Shadowtober

1. Никакого колдовства, только бизнес

Едва отросшие ногти нюдового розового цвета стучали по потрескавшейся от времени лакированной столешнице. Но иногда, в моменты подрагивания рук, они проходились по поверхности с неприятным звуком. Сэм долго смотрел на эти движения и прислушивался к ритмичным стукам, заметив, когда пальцы в очередной раз сбились, дрогнув, и ногти проскользили по дереву, что их собеседница явно взволнованна. И не удивительно, учитывая запрос, который она им дала.

– Так. И откуда, говоришь, ты нас знаешь? – с лёгким подозрением спросил Дин, сидящий около него, – Кто дал тебе номер?

Он говорил более-менее спокойно, но Сэм знал: всë было бы по-другому, если бы перед ними сидела не перепуганная миловидная девушка. И не важно, что эта брюнетка была не роковой красавицей с пышными формами. Дина интересовали все, кто носил юбку выше колена. К счастью Сэма, в этот раз его брата кое-что останавливало. Округлый живот, такой ровный, словно надутый воздушный шар, почти касался стола. Увидев его впервые, оба Винчестера стояли молча, пытаясь справиться с собственным ошеломлением. Но получалось это так себе: они до сих пор иногда кидали заинтересованные взгляды куда-то под грудь девушки. А та, конечно, была не слепой, и каждый раз смущалась, замечая излишнее внимание к своей беременности.

– Моего мужа звали Ричард. Келли Ричард. Он был охотником, так что вы должны знать его.

– А, Рич... – протянул Дин, едва оборвав себя от желания поджать губы и почесать затылок.

Они с Сэмом переглянулись, разделяя общее чувство тягучей тоски и тяжёлой, невыносимой вины. Словно жидкий бетон, распределяясь по всему их телу, с каждой новой секундой чувства застывали всё сильнее, хватая каждую клеточку от головы до пят в неприятные тиски. И братья были прижаты к своим сиденьям, не чувствуя никаких сил на банальный вдох. В то время как перед глазами каждого Винчестера была пугающая картинка давнего знакомого, лежащего в заброшенной ферме с перерезанным горлом. Они нашли его убитым вампирами два месяца назад. Ещё тёплым. Воспоминание и сожаление не отпускали до сих пор.

Да и судьба, видимо, тоже, раз жена старого доброго Рича сейчас сидела перед ними.

– Он не говорил... – Дин даже не знал, как закончить фразу, продолжая с сочувствием смотреть на их новую знакомую.

– Да, он никогда не отличался разговорчивостью, – уголок её губ печально дрогнул, – Думал, что, не распространяясь о своей семье, он защищает нас.

Да, Сэму и Дину было такое знакомо. Джон тоже не говорил своим друзьям охотникам о семье, пока его сыновья не стали достаточно взрослыми, чтобы ходить на охоту вместе с ним. Эта скрытность часто обижала Дина, который хотел как можно быстрее познакомиться с "такими же суперкрутыми парнями", как его отец. А вот Сэм, хоть и не признавался, но всегда был благодарен отцу, что тот не брал сыновей на охоту в самом начале их жизни. Так им удалось хотя бы иногда чувствовать себя детьми.

Вероятно, это вообще было единственное, за что Сэм был благодарен отцу.

Вспоминая о Джоне, он чуть скривился и тяжело вздохнул. Пришлось напоминать самому себе, что нельзя плохо отзываться о погибших.

Чтобы забыть об удручающих мыслях, Сэм вернул их разговор в более деловое русло:

– То есть, ты достала наш номер из контактов Рича?

– Когда ко мне пришли и сообщили... Ну... – она потупила взгляд, промолчала и, поёрзав на стуле, продолжила, – В общем, мне рассказали, что его нашли вы и убили всех вампиров, которые были в этом замешаны. Спасибо вам за это.

– Не за что. Это наша работа, – Сэм постарался как можно более сочувственно улыбнуться, а Дин задумчиво кивнул, соглашаясь с ним, – А как тогда ты позвонила нам?

– Тот охотник, который пришёл ко мне, дал ваш номер, потому что я попросила. И когда началось всё это, я решила позвонить именно вам. Я подумала, что вы поможете...

Сэм заметил, как она теребила левой рукой подол своего платья с высокой талией. "Видимо, не так уверена в собственных доводах", – решил он. И когда охотник уже хотел было успокоить её, справа от него прозвучал уверяющий голос:

– Конечно, поможем. Но с чем?

– Ну, – руки девушки легли на округлый живот. Она погладила его, поджав губы, – Пару недель назад...

***

В пошарпанной комнате мотеля царствовала полнейшая тишина. Дин сидел на кровати, в пятнадцатый раз перелистывая страницы отцовского дневника, будто бы там что-то могло поменяться. А на столе тем временем происходил полнейший хаос: газетные вырезки и книги из библиотеки были разбросаны тут и там, а в их центре, словно предводитель, стоял толстый серый ноутбук, жужжащий при работе так же, как стая пчёл. Сэм сидел во всём этом, ориентируясь в беспорядке так, словно его и не было вовсе, а все предметы занимали своё законное место.

Хмуро прочитав что-то в книге и введя это в поисковик на ноуте, он снова услышал предположение:

– Подменыш?

Дин тянулся, чтобы показать брату описание из дневника. Но тот уже тряхнул головой в знак несогласия:

– Не может такого быть. Ребёнок ещё даже не родился.

– И что тогда?! – возмутился Дин на ситуацию, хотя звучал так, будто виноват Сэм, – Мы пересмотрели уже всё. Но нету ни одного сверхъестественного существа, которое могло бы тянуть живот беременной изнутри и царапать его каждый раз, когда она подходит близко к могиле своего мужа. Может, она всё это придумала? Или, не знаю... – он задумался на мгновение, стараясь придумать какое-нибудь хорошее объяснение происходящему, которое не затрагивало бы сверхъестественное, – Это так толкается ребёнок в её животе. Дети же толкаются, да?

Сэм на мгновение заинтересовался, почему его брат звучал так неуверенно, спрашивая это. Тот должен был видеть их маму, беременную им, и знать о многих ньюансах этих девяти месяцев. Но потом вспомнилось, что в поддатом состоянии Дин как-то упомянул: "Я ведь даже почти ничего не помню из тех лет, Сэмми". "Так работает психика", – подумал тогда Сэм, – "Забывает всё плохое и печальное. А эти воспоминания явно не вызовут смех".

– Да, толкаются, – согласился он, – Но эмбрион никогда не царапается.

– Ну, может, этот демонёнок решил поиграть на нервах матери ещё до рождения, – Дин беспечно пожал плечами.

А Сэма будто током ударило:

– Ну конечно, демоны! А что, если ребёнок одержим?

***

Дин не верил в успех этой затеи, его хмурое лицо и саркастичные фразочки ярко указывали на это. Однако, за неимением продвижений в деле, у него не было права ставить табу. Так что, они с Сэмом продолжали двигать мебель в комнате мотеля ради гостя, который появится совсем скоро. Когда они, тяжело дыша, осмотрели две кровати, сдвинутые в стороны, и большое пустое пространство, расчищенное по центру, где расположился тяжёлый ковёр, на лица полезла удовлетворённая улыбка.

– Так, – Дин ещё раз прошёлся глазами по комнате, – Ну, кажется, всё готово. Начинай, Сэмми.

Кивнув, охотник высыпал пару трав в большую миску. В это время сам Дин расставил по углам шестиконечной звезды зажжённые свечи. Сэм, встав и внимательно прочитав надпись в дневнике отца, произнёс:

– Et ad congregandom, Eos coram me!

Травы в миске вспыхнули, сразу же создавая небольшой костерок. Следуя заложенным инстинктам, глаза обоих Винчестеров закрылись от яркого света. И вот, всё стихло. Они вновь осмотрели номер.

Но перед ними никого не стояло.

– Привет, мальчуки.

Сэм и Дин резко обернулись. Прямо за их спинами, у входа в номер, стоял Кроули, обыденно махнув рукой. Дин уже достал пистолет и прицелился, чтобы выстрелить, как неожиданно демон вновь исчез.

Он появился около того места, где братья ожидали его увидеть. Но на ковёр так и не ступил.

– Думали, я попадусь на эту уловку? – его пальцы аккуратно поддели мягкую ткань и отодвинули её, являя красную пентаграмму, нарисованную на полу, – Наши страстные отношения длятся уже больше года. Конечно, я выучил все ваши привычки.

Дин скривился, ненавидя, когда Кроули шутил про какие-то там отношения. Ну а Сэм, пропустив подкол мимо ушей, пожал плечами и обошёл демона, двигаясь к шкафу. Протолкав его в сторону в полном молчании, он открыл ещё один рисунок, который сделал самостоятельно пару минут назад.

– Что ж, Кроули. Мы тоже знаем тебя достаточно, чтобы подготовиться заранее.

Конечно, Сэм и Дин не были так глупы. Они запаслись сразу несколькими пентаграммами, чтобы демон, двинувшись в любое место, тут же попал в ловушку. Правда, обычно их рисовали на полу или потолке. Но, кто сказал, что изображение на стене не сработает точно так же? "В любом случае, это было рискованно", – думал Сэм, наслаждаясь промелькнувшим пониманием и испугом в глазах Кроули, – "Рисунок на стене не может сдержать его по кругу, как на полу или потолке. Хорошо, что эта уловка вообще удалась".

– Хорошо, допустим, это ненадолго сдержит вас от моей страшной персоны, – как обычно храбрился демон, делая вид, будто ситуация под контролем, – Тогда смелее, говорите уже, что вам нужно от меня на этот раз?

– Демоны могут вселяться в эмбрион? – спросил Сэм, вернувшийся к брату.

Он мог поклясться, что заметил, как Кроули вздрогнул сразу после прозвучавшего вопроса. И как его глаза, мгновение вглядываясь в братьев, что-то обдумывали. Но это было всего секунду. Уже в следующую лицо Кроули расслабилось, а на губах снова заиграла та же лёгкая ухмылка.

– И часто вы собираетесь использовать меня в роли энциклопедии? У меня, к вашим сведениям, не меньше работы, чем у вас. Если даже не больше, – он драматично тяжело вздохнул.

Но бесполезно. Ни один Винчестер не испытывал сочувствие к демону. Даже к Королю Ада.

– Отвечай, – прорычал Дин, – Зачем Ад досаждает семье Келли?

– Кому?

В его словах было меньше вопроса и больше "ты идиот?"

– Не придуривайся! – воскликнул он и точно ударил бы кулаком по столу, если бы тот стоял рядом, – Ричард Келли, охотник, который умер не так давно. У него есть беременная жена.

Демон сделал шаг назад, не устояв от пылающего праведным гневом Дина, заполнившего собой всю комнату, словно подогретая вода. Он мгновение в ошеломлении смотрел на охотника, всё ещё сжимающего в руках пистолет, а после повернулся к его брату:

– Ты бы сходил с ним к психиатру. Слышал, люди с галлюцинациями часто беспочвенно агрессивны.

Брови Сэма на мгновение взметнулись вверх. Но он не дал своему удивлению долго просуществовать: звук закипающего чайника слева от него всё прервал. Повернувшись к Дину, он положил руку ему на плечо, безмолвно прося не реагировать на подколы и успокоиться. Для обоих Винчестеров было крайне важно докопаться до правды в этом деле. Всё же, они первые нашли остывающего Рича с неприятной раной в горле. И теперь его жена и ребёнок, который вот-вот должен выйти на свет, автоматически легли на их плечи. Сэм и Дин просто обязаны позаботиться о них. Ради старого-доброго Рича. Ради того самого парня, который хотел защитить их и в одиночку расправиться с вампирами. Но в итоге потерпел поражение...

– Не юли, Кроули, – отчеканил Сэм, с угрозой в голосе смотря на демона исподлобья, – Лучше скажи всё честно.

В ответ он получил возведённые к небу глаза и бубнёж, похожий на вопрос "Я делаю так много, а в ответ получаю вот это?". Но встретив только холодно ожидающего ответа Сэма, который даже без оружия в руках предупреждал о скорой смерти, если что-то пойдёт не по его сценарию, и Дина, уже чуть подуспокоившегося, но всё ещё едва сдерживающего себя от желания кинуть ангельский клинок прямо в лоб надоевшего демона, Кроули всё-таки сдался. Он вздохнул, положил руки в карманы своего чёрного бушлата и ответил:

– Лось, если бы я знал хотя бы что-то об этом, скрыл бы я от тебя? У нас же нет с тобой тайн друг между другом.

Сэм бы ответил что-то грубое, смотря прямо в серо-зелёные глаза, моргнувшие два раза так, будто это могло бы вызвать умиление, а не подступающую тошноту. Но на его телефон позвонили. Звук раздался из джинс, распространяясь по всему номеру, и рука привычно потянулась к смартфону, желая как можно скорее избавить всех от противного треньканья. Однако когда глаза Сэма коснулись экрана, то всё переменилось.

– Тейлор? – Дин нахмурился.

– О, у малыша Сэмми что, появилась подружка? – Кроули обхватил себя двумя руками и покачался из стороны в сторону, – Ну как же ты посмел! Знал ведь, что я буду ревновать!

– Слушай, Кроули, ты можешь заткнуться хотя бы ненадолго? – возмутился Сэм, прожигая в демоне две дырки, но после вновь повернулся на брата, даже не собираясь слушать ответ на свою гневную просьбу-приказ, – Не знаю, я дал ей свой номер после встречи в кафе. Попросил позвонить, если вдруг ситуация повторится, чтобы мы приехали и лично всё увидели.

– Логично, – Дин кивнул, – Тогда я закончу здесь, а ты иди поговори с ней. У тебя точно лучше получится помочь беременной перепуганной женщине.

Сэм хмыкнул и вышел из номера, услышав под конец шутливое: "А, то есть, наш Сэм уже успел обзавестись ребёнком? Что ж, поздравляю, Дин. Удачно тебе стать дядей. Знаешь, дети это так сложно!". Если честно, он был рад, что с Кроули придётся разговаривать не ему. Даже успокоить беременную жену старого знакомого казалось проще, чем выдержать это.

***

– М... Мне... – девушка постоянно прерывалась, чтобы вытереть слёзы и собраться с мыслями, – Мне было так больно! Он... Он... Он царапался! Он бился! – кричала она, с ужасом смотря прямо Сэму в глаза, – Он будто ненавидит меня за то, что я скорблю по его отцу! Не ведь он не может, да? Мой малыш ведь... Ведь он любит своего папу, да?

Тейлор снова заплакала, закрывая лицо двумя руками. "Ну и что вообще можно сказать в такой ситуации?" – размышлял Сэм, методично поглаживая её по спине в знак поддержки. Сэм и Дин приехали практически сразу же после звонка, потому что в трубке слышался только плач и крик. Они оба были перепуганы, боясь опоздать, и гнали до дома Тейлор так, будто от этого зависели их собственные жизни. Но всё равно было уже поздно. Когда они вошли, девушка встретила их, дрожа и плача. Первые десять минут она не могла связать и двух слов, постоянно опускаясь рыдания. Сейчас, укутанная в принесённый плед, она чувствовала себя уже чуть лучше.

– Вот, вода, – практически шёпотом сказал Дин, протягивая кружку, из которой шёл еле заметный пар, – Решил её подогреть.

Сейчас он был в роли мальчика на побегушках, бегая за разными вещами, которые помогли бы Тейлор чувствовать себя лучше. Не то, чтобы кто-то заставлял его так делать. Но Сэм заметил, что его брат будто боялся прикасаться и даже разговаривать с беременной девушкой. Тот опасался её, как огня, словно от одного неправильного действия могло произойти что-то непоправимое. В какой-то степени это было даже мило. Но Сэм, конечно, никогда брату об этом не скажет.

– Спасибо... – она забрала кружку, всхлипнув, и отпила немного.

– Тейлор, сможешь всё же рассказать нам, что произошло? – спросил Сэм, не прекращая поглаживать девушку по спине, – Нам нужно знать, чтобы закончить всё это.

Она долго смотрела на него своими влажными глазами. И сколько бы лет Сэм ни занимался охотой, он никак не мог научиться смотреть спокойно на чужой страх и горе. Каждый раз губы одинаково поджимались, сочувствие поднималось в глазах, а иногда даже сжимались кулаки. Дин считал, что именно сопереживание делает человека хорошим охотником. Это было весьма необычно для того, кто постоянно ориентируется на грубую силу. Ну, не одному же Сэму расти над собой.

В любом случае, по сравнению со своим братом, Сэм считал, что сочувствие делает из него человека. Эта мысль была особо важна в период апокалипсиса, когда он едва помнил себя из-за демонической крови и тяжёлых оков вины.

– Я... – дрожащий голос вывел его из задумчивости, – Я вспоминала Ричарда, пока готовила суп. Он... – она опустила взгляд, сжав плед в пальцах, – Он любил, когда я его готовила...

– Понятно, – Дин кивнул и подтащил стул, чтобы сесть около Тейлор, – Но твою готовку что-то прервало, да?

– Мгм, – она кивнула, – Наш с Ричардом малыш начал двигаться. Сначала это были обычные толчки. Такое происходит довольно часто, знаете? – она подняла на них глаза, ища безмолвную поддержку. Сэм почувствовал необходимость кивнуть, будто у него в животе тоже могло толкаться что-то, кроме большого куска мяса, – Всё же, уже восьмой месяц.

Тейлор какое-то время задумчиво гладила живот правой рукой. Все замолчали. Только старинные часы, стоящие в гостиной, продолжали тикать, оповещая, что даже в эти безмолвные мгновения время продолжает идти с той же скоростью, что и обычно. Хотя внутренне Сэму казалось, что эта секунда была сродни получасу.

– Однако кроме толчков началось ещё кое-что. Сначала была тупая боль в области всего живота. Но потом... – ей потребовалось вздохнуть, чтобы продолжить, – Но потом всё переросло в удары. Он словно бил меня и царапал своими маленькими ручками. Клянусь, я чувствовала их!

Сэм вспомнил, что пару минут назад гладил Тейлор по спине, чтобы успокоить. Он возобновил это занятие, ненавидя себя за то, что не в состоянии сделать больше и убрать эту влажную пелену с глаз напротив. Было невыносимо знать, что беременная женщина даже не может оплакивать смерть собственного мужа, потому что каждый раз, когда она вспоминает о нём, ребёнок в её животе начинает превращаться в профессионального боксёра.

– И больше ничего ты не чувствовала, да? – задал вопрос Дин, стараясь звучать как можно мягче, – Тебе не становилось холодно? Или, может, ты чувствовала запах серы?

– Нет, – она хмуро посмотрела на него, – Вроде... Вроде ничего...

– Понятно...

Братья посмотрели друг на друга с одинаково задумчивыми взглядами. Они не знали, что делать дальше.

***

Так как Кроули они всё-таки отпустили, к номеру их больше ничего не тянуло. Поэтому, посовещавшись, Сэм и Дин решили припарковать Импалу в самой тени и понаблюдать за окнами дома Тейлор. Возможно, так, в момент очередных странных болей, они подоспеют вовремя и успеют воочию разглядеть, что же на самом деле происходит.

Было тихо. Уже перевалило за полночь, поэтому жители города спрятались по домам. Некоторые готовились ко сну, а кто-то сидел в кругу семьи и смотрел запись фильма. Были и одиночки, читающие книги или наводящие порядок в своих жилищах. В этой компании находилась и Тейлор. Окружённая только тишиной и тиканьем часов, она мыла посуду, напевая что-то себе под нос. В большом доме, рассчитанном на огромную семью, не было больше никого. Этим поздним будничным вечером она была в нём одна. Только со своим малышом, ещё не показавшимся на свет.

Но неожиданно атмосфера покоя изменилась. со стороны гостиной послышался звук. Сэм и Дин, конечно, не слышали, какой именно, но зато заметили, как Тейлор неожиданно дёрнулась, развернувшись. Братья решили не сообщать девушке о слежке, поэтому та не открыла шторки на кухне и в комнатах. Оттого понимать, что же происходит внутри, получалось с трудом. Но по теням становилось очевидно: девушка развернулась, посмотрев куда-то внутрь. Винчестеры встрепенулись, но ничего не делали. Не хотелось просто так врываться в чужое жилище поздно ночью. Однако когда на занавеске кроме тени Тейлор показалась ещё одна знакомая фигура, они тут же выбежали из Импалы.

Как только Дин ступил на крыльцо, он тут же выломал дверь. Та с грохотом ударилась о стену. Но охотник даже не обратил на это внимания: он уже вбежал внутрь, кидая клинок в знакомый силуэт. Конечно, оружие не попало по цели, а только ударилось о стеклянную дверцу буфета, разбивая её.

– Какого хрена, Кроули! – взревел Дин, подбегая к оружию, – Ты сказал, что не причастен к этому!

Демон стоял уже в проёме между кухней и гостиной. Он был спокоен, как удав, и даже не высунул руки из карманов.

– Я такого не говорил. Я сказал, что не знаю, кто такой Ричард Келли. И я не соврал, мы правда с ним никогда не знакомились.

Тем временем Сэм подошёл к Тейлор и встал между ней и демоном, чтобы не допустить любое, даже случайное, попадание по ней предмета, так же наугад брошенного Дином. К тому же, он поставил перед собой задачу сделать всё, чтобы Кроули не оказался около девушки ещё хотя бы раз.

– Не знаком? – неожиданно послышался удивлённый голос из-за спины Сэма, – Но ведь...

Он повернулся. Тейлор была перепугана и растеряна. Но сейчас не меньше на её лице отображалось ошеломление. Что-то в словах демона явно не совпадало с представлениями девушки.

Про это Сэм и решил спросить, нагнувшись и заглянув ей в глаза:

– Что он тебе наговорил?

– Это... – она поднесла ноготь ко рту, задумавшись, а потом подняла озадаченный взгляд, – Это он приходил ко мне после... После того, как Ричард... И он дал ваш номер. Сказал, что вы разобрались с теми вампирами. Он что, соврал?

– Не во всём, – Сэм мотнул головой, – Мы и в правду нашли Рича. И убили ту стаю вампиров. Но откуда он об этом знает... – он выпрямился во весь рост и повернулся на Кроули, – Это ещё большой вопрос.

– А что ты на меня смотришь? – брови демона взметнулись вверх, будто бы он удивлялся, – Это же не я его убил.

– Да, это сделали вампиры, – не спорил он, – Но ты был там и знал, что произошло. Что ты задумал, Кроули?

Он всматривался в демона, пытаясь найти ответы в нём. Но тот был как обычно непробиваем: глядел спокойно и стоял ровно, как статуя великодушного царя. И только Дин, резко побежавший на него, заставил Кроули сдвинуться с места. Но клинок так и не попал по нему: демон успел отклониться. Сэм воспользовался шансом и подпрыгнул, тоже попытавшись схватить противника. Однако это опять не произвело нужного эффекта. И только когда Дин почти смог полоснуть Кроули по шее, тот прекратил молча уворачиваться. Он снова телепортировался, встал у противоположной стены гостиной и сказал:

– Полегче, тигры! Вы же не хотите разбить в этом доме ещё что-нибудь, кроме того буфета?

Дин и Сэм молча стояли, исподлобья смотря на своего оппонента. Старший решил высказаться первым:

– Четвертовать тебя будет мало... Ты зачем на Рида полез?!

– Я на него не лез, всё сделали вампиры, и вы знаете это, – Кроули пожал плечами.

– Не надо опять что-то скрывать, – Сэм вздохнул, всё-таки убирая клинок в задний карман джинс. Но достаточно близко, чтобы можно было достать, – Я слышу "но" в твоих словах.

Кроули слегка поколебался, помолчал и оглядел округу, а потом всё же сдался:

– Но.

"Ну наконец-то", – одно и то же подумали братья.

– Я слегка помог им разработать стратегию.

Сэм услышал всхлип со стороны Тейлор, но побоялся отрывать взгляд от Кроули, чтобы посмотреть на неё:

– И зачем?

– Экономика Ада падает. Нам срочно нужны души.

– Ты ничего этим не объяснил, – прервал его Дин, – Говори нормально.

– То, что ты не знаешь слово "экономика", белка, не значит, что я говорю "не нормально", – он показал кавычки в конце, возмущённо посмотрев на охотника, – Разъясняю для особо сообразительных. Лишая вашего дорогого Ричарда жизни, я добился от него подписания контракта. Он хотел помочь своей жёнушке в первые пару лет после родов, потому что боялся, что та не выдержит, – Кроули посмотрел на Тейлор, закрывшую рот руками, – И потом я пришёл сюда.

– А ребёнок? Ты вселил кого-то в ребёнка? Что это за магия вообще? – посыпались вопросы Дина.

– Что самое интересное, к этому я не имею никакого отношения.

– В смысле не имеешь? Не ври мне.

– Я никогда не вру, Дин, – обыденно, и совсем не обращая на сами слова внимания (потому что говорил он их уже не раз), заметил Кроули, – Тут в дело вступила её психика. Мне нужно было только сказать, что детям трудно жить без отца, и иногда они даже могут обозлиться на мать за это. Тогда её голова сама сделала всё за меня и придумала фантомные боли.

– Фантомные боли? Ты сейчас серьёзно? – Сэм глядел на демона, будто он это говорит с клоунским носом и париком на голове.

– Вполне, – демон кивнул, – А на что вы рассчитывали? На магию? Вы же знаете, что это Ад. Мы так не работаем.

– Конечно, у демонов ведь нет никаких способностей, – Дин закатил глаза.

– Есть. Но мы не используем их в заключении контрактов, – смотря на недоверчивые лица Дина и Сэма, Кроули понимал, что совсем не убедил их, а поэтому вздохнул и тяжело сказал, – Запомните, мальчики, в Аду есть одно хорошее правило: "Никакого колдовства, только бизнес". У нас законов не так много, поэтому легко запомнить.

– Ага, коне... И куда он исчез?!

Пока Дин озирался по сторонам, Сэм задумчиво глядел в одну точку, где недавно стоял Кроули. Он чувствовал, что эти боли в животе были какими-то странными. Никогда никакие мистические вещи не касались беременных напрямую. Но всё это было в его подсознании. Главная же мысль казалась простой и всегда перекрывала остальные: "Нужно помочь Тейлор. Ради её старого-доброго Рича". Думая о том, как бы помочь, Сэм и не заметил собственную интуицию, которая добавляла слово "странная" перед словом "боль". И из-за этого хотелось так сильно ударить себя по лицу...

Сэм так и не оторвался глазами от пустоты в другом конце гостиной, когда сказал:

– Ушёл отсюда. Ему больше нет смысла находиться в этом доме.

– Почему это? – Дин, наконец, остановился от попыток найти Кроули. Будто бы тот мог спрятаться в шкафу.

– Потому что теперь я не подпишу с ним никаких договоров даже обманом, – за Сэма ответила Тейлор. Она была столь же задумчива, сколько и он. Только вот в её глазах ещё волновалась печаль, – Я ведь знаю, что он демон.

– А... Да...

***

– О, смотри, – глаза Сэма округлились, когда он зашёл на свою почту, – Помнишь Тейлор?

– Конечно, – в этот момент Дин пожирал чипсы, просыпая чуть ли не половину себе на живот, – Такое трудно забыть. Мы ведь так и не нашли этого ублюдка.

– Мгм... – Сэм поджал губы. Но всего на секунду, – В общем, не будем об этом. Она отправила нам фотку.

– О, да? – Дин тут же отлип от телевизора и вскочил с кровати, – А ну-ка покажи.

С глазами, полными осознания катастрофы, Сэм наблюдал, как его брат выкинул куда-то в пустоту чипсы и сбросил все крошки с себя на пол. Потом он по этому же полу прошёлся ногами (без носков, конечно) и обтёр руки о чистые джинсы. "Иногда я удивляюсь, как он вообще мог воспитать во мне аккуратность", – мысленно Сэм вздохнул. Но решил не портить момент этим подколом.

– Смотри. У неё родился мальчик.

Он открыл фото небольшого пупса в пелёнке с яркими рисунками жирафов. Тот зевал с закрытыми глазами, отчего хотелось зевнуть и самому. Это было мило, очень. И Сэм мог сказать наверняка: в этом парнишке он видел нос кнопкой, доставшийся от мамы, и острый подбородок своего отца. Это вселяло какую-то надежду. Что Рич, возможно, всё же не будет забыт.

– Пишет, что назвала Давидом? – спросил Дин, вчитываясь в текст.

– Ага, – Сэм обернулся на него, кивнул и посмотрел обратно, – Потому что имя значит "любовь".

Теперь в жизни Тейлор снова появилась любовь. И, возможно, так она надолго перестанет чувствовать себя одинокой. Сэм надеялся, что они с братом тоже никогда не будут в такой ситуации. Одни, объятые страхом и бессилием. Им достаточно ужаса и без этого кошмара.

2. Слушай ночной дождь в заброшенном доме

Сэм вздрогнул, когда услышал грохот у себя за спиной. Это был его раздражëнный брат, пнувший камень так, что какая-то заржавевшая кружка, стоящая здесь с незапамятных времён, рухнула на прогнивший деревянный пол и прокатилась по нему пару метров. Когда же она остановилась, то тишина в заброшенном доме показалась практически мëртвой. Даже ветер, дующий где-то за окнами, не свистел между балками и устаревшими половцами. "Ну, по крайней мере, стены и крыша здесь кажутся герметичными", – пытался найти какие-то плюсы он, – "Значит, мы хотя бы не умрëм от холода этой ночью".

Дин же не был так весел:

– Сукины дети! Да как они посмели?!

Его нога снова покусилась на бедный камень. Сэм, уже приняв все прелести ситуации, пришëл к тому же, чем занимался обычно: построить план и настроить Дина на более рабочий лад. Поэтому его голос звучал ровно, когда он произнëс:

– Дин, нужно попробовать выломать доски, приколоченные с той стороны. Поможешь? – он пошëл к одному из окон, из которого практически не поступал солнечный свет.

Дин, проследив за ним взглядом, постепенно стал расслабляться. Его брови вернулись на привычное место, глаза не пылали огнëм, а пальцы не сжималась до побеления костяшек. Последним опознавательным знаком стал тяжëлый вздох. После него раздражение Дина всегда можно считать окончательно поверженным.

"Годы идут, а ничего не меняется", – пролетело у Сэма в голове, когда он вместе с Дином попытался выбить доски. Но те не поддались.

– Они что, из металла?

– Не знаю... – протянул Сэм, попробовав тоже самое с другой доской. Ничего не поменялось, – Возможно, после битвы с ними, мы слишком устали?

– Ты-то, возможно, да... – Дин подошëл к другому окну, начав беспорядочно колотить по доскам, – Но я? Устать после вервольфов? Да никогда.

"Да иди ты", – было видно во взгляде Сэма. Но сказал он дипломатично:

– Согласись, в этот раз их было слишком много.

Сэм, конечно, уже знал, что произойдëт, когда он попытается сломать дверь. Она не поддалась и не сошла с петель. Создавалось впечатление, что вервольфы уже не единожды использовали эту заброшку в роли тюрьмы для охотников и простых жертв.

– Сколько мы уже убили? Штук двадцать?

– Не знаю, – Дин всë продолжал пробиваться, даже не замечая, как его брат, потеряв надежду, уселся на лестницу с провалившимися ступенями, – Меня больше пугает не их количество. Ещë страннее, что вервольфы собираются в стайки, где больше десяти человек. Мы ведь даже не убили всех, некоторые заперли нас здесь.

– Мгм.

Сэм не успел высказать свои предположения по этому поводу. Потому что по крыше что-то забарабанило. Словно по команде, братья подняли головы вверх, прислушиваясь. Сначала могло показаться, будто бы это падают рыжие листики с соседних деревьев. Но когда ритм начал нарастать, превращаясь в настоящий грохот, всë стало окончательно ясно.

– Ну прекрасно, – Дин всплеснул руками, закатив глаза, – Теперь ещë и ливень.

– Хорошо, что тут целая крыша, – заметил Сэм, – Иначе мы бы точно промокли.

– Знаешь, выбирая между "промокнуть" и "оставаться здесь", я выберу первое. И вообще, – Дин повернулся, – Ты чего сидишь?

Сэм уже давно смотрел в щель между досками, наблюдая за водой, стекающей с неба практически с тем же напором, что и в хорошем душе. По старой жестяной крыше всë ещë барабанило, и постепенно другие звуки заглушались под симфонией осеннего ливня. Становилось прохладно и слегка зябко: влажность пришла из леса, касаясь голых участков кожи своей приятной морозной ладонью. Ветер, бушующий до этого, замолчал тогда же, когда начался дождь. Потому что он уже выполнил свою задачу и принëс на небосвод тëмные облака. Ну а дальше ему пора идти на покой, до момента, пока природа снова не решит поменять своë настроение. В заброшенном здании было так же пусто. Пахло чем-то вроде гнилого дерева. И было так спокойно...

Эта атмосфера умиротворения и тишины, в которой имеет права на слова лишь ливень, входила в Сэма с каждым вдохом, оседая в широких лëгких. С течением времени он всë больше склонялся к тому, чтобы подчиниться и продолжить слушать дождь в заброшенном доме.

– Слушай, может, небольшой перерыв? – предложил он с видом такой вселенской усталости, будто бы час назад они не занимались своей обычной работой, а бежали от Пентагона или дрались на кулаках с Михаилом, – В этом заброшенном доме никого нет, значит, здесь не опасно. А вервольфы далеко не убегут. Поэтому, у нас есть возможность сделать небольшой перерыв.

Поначалу Дин стоял хмурым. В то время на его языке лежал отказ, готовый вот-вот выйти наружу. Варианты "не бороться" и "не искать выход" просто не приходили в голову. И это нормально. Сидеть здесь, когда какая-то излишне осмелевшая банда вервольфов закрыла вас в деревянном доме, который было легче назвать простым складом дерева и других забытых вещей? Ни за что.

Но чем больше он вглядывался в спокойного Сэма, чем больше улавливал расслабленность в его теле, чем больше замечал, как чужое дыхание становится тише и медленнее – тем больше он хотел бросить всë это и энергично кивнуть. Они давно мечтали об отдыхе, и вот он – хороший шанс. Можно было просто сесть и замолчать вместе с природой, наслаждаясь ливнем.

Однако это казалось Дину каким-то неправильным. Он чувствовал внутри несогласие, которое, конечно, захотел тут же высказать. Прозвучал вдох: это Дин набирал воздух, чтобы, наконец, крикнуть, что так нельзя, им нужно поторопиться, а не прохлаждаться тут.

Но Сэм вдруг прошептал, до сих пор смотря не на брата, а на улицу между двух щелей в окне:

– Навряд ли мы когда-нибудь найдëм время посидеть вот так просто, спрятавшись от дождя, как нормальные люди.

"Нормальные люди" – это точно не они, Дин знал это. И всегда твердил так же Сэму, который никак не мог принять, что их жизнь никогда не будет обычной. Но раньше Дин старался сделать всë возможное как раз для обратного эффекта. Когда-то он защищал своего паршивца Сэмми от этой жизни, он продлевал детство брата как мог.

Печальные глаза напротив, в которых отражалась вселенская скорбь по тем спокойным временам без охоты, которых у Сэма и не было, повернулись на Дина. И тогда он решился. Отпустив всë, он слегка улыбнулся, сказав:

– Да, конечно, мы могли бы посидеть тут.

Охотник старался не смотреть в глаза удивлëнного брата, который пытался найти какой-то подвох или выявить, чем же он заболел. Вместо этого, садясь на стол и смотря в окно, Дин думал: "Иногда можно и давать ему побыть обычным человеком".

Они слушали дождь. Тот капал уже не так сильно, замедляясь, но даже не пытаясь закончиться. Никто не проронил ни слова. Сэм иногда поглядывал за изменениями в лице Дина. Он всë ещë был шокирован, что остальные заботы так просто отпустились. Без ругани, без драк и ссор они просто решили посидеть тут и послушать дождь, будучи запертыми в заброшенном доме прошлого века. И Дин принял это. Он сидел и думал о чëм-то своëм.

Но больше, чем удивление, Сэм чувствовал благодарность. Почему бы ему ни позволили слегка притормозить и попытаться насладиться моментом, это было настоящим подарком. Дышать стало легче, а плечи расправились. Чувствуя, как с запястий спадают кандалы, Сэм не мог не улыбнуться.

А Дин, видя это боковым зрением, и сам приподнял уголки губ. По его животу расплылось что-то тëплое и приятное. Стало легче. А раны, оставленные вервольфами, казалось, перестали болеть. Да и думать о сбежавших противниках, заперевших их здесь, не хотелось. Вместо этого Дин нашëл увлекательным наблюдать на каплями, стекающими по доскам и падающими в неизвестность. Правая капелька, на которую он ставил, проиграла: она упала вторая, после левой капельки. Но это не расстраивало. Вообще ничего больше не расстраивало. И ситуация уже не казалось такой критичной.

"Хорошо. Возможно, слушать дождь не так уж и плохо".

Инородная мысль вызвала хмурость. Он прислушался к себе. Внутри был штиль и ярко светило солнце. Дин уже не помнил, когда чувствовал себя так хорошо. Так... Спокойно...

"Да", – Дин кивнул сам себе, – "Возможно, это не так уж и плохо".

Но Сэму он, конечно, ничего не скажет. В ближайшее время они вообще не будут разговаривать. Но не из-за ссор или конфликтов. Просто это казалось лишним.

Наступала ночь. Дождь всë так же продолжал капать, стекать с рыжих листьев деревьев и барабанить по крыше. Темнело и холодало. Однако Сэм и Дин так и не сдвинулись со своих мест на сломанной гнилой лестнице и повидавшем жизнь столе. Закрыв глаза, они прислушивались к музыке природы, расслабляясь донельзя.

Возможно, им придëтся остаться здесь на ночь. Это плохая идея: она значит, что они лишатся завтрака и ужина. А им нужны силы, чтобы поймать тех вервольфов. Что ж, Дин не думал об этом. Если вдруг спросят, он мог сослаться на то, что планирование всегда было не его главным преимуществом.

А Сэм? Сэм был обычным человеком. Обычные люди не думают о вервольфах. Они слушают дождь, спрятавшись под крышей. Даже если это крыша здания, которое старше их отца.

3. Мы заблудились

Раньше всё было легко. Дин готовил макароны на завтрак, обед и ужин. Тогда единственным разнообразием была форма этих самых макарон. "Сэмми, сегодня мы будем итальянцами или истинными американцами?" - эта фраза звучала с самого детства Сэма, с этого начинался каждый его день. Простота складывалась из видения будущего. Они оба знали, к чему стремятся. Первый всегда мечтал стать лучшим охотником, может, даже на уровне отца. А второй - сбежать от всего этого, сверкая пятками, и зажить нормально, как обычный человек.

Так они и жили. Всё шло своим чередом. Сэм уехал в свой заумный колледж, Дин продолжал дело отца. Да, они были разделены. Но даже тогда оба брата чувствовали нерушимую связь. Они всегда были друг у друга, в том числе в моменты, когда жили совсем разными жизнями. Именно поэтому Дин не отрицал такую возможность и попросил брата помочь ему найти отца. Сэм считает, что только осознание этой самой связи между ними сподвигло его согласиться на ту поездку.

А потом умерла Джесс.

И опять, оказавшись в яме отчаяния, Сэм чувствовал, как его медленно и методично вытягивают обратно. Такое происходило не раз, и Дину всегда каким-то образом удавалось сгладить все углы и вызвать у брата улыбку. Вероятно, это многого стоило. То есть, это точно многого стоило. Взять хотя бы самообладание Дина, которое тот отдал на растерзание, кинув в руки брата ключи от Детки. Эти жертвы были просто... Колоссальными. Но Дин чувствовал, что двигается по прямой в направлении чего-то хорошего.

А когда Дину стало так же плохо, Сэм отплачивал ему тем же. Например, после всего этого ангельского ужаса, когда Дин буквально восстал из мёртвых. Тогда главной задачей перед Сэмом был далеко не апокалипсис, который следовало остановить. На самом деле, на первое место он ставил помощь брату, живущему в страхе после сорока дней в аду.

И даже тогда всё было просто и понятно. У них всё ещё была цель и опора. Они всё ещё шли по прямой.

Но случилась Руби.

Дорожки начали виться. И теперь вместо ровной аллеи с небольшими взлётами и падениями, они ступили на тропки, ведущие как можно дальше друг от друга прямиком в дикий лес. И как бы Сэм ни старался скрыть свою связь с Руби, как бы он ни показывал Дину, что с ним всё в порядке, это была неправда. Что самое страшное: все всё знали. Хоть многие и не догадывались о зависимости, привязавшей Сэма вплотную к демонам, никто не сомневался, что с ним что-то не так. А когда это подтвердилось...

Что ж, впервые дороги Сэма и Дина разошлись настолько далеко. Даже та ситуация со Стэнфордом, казалось, не разлучила их так сильно, как эта лживая демоница. Теперь они не знали, куда идут. Плутая по тёмным тропам, они искали цель и путь. Каждый придумал для себя одну одинаковую задачу: остановить апокалипсис. Но это не казалось чем-то, что сделало бы их дорогу вновь такой же прямой, как раньше. Да, благодаря этому они видели какие-то сценарии на ближайшие пару месяцев. А дальше? Пустота. Тёмный, мрачный лес.

Они заблудились.

И Сэм, и Дин чувствовали это: страх, неизвестность, одиночество. Казалось, они бродили в темноте и, даже поднимая руки, не могли нащупать что-то в округе. Засыпая в мотелях, они не видели никого на соседней кровати, всегда чувствовали тихую печаль глубоко внутри, вместе с которой долго засыпали. Но так было только ночью. Наутро Сэм продолжал колесить по штатам с Руби, а Дин - с Касом. И всё было хорошо, все считали, что происходит что-то правильное. Мир будто бы установил конкурс на самую правдоподобную ложь и самый умелый самообман. Говоря, что они движутся правильно, братья чувствовали, как плутают и не могут отыскать нужный путь. Они запутались и чувствовали что-то не то. Что-то было не на своём месте.

Но кому об этом сообщить? Руби? Касу? Те бы точно не поняли.

Поэтому они продолжали двигаться, не зная, что их ожидает в конце. Пока, наконец, Дин не раскрыл глаза. Точнее, ему их раскрыл Захария, отправив в будущее. Вероятно, это то единственное, за что вообще можно поблагодарить ангела.

Хоть Дин из будущего и уговаривал сказать Михаилу "да", это казалось ошибкой. Единственным верным решением было сделать то, что никто бы от него не ожидал. Даже он сам.

Поэтому Дин позвонил Сэму.

И когда тот приехал, когда опустил взгляд и неловко сказал "привет", всё встало на свои места. Винчестеры чувствовали, что они, наконец, нашлись. Их ждала новая дорога, которая, вероятно, привела бы к чему-то лучшему, чем апокалипсис в одиночестве. Впервые за долгое время сидя вместе в Импале, Сэм и Дин чувствовали кое-что светлое. Это была надежда.

4. Ты грезишь о нас, но что ты сделаешь, если найдëшь нас?

"Ангелы присмотрят за тобой", – говорила Дину мама, нежно проводя по его волосам и целуя в лоб. Следом она всегда поправляла фигурку, стоящую над его кроватью: керамического ангела. Засыпая, Дин любил поднимать глаза наверх и видеть его, сложившего руки на груди в молитвенном жесте и покорно опустившего голову. Мысль о хранителе, присматривающим за ним каждую секунду, успокаивала. Мама всегда говорила ему, что даже если она уйдëт, ангел никуда не исчезнет. Так Дин научился спать в отдельной комнате, как совсем взрослый, и даже перестал просить папу проверить, есть ли кто-то в его шкафу. Страх не исчез, конечно нет. Однако ангел на полке над кроватью давал надежду, что монстры, пугающие его до дрожи, никогда не прикоснутся к нему. Воображая светящийся барьер, окружающий его, Дин всегда закрывал глаза и зарывался в подушку. Он засыпал с мыслью, что ангел-хранитель продержит этот барьер всю ночь. И так было каждый день.

Вплоть до пожара.

Сначала Дин не мог осознать случившееся. Сжимая младшего братишку в руках, он смотрел на горящие доски, но видел перед собой большой уютный дом, в котором провëл всю свою жизнь. Папа отвечал на вопросы полицейских и говорил так низко и мрачно, что все вокруг старались обходить его за пару метров. Тем временем Сэмми, наконец, перестал плакать. Всë это время Дин видел в его больших глазах такой ужас, будто бы тот в свои пол года уже понял, что произошло. Но это было невозможно. Даже Дин не до конца всё осмыслил. Что уж говорить о том, кто младше него на целых четыре года. В любом случае, сейчас Сэм крепко спал: холодный уличный воздух и лëгкие покачивания успокоили его.

Поэтому Дин перестал переживать о других и сосредоточился на себе. В голове витала куча вопросов: от "что это вообще было?" до "и что теперь?". Он пытался что-то понять и найти ответы, но получалось с трудом. Задачу разгадать эту тайну не мог взять на себя опыт, он был ещë слишком мал, поэтому за дело бралось воображение. В голове возникали картинки невообразимых тёмных монстров, которые могли сделать такое с мамой. Дин считал, что имеет достаточно экспертности в теме чудовищ. Ведь не зря он потратил на чтение комиксов про них всю свою жизнь. Но даже эти познания не могли помочь ему сейчас.

Смотря, как почерневшая стена второго этажа грузно падает на землю, Дин думал о маме. Каждый раз, когда он вспоминал испуг на лице той, кто обычно смотрел на него с любовью и заботой, он чувствовал, как ему неуютно. Но, что важнее, становилось страшно. Дин больше не мог посмотреть на полку над кроватью, а потому перестал чувствовать себя защищëнным. Да и если бы он сейчас сжимал керамическую фигурку в руках, это бы никак не помогло.

Ведь если ангелы не уберегли его маму, то почему они должны защищать его и Сэма?

Впервые чувствуя сомнения, Дин наблюдал за тем, что осталось от его дома. К ним уже давно подошëл отец, забравший Сэма из его рук. И все смотрели на огонь в нескольких десятках метрах от них. На то, во что превратилась их жизнь.

На самом деле, тогда Дин даже не представлял, что его ждëт. Первое время папа всë ещë сидел с ними и воспитывал. Но чем старше они становились, тем больше ответственности на них перекладывалось. А папа уходил на охоту, оставляя всë на них. Дин не сердился на него, правда. Он тоже хотел убивать монстров и делать всë, лишь бы остальные люди не столкнулись с их кошмарами.

Однако была вещь, которую Дин до сих пор не понимал. Почему ангелы не защитили его маму? Почему они оставили еë? Чем дольше мариновались эти вопросы, тем быстрее внутри Дина начинали взрываться петарды. С каждым днём он чувствовал растущее раздражение. Сначала его с трудом можно было заметить, были лишь небольшие звоночки. Дин перестал засматриваться на высокие величественные церкви и больше не ждал большую яркую ёлку и подарок на Рождество. Потом он начал смотреть с подозрением на всех людей в длинных чëрных мантиях, как у священников.

А уже к шести годам Дин полностью возненавидел церковь. Не вписываясь в окружение своих сверстников, он каждый раз высказывал недовольство при появлении священнослужителя и никогда не слушал их поучительные фразы. А тем более молитвы. "Пристанища Бога" Дин тоже избегал, потому что, кроме изображений Христа и других людей с золотым кругом у головы, в этом месте его поджидали другие служители Бога. Те самые смиренные фигуры, сложившие руки в молитвенном жесте. Люди всегда говорили, что в церквях можно встретить существо с крыльями.

Но Дин не хотел видеть ангелов. Не после того, что они сделали с его мамой.

Шли годы. Кроме того, что Дин становился старше, рос и Сэмми. Он начал задавать вопросы, на которые отвечать не хотелось. Что ещё хуже, оказалось, дети довольно наблюдательны. Сэм не только понял, что не у всех отец пропадает так же часто, как у них, но ещё и заметил, как они старательно избегали веру. Хоть Дин и подготавливал брату подарок на Рождество, не желая лишать его детства, которого сам не имел, он никогда не разрешал украшать их комнату в мотеле и даже ходить к Санте и рассказывать ему стих на коленке. Ладно, возможно, некоторые люди могли не любить Рождество (восьмилетний Сэм находил это странным), но тогда почему Дин всегда посылает куда подальше священников, обходит любую церковь за пару кварталов, переключает каналы, когда услышит в телевизоре что-то про христианство, никогда не берёт бесплатные подарки от католиков и протестантов в праздники (хотя они бы им очень пригодились, денег тогда не водилось) и многое, многое другое?

Всё дошло до своего апогея, когда Сэм отдал немного мелочи бездомному, сидящему на улице. Дин, конечно, заметил это, но просто вздохнул, позволив маленькому братишке почувствовать себя хорошим человеком. Однако его эмоции изменились в тот же миг, когда мужчина, сидящий на картонке, прокричал на всю улицу:

– Спасибо! Да сбережёт твой ангел-хранитель ваш очаг и семью!

Сэм развернулся к нему, чтобы улыбчиво ответить "не за что" и помахать маленькой ручкой, а потому не заметил, как его старший брат остановился, вздрогнув. Дину было целых двенадцать, поэтому он уже знал, что ударять незнакомца по лицу как минимум невежливо. Но даже стольких прожитых лет ему не хватало, чтобы сдерживать в себе кипящее раздражение. Не имея никаких сил и желания, чтобы остановиться, он развернулся на одних пятках, словно солдат, и выстрелил глазами-лазерами прямо в бездомного, когда прошептал:

– Забери желание назад.

– Что?

Бедный бездомный не понял, о чём речь, но ощутил огонь, извергаемый мальчиком перед ним, когда тот говорил эту бессмыслицу. Этот дурак думал, что пожелал их семье что-то хорошее. Но как бы не так. "Неудивительно, что он лишился дома и денег", – думал Дин, брезгливо осматривая неопрятную и вонючую одежду незнакомца, – "Тупых и наивных людей только это и ждёт". Его пальцы дрожали, едва сдерживаясь от того, чтобы со всей силы сдавить шею мужчины перед ним. В попытке сдержаться, он сжал руки в кулаки. Но слова продолжали стекать с языка.

– Забери свои чёртовы слова назад! – Дин уже кричал на мужчину, который подобрал ноги к себе под его напором, – Говоришь, ангелы могут спасти нашу семью? Защитить нас? И чем ты это докажешь, умник?!

Дин замахнулся, чтобы пнуть мужчину, но остановился в тот же миг, когда маленькая холодная ручка легла на его предплечье.

– Дин?

Тоненький испуганный голосок пробудил что-то внутри. Он вздрогнул, обернувшись, и с ужасом посмотрел на расширенные глаза младшего брата, наполненные искренним непониманием. Сорвался. Дин почти ударил бездомного прямо на глазах Сэмми. Ещё и желал ему смерти в своей свихнувшейся голове. Это уже чересчур. Конечно, Дин иногда чувствовал гнев, но это не переходило некоторые очевидные рамки. Например, в его правила входило не желать никому смерти и не быть невинных. Но только что он хотел нарушить устои.

"Что бы подумал отец, если бы увидел?" - вообразил Дин, виновно и перепуганно опуская взгляд, - "Нет. Главное сейчас: что теперь подумает обо мне Сэм?" Его глаза на мгновение коснулись брата: тот не дышал и смотрел такими глазами, какие Дин никогда не хотел у него увидеть. Сейчас Сэмом завладел страх. Но тот был направлен не на монстров или хотя бы бездомного. А на Дина. Малыш Сэмми сейчас боялся своего старшего брата. Он стоял и подрагивал, словно тоненькое дерево на сильном ветру. А его ножки-палочки пригвоздились к асфальту так, словно вросли в него.

Земля ушла из-под ног. Чувствуя, что теряет равновесие, Дин быстро и скомкано извинился перед ни в чём не повинным незнакомцем и, не поднимая головы, быстрым шагом направился в мотель. Он слышал, как Сэм за его спиной тоже тихо сказал что-то мужчине и как он побежал за ним, стараясь поспевать за торопливыми шагами. Было заметно, что мальчик хотел спросить о чëм-то, когда он поднимал голову, вглядывался в брата и открывал рот... Но каждый раз нечто его останавливало. Возможно, если бы Сэму не приходилось практически бежать за братом, чтобы не потеряться, он уже сказал бы заветные слова. Или же дело в том, что довольно страшно разговаривать с человеком, который мрачнее тучи.

В любом случае, Дин благодарил брата за возможность пройтись в тишине. За это время ему удалось окончательно успокоиться и обдумать всю ситуацию несколько раз. Не то, чтобы это хорошо помогло разобраться во всём. Однако это обеспечило невозможность возникновения ситуаций, где Дин срывался бы на брата.

Но как только дверь в комнату мотеля закрылась, любой вариант отвертеться от разговора испарился. Оставалось лишь ждать, когда Сэм выпустит чеку. Сейчас эта граната была в его маленьких холодных ладонях. Поэтому Дин с придыханием ждал, как Сэмми поступит с этим.

До взрыва оставалась три... Два... Один.

В тишине комнаты прозвучало:

– Что с тобой, Дин?

Ответ сорвался с языка мгновенно:

– Не понимаю, о чём ты, – пробубнил Дин, закрыв входную дверь на защёлку, – Со мной всегда всё в порядке.

– Не придуривайся! – протянул мальчик с детской обидой в голосе.

Дин вздохнул. В этом вся правда. Не было смысла лгать.

Поэтому, повернувшись, он собрался с силами и сказал:

– А что ты хочешь от меня услышать? "Ой, прости, Сэмми, дурака, ну пожалуйста-пожалуйста!" – по-глупому, словно какой-то растяпа, сказал он, – Или, может, какую-нибудь слезливую историю, чтобы ты посмотрел на мои розовые сопли?

– Ну Дин! – Сэм ударил кулачками по кровати, на которой сидел, свесив ноги, – Ты же знаешь, о чём я!

"Хоть какая-то радость", – подумал Дин, весело хмыкнув. Бесить младшего ему не надоест никогда. А вот в такие моменты это даже может неплохо подбодрить.

Только вот, тянуть долго не получится – это понимали оба. Но Дин делал всë, лишь бы провести в тишине как можно больше времени. Он снял куртку, устало повесил еë на вешалку, достал из холодильника оставшееся после завтрака какао и разогрел его. Нормальный человек никогда бы не подумал, что слушать микроволновку будет настолько приятно. А Дин наслаждался этим. Пока его радость не прервали:

– Дин, что происходит?

Он повернулся на Сэма и оторопел. Никогда раньше в глазах восьмилетки Дин не видел столько взрослого понимания и даже серьëзности. Казалось, сейчас перед ним сидел не маленький мальчик, а его отец, который каждый раз смотрел с этим приевшимся прищуром и недовольством. Этот взгляд сам по себе говорил: "Ты провинился". Но если с отцом это не всегда было так, то сейчас Сэм был прав.

Дин совершил ошибку. Громадную ошибку.

– Ты этого не помнишь...

Дин и не знал, что его голос может быть таким удручëнным и плаксивым, как у девчонки. Слегка смутившись этому, он перевëл взгляд обратно на микроволновку, наблюдая, как кружка со сладким напитком крутится внутри. Пришлось пару раз вдохнуть и выдохнуть, чтобы продолжить более-менее ровно:

– Но перед сном мама всегда говорила нам, что ангелы за нами присмотрят.

Сэм молчал. Но если раньше Дин был бы этому рад, то сейчас тишина убивала его. Хотелось встать на колени и молить, чтобы ему ответили хоть что-то. Только вот, это невозможно. Даже посмотреть на Сэма было не в силах, что уж говорить о каких-то просьбах. Поэтому Дин продолжал ждать, отсчитывая секунды, идущие на циферблате микроволновки. Только когда в номере прозвучал весëлый "дзыньк", и Дин достал какао, Сэм соизволил сказать:

– Не понимаю.

– Что?

Дин делал вид, будто ему всë равно. Он сел за стол и стал методично делать глотки. От тëплого напитка, коснувшегося горла, его лицо слегка расслабилось. Однако взгляд не поднимался с кружки, а нога быстро двигалась вверх-вниз, не смея останавливаться.

Сэм пояснил:

– Не понимаю, почему ты винишь во всëм ангелов.

Дин взрогнул, уже не смог удержаться и поднял взгляд. Его брат всë так же сидел на кровати, даже не сняв уличную куртку, и задумчиво глядел на него, прожигая две дырки. Пока он в своей манере продолжал махать ногами, каждый раз ударяясь пяткой по кровати, Дин боролся с удивлением. Он и не заметил, когда Сэмми успел стать таким умным и догадливым. Прозвучало всего одно объяснение, но этого уже стало достаточно, чтобы мальчик понял всю ситуацию. С одной стороны, это было хорошо: Дину не придëтся и дальше объяснять природу своих чувств, а значит, не придëтся говорить те вещи, которые никто никогда от него не слышал. Но с другой стороны, такая догадливость пугала. Если Сэм так легко нашëл правильное название агрессии, которую встретил сегодня, то как скоро он узнает, что работа их отца не совсем обычная?

– Потому что, – медленно протянул Дин, пока старался пережить те неоднозначные эмоции, которые возникли у него при неожиданном вопросе, – Если бы ангелы и в правду защищали нас, как говорила мама, то они спасли бы и еë тоже.

– Неправда, – Сэм покачал головой, настолько уверенный в своей правоте, что даже немой вопрос Дина "ты сейчас серьëзно?" не смог переубедить его, – Мама говорила, что ангелы присмотрят за нами. Но о ней и речи никогда не шло, ведь так?

Дин оторопел. Он никогда и не думал об этом с такой стороны. Вместе с погружением в отчаяние и гнев, постепенно забывалось кое-что ещë. Ведь мама всегда говорила, что ангелы будут присматривать за ними, даже если еë не будет рядом.

Получается, речь шла как раз о таких случаях.

– Можно какао?

Заинтересованный детский голос прервал его размышления. Сначала Дин и не понял, о чëм его только что спросили. Однако в тот момент, когда миниатюрная ладошка потянулась к его кружке, всë тут же встало на свои места. "И когда вообще Сэм успел дойти до меня?" – удивлялся Дин, отодвигая руку с напитком как можно дальше от брата.

– С чего бы? Ты выпил свой какао ещë за завтраком.

– Но я тоже хочу! – проканючил тот, чуть ли не топая ногой, – Это нечестно!

– Нечестно было бы, если бы ты забрал мой напиток. Так что, пока всë наоборот хорошо.

Дин закрыл глаза, ведь он знал, что произойдëт в следующий миг. Конечно, Сэм включил свою тайную технику: щенячьи глазки.

– Ну пожа-алуйста!

Борьба с собственным умилением и любовью к младшему брату выбила из головы все печальные мысли, плутающие в голове, словно стая мышей. Естественно, Дин ещë подумает о том открытии, которое помог ему младший брат. Но сначала он сотворит всë, что угодно, лишь бы его какао досталось только ему.

Чтобы прийти к какому-то хорошему консенсусу с самим собой, Дину пришлось потратить некоторое время. Но вскоре он для себя окончательно решил: в смерти мамы не виноваты ангелы. Это сделал тот желтоглазый монстр. А значит, именно он должен умереть за содеянное.

Что до самих ангелов? Даже если они существуют, ждать от них помощи бессмысленно. Дин должен справляться сам. Папа говорит, что его обязанность: своими руками защищать Сэма. Ну и себя. По возможности.

***

Когда появился Кастиил, всë переменилось. Ангел помог ему. Спас дурака, продавшего душу, из Ада.

Нет, это было невозможно. Оттуда не возвращаются. А всë это – просто долгая изощрëнная пытка. С бредом про каких-то ангелов.

А потом Кастиил показал, на что способен. Если вся эта лабуда с крыльями могла быть неплохо подстроена, то другие способности уже не давали сомнений. Ангелы могли не только прилетать, но и слушать молитвы, убивать демонов одним касанием, исцелять... В этих способностях было что-то доброе. Оттого просыпался маленький росток надежды, что всë может закончится хорошо.

Только вот, ангелы были теми ещë ублюдками. Представление о существах, сложивших руки в молитве и склонивших головы, раскололось о реальность. И теперь те тихие фантазии, которые хранились глубоко в Дине с самого детства, улетучились. Конечно, ангелы никогда их не защищали. А причина, почему Кастиил вытащил Дина из Ада, вполне корыстная. Никакого чуда.

А потом они повстречали Захарию. Если обычные ангелы были хотя бы немного терпимы, то этот седой кошмар даже не хотелось лишний раз вспоминать. А то вдруг появится.

Но однажды, будучи запертым в странной комнате, украшенной золотом, Дин не смог избежать разговора с ним.

– Ну как поживаешь, Дин? – он появился за его спиной и стал наблюдать, как охотник поглощает бургер, появившийся на столе будто из ниоткуда, – Смотрю, ты уже неплохо обустроился.

Подавив удивление, Дин быстро запихал в себя остатки пищи и недовольно спросил:

– Что я здесь делаю?

– А как ты сам думаешь?

– Понятия не имею, – через ухмылку с каплей угрозы он показал, что ситуация его не пугает, – Я в ваших ангельских причудах не разбираюсь.

Захария тяжело вздохнул, присаживаясь за стул с золотыми ножками с видом короля:

– Мы сделали это, – он взмахнул рукой, показывая всю комнату, – Чтобы сохранить сосуд до нужного времени.

– О, так что, я сейчас типа в инкубаторе? – Дин поднял бровь с вызовом, – Будете ждать, когда я созрею?

– Ты в любом случае "созреешь", Дин, – он поморщился, не радуясь услышанному сравнению, – Так было сказано ещë задолго до твоего рождения.

– О, я так не думаю. Я никогда не скажу "да" по собственной воле кому-то из таких ублюдков, как вы.

– Ну, в этом месте у тебя будет время смириться, что существуют только Небесные Воины. Без всякой излишней добросердечности, которую ты так хотел встретить.

– Ты не знаешь, чего я хочу, – выплюнул Дин, сжав руки в кулаки, – Иначе меня бы тут не держали.

– О, правда? – Захария поднял брови, будто удивился, а следом начал покручивать миску с бургерами, выглядя совершенно спокойным, – Всем известно, что ты грезил о нас в глубоком детстве.

Сердце Дина ушло в пятки, а дыхание остановилось. Им завладело непонимание и ошеломление. Изначально даже не было понятно, что вообще этот полоумный ангел имеет в виду. Каким идиотом нужно быть, чтобы думать, будто такой, как Дин, мог бы мечтать об ангелах? Немыслимая глупость.

"Ангелы присмотрят за тобой".

А. Вот, о чëм шла речь.

О мягком любящем голосе, знакомом с детства. О том, к чему Дин никому не позволял прикасаться. Особенно кому-то вроде Захарии.

Вместе с прошедшим пониманием сердце возобновило движение и забилось быстрее. Дыхание стало рваным и таким громким, что любой в комнате услышал бы его. Дином завладела агрессия. Она проникла в каждую клеточку его тела, разлилась по всему организму вместе с кровью, просочилась в мысли и чувства. Вместе с тяжëлыми, предупреждающими выдохами, гнев окутывал всю комнату. Это стали его владения. Ничто больше, кроме злости Дина, не имело здесь вес.

– Не смей даже говорить об этом, сукин ты сын, – прошипел он сквозь сжатые зубы.

– А то что? – Захария хмыкнул, вставая во весь рост, – Что мне сделает такая букашка, как ты?

О, он берëт его на слабо. Это было зря.

Дин скинул миску с бургерами со стола. Она упала с глухим звуком, и священная еда рассыпалась по паркету. Совсем не сомневаясь, охотник пошёл на Захарию, сжимая в кулаках всю скопившуюся ярость. Казалось, всего через миг она выплеснется из него одной большой волной и накроет зазнавшегося ангела с головой.

– Даже если сейчас вы меня обезоружили, не думай, что это надолго, – он встал в метре от Захарии, смотря на него сверху вниз. Но тот ему не уступал, продолжая глядеть с такой же насмешкой, – Когда-нибудь я получу клинок, который засажу прямо в твою печень.

Дин думал встретить что угодно: ответную агрессию, насмешку, страх. Но он никак не ожидал увидеть улыбку, расползающуюся по лицу напротив. Захария становился всё веселее и веселее. Это настораживало. Потому что не так много вещей могли бы рассмешить кого-то вроде свихнувшегося ангела.

И не зря Дин переживал. Ведь то, что он услышал, совершенно обескуражило.

– Так вот, о чём ты теперь мечтаешь, да? Засадить ангелам клинки в печень? – Захария хмыкнул, обошёл застывшего Дина и протянул прямо за его спиной, разведя руки в стороны, – Раньше ты грезил о нас. Но, найдя, ты решил поубивать нас? Интересно.

– Я не...

Дин развернулся. Он хотел было крикнуть, хотел было возразить, что не хочет убивать всех ангелов. Что не все они такие ублюдки. Взять, к примеру, того же Каса.

Но Захария улетел, оставив его в мрачном одиночестве.

И в этой тишине проснулось новое сомнение: "А так ли добр Кас, каким хочет себя показать? Может ли он играть двойную игру?" Очередная неуверенность проснулась в Дине так, будто бы она никогда не засыпала. Только, возможно, ненадолго прикрывала глаза. И она, будучи королевой в тишине этой комнаты, шептала: "Ангелы не могут быть хорошими. Они враги. Они на другой стороне. Они хотят только одного: конца света".

Погружаясь в этот омут, Дин окончательно убеждался. Он должен прикончить ангелов. Всех до единого.

За то, что они сделали с мамой. И за то, что они собираются сделать со всем миром.

5. Вернись, мой мëртвый король

Она узнала всë не сразу. Конечно, ей никто не сообщал. Просто в одну из встреч Сэм и Дин вот так, как бы между прочим, обмолвились об очередной смерти. Кроули умер, пожертвовав жизнью ради них. И не то, чтобы охотники оценили это. Естественно, они не должны. Зачем вообще хорошо относиться к Королю Ада?

Однако что мешало ей? Ведьме никакие устои не запретят любить демона. Особенно если этот самый демон – твой собственный сын. Ровена должна была любить его. Это было еë обязанностью.

Но она, как всегда, наплевала на всë и пошла против правил. Лишь бы быть защищëнной. Лишь бы не иметь слабостей. Лишь бы не любить.

А Кроули?

А что "Кроули"? Про него никто не думал.

Это нечестно. Это просто нечестно.

Ровена никогда не гналась за справедливостью. Более того, ей частенько приходилось идти против неë: забирать у слабых и неимущих, преклоняться перед отморозками и, в конце концов, убивать. У всех этих действий всегда была одна цель: выжить. Многие думали, что Ровена ничего не боялась. Да и она сама, признаться, постоянно так говорила. Но, на самом деле, еë пугал каждый чих. Любое невыверенное действие или случайный грохот вызывали дрожь и останавливали сердце. Весь мир казался одним большим врагом, пытающимся еë убить.

Но Ровена не сдалась. Она боролась вот уже больше трëхсот лет. Не заводя ни друзей, ни возлюбленных, ей стало гораздо проще всех предавать и следовать тому, что только ей было бы удобно.

Кроули всегда был не таким. Он родился, не имея любви, и умер тоже без неë. Не думая, как бы это могло выглядеть, демон гнался за неизведанным чувством всю свою жизнь. Однако оно бежало быстрее. Точнее, до него просто не получалось добраться тому, кого все считали неудачником. В итоге, Кроули так и не познал любви. До самой своей смерти.

Это было нечестно.

Впервые Ровена решила погнаться за справедливостью. Ей следовало изменить порядок: убить того, кто всегда презирал любовь и отвергал еë, и воскресить того, кто так и не познал ни дружбы, ни семьи. Так было бы правильно. Возможно, это позволило бы Ровене искупить свои грехи перед сыном. Ну, хотя бы их часть.

Поэтому она начала искать способы. Долгие месяцы ушли на эти изнурительные и невозможные поиски. Ровена посетила всевозможные места: от борделей со странными прихожанами до заброшенных храмов древних народов. И вот, наконец, старания увенчались успехом. Она нашла способ.

Жизнь за жизнь. Душу за душу. Всë было честно.

Заперевшись в комнате отеля, она подготовила все ингредиенты. Смешав их в уже привычной миске, Ровена оглядела всë своë окружение. Пара мгновений была потрачена на прощание с некоторыми вещами, которые долгое время служили верой и правдой. Вот, например, то тëмно-красное платье, выглядывающее из шкафа. Его около века назад подарил один знатный человек в знак благодарности за хорошо проведëнную ночь. В этом платье Ровена ещë долго заманивала к себе богатеньких мужчин, готовых купить ей всë что угодно за красивые глазки и глубокое декольте. Или вот, допустим, зеркальце: единственный подарок еë учительницы, который часто пригождался в заклинаниях.

Но всë это было пустое. На самом деле, Ровене не с кем было прощаться. Поэтому не жалко отдать еë никчëмную жизнь за воскрешение Кроули.

Она взяла атам в правую руку. Нож блеснул от луча света, пробивающегося из окна. Пустые глаза встретили своë отражение, и на мгновение в них всплыло отчаяние.

Так много бороться за жизнь, чтобы в итоге закончить вот так. Жалкая ирония.

Ровена вздохнула. Шëпот разрезал тишину комнаты:

– Вернись, мой мëртвый король.

Она полоснула ножом по запястью.

6. Узы крови

"Семья не заканчивается на крови" – эта фраза преследовала их всю жизнь. В детстве еë воплощением был Бобби. А дальше появились и другие: Хелен и Джо, Кас... И это только начало. Таких людей (и нелюдей) было великое множество. Тут правда было, чему гордиться. У Винчестеров просто огромная, возможно, не самая дружная, но точно очень заботливая семья.

Но кровь всë же имела значение. Лучше всего это доказал Джек, сын грëбаного Люцифера. Как бы Сэм и Дин ни хотели принять его, они никогда не смогли бы сделать это до конца. Потому что узы крови слишком многое значат.

Но Сэм этого будто бы не понимал:

– Дин, пойми ты уже, Джек ни в чëм не виноват! Это была случайность!

– О, да? – он саркастически кивнул, – И кто об этом говорит? Сам Джек?

– Он не хотел этого делать, ты знаешь. И ты слышал, как он раскаивается, – Сэм уже не кричал, а говорил вполне спокойно.

Он упорно стоял на своëм. Он не понимал. Он будто бы даже не пытался понять.

– Сэм, он – сын дьявола! – Дин кричал громким шëпотом, хотя в бункере уже никого не было. Все ушли, остались только они с Сэмом. Как в самом начале, – Таким выродкам нельзя верить!

– Разве мы это с тобой не проходили? – Сэм вздохнул, – Тогда ты в итоге принял Джека.

– Тогда я ещë не понял, что он такая же мразь, как и его папаша!

Сэм замолчал. Он больше не знал, что сказать. Всë потому, что говорить нечего. Очевидно, Дин прав.

Или нет.

Возведя пистолет над головой Джека, Дин, наконец, чувствовал, что победил. Он убьëт этого выродка. Потому что им хватает одного Люцифера, второй такой не нужен.

Только вот, палец так и не нажал на спусковой крючок. Смотря в эти бездонные глаза, полные сочувствия и сожаления, Дин вдруг осознал, что он может ошибаться. Возможно, он опять принял слишком поспешное решение. Вместо этого надо было просто поговорить, всë решить.

Но тогда Дин выбрал путь ненависти. Неправильная дорожка.

Он отбросил пистолет, ведь не обязан повторять судьбу отца и пытаться убить своего опасного для мира сына. И он не обязан мстить.

Потому что, возможно, узы крови значат не так уж и много.