание учащихся. На его лекциях все внимание учеников было направлено только на него – без исключений. Так было и теперь. Не рассчитав пространства и силы хорошо поставленного преподавательского голоса, он гаркнул на весь коридор. И лишь через секунду смог сбавить громкость, но эффект неожиданности был налицо. Он успел пожалеть о своем вопросе, вернее, о том, каким образом решил его задать. А потом на Снейпа уставилась пара больших глаз, пронизанных любопытством, заставляя немедленно пожалеть уже о совершенно другом – о том, что вопрос вообще сорвался с языка. Но он не давал ему покоя с самого начала сегодняшнего занятия с Лив, поэтому любопытство побороло здравый смысл.

― Как вы догадались, что я не хочу? ― Увидев сведенные брови Северуса, девочка передумала ожидать ответа на свой вопрос, а быстро заговорила под пристальным взглядом преподавателя. Словно на исповеди – когда не хочется, но все равно надо, раз уже решила начать. ― Это ведь мой дом. Тот, в котором я жила когда-то с родителями. А теперь там все такое же. Такое же, как тогда, раньше… Я не люблю бывать там. Там все напоминает… И вообще… Да и опекунша моя слишком озабочена моим счастьем. А какая теперь разница… ― Отрывистые фразы, полные эмоций и скрытой боли, заставили Снейпа сменить выражение лица на то, с каким он обычно тайком наблюдал за девочкой. И он тотчас же был пойман взлетевшим к верху полным боли взглядом. Он не успел надеть маску, ну и что. Сегодня эта маска будет, пожалуй, излишней.

― Не продолжай. Я все понял. ― Неизвестная эмоция промелькнула в ее глазах, когда она увидела выражение участия и заботы на лице декана. А затем короткий кивок и улыбка через силу, на которую он просто не мог не ответить. А она… Она просто неверяще моргнула, когда увидела ее, эту неуверенную улыбку. И за этот миг улыбка боязливо попятилась и испарилась. Испарилась, как будто испугавшись, что кто-то сможет уличить профессора Снейпа в наличии положительных эмоций. Моргнув еще раз, она отвела взгляд, видимо, решив, что ей показалось. Вот и славно.

Сев за преподавательский стол, Северус исподлобья стал осматривать зал и учеников, сидящих за столами. Уже многие из них разошлись, а оставшиеся сидели стайками, к одной из которых и присоединилась Лив за слизеринским столом.

Вдруг неожиданный укол в сердце. Джастин Гроссвуд – слизеринский выскочка, вроде как по-дружески, но Салазар его побери, как же мерзко, обнял Лив за плечи. А она, кажется, совсем не была против таких объятий. Эта сцена настолько увлекла Снейпа, что он забыл про ужин. Чирикающая стайка слизеринцев-первокурсников, Лив с Джастином над книгой, волна новых эмоций и наконец, развязка – Снейп резко поднялся с места, не выдержав подобной пытки. Пронесшись злобной фурией мимо слизеринского стола, взбудоражив при этом своих студентов, Северус удалился. Он не видел, как за спиной, неожиданно посерьезневшая Лив стряхнула с плеча руку Джастина Гроссвуда.

***

Следующий день отметился крайне паршивым настроением. Сначала урок с Гриффиндором, затем старшие курсы Слизерина, уже набившие оскомину своей предсказуемостью. Те же сплетницы среди девочек, накрашенные и на каблуках, те же снобы среди мальчиков. Третьим же уроком был ЕЁ класс. Однако и здесь не обошлось без сожалений.

Естественно он сожалел о вчерашней своей слабости. Как и сожалел о том, что вообще заговорил с Лив об ее проблемах. Он сидел за своим столом и периодически между записями на пергаменте и осмотром классного журнала, оглядывал класс. Лив Йенсен, как обычно, сидела за своей партой, но теперь место рядом с ней занимал Джастин Гроссвуд – ее новый ухажер. И Снейп абсолютно ничего не мог с этим поделать, в том числе, пересадить Джастина за другую парту, подальше от Лив, либо вообще выгнать его из аудитории. Гроссвуд никогда не давал повода – он был чертовым заучкой. Он никогда не болтал на уроке, к нему не имелось нареканий ни у кого из профессоров, он всегда приходил на урок с перевыполненным объемом домашнего задания и четко знал наизусть все темы от начала семестра, кроме того, он мог применить свои знания на практике. В какой-то степени Джастин Гроссвуд нравился Снейпу своим усердием и рвением к учебе. Однако он ненавидел его всестороннюю положительность. А еще он был, безусловно, красив и девушки-первокурсницы липли к нему, как пчелы на мед.

«Удивительно, насколько может повезти одному человеку», ― с досадой, порой, думал Северус, поглядывая на безмолвные попытки Гроссвуда привлечь к себе внимание безучастной Лив.

Что ж, уже одно только безучастие Лив, пожалуй, слегка сглаживала углы его плохому настроению. Хотя, Снейп прекрасно понимал, что ее равнодушие, скорее всего, окажется временным явлением, и она сдаст свои позиции, как сдавали многие девчонки на этом и соседних факультетах. И он уже заранее ненавидел этот день, когда она, наконец, обратит на зазнавшегося уже сейчас Гроссвуда и они станут парой до тех пор, пока внимание Джастина не переключится на кого то еще или ее внимание… Пока же Снейп жил, как на пороховой бочке.

Сегодня устного опроса не планировалось, и Снейп задал своим студентам первую из пяти самых сложных работ, планирующихся на текущий семестр. Лив сосредоточенно писала, а Джастин, закончив уже свою работу, пытался прочитать конспект Лив, дабы выяснить, насколько идеально тот написан. Девушка, видимо, была другого мнения о ситуации и всеми силами старалась работать самостоятельно. Эта короткая борьба заставила Снейпа мысленно усмехнуться – видимо Джастину придется «попотеть» с этой девочкой.

Уже дважды Снейпу пришлось отказывать выскочке-Джастину в просьбе присоединиться к Лив во время ее ежедневных дополнительных занятий. И, хотя, преподаватели не имели права отказывать своим ученикам в подобных просьбах, Северусу пока удавалось найти мало-мальски правдоподобную отговорку. Он тешил самолюбие парня словами типа «достаточно умны» или «вполне разбираетесь в данном предмете». Однако истинная причина отказа была совсем другой – Снейп не хотел присутствия Джастина в те моменты, когда наслаждался обществом Лив. Когда в своей голове рисовал ту – другую. В моменты, где они были вдвоем, хотя бы внутри его головы, а светлая макушка была так близко, и небольшие ушки можно было разглядывать снова и снова.

Следующий день был точной копией предыдущего. Снова раздражающие старшие курсы, снова текущие проблемы и целый ворох документации, которую нужно было заполнить еще вчера. Но нет, он со своими мечтами совсем выбился из рутины, которая теперь подвывала сзади с особой решимостью. Снейп сидел в предвкушении сегодняшней ночи, которую придется провести наедине со свитками, огромного количества чернил, которое надлежало извести на записи и мозолей на двух пальцах, которые завтра будут налиты кровью, равно как и глаза – следствие бессонной ночи. И все же это нужно было сделать, поэтому Северус решил отказать Лив в сегодняшних дополнительных занятиях по предмету.

Вот и конец пары – маленькая Лив Йенсен уже идет к преподавательскому столу, чтобы уточнить время занятий. Следом за ней тащится Джастин, но быстро отходит к двери, услышав решительное: «Подожди меня за дверью! Я сейчас подойду». Немая сцена. У Снейпа все еще не поворачивается язык, чтобы произнести отказ, а она все еще собирается с мыслями, чтобы спросить. Но все же…

― Мисс Йенсен, вынужден отказать вам сегодня в занятиях, поскольку меня ждут другие дела.

― Ооо… ― Снейп уже жалеет, что отказал и мысленно пытается перестроить пару пунктов в своем графике, чтобы провести сегодняшнее занятие, пусть даже в урезанном виде – найти для него небольшое окно. ― А… Профессор, могу ли я помочь вам в чем-то? Вы уделили мне много времени за прошедшую неделю.

― Спасибо, не нужно! Мисс Йенсен, вас ждут. ― Ответ, скорее на автомате, потому что сказать хотелось совсем другое. Но упрямое отношение к просьбам студентов сделало свое дело. Кивок на дверь и разочарование на лице девочки, сменяющееся раздражением. Джастин Гроссвуд все еще топчется в классе у двери. ― А теперь прошу простить меня, мне нужно идти.

Быстро выпроводив детей из кабинета, Северус отправился к себе в комнату, где у него был неплохой стол, за которым он мог спокойно вести записи. Захватив из кухни приличный запас кофе и большой поднос с едой, Снейп расположился за столом, лицом к двери, раскладывая принадлежности и свитки в порядке приоритета.

Слегка подкрепившись, Северус с головой ушел в работу и несколько часов после обеда просто выпали из его жизни. И лишь легкий стук в дверь заставил его вернуться к реальности. Сухой стук, который не повторялся – так стучала только Минерва Макгонагалл. Но что понадобилось декану Гриффиндора в подземельях Слизерина? Она никогда не приходила в эту комнату. Обычно, предпочитая, отправить сову с сообщением, либо воспользоваться камином. Но она здесь и, пробормотав Алохомора, Снейп встал, чтобы встретить гостью.

Широко распахнув дверь, он с удивлением уставился в серьезные глаза без очков, в которых таилась бездна вопросов. Лив стояла перед входом в комнату своего декана, переминаясь с ноги на ногу. Быстро сменив выражение лица на более подходящее ситуации, Снейп начал допрос:

― Мисс Йенсен, чем могу быть полезен? ― Тон преподавателя не предвещал для девочки ничего хорошего. Он не собирался делать поблажки даже в этом конкретном случае, хотя сердце его ускоренно билось от неожиданного визита.

― Профессор, я хотела уточнить у вас один вопрос по составу зелья… ― Девочка осеклась, увидев недружелюбный колючий взгляд.

― Нет ни одного зелья, мисс, которое не могло бы подождать до завтра. ― Снейп был непреклонен, хотя ответить на вопрос было, безусловно, гораздо быстрее, чем отделаться от девочки.

― Хорошо. ― Взгляд потух и опустился с лица профессора к полу, попутно скользнув по спартанской обстановке его комнаты. А затем, неожиданно, вновь взлетел, направляясь вглубь спальни Снейпа, где стоял заваленный бумагами письменный стол. Быстрая смена эмоций во взгляде – удивление, озабоченность, радость и… ― Профессор… Быть может вам нужно помочь с текущими делами? Я уже заполняла карточки на учеников нашего класса для профессора Стебль. Я могу помочь вам с нашим курсом и еще заполнить личные дела для характеристик, вам останется только их вписать. Я…

― Довольно, мисс! Не кажется ли вам, что не вполне корректно приходить к преподавателю в такой час? Скоро отбой и вам необходимо находиться в вашей спальне. Я сам справлюсь со своими обязанностями, поскольку именно для этого и занимаю пост декана. А вам, мисс, я посоветую заниматься своими делами и не вторгаться в мои дела столь бесцеремонно!

― Но, я… Я просто хотела помочь. Вы могли бы позволить мне. Вот увидите, я прекрасно справлюсь со своей частью работы. Вам даже не придется давать указания…

― Спокойной ночи, мисс. ― С этими словами Снейп отступил на шаг назад, закрывая дверь.

Щелчок замка, под действием Коллопортуса, а затем такой явственный всхлип за дверью. «Черт! И угораздило же меня!», ― подумал Снейп, вновь бормоча: «Алохомора», ― а затем широко распахивая дверь.

― Входите, Лив. Но как только часы пробьют отбой… Или нет, за пять минут до этого, вы уйдете в свою комнату. ―Увидев вспышку радости в глазах девочки, Северус впервые смутился и отступил в глубину комнаты, чтобы впустить позднюю гостью.

Увлекшись работой, они вновь сидели рядом, а светлая голова близко склонилась к темной, аккуратно выводя слова на пергаменте. За временем никто не следил, и отбой был уже далеко позади – время медленно подползало к полуночи. Скоро часть работы Лив была окончена, да и Северус уже завершил большую часть своей. Неожиданно взгляд профессора упал на часы и тут до него дошло, что прошло несколько часов, а девочка до сих пор у него в спальне – ситуация, мягко говоря, не из стандартных. Вскочив на прямые ноги, Снейп указал на часы девочке, глаза которой тоже расширились от осознания времени, а щеки вспыхнули от двусмысленности данной ситуации. Уже была ночь и ученице не место в спальне преподавателя.

Странная вещь – подсознание. Иногда неосознанно мы делаем такие вещи, которые при обычных обстоятельствах никогда не придут нам на ум.

Так же и Снейп, взяв в одну руку локоть девочки, а в другую, почему-то, большой бутерброд с подноса, вышел со всей этой неоднозначной «ношей» за дверь. Через секунду бутерброд был вручен запаниковавшей было Лив, а он, удовлетворенно наблюдая, как девочка ест, задумался о своем.

Они шли по темному коридору при свете Люмоса. Их шаги гулко отдавались в пустующем замке. Всего несколько поворотов и вот дверь в гостиную Слизерина. Так близко, но прогулка состоялась. Последний взгляд внимательных глаз и короткое: «Спасибо, что проводили, профессор». Дверь за Лив закрылась и Снейп остался наедине со своими мыслями. Необычно легкими для этого время суток, практически невесомыми, даже эфемерными мыслями о сегодняшнем вечере.

Мысль о Лив, жующей его бутерброд, заставила Северуса слегка приподнять уголки губ в полуулыбке. Сегодня можно уже ложиться спать, но почему-то усталости нет совсем. Как будто декан Слизерина занимался не нудной рутинной работой, а приятно проводил время в компании друзей. Хотя откуда ему было знать? Это чувство было давно позабыто, ведь в жизни зельевара никогда не было настоящих друзей. А те, что были… ее давно уже нет в живых. Сегодня возвращаться в прошлое было не больно. Снейп в приподнятом настроении быстро дошел до своего кабинета и принялся вписывать отсутствующие данные в карточки, заполненные Лив.

Глава 4

Несмотря на быстро оконченную работу и наличие свободного времени, благодаря стараниям Лив Йенсен, Северус Снейп все никак не мог уснуть. И это тоже происходило также благодаря «стараниям» девочки. Он все сидел в своем кресле за большим письменным столом, лицом к двери, а мысли в голове напоминали рой рассерженных пчел и все жалили и жалили вопросами. Почему? Почему осталась? Почему настояла? Почему не смог возразить? Почему пришла? Почему не отправил? Почему?!

И ответ был. Он определенно был где-то в недрах разума. Вертелся на задворках сознания. Но Снейп никак не хотел обращать на него внимание – просто не верил. Не мог поверить в то, что кто-то столь маленький и нежный, столь совершенно красивый, трогающий за самые тонкие струны души, мог относиться к нему с тем же трепетом или хотя бы с чувством, отдаленно напоминающим теплоту. Снейп направил Инсендио в камин и пересел поближе к огню. Он и не заметил, что в его комнате стало совсем прохладно. Затухающий огонь теперь давал очень мало тепла и несколько поленьев не помешает. С отсутствием Лив он совсем перестал адекватно воспринимать реальность. Хотя во время присутствия девочки в комнате, он не вспоминал не только о камине, но и о часах, а также о том, что это ученица сидит в его комнате после отбоя. И это совсем не повинность загнала ее в комнату преподавателя в столь поздний час. Загадкой осталось также и то, почему девочка не попросила добавить больше тепла или света. Не заметила? А, может, не захотела замечать? Не могла же она настолько погрузиться в работу, что разум отключился. Только ему позволено заполнять голову до отказа тем, что помогало ему существовать вне реальности, выполняя самую тяжелую и нужную работу под стук собственных мыслей о черепную коробку. Этот звук завораживал иногда и задавал определенный ритм его реальности.

Всего несколько минут в раздумьях и тепло приятно растеклось по телу, расслабляя затекшие от напряжения конечности. Не прошло и получаса, как Снейп уснул.

Утреннее время всегда было испытанием – свет, бьющий в окно, всегда возвращал из мира грез как-то слишком быстро, скидывая с небес на землю. Тело привычно подбросило на кресле у уже остывшего камина. Прохлада чувствовалась повсюду – веяла от камня стен и пола, струилась из заледеневших окон, насквозь пропитала одежду и мантию, которую Снейп накинул на плечи, слегка вздрогнув от свежести утра. Несколько быстрых шагов взад и вперед по комнате и тепло вновь вернулось, а тело, задеревеневшее в одном положении, перешло в более приемлемое для него состояние. Северус сбросил ненужную теперь мантию и направился в душ за зарядом бодрости. До начала уроков было еще достаточно далеко, чтобы привести мысли в порядок и быть во всеоружии, когда придется встретиться с вездесущими и все замечающими студентами.

Всего несколько галлонов прохладной воды в холодной ванной комнате вернули его к жизни. Тело раскраснелось и покрылось мурашками, зубы слегка грохотали, мокрые волосы свисали крупными прядями. Импервиус и тело вновь сухое, а волосы высохли в том положении, в котором только что скучно свисали с головы. Осталось их только что расчесать. Все! Теперь можно подготовиться к занятиям. Снейп вышел из комнаты и, взяв со стола список ингредиентов, которые нужно будет закупить, отправился к директору.

Дамблдор, как всегда, был занят текущими проблемами. Вникать в них Снейп не намеревался, поэтому сухо заявив о цели своего визита, положил список на край стола.

― Выделенные пункты необходимо закупить незамедлительно. Скоро будут соответствующие лекции и у первого, и у третьего курсов. ― Снейп развернулся к двери.

― Северус, задержись на пару минут. ― Добрый и участливый голос Дамблдора был подобен сладкому яду и тонкий холодок вдоль позвоночника был явным тому подтверждением. Снейп остановился как вкопанный, а затем медленно повернулся.

― Я слушаю, директор.

― Садись. ― Легкий и изящный взмах рукой в сторону удобного кресла перед столом. Молча подойти и сесть – что может быть проще, но ноги не слушаются. Опять. Ох уж эти предчувствия! И почему он всегда знал, когда разговор будет неприятным для него?

Глядя на фигуру, которая как мраморное изваяние замерло ровно на том же месте, где ее окликнули, Дамблдор кашлянул и решил не настаивать на удобствах во время разговора, хотя он предпочитал долгую и неспешную беседу в комфортных условиях, быстрым переговорам на ходу. Но, что поделаешь, молодежь!

― Северус, я хотел поговорить с тобой относительно твоих отчетов за текущий семестр. Э-кхм. Вчера ты взял себе помощницу на вечер. Я бы хотел, чтобы ученицы после отбоя были у себя в комнатах. ― До этого недвижимый, Снейп похолодел. От директора невозможно скрыть что-то, хотя он и не пытался. Ведь девочка пришла совершенно неожиданно для своего декана. А Дамблдор, тем временем, продолжал. ― Я, конечно, ничего не имею против помощи студентов. И никогда бы не подумал, что ты имеешь корыстный умысел в данном случае – я точно знаю, что это не так. Но, тебе лучше избавить себя от возможных пересудов. Это все, что я хотел сказать. Ты можешь идти, Северус.

― Конечно, профессор, однако и у меня есть, что сказать в свое оправдание. Хотя, я уверен, что вы все уже знаете.

― Северус, я знаю, что Лив пришла сама. Можешь не оправдываться, я лишь предупредил тебя о возможных последствиях таких встреч. Времена стали совсем другими, равно как и ценности. И для студентов нет ничего святого.

― В таком случае, раз вы так хорошо осведомлены, не поможете ли вы мне разобраться в единственном интересующем меня вопросе – почему? ― Дамблдор мягко усмехнулся в густую бороду.

― Ты ведь знаешь ответ, ведь так? Или, по крайней мере, догадываешься. И мне не нужно применять Легилименс, чтобы понять, о чем ты думаешь или о чем тебе хочется думать. Однако, все не совсем так. Лив уже давно живет сама по себе, и знает только опекуншу – тетю, которая старается дать ей все, что только может. Условиям ее содержания действительно можно позавидовать. Она совсем не похожа на многих сирот, которых мы знаем. Однако, у Лив нет отца – мужчины, который бы понял ее и поддержал. И она нашла это понимание в вас, профессор, когда ты, Северус проявил к ней заботу, впечатленный ее схожестью с Лили Эванс. ― Вздрогнул. И когда он перестанет вздрагивать от звучания этого имени? Наверное, эта реакция останется с ним навсегда.

Директор тоже заметил это, поэтому встал со своего места и подошел ближе. Стекла его очков-полумесяцев сверкнули в свете свечей. Взгляд, однако, оставался серьезным.

― Северус, ты должен сам решить, кто для тебя эта девочка и вести себя соответствующе. Ты пока еще мечешься, попадая в нестандартные для твоего понимания ситуации, но все образуется, стоит только тебе принять окончательное решение и строго придерживаться намеченного курса. Да ты и сам это знаешь, не мне учить тебя. ― С этими словами Дамблдор положил руку на плечо зельевара в успокаивающем жесте и действительно, холодок, бежавший до этого вдоль позвоночника сразу унялся, а ситуация показалась достаточно простой для того, чтобы во всем разобраться.

Уже настало время идти в аудиторию. Студенты должны были собраться. И по иронии судьбы первым уроком был первый курс и факультет Слизерин. Лив Йенсен уже ждала его в классе.

Усилием воли, выдавив эту мысль из своей головы, Снейп, не мешкая, развернулся и пошел быстрым шагом в подземелья. Кто, как не он, летал по школе подобно летучей мыши. Быстро и грациозно, преодолевая большие расстояния быстрее, чем кто-либо из преподавателей. И даже сухая и быстрая Минерва Макгонагалл не могла сравниться с ним в ходьбе, когда он спешил. А он спешил сегодня. Ему как никогда хотелось последовать дружескому совету и, наконец, разобраться в ситуации, развязав этот чертов узел, спутавший его по рукам и ногам, концы которого были протянуты от виска к виску, сквозь черепную коробку. И любая манипуляция с узлом отдавалась болью в голове. Видит вездесущий Мерлин, нужно аккуратно извлечь этот канат, постаравшись причинить своему здоровью как можно меньше урона, а также сохранив хрупкое здоровье этой тоненькой девочке. И кто, как не Северус, может сделать это силой своей воли и опыта.

***

В классе было шумно, как и всегда. Факультет Слизерин не боялся декана, вернее, не настолько боялся его, как студенты остальных трех факультетов. Именно поэтому, до прихода Снейпа в аудиторию и даже спустя несколько минут после его появления, в кабинете обычно царил хаос. Однако сегодня, лишь только вошел, Северус оборвал все разговоры решительным жестом. Лекция началась в обычном размеренном режиме и закончилась практической работой, во время которой были позволены разговоры в полтона, поскольку работа была парной.

Пока Снейп зачитывал текст лекции, его взгляд несколько раз падал на предпоследнюю парту, однако он не видел ничего необычного, кроме знакомой макушки, девочка усердно писала, боясь поднять глаза, видимо, после вчерашнего. Когда же началась практическая работа, ситуация в корне изменилась. Северус занялся заполнением журнала и проверкой домашних заданий и не видел, как Лив, встав со своего места и склонившись над записями, периодически кидала быстрые взгляды на преподавателя. Он расслабленно сидел в кресле и обращал свое снимание на учеников только в том случае, когда разговоры начинали ему докучать.

― Джастин, ты перелил настойку полыни, и зелье теперь будет иметь совсем другой эффект! Ну, кто тебя просил?! ― Снейп поднял глаза на растерянное лицо Джастина, который стоял над котлом с пробиркой в руках и гневное лицо Лив, которая немедленно перехватила взгляд декана, а затем ее щеки порозовели и она одними губами произнесла: «Простите», а затем вновь склонилась над записями, которые, по сути, ей совсем не были нужны, ведь она уже проходила программу второго курса. Снейп вновь вернулся к своим записям, никак не прокомментировав этот инцидент, однако, он продолжал внимательно слушать.

― А чего ты не отвечаешь на мои вопросы? Ты меня игнорируешь? И почему все время пялишься на преподавателя? Ты проштрафилась? Он ни слова нам не сказал, а ты смотришь не него, как будто испортила, по меньшей мере, половину его материала для зелий! А еще орешь на меня за пару лишних капель настойки, как будто я виноват во всех мировых катаклизмах! Что с тобой?!

Так значит смотрит… смотрела…

Снейп поднял глаза и встретился взглядом с Лив, которая пыталась утихомирить разбушевавшегося Джастина с его суфлерским шепотом, который слышал почти весь класс, вот только никто не обращал на него внимания, кроме, естественно, Снейпа. Все были заняты своими зельями. Провалить практическую работу, здесь было сродни самоубийству.

Лив смотрела на профессора во все глаза и щеки ее пылали. Решив разрядить ситуацию, Снейп выпрямился на стуле, заодно расправляя затекшие плечи, и процедил сквозь зубы: «Попрошу соблюдать допустимые нормы в общении, мистер Гроссвуд. Возвращайтесь к работе над зельем, а разговоры на отвлеченные темы будете вести после занятий».

Весь класс отреагировал на это замечание так, как будто оно относилось к каждому ученику в аудитории. Все разговоры, даже шепотом, стихли, и студенты некоторое время продолжали работу в полной тишине, обмениваясь лишь жестами.

На Лив же эта реплика произвела прямо противоположный эффект. С ее щек сошел ярко красный цвет, и она перестала опускать свой взгляд. Она смотрела на Снейпа без страха и смущения. Теперь ее отпустило. А Северус спокойно вернулся к проверке пергаментов, ожидая, что же будет после окончания уроков.

Ждать долго не пришлось – урок пролетел достаточно быстро. Студенты сдали свои работы и после поставленного вердикта декана начали расходиться. Кто-то шел с радостным блеском в глазах, но были и такие, кому повезло гораздо меньше. Каждый студент, после выполненной практической работы старался выйти из кабинета, как можно скорее, подсознательно избегая возможного стресса. Все собирались очень быстро, и дежурные были единственными, кто не торопился.

Северус не стремился наблюдать за процессом уборки. В этой троице он был целиком и полностью уверен, поскольку неоднократно убеждался в их добросовестном подходе к делу. Именно поэтому, сразу по завершении неотъемлемых обязанностей, он быстро прошествовал к выходу, даже не дождавшись, пока все студенты покинут кабинет.

Сегодня, как никогда хотелось быть снаружи каменных стен. Сегодня каждая паутинка и пыль столетий, плесень на стенах и холод камня гнали прочь из помещений. И Снейп поддался этому голосу, выходя на просторный школьный двор.

Еще никогда он не сидел просто так на школьном дворе, а, тем более, не сидел на скамейке в уединенном углу двора, а потому преподаватель зельеварения сегодня совершил небывалое – отошел в самый дальний угол школьного двора и присел на большой кусок гранита, намертво вмурованный в землю сотни лет назад.

Рождество – это отсутствие солнца, но зато кристально-чистый воздух, разрывающий легкие на вдохе и очищающий на выдохе не только грудь, но и голову. Будто бы выносящий с собой все дурные мысли и позволяющий думать с той же кристальной чистотой и ясностью. Скоро этот двор заполонят студенты и, к тому времени, необходимо быть уже в своей шкуре и подальше от этой прохлады, ласкающей душу. Пока же Снейп мог позволить себе слегка откинуться назад и вытянуть ноги в свободной комфортной позе без опоры. Он сидел и вдыхал ароматы зимы, которые практически выбили из его памяти запахи родных подземелий. Настолько родных, что хотелось бежать так далеко от них, чтобы никогда больше не найти дороги обратно. Но он просто сидел и в этом был его тихий побег от обычной, опостылевшей уже жизни и самого себя.

Прошло, кажется, всего лишь несколько минут, и первые голоса, гулко ударяющиеся о стены башен, рикошетом слетающие во двор мелким стаккато, заставили душу зельевара вернуться в свое тело. Казалось, что прошла уже, по меньшей мере, вечность, вдруг неожиданно повернувшая назад в панике, что что-то забыла. Такого от вечности Северус не ожидал и поэтому, встав, быстро надел на лицо маску привычным движением мышц и направился быстрым шагом к входу в здание, старательно делая вид, что был здесь по делам. Студенты обращали внимание на преподавателя только лишь тогда, когда взгляд падал на смоляно-черную мантию, туго застегнутую на шее и строгий взгляд, внутри которого таилось что-то еще. Но, где уж там студентам второкурсникам разобрать и прочесть эти эмоции!

Как и ожидалось, в классе уже никого не было. Троица, как обычно исправно выполнила свои обязанности и уже направлялась, по всей видимости, на следующий урок. Этот перерыв не был длинным, и всем следовало приложить максимум усердия, чтобы успеть везде вовремя. Бегло оглядев чистые котлы, перепроверив качество ингредиентов, приготовленных на следующее занятие, Северус медленнее, чем обычно, прошел к своему креслу и потонул в знакомом вихре ароматов. Травы, тепло и дым от поленьев смешались и вошли в старую кожу кресла, создавая гармонию его существования. Только это место было для него любимым во всем огромном пространстве подземелий старого замка. Конечно, кресло в его персональных покоях тоже было прекрасным, но не таким – в нем не было аромата готовящихся зелий – правильных зелий, которые готовил он сам. А разве может сравниться новая кожа с кожей уже обжитой и заимевшей постоянного хозяина – того, которому она отдает всю себя, теряя свой аромат и приобретая нечто новое – гораздо более выгодное, отличающее ее от многих и многих тысяч таких же кож.

Глубоко вдохнув и закрыв глаза, Северус начал мысленно готовиться к следующей лекции для второго курса и сам не заметил, как мысли понесли его в новом направлении, уже привычном, но все же…

Удивительно, что Лив не сделала попытку подловить его, а ведь он ожидал, тем более, зная ее настырный характер. Но ее не было в классе, и она не забежала к нему перед следующей лекцией, и потом после следующей… и еще через одну… Снейп ждал, а она не заходила, он же приготовил пару блистательных речей, после которых Лив, наверняка бы перестала ходить на дополнительные занятия по зельеварению. Внутренне содрогаясь от одной только этой мысли, Северус, тем не менее, продолжал прислушиваться к шагам коридоре, ожидая те, что остановятся перед дверью его кабинета. Но шагов так и не раздалось. А завтра уже Рождественский бал. Завтра ее последний день в школе перед отправлением Хогвартс Экспресса в Англию, а затем ее перелет в Норвегию к опекунам через каминную сеть общественного пользования.

Снейп отправился к себе с настроением средней тяжести. Предстоял последний день подготовки отчетов об успеваемости учащихся. Сегодня спать он не планировал, как, впрочем, и завтра, во время празднования Рождества. Ведь его факультет не отличался высокими моральными принципами, особенно студенты пятого и шестого курсов. Наверняка потом в гостиной Слизерина будет очень весело и когда декан наведается проверить своих подопечных, ему представится уникальная возможность предотвратить пару драк, а то и еще что похлеще. Девушки Слизерина тоже не отличались целомудренностью. Вот и стали доброй традицией визиты декана через час после отбоя, когда всерьез разгулявшиеся студенты вытворяли невесть что в общей гостиной, пугая малышей и выводя из себя тех, кто еще не успел проникнуться духом взрослой жизни без забот.

С этими мыслями Северус провалился в глубокое кресло, расслабляя суставы и словно дежавю, в дверь раздался робкий стук. Ну, конечно же, он знал, кто сейчас требовал его внимания. Желание открыть подбросило его в кресле, и Снейп вскочил на прямые ноги. Еще далеко до отбоя и он вполне успеет поговорить с Лив. Два широких шага и он широко распахнул дверь за которой с поднятым вверх сжатым кулачком, стояла Лив Йенсен, намереваясь постучать снова. Широко распахнутые глаза и слегка приоткрытый рот – крайнее удивление, причину которого Северус понять никак не мог. Он, просто молча, посторонился, пропуская девочку в комнату. А она вошла, робея – просто вошла без лишних слов. Видимо у нее тоже было, что сказать декану.

― Садитесь, мисс Йенсен, ― быстрый взмах рукой в сторону стула. ― Я хотел поговорить с вами до вашего отъезда.

― Я тоже, профессор. Я тоже хотела. ― Смущение в глазах девочки сменилось какими-то иными эмоциями. Северус даже смалодушничал на секунду, подумав о Легилименсе, но быстро отдернул себя от этой весьма привлекательной и потому ужасной мысли.

― Говорите, мисс. Я внимательно слушаю вас. ― Тон Снейпа исключал возражения, и тем не менее…

― А вы, разве, не хотите первым? ― Брови зельевара взлетели вверх. Еще ни разу никто не посмел ему перечить, а эта девочка – уже второй раз.

― Мисс, если бы я желал начать первым, я, непременно, сделал бы это, будьте уверены. ― Снейп говорил это таким тоном, как будто, так ему казалось, пояснял нечто слабоумному, а девочка слышала в его интонации лишь смертельную усталость. Поэтому она лишь мельком взглянула на профессора, прежде чем опустила глаза долу и быстро заговорила неожиданно твердым голосом.

― Профессор, не могли бы вы отписать моим… эмм… родным, что у меня есть срочная работа на каникулах, что я не успеваю по программе или намеренно взорвала кабинет, и вы подвергли меня наказанию. Что угодно, профессор! Я вас умоляю! ― Когда речь с постепенно повышающимися нотками в голосе окончилась, в комнате повисла напряженная тишина. Теперь глаза девочки смотрели прямо в глаза преподавателя без страха и смущения.

Снейп медленно прошел мимо девочки, не без труда разорвав зрительный контакт, обошел стол и погрузился в спасительный аромат кресла, блаженно вытягивая ноги. Все это время его мозг напряженно работал. Почему просит об этом? Не хочет ехать или хочет остаться? Казалось бы, один и тот же вопрос, но какой разный смысл несет в себе, стоит лишь поменять слова. Он помолчал еще немного, прежде чем заговорить.

― Чем же вызвана такая странная просьба, мисс. ― Холодный тон с долей издевки в словах заставил Лив сжаться на стуле. ― Я не намерен лгать даже при условии собственной выгоды, которой здесь я не вижу, как не поворачиваю вашу просьбу. Остается только поинтересоваться, чем же были вызваны столь странные мысли в вашей голове. Скажите же мне, чтобы я впредь мог оградить своих студентов от подобных факторов влияния.

Повисло долгое молчание. Девочка поняла, что ее просьба не вызвала никаких эмоций в душе декана. И даже то, с каким пылом она это произнесла, не помогло. А ведь она представляла себе совсем другую реакцию – рисовала в голове картинки, придумывала ответы. А получилось все так, как и должно было получиться, если взять в расчет характер декана. А она просто не взяла – не захотела брать. Не подумала. Теперь осталось лишь решить, а стоит ли вообще рассказывать декану о причинах, побудивших ее на эту просьбу или лучше сразу встать и уйти. Хотя, навряд ли он позволит вопросу остаться без ответа. Северус Снейп привык, чтобы ему отвечали. Всегда!

― Понимаете, профессор, ― теперь голосок не был таким же твердым, как раньше. ― Я поняла, что не хочу, абсолютно не хочу снова возвращаться в Норвегию. К ним. В этот дом. Он уже давно чужой! Родителей нет уже давно. А этот дом напоминает не о них, а о том, что с ними произошло. Я не хочу снова вспоминать об ЭТОМ! А они словно поджидают меня в этом доме, чтобы снова напомнить о самых худших днях моей жизни. И эта их опека! Я так надеялась… Я так ждала этого года, чтобы поехать учиться сюда! Я думала, что получится забыть. Я училась усердно, я пыталась… Я готова заниматься еще больше, лишь бы не туда, не к ним! Простите профессор, что осмелилась просить вас! ― С этими словами девочка встала и направилась к двери.

― Сядьте, мисс Йенсен! ― Снейп не изменил своей манере обращения даже после исповеди девочки. Тон его по-прежнему оставался сухим, а голос твердым. ― Я думаю, что вам, прежде всего, стоит поговорить со своими опекунами о том, чтобы они не забирали вас на каникулы в поместье ваших родителей. Это вполне в вашей власти и, я думаю, вам по силам. Я же не имею права вершить вашу судьбу, даже если бы и захотел. Но я и не хочу. Кто я вам? Этот вопрос настолько личный, что, даже будь я родственником, я не стал бы вмешиваться.

― Спасибо, профессор! ― Губы девочки предательски дрогнули. ―Я все поняла. Я все сделаю. Алохомора! ― И развернувшись на каблуках Лив вылетела стрелой в распахнувшуюся дверь.

Когда эхо от каблуков звучало уже в конце коридора, Снейп услышал сдавленные рыдания. Необъяснимая тревога, зародившаяся в душе, заставила профессора пойти за девочкой. Он быстро дошел до конца коридора и поймал лишь тень эха шагов, и она звучала совсем не со стороны гостиной Слизерина. Девочка побежала в противоположном направлении.

Скоро отбой и ученица Слизерина, тем более первокурсница, за пределами родной гостиной в темноте, в замке с привидениями, полтергейстом и черт еще знает какой нечистью, избирающей также ночное время для своих прогулок – Снейпа слегка передернуло от перспективы провести большую часть ночи в поисках пропавшей студентки. Но, тем не менее, пошел, как всегда доверившись своему безупречному чутью.

А внутренний голос звал его совсем не в Большой Зал и не в галереи верхних этажей. Он почему-то упрямо твердил, что девочка уже за пределами замка. Снейп опрометью бросился к озеру. Мобиликорпус! Тело Снейпа взвилось в воздух, сокращая расстояние между ним и Лив, которую уже можно было заметить у берега. Всего пара секунд… Нагнал! Схватил! Держит так крепко, что трудно отпустить. А тело девочки трясется от беззвучных рыданий. Держит тонкое тельце, а рука в волосах чувствует мелкие капельки пота, которые собрались на висках от быстрого бега. Черная вода совсем рядом – всего в одном шаге. От мыслей в голове дрожь уже бьет собственное тело. Ведь мог не добежать – не поверить интуиции, ведь здравый смысл говорил: «Беги наверх!». И что эта девчонка удумала! Что собиралась выкинуть? Утопиться? Забыться? Это его вина, что девочка ночью здесь, а не в теплой гостиной Слизерина. Что он за декан такой, что не смог найти аргументов для студента. Не справился с первокурсницей. Не сладил с маленькой девочкой.

― Мисс Йенсен! Когда вы уже начнете слушать, что говорит вам ваш декан! ― Голос глухой и непонятно откуда взявшаяся нежность в голосе пробирает мелкой дрожью. ― Пойдемте, мисс. Нужно идти спать, а завтра мы подумаем, как с достоинством выйти из сложившейся ситуации. Проблемы моих студентов – это тот вопрос, которым я готов заниматься. Идемте, я провожу вас в гостиную. ― Судорожный вздох и, наконец, такой долгожданный кивок согласия.

Северус отпустил руки, почувствовав всю неловкость ситуации. Сделал шаг назад и повернулся, когда Лив сделала первый неуверенный шажок в направлении школы. Один шаг, второй и вдруг громкий всплеск за спиной. Снейп резко развернулся и не увидел девочки. Мозг отреагировал мгновенно. Заклятие Пузыря и уже через миг холодные воды коварного Черного озера обожгли тело. В этом месте было неглубоко, но берег резко обрывался. А под водой могли находиться русалки, которые никогда не упустят то, что само идет к ним в руки.

Луч Люмоса Максимо пронзил темноту и буквально в пяти футах Северус увидел широко распахнутые глаза и судорожные движения в намерении выбраться на поверхность. Два сильных гребка и хрупкое тельце снова в его руках. Еще два и обе головы вынырнули на поверхность воды, вдохнув в унисон.

Лив кашляла, пытаясь сквозь удушающий приступ кашля произнести какие-то слова. Северус не стал слушать, молча подтягивая ее к берегу.

На берегу Снейп понял, насколько сильно ослабла и продрогла девочка. Вода и попытки спастись, паника и нервное расстройство отняли у нее почти все силы. Поэтому она просто лежала на мокрых холодных камнях, делая слабые попытки встать на ноги. Молча, ничего не говоря, Снейп поднял девочку на руки и действием Мобиликорпуса перенес к воротам замка.

Всего пара минут и вот уже они перед дверями медпункта. Несколько секунд и у Снейпа отлегает от сердца. Девочка не заболеет. Возможно, даже сможет побывать на общем празднике завтра. Последний раз встретившись с извиняющимся взглядом Лив, Северус направился к себе, попутно использовав Импервиус. Теперь тело было сухим, мысли же наоборот кипели. Сегодня декана Слизерина ждала бессонная ночь.

Глава 5

Весь следующий день в запале предпраздничной подготовки, Северус ни разу не встретил Лив, хотя успел побывать и в гостиной Слизерина, и в Большом Зале. Возможно, она все еще была в больничном крыле, а, может быть, уже давно готовилась к Рождественскому Балу. В любом случае, сегодня Снейп не искал с ней встречи – слишком много он думал сегодня ночью о произошедшем.

Его вновь и вновь убивали вопросы – те, что он задавал сам себе. И характер этих вопросов, равно, как и ответы, не только не радовали, но угнетали и пугали все больше. Что происходило в этом году на факультете Слизерин? И каким образом вышло так, что декан факультета находится в самой гуще этих событий? Еще никогда Снейп не чувствовал себя настолько виноватым во всем, что происходит.

Сегодня еще и Дамблдор добавил пищи к размышлениям – встретившись в коридоре, всем своим видом показал на то, что уже давно все знает, но совершенно не приветствует подобную ситуацию. Времени поговорить не было, однако Северус уже предчувствовал долгий и неприятный разговор с директором, когда дети уедут на каникулы. Тут уж точно никто не будет мешать этой их беседе, а может быть это будет целая серия сеансов вправления мозгов зельевару. Вот уж точно не радужная перспектива. А ведь старик собственноручно запихал девочку на факультет Слизерина, примерно зная, чем это может обернуться для его декана. Но, либо кандидатура Снейпа надоела Дамблдору настолько, что он решил спровадить того в Мунго, либо просто жизнь стала слишком скучной в школе Волшебства и Чародейства, и нужно было ее срочно разнообразить с помощью все тех же действующих лиц.

В итоге все разбежались по своим делам с тяжелыми мыслями о предстоящем. Притом самое главное действующее лицо бегало где-то по замку, никем не замеченное. Снейп всерьез надеялся, что больше никаких преднамеренно-случайных самоубийств не планировалось. Хотя бы сегодня, когда он так занят.

А сделать к празднику нужно было многое. Как и все преподаватели, он отвечал за свой факультет на Балу. Именно поэтому проверил карнавальные костюмы старших курсов, зная, на что способны девочки Слизерина. Четыре костюма оказались под запретом, и пришлось выслушать четыре разнообразные историки, две из которых были наигранными. И все это с беспристрастным выражением лица, хотя очень хотелось плюнуть, развернуться на каблуках и уйти в кабинет зельеварения, в свое родное душистое кресло из прочной теплой кожи. Состроить кислую мину получилось через пару минут, когда декан уже покинул гостиную Слизерина, оставив биться в истерике незадачливых девушек, которые слишком переусердствовали в своем рвении нравиться всем парням школы.

Уже находясь с другими преподавателями в большом зале, создавая свою часть праздничной атмосферы, Северус Снейп старался абстрагироваться от происходящего. Сегодня праздник и можно попытаться им насладиться в полной мере. Хотя бы до того момента, как придется идти в подземелья после отбоя, чтобы выловить в коридорах обжимающихся старшекурсников и разогнать подвыпившую компанию в общей гостиной Слизерина. Вот тут-то и можно будет выпустить своего внутреннего дракона.

А в Большом Зале, тем временем, расцветала рождественская обстановка. Непринужденный изящный декор появлялся прямо из воздуха, постепенно затягивая весь Большой Зал, словно паутинка. Все преподаватели были сосредоточены на своих обязанностях. Макгонагалл быстро ткала рождественские венки на каждом футе стен, одновременно, трансформируя шишки в изящные игрушки на огромной рождественской елке. Профессор травологии быстро вышивала скатерти растительными мотивами, выбирая самые замысловатые из вечнозеленых растений. Погода на потолке сегодня должна быть особенной и именно поэтому, Снейп подошел к делу с особой тщательностью. В светлом небе над большим залом быстро пролетали легкие снежные облака, роняя снежинки, которые исчезали, не долетая до больших столов. Ясно виделись яркие звезды, складывающиеся в знакомые созвездия, летели метеоры. Живость, царящая сегодня на потолке Большого Зала, завораживала воображение, и даже сам создатель засмотрелся на свое произведение. Запоздало подумав, что этот предрождественский сумбур целиком и полностью отражает состояние его души, Снейп перешел к новому занятию.

Большой зал был полностью готов еще задолго до начала празднования Рождества. Стены украшены лентами и венками, вечный, чистый и искрящийся снег на полу, мириады ярко пылающих свечей, украшенная елка, флаги факультетов – все это создавало неизменный ансамбль, который был так хорошо знаком студентам Хогвартса. Критически оглядев оконченную работу всех, без исключения, преподавателей, Снейп остался не просто доволен – что-то в его душе тихо, но весьма отчетливо защемило. Почему-то вспомнились давно забытые дни из детства, и в эти воспоминания поспешили нырнуть другие – те, которые Северус избегал впускать в свою голову в течение целого месяца.

Он вспомнил свое первое Рождество в Хогвартсе. Он вспомнил ЕЕ. Она была такая красивая в ту рождественскую ночь. И ее белое, и такое простое незамысловатое платье, больше подходящее простой маггловской девочке, чем маленькой колдунье. Слизеринки в тот год выглядели совсем по-другому. Но Лили училась на Гриффиндоре, и ей было абсолютно все равно, что подумают о ней девочки с соседнего факультета. Он помнил, как танцевал с ней в ту ночь. Тогда она еще не знала Джеймса. Сколько раз он думал о том, что лучше бы ей его и не знать. Быть может, тогда все сложилось бы иначе. А так, с ним была только та ночь – их единственная рождественская ночь в Хогвартсе, да и вообще… Северус свято хранил это воспоминание.

Вечер наступил незаметно, Северус Снейп уже изрядно выдохся за текущими делами, но чувствовал себя вполне удовлетворенным содеянным – праздник, безусловно, обещал быть грандиозным.

Большой Зал постепенно наполнялся нарядными студентами. Снейп стоял недалеко от входа и придирчиво оглядывал каждого входящего студента. Не только слизеринки выказывали рвение одеть в этот день юбки покороче из тканей попрозрачнее, поэтому контроль был просто необходим. Быстрого осмотра были удостоены абсолютно все студенты, и некоторым даже пришлось слегка подпортить настроение едкими замечаниями. Не сказать, что это доставило удовольствие, но желание сделать все так, как надо, одержало верх над доводами внутреннего голоса, который говорил: «Не лишай детей праздничного настроения!».

И, все же, общая атмосфера была восторженной. Даже сухая и черствая Минерва Макгонагалл слегка пританцовывала, проходя между учениками. Это Рождество было каким-то другим, и данный факт ощущался во всем – в блестящих широко распахнутых глазах студентов, которые пораженно раскрывали рты и начинали озираться, разглядывая Большой Зал, в одежде преподавателей, которые сменили скучные ежедневные мантии, на праздничные наряды, слегка украшенные маленькими веточками вечнозеленых растений, трансгрессированными из личных теплиц профессора травологии.

В целом картина была прекрасной, и студентов было очень много. Однако Северус никак не мог увидеть ту единственную, которая регулярно нарушала его покой в течение целого полугода. Быть может девочка вообще решила не являться на ежегодный Рождественский Балл? В любом случае, еще не все студенты явились, и Снейп продолжал стоять в дверях, несмотря на то, что праздник уже начался. Он ждал.

Быстро наколдовав записку, он отправил ее в медпункт и, ожидая ответ, стал ходить взад и вперед перед дверью в Большой Зал. Мадам Помфри была пунктуальной особой и немедленно прислала ответную записку. «Девочка благополучно выписана сегодня утром. Проблем со здоровьем нет». Что ж, значит, она не настолько хорошо себя чувствует, чтобы появиться на празднике. Снейп решил, что проведает ее немного позже, после чего вернулся в Большой Зал, чтобы понаблюдать за проведением праздника.

Музыка и сияние слегка оглушили его. Пришлось несколько секунд привыкать к сутолоке, царящей в зале. Часть студентов уже вовсю веселилась на танцплощадке – столы, до отказа заполненные лучшими рождественскими блюдами их, похоже, не прельщали. В какой-то степени Снейп понимал их – снова вспомнилось ТО самое Рождество. Он совсем не думал тогда о голоде, ведь Лили была с ним и танцевала только с ним – они были лучшими друзьями.

Усилием воли заставил себя выкинуть из головы болезненное воспоминание. Годы тренировок сделали свое дело, и он отвлекся на веселящихся студентов, пройдя за преподавательский стол.

Атмосфера веселья не ослабевала до самого конца рождественского вечера. Уже настало время отправлять спать учеников первых и вторых курсов. Они, обычно, уходили в одно и то же время. Под неодобрительное бурчанье разгулявшихся слизеринцев-младшекурсников, Снейп отправился проводить их в подземелья и проследить, чтобы праздник для них на сегодня окончился в постели, а не в попытках тайком пробраться в Большой Зал. Заодно он желал поговорить с Лив.

Выцепив из общей толпы одну из учениц первого курса, попросил привести Лив в общую гостиную. Девочка, кивнув, быстро убежала, но буквально через несколько минут вернулась с растерянным выражением лица. Лив не было в ее комнате. Теперь был веский повод начать беспокоиться – ученица первого курса блуждала одна по замку ночью. Снова… Теперь и у него появились дела. Благо его присутствие на празднике больше не нужно. Остальные студенты разойдутся сами по мере усталости. А он, когда Большой Зал почти опустеет, наведается в гостиную Слизерина снова, только для того, чтобы проверить, чем заняты старшекурсники.

Быстро поднявшись в галерею, он вышел во двор, прислушался к своей интуиции и понял, что девочка навряд ли стала бы разгуливать по двору в такую ночь – мороз ощущался не только кожей, но также и внутренностями, которые грозились смерзнуться, не дождавшись на то позволения. Вернувшись назад в школу, Снейп решил обыскать этажи.

Беглый осмотр ничего не дал, и он вновь направился в подземелья, решив перепроверить гостиную. Быстро вызвав Лив Сонорусом, и получив в ответ только несколько перепуганных взглядов первокурсниц и растерянные ответы, что девочка все еще не появлялась, он продолжил поиски, предварительно наказав, чтобы Лив, как только вернется, ожидала его в общей гостиной, не двигаясь никуда без разрешения.

Неожиданная идея пригвоздила его к месту на миг, а затем он, резко развернувшись, буквально полетел к своей комнате. Однако перед дверью Лив тоже не было. Он, на всякий случай, проверил даже внутри, вдруг девочка «осмелела» настолько, что посмела войти в комнату декана без его на то разрешения. Внутри девочки, к его великому сожалению, тоже не оказалось. Придется искать дальше.

Побродив по школе еще какое-то время, и пару раз спустившись в гостиную Слизерина, Северус уже совсем отчаялся и собирался объявлять о пропаже ученицы, как вдруг, свернув к кабинету зельеварения, внезапно почувствовал запах варящегося зелья. «Неужели забыл выключить котел?», ― мелькнувшая мысль сразу же сменилась другой: «ЛИВ!».

Резко распахнув дверь, он влетел в кабинет и так же резко остановился. Спиной к нему стояла Лив в белом, таком простеньком платье, которое никак не сочеталось с понятием студенток факультета Слизерин о красоте – скорее оно подошло бы обычной маггловской девочке. Услышав хлопок двери о стену, девочка вздрогнула и резко развернулась на каблуках. Увидев декана, она странно побледнела – та же бледность была на лице Северуса, а в глазах девочки отразился страх – что ж, не зря. Снейп уже настроился на непростой разговор и то, что девочка уже давно вошла к нему в доверие, не отменяло наказания за непослушание. Ведь прогулки по ночам могли закончиться плачевно. Уже однажды закончились. Теперь девочку следовало наказать, но язык все как-то не поворачивался. И все же…

― Минус десять очков Слизерину за ночные похождения студентки. Мисс Йенсен, ваши однокурсники уже давно спят в своих кроватях. Извольте объяснить, что вы делаете в этом кабинете и почему используете без спросу школьный инвентарь и мои личные запасы ингредиентов к зельям? Возможно, после вашего объяснения я сниму еще очки с факультета, пока же я жду. ― Слишком мягко? Что ж, он еле выдавил и это. Сейчас же Северус Снейп стоял напротив Лив и пытался собрать воедино расползающиеся мысли. Его раздумья прервал девичий голосок.

― Простите, профессор Снейп, ― ее голосок слегка дрожал (ему показалось или она и вправду впервые назвала его так), ― я не думала, что пропущу отбой. Я слегка увлеклась. И… простите… эти очки… это все заслуженно… ― затем девочка замолчала, видимо, не зная, что еще сказать.

― Хмм… А не объясните ли вы мне, мисс, что заставило вас делать зелье в такой час? Любой на моем месте подумал бы, что вы прячетесь от чужих глаз, чтобы осуществить какой-то план, ― сильно втянув воздух носом, он побледнел еще больше, ― Приворотное зелье? Мисс Йенсен, уж от кого, но от вас я этого точно не ожидал. Я думал, что вы серьезная девочка – одна из лучших студенток моего факультета. ― Тон его становился все более едким с нотками сарказма, ― Не посвятите ли меня в великую тайну, для кого предназначено данное зелье?

Девочка из бледной стала красной, как томат, а затем краска резко сошла с лица и она пошатнулась. Снейп побоялся, что она упадет, поэтому ринулся к ней и схватил за узкие худенькие плечики, поддерживая в вертикальном положении. Как не противился его мозг, но он все же применил Легиллименцию. Благо, в палочке нужды не было и девочка, пожалуй, ни о чем не догадается.

От потока информации Снейп побледнел – девочка варила зелье для него. Он стал погружаться глубже, выискивая причину, но никак не мог ухватить самую суть – эта мысль упорно от него ускользала, а он подбирал лишь жалкие обрывки, не способные объединиться в нечто конкретное. А потом…

― Профессор, не надо, пожалуйста. Я расскажу вам все сама. Этот так стыдно и неудобно… я лучше расскажу. ― Мозг чуть не закипел от осознания того, что первокурсница смогла опознать его искусную Легиллименцию. Он резко выскользнул из сознания девочки и услышал вздох облегчения. Надо же, она почувствовала и это! Удивлению Северуса не было предела, а где то на задворках собственного сознания его уже начал точить червячок стыда. Он имел право на подобные действия по отношению к ученикам, но, будучи пойманным, тем более ею, он не смог найти себе оправдания, хотя его и не винили – он сам начал поедать себя изнутри упреками и сожалением.

Устало опустившись на скамью, Северус повлек за собой девочку, и через секунду она уже сидела рядом с ним. Так близко. Еще никогда их локти не соприкасались, еще ни разу она не сидела рядом – не напротив, практически глаза в глаза, а рядом, по-настоящему. Девочка поежилась – видимо подумала о том же. Но, тем не менее, пауза затянулась, а Лив еще нужно отправить спать. Интересно, во что выльется этот ночной разговор в лице Дамблдора. Наверняка директор уже в курсе исчезновения Лив и ночных посиделок в кабинете зельеварения. Оторвавшись от не радужных мыслей, Снейп поднял многозначительный взгляд на девочку. Она снова слегка зарделась, но прежнего шока уже не было. Она вполне могла вразумительно отвечать на вопросы.

― Зачем ты готовила Амортенцию для меня, Лив?

― Нет, не совсем так, профессор, ― девочка слегка улыбнулась в ответ на его обращение. ― Зелье действительно для вас, но это не любовный напиток. Я бы не посмела… Это слишком сложно объяснить.

― И все же…

― Это напиток радости. Я просто хотела, чтобы вы улыбались, профессор. Я нашла этот рецепт в одной из книг по зельям, старого издания. Он показался мне простым – гораздо проще, чем Амортенция. И я решила попробовать. Простите меня, я не подумала.

«Бедная девочка – она все еще проявляет заботу о том, кто ее совсем не заслуживает». И все же на душе так приятно, как будто напиток уже действует. Видимо, это пары напитка, которые тоже, зачастую, накладывают свой отпечаток на готовящего зелье и всех окружающих.

― Лив, к чему такая забота? ― Он задал тот главный вопрос, который волновал его уже давно.

Девочка зарделась, потупила глаза и замолчала. Пауза была слишком долгой, и Снейп уже подумывал о том, чтобы переспросить или отказаться от ответа. Но Лив все же заговорила.

― Понимаете. Я уезжаю уже завтра… и хотела… я думала… мне будет не хватать наших уроков. И частично поэтому я решила еще раз побывать здесь, но котел не взяла, а потом вспомнила про зелье. А потом решила сварить, пока все на празднике, но запуталась в ингредиентах, поэтому не успела в Большой Зал. А потом вы пришли. И вот как-то так…

― Я так и не услышал главного, Лив. Зачем ты варила зелье для меня?

― Я думала… я не уверена, но мне казалось… возможно вы тоже будете скучать. Наверное, я зря все это затеяла! Вам тяжело со мной заниматься – это лишняя нагрузка. И вы навряд ли…

― Буду. ― Девочка замерла, во все глаза уставившись на декана. ― Да, я буду.

Крошечная улыбка, казалось, начала расцветать в уголках знакомых глаз, а потом, не в силах сдерживаться, вылилась на лицо, изменив его до неузнаваемости. Девочка, казалось, расцвела от этих нескольких слов. Крошечные лучики счастья рассыпались от уголков глаз, а губы обнажили ровные белые зубы. Снейп был поражен. Казалось, он мог бы смотреть вечность на то, как Лив улыбается ему. Он и раньше видел ее улыбку, но сегодня она предназначалась только ему и была ярче и светлее любой предыдущей.

― Хорошо, Лив. Оставь зелье. Я перелью его. Возможно, оно мне когда-нибудь пригодится. От такого рода подарков обычно не отказываются. А теперь пойдем. Я провожу тебя до гостиной.

Девочка быстро кивнула, пряча улыбку, но в уголках глаз все еще виднелись мелкие лучики радости. Учитель и ученица быстро пошли в направлении гостиной. Их появление наделало много шума. Все старшекурсники, которые уже вернулись с праздника, а теперь шатались по коридору, немедленно влетели вовнутрь, и через секунду послышалась громкая возня внутри самой гостиной – уничтожались улики. Когда Снейп и Лили вошли, в общей гостиной уже никого не было – только хлопали двери спален наверху. Что ж, так даже лучше. Проследив, как Лив поднимается по лестнице на половину девочек, Северус вдруг подумал, что праздник действительно удался.

Ночь прошла и у детей официально наступили каникулы. Пустота в коридорах замка говорила о суете, которая сейчас царила в комнатах студентов – собирались чемоданы, упаковывались вещи. Каникулы можно было буквально попробовать на вкус – даже школьный воздух был насыщен праздничным возбуждением, ведь уже завтра дети будут праздновать Рождество со своими семьями. Пока же только учителя сновали по замку от гостиной до экипажей, стараясь продумать все до мелочей и ничего не упустить.

Северус уже сделал все от него зависящее, поскольку рано встал, а точнее, вообще не ложился. Суета была не его основной чертой, поэтому он спокойно сидел в любимом кресле и перекладывал кипы отчетных пергаментов. Уже скоро надлежало идти на ковер к Дамблдору и хотелось не накосячить хотя бы в этом аспекте. Ему и так предстоит выслушать немало, поскольку его интуиция просто завывала по этому поводу, а доверял своей интуиции Снейп всегда и везде.

Близилось обеденное время – скоро студенты соберутся во дворе замка, чтобы прослушать прощальную речь от Минервы Макгонагалл. Нужно уже спускаться на школьный двор, чтобы поприсутствовать на церемонии прощания. Не спеша подняться из любимого кресла – не хочется, но нужно. Сделать несколько шагов к двери и замереть от топота ног и резко распахнувшейся входной двери. Словно маленькая пикси в комнату влетела Лив Йенсен и не останавливаясь полетела навстречу декану. Снейп забеспокоился, глядя в ее взволнованное лицо – подумал, что-то случилось.

― Что, Лив? Что?

Молча, добежала до учителя, а потом… показалось или на самом деле? Маленькие ручки крепко обхватили Северуса за талию, а на грудь с легким толчком легла голова. Показалось или на самом деле… Его ладонь на автомате легла на светлую макушку, такую знакомую, но, вместе с тем, совсем другую – особенную. Всего секунда и снова толчок, и снова топот маленьких быстрых ножек по бурому камню, только теперь в обратном направлении. Не прошло и минуты, как все стихло – не слышно даже эха шагов в коридорах. Всего минута, а Снейп все стоит, не в силах оправиться от наваждения и даже усилием воли не в состоянии собрать разбегающиеся мысли – впервые за столько лет.

Вопросы, вопросы, вопросы – их столько в его голове. А ответы – ни одного.

Поезд Хогвартс Экспресс уже давно стоит на перроне, ожидая, когда все студенты займут места в своих купе. Нет ни одного свободного окна – из каждого свисает, как минимум, три человека. В одном их окон знакомое до боли лицо. Девочка смотрит в глаза взрослого мужчины, а он не в силах отвести свой взгляд. И это не слабость – это потребность.

Последний гудок и движение поезда начало отсчет четырехсот тридцати двух десятков минут.

Глава 6. От автора.

Ну вот, закончена очередная история. Отдана дань моему любимому зельевару. Хотелось бы, чтобы это было не зря. Не зря намечена иная судьба персонажа, не зря оставлен открытый конец. В конечном счете можно по разному обрести свое счастье. Быть может это будут особенные отношения, дающие прочную основу дружбе на века, либо легкие веточки романтики будут медленно расцветать в юной душе Лив, пока не разрастутся в огромное всепоглощающее чувство во взрослой девушке. В любом случае такая концовка для меня настолько естественна, что я не вижу никакой другой. Не могу и не хочу убивать самого яркого персонажа, затмевающего многих первостепенных и главных по сценарию, обидно жесткому и беспощадному к нему сценарию. Что касается концовки, ее каждый может додумать самостоятельно, я не очень люблю завершать сюжеты в такого рода произведениях. Достаточно посыла в нужном направлении. Пусть воображение начнет свою работу и завершит правильный сюжет. Да и возможность продолжить работу в далеком будущем, создать продолжение, когда назреет новая необходимость - это ли не счастье для автора.

В любом случае, хотелось бы увидеть обратную реакцию от читателя. Не зря ли планировалось и создавалось произведение? Не зря ли оставлен открытым сюжет? Удалось ли вывести читателя на эмоцию? Три главных вопроса от автора, на которые она надеется получить ответы. Ну и не забываем нажимать на сердечки - они тоже необходимы, как воздух, в качестве обратной реакции.

Не прощаюсь! Навсегда ваша...