Shadows of Gotham

[I] Wayne in Metropolis

В типичный тёплый и солнечный июньский вечер пятницы редакция Daily Planet скорее напоминала опустевший во время зомби-апокалипсиса офис. Как только стрелки на часах ознаменовали конец рабочего дня, все репортеры куда-то таинственным образом исчезли. Даже Перри Уайт, гроза заголовков и поглотитель неудачных черновиков, ушёл куда раньше, чем обычно. Лейн не заметила, как в одночасье осталась одна в просторном помещении. В один момент она просто подняла глаза и…никого не увидела рядом. Ну, что же. Коллег дома ждали их любимые и близкие люди, а обладательницу Пулитцеровской премии, пожалуй, мог бы ждать кот. Если бы он не остался на продолжительный срок у младшей сестры журналистки, Люси, во время одной из командировок. И простое пребывание не обернулось бы полноценным проживанием. И Лоис не испытывала чувства вины или обиды по этому поводу, скорее облегчение. Какое живое существо сможет выжить в пустой квартире, пока хозяйки нет долгое время? Да и из офиса она по обыкновению уходила позже остальных. И времени на вечернюю рутину оставалось ничтожно мало: выпить бокал вина, принять душ, надеть пижаму и отправиться в царство Морфея.

За окнами разливались алыми красками лучи заходящего солнца, озаряя напоследок полумрак Метрополиса. Стеклянные фасады небоскребов глотали последние блики заката и тут же отражали их на соседние здания. И помещение редакции озарилось яркими лучами. На рабочих столах царил беспорядок: оставленные кружки, наброски статей и даже кое-где флешки. Лоис недовольно хмыкнула, приметив за соседним столом usb-носитель. Ох уж этот стажёр. Новички зачастую грешили тем, что оставляли на видном месте свои материалы для будущих статей. Но стоит один раз потерять флешку в офисе и получить первый выговор от шефа Уайта, который не скупился на выражения (в пределах разумного, конечно), и забывчивость тут же успешно излечивается, как и остальные маловероятные болезни, мешающие работе.

Словом, редакционные сплетни взяли паузу до понедельника. Только Лоис Лейн не спешила уходить. Она собирала бумаги: наброски вопросов, досье, флешку с заметками. Перед журналисткой вновь стояло расследование. Через цепочку подставных компаний городской департамент Метрополиса закупает оборудование для тюрем и полицейских участков по завышенным ценам. И у мисс Лейн уже было несколько вопросов к Арнольду Ричу, исполнительному директору одной из компаний, а именно — Прайм Секьюрити Лимитед, зарегистрированной в Готэме. Встреча с ним должна состояться завтра, в субботу. И журналистское чутьё подсказывало Лоис, что в этой всей истории что-то было не так. Слишком быстро Арнольд согласился на встречу и интервью. Обычно до исполнительных директоров не достучаться. Здесь же он пошёл навстречу, да ещё и был галантен, учтив, вежлив. Лейн могла запросто определить показную вежливость от искренности, и его игру уже чуяла кожей.

Лоис осматривала напоследок своё рабочее место. Решила проверить: не оставила ли чего лишнего? Внезапно из-за её спины раздался мужской голос. Глубокий, низкий. Слишком спокойный, даже ленивый для вечерней редакции:

— Выглядит так, будто Вы собираетесь сбежать, мисс Лейн. А у меня для Вас новости.

Брюнетка в удивлении резко обернулась и едва ли удержалась от вскрика. Зато несколько папок она точно выронила из рук прямиком на стол. Перед нею предстал Брюс Уэйн.

Человек, которого она видела бессчетное количество раз на обложках журналов и два раза на благотворительных приемах, куда Перри отправлял её в качестве «наказания» и вместо выговоров. Легенда фондового рынка во плоти возникла перед нею словно из ниоткуда. Ни шагов, ни шарканья, никаких других звуков, что предвестили бы его появление, журналистка не услышала. Или была слишком поглощена собственными мыслями.

Сейчас же миллиардер стоял перед нею спокойно, ровно, запустив руки в карманы своих дорогих брюк, наверняка сшитых на заказ в именитом ателье Готэма. И, что бесило журналистку сильнее всего, его лицо являлось живым воплощением тщеславия и самодовольной уверенности.

— Брюс Уэйн? Что Вы здесь забыли? — голос журналистки прозвучал суше, чем ей хотелось бы, даже резко. Возможно, если бы он не подкрался столь беззвучно, то его ожидал бы более теплый приём. Может быть.

Уэйна девушка запомнила еще во время первого благотворительного вечера в городской библиотеке Метрополиса, ведь он являлся главным меценатом и благотворителем. И вёл себя так, будто выкупил здание полностью и владел им. В какой-то мере, так и было. И сейчас, будучи в редакции Daily Planet, миллиардер вёл себя точь-в-точь так же. Заметив это, Лейн напрягла взгляд, осматривая фигуру мужчины с головы до ног.

— Если хотите, зовите меня Боссом, потому что я выкупил редакцию. Хотя лично я предпочёл бы «Брюс». Короче и... интимнее, — Уэйн приподнял левый уголок губ в легкой ухмылке. Той самой, от которой обычно теряли головы женщины на светских приёмах. И, если верить бульварному чтиву, подобным жестом оказывались сражены ещё и примы балета.

У Лоис это вызвало лишь тихое фырканье, которое она не спешила показывать, а лишь прищурилась:

— Если это благотворительность, Вы явно не по адресу. У нас тут работают, а не пьют шампанское.

Он приблизился — неторопливо, как кот, который знает, что его сегодняшний ужин всё равно далеко не убежит. И, прежде чем его съесть, можно изрядно позабавиться.

— Иногда инвестиции — это не только цифры. Это вопрос инстинкта. И Вы — единственный человек в этой редакции, кто мгновенно понял, что я здесь не ради цифр, — спокойно и растягивая слова произнес Уэйн.

Брюнетка еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Этого богача нужно было воспринимать как холодную математику — с холодным рассудком и держать свои чувства, какими бы они ни были, при себе, иначе мужчина начнёт управлять реакциями. Он же этого ждал.

— Я поняла, что Вы здесь ради контроля. Власть богачей возбуждает, как некоторых главных редакторов заводит хороший заголовок, — будничным тоном отметила Лоис, развернувшись наполовину к столу. Журналистка принялась собирать папки со стола и аккуратно сложила их в сумку.

Уэйн же, не моргнув, произнёс вкладчиво, но достаточно настойчиво:

— Ошибаетесь. Власть — инструмент. А вот умная женщина, которую невозможно купить — редкость. И, надо признать, чертовски привлекательная.

Лоис вновь повернулась в его сторону и прищурилась. Интеллектуальный флирт? Неужто у мужчины есть досье на неё, и он точно знает, куда метить, чтобы попасть точно в цель? Ведь это оказался довольно хитрый приём, на который трудно не купиться. Или Уэйн просто уже знал таких девушек, как она.

— Вы со мной флиртуете или пытаетесь напугать? Потому что ни то, ни другое не работает, — методично отрезала Лоис, улыбнувшись мужчине. Но в глазах её, как и в голосе, была сталь.

На лице Брюса Уэйна была всё та же лёгкая ухмылка, но взгляд при этом оставался холодным, непроницаемым. Он явно знал цену как каждому слову, так и каждой тишине между строками. Да и в целом не привык тратить время попусту.

— Я никогда не путаю роли. Флирт — это приглашение. Угроза — предупреждение. Сейчас — ни то, ни другое, — произнес мужчина.

«А что тогда?» — подумала Лоис, но не спешила озвучивать свои мысли. — «Контроль? Тест? Или всё сразу?»

Она сжала ремень сумки сильнее, чем надо. Набросив её на плечо, журналистка сделала шаг вперёд и посмотрела мужчине прямо в глаза. Ходили слухи, что мало кто из подчинённых мог снести и выстоять взор владельца Wayne Enterprises. Что же, в таком случае, Лоис открыла этот список своей персоной.

— Тогда дайте мне просто работать. И держитесь подальше от моих текстов, редакций и вообще — от Daily Planet. Занимайтесь своим наследием. Иначе, поверьте, Вы окажетесь на первой полосе. В разделе «Манипуляции и тёмные игры миллиардеров».

Брюс сделал паузу. Журналистка заметила это по взгляду: морщины возле глаз заметно углубились и стали резче очерченными. Мужчина словно взвешивал — не стоит ли восхищаться. А затем, слегка кивнув, произнёс:

— Мне нравятся такие угрозы. Особенно те, которые звучат как вызов.

— Это не вызов. Это отказ, — Лоис продолжала смотреть ему прямо в глаза. Без страха. Без улыбки. Без заигрывания и заискивания.

И в этот момент Мистеру Уэйну не оставалось ничего, кроме как принять сложившуюся ситуацию. Он, наконец, сделал шаг назад. Но при этом всё ещё не сводил взгляда с девушки, словно говоря этим, что еще ничего не закончено. Мужчина повернулся к выходу и собирался было направиться в сторону лифта. Но перед тем, как исчезнуть в коридоре, обернулся напоследок.

— Отказ — это просто другая форма начала, мисс Лейн. Я умею ждать. И у нас теперь много общих... точек пересечения.

Когда за ним закрылась дверь, Лоис ещё несколько секунд стояла неподвижно. В её груди — ни страха, ни волнения. Одно лишь раздражение. Миллиардер играл. Он любил это делать. И, чёрт побери, Лоис каким-то образом уже оказалась внутри этой игры.

Глубоко и тяжело выдохнув, журналистка нажала на кнопку выключения компьютера и дожидалась, пока монитор погаснет. Экран с логотипом «Daily Planet» померк, оставив лишь отражение девушки. Лейн напряженно всматривалась в собственные глаза, заметно уставшие после трудового дня.

Если Уэйн хочет играть, он получит свою игру. И, возможно, пару неожиданных вопросов без разрешения.

[II] Exposure

Мягкое освещение рассыпалось по заполненному гостями залу тёплыми бликами. Кафе «Орфей» находилось в деловом районе Метрополиса, и потому стало хорошей площадкой для многих бизнесменов. В тёмных стенах заведения часто заключались сделки, проводились интервью. И между делом можно было вкусно и плотно поесть.

За одним из столиков уже находилась Лоис Лейн. Она пристально наблюдала через окно за тем, что происходило на улице. На столе перед девушкой уже стояла кружка с кофе. Пена в нем давно сдулась. Рядом с кружкой были тарелки с салатом цезарь и бургером. Лейн собранно и спокойно ковыряла вилкой в салате, выбирая мякоть мяса вместе с томатами и тут же отправляя их в рот. Несмотря на то, что один из ведущих репортеров Daily Planet далеко не славилась своим терпением, всё же своего гостя она ожидала в некоем смирении. Хотя бы потому, что даже если Арнольд Рич не объявится на интервью, что частенько бывает с исполнительными директорами компаний, она точно поест этим вечером.

Из динамиков по залу разливался ленивый джаз с тоской по далёким вечерам. Зал даже не думал пустеть — в вечер субботы обычные редкие силуэты за столиками сменились ажиотажем. И уставший официант то и дело метался от одного гостя к другому. Юноша умудрялся как-то при этом умело маневрировать между столиками, не опрокидывая при этом ничего со своего трясущегося подноса.

Прежде чем входная дверь успела мягко отвориться, и в проёме появился мистер Рич, Лейн увидела его выходящим из машины. Высокий. Аккуратный до навязчивости. В безукоризненном темно-синем костюме с красным галстуком, который скорее говорит за него, чем он сам. Пока мужчина преодолевал расстояние от автомобиля до входа, Лоис успела включить запись диктофона и положить её на своё колено, под стол. Затем прибралась на столе, положив вилку рядом с тарелкой.

Арнольд чем-то напомнил журналистке Брюса Уэйна. По крайней мере, пока директор Прайм Секьюрити Лимитед направлялся к её столику, внешне он выглядел как человек, привыкший, что всё вокруг уже оплачено, или вот-вот будет.

— Мисс Лейн, добрый вечер и приятного аппетита. Прошу прощения за опоздание. Пробки. Или очередной митинг у Ратуши — не уверен, что хуже. Я присяду? — Произнес Рич с натянутой вежливой улыбкой, присаживаясь напротив девушки. От цепкого взора брюнетки не ускользнуло то, что Арнольд волновался. Лёгкая испарина на лбу, рассеянный взгляд, который он пытался контролировать.

— Зависит от того, кого вы сегодня убеждаете не говорить правду. Конечно, присаживайтесь, — сухо и с легким налетом цинизма ответила Лейн, внимательно осматривая мужчину и не двигаясь при этом. Диктофон уже вел запись их встречи.

Юноша-официант, заметив нового гостя, поспешил к столу и поинтересовался, чего хотелось бы мистеру Ричу. Мужчина быстро заказал зелёный чай. Понятно, значит, не рассчитывает на долгий разговор. Надеется отстреляться и сбежать. Как только официант принял заказ и исчез среди гостей, Лейн решила не церемониться.

— Тогда позвольте мне начать. Ваша компания «Прайм Секьюрити Лимитед» появилась в списке подрядчиков за неделю до тендера. Без аудита, без сертификации. Прямо как по учебнику, только без раздела «законность». Можете как-то прокомментировать это?

Но Арнольд словно был готов к этому вопросу. Мужчина отчеканил свой ответ ровно, устроившись удобнее на сидении и сложив руки в замок прямо на столе. Он явно обходил стороной подводные камни, коих в истории его компании было большое количество:

— Мы субподрядчики. Главный исполнитель всё берёт на себя. Все документы у комиссии. Вы, как понимаю, с ними уже знакомы.

Лоис небрежно усмехнулась, продолжая озвучивать всё, что ей стало известно во время своего расследования:

— Ознакомилась. Но логики в документах столько же, сколько в фильме ужасов здравого смысла. Особенно, когда в списке инвесторов значатся компании, дважды засветившиеся в делах по отмыванию. Готэм, 2021-й год. Вспоминаете?

И впервые за всё время разговора на овальном лице мужчины, понемногу осаждаемым морщинами, мелькнула тень напряжения. Взгляд его серых глаз на мгновение изменился, стал жестче и вместе с тем испуганнее. Как у человека, чье грязное белье вот-вот вывалится на всеобщее обозрение, и нужно потратить все силы, чтобы не допустить этого.

— Я не занимаюсь структурой собственности. Моя зона — логистика и безопасность. За остальным — к юристам, — ответил мужчина чуть твёрже, но по-прежнему корректно.

И тогда Лоис, отбросив все условности, задала вопрос прямиком в лоб:

— То есть вы не знаете, чьи деньги прокручиваются в вашем бизнесе?

В зале возникла небольшая пауза, которой хватило на то, чтобы официант поставил кружку горячего зеленого чая на стол с глухим лязгом. Арнольд, пристально всматриваясь в девушку и не поворачиваясь в сторону персонала, поблагодарил за обслуживание. И лишь когда официант удалился, мужчина произнес:

— Я простой подрядчик, мисс Лейн, а не детектив.

Арнольд сделал несколько глотков чая. Медленно, словно отвешивал паузу. Лоис заметила, как рука мужчины скользнула к подлокотнику. Когда будет сделан последний глоток, он намерен уйти.

— Если это всё... — начал было директор, как вдруг раздался мужской голос.

— Пожалуй, не всё, мистер Рич. Хотя вы, кажется, не поклонник неожиданных вопросов.

Мужчина замер и слегка вздрогнул. Этого оказалось достаточно, чтобы Лоис отметила галочкой: «есть контакт». К их столику приблизился Брюс Уэйн. В дорогом фетровом пальто. Вновь возникший из ниоткуда. Так, что Лоис вновь чуть не вздрогнула. Рич, одолеваемый изумлением, не заметил, как журналистка метнула свой гневливый взгляд в сторону миллиардера. Больше чванливых боссов Лейн не любила, пожалуй, когда в её интервью кто-то врывался самым беспардонным образом, перехватывая внимание на себя. И сейчас мистер Уэйн сорвал комбо.

Миллиардер не спросил можно ли присоединиться. Он просто спокойно снял с себя пальто, с грациозной небрежностью кинул его на крючок вешалки и начал усаживаться на сидении рядом с Лоис. Девушка тут же опустила руку вниз и, цепко держась за диктофон, пододвинулась в сторону, ближе к окну.

Когда, наконец, оба устроились, она слегка повернулась в сторону своего нового Босса и сдержанно поинтересовалась, методично улыбнувшись ему сквозь зубы:

— …Это какая-то шутка?

— Простите, что прервал. Просто не смог пройти мимо старого знакомого, — произнёс Брюс мягко, почти лукаво, бросив взгляд на Арнольда и тут же протянул ему руку над столом.

Рич ответил на приветствие, сжав ладонь главы Wayne Enterprises в своей, и вежливо ему улыбнулся. Лоис заметила в этом жесте нечто напряжённое. Словно бы подрядчик боялся его.

— Мистер Уэйн. Неожиданно. Неужели вас заинтересовали госзакупки?

Уэйн откинулся на спинку сидения и, окинув чуть прищуренным взглядом зал, произнес в будничном тоне, словно речь шла о прогнозе погоды, который сулил пасмурную погоду в долгожданные выходные:

— Обычно — нет. Но когда подряд получает человек, которого я встречал за ограждением объекта B-7 в Готэме… любопытство просыпается.

Затем он едва заметно повернул голову в сторону Лоис. Девушка инстинктивно отвела взгляд в сторону окна. Уэйн, не обращая к ней своего взора, дополнил:

— Особенно, если этот человек называл себя инженером, а носил жетон с пометкой «надзиратель строгого режима».

Казалось бы, столь короткое дополнение, но оно заставило Рича дернуться. Лоис вскинула брови вверх от удивления. Этот факт из биографии подрядчика каким-то образом ускользнул от пытливого взора журналистки. Как такое могло произойти?

Девушка перевела взгляд на Арнольда, но он спешно поднялся с сидения, ухватившись руками за подлокотник:

— Я не собираюсь участвовать в этом цирке.

— Тогда, возможно, вам стоит на время покинуть Метрополис. Пока ещё можно — добровольно, — произнес Уэйн без тени эмоций, пристально и пронизывающе смотря собеседнику в глаза.

В зале вновь возникла пауза. Рич как-то по-особому смотрел в сторону Брюса, словно между мужчинами вёлся внутренний диалог, в котором не было места журналистке. Затем Рич перевел взгляд на Лоис. И на этот раз его взгляд задержался дольше, чем нужно. Мужчина спешно развернулся и стремительно направился в сторону выхода, оставив наполовину выпитую кружку чая на столе. Шаги подрядчика были уверенными, но спина напряжена до предела.

Зал вновь окутал джаз и разговоры посетителей.

— Вы следили за мной, мистер Уэйн? — не скрывая своего раздражения, Лоис повернулась к мужчине.

Впервые за всё время пребывания в зале Брюс удостоил её своим вниманием, переведя взгляд на журналистку:

— Нет. — Затем, спустя мгновение, продолжил. — Я следил за ним. Вы просто оказались… в нужном месте.

— Что, чёрт побери, происходит? — с каждым мгновением история с закупками вызывала у брюнетки все больше вопросов, и один из них она выпалила миллиардеру.

— Вы копаете глубже, чем знаете, мисс Лейн. Этот человек — не просто подрядчик из Готэма, — невозмутимо произнёс мужчина, вставая из-за стола.

Выровнявшись во весь свой высокий рост, он расправил свои широкие плечи и, застегнув пуговицу пиджака, потянулся за своим пальто, оставленным на вешалке. И, надев его, тут же расправил лацканы, после чего произнес уже более тихо, но всё еще утверждающе:

— Будьте осторожны, Лоис. Это не просто коррупция. Это Готэм.

Миллиардер, минуя столики кафе, подошел к выходу и покинул зал. Лоис провожала его оценивающим взглядом. И уже через окно увидела, как мужчина садился в свой дорогой автомобиль, припаркованный прямо у входа в «Орфей». Сумерки, сгустившиеся в тёмную завесу, окутывали улицы Метрополиса.

Лоис осталась за столом в одиночестве. Она подняла кружку с кофе и сделала несколько глотков. Напиток стал холоднее, чем тон Уэйна. Женский палец скользнул по блестящей поверхности диктофона и отключил запись. Брюнетка положила его на стол и посмотрела в окно с тем редким выражением, которое в редакции Daily Planet коллеги называли «глазами, когда Лейн что-то решила».

И где-то внутри неё уже оказалась нащупана следующая строчка для заголовка.

[III] Shadows of Gotham | 1

Паром уже как час назад отошел от пристани Метрополиса. В ушах журналистки стоял глухой гул двигателей. По ту сторону залива оставалась сверкающая россыпь небоскрёбов, озарённая яркими лучами рассветного солнца. Утро понедельника у Лейн началось с разговора с шефом. А, если точнее, с того, что Перри Уайт изменился в лице, как только подчинённая огорошила его новостью о предстоящей поездке в самое сердце зла страны для расследования.

Главный редактор Daily Planet мгновенно помрачнел, приспустил оправу очков на переносицу и, взглянув на Лейн исподлобья пронзительным взглядом, по-отечески произнёс: «Лоис, ты одна в Готэм не поедешь. Там даже Бэтмен не всегда справляется, а у тебя — только диктофон и упрямство. Но если ты уже решила, бери с собой хотя бы Джимми. И звони каждые два часа. Если что случится — мне за тебя влетит.»

Таким озабоченным и мрачным журналистка видела своего шефа впервые.

Затем Лейн чуть не отправила в минус собственный баланс на телефоне, пытаясь вызвать такси, чтобы добраться до соседнего города по подземному тоннелю. Но, как только диспетчер слышал слово «Готэм», разговор моментально прерывался и раздавались гудки. Первое время брюнетке казалось, что связь разъединялась и она перезванивала. Но вскоре поняла, в чем именно проблема. Когда же она попыталась словить такси на улице возле офиса редакции, один из водителей, не стесняясь, сказал прямо: «Леди, у меня дети. Я туда не езжу.»

В итоге, пришлось выбирать альтернативный транспорт. Паром — последнее, чего Лоис хотелось бы, но другого пути не было. И никакого Джимми Олсена она, конечно же, с собой не взяла.

И вот Лоис Лейн стояла на палубе, прижимая ворот синего жакета к лицу и пытаясь закрыться от ветра. Мокрый воздух щипал щеки, а густой запах соли и нефти отдавал чем-то тревожным. Впереди, за пеленой утреннего тумана, уже проступали контуры Готэма — словно тень, нависшая над водой.

Метрополис оставался позади, сияющий, как стеклянная слеза: стрелы башен, окаймленные солнечными бликами, неоновые экраны с бегущими новостями, лёгкость открытого пространства. Но чем ближе паром подходил к противоположному берегу, тем меньше становилось света вокруг. Ясная погода Метрополиса сменялась мрачными тучами Готэма.

Город рос из воды угрюмыми зубцами старых мостов, шпилями соборов, почерневших от времени, и громадами зданий в стиле ар-деко, чьи фасады когда-то были золотыми, а теперь походили на выцветшие фотографии. Вместо зеркальных небоскрёбов — гранитные башни с горгульями, вместо солнечных площадей — узкие улицы, сжатые меж стен, как щели в лабиринте. Даже воздух здесь казался гуще, пропитанный запахом угля и чего-то старого, забытого.

— В первый раз в Готэме? — Пожилой моряк, чинивший канат у борта, усмехнулся, заметив встревоженный взгляд девушки.

Но Лоис ничего ему не ответила. Она достала блокнот, машинально записывая свои впечатления:

«Если Метрополис — это город завтрашнего дня, то Готэм — вчерашнего. И он не хочет отпускать своё прошлое, цепляясь за него кровавыми пальцами».

Почерк журналистки напоминал записи врача, но с военной дисциплиной. Пометки её никогда не были самыми разборчивым — ведь зачастую Лейн делала записи на ходу. Но очертания букв был настолько характерными и энергичными, что любой работник Daily Planet, лишь завидев блокнот, сразу сказал бы: это Лоис.

Паром замедлил ход, подходя к причалу. Перед журналисткой предстали ржавые портовые краны и темные прямоугольники складов — как зубья старого зверя, ждущего добычу. Где-то в высоте, над крышами, мелькнул чёрный силуэт — то ли огромная птица, то ли что-то другое. Лоис щурилась, пытаясь разглядеть, но тень растворилась среди дымовых труб.

«Это просто город, — напомнила она себе, стараясь не запаниковать от вида, открывшегося перед нею. — Всего лишь город, успокойся… Пусть даже и проклятый.»

Но всё было гораздо глубже. Она ехала не просто в туманный порт, а в самое сердце гнили, из которой торчали слишком уж знакомые имена — Арнольд Рич, «Прайм Секьюрити», и, возможно, сам Брюс Уэйн.

Рич испугался, когда миллиардер появился на их встрече. И страх его был слишком силён, чтобы это можно было объяснить журналистскими расспросами. Нет, предприниматель дрожал не перед законом. Перед чем-то другим. Что-то связанное с… Лоис взглянула ещё раз в свой блокнот.

«Объект B-7» — гласила надпись. Что бы это ни значило.

А Уэйн... Его появление в кафе было неслучайным. Миллиардер знал, что она будет там. Но откуда? Слежка? Инсайдер? Или он сам часть этой игры? Это только предстояло выяснить.

Лоис сжала в пальцах тёплую кружку из корабельного буфета. Губы дрожали не от утреннего холода, а от нехорошего предчувствия. Прежде чем браться за всякое тяжёлое дело, таившее в себе множество опасностей, журналистка всегда чувствовала холодок, пробегающий по спине. Он ощущался как ледяные иголки, скользящие по позвоночнику и впивающиеся под кожу, прямиком в кости. И это предчувствие вновь её охватило.

Паром затормозил у причала. Рабочие с автоматами на плече стояли у трапа. Готэм — город паранойи. И здесь она намеревалась задавать вопросы, которые никто не хотел слышать. Само по себе уже опасно.

Такси, в отличие от Метрополиса, нашлось быстро. Стоило девушке поднять руку, как перед нею остановился старый «Краун Виктория» болезненно-зелёного, скорее серого, цвета с потрескавшимся винилом и водителем с лицом цвета надгробия. И девушка, не теряя ни минуты, села внутрь. Салон машины пах сигаретным дымом, дешёвым одеколоном и чем-то ещё — металлическим, резким. Лоис приоткрыла окно, но городской воздух не принёс облегчения.

Готэм проплывал за стеклом, как череда кошмаров, воплотившихся в реальности.

На перекрёстке двое мужчин в потрёпанных пальто что-то передавали друг другу под взглядом полицейского, который делал вид, что ничего не замечает. Чуть дальше, в подворотне, подростки в масках с капюшонами разрисовывали стену баллончиками — не граффити, а что-то вроде символов, кривых и зловещих. Лоис потянулась за камерой, но такси резко дёрнулось вперёд.

— Не советую, — пробурчал водитель, не глядя.

Она перевела взгляд на вывески улиц. «Джонсон-стрит», «Стивенс-авеню», «Рэмзи-драйв». Фамилии, никак не связанные с историческими личностями или географией.

— Почему здесь улицы названы в честь каких-то Джонсонов и Стивенсов? — спросила Лоис, больше для себя, чем для него.

Таксист прервал молчание. Журналистка заметила его глаза в зеркале заднего вида. Они были коричнево-жёлтыми, как у старого волка, видавшего не одну передрягу.

— Это фамилии погибших полицейских.

И тут Лоис внезапно ощутила себя ребёнком — будто вновь сорвался с губ тот неловкий вопрос, за которым последовал ответ, заставивший её в смущении отвернуться и испытать чувство стыда. В такси повисла густая, давящая тишина. Сквозь щели машины, словно дым, просачивался уличный смог, наполняя салон тяжёлым молчанием.

Лоис почувствовала, как по спине вновь пробежал холодок. Она вновь посмотрела в окно: на тротуаре женщина в потрёпанном плаще торопливо шла, оглядываясь через плечо. Над входом в бар мигал неоновый знак — «The Last Call» — и тень за шторой шевелилась слишком резко.

— Здесь даже воздух пахнет чужими скелетами, — тихо произнесла Лейн.

Водитель медленно повернул голову. Теперь она увидела не только глаза пожилого мужчины, но и глубокие морщины, шрам на щеке, тонкие губы, сжатые в нитку.

— Вам не стоит здесь задерживаться, леди. Это город для тех, кто умеет не задавать вопросов.

Машина свернула в узкий переулок. Где-то впереди, за тусклым светом фонаря, ждал первый пункт назначения. Лейн расплатилась, вышла из автомобиля и достала блокнот. В нём был план — чёткий, жёсткий.

1. Бывшие сотрудники. Бар «Гарнизон» у тюрьмы Блэкгейт, по слухам, всё ещё собирал отставных надзирателей. Именно там она надеялась найти Марвина Гролла — экс-охранника, уволенного за жестокость.

2. Конкуренты «Прайм Секьюрити Лимитед». Говорят, мелкая фирма «Готэм Найтс» несколько лет боролась за контракты и проиграла. Её владелец, Карло Виченти, был не из разговорчивых, но, возможно, сейчас у него будет причина.

3. Брюс Уэйн. Он слишком многое знает. И слишком многое скрывает.

Город затягивало туманом, словно покрывалом. Лоис знала наверняка — под этим покрывалом будет не просто грязь. Будет страх и кровь. И, если повезёт, будет правда.

Готэм не имел привычки встречать гостей приветливо, но бар «Гарнизон» сделал всё, чтобы выглядеть особенно недружелюбным. Старая вывеска болталась на ржавой цепи, окна были забиты фанерой, а внутри витал запах прогорклого пива, пережаренного масла и чего-то кислого. Может, пот. А может, плесень на стенах.

Лоис вошла, медленно пряча блокнот в сумку и прижимая её вплотную к себе. Не то чтобы она боялась подобных заведений, просто не теряла бдительности и не забывала о мерах предосторожности. Воздух внутри бара был густой, словно его можно было жевать. В зале было темно, лампы под потолком коптились, и в этом жёлтом сумраке неразборчиво шевелились силуэты. Крупные мужчины с пивными животами; руки, покрытые тюремными наколками. И сальные взгляды, устремлённые в её сторону.

— Ищете кого-то? — гаркнул бармен — жилистый мужик с глазами как битое стекло.

— Да, здравствуйте. Пишу статью. Про пенитенциарную систему. Истории отставников. Настоящие, не как в отчётах, — сказала Лоис и выложила на стойку двадцатку, аккуратно сложенную пополам. Затем медленно провела ею по поверхности стойки прямо к бармену. Он посмотрел на деньги, затем на неё. Принял банкноту. И кивнул в сторону угла.

— Тогда Вам нужен Марвин. Он в чёрной куртке. Только аккуратней, — пробурчал он. — Он не уже выпил три рюмки.

Марвин Гролл сидел у стойки с дешевым бурбоном и бутылкой «Миллера». Будто ждал кого-то, кто так и не пришёл. Его нос был перебит, губы — потрескавшиеся. Пальцы были покрыты синяками, под ногтями — пыль. Глаза мутные, как у старого пса, слишком многое повидавшего. Взгляд будто всё ещё искал тени в пустой камере.

— Мистер Гролл? — Лоис опустилась на стул напротив, стараясь не скрипеть потрескавшейся от частого использования кожей сидения. Её голос прозвучал мягче, чем она планировала. Не журналистский тон, а почти сочувственный. — Я слышала, Вы работали с Арнольдом Ричем. Интересно, почему он ушёл из тюрьмы в бизнес?

Он отреагировал не сразу. Только когда она повторила имя Арнольда, его пальцы невольно сжали стакан. Мужчина резко поднял глаза. В них что-то дрогнуло. Он облизнул губы, отпил и только потом нервно хмыкнул:

— Рич? Он не ушёл. Его забрали, — голос у него был хриплый, как скрип ржавой двери.

Лоис, слушая отставника, инстинктивно прижала к себе сумку с записями. Будто боялась, что кто-то мог вырвать её прямо из рук.

— Забрали? Кто?

— Сначала думали по знакомству, а потом… ну, лучше Вам не знать.

— Ну же, расскажите мне. — Лоис наклонилась чуть ближе, но не слишком — чтобы не спугнуть.

Марвин резко оглянулся по сторонам, будто боялся, что за ними уже следят.

— Он работал на особый проект. Тех, кто спрашивал, увольняли. Или хуже.

Его рука дрожала, когда он снова поднёс стакан ко рту. Лоис заметила шрам на его запястье — тонкий, ровный, как от лезвия.

Она медленно достала блокнот, стараясь не привлекать и без того много внимания, и записала его слова. Карандаш поскрипывал в тишине.

— Какой проект? Кто за этим стоит?

Марвин резко покачал головой.

— Я уже сказал слишком много.

Его глаза снова стали пустыми, как у человека, который уже смирился с происходящим.

Поняв, что больше ничего не добьётся, Лоис сунула блокнот обратно в сумку и оставила на столе несколько купюр. За выпивку и за молчание. Затем встала со стула так резко, что его ножки скрипнули по липкому полу. Поверхность стола под её ладонью была липкой от чего-то, что не хотелось идентифицировать, но очень хотелось сбрызнуть антисептиком — то ли разлитый дешёвый виски, то ли чья-то кровь, не до конца стёртая тряпкой.

Сделав неглубокий вдох, журналистка поправила сумку на плече, чувствуя, как ремень впивается в кожу. Она уверенно двинулась к выходу. Словно пуля, обходя лужи на полу — тёмные, маслянистые. В углу кто-то закашлял хрипло, с мокрой хрипотцой. Но она не обернулась.

Дверь бара была тяжёлой, с толстым стеклом, заляпанным отпечатками. Лоис толкнула её плечом, чувствуя, как холодный металл ручки проступает даже сквозь ткань жакета. На секунду её ослепил тусклый свет уличного фонаря, и она зажмурилась, прежде чем шагнуть наружу.

Свежий воздух ударил в лицо, но даже он не мог перебить въевшийся в одежду аромат «Гарнизона». Лоис резко провела ладонью по лицу, будто стирая с кожи невидимую грязь вместе с грызучими насекомыми, и укуталась в плотную ткань своей одежды плотнее, подтянув воротник к подбородку.

Позади щёлкнул замок — бармен запер дверь, словно отрезая её от этого места навсегда. И слава Богам, возвращаться обратно ей абсолютно не хотелось. Девушка тут же вытащила из кармана жакета упаковку спитовых влажных салфеток. Вытащив одну, брюнетка принялась рьяно натирать свои ладони. Словно могла тем самым содрать с них весь смрад и разложение злачного места, в котором побывала. Ладони уже заметно порозовели от стараний, но чистой себя девушка всё еще не ощущала. Сердце начало биться быстрее, норовило выпрыгнуть из грудной клетки. Только почувствовав боль от трения салфеток, девушка выкинула их в урну и сделала несколько глубоких выдохов.

Лоис подняла правую руку и посмотрела на часы. До обеда еще было около получаса. Готэм же, кажется, не знал, что такое солнечный свет. Небо заволокло густыми тучами, отчего обстановка на улицах становилась еще более удручающей. Лоис обвела взглядом обветшалые дома и уставилась вперёд.

Перед журналисткой предстал Блэкгейт. За воротами, в темноте, угадывались контуры корпусов — кирпичные стены, испещренные граффити, окна с решетками, некоторые наглухо заколочены досками. В одном из них, высоко над землей, слабо светился желтый огонек — может, дежурный надзиратель, а может, кто-то другой.

Девушка машинально сделала шаг назад. Каблук ее туфель со звонким стуком ударился о крышку люка. Эхо разнеслось по пустынной улице, и Лоис на мгновение показалось, что в ответ из-за ворот донесся тихий смех. Она тут же повернулась в сторону источника звука, напряженно всматриваясь в очертания тюрьмы. Никого не было. Это мог быть просто ветер, свистящий в щелях старых ворот.

Или нет.

Она спешно достала телефон, набирая номер такси, и вдруг заметила, что пальцы её слегка дрожали.

— Нахожусь в баре Гарнизон. Пункт прибытия Готэм Найтс. Быстрее, пожалуйста, — бросила она в трубку, не слушая ответа.

Город вокруг неё зловеще молчал. Ни единого звука на улице не раздавалось, за исключением тихого гула ветра. Но это было молчание хищника, затаившего дыхание. И это её чертовски пугало.

[III] Shadows of Gotham | 2

Район Брайтвуд встретил журналистку проливным дождем. И поэтому, едва выпорхнув из автомобиля, Лейн тут же побежала ко входу в офис «Готэм Найтс», мысленно сетуя при этом, что в очередной раз забыла взять с собой бордовый зонтик и наверняка он сейчас висел в её квартире на крючке возле двери.

Помещение конкурентов «Прайм Секьюрити Лимитед» действительно выглядело скромно, но аккуратно. Пахло дешёвым кофе и старыми документами, а сквозь приоткрытое окно доносились звуки падающих капель дождя, запахи пиццы и металла из оружейного магазина внизу. Лоис, войдя внутрь, сразу отметила про себя, что, несмотря на обшарпанный фасад, внутри всё было аккуратно и расставлено по местам: камеры в углах, графики дежурств под стеклом, бейджи сотрудников на пробковой доске и чистый кафельный пол.

Она направилась к директору компании. Карло Виченти сидел за столом, разбирая какие-то бумаги. Журналистка заметила, что взгляд его был рассеянным и подавленным. Видимо, дела шли не лучшим образом. Когда дверь за Лоис закрылась, мужчина тут же поднял голову. Его карие глаза сузились, будто оценивая, насколько эта женщина может быть опасна.

— Добрый день. Я представляю одну транспортную компанию из Метрополиса. — Лоис улыбнулась, но её улыбка не добралась до глаз. Она держала блокнот чуть в стороне, готовая в любой момент записать что-то важное.

Карло медленно откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. Его пальцы постукивали по локтю. Нервный, но сдержанный жест.

— А зачем вам мы, если у вас уже есть Прайм Секьюрити? — Голос его звучал глухо, с лёгкой издёвкой.

Лоис сделала вид, что задумалась, перелистывая страницы блокнота, словно в ее руках были какие-то ценные бумаги. Она знала, что её следующий шаг должен быть осторожным.

— Но мне интересны альтернативы. Тем более, если у кого-то есть опыт, как работать… без откатов.

Карло фыркнул, но его пальцы сжались чуть сильнее. Судя по виду, мужчина явно не любил, когда кто-то лез в его дела. Особенно посторонние.

— Леди, здесь Готэм. — Он провёл ладонью по щетине на подбородке, словно проверяя, насколько она отросла. — Здесь либо платишь, либо исчезаешь с радаров.

Лоис не моргнула. Она чувствовала, как по спине пробежал холодок — не страх, а скорее азарт. Она точно была близка к чему-то важному. Буквально чувствовала это. Журналистское чутьё никогда не обманывало.

— А если я скажу, что мне интересны не тендеры, а правда? — Она наклонилась чуть вперед, её голос стал тише, почти доверительным.

Карло замер. Его глаза скользнули к двери, потом к окну, будто проверяя, не следят ли за этим разговором. Потом он резко встал, отчего кресло громко скрипнуло.

— Вы думаете, это просто коррупция? — Он подошёл к кофемашине, его движения были резкими. Мужчина пытался скрыть напряжение и держать свои жесты под контролем, но это ему не удавалось.

Лоис наблюдала, как его пальцы слегка дрожали, когда он нажимал кнопку. Директор не предложил ей кофе. Плохой знак.

— Нет. У них хорошая крыша. И это не полиция.

Лоис почувствовала, как сердце ускорилось. Она медленно выдохнула, стараясь не выдать волнения.

— Тогда кто?

Карло обернулся, держа в руках бумажный стакан. Пар от кофе поднимался к его лицу, но он даже не моргнул.

— Спросите у Строукса. — Он произнёс это так тихо, что Лоис едва расслышала. — Он раньше у них работал. До тех пор, пока не захотел слишком много знать и не начал задавать вопросы. Теперь лежит в больнице «Сент-Эммануэль». Говорят, упал с лестницы. Но я видел его после. Это была точно не лестница.

Лоис почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Она быстро записала имя, стараясь, чтобы рука не дрожала.

— Благодарю. Вы только что мне очень помогли.

Карло ничего не ответил. Он просто смотрел ей в спину, когда она выходила, и в его взгляде читалось что-то между предупреждением и… жалостью.

***

Коридор частной клиники «Сент-Эммануэль» был стерильно белым, с мягким освещением. Лоис двигалась неспешно. Делала вид, будто она просто одна из посетительниц, затерявшаяся среди пациентов. Пластиковый стакан с кофе в её руке был лишь маскировкой. Журналистка даже не притронулась к нему, лишь слегка сжимала пальцами, чувствуя, как прохладный пластик отдаёт влагой.

Блокнот в её другой руке выглядел неприметно, но если бы кто-то присмотрелся, то заметил бы, что страницы внутри исписаны не семинарскими заметками, а именами, схемами, вопросами.

Она замедлила шаг у палаты 304. Вдохнула глубоко, почувствовав, как в груди сжимается что-то холодное. Не страх, а скорее предчувствие. Этот человек знал что-то важное. И кто-то уже попытался его заставить молчать.

Дверь скрипнула, когда она вошла. Мужчина тут же зашипел от боли и замер, будто оценивая, не пришли ли за ним снова.

Деклан Строукс лежал на кровати, его тело казалось меньше под белой простынёй. Лицо было изуродовано — жёлтые, синие и багровые пятна гематом, трещины на губах, один глаз почти не открывался. Его руки лежали поверх одеяла, пальцы слегка подрагивали, будто даже в состоянии покоя он не мог полностью расслабиться.

Лоис осторожно прикрыла дверь за собой. Он был почти неподвижен. Только грудь под одеялом мерно, едва заметно поднималась.

— Мистер Строукс? — голос её прозвучал мягко.

Молчание. Только слабый хрип его дыхания и тихий писк аппаратуры рядом.

Он чуть приподнял подбородок. Движение далось с усилием. Даже в этом, самом простом жесте, Лоис увидела в его глазах боль.

— Меня зовут Лоис Лейн, — она сделала шаг ближе, оставив на подоконнике стаканчик с кофе и стиснув в руках блокнот. — Сейчас… я не журналист. Я просто человек. Человек, который хочет знать, кто сделал с вами это.

Свет от капельницы отразился в его глазу — стеклянный, мутный отблеск. Он долго молчал, словно взвешивал: говорить — или снова погрузиться в тишину. В конце концов прохрипел:

— Это... не ваше дело.

Голос был грубым, расцарапанным. Как будто горло его недавно зачищали наждачной бумагой. Но Лоис не вздрогнула. Она остановилась у узножья койки и осмотрела помещение. Медкарта была повернута наружу. Имя: Деклан Строукс. Возраст: сорок два. Диагнозы, начертанные машинным шрифтом, выглядели холодными приговорами. Закрытая черепно-мозговая травма, множественные ушибы мягких тканей лица и тела, посттравматический тремор конечностей.

— Может быть, — сказала она, тихо. — Но я уже замешана. Как вы когда-то, работая в «Прайм Секьюрити».

Он слабо дёрнул пальцами. Наверное, хотел усмехнуться, но мышцы лица сдались первыми. Лоис медленно села на край койки, оставив между ними целый пласт личного пространства. Блокнот на коленях. Ручка за ухом. Ни одного движения в сторону страниц.

— У меня есть имя, — продолжила она, глядя на него открыто. — Арнольд Рич.

Пальцы Деклана чуть вцепились в простыню. Как будто сквозь бинты прошёл электрический ток. Он закрыл глаза. Вдох. Выдох. Пауза. Тишина снова опустилась в палату. Он не хотел ничего говорить.

— Я знаю про тендеры. Про госзаказы. Про угрозы. — Её голос звучал осторожно, но настойчиво. — И я знаю, что вы были в компании. Пока вас оттуда не выбросили.

Он с трудом приоткрыл глаз. Уголок губ дрогнул.

— Я ушёл сам… — выдохнул он с усилием.

Лоис кивнула, будто принимая его версию. Но в глазах у неё читалось: и всё же вы выглядите слишком паршиво для того, кто ушел добровольно.

— Вас столкнули с лестницы. В офисе. После того, как вы не захотели подписывать некий документ. Или, может, наоборот — захотели рассказать о нём.

Он отвернулся к окну. За стеклом размывались неоновые пятна — Готэм жил своей ночной, бессонной жизнью, как организм, вечно лихорадящий, вечно дрожащий от скрытых инфекций.

— Мне нужен только один ответ, — сказала Лоис. — Кто действительно стоит за этим? Кто управляет «Прайм»?

Деклан медленно вдохнул. Его грудь вздрогнула. Он боялся. Чертовски боялся.

— Я не должен...

— А что Вам ещё терять, мистер Строукс? — прошептала она. — Они пытались Вас заткнуть. Ваше здоровье покосилось. Неужели у Вас ещё есть что-то, что они могут забрать?

Его глаза снова нашли журналистку. И на долю секунды в них проскользнула тень, которая не спряталась от цепкого взора журналистки. Тоска? Признание? Желание, чтобы кто-то услышал?

— Они не называют это «Прайм», — прохрипел он. — Это… просто вывеска.

В палате повисла пауза. Лоис затаила дыхание, сжав блокнот крепче.

— Тогда как же на самом деле? — спросила брюнетка.

Мужчина смотрел на неё долго. А потом выдохнул с ненавистью в голосе:

— Люциус Индастриз.

Лоис моргнула и тут же сделала запись в блокноте. Сердце коротко сбилось с ритма.

— Но это же… — начала было девушка.

— Да, — перебил Деклан. — Уэйны. На бумаге — да. Но внутри… всё другое. Всё давно... заражено. Как раковая опухоль, растёт и растёт.

Он закашлялся. Глубоко. Тяжело. Аппарат рядом пискнул. Лоис резко поднялась, нажала тревожную кнопку, но не ушла от него. Он поднял руку. Медленно. Встряхнул головой.

— Рич. Координатор. Проект называется… «Объект B-7». Никто не знает, что это. Только… — он перевёл взгляд в сторону, словно за словами стояли воспоминания, которые были столь болезненными, что он не хотел вновь в них погружаться, — только то, что люди... исчезают.

Слова падали в воздух между ними, как тяжёлые капли крови. Лоис наклонилась, ближе, но не давила.

— Спасибо, Деклан, — произнесла она шёпотом. — Я найду их. И я найду того, кто сделал это с вами.

Он попытался улыбнуться. Получилось слабо, асимметрично. Но честно.

— Тогда… берегите себя, мисс Лейн.

В коридоре послышались шаги медсестры. Лоис быстро выскользнула через боковую дверь, оставив стакан с недопитым кофе на подоконнике. Коридор клиники казался теперь длиннее, чем когда она заходила. Свет люминесцентных ламп мерцал, отбрасывая резкие тени на стерильно-белые стены. Лоис шла быстро, почти бежала, чувствуя, как холодный пот скользит по спине под блузкой.

Её пальцы сжимали блокнот так крепко, что костяшки побелели. Страницы шелестели при каждом шаге, будто напоминая: «Ты уже в этом. Теперь назад дороги нет.»

Лоис бросила взгляд на записи. Строки, выведенные её дрожащей рукой, прыгали перед глазами, словно были написаны в спешке на борту качающегося корабля:

Люциус Индастриз — ключ. Уэйны?

Объект B-7. Люди исчезают.

Координатор — Рич.

Финансирование: неизвестно.

Буквы расплывались. Адреналин — как мутная вода, поднявшаяся до самых зрачков. Она резко втянула воздух, пытаясь выровнять дыхание, заставить себя вновь ощущать землю под ногами, и направилась в сторону лифта. Он был совсем рядом. Брюнетка почти достигла его. Рука потянулась к кнопке. И вдруг замерла.

Ей в спину кто-то пристально смотрел. Ощущение, когда за тобой наблюдают, ни с чем не спутать. Взгляд скользил по её позвоночнику. Тяжёлый, давящий, как прожектор в темноте. Лоис медленно обернулась.

У самого конца коридора, в обрамлении высокого окна, стоял силуэт. Высокий мужчина в длинном сером плаще. Он растворялся в тенях, будто был сшит из самой ночи. Его лицо пряталось в полумраке, но Лоис не сомневалась ни на миг — он смотрел прямо на неё.

Сердце ударилось о рёбра, как птица о стекло. Она не моргнула. Не отвела взгляда.

И вдруг его не стало. Ни звука. Ни движения. Только тяжёлые шторы у окна слегка колыхнулись — будто кто-то едва заметно прошёл мимо.

Брюнетка замерла. Это не было плодом её воображения.

Словно проснувшись, она резко нажала кнопку вызова. Лифт, казалось, соображал слишком долго, сжирая своими неторопливыми движениями драгоценные секунды. Стальные двери наконец дрогнули, лениво поползли в стороны.

Раздались шаги.

Где-то за спиной. Не врачи. Не медсёстры. Твёрдые, размеренные. Как будто кто-то знал, куда идёт.

Лифт пискнул. Двери открылись. Лоис бросилась внутрь и резко ударила по кнопке закрытия. Стук сердца гремел в ушах громче всех шагов.

Шаги становились ближе. Двери сходились чертовски медленно, обнажая темную фигуру в коридоре. Лоис лихорадочно застучала по кнопке первого этажа, мысленно проклиная и тех, кто создал лифты, и тех, кто курировал создание механизма. Створы лифта почти сомкнулись. И вдруг, на долю секунды…

Тень. Чёрный рукав. Бледная рука.

Двери захлопнулись. Лифт дёрнулся вниз.

Лоис вдавилась в стену, прижав ладонь к левой стороне груди будто пытаясь удержать сердце, которое уже било в горле, в висках, в пальцах.

Они знают. Они уже знают, что Лоис здесь. И теперь она знает слишком много.

***

Ночную тишину номера мотеля «Cobblepot Inn», в Восточном Готэме прорезал взорвавшийся крик главного редактора Daily Planet, прозвучавший из небольшого динамика в смартфоне журналистки.

— ЛОИС ДЖОАННА ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ ЛЕЙН, ТЫ ВООБЩЕ С УМА СОШЛА?! — наверняка мистер Уайт принимал вызов от своей подчиненной с таким выражением лица, будто сейчас что-то оторвет — либо телефон, либо саму Лоис. Естественно, в столь поздний час он был всё ещё в редакции. Естественно, он ожидал её звонка.

— Приятно слышать твой голос, Перри. — Произнесла Лоис, устало вытирая тыльной стороной свой лоб, но с довольным выражением лица. Всего за день в Готэме она сделала почти всё, что хотела. Два пункта из трёх в её списке уже были помечены галочками. А голос редактора её нисколько не напугал. За всё время работы в редакции она уже привыкла к этой смеси ярости, облегчения и бешеного недовольства. — Я в Готэме. Жива, здорова и с отличным материалом.

— О, отличный материал! — голос мужчины дрожал от сарказма. — А я тут уже собирался звонить комиссару Гордону, моргам и всем, кто хоть как-то связан с пропавшими без вести!

— Я была занята. Не могла отвлекаться.

— Занята?! — он почти рычал. — Ты мне должна была звонить КАЖДЫЕ ДВА ЧАСА! Каждые два, черт бы тебя побрал, часа! А ты пропала на весь день! Где Джимми?! — не унимался Уайт.

— Если ты не заметил, Джимми остался в Метрополисе. Он бы только мешал, Перри. А я всё проверила, раздобыла доказательства. И, возможно, тут нарисовался один очень злой миллиардер, который теперь знает моё имя. Но это не наш новый Босс, а потому уже мелочи.

— МЕЛОЧИ??? Ты что, Бэтмен?! Ты у нас теперь ночами по крышам лазаешь, одна, в чёртовом Готэме, где даже полиция боится из машин выходить?! — зашипел Перри, будто кот, наступивший на провод.

— Нет, я просто журналистка, которая делает свою работу, — усмехнулась Лейн.

Из динамика раздался глубокий вздох. Наверняка Перри снял свои очки и, держа их двумя пальцами, прижался тыльной стороной ладони к переносице. И, скорее всего, зажмурился. В его голосе появилось усталое тепло:

— Пуленепробиваемая, упрямая, и с диктофоном вместо сердца… Вот дьявол, а не женщина, а! Ты же сводишь меня в могилу, Лейн. Я уже начал писать твой некролог. И, между прочим, он получился чертовски хороший. Но теперь мне придётся его отложить. Опять.

— Перри, я в порядке. И, кстати, у меня есть материал на первую полосу, — мягко произнесла Лоис, словно разговаривала не со своим шефом, а с отцом, который успел обзвонить все морги и больницы.

Повисла пауза, прерываемая тяжёлым дыханием Уайта. Лоис не торопилась продолжать, а лишь наблюдала за тем, как дождь барабанил в окно номера. Комната озарялась теплым светом люстры. По стеклу бежали подтеки. Капли громко падали на отлив. Наконец, шеф выдохнул и устало произнес:

— Да чтоб тебя, Лейн… Выезжай завтра уже утром обратно. Ничего не хочу знать, какие у тебя могут быть дела еще в этом гнезде чертей. И захвати кофе. Мне. Чёрный, без сахара. И если ты ещё раз исчезнешь в Готэме без предупреждения — я тебя уволю. Потом снова приму. И снова уволю. Поняла?

— Поняла, шеф, — улыбнулась Лоис и положила трубку. Диалог закончился короткими гудками. Перри сейчас, наверное, сидел в своем большом кресле, смотрел в стену и тихо пробормотал про себя очередную порцию проклятий в её сторону.

Дождь продолжал стучать по жестяной крыше, как метроном. Тик-так, тик-так. Каждый удар напоминал Лоис, что время уходило. В номере было холодно, и обогреватель гудел так, будто собирался взлететь. Но она почти не замечала.

На кровати — её ноутбук, распечатки, блокнот. На стене напротив могла бы быть расстелена карта города, вся в булавках, наклейках, соединённых красными нитями. Если бы у Лоис было больше времени, она бы непременно так и сделала. Выглядело бы это, конечно, как в дешёвом криминальном сериале, только это не сериал, и ставки были куда выше.

Журналистка водила пальцем по строчкам в блокноте. Голова гудела, но мысли не останавливались.

«Арнольд Рич не ушёл — его забрали.»

Значит, не увольнение. Значит, не личный выбор. Его куда-то втянули — силой или шантажом. И это произошло после его работы в тюрьме.

«Особая программа», «объект B-7»...

Её мозг отфильтровал лишнее. Что если это не просто проект, а нечто парамилитарное? Или медицинское? Что-то, где замешаны люди, оружие и власть.

«Люциус Индастриз».

Она уже нашла регистрацию компании. Бумаги стерильные — адрес, юристы, никакой фактической деятельности. Но её основатель связан с Уэйн Энтерпрайзес. Слишком удобно.

Лоис откинулась назад, подперев виски рукой. Измотанная, злая. Но в этом и скрывалась её сила. Когда другие отступали, она делает шаг и вырывалась вперёд.

— Хорошо, Брюс, — прошептала она в полутьме. — Ты знал. Ты знал про Рича, про «Прайм», про всё. И ты не остановил.

На экране ноутбука снова всплыло имя: Деклан Строукс. Он произнёс его. «Люциус». Произнёс с такой ненавистью, будто это было личное.

Она сделала пометку:

Связаться с Люциусом Фоксом? Или он уже вне игры?

Проверить старые контракты «Прайм Секьюрити» — кто подписывал? Кто курировал?

Связь с мафией — проверить утечки через Фальконе, Освальд Кобблпот?

Выйти на Брюса напрямую — осторожно. Без записей. Только лично.

Часы на прикроватной тумбе показали 02:17.

Ей следовало лечь спать. Но вместо этого она снова раскрыла ноутбук и вставила в него флешку, напоминавшую по своей форме губную помаду. С тех пор, как журналистка обзавелась этой миниатюрной помощницей, Лоис нигде её не забывала, а сам накопитель чертовски было трудно обнаружить. На экране тут же высветилось окно новой папки. В него журналистка скопировала все записи и файлы с ноутбука, все фотографии, сделанные во время своего расследования. Затем вынула флешку и по привычке положила в карман своего светлого кардигана.

Журналистка сидела на краю кровати, держа на коленях ноутбук. В номере было чертовски холодно. Обогреватель трещал, но его жар не пробивался сквозь ледяную сырость, въевшуюся в стены. Усевшись поудобнее, брюнетка открыла поисковой сайт и вбила в строку:

«Lucius Industries» + «Wayne Enterprises» + «Blackgate Prison project»

«Prime Security Ltd» + «Experiments» + «Gotham corruption»

Ничего. Или почти ничего. Только чёрные дыры в интернете — удалённые ссылки, закрытые документы, статусы «Restricted».

— Значит, я на правильном пути, — сказала Лоис себе вслух и, встав на ноги, потянулась за кофеваркой. Впереди был долгий день. Что бы ни говорил Перри, обратно она вернётся только после того, как закончит свои дела. И Лейн собиралась докопаться до сути. Даже если для этого придётся влезть в самую тень Готэма.

Вода хлестала по жестяной крыше, как дробь пулемёта. Каждая капля отдавалась в висках Лоис — тик-так, тик-так — словно отсчитывала секунды до чего-то неотвратимого.

Девушка почувствовала это ещё до того, как заметила — то самое внутреннее чутьё, которое ни разу не подводило её за годы в Метрополисе. Пальцы замерли над клавиатурой. Спина инстинктивно напряглась.

Что-то скользнуло за окном. Слишком большое, чтобы быть птицей. Слишком быстрое, чтобы быть случайным.

— Это не дождь... — прошептала она себе.

Свет померк.

Стекло разлетелось с оглушительным треском. Номер засыпало сверкающими брызгами. Лоис рухнула на пол, чувствуя, как в лицо ударил поток холодного ночного воздуха с запахом мокрого бетона и чего-то ещё. Ржавчины? Крови?

Крупная мужская влетела в комнату, перекатившись вглубь, как тень. За ней — вторая, уже перешагивая через оконную раму. Оба в масках, чёрных как мазут. Без глаз. Без лиц. Только чёрные перчатки и приглушённый блеск оружия.

— Не делай глупостей, — прошипел один. Его голос был удивительно спокойным, почти равнодушным, словно он часто делал нечто подобное. — Мы просто возьмём то, что нам нужно.

Он шагнул к столу и с безошибочной точностью схватил блокнот, ноутбук, диктофон. Всё. Папка с распечатками выскользнула из-под груды бумаг — он сунул её в дорожную сумку, словно собирал заказ из меню.

— Это всё? — спросил второй. Голос его был грубый, с сиплым рвущимся дыханием. Словно прокуренный. Он уже приближался к Лоис.

— Всё. Но ты не понял? Она видела слишком много, — буднично заметил первый, с сумкой и всеми материалами скользнув к окну. — Я пойду, а ты заканчивай быстро. Скоро он будет здесь.

И прыгнул вниз.

Второй замер. На долю секунды — тишина, такая плотная, что казалось, воздух сгустился между ними. Он повернулся к Лоис, и в его руке блеснуло лезвие — узкое, зубчатое, с облупившейся краской на рукояти.

— Тупая писака. А ты ведь могла бы жить, — усмехнулся он, зло, почти лениво, как будто чья-то смерть не казалась ему важным делом.

Он сделал шаг. Потом ещё один. Дыхание Лоис сбилось, сжалось до рваных вдохов. Комната стала узкой, как щель между лезвием и её горлом. Ни оружия. Ни пути к бегству. Только тугой пульс в ушах. Только липкий страх, впившийся в позвоночник.

Она попятилась. Стул опрокинулся, и деревянные ножки скрипнули. Рядом с ладонью что-то твёрдое. Палка.

Сухое дерево. Отломанная перекладина от оконной рамы или багета. Тяжёлая.

Без резких движений, она сдвинула пальцы. Нащупала. Крепко сжала. Мужик заметил уже тогда, когда было слишком поздно. Когда она резко взмахнула снизу, целясь в колени.

Глухой удар.

Дерево треснуло по его ноге. Не сломало, но выбило из равновесия. Бандит отшатнулся, упал на кровать и громко взвыл.

— Вот сука! — завопил он и тут же бросился на неё с удвоенной яростью. Лезвие в руке сверкнуло, как вспышка молнии.

И в этот миг… раздался вздох тьмы.

Этот звук не был похож на ветер или шелест. И даже на какой-либо другой звук, который рождала природа. Что-то мягкое, широкое, соскользнуло сквозь воздух, как если бы сама ночь расправила крылья. Из угла комнаты, где, казалось, не было совершенно ничего возник Он. Как если бы тьма решила материализоваться. Не человек. Не призрак. Бэтмен.

Бандит не успел приземлиться. Супергерой врезался в охранника всем телом. Удар. Нож отлетел. Рука Бэтмена взмыла вверх. Затем последовал удар ребром ладони в горло, и мужчину отшвырнуло в сторону, как тряпичную куклу. Он рухнул, захрипел и обмяк. Но был всё ещё живой.

Лоис застыла, лежа на полу, сжимая в руках треснутую деревянную палку.

Бэтмен стоял между ней и телом. Высокий, в плаще, лицо скрыто. Взгляд словно ночной шторм. Тёмный рыцарь не произнес ни слова. Только чуть повернул голову к ней, как бы проверяя: в порядке? жива?

Лоис кивнула ему. Почти незаметно.

Плащ тут же колыхнулся, и он исчез так же, как и появился. Бесшумно, неотвратимо.

Лоис осталась одна. Среди осколков, рядом с обмякшим телом преступника. Она тут же прижала ладонь к карману своего кардигана. Под пальцами сквозь ткань чувствовался плотный пластиковый корпус колпачка губной помады. Она тут же выдохнула. Сердце билось гулко, но разум оставался ясным.

За окном дождь продолжал бить по крыше. Тик-так. Тик-так. Время уходило. Но страха не было. Только холодная ярость. Лоис, недолго думая, собрала все свои вещи и быстрым шагом вышла из своего номера, двигаясь под ливнем к стойке регистрации – лишь там было освещение. Оставаться в мотеле было крайне опасно. Крепко держа сумку, она взяла в руки телефон и набрала номер такси. Раздались противные гудки. Где-то на другом конце города, в закопченном диспетчерском офисе, наконец-то сняли трубку.

Голос, который ответил, был настолько же вялым и раздражённым, насколько это возможно. Будто человека разбудили посреди самого крепкого сна за последние пять лет.

— Э-э-э… «Чёрный фургон», слушаю… — протянул диспетчер, зевнув так, что Лоис почти почувствовала запах перегара.

— Мне нужно такси, — резко сказала она, стараясь перекричать шум дождя.

— М-м-м… откуда? — лениво пробурчал он, будто каждое слово давалось ему с трудом.

— Мотель «Cobblepot Inn», — отчеканила Лоис, бросая взгляд на покосившуюся вывеску с облезлым пингвином.

— О... этот пингвиний сортир? — хрипло усмехнулся диспетчер. — Ну ладно… и куда, мисс?

— Поместье Уэйнов.

На том конце провода воцарилась тишина. Затем раздался долгий, выразительный свист.

— ...Уэйнов? — голос внезапно стал осторожным, будто диспетчер собирался тронуть горячий утюг. — Слушай, девочка, может, тебе в «Айсберг»? Там веселее...

— Я не спрашивала мнения. Поместье. Сейчас.

— Охренела совсем? — диспетчер закашлял, будто проглотил пепел. Повисла тяжёлая пауза. Затем раздался громкий выдох и прокуренный голос продолжил. — Во-первых, туда дорогу три года как размыло. Во-вторых... там сейчас только летучие мыши живут. И те — нервные.

Лоис стиснула трубку пальцами и тихо выругалась, после чего произнесла:

— Тогда Уэйн Энтерпрайзес. Мне нужно в Уэйн Энтерпрайзес.

— Ну, если настаиваете…Будет чёрный «Кадиллак». Номер… э-э-э… да хрен его знает. Водитель… — диспетчер тяжело вздохнул. Послышалось шуршание перелистываемых бумаг. — Ой, всё, Джерри сегодня в морге дежурит. Будет Стив.

— Как его узнать?

— Ха! По запаху. — диспетчер хлопнул трубкой.

Лоис медленно опустила телефон, глядя на пустынную улицу, где единственным движением были струи дождя да проблески далёких фар. Где, чёрт возьми, шляется этот проклятый «Кадиллак»? Но сначала, прежде чем посетить офис Уэйна... Нужно наведаться в одно место.

[III] Shadows of Gotham | 3

Рассвет в Готэме не был похож на тихое пробуждение. Это был не золотистый шёпот над крышами, не нежные персиковые всполохи света в облаках, а скорее тяжёлое дыхание города, который не ложился и пережил судную ночь. Тёмное небо медленно окрашивалось в серый, не обещая надежд на хорошее и доброе утро. Густая пелена утреннего тумана стелилась между высотками, заполняя улицы влажным холодом. Буквально около десяти минут назад закончился дождь. На горизонте дрожал мутный отблеск восходящего солнца, пробивавшийся сквозь смог и грязные окна заброшенных зданий, словно пытался вспомнить, зачем вообще светить сюда.

Над городом гудели ранние трамваи, далекие сирены и утробное рычание грузовиков, гружённых чем-то, о чём лучше не знать. Готэм не просыпался. Просыпался обычно Метрополис, или Нэшнл-Сити. Это были города из глянца и блёсток. Но не Готэм. Готэм по утрам скрежетал зубами от похмелья и искал чем закусить.

И именно в этот момент, к небоскрёбу с огромной эмблемой Wayne Enterprises, отражающей первые отсветы серого рассвета, со скрипом шин и визгом тормозов подлетел чёрный «Кадиллак». Машина, казалось, хотела вписаться прямо в парадную дверь — тормоза завыли, как будто не были проверены с девяностых, а капот задымился лёгким паром после бешеного рывка сквозь влажные улицы полные луж после дождя.

Водитель распахнул окно, и из салона наружу вырвался стойкий аромат: смесь сигарет, бензина и чего-то кислого, напоминающего вчерашние хот-доги с вокзала.

— Твою ж мать! — прорычал водитель, хрипло сплюнув в стаканчик из-под кофе. — Слышь, мадам! Это уже не просто поездка, это, блин, командировка в ад и обратно! Ты мне должна...

Он затянулся сигаретой и, прищурившись, прикинул в уме:

— Сто сорок баксов! И ещё тридцать — за моральный ущерб! Мне теперь машину чинить придётся! А если «Прайм» вернутся за мной?!

Лоис не сразу ответила. Она молча открыла дверцу, подтянула к себе мокрую сумку, из которой торчали смятые папки, и аккуратно поправила выбившийся из неё рукав своего кардигана. Затем, не глядя, достала из внутреннего кармана три купюры и метко швырнула их на приборную панель.

— По счётчику — восемьдесят три. Вот твои восемьдесят три. И это я ещё добрая.

Одна купюра шлёпнулась водителю прямо на грудь, вторая — застряла в вентиляционной решётке, третья — мягко приземлилась на пол.

— И двадцатка сверху — за то, что не свалил, когда увидел, как я выбежала из офиса с охраной на хвосте. Я успела тебя догнать. И да, «Прайм Секьюрити» тебя не тронут. Сейчас у них проблемы покрупнее.

Водитель сжал руль, что-то пробурчал себе под нос и злобно хлопнул по кнопке аварийки.

— Пошла ты к чёрту… — пробормотал он. — А я говорил Джерри, что не хочу меняться сменами…

Лоис захлопнула дверцу, наконец, отрезав от себя клубы сигаретного дыма и приглушённое ворчание. Последнее, что ей хотелось бы сейчас слышать – жалобы местного таксиста на свою судьбу.

Wayne Enterprises возвышалась над ней, как молчаливый наблюдатель, строгий и равнодушный. Где-то внутри, за десятками этажей и системами безопасности, наверняка находился Брюс Уэйн. По крайней мере, она надеялась на это.

Огромный вестибюль небоскрёба дышал стерильным холодом и стеклянной роскошью. Полы, отполированные до зеркального блеска, отражали тусклый свет потолочных панелей. Лоис пересекла пустынное фойе, гул её шагов отдавался под самым куполом.

У входа к турникетам, за стойкой администратора, сидели двое охранников в чёрной униформе. Один — молодой, не старше двадцати, светлокожий брюнет с ясными серо-голубыми глазами. Второй — мужчина лет сорока пяти, с карими глазами, аккуратной стрижкой под 0,5 и спокойным, профессиональным взглядом. У его шеи висел радиокоммуникатор, а на стойке лежал планшет с системой доступа.

Рядом — металлический турникет с рамой-металлоискателем. Всё строго, как и следовало ожидать от штаб-квартиры миллиардера.

Лоис чуть замедлила шаг. Она лихорадочно перебирала в голове формулировки — как объяснить, почему она появилась здесь в четыре сорок утра, с помятой сумкой, измочаленным видом и глазами, полными недосказанной тревоги. Её пальцы сжимали ткань ремня сумки, пока она двигалась вперед, оставляя за собой долгое эхо среди стен.

Но прежде чем она успела что-то сказать, мулат, старший по виду, уже обратился к ней с лёгкой, но отчётливой интонацией:

— Вы мисс Лейн, верно?

Лоис приподняла бровь чуть настороженно и перевела глаза на его бейдж: Алан Дж. Блэквуд — Старший инспектор охраны. — Да.

— Можно ваши документы? — ровным тоном произнес мужчина. Под его карими глазами виделись синяки и заметная усталость, даже вымотанность. Видимо, смена охранника близилась к концу.

Она молча достала удостоверение журналиста Daily Planet и водительские права — всё, что могло бы её идентифицировать. Затем протянула мужчине. Он внимательно посмотрел на карточку, затем — на лицо девушки. Вернул документы и кивнул.

Турникет перед ней тут же вспыхнул зелёным — негромкий щелчок известил о снятии блокировки.

Лоис слегка приподняла подбородок в удивлении: — Это значит… я могу пройти?

Но ответил уже не он, а другой: — Мистер Уэйн предупредил, что вы приедете. Сказал, что где-то около пяти утра у входа остановится такси, и из него выйдет «помятая, но симпатичная брюнетка». Это, дескать, и будет Лоис Лейн.

Журналистка перевела взгляд на брюнета. На его костюме она заметила пластиковую бирку: Томас Рейн — Стажёр.

И тут же густую тишину вестибюля разразил громкий кашель. Алан прочистил горло, поднеся кулак ко рту и метнул злобный взгляд на своего подчиненного. Судя по всему, молодой человек сказал что-то лишнее, чего ей необязательно было знать.

Лоис на секунду замерла. Один уголок её рта дёрнулся, то ли от удивления, то ли от раздражения, то ли от едва заметного удовольствия. — Прямо так и сказал?

— Да, — с готовностью подтвердил стажёр.

— Томми! — шикнул на него старший охранник, вновь бросив косой взгляд.

Девушка кивнула: — В следующий раз скажите ему, пусть добавит «уставшая», а то я начну думать, что он умеет шутить.

Алан сдержанно усмехнулся, но тут же сел ровно и, поправив наушник, скрестил ладони на зеркально чистой поверхности стойки. Томас же виновато спрятал глаза.

Лоис молча пересекла турникет, поставив мокрую от дождя сумку на пластиковый лоток у рамки металлоискателя. Аппарат коротко пискнул, но тревоги не выдал. Всё остальное — здание, охрана, воздух — казалось, замерло вместе с ней. Башня Wayne Enterprises встретила её тишиной, будто внимательно прислушиваясь к шагам гостьи в столь раннее время.

Брюнетка подхватила сумку, перекинув ремень через плечо, и направилась к лифтам. Тёмный мрамор пола глухо отражал стук её каблуков, словно звук растворялся в высоте потолка. Стоило ей остановиться перед глянцевыми дверями кабины, как из-за спины раздался раскатистый голос:

— Девяносто третий этаж, Мисс Лейн.

Лоис резко обернулась. За стойкой всё так же находились два охранника, но говорил, разумеется, старший — Алан Блэквуд. Он даже не смотрел на неё, просто сидел с прямой спиной, будто знал, что она обязательно оглянется.

— Благодарю, мистер Блэквуд! — откликнулась она громко, с лёгкой насмешкой в голосе.

Лифт с мягким звоном отозвался и распахнул двери. Внутри — блестящие панели, приглушённый свет и ощущение того, что здесь уже побывали тысячи самых разных людей.

Зайдя внутрь и нажав кнопку «93», Лоис резко выдохнула и откинулась спиной на стену кабины. На мгновение позволила себе прикрыть глаза — и тут же вновь открыла. Истощение брало своё. Но не время для слабости.

Она расстегнула сумку, вытащила промокшие папки и, присев на кожаную скамейку в углу кабины, раскрыла одну из них. На листах — логотипы «Prime Security Ltd.», печати, копии контрактов, схемы закупок, непонятные аббревиатуры. Бумаги, добытые не без риска. Во время побега у Лоис не было времени рассмотреть их детально, но сейчас, плавно поднимаясь к 93 этажу, времени было предостаточно. И несколько документов особенно привлекли внимание журналистки.

Платёжный документ от «Iceberg Lounge Holdings».

Пингвин?

Контракт с «Люциус Индастриз» с пометкой: «Проект B-7. Этап 2. Повторный запуск препарата, влияющего на сознание. Одобрено Х.С.».

Кто такой Х.С.?

И еще предостаточно интересных вещей… Теперь девушке стало понятно, почему охранники «Прайм Секьюрити Лимитед» так рвались за нею. В этих документах было буквально всё.

— Я уже поняла, что Ваш Босс любит быть как можно выше… — пробормотала она себе под нос, листая документы, пока на панели мигал красный индикатор: этаж 17… 34… 46…

93. Цифры вспыхнули на дисплее и тут же погасли. Раздался мелодичный звонок. Двери раздвинулись беззвучно, раскрывая перед журналисткой пентхаус. Строгий, почти аскетичный, но в каждой детали сквозила роскошь, о которой не нужно было кричать. Минимализм, доведённый до совершенства. За панорамными окнами, достигающими пола, Готэм застыл в предрассветной агонии — серый, тяжёлый, ещё не решивший, кому сегодня дать проснуться, а кому умереть.

В глубине помещения, у одной из колонн, стояла высокая фигура. Брюс. В серой рубашке с закатанными рукавами, без пиджака, с растрёпанными от бессонной ночи волосами и в характерной, ни с чем не спутаемой, тишине. Он смотрел в сторону города, не оборачиваясь, будто слившись с тенью колонны. Но пытливый взгляд журналистки подметил: пальцы мужчины слегка сжались, когда шаги девушки отозвались эхом в пустом пространстве. Напряжение в скулах, едва уловимую дрожь в уголке губ. От злости

Лоис медленно направлялась в его сторону, оставляя за собой следы дождя. Сначала в глазах было напряжение, потом привычный ей вызов. Брюнетка ненадолго остановилась посреди комнаты, осматриваясь.

— Вы знали, что я приеду, — произнесла она отчетливо и громко, абсолютно не боясь нарушить хрупкое равновесие утренней тишины.

Брюс чуть повернул голову, голос его прозвучал спокойно, но с тем оттенком, который резал точнее, чем нож:

— Я видел, как «Прайм Секьюрити» активировали протокол тревоги. Через три минуты Ваш след исчез. Только один человек в этом городе умеет так уходить от камер.

Он сделал паузу и, наконец, повернулся к ней полностью. Тени под его глазами стали отчетливее. Появились глубокие морщины у рта, которых раньше не было. Во взгляде Уэйна читалось нечто большее, чем просто утомление. Он не спал. Не просто одну ночь. Дольше.

— Вы следили за мной, — прищурилась Лейн. От пытливого взгляда журналистки не ускользнула необычная деталь — На подбородке мужчины было странное пятно. Не то грязь, не то сажа. Да и в целом выглядел Уэйн несколько помято, словно недавно с кем-то дрался. Странно для по обыкновению аккуратного и чистоплотного богача.

— Лоис, Вы слишком умная женщина, чтобы верить, что никто за Вами не следит, — иронично, будто в разговоре с нерадивым учеником, произнес миллиардер.

Брюнетка вздохнула, сдвинула мокрые волосы с лица и с лёгким раздражением бросила сумку на ближайшее кресло. Папки внутри глухо звякнули друг о друга, пока девушка расстегивала пуговицы на своем синем жакете, что, кажется, уже выдавал своим видом все передряги, в которых ей довелось побывать за последние сутки.

— На меня напали. Сначала в больнице. Потом пробрались ко мне в номер мотеля, — её голос дрогнул на секунду, но взгляд, обращенный в сторону мужчины, остался острым. — Я не знала к кому можно пойти. А здесь хотя бы никто не залезет через окно.

Брюс подошёл ближе, тяжело ступая по деревянному полу. Его и без того широкая и высокая фигура становилась еще больше и выше над нею.

— Я говорил Вам держаться подальше, — произнёс он жёстко. — Это не Ваша война.

Брюнетка развернулась к нему лицом. Внутри всё сжалось, но далеко не от страха. Сама Лейн превратилась в пружину, готовую в любой момент взорваться:

— Теперь моя. Меня уже пытались убить. И Вы прекрасно знаете, что это значит.

Слова повисли в воздухе между ними, острые, как осколки стекла. Лоис сделала шаг ближе к мужчине, бросив беглый взгляд в сторону окон.

— Я не за подачками пришла. Мне нужны ответы. И прямо сейчас.

Уэйн медлил. Смотрел на неё, как человек, который понимал цену доверию. И она была для него непомерно высокой.

— Какие ответы, мисс Лейн? — уточнил он спокойным тоном.

— «Люциус Индастриз». Объект B-7. Всё, что Вы знаете.

В его глазах мелькнуло что-то — не страх, нет, скорее тень сожаления. Впервые за все время с его приезда в Метрополис, Лейн заметила не холодную расчетливость, не оценивающе-сканирующий взгляд и даже не ухмылку. Впервые во взгляде проскользнула настоящая эмоция.

— Вы лезете не в своё дело, — голос прозвучал мягко, но за ним чувствовалась сталь. Он не повысил тона, потому что не было нужно.

Лоис не шелохнулась. Она стояла напротив мужчины, точно окаменевшая, лишь пальцы слегка сжались в кулак. Девушка смотрела на него прямым, холодным и беспощадным взглядом.

— Тогда объясните мне, — произнесла она, и голос её звенел, как натянутая струна. — Почему компания, названная в честь Вашего доверенного лица, проводит тайные закупки через Аркхэм? Почему человек вроде Арнольда Рича получает деньги через счета, за которыми стоят ваши же люди?

Брюс не ответил сразу. Его лицо словно застыло — он давно привык контролировать свои эмоции. Но в следующий миг мужчина медленно опустил взгляд, точно скинув тяжесть, которую уже не мог нести. Руки, до этого спрятанные в карманах, он вытянул и сцепил за спиной.

Плечи его опустились — едва заметно, но Лоис увидела это. Устало, почти незаметно, но он сдавался.

— Рич работал на проект по... перевоспитанию преступников, — произнёс он глухо. — Но что-то пошло не так.

Лоис шагнула вперёд, гневно сверкая глазами.

— Что-то? — прошипела она. — Люди оказываются в больницах. Опасаются за свои жизни. Меня пытались убить. Того гляди, начнут сжигать свидетелей заживо. Это не «что-то». Это война. И Вы это прекрасно знаете.

«А так же чего-то не договариваете» — пронеслось в голове журналистки.

Брюс не ответил. Он уже отвернулся от неё, сделав пару шагов к окну. Его фигура растворялась в холодном утреннем свете, который пробивался сквозь стекло, окрашивая большой зал в сталь.

Он остановился, положив ладонь на оконную раму. Готэм раскинулся внизу — грязный, глухой, тревожно неподвижный.

— Я пытаюсь это остановить, — наконец заговорил он, и голос его стал едва слышным. — И ничего не прикрываю, Лоис. То, что осталось от «Люциус Индастриз», давно вырвалось из-под контроля. Я узнал слишком поздно. Слишком медленно.

Он обернулся. Взгляд мужчины стал тяжелым, не умоляющим, но открытым. Такой взгляд бросает человек, который пережил собственную вину и всё ещё нес её, как клеймо.

И впервые за всё время в глазах Лоис мелькнуло что-то иное. Не жалость к нему. Скорее понимание. Словно она на секунду увидела не только Брюса Уэйна, миллиардера и главного мецената города, но и человека, слишком давно играющего на краю бездны. И уже не уверенного, кто кого держит: он город или город его.

— А Люциус Фокс? — её голос прозвучал почти шёпотом, но в нём сквозила тревожная настойчивость.

Брюс отвёл взгляд.

— Его больше нет. — Голос мужчины стал жестким. — Он погиб.

Тишина заполнила пространство между ними. Лоис стояла не двигаясь. Глаза её впились в Брюса, выискивая ответы в его молчании. Она пыталась его считать, уловить что-то невидимое, скрытое между строк. Но раздражение брало своё.

— Значит, вы знали. — голос её хрипел, он был сдавленным, почти сорванным. — И молчали. Технологии, подавляющие волю. Делают людей покорными. Вы это тестировали. На ком, мистер Уэйн?

Мужчина обернулся в её сторону. Лицо его снова стало самым узнаваемым во всем Готэме — холодная маска, за которой ничего невозможно было прочесть. Только глаза выдавали его злость.

— Я не собираюсь оправдываться перед Вами, — сказал он громко и отчетливо. Затем последовала короткая пауза, будто он проглотил лишние мысли. — Но если Вы действительно хотите остановить то, что началось… тогда нам нужна честность.

Лоис прикусила губу и на мгновение задумалась.

— У меня всё же есть кое-что, — произнесла она наконец. Слишком быстро, слишком чётко, как всегда прикрывалась перед шефом и врала ему. — Только черновые заметки. Контракты, указывающие на связи с «Прайм Секьюрити».

Брови Брюса едва заметно приподнялись. Он прищурился. Естественно, не поверил в её ложь.

— Только черновые?

— Вы не единственный, кто работает в одиночку, мистер Уэйн, — ответила Лоис, чуть наклонив голову. На губах поселилась призрачная тень усмешки, но глаза девушки выдавали её упрямство.

Повисла пауза. Тишина между ними сгущалась, как грозовой воздух. Мужчина сделал шаг вперёд, и теперь они были почти вплотную. Каждый мог почувствовать дыхание другого, услышать, как колотится сердце. Голос Уэйна прозвучал почти интимно:

— Мы хотим одного и того же, — он смотрел ей прямо в глаза. — Но я не могу Вам доверять. Вы — журналист. Я — цель.

Лоис медленно выдохнула. И из её тела с дыханием словно вышла вся боль, преследование и сомнения. Она подняла взгляд на мужчину. В её глазах появилась хрупкая, почти невидимая мягкость. Или, может, просто усталость, которую уже невозможно было спрятать.

— Тогда считайте это временной кооперацией, — сказала она спокойно. — Мы оба не хотим, чтобы B-7 стал публичной катастрофой. Или чьим-то оружием.

Брюс кивнул. Один раз. Медленно, почти церемониально.

— Временно, — повторил он.

Он отступил на шаг назад, как будто восстанавливал ту границу, которую только что сам пересёк. Взгляд его вновь стал оценивающим, сканирующим.

— Вы ищете игроков, мисс Лейн. А я знаю правила, — сказал он. — И если Вы утаиваете что-то от меня… если играете в свою игру…

Он замолчал на секунду, затем продолжил:

— Вы поставите под угрозу не только себя. А весь этот город.

— Правила? — она шагнула ближе, как будто бросала вызов. — В этом городе никто не играет по-честному, мистер Уэйн. Здесь есть только последствия.

В зале повисла тишина. Только мирное, убаюкивающее тиканье настенных часов нарушало её. Словно напоминало: время в Готэме всё ещё продолжало идти.

Лоис бросила взгляд по сторонам. Ею овладела приглушённая жажда, желание на мгновение вырваться из этого плотной, тревожной атмосферы. Глаза её задержались на темнеющем в углу графине.

Брюс перехватил этот взгляд молча. Он шагнул к бару. На короткое мгновение, пока он наливал воду в высокий хрустальный стакан, в его фигуре мелькнула почти домашняя непринуждённость. Как у человека, для которого даже одиночество стало рутиной.

Он подошёл к девушке, протянул стакан. Лоис кивнула сдержанно и коротко. В её жесте не было кокетства, только благодарность, обрамлённая изможденностью.

— Благодарю, — сказала она тихо, и сделала несколько неторопливых глотков. Вода оказалась неожиданно холодной, бодрящей.

Подойдя к окну, Лоис задержала взгляд на мокрых улицах Готэма. Город тонул в раннем утре — стальной, угрюмый, но живой. Она смотрела, как редкие огни фар рассекали чёрный асфальт, и в её голосе прозвучал вопрос, от которого невозможно было уклониться:

— Хорошо. Что мы будем делать дальше?

Брюс встал рядом. Он засунул руки в карманы брюк, плечи его были расслаблены, но во взгляде чувствовалось напряжение, почти невидимое. Он смотрел вперёд. Не на улицы, а сквозь них, обдумывая планы и всевозможные риски.

— Сегодня вечером состоится приём в Мэрии, — сказал он, не поворачивая головы. — Я приглашён официально. Вы поедете со мной — как репортёр. Побудем под прикрытием.

Лоис фыркнула почти по привычке, но без злости.

— Мне нужно предупредить мистера Уайта. Он будет… мягко говоря, не в восторге.

Брюс слегка повернул голову, уголок его губ едва заметно дрогнул. Было непонятно, усмешка ли это, или просто реакция на знакомую предсказуемость редакторов.

— Это я беру на себя. — Его голос остался спокойным. — Аккредитацию я вам предоставлю. Официально вы будете представлять «Daily Planet». Неофициально — меня.

Лоис повернулась к нему, подняв бровь. В её лице сквозила смесь скепсиса и интереса. Журналистка не доверяла, но ей было любопытно.

— Вы продумали это заранее? Похоже, для Вас подобное не в новинку.

Брюс не ответил. Только снова посмотрел в окно. Взгляд его был холодным, ровным, как зеркало воды перед бурей.

[IV] Panopticon | 1

Понять, что вечер медленно окутывает Готэм своим тягучим мраком, можно было не по небу — его и так почти не видно за зубцами небоскрёбов — а по тому, как город начинал светиться изнутри. Витрины вспыхивали жёлтым и синим светом, неоновые вывески пульсировали в ритме улиц, рекламные щиты транслировали идеализированные образы, отражаясь в лужах и стеклянных фасадах. Улицы внизу казались живым, пульсирующим организмом.

Высоко над этим гулом, выше стеклянных крыш и стальных конструкций, на 93-м этаже башни Wayne Enterprises, царила тишина, почти монастырская. В одной из комнат, где зеркальная стена заменяла собой половину южной стены, перед своим отражением стояла Лоис Лейн.

Платье, которое журналистка только что надела, было глубокого чёрного цвета. Оно обтягивало тело с хирургической точностью. Запястье девушки обвивал тонкий браслет, из белого золота, словно деловой акцент, а в ушах лаконичные серьги, отражающие свет так тонко, что казались почти призрачными.

И можно было бы задаться вопросом: откуда в апартаментах миллиардера Брюса Уэйна есть женские платья и аксессуары? Но ответ был на поверхности: мужчина распорядился, чтобы нужного размера пять платьев вместе с аксессуарами оказались в его апартаментах ровно к четырем часам вечера. Чтобы девушка смогла спокойно, без спешки, примерить, выбрать и подготовиться к грядущему вечеру.

Лоис провела ладонью по бедру, аккуратно поправляя ткань, затем откинула назад прядь волос. Она склонила голову набок и внимательно вгляделась в своё отражение. В её взгляде читалась привычка анализировать — тот самый взгляд, которым она сканировала лица чиновников, документы, записи допросов. Это был не взгляд женщины, идущей на приём, — это был взгляд охотницы, выходящей на след. И вместе с тем, в этом взгляде была хрупкая смесь уверенности, осторожности и вопроса: «А достаточно ли ты готова?»

Из-за приоткрытой двери, ведущей в зал, где Лоис была утром, доносился низкий, сдержанный голос Брюса Уэйна. Он говорил по телефону. Его интонации, как всегда, были безупречно холодны и при этом вежливы. Слова были неразборчивыми, но ритм речи и расстановка пауз передавали суть — приказы, уточнения, решения. Буквально протокольная беседа.

Лоис повернула голову, прислушиваясь. Раздался щелчок гарнитуры, означавший окончание беседы. Затем последовала тишина. И, наконец, раздались шаги. Ровные, точные, как метроном. Затем стук в дверь.

— Да, войдите.

Брюс зашёл в комнату. Он был в классической белоснежной рубашке и черных бриюках, идеально подогнанных по размеру. Галстук и пиджак пока отсутствовали. Верхняя пуговица белой рубашки была расстёгнута, рукава закатаны до локтя, подчеркивая жилистые предплечья. На запястье — часы с большим светящимся дисплеем. На лице у мужчины не осталось и следа от утренней усталости, словно журналистка не застала его в растрепанном состоянии.

Уэйн остановился, не произнеся ни слова. Его взгляд скользнул по отражению Лоис в зеркале — не быстрый, не аналитический, а задумчиво-медленный. Он не изучал и не анализировал, как обычно. На миг в нём не было привычной холодной расчётливости. Лишь лёгкое, едва уловимое восхищение. Он смотрел на неё так, как мужчина смотрит на женщину, когда забывает о том, кто она, откуда пришла и с какими вопросами. Просто с удовольствием смотрел на красивую фигуру в чёрном платье, изящный изгиб шеи, уверенную тишину в движениях.

Брюнетка не обернулась. Только немного склонила голову, будто почувствовала его взгляд. Их глаза встретились в зеркале. В этой молчаливой перекличке не было планов и масок. Только этот взгляд. Ни один из них не сказал ни слова. И не потребовалось. Всё было ясно.

— Вопрос с Перри Уайтом решён, — наконец произнёс Брюс, шагнув ближе. Его голос был по-прежнему ровным, но в интонации звучало что-то более личное. Едва заметное тепло. Он остановился на расстоянии вытянутой руки, внимательно глядя на отражение девушки в зеркале. — Ваша аккредитация на вечер подтверждена.

Лоис чуть приподняла бровь, её губы дрогнули в тонкой, почти ленивой полуулыбке. Она медленно повернулась к нему корпусом, оставив плечи расслабленными.

— И что он сказал, когда узнал, что я остаюсь в Готэме?

Брюс отвёл взгляд, как будто прокручивал в уме короткий диалог с редактором. Он скрестил руки на груди, приподняв подбородок, и на его лице появилось выражение, с которым он анализировал любую информацию. Точное, отрешённое, почти машинное.

— Не буду перефразировать, процитирую: «Ну что ж, если мистер Уэйн считает, что это необходимо, кто я такой, чтобы спорить? Передайте Лоис, что её материалы ждут — как всегда, к вчерашнему сроку».

Лоис тихо фыркнула, и в её голосе скользнула едва заметная, усталая насмешка.

— Он раздражён. Старается это скрыть, но неудачно.

Брюс наклонил голову, чуть приблизившись. Его взгляд стал пристальнее.

— Откуда вы знаете? — спросил он, не отрываясь от её лица, в котором читалась ироничная уверенность.

— Фраза про «вчерашний срок» — классический сигнал. Он всегда её использует, когда чем-то недоволен, но хочет сохранить видимость спокойствия и дипломатичности. У него эта фраза как кнут, обёрнутый в бархат. С годами отточена, — спокойно ответила Лоис, немного пожав плечами.

Она снова повернулась к зеркалу, словно отрезая эмоциональный след разговора. Взгляд её стал сосредоточенным, но отстранённым. Она слегка тронула пальцами прядь волос, поправляя её за ухом, затем коснулась молнии на спине — будто оценивая, справится ли сама. Но не дёрнула за неё.

Брюс подошёл ближе, и теперь между ними не было безопасной дистанции. Он остановился за её спиной. Так, что чувствовалось тепло его присутствия.

— Разрешите? — спросил он негромко, почти шёпотом, указывая взглядом на незастёгнутую молнию.

В его голосе не было кокетства. Только вежливость и намерение.

Лоис слегка кивнула, не оборачиваясь. Пальцы мужчины коснулись молнии на её спине с осторожной точностью. Он не спешил. Его движения были размеренными, как будто сам момент требовал уважения к тишине. Металл молнии прошелестел, застёгиваясь вверх по гладкой ткани платья.

В зеркале Лоис видела его лицо. Черты ровные, но взгляд сосредоточенный и невольно мягкий. Их глаза пересеклись в отражении, и в этот краткий миг между ними возникло что-то. Не вопрос. Не ответ. Просто долгая, чуть затянувшаяся пауза.

— Неужели Вы и правда спонсировали Объект В-7, мистер Уэйн? — произнесла она, ровно, но с внутренним напряжением, будто скользнула лезвием по тонкому стеклу. — Технологии контроля сознания заключённых?

В её голосе не было нападения. Вопрос звучал не как журналистское обвинение, а как тревога человека, который вдруг увидел трещину в образе того, кому только начинал доверять.

Брюс медленно отвёл взгляд от зеркала и повернул голову в сторону. Он выглядел собранным, но на секунду в его глазах мелькнула лёгкая усталость, тень сожаления.

— Нет, конечно, — спокойно ответил он, сделав шаг в сторону, чтобы дать девушке пространство. — Я против любых форм промывки мозгов. Это сделали несколько топ-менеджеров Wayne Enterprises за моей спиной. Пока я занимался... другими вещами. Они обошли меня, создали дочернюю компанию — «Люциус Индастриз», чтобы проводить более «открытые» операции.

Он прошёл к небольшому столику, на котором стоял графин с водой и два бокала. Наполнил один, сделал глоток. Возвращаясь взглядом к ней, Брюс говорил уже мягче, но каждое слово всё ещё было выверенным.

— Люциус Фокс начал собственное расследование, когда понял, что происходят странности. Фальшивые подписи, подставные имена в документах, следы фиктивных поставок... Он начал собирать всё по кусочкам. А потом «случайная» неисправность в вертолёте. Столкновение в воздухе. Ни единой записи полёта. Ни одного свидетеля.

Он помолчал. На лице не отражалось ни капли эмоций. Но пальцы, сжимающие стакан, чуть побелели.

— Пингвин взломал Объект В-7 и передал данные Хьюго Стрейнджу. Думаю, он даже не до конца понимал, что именно взламывал. Ему, вероятно, помог кто-то из уволенных айтишников Wayne Tech. Один из тех, кого срезали при реорганизации.

Лоис сделала несколько шагов по комнате, не спеша, словно пытаясь переварить информацию. Она остановилась, повернулась к нему и скрестила руки на груди.

— Мистер Уэйн, Вы не задумывались о том, чтобы нанимать людей, которые... ну, не хотят вас подставить? Или хотя бы выстраивать с ними нормальные отношения? — её голос был ироничен, но с оттенком реальной обеспокоенности.

Брюс опустил взгляд, отставил стакан и кивнул, будто признавая поражение в этом вопросе. Его голос стал сухим, деловым:

— Я распорядился, чтобы вам выдали премию. За всё, что произошло в Готэме.

Лоис смотрела на него. Долго, изучающе, как будто через эту фразу пыталась понять, сколько процентов в ней занимало чувство вины, а сколько процентов было привычкой исправлять чужие ошибки.

— Тогда добавьте к этому пару дополнительных выходных, — произнесла она с лёгкой, почти дерзкой улыбкой. — Съезжу к сестре. Кота проведаю, которого однажды подобрала на улице в Метрополисе. Может, он по мне соскучился.

Её голос прозвучал легко, почти обыденно, но в нём пряталась подлинная усталость. Брюс ничего не ответил. Он просто посмотрел на неё с мягким, неуловимым выражением — едва заметный изгиб губ, который можно было бы назвать намёком на улыбку.

Зазвучал короткий сигнал, едва слышный, но в тишине комнаты он прозвучал отчетливо. Брюс опустил взгляд, коснувшись пальцем экрана своих умных часов. Несколько секунд он всматривался в поступившее уведомление, и черты его лица чуть напряглись — еле уловимое изменение в линии подбородка, во внимании взгляда.

Он молча перевёл взгляд на Лоис, всё ещё стоявшую у зеркала, и спокойно, ровным голосом сказал:

— Внизу Вас ждёт машина. Мы не должны пересекаться на приёме, но связь будем держать через гарнитуру. В Вашем клатче встроенный диктофон и видеокамера. Никто не должен догадаться, что мы работаем вместе. Я приеду позже.

Лоис обернулась чуть через плечо, не спеша. Она встретила его взгляд с лёгким прищуром, в котором блеснуло что-то вроде иронии, и уточнила:

— Не на вертолёте, надеюсь?

Фраза зависла в воздухе, как монетка, подброшенная на удачу. Она не была по-настоящему язвительной. Скорее, проверкой границ. Лоис наблюдала, какой отклик вызовет её выпад. И миллиардер не разочаровал.

Его взгляд задержался на ней чуть дольше. Не хмурый, не раздражённый, а скорее внимательный, изучающий. Как будто он оценивал не саму реплику, а смелость, с которой журналистка её бросила. А затем угол его губ едва заметно приподнялся. Почти незаметно.

Не отвечая, он развернулся и вышел из комнаты. Дверь за ним мягко закрылась, не издав и звука.

Лоис осталась одна. Она выпрямилась, глубоко вдохнула и подошла к окну. За стеклом разливался ночной Готэм, колючий и чарующий. Неоновые огни, будто пульсирующие артерии, пронизывали город, вырываясь из теней и отражаясь в облаках. Где-то далеко проносился поезд над землёй, сквозь яркие тоннели света. Готэм жил своей тревожной, шепчущей жизнью.

В стекле она видела своё отражение — собранную, напряжённую женщину в чёрном платье. Рядом, чуть позади, пустое пространство, где только что стоял Брюс. И где-то в этом отражении, будто бы за пределами окна, угадывался он — человек, которого невозможно разгадать до конца. Человек, чьи поступки всегда опережают слова. Человек, который может уйти, не закрыв дверь до конца — но ты всё равно не осмелишься войти следом.

***

Мэрия Готэма сияла в сумерках. Гранитные колонны обвивали гирлянды золотого света, отбрасывая мягкие тени на каменные ступени. Балконы были украшены цветами, а высоко, на третьем этаже, играл струнный квартет. В воздухе витал запах дорогого вина и духов, а где-то чувствовался аромат пудры от шанель. А если вслушаться внимательнее, то за всей этой ширмой богатства и престижа скрывался отдалённый страх, едва уловимый в этой дорогой с виду позолоте вечера.

В Готэме устроили Бал восстановления. Вечер был официально посвящён реконструкции Аркхэма, но на деле — тщательно завуалированное политическое представление. Грязные сделки прятались под хрустальным блеском бокалов. Гости, одетые в атлас, шёлк и кашемир, обменивались полуулыбками, рукопожатиями и искусственной вежливостью. За каждым жестом, за каждым поднятым бокалом стояли скрытые договорённости и обоюдные гарантии молчания. Сквозь открытую дверь балкона в зал пробивался еле уловимый запах гари и бензина. Город напоминал о своей истинной природе даже под покровом дорогих смокингов и шёлковых платьев дам.

Среди всей этой ярмарки лицемерия двигалась женская фигура в чёрном платье. Оно покрывало фигуру журналистки строго и элегантно. Лоис держала бокал шампанского в руке, слегка покачивая его, и излучала спокойную, уверенную стать. На груди блестела нарочито выставленная напоказ пресс-карта Daily Planet. Во всем этом высокопоставленном представлении она чувствовала себя крайне неуютно. Но внешне держалась, выискивая взглядом хотя бы намёк на присутствие людей Пингвина среди гостей. Люциус Индастриз, Прайм Секьюрити Лимитед. Нужно было найти хоть какую-то зацепку, указывавшую на эти компании, будь то переданная кому-то папка или же сверкнувший рядом с нею диск с данными. Клатч, что журналистка неустанно держала в руке, записывал все происходящее на диктофон и встроенную видеокамеру.

В ухе шелестел почти незаметный наушник телесного цвета. Из него доносился сдержанный голос Брюса, находящегося на другой стороне приемного зала:

— Все здесь куплены. Даже мэр.

— Если кто-то захочет дёрнуть его за хвост, политикам придётся выбирать между имиджем и правдой. Угадайте, мистер Уэйн, что они выберут? — пробормотала она, наблюдая, как один из комиссаров Готэмской полиции почти подобострастно, обменивался рукопожатием с Освальдом Кобблпотом. Словно зверь, заискивающий перед хищником.

— Я знаю, — лаконично ответил Брюс и на мгновение замолчал. — Если Бэтмен тронет Кобблпота, его тут же объявят террористом.

Лоис собиралась что-то ответить ему, как в зале раздался звонкий удар серебряной ложечки о бокал. Этот звук был не просто сигналом для привлечения внимания — он был символом власти. Все присутствующие тотчас повернулись к сцене. Через плечо Лейн краем глаза заметила охранника. Он не смотрел на сцену. Он смотрел прямо на неё. И не мигая.

К микрофону шагал Освальд Кобблпот. Его шаги были неторопливы, почти ленивы, но в каждом было ощущение господства. Словно он был в компании не коллег, не партнеров по бизнесу, а в окружении подданных. Смокинг идеально сидел на Освальде. Лацканы словно отполированы до зеркального блеска. Красный платок в нагрудном кармане казался багровым пятном крови. Трость, неизменно сопровождавшая своего хозяина н любом вечере, была украшена рукояткой в виде пингвина из обсидиана.

Кобблпот шёл не прямо, а по дуге, словно вычерчивая невидимую траекторию влияния. По пути он останавливался, обмениваясь короткими репликами с влиятельными фигурами. Пожимал руку окружному прокурору, шептал что-то сдержанно весёлое руководителю банка Gotham Trust, от чего тот рассыпался в показном смехе. Министра инфраструктуры он дружески хлопнул по плечу, будто напоминая, кто на самом деле оплатил его новую кампанию.

Те, к кому он обращался, реагировали моментально: кто-то перегибался вперёд, чтобы услужливо подставить ухо, кто-то заливисто смеялся ещё до того, как шутка была произнесена. Лица мгновенно оживали, глаза тут же блестели.

Лоис внимательно следила за его маршрутом. Ни один из высокопоставленных гостей не пытался его игнорировать. Напротив, все искали контакта. Как школьники, заискивающие перед капитаном футбольной команды – авось проявит благосклонность и скажет пару слов тренеру. Лейн всегда казалось, что глава города должен быть величественным и, как правило, недосягаемым. Но мэр Готэма первым потянулся к рукопожатию, как будто от этого зависела вся его карьера. Он даже отступил на шаг, пропуская Кобблпота к центру внимания, как будто передавал ему невидимый ключ от Готэма.

Пингвин взошёл на импровизированную сцену, откуда обычно играли музыканты. Он развернулся к залу и оглядел его цепким, тяжёлым взглядом. Его лицо словно было вырезано из льда: улыбка растянута, но холодна, глаза сверкают всезнанием, но без тепла. И когда он начал говорить, его голос оказался не громким, но каждый слог был расставлен с хирургической точностью.

— Дамы и господа… — начал он с лёгким кивком. — Какая честь видеть так много уважаемых лиц в этом доме. Слишком часто в этом городе мы смотрим друг на друга лишь через экран, через дым пожаров… или, не дай бог, через прицел.

По приемному залу прокатился тихий смех с оттенками нервозности. Лоис промолчала, напряжённо всматриваясь в лицо Пингвина.

— Сегодня мы собрались ради великого дела. Для восстановления того, что уже казалось безнадёжным. Кто-то скажет: Аркхем — это символ безумия.

В наушнике Лоис раздался голос Брюса — тихий, с лёгкой ленцой светского тона, но вкрадчиво ироничный:

— Пафосно. Как всегда.

— Но я скажу вам, что это символ надежды. Надежды, что даже самое потерянное для мира место может возродиться. За достаточную цену, конечно, — он подмигнул, и в зале раздался пронёсся второй, более раскрепощённый смешок.

Лоис почувствовала, как холодок пробежал по позвоночнику. Он говорил не о восстановлении, а о себе. О своей легализации среди бюрократов. О своём триумфе.

Пингвин продолжал, его голос звучал ровно, почти обволакивающе:

— Сегодня я выступаю не просто в качестве мецената. Я, как и Вы, являюсь свидетелем перемен. И я поднимаю бокал за тех, кто не побоялся быть частью этих перемен. За мэра. За комиссара полиции. За вас всех. Вы выбрали не войну, а дипломатию. Это требует смелости.

Он поднял бокал. Гости, словно заранее отрепетировали, ответили синхронным движением. Лоис — чуть запоздало, но точно в такт. Тонкий звон хрусталя пронёсся по залу, словно вздох облегчения.

И тогда она почувствовала его взгляд.

Не поверхностный, не случайный. Взгляд, прорезающий насквозь. Он смотрел не как политик. Не как бизнесмен. Пингвин смотрел как охотник, который только что заметил шорох в траве. Его глаза сузились, и уголок рта чуть дёрнулся, как у хищника, чья добыча сделала первый неверный шаг.

— За Готэм, — сказал Пингвин, не сводя своего цепкого взгляда с Лоис.

— За Готэм! — откликнулся приемный зал почти хором. С тем оттенком, который бывает не у воодушевления, а у подчинения.

Музыка вновь заиграла, но для Лоис в этом звуке не осталось ни единой ноты гармонии. Она сделала глоток шампанского и, не отводя взгляда, посмотрела прямо на Пингвина. Он всё ещё смотрел на неё. И улыбался.

Лоис отвела взор от сцены и медленно обвела взглядом приёмный зал, скользя по лицам с фальшивыми улыбками и блеском бокалов. Она искала единственного человека, которому в этом змеином клубке могла доверять. Но вместо главы Wayne Enterprises её взгляд заметил охрану: мужчины в одинаково чёрных смокингах, стоявшие по периметру зала. Они ничем не выделялись внешне. Это и было самым тревожным. Их взгляды были слишком сосредоточенными, движения — выверенными. Люди Пингвина. Не официанты, не гости. Наблюдатели, готовые по первому же приказу ринуться в бой. И неизвестно, чем это могло закончиться для их оппонента.

Наконец, брюнетка заметила Уэйна. Он стоял у колонны в дальнем конце зала, рядом с мэром, в пол-оборота к публике. Черный смокинг сидел на мужчине безупречно, галстук-бабочка аккуратно выделялся на белоснежной рубашке, а выражение лица странным образом находилось в балансе светской лёгкости и холодной сдержанности. Уэйн годами играл роль «главного холостяка Готэма». Он тем временем слушал чиновника, кивал, в нужные моменты отвечал вежливой полуулыбкой. Лишь его взгляд говорил о другом. Он был собран, сосредоточен, сдержан.

Лоис на мгновение задержала на нём взгляд. Он не повернулся к ней и не подал знака, как и было оговорено. Но ей было достаточно просто знать, что он здесь. Что в клубке грязно-политических интересов она не одна.

Она почти выдохнула. И в этот момент рядом раздался голос. Хрипловатый, тянущийся, как холодный ветер сквозь щель:

— Мисс Лейн... Какая неожиданность.

Она вздрогнула. Освальд Кобблпот стоял в полуметре от неё, появившись словно из воздуха. Взгляд мужчины был всё таким же — не весёлым, не любопытным, а оценивающим, хищным. Он смотрел, будто просчитывал.

— Вы ведь знаете, — продолжил он вкрадчиво, — что неприглашённых здесь не любят?

Лоис медленно сделала глоток шампанского и чуть приподняла уголок губ в полуулыбке.

— Как и нелегальные закупки, мистер Кобблпот. Но, как видите, мы оба здесь.

Его брови едва заметно дрогнули, но на лице не отразилось ни капли смущения, лишь удовольствие.

— Вы именно такая, какой я Вас и представлял, мисс Лейн. Проницательная… дерзкая, — голос Пингвина скользнул почти ласково, словно он пробовал слова на вкус.

Он сделал шаг ближе, расстояние между ними сократилось до опасно минимального. Лоис не шелохнулась, смотря мужчине в глаза. Пингвин чуть склонился вперёд, понижая голос до полушёпота. Так люди обычно делятся секретами или угрозами.

— К слову... Хотите эксклюзив? Приходите в Iceberg Lounge. Я готов дать Вам интервью. Думаю, у нас с вами будет… насыщенная беседа. Очень насыщенная.

Лоис медленно приподняла одну бровь, отразив предложение лёгким, почти ленивым движением подбородка.

— Уверены, что вам понравятся мои вопросы?

— Не в них дело, мисс Лейн, — его улыбка стала шире, почти до ушей. — Главное — кто их задаёт. Подумайте над моим предложением.

Он чуть поклонился, почти театрально, и удалился не оглядываясь. Позади него остался тонкий след одеколона с древесными нотами и ощущение надвигающейся угрозы. Ни переговоров. Ни вежливой игры. Надвигалась охота.

Лоис проводила его взглядом, затем перевела внимание на зал. Люди двигались, как в замедленном танце: вальс, смех, бокалы. Она сделала вид, что тянется за закуской с серебряного подноса, но на самом деле искала глазами Пингвина. Он уже успел добраться до группы мужчин у восточной стены, и один из них — массивный, с вытатуированным затылком — чуть наклонился к нему, заслоняя их разговор от посторонних глаз. Лоис напряглась.

В ухе затрещало: лёгкий шум — и голос Брюса, сухой, спокойный, но с металлической ноткой.

— Конечно, я всегда рад помочь моему городу, Господин Мэр.

Глава города, по-видимому, как всегда, разливался в благодарностях. Тонкие нотки в голосе читались даже сквозь наушник:

— Мистер Уэйн, ваши пожертвования буквально спасают наш город!

Лоис на долю секунды улыбнулась: узнаваемый стиль — благодарности, завернутые в лесть.

— Жаль, что не от всех угроз, — нарочито тихо произнес Брюс, уверенный в том, что собеседник не услышит его слов из-за громкой музыки. И оказался прав.

— Вы что-то сказали? — переспросил мэр.

— Да, говорю, впереди сезон гроз. Вам наверняка понадобятся дополнительные средства для установки новых ливневых систем канализаций, — чуть громче произнес Уэйн. И по тому, как звучали его слова, журналистка поняла: миллиардер натянул улыбку.

Лейн шагнула в сторону, намереваясь выскользнуть из основного зала. Если она поторопится, возможно, успеет проследить за людьми Кобблпота и узнать, что он им передал. Она обогнула одну из колонн, направляясь к боковому выходу. Но не успела сделать и двух шагов, как чья-то рука неожиданно сомкнулась на её локте. Она обернулась резко, инстинктивно прижимая сумочку ближе к телу.

Мужчина, втащивший её за колонну в тень, был ей знаком. Осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами, выбившийся из-под воротника галстук. Пиджак сидел на нём, будто его надевали в спешке. Пальцы подрагивали, даже когда он стоял неподвижно. С их последней встречи мужчина сильно изменился.

— Арнольд Рич, — прошептала она, всматриваясь в его глаза.

Он кивнул. Дыхание было сбивчивым.

— Мисс Лейн... можно на пару слов? — голос срывался, будто он только что бежал или с трудом решался.

Он оглянулся через плечо, потом снова посмотрел на неё и кивнул в сторону тёмной служебной двери за кулисной драпировкой. Глаза Рича умоляли — но не об одолжении, а о том, чтобы она поняла, что у него мало времени. Или шансов.

— Пожалуйста. Быстро.

Лоис метнула быстрый взгляд на толпу — никто не обращал на них внимания. Охрана пристально следила за танцем в центре зала, в котором кружились министры вместе со своими пассиями. Журналистка проскользнула за Ричем в подсобное помещение. Низкий потолок, лампа под потолком мерцала, стены увешаны ящиками с алкоголем.

— Что, решили, наконец, дать мне интервью? — саркастично поинтересовалась Лейн, стоило двери за их спинами закрыться.

— Я... Я испугался. Они следили. За мной. За семьёй. Я думал, смогу просто отмолчаться. Но теперь... теперь так больше нельзя. — голос Рича был похож на срывающийся шёпот.

Лоис сжала в ладони клатч и повернула его в сторону Рича, чтобы голос мужчины записался отчетливее. В её голосе была строгость:

— Вы не ответили тогда ни на один вопрос. Что Вы скрываете?

Он достал из внутреннего кармана тонкую чёрную флешку с логотипом компании. Рука дрожала, когда он вложил её в её клатч, словно передавая не просто информацию, а чей-то приговор.

— Там всё. Переводы. Контракты. Финансовые потоки. Связи. Люди. Опубликуйте всё. Это Кобблпот. Айсберг, охрана, чиновники, даже полиция... все куплены. Все входят в его сеть. Он отмывает деньги через Люциус Индастриз и Прайм. С моей помощью он контролирует тюрьмы, в которых содержатся его пособники и партнёры.

— Но почему сейчас? Почему вы только сейчас отдаёте мне это?

Рич замер. Глаза на мгновение стали пустыми, а лицо исказила гримаса боли.

— Он… он убил мою жену.

Лоис не сразу отреагировала, но внутри неё что-то похолодело и оборвалось. Рич говорил тихо, но не потому, что прятался. Скорее, потому что слова отрывались от самого сердца с кровью и растерзанной плотью.

— Сразу же после интервью, — прошептал он. — Она должна была просто отвезти дочь к матери... Позже её пустую машину нашли на пустыре за Южным мостом. Единственное, что осталось, было кольцо. И записка: «Молчание — жизнь». Я думал, что если буду держаться подальше, если просто сведу на «нет» Ваши вопросы... он отпустит нас. Но за Самантой всё равно пришли. Просто тихо, без громких угроз, без следов. Как будто смерть моей жены просто часть чьего-то бизнес-плана.

Он посмотрел ей прямо в глаза. В этом взгляде не было уже страха — только усталая злость и решимость.

— Мне надоело быть молчащим винтиком в этой машине. Пускай всё сгорит к чёрту.

Лоис сжала пальцы на клатче, чувствуя вес информации, способной изменить ход игры. В глазах Рича отчетливо читалось, что он был готов на, вероятно, последний шаг в своей жизни. Мужчина развернулся, открыл дверь подсобного помещения и исчез в коридоре, уходя прочь от зала.

Лоис осталась в тишине. Она дышала медленно и глубоко, пытаясь справиться с эмоциями. У неё в руках оказалась информация, по своему воздействию сопоставимая со взрывом ядерной бомбы. Если это обнародовать, то падут маски со всех: с Кобблпота, с Мэра, с министров и комиссаров. Её отражение в хромированной дверце холодильника казалось чужим. Она расправила плечи, резко поправила прядь волос, подняла подбородок и шагнула обратно в зал, где царили фальшивые улыбки, игристое шампанское и сладкая, как яд, светская ложь.

[IV] Panopticon | 2

Выстрел разорвал воздух, как удар хлыста.

Стеклянная люстра, висевшая в центре зала, взорвалась с глухим гулом, словно взрывное устройство из кристаллов. Осколки посыпались вниз, обращаясь смертоносным дождём. Один из них прошил бок официанта. Тот вскрикнул и упал на колени, уронив серебряное блюдо. Оно, крутанувшись, покатилось по мрамору и исчезло под столом.

Зал охватил хаос.

Люди бросились врассыпную. Женщины в вечерних платьях и мужчины в смокингах, еще недавно манерно разговаривавшие между собой, моментально оказались охвачены ужасом. Платья цеплялись за мебель, каблуки ломались. Кто-то упал и закричал. Его тут же затоптали. Крики, визг, грохот сбитых стульев. Кто-то достал телефон. Секунды растянулись, как резина на грани разрыва.

Двери, ведущие из зала распахнулись, прежде чем туда ринулась толпа. Лоис повернула голову в сторону выхода и замерла. Её лицо исказил ужас.

В самом центре коридора, ведущего к выходу из мэрии, в развороте между двух столов лежал Арнольд Рич. Его тело было неестественно скручено, глаза смотрели вверх, как будто пытались разглядеть лепнину на потолке. Несколько минут назад он говорил с нею, вложил флешку со всеми доказательствами злодейств Пингвина, а теперь лежал. Безмолвный и мёртвый.

— О, Боже… — прошептала Лоис, не веря собственным глазам.

Она сделала шаг вперёд, и волна гостей тут же сбила журналистку с ног. Кто-то толкнул плечом, кто-то наступил на подол её платья. Она споткнулась, почти упала, зацепившись рукой за край стола. Вокруг неё оказались тела. Движущиеся и толкающиеся, как животные в панике. Бессмысленные, беспощадные.

Журналистка почувствовала, как колени подкашивались от выброса адреналина. Пальцы, впившиеся в край стола, дрожали, будто пропускали через себя электрический ток. В горле встал ком. То ли от ужаса, то ли от едкого дыма, поднимающегося в зале.

И тут взглядом девушка зацепилась за вспышку металла.

Сквозь толпу к ней пробивался охранник в черном строгом костюме и с наушником. Но не тот, что стоял на входе во время бала. Этот двигался уверенно, целенаправленно, в его руке мелькнул пистолет. Не для защиты. Он выхватывал его скользящим движением из внутреннего кармана. Дуло начало подниматься в её сторону.

В тот же миг тёмная фигура вынырнула сбоку, как из-под земли. Уэйн.

Он рванул через зал и врезался в охранника всем телом, как стальной таран. Удар. Металл зазвенел, оружие отлетело. Рука Брюса взмыла вверх, удар ребром ладони в горло, и враг упал, выдыхая с хрипом. Слишком... Знакомый приём. Она уже видела что-то подобное.

Миллиардер обернулся к ней.

— ЛОИС! — рявкнул он и рывком схватил девушку за плечо, потянул вниз.

Скатерть взметнулась в воздух и накрыла их, как шатёр. Следом — шквал: по ткани застучали осколки, как по барабану. Один рассек ей руку. От шока журналистка не успела вскрикнуть, как плечо пронзила горячая боль. Она зажала рану, не закричав — только выдох. Следом раздалась очередь выстрелов – на этот раз в воздух, не достигнув беглецов.

— Вниз, быстро! — коротко скомандовал Брюс, но уже разворачивался, заслоняя её собой. Его глаза скользнули по залу, анализируя, как у охотника.

Они рухнули под массивный банкетный стол.

Второй выстрел. Пуля с визгом прошила воздух над их укрытием.

Он толкнул её в бок.

— Бегите!

Они вырвались из-под стола одновременно, прижавшись к полу. Брюс шёл первым. Плавный, точный, как хищник идущий за добычей. Один охранник выскочил им навстречу, выхватывая дубинку. Брюс увернулся, ударил его коленом в живот, развернул локоть назад и врезал в висок. Тот рухнул без звука, но всё ещё живой.

Уэйн вместе с журналисткой двинулись к противоположной от выхода двери. Мужчина рывком открыл её.

Кухня встретила их жаром, запахом жареного мяса и резким светом.

Горячие пары поднимались от кастрюль, жир шипел на плите. Официанты и повара метались, кто-то вскрикнул, уронив поднос с индейкой. Лоис и Брюс проскользнули вдоль стены, их силуэты сливались с тенями от вытяжек и пароварок.

Но покоя не было.

Из дальнего прохода, за полками со специями и морозильной камерой, вышли двое. Одеты не в строгие чёрные костюмы охранников. На них были серые боевые костюмы. Лица скрыты за масками. Один с коротким тесаком, второй с кастетами. Наёмники.

Брюс мгновенно пошёл на первого. Их движения были резкими, слаженными — удар, блок, уклон. Стол между ними был снесён вбок, кастрюли разлетелись, как консервные банки. Брюс ловко увернулся от горизонтального взмаха, ударил под локоть. Затем развернулся и пнул наёмника в грудь. Тот отлетел в тележку с тарелками, но тут же набросился снова.

Второй наёмник, выше и шире, метнулся к Лоис.

«И не стыдно тебе, громадина, на девушку набрасываться?!» — её глаза округлились, но Лейн не отпрянула.

Клатч был плотно зафиксирован под её раненым плечом. Боль сдавливала, будто гвоздь вкручивался в нерв. Но журналистка не отпускала сумочку. Здоровой рукой, измазанной в собственной крови, она схватила ближайшую тарелку со стойки и метнула в нападавшего.

ХРЯСЬ!

Белая керамика ударила по его лбу и тут же разлетелась на осколки. Наёмник отшатнулся, но продолжал наступать. Отпора он точно не ожидал.

— А я… всегда мечтала быть официанткой в аду, знаете ли!

Лоис взяла вторую, третью, четвёртую. Метала их вслепую, со злостью и остервенением — в грудь, в лицо, в живот.

— Видимо, сегодня мой день, чёрт подери!

Кровь с её ладони оставляла красные следы на краях посуды.

— Назад, сукин сын! — выкрикнула она, срываясь на хрип.

Он отступал, защищаясь локтем. Когда тарелки закончились, наёмник рванул вперёд. Его плечо врезалось ей прямо в раненую руку. Та самая точка, где осколок рассек плоть. Белая вспышка боли выкрутила суставы, пальцы предательски разжались сами. Она успела заметить, как клатч медленно оторвался от её окровавленного плеча и падал...

Мужская ладонь молнией метнулась вниз.

— Н-нет... — только и успела хрипнуть Лоис, когда доказательства уже исчезали в его захвате.

Потом, через долю секунды, когда боль дошла до сознания, из горла вырвалось:

— НЕТ! — взревела она, так пронзительно и громко, как не кричала даже тогда, когда кровь стекала с плеча.

Это был не просто клатч. Это было доказательство. Правда.

Брюнетка ринулась за оппонентом, но наёмник, ухватив клатч, рванул прочь, ловко перепрыгнул тележку. Ударил локтем зажавшегося в углу повара и вылетел в сторону технического коридора.

Брюс, только что опрокинувший своего противника головой в раскалённую плиту, прыгнул следом, но наёмник скользнул в дверной проём и исчез, прежде чем его можно было схватить.

— Он ушёл… — глухо сказал Брюс. Его грудь вздымалась, лоб был покрыт крупными каплями пота, рукав пропитан чужой кровью.

Лоис стояла, прижав руку к груди, тяжело дыша. Её лицо было мертвенно-бледным, губы дрожали от гнева, глаза горели.

— Всё пропало! Чёртовы ублюдки! — голос Лейн сорвался в визг, а в глазах заплясали чёрные точки. Она сглотнула слюну, пытаясь подавить тошноту, подкатившую от боли в плече. Кровь сочилась между пальцев, липкая и тёплая.

Брюс молча подошёл к ней, взял за локоть здоровой руки и повёл сквозь оставшееся нетронутым пространство кухни. Нужно было убегать как можно быстрее, пока люди Пингвина не нашли их.

Повара расступались, шептались, кто-то перекрестился, глядя на оставшийся хаос и осколки тарелок. Один повар — тот, что уронил нож — попытался что-то сказать, но Брюс бросил на него взгляд, от которого всё внутри могло бы скрутиться в жалобный комок.

Спутники направлялись к грузовому лифту. У брюнетки кололо в боку, туфли скользили по плитке.

— Не останавливайтесь, — хрипло бросил мужчина. Его голос стал ниже, почти неузнаваем.

Миллиардер и журналистка влетели в кабину. Металлическая дверь тут же захлопнулась.

Механизм застонал, словно нехотя соглашаясь помочь.

ЩЁЛК!

В ту же секунду снаружи нож вонзился в панель, в сантиметре от головы Лоис.

Она вжалась пылавшей от жара спиной в ледяную поверхность стены и смахнула градины пота со своего лба. Сердце неистово билось.

— Курсы выживания включены в программу журфака? — тяжело дыша, поинтересовался мистер Уэйн, приподняв бровь. Даже сейчас он не переставал иронизировать. Но в глазах мужчины девушка впервые увидела искру восхищения.

— Мой отец — генерал. В детстве я часто ездила с ним... по военным базам. Он всегда говорил, что если противник сильнее.... то надо бить его по глазам и бежать.

Речь журналистки то и дело прерывалась. Воздуха словно не хватало, и она жадно глотала кислород, пыталась восстановить дыхание.

— А ещё... учил стрельбе... Метание тарелок далеко не ушло... К тому же... Я прошла курсы самообороны, — во рту репортера пересохло, чувствовался привкус крови.

Пульс бешено стучал в висках брюнетки. Она инстинктивно взялась пальцами за липкий от крови подол платья.

— Но Вы... Плэйбой... — она попыталась проглотить болючий ком в горле. — Дерётесь как солдат... Или как Бэтмен...

Взгляд журналистки впился в миллиардера. Словно следователь, обнаруживший улику. Но Уэйн ничего не ответил.

Лифт пополз вверх. А внизу оставался клатч, унесённый врагом.

Теперь война началась всерьёз.

Двери раскрылись. Брюнетка едва устояла на ногах, когда морозный ветер ударил в лицо. Мышцы спины свело от напряжения, а живот скрутило спазмом — тело требовало отдыха, которого ещё долго не будет. Даже дыхание стало прерывистым, как будто лёгкие забыли, как работать.

Крыша, которая с высоты казалась безупречной площадкой для вертолётов, вблизи оказалась покрыта слоем липкой грязи — масляные пятна от техники смешались с сигаретными окурками и размокшими обрывками газет, прилипшими к бетону.

Брюнетка невольно сравнила Это жалкое зрелище с приёмным залом мэрии, где всего какие-то мгновения назад сверкали хрустальные люстры, а по зеркальному полу скользили дамы в платьях от кутюр. Там воздух был пропитан духами и шампанским, здесь — вонью перегретого металла и гнили.

Рекламные экраны по краям крыши мигали неоном, отражаясь в лужах с радужными разводами от машинного масла.

И перед беглецами возникло трое людей. За спинами наёмников — дверь, ведущая на восточную лестницу.

Они стояли, топтая подошвами газету с заголовком о благотворительном бале мэра. Прямиком фотографию улыбающегося Пингвина.

— О, «привет» от Освальда. Как мило. Надеюсь, в комплекте идёт открытка? — запыхавшись, выпалила Лоис.

Они были одеты в тёмные одежды, на головах балаклавы, в руках ножи для мяса, опасно отражающие сияние соседних вывесок. Они стояли полукругом, как будто ждали сигнала. Это были не просто головорезы, а тренированные, убийцы.

Но Уэйн не стал ждать. Он шагнул вперёд. Рывком, как выпущенная стрела. Первый наёмник сделал движение, но опоздал: Брюс ударил коленом в бедро, перехватил руку с ножом, развернул её, ломая сустав — хруст был мокрым. Ребро ладони в горло — быстро, точно. Мужчина захрипел и рухнул, но остался жив.

Второй рванул сбоку. Брюс прыгнул на ящик с инструментами, оттолкнулся и рухнул сверху — нога влетела противнику в колено, послышался громкий хруст. Уэйн тут же подхватил его за ворот, ударил лицом о металлическую трубу — чтобы вырубить — и только потом отпустил. Наёмник хрипя повалился на пол, пытаясь отползти в сторону.

Третий пошёл на Лоис.

Она отпрянула назад, задела ногой огнетушитель.

— Даже не думай! — голос девушки звучал чужим, осипшим от крика. Когда она схватила огнетушитель, ладонь скользнула по металлу. Пот смешался с кровью. Удар в бок наёмника отозвался пронизывающей болью в рёбрах у самой журналистки. Что уж говорить о раненой руке, которая отозвалась острой болью. Но она не отпустила. Даже когда мир на секунду поплыл в глазах. Да сколько ж можно? Когда это всё прекратится?

Раздался глухой хруст сквозь плоть. Кость сломалась. Бандит тут же крикнул от боли. Он согнулся, шагнул назад — не увидел края. Его ботинки соскользнули с кромки стеклянной шахты, и он рухнул вниз.

Стекло взорвалось и крик исчез, не долетев до ушей. Только звон обломков.

Лоис обернулась. Брюс стоял, но… пошатывался. Он был слишком подкован в плане борьбы и драк для того, кто облюбовывает званые вечера у богачей и предстает перед публикой ленивым светским львом. Движения Уэйна, его приёмы, то как он вёл себя... Всё это напомнило журналистке другого героя, которого ей не так давно довелось увидеть собственными глазами. Бэтмен.

Вдруг раздался оглушительный хлопок.

Рубашка Уэйна вспыхнула алым пятном у плеча. Он дернулся, отступил, зарычал, сжав зубы.

— Чёрт возьми, Брюс! — закричала Лоис, бросаясь к нему. — Если Вы умрёте, кто будет платить за мой репортаж об этом бардаке?!

Он стоял, сжимая плечо. Кровь стекала по запястью, пальцы дрожали. Но глаза были ясными, холодными.

— Двигайтесь, мисс Лейн, а не трепитесь… — раздражённо процедил мужчина сквозь зубы. Миллиардер выдернул пояс из брюк, перехватил его и затянул как жгут на плече одним движением. Другой рукой схватил монтажный лом, валявшийся возле трансформатора.

Один из наёмников поднимался на ноги, держа в руках пистолет. Брюс метнул лом, как копьё. Тот вонзился бандиту в бедро, сбив с ног. Воздух тут же разразил истошный крик.

Уэйн и девушка, наконец, добрались до парапета.

Ветер усилился, завывая между вентиляторами. И тогда над крышей закружился поток воздуха. Тьма приняла форму. Чёрный силуэт с крыльями, рёв турбин, ревущие винты, мигающие огни. Бэт-коптер спустился, будто призрак из готических кошмаров.

Автоматическая дверь распахнулась, металлический трап выдвинулся, как язык механического зверя.

— Бэтмен?! — крикнула Лоис, держась за его плечо.

Брюс покачнулся, сил оставалось всё меньше. Губы его побледнели:

— Входите… быстро…

Журналистка почти втащила его внутрь. Кабина была пуста. Кресло пилота оказалось свободно и развёрнуто. На его спинке висел чёрный плащ. Но нигде не было самого загадочного борца с преступностью.

Лоис посмотрела по сторонам:

— Где он?.. — голос сорвался на шёпот.

Тут же из встроенных динамиков раздался голос пожилого мужчины, сухой и спокойный:

— Добрый вечер, мисс Лейн. Альфред Пенниуорт к вашим услугам. Мастер Уэйн активировал протокол «Скорая помощь» незадолго до выхода на крышу. Прошу простить отсутствие стюардессы — последняя уволилась после такого же «спокойного» полёта. Пристегнитесь, пожалуйста.

Раздался механический скрежет.

— Поездка обещает быть… неровной.

Щелчок ремней безопасности. Лоис едва успела втянуть голову в плечи, когда коптер рывком сорвался с места. Машину бросало из стороны в сторону, будто она была бумажным самолетиком в урагане. Лопасти выли, прорезая насыщенный гарью воздух, а салон трясло так, что зубы стучали в унисон рёву турбин. Бэтмена не оказалось в кабине. Возможно, потому что его голова сейчас утыкалась в здоровое плечо Лоис? Иначе это никак нельзя было объяснить.

— Чёрт подери! — вырвалось у Лоис, когда её прижало к сиденью очередным креном.

Брюс, бледный как мел, беспомощно скользнул в её сторону. Его рубашка пропиталась кровью, оставляя алые отпечатки на кресле. Лоис инстинктивно подхватила его, ощущая, как его горячее дыхание обжигает её шею.

— Держитесь, сэр, — раздался из динамиков невозмутимый голос Альфреда, но Уэйн его не слышал. — Готэм сегодня особенно любезен с воздушными потоками.

Коптер внезапно провалился в воздушную яму. Лоис вскрикнула, когда её подбросило вверх, а ремни впились в плечи. За окном мелькали сполохи городских огней, то исчезая в тучах дыма, то появляясь вновь.

— Вы уверены, что это не последний рейс до чистилища? — прошипела она, впиваясь пальцами в подлокотники.

— Обычный вторник, мисс Лейн, — парировал Альфред, в то время как коптер снова резко накренился, избегая столкновения с небоскрёбом.

Веки Уэйна дёргались, а губы шевелились, будто он пытался что-то сказать. Лоис погладила мужчину по волосам (проверяя состояние), чувствуя, как её собственное сердце бешено колотилось.

Наконец, сквозь пелену дождя показались очертания особняка. Здание, освещённое редкими прожекторами, казалось заброшенным. Дорога к нему превратилась в грязевую реку, а заросший парк напоминал скорее лес, чем ухоженную территорию.

— Добро пожаловать в Поместье Уэйнов, — объявил Альфред, когда коптер с последним судорожным вздохом турбин приземлился на заросшую травой площадку. — Прошу прощения за «живописный» вид. Мы несколько... сократили штат садовников.

Лоис, всё ещё дрожа от адреналина, не могла оторвать глаз от этого странного места. Ни машин, ни охраны — только ветер шевелил портьеры в разбитых окнах.

— И где же наш принимающий комитет? — пробормотала она, помогая Брюсу подняться.

— Всё в своё время, мисс Лейн, — ответил Альфред. — Всё в своё время.

[V] Reckoning | 1

Тишина. Густая, тяжёлая, давящая. Лоис открыла глаза.

Над нею был потолок. Уже хорошо. Не, прости Господи, крышка гроба. Он был высокий, выбеленный штукатуркой, пересечённый тенью массивных балок. В углу комнаты медленно вращался лопастями вентилятор. Раритетный с виду. Воздух был прохладным, чистым. Пахло антисептиком и чем-то знакомым… лавандой?

Её взгляд скользнул по комнате: панели из тёмного дуба, книжные полки с кожаными томами, окно до пола с видом на поляну и лес. В зелени блестела роса. Обстановка напомнила девушке сцены из старых английских романов, которыми она любила зачитываться в юности. Именно таким еще двадцатилетняя Лоис представляла себе дом Эдварда Рочестера. Со сдержанным, немым богатством. Только вот, насколько она могла судить, Брюс Уэйн не являлся мистером Рочестером.

Плечо ныло, с постоянным подспудным пульсом. Рука оказалась в деревянной шине, обтянутой тканью. Скорее всего сухожилие задело осколком. Воспоминания понемногу возвращались, вместе с ощущением боли. Точно, вечер в мэрии, Пингвин, взрыв…

Шея затекла. На лице почему-то тяжесть, как будто кожа натянута. Синяк? Хм, да… Щека саднила, будто горела. А голова гудела, будто пчелиный улей переселился под череп. Что было… после взрыва? Кухня. Крыша. Вертолёт. Брюс…

Черт… А сколько времени прошло с того вечера?

С трудом журналистка приподнялась. Плечо отозвалось вспышкой боли, которая врезалась в сознание, как клинок. Всё тело налилось свинцом. Комната чуть накренилась. Лоис замерла, дыша через стиснутые зубы.

На тумбочке она обнаружила стакан воды. Рядом с ним две таблетки и аккуратно сложенный листок бумаги. Почерк был угловатым и тонким, словно рукопись старинного романа:

«Доброе утро. Не геройствуйте, мисс Лейн. Лучше примите обезболивающее. С уважением, А.П.»

Девушка хрипло усмехнулась.

— Альфред Пенниуорт, чёртов джентльмен… — хрипло прошептав, она взяла здоровой рукой стакан и поднесла к губам. Во рту пересохло.

Вода оказалась прохладной и спасительной. Пока девушка глотала, у неё не дрожала рука. А это уже был хороший знак. Значит, Лейн не совсем ещё развалилась. Даже несмотря на то, что вечер в Мэрии прошел буквально на пределе её сил, и чувствовала она себя совершенно опустошённой. Да и в целом как побитая собака.

Она вновь откинулась на подушки, взгляд цеплялся за детали комнаты: портрет над камином — мужчина в строгом костюме, похожий на Брюса Уэйна; старинные часы на стене; почти неслышное тиканье. Здесь всё говорило о времени.

Лоис зажмурилась. Где мог быть Брюс? Всё ли с ним в порядке? Где сейчас клатч? Где теперь всё то, ради чего они едва не умерли?

Ответов не было. Только шепот трав за окном и ноющая боль в рёбрах, возвращающая журналистку к жизни. Коварное пробуждение вытащило её в реальность, напоминая о произошедшем. И воспоминания оказались ещё хуже. Они принялись атаковать девушку, как зверь, вонзившийся в горло.

Перед её глазами возник Рич. Их первое интервью.

Чистый стол, чашка чая, за спиной мужчины — зале кафе, посетители и гости. Солнечные полосы на его лице. Он тогда казался подготовленным, но все же нервничающим.

— «Я простой подрядчик» — раздался голос мужчины прямиком из воспоминания. Его голос был как ржавчина на металле. Дрожащий, но острый.

А теперь он мёртв. Перед глазами возникло неестественно лежавшее тело Рича в коридоре. Глаза, еще несколько мгновений назад полные боли и решимости, смотрели в ужасе перед собой. Пустые. Безжизненные.

Его дочь осталась сиротой. Жена погибла сразу же после того, как Лоис провела интервью с Ричем в кафе «Орфей». Брюнетка прикусила губу. В горле застрял болезненный ком, который невозможно было сглотнуть. Глаза щипало.

«Это из-за того, что я вытянула его на интервью.»

Если бы он не пришёл тогда, он бы был ещё жив. Миссис Рич тоже. Но журналистка пришла со своими вопросами, диктофоном и жадностью.

«Если бы не я…»

Если бы не её уверенность, что правда дороже всего.

В голове вновь всплыло воспоминание. Голос Рича. В подсобном помещении, сразу же после того, как он вручил ей флешку. Прежде чем он умолк навсегда.

— «Пускай всё сгорит к чёрту…»

Перед глазами брюнетки возник Пингвин.

Гнусный ублюдок в роскошном смокинге, здоровающийся за руку с представителями правящей элиты Готэма, пресмыкающейся перед ним лишь потому, что у Кобблпота оказались нужные рычаги. Невозможно столь рьяно подлизывать столь отвратительному человеку, если у него нет на тебя компромата или больших денег. Из-за Пингвина Деклан Строукс лежит в больнице. Арнольд Рич убит. И наверняка этими двумя Освальд не ограничился за всё то время, что он шёл к верхушке власти. Он стер всё, что знали другие, что пытались рассказать. Он запугал тех, кто хотел задать вопросы. Он чуть не погубил её саму, Лоис.

Брюнетка сжала одеяло, как будто оно могло остановить её дрожь. В груди девушки боролись три чувства: Вина, ярость и страх.

Она сказала слишком много. Увидела слишком глубоко. Они знают её имя. Лицо. Место работы. Дом. Всё.

«Однажды они придут и за мной.»

И уже поблизости не будет Брюса, который раскидает бандитов как тряпичные куклы. Не будет Альфреда с антисептиками и обезболивающим.

Нужно успеть всё сделать до того, как люди Пингвина доберутся до неё.

Лоис аккуратно и не торопясь села, склонившись вперёд. Левая ладонь с осторожностью придерживала плечо, а правая сжалась в кулак, белея суставами. Ногти впивались в ладонь. Когда все произошло? Вчера или позавчера? Время всё ещё текло как в вязкой смоле.

«Я держала в руках прямые доказательства. Буквально. И потеряла.»

Между паникой, выстрелами, дымом и битьём тарелок флешка исчезла. Её буквально вырвали из рук Лоис. Как сон сквозь пальцы, когда просыпаешься слишком резко. Журналистка вспомнила, как на миг заметила очертания корпуса, прежде чем Арнольд вложил usb-накопитель в сумочку. Один чёртов грамм правды.

И теперь у неё не было ничего кроме того, что удалось раздобыть в офисе Прайм Секьюрити.

Стыд заползал под кожу, как ледяная вода, и от этого взор журналистки мутнел. Хотелось провалиться сквозь землю желательно до самого ядра.

Лоис Лейн, обладатель Пулитцера, разносившая сенаторов, наркокартели — и не догадалась спрятать флешку в туфлю. Или хотя бы в лифчик. Вместо этого швыряла тарелки в наёмника.

«Как дилетант. Как девочка с камерой.»

Казалось бы, привычка была выработана и отточена годами. В любой ситуации — сначала застрахуй улики. Потом всё остальное. Но с Ричем всё пошло не так.

Она откинулась на подушки и закрыла глаза, но это не принесло покоя. Мир внутри черепа продолжал вращаться — быстрее, чем снаружи. И противоречия съедали журналистку изнутри.

«Я потеряла ценные улики.»

«Но я могла потерять гораздо больше.»

Лоис вновь привстала и поднесла к губам стакан воды. В голове медленно, неохотно, как хруст в сломанном механизме, начиналась работа.

Перед глазами журналистки вновь возникла картина: мотель. Сыро, тускло, холодно. Пахло старым табаком и чужим потом. Затем ворвались люди Пингвина. Их было двое. Один забрал ноутбук, блокнот и все заметки Лоис по этому расследованию. Другой собирался её убить. А потом возник Бэтмен.

Он действовал, как… машина. Точные удары. Горло — сустав — артерия. Ни одного лишнего движения. Ни грамма сомнения. Бандит просто осел на пол, хрипя.

Она видела это прежде. В отчётах. В описаниях очевидцев. В камерной записи с ограбления склада. Тот же стиль. Тот же результат.

И затем, приемный зал в Мэрии. Брюс двигался не как бизнесмен. Не как плейбой, пусть даже с дорогим тренером по боксу. Он в точности повторял уже увиденные ранее ею движения Бэтмена.

Затем крыша. Бэткоптер. Он появился будто ниоткуда — взревел в воздухе. Когда Лоис, шатаясь, вместе с Брюсом добралась до аппарата, кабина была пуста. Пилота не было. Лишь голос Альфреда, уточнивший, что Мастер Уэйн запустил протокол «Скорая помощь». Мастер Уэйн. Запустил протокол.

То, как Брюс отреагировал на возникновение Коптера — спокойно двигался в кабину — будто видел его сотни раз.

И то, как он усмехнулся в лифте:

«Курсы выживания входят в программу журфака?»

А у него, выходит, «курсы боевых искусств для миллиардеров»?

И теперь она лежала в белоснежной рубашке доходящей ей почти до колен, в комнате с потолками выше, чем вся её квартира, и пыталась не звучать безумно даже в собственных мыслях.

Брюс Уэйн — Бэтмен?

Ну, конечно, конечно. Миллиардер, филантроп, немного отшельник. Собственный самолет. Мышцы под костюмом Армани. Уродливое чувство справедливости, замешанное на вине.

Звучит, как плохая безумная конспирологическая теория. Но… Но…

Но слишком много совпадений.

Лоис снова вспомнила, как миллиардер стоял между нею и наёмниками. Как смотрел на них — не с ненавистью, а с ледяной оценкой.

«Это был не плейбой. Это был кто-то другой.»

Но как проговорить это вслух? Даже самой себе? Абсурд какой-то.

Бэтмен — это городской миф. Легенда. Химера. Или... очень удобная маска для человека, которому больше нечего терять.

В тишине, разорванной лишь тиканием напольных часов, скрип двери прозвучал как выстрел.

Лоис встрепенулась. По-странному яркий дневной свет струился сквозь высокие окна, обнажая пылинки в воздухе и мягкий узор штор. В дверном проёме возник силуэт пожилого мужчины в аккуратном костюме цвета хаки. Стройный, прямой, сотканный из английской вежливости.

Мистер Пенниуорт нес в руках серебряный поднос. Пар от чаши с бульоном мягко тянулся вверх, принося с собой запах курицы и имбиря. От дворецкого веяло уютом.

— Рад видеть вас спустя два с половиной дня в мире живых, мисс Лейн, — произнёс мужчина ровным, спокойным голосом с оттенком сухой заботы. — Мастер Уэйн просил передать: он жив, здоров и ожидает вас в гостиной… сразу же после того, как вы примите пищу.

Он поставил поднос на прикроватный столик, придвинул стул и тут же выпрямился. Мистер Пенниуорт не совершил никаких лишних движений. Всё в нём было безупречно, как у хореографа. Или хирурга. Или охранника, который не оставляет следов.

Лоис с трудом приподнялась на локте — рука в шине отозвалась острой болью, но она почти не заметила. Всё её внимание было приковано к одному. К фразе, что промелькнула в начале. Он жив.

— Он… был с вами всё это время? — спросила она, и голос прозвучал чуть тише, чем она рассчитывала. Словно опасалась ответа.

Альфред мягко кивнул:

— Каждый час, кроме тех, что он провёл… ну, скажем, на «работе».

Слова дворецкого прозвучали, как спусковой крючок. Невидимый, внутренний. В груди Лоис что-то сжалось, а потом резко отпустило. Как будто узел, долго тянувшийся где-то под сердцем, наконец, развязался. Она выдохнула слишком быстро, слишком облегчённо, будто до этого момента задерживала дыхание, сама того не осознавая.

Облегчение оказалось не просто резким — оно было почти болезненным. Нелогичным. Слишком сильным для обычной журналистки, которой всего лишь подтвердили, что её Босс остался в живых.

А в наступившей тишине стало ясно: она боялась за него куда сильнее, чем хотела бы признать. Даже самой себе.

— Но о деталях, думаю, мастер Уэйн расскажет лично.

Альфред повернулся к выходу и уже сделал несколько шагов в сторону двери, затем – словно забыл что-то – повернулся к журналистке и вежливо произнёс:

— Мисс Лейн. На случай, если вы собираетесь сбежать в одной рубашке и с фразой «я в порядке» — у двери стоит Виктор. На случай повторного подвига.

Внимательно смотря на дворецкого, Лоис хмыкнула, не решаясь улыбнуться. Слишком уж щекотало это слово её гордость. Подвиг.

Пенниуорт скрылся за дверью так же бесшумно, как вошёл. А Лоис взглянула на парящий бульон, на тост, аккуратно разрезанный по диагонали, и подумала:

«Черт подери, как же я хочу есть.»

***

Гостиная поместья Уэйнов дышала теплом старого дерева и тихим потрескиванием камина. Тёмный паркет блестел, отражая отблески огня, а за огромными окнами, словно за стеклом аквариума, стекали последние капли недавнего ливня, что столь же внезапно закончился, сколь и начался. В лужах за оградой дрожал закат и свет далёкого Готэма — город, который не спал, даже когда умирали те, кто служил его защите и правосудию.

Брюс сидел в кресле у очага, с бокалом янтарного виски. Тень от каминной решётки медленно скользила по его лицу, словно секундная стрелка двигалась в обратную сторону. Он был неподвижен. Только мышцы на горле иногда заметно сжимались, стоило ему сделать очередной глоток.

В этом безмолвии, пропитанном густым и тягучим древесным ароматом, мимо книжного шкафа медленно шествовал Альфред с белоснежным полотенцем, свисающим на сгибе локтя. Дворецкий протирал пыль с многочисленных корешков, стоявших на полках. Он методично и с особым трепетом водил по книгам лоскутом микрофибры, словно касался древних хрупких артефактов, способных раскрошиться, если применить силу. Это было своеобразным личным ритуалом мужчины в вечер пятницы, особенно если он выдался на удивление спокойным и без эксцессов.

За их спинами послышались шаги. Неровные, глухие. Лоис появилась в дверях, медленно потирая ладонью шину, зафиксированную на раненой руке. Плечо под бинтом ныло при каждом вдохе, но она двигалась вперёд. Как всегда, когда что-то нужно было сказать, несмотря на всё.

Уэйн и Пенниуорт встретили её молчанием. Словно журналистка не была гостей в поместье Уэйнов. А, может, просто потому что не заметили её присутствия: каждый был занят своим делом. Девушка остановилась у окна. За стеклом, где-то вдалеке она заметила, как раскинулся Готэм. Холодный и мокрый, как открытая рана. Внутри у девушки что-то неприятно скрутило. Этот город был ей противен. Всё то хорошее, что она пыталась отыскать в его улицах, тут же смывалось кровью. Да и было ли здесь что-то вообще?

Лоис вновь прокрутила в голове все свои наблюдения касаемо миллиардера. И, глубоко вдохнув, решилась. Либо она спросит это сейчас, либо больше не поднимет эту тему никогда.

— Знаете, что я заметила, мистер Уэйн? — произнесла она, не глядя на мужчину.

Брюс не пошевелился. Только ответил после короткой паузы:

— Что именно?

Голос у него был спокойный, но не равнодушный. Он знал, о чём речь. Ну, или по крайней мере догадывался. Лоис заговорила, будто читала из досье, которое скрупулезно собирала. Досье, где были записаны все улики. Чётко, сухо, без интонации.

— Вы неслышно появляетесь. Просто берёте и застаёте врасплох. Я смогла услышать Ваше приближение лишь однажды, когда Вы разговаривали по телефону.

Ответа не последовало. Но Лоис он и не требовался. Она собиралась продолжать, пока не доберётся до самого главного.

— Вы бьётесь как солдат. Но не армейский. У них всё другие тактика и ритм. Ваши приёмы... индивидуальные. Как Вы дрались в мэрии. Я уже видела однажды подобное. В мотеле, когда на меня напали люди Пингвина, Бэтмен точь-в-точь таким же приёмом вырубил одного из них.

Лёгкое шуршание микрофибры вдоль книжных корешков стихло. Тряпка для пыли в его руке остановилась на полпути, задевая старый том в кожаном переплете. Дворецкий, казалось, даже не дышал. На мгновение, всего на одно неуловимое мгновение, его пальцы сжались вокруг ткани, будто ловя невидимую нить, протянутую между словами.

— После ночи в мотеле, когда я к Вам приехала в башню Wayne Enterprises, Вы не только знали, что я появлюсь. Вы так же выглядели не менее помятым, чем я. На Вашем подбородке была грязь. Что странно, для такого чистоплюя, как Вы.

Брюс не перебил. Даже не напрягся. Мужчина продолжал спокойно смотреть на языки пламени, ласково обволакивающие поленья. На его лице заиграли тёплые блики огня. Он только опустил бокал на столик, аккуратно и без звука, будто не собирался тревожить воздух между ними и хоть как-то перебивать журналистку.

— На крыше вы схватили пояс, сделали жгут одной рукой. Как медик. Или как человек, который слишком часто оказывался один на грани и знал, что никто не придёт.

Тишина сгустилась. Лоис почувствовала, как мурашки пробежали по её спине. Но это не было ощущением страха. Истина была близка, и тело подсказывало об этом. Она наконец повернула голову, изучая его непроницаемый профиль. Но взгляд брюнетки был острым, цепким, привыкшим выискивать трещины даже в самых надёжных доспехах.

— И этот чёртов коптер. Вы даже не удивились, когда он появился. Вы знали, что он будет. Коптер ждал сигнала. Но не от Бэтмена. От вас.

Наконец она повернулась. Впервые за весь разговор она встала лицом к миллиардеру. Её тень, высокая и резкая, упала на стену, слившись с силуэтом Брюса в странный, искажённый узор. Она ждала. Сердце колотилось так громко, что, казалось, эхо отдавалось в пустом кабинете.

— Скажите это, Брюс, — во второй раз девушка позвала его по имени. — Вы… Бэтмен?

Губы слегка дрогнули. Но она не позволила себе отвести взгляд.

— Скажите, что я не сошла с ума.

Наконец, Брюс поднял глаза на журналистку. Медленно. Тяжело. Будто каждое движение давалось ему с невероятным усилием. Некоторое время он просто смотрел на неё. Но в его взгляде не было ни страха, ни паники. Лишьусталость. Столь глубокая, что, казалось, он носил её в себе с самого детства. Как шрам под кожей.

— Вы не сошли с ума, Лоис, — сказал он.

Голос был тихим, почти мягким, но в нём не было утешения, лишь сухаяконстатация факта.

Альфред слегка опустил голову. Не в подтверждение и не в укор. Просто потому, что больше некуда было смотреть.

И гостиную заволокло тишиной. Лоис почувствовала, как воздух стал густым, словно наполненным свинцом. Она поняла. С губ Уэйна сорвалось не опровержение. Это было признание.

Брюс молча поднялся. Его широкая тень, скользнула по стене, перекрывая свет камина на мгновение. Шаги были бесшумными — привычка, от которой он не смог избавиться даже здесь, в собственном поместье. Мужчина подошёл к бару, взял тяжёлый кристальный стакан и налил виски. Золотистая жидкость закружилась в стекле, вспыхнув янтарём в отблесках огня. Затем Брюс вернулся, протянул бокал Лоис, но она лишь качнула головой.

— Нет, — голос её был тихим, но твёрдым. — Благодарю за заботу, но эту информацию я в силах переварить без бутылки.

Он не настаивал. Вернулся на своё место, вновь взял бокал, но не пил. Только держал его, будто вспоминал, каково это — чувствовать огонь внутри, а не только снаружи.

— Я приехала сюда, — начала она после долгой паузы, — чтобы развалить схему Пингвина. Доказать, что деньги Готэма текут по трубам, выложенным из костей. Я не охотилась за Бэтменом. — Она перевела взгляд на него. — Но теперь понимаю. Это одно и то же.

Брюс вновь промолчал. Лоис выдохнула, будто сбрасывая остатки гордости.

— Я не буду писать об этом. Не потому что боюсь… — она чуть сжала пальцами шину, словно удерживая равновесие не только телом, но и решением, — а потому что он мне нужен. Бэтмен. Чтобы сжечь их всех. До основания. Без следа.

Повисла тишина. Дерево в камине с треском разломилось. Искры медленно взвились вверх, как крошечные души, вырвавшиеся из пепла.

Брюс встал. Неожиданно резко. Подошёл к дальнему углу комнаты, где Альфред протирал книги и стоял старинный глобус. Лоис внимательно следила за каждым его движением. Миллиардер провёл пальцем по невидимой линии. Щелчок. Шар раскрылся, как грех на исповеди. Внутри, в нише из чёрного дерева, покоилась маска. Маска Бэтмена.

Он не повернулся, но чуть развернул глобус так, чтобы Лоис точно всё увидела. Он не произнёс: «Я — Бэтмен». Да и не нужно было. Слова здесь были бы лишними.

Вместо этого он медленно, почти лениво, сказал:

— Арнольд Рич был двенадцатым. За последние два года.

Он взял тонкую папку, лежащую рядом в тайнике, и протянул её Лоис. Раскрыв её, девушка пересела на диван. На страницах были фото, вырезки, рапорты. Мужчины и женщины, чьи смерти официально были признаны «самоубийствами», «несчастными случаями», «передозировками». У всех жертв были прямые связи с отмыванием средств, корпоративными тенями, чёрным рынком Готэма.

На всех смертях чувствовался отпечаток Пингвина, пусть и незаметный для простого глаза. След, который она теперь не могла не видеть.

Руки Лоис задрожали от ярости, наконец нашедшей голос, вырвавшейся из клетки рёбер и сжатых зубов.

— И вы думали, что один человек может это остановить?

Шёпот её был острее крика, лезвием вонзаясь в тишину гостиной. Глаза не отрывались от документов, от цифр, имён, дат. Будто каждая строчка прожигала сетчатку. По стеклу вновь начал барабанить дождь. Брюс медленно поднял взгляд. Затем отвёл его к окну — туда, где Готэм вновь тонул в слякоти.

— Нет, — сказал Брюс. — Но один человек может начать.

Пальцы мужчина слегка сжали край стола. Не для опоры, а будто ловили ритм, отсчитывая удары невидимого метронома. Только дождь за окном ещё изредка капал с карнизов, будто город, устав от бурь, всё ещё не решался дышать свободно.

Лоис опустила папку на колени и долго смотрела на огонь в камине, как будто пыталась в его пляшущих языках найти ответы. Но нашла только пустоту.

— Всё это… — прошептала она, почти себе. — Всё это важно. Эти бумаги, эти лица, эти даты… Но не то. Не то. Это лишь косвенные улики.

Брюс поднял на неё взгляд.

— Там, в мэрии… я ведь держала доказательства. — Она закрыла глаза на секунду, и лицо Рича всплыло перед нею. — Рич уже знал, что скоро он умрёт. Но всё равно говорил. Раскрывал всё, что знал, будто боялся не успеть. Он дал мне флешку, в которой были все данные, указывающие на Пингвина.

Она чуть дрогнула. Плечо отзывалось тупой болью, но сильнее жгло другое.

— В клатче ведь была камера. Всё записалось. — Она сжала кулак. — И… я потеряла сумочку. Проклятье… Я потеряла всё, что было по-настоящему важно.

На миг она словно поникла. И была уже не той железной репортёршей, не бесстрашной воительницей за правду, а простой женщиной, у которой вырвали из рук что-то важное. Плечи её ссутулились под невидимой тяжестью, пальцы бессильно разжались, будто отпуская последнюю надежду.

Брюс медленно поставил стакан на полированную поверхность стола. Хрусталь тихо звякнул, отмечая конец паузы. И сделал несколько шагов вперёд.

— Вы ничего не потеряли, Лоис, — сказал он спокойно. — Ваш клатч был с камерой. А камера записывала всё в зашифрованное облачное хранилище. Если хоть кусок сигнала дошёл до сервера, я его найду. И Вы получите всё.

Уголок его губ дрогнул. Впервые за весь вечер в его взгляде вспыхнуло что-то живое – не улыбка, а её тень, острая и опасно знакомая тем, кто видел Бэтмена в деле.

— В каком-то смысле нам даже повезло. Этот клатч оказался в самом логове змей. Возможно, мы не только услышим Рича, но и узнаем, что Пингвин делает сейчас. Что планирует дальше.

Лоис вскинулась, как натянутая тетива. Глаза её вспыхнули:

— Тогда восстанавливайте! Я отправлюсь в Daily Planet как можно скорее. Пусть Готэм видит. Пусть слышит. Пусть…

Резкий жест Брюса — не грубый, но не допускающий возражений — оборвал её на полуслове. Его ладонь замерла в воздухе, будто останавливая бурю.

— Тише. Тише, неугомонная валькирия. — Голос его стал чуть мягче, почти с иронией, но в нём звенела сталь. — Прежде всего Вы должны восстановиться полностью. Без боли в плече, без полуночных кошмаров и шаткой походки. Только тогда Вы и вернётесь в Метрополис. Там и решайте, как рубить головы гидре.

Он подошёл ближе, остановился перед ней, и голос стал ниже.

— Есть ещё одна просьба. Не упоминай в материале Уэйн Энтерпрайзес в одном ряду с Люциус Индастриз.

Лоис посмотрела на него долго. Молча. Потом кивнула.

— Хорошо.

Он кивнул в ответ. Две тени будто соединились на фоне камина. Двое людей, прошедших сквозь ад. В тот момент родилось хрупкое, но прочное соглашение. Доверие, заработанное в огне.

Брюс вернулся к своему креслу, достал планшет, но не сел. Мужчина копался в гаджете, его взгляд был сосредоточен, словно мысли опережали действия. — На восстановление уйдёт несколько часов. Максимум день, — сказал он, повернувшись к Лоис. — Вы успеете немного прийти в себя.

Лоис подняла бровь, скептически: — А потом я опубликую всё.

Альфред, до этого момента остававшийся недвижимым, как одна из антикварных статуй в углу гостиной, сделал едва заметное движение. Его тень, до сих пор сливавшаяся с полумраком, обрела четкие очертания, когда он с безупречной вежливостью вплыл в пространство между ними.

— Прошу прощения за вмешательство, — его голос, отточенный годами службы, звучал как старинное вино. — Но прежде, чем продолжить это увлекательное расследование, мисс Лейн, я полагаю, вам следует взглянуть на кое-что весьма... показательное.

Его длинные, изящные пальцыскользнули к пульту с хирургической точностью. Он нажал на кнопку, и телевизор, висевший на стене над камином и до того прятавшийся в тенах, ожил беззвучным вздохом.

Лоис села обратно в кресло, не сводя напряженного взгляда с экрана.

Прошло несколько секунд, и он вспыхнул, выхватывая обугленные очертания былой роскоши. Величественный зал мэрии, где еще во вторник кружились в вальсе смокинги и вечерние платья, теперь лежал в руинах. Мраморные колонны были испещрены шрамами осколков. На полу, среди битого хрусталя, алели кровавые подтеки.

Красная полоска внизу экрана гласила: «Теракт в мэрии: 12 погибших, десятки раненых.»

Затем раздался голос ведущего, хриплый, будто проглоченный дымом:

— Весь город всё ещё скорбит по тем, кто погиб во вторник вечером. В момент благотворительного бала в здании мэрии произошёл взрыв. По предварительным данным, ответственность на себя взяла группировка, называющая себя «Сыны Аркхэма». Полиция расследует инцидент и ведёт розыск…

Картинка резко сменилась. На экране возник Освальд Кобблпот в безупречном черном костюме с траурной лентой на лацкане. Он стоял чуть впереди мэра — этот едва заметный выпад вперед выдавал его истинную роль в этом телевизионном сюжете.

— Готэм в трауре. Мы потеряли невинных. Это — результат действий тех, кто хочет вернуть наш город в хаос.

Голос мужчины был бархатистым и опасным, напоминал скорее шелест ядовитой змеи. — Я этого не позволю. Программа «Щит Готэма» готова: частные охранные компании, ночные патрули, технологии распознавания лиц. Мы найдём этих нелюдей.

Последнее слово сорвалось у него с языка с непонятным для журналистки наслаждением, но заметно считываемым.

— Мы восстановим порядок. Любыми средствами.

Завершающей сценой сюжета новостей стало театральное рукопожатие с мэром. Камера поймала мгновение. На лице Кобблпота мелькнула гримаса, быстрая, как взмах бритвы. Ухмылка хищника. Лоис, затаив дыхание, успела заметить этот провал в, безусловно, отрепетированном спектакле.

Она резко вдохнула, словно в грудь ударила ледяная рука. Воздух вырвался изнутри с хрипом, губы задрожали. — Он всё подстроил, — прошептала Лоис, будто стекло треснуло в тишине.

Пальцы вцепились в подлокотники кресла, но уже в следующее мгновение она вскочила, не замечая боли: рана в плече снова дала о себе знать, но теперь боль только питала её ярость.

— Взрыв… — выговорила она сквозь зубы. — Чтобы посеять панику. А потом выйти из пепла героем и продать всем свой фарс как единственное спасение.

Неподалеку от нее, у столика, стоял Уэйн. В одной руке он держал планшет, мерцающий цифрами, графиками, именами.

— Он не просто манипулирует, — произнёс мужчина глухо, спокойно, будто говорил сам с собой. — Он строит инфраструктуру власти. Армию. Официально. Через месяц его «охранники» будут патрулировать каждый район. Без ордера. Без суда и следствия. Только приказ. Он подчиняет себе Готэм. Мои технологии не могли его отследить, Освальд нанял слишком умных айтишников. Моих айтишников.

Лоис подошла ближе. Её шаги отдавались глухим эхом по деревянному полу. Приглушенный свет настольной лампы высек две тени на стене — женскую, и мужскую. И в этот миг их силуэты казались не просто людьми, но предвестниками надвигающейся бури.

— И что, мы просто будем стоять и смотреть? — спросила она. В её голосе не было сомнений.

Уэйн повернулся к ней. Взгляд миллиардера был неподвижен, как лёд: сосредоточенный, тяжёлый, лишённый эмоций, но полный решимости.

— Нет, — сказал он. — Но теперь он знает, что мы идём за ним. И следующая ловушка будет смертельной. Но уже не для нас.

Лоис стиснула челюсть:

— Он думает, что победил? Пускай. Я дотянусь до этого ублюдка. Даже если придётся идти в логово к чёрту.

На лице Брюса появилась почти незаметная улыбка. Первый проблеск света за все эти долгие, беспокойные дни.

— Daily Planet против «Щита Готэма». Признаться, драматургия достойна Бродвея.

Она вскинула бровь, но уголки её губ дрогнули.

— Я уже знаю, какой будет заголовок. «Кобблпот: как преступник стал спасителем Готэма».

— Элегантно, — прозвучал голос Альфреда. В его интонации звучала ирония, но глаза выдавали лёгкое беспокойство.

— Даже если я умру, — добавила Лоис негромко, но с непоколебимой твердостью, — эта статья увидит свет. И, как мы договорились…

Она бросила взгляд на Брюса. Их глаза встретились.

— Никаких пикантных подробностей о вас, мистер Уэйн.

Он кивнул — коротко, почти по-военному. В этом движении было уважение, признание, и обещание быть рядом до конца. И, возможно, кое-что ещё, о чём он ещё не позволял себе думать.

— Не умрёте. Я Вам не позволю.

Журналистка задержала взгляд на лице мужчины. Чуть дольше, чем требовала простая вежливость. И на лице брюнетки промелькнула тень улыбки. Что-то личное. Почти нежное. Но тут же исчезло, возвращая бразды правления самоконтролю.

— Мы можем перейти на «ты», Брюс.

Он кивнул, как человек, не привыкший к близости.

— Как скажешь, Лоис.

И только по тому, как Уэйн произнёс имя девушки, можно было заметить: для него это стало серьёзным шагом.

[V] Reckoning | 2

Парадные двери распахнулись, впуская в холл поместья Уэйнов порыв студёного ветра с привкусом железа. Небо над Готэмом было мутным, как старая пленка. Город дышал, как старый паровой котёл, готовый вот-вот взорваться. Ветер налетал порывами, будто что-то в нём пыталось отговорить каждого, кто собирался выйти в ночные улицы.

Стоя у самого порога, брюнетка натягивала перчатки. Чёрные, кожаные, с мягкой подкладкой. Белоснежная блузка сидела идеально — строго, в тон её уверенной походке, пронзительному взгляду. Волосы девушки были собраны в низкий хвост, но прядь выбилась и пританцовывала у щеки на сквозняке. Мышцы Лейн ещё тянуло. Не столько от боли, сколько от напоминания. О той ночи, о выстрелах, о суматохе, в которой чуть не сгорела не только история двенадцати оборвавшихся жизней, но и она сама. Журналистку порядком помотало. Но отлеживаться и жалеть себя? Абсолютно не в стиле дочери генерала. Она вообще практически не умела останавливаться, и не раз подобная привычка играла с Лоис злую шутку. Как только снова брюнетка могла встать на ноги, то тут же искала повод идти дальше. А теперь был не просто повод — у неё был материал, готовый взорвать политическую верхушку Готэма через главную фигуру – Пингвина – и вскрыть его преступные вены, коими пропитался город под толстым слоем грязного и потрескавшегося асфальта.

Слева, почти бесшумно, появился Альфред. Его манеры были, как всегда, отточены. Лёгкий наклон головы, выверенный шаг, голос, в котором вежливость не мешала строгости.

— Прошу прощения, мисс Лейн, — начал дворецкий, мягко накидывая на её плечи длинное тёмное пальто. — Погода нынче капризна. Готэм в этом смысле… особенно чувствителен.

Он обошел девушку со спины и, встав перед нею, деликатно застегнул верхнюю пуговицу с деловитым видом. Затем задержал руки всего на миг — как будто запоминал. Его пальцы, чуть холодные, напоминали руки врача, который уже знал диагноз, но ещё не сказал его вслух.

— Особенно когда кости недавно напоминали о себе, — добавил он чуть тише, почти между строк.

Брюнетка услышала в этом отнюдь не заботу о здоровье, а предупреждение. То, с какой непринуждённостью мужчина это произнёс, натолкнуло девушку на мысли. Наверное, Альфред говорил так только тогда, когда чувствовал: вот-вот может начаться что-то по-настоящему опасное. Возможно, именно так он прощался с Брюсом перед ночными вылазками миллиардера.

Кивнув с благодарной улыбкой, девушка не замедлила шага и направилась в сторону подножия лестницы. Там её ждал Брюс. В чёрной рубаке с раскрытой пуговицей у горла, с засученными рукавами на локтях, с руками, спрятанными в карманах. Лицо мужчины скрывали тени. Его широкая фигура на мгновение напомнила журналистке о той ночи, когда она увидела Бэтмена впервые. Тогда он тоже вынырнул из тьмы ночи, неслышно и абсолютно внезапно.

В руке Уэйна была флешка. Простая, неприметная, чёрная. На ней — всё, что удалось восстановить из утерянных данных. Признание Арнольда Рича, без которого все раздобытые ею бумаги в офисе Прайм можно было бы назвать фальшивками (при большом старании). Их мистер Уэйном так же оцифровал. Естественно, после многозначительного саркастичного высказывания о доверии.

Миллиардер без слов протянул флешку Лоис. Она шагнула вперёд, приняла носитель, но… Он не отпустил.

Их пальцы едва коснулись. Случайно, на мгновение, но этого хватило, чтобы между ними натянулась незримая нить. Журналистка замерла, ощущая, как по коже пробежал лёгкий озноб. Она подняла глаза, и мир сузился до взгляда напротив неё.

Темные, почти черные зрачки Уэйна не выражали приказа. В них было что-то другое. Тревога, сдерживаемая железной волей, но всё равно пробивающаяся наружу. Как будто за этой маской невозмутимости скрывалось что-то живое, слишком человеческое. Что-то, что он не хотел показывать, но уже не мог скрыть.

Воздух между ними стал гуще, тяжелее. В нём витало тихое, почти неуловимое напряжение. Как если бы в следующую секунду что-то должно было случиться, но оба знали: не случится. Пока что.

— Ты уверена, что хочешь выехать именно сейчас? — его голос был тихим, чуть хрипловатым, будто слова дались ему нелегко. В его словах не было ни вызова, ни сомнение в её решимости. Скорее, мужчина прибегнул к последнему способу остановить её. И если бы брюнетка колебалась, он бы обязательно заметил это.

Но Лоис не колебалась. Не должна была. Не могла себе этого позволить, даже если внутри всё дрожало, как сейчас.

— Уверена, — произнесла девушка, не отводя взгляда.

Уэйн кивнул почти незаметно и разжал пальцы.

— У меня остались копии. На всякий случай, — произнес Брюс будничным тоном.

Флешка упала в девичью ладонь. Холодная и тяжелая, словно слиток свинца. Это вызвало в памяти другой холод. Взгляд Пингвина. Кобблпот тут же возник перед нею из воспоминания. Маленькие, словно буравчики, глаза. Будто Освальд видел не журналистку перед собой, а уже просчитывал, как она сломается. Лейн тогда не отвела взгляда. Но и Пингвин тоже. И сейчас, спустя время, кожа девушки отзывалась неприятной дрожью на это воспоминание.

Лоис на мгновение задержала взгляд на тонком металле, затем медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление, убрала USB-накопитель во внутренний карман пальто.

За дверью глухо урчал двигатель. За девушкой приехало не обычное такси, а бронированный внедорожник с тонированными стеклами. И уже ожидал у подножия крыльца. Дороги к особняку Уэйнов размыло, и этот автомобиль был лишь первым звеном в заранее продуманной цепочке. Через двадцать минут она должна будет пересесть на ничем не примечательную машину вишнёвого цвета, заказанную сотрудником офиса Wayne Enterprises, чтобы окончательно оторваться от возможного хвоста.

Лоис выпрямилась, не давая боли в ребрах взять верх над нею ни секунды, и шагнула вперёд. За её спиной оставался трехэтажный особняк. Массивный, но не подавляющий, с тёплым золотистым светом, лившимся из высоких окон. Там, среди старинных дубовых панелей и потрескивающих каминов, воздух казался гуще, насыщеннее. Но стоило сделать шаг за порог, и Готэм встречал ледяным дыханием, пробирающим до костей. Город не грел. Он обжигал. То резким холодом, то ядовитым жаром перестрелок и пожаров. И Лоис, затянув пальто плотнее, шагнула именно туда, в этот ненасытный, вечно голодный мрак, где правда стоила крови, а тепло приходилось вырывать зубами.

***

Город не отпускал, даже когда вишнёвая тойота двигалась по улицам последних кварталов, где дрожали неоновые вывески, где в подворотнях курящие фигуры казались не людьми, а искаженными тенями. Готэм прилипал к лёгким. Вязкий, тёмный, настойчивый. Даже на внешней объездной, за пределами центральных районов, Готэм всё еще давал о себе знать. В воздухе, в подкладке потёртого пиджака молодого водителя, в складках кожи.

Машина неслась по асфальту, прорывая плотный, тягучий туман, разрезаемый светом фар разрезал, но не рассеиваемый. В нем лишь обнажались пятна сырости и тусклые отблески бетона. Шоссе вело вдоль заброшенных депо, проржавевших водонапорных башен и эстакад, где порвавшиеся рекламные щиты трепетали на ветру, словно забытые флаги давних городов.

Шофёр был молодой, хмурый, с руками, лежащими на руле, как на дуле пистолета. Машину он вёл уверенно, но настороженно. Молодой человек был похож на тех, кого обычно нанимали для «чёрных» маршрутов. У таких людей не было ни имен, ни вопросов. И всё же он украдкой посматривал в зеркало заднего вида: то на Лоис, то на свет позади, то вглубь самой дороги, будто из-под асфальта в любую минуту мог кто-то появиться.

Журналистка сидела на заднем сиденье, в полуразвёрнутом положении, словно в любую секунду готовая обернуться. Её пальцы были немного липкими от кофе из автоматной чашки, с которой она рассталась час назад в подвале парковки. Глаза щипало от усталости, но они были по-прежнему ясны, обострены — как обнажённый провод.

Внутри неё жило напряжение, которое она не могла назвать страхом. Это было нечто другое — инстинкт, притупленный в журналистских буднях, но проснувшийся, как зверь, когда она вновь невзначай наткнулась флешки во внутреннем кармане пальто.

Телефон в её руке мерцал мягким светом, выхватывая из темноты мягкие линии скул, изгиб бровей, тень под глазами. Она печатала быстро, уверенно. Раздался короткий звонок – пришло новое сообщение.

ПЕРРИ УАЙТ:

Ты уже за чертой города? Хватит тянуть, Лейн. Эта флешка должна быть в редакции ДО того, как кто-то начнёт заминать дело. И хватит уже играть в Уорхола под прикрытием, черт возьми!

Но Лоис видела между строк: «Уезжай из Готэма, пока можешь». Она усмехнулась и быстро набрала ответ.

ЛОИС ЛЕЙН:

Уорхол? Серьёзно? Перри, машина и так несётся с превышением. Успеем. Не будь мамой, будь редактором.

Отправила. Заблокировала экран.

За окном размывались серые полосы пригородной гнили. Промзона Готэма была словно глухая шкатулка, полная ржавых тайн.

Остовы фабрик, будто скелеты динозавров, торчали из земли. Их крыши были провалены, окна пусты, а стены покрыты мозаикой граффити и плесени. Осевшие склады, перекошенные. Грузовые контейнеры заросли бурьяном, будто оставались тут веками. Стекло под ногами в этих местах больше не хрустело. Оно давно срослось с пылью.

Машина неслась по разбитому асфальту, и жёлтые фонари вдоль дороги дрожали, словно на ветру. В свете фар мелькали клочья полиэтилена, сорванные рекламные щиты, таблички, указывавшие в никуда.

За бетонными ограждениями маячили низкие холмы, тёмные, безлиственные. На их вершинах, будто зубы, антенны, проводка, заржавленные вышки. Всё здесь будто жило по инерции. Без света, без движения, без смысла.

Лоис убрала телефон и вновь провела пальцами по внутреннему карману пальто, где, как будто под сердцем, лежала флешка. Она была чуть тёплой на ощупь. Не от тела.

Что-то было не так.

Не явно, не физически. Это ощущалось, скорее, как тишина перед треском стекла. Как запах воздуха, меняющийся за мгновение до грозы. Лейн чувствовала это в том, как водитель чуть дольше, чем нужно, смотрел в зеркало заднего вида. В том, как фары позади не отставали, хотя это могла быть и паранойя. В том, как глухие звуки под колёсами отдавались в позвоночнике.

Внутри царило стягивающее чувство. Не страх и не уверенность. Ощущение, будто время стало плотнее. Вязкое, замедленное, как перед занавесом, прежде чем начнётся спектакль, на который ты не покупал билет.

«Выедем, и всё. Всё сдвинется. Всё будет хорошо», — подумала Лоис. Но даже собственные мысли журналистки звучали так, будто она сама себя пыталась уверить в невозможном.

И когда впереди показалась развязка на Блэк-Крик, а затем серебристые указатели на фоне тумана, она в который раз вспомнила слова Перри. Хватит тянуть, Лейн.

И в тот миг, когда пальцы снова легли на флешку — словно проверить, действительно ли она ещё с ней, — воздух разорвал оглушительный грохот.

Всё оборвалось.

Не было ничего. Только ослепляющий свет фар, появившийся из ниоткуда, и звук, похожий на взрыв.

Удар пришёлся в бок, со стороны водителя. Машину повело, будто её схватило что-то огромное, и начало сгибать, сминать, скручивать, как консервную банку под сапогом.

Стекло лопнуло. Ослепительный свет залил салон. Запахи обрушились, как волна: горячая резина, бензин, дым, раскалённый металл.

Журналистку отбросило в сторону. Резко, вслепую. Ремень безопасности врезался в грудь, остановив полёт. Грудная клетка девушки сжалась. Воздух из легких вылетел с глухим хрипом.

Машина закружилась. Скрежет, хруст, лязг шли волнами, перекатывались, били в уши и снова отступали. Мир вращался вокруг, но Лейн оставалась внутри неподвижной.

Сработала боковая подушка безопасности. Хлопок, всплеск ткани, толчок в плечо.

Передняя часть автомобиля смялась внутрь. Руль, панель, даже водительское сиденье — всё стало одним мертвенным куском.

Они проскользили боком по асфальту, оставляя за собой искры на асфальте.

И потом всё стихло. Воздух окутала плотная, звенящая пустота, в которой слышен был только её пульс.

Он настойчиво стучал в ушах, в висках, в глотке. Голова Лоис безвольно склонилась вбок, подбородок упирался в ремень, лоб пульсировал тяжёлым, тупым стуком. Словно кто-то изнутри бился о череп, пытаясь выбраться наружу.

Готэм поплыл. Медленно, вязко, будто кто-то отматывал плёнку назад, и изображение распадалось на световые пятна. Фокус терялся. Всё становилось слишком близким и слишком далёким одновременно.

Лоис дышала. Они была жива. Флешка была всё ещё в пальто.

Каждое движение отзывалось волной боли. Левая ключица неестественно выпирала — явный перелом, делающий невозможным любое движение рукой. Правое ребро пронзало грудь колющей болью при каждом вдохе, а в глубине грудной клетки что-то булькало, наполняя рот медным привкусом крови. Правый глаз заплывал, а левый отказывался фокусироваться. Улица превращалась в мутные пятна. Шея горела от осколков стекла, впившихся в кожу. Самое страшное — при попытке вдохнуть глубже, воздух со свистом выходил через рану где-то под рёбрами, а в груди разливалось горячее, липкое тепло.

«Пневмоторакс», — мелькнуло в сознании, прежде чем новый спазм вырвал хриплый кашель, забрызгавший ладонь алыми пятнами.

Лоис попыталась открыть глаза. Веки налились свинцом, но ей удалось. Наполовину, через боль. Свет бил неяркий, но в глазах он рассыпался на тысячи искр. Салон искажался, как в кривом зеркале. Сломанная приборная панель, искривлённый руль, трещины, бегущие по лобовому стеклу, как по льду. Водитель не дышал. Он был прижат намертво к сидению сломанной панелью. Снаружи — тени и отблески, нереальные, как сон.

Внезапно, сквозь тишину, в которой каждый шорох звучал, как выстрел, прорезался приглушённый голос. Незнакомый.

Он звучал, как зов из-за толстой стены. Невнятно. Но приближаясь.

И с этим голосом пришло ощущение движения. Кто-то приближался. Сквозь огонь, металл и мутное стекло.

— …кофе… не столкновения…

Слова с трудом прорезали вязкий туман, будто кто-то открыл окно в задымлённой комнате. Сознание Лоис возвращалось рывками: сначала звук, потом свет, затем — фигура, выныривающая из белёсого свечения фар и пульсирующих теней пожара.

Перед нею возник силуэт мужчины. Высокий. Чёрно-синий костюм мягко поблёскивал в свете аварийных огней. Сам незнакомец словно скользил, как тень.

Он присел рядом с девушкой. Лицо частично скрылось под маской, но не глаза. Тёплые. Живые. С внимание и иронией. И, пожалуй, лёгким, настоящим беспокойством. В них не было отчуждения, которым так часто встречал её Брюс.

— …что? — только и смогла выдавить из себя Лоис. Тошнота подкатывала волнами.

Незнакомец медленно протянул руку к журналистке, давая ей время понять, что помощь рядом. Его ладонь скользнула под женскую спину. Пальцы были крепкими, но движение почти ласковым, словно в руках у него оказалась хрустальная статуэтка.

— Ну и начало знакомства, говорю, — повторил он, и уголки губ поднялись в лёгкой усмешке. — Обычно я предпочитаю кофе, а не лобовые столкновения.

Брюнетка попыталась ответить, но горло сжалось, как после крика, и с губ сорвался только хриплый выдох. Всё вокруг закружилось, закачалось. Как палуба во время шторма, когда он помог девушке выбраться из искорёженного салона автомобиля.

Снаружи в щёки тут же ударил холодный воздух. Пахло гарью, бензином и чем-то ещё.

Машина за спиной трещала, как костёр. Где-то недалеко зазвучали вспышки сирен, проблески маячков.

Парень крепко держал её, пока девушка медленно, неуверенно пыталась встать на ноги. Но вместо этого упала прямо ему в руки.

— Вы… кто?.. — с трудом выговорила девушка шершавым, как песок, голосом сквозь хрипы. Слова давались ей с огромным трудом.

Молодой человек смотрел на Лейн спокойно, но в глазах его была тревога. Не за себя. За неё.

— Найтвинг, — ответил он. — Или Дик. Как вам удобнее.

Лоис невольно отметила разницу. Брюс вытаскивал бы её молча, с тем же ледяным спокойствием, как обычно. Но этот парень... Найтвинг... Даже сквозь туман в сознании она чувствовала разницу. Его пальцы проверяли пульс с профессиональной точностью, но в прикосновениях парня была странная теплота. Небрежная человечность, которую Бэтмен давно похоронил под слоем кевлара. И его глаза — голубые, живые, с тем самым огоньком, который когда-то, может быть, был и у Уэйна, но давно погас в готэмских подземельях.

— Брюс просил приглядеть за вами, — продолжил он, голос стал мягче, почти извиняющимся. — Правда, я думал, это будет издалека и менее… взрывоопасно. В очередной раз он умолчал про грузовик.

Где-то в темноте раздался звук разбитого стекла, и Грейсон мгновенно напрягся. В нём не было солдатской выучки Бэтмена, а скорее инстинктивная пластичность циркача, чувствующего малейшее колебание каната. Теперь он напоминал готовую к прыжку пантеру, прикрывая журналистку своим телом.

— Нам нужно двигаться, мисс Лейн, — его голос снова стал твёрдым. — Прежде чем сюда нагрянут не те люди. А Вам нужно в больницу. У вас, как минимум, сотрясение и пара рёбер под вопросом.

Пальцы Грейсона уже набирали номер на запястье браслета, когда Лоис подняла голову. Но слишком резко, отчего в висках застучало. Однако, её взгляд был ясным и недвусмысленным: никакой больницы. Никаких врачей. Никаких вопросов.

Дик замер, изучая её лицо. Потом неожиданно рассмеялся коротким, тёплым смехом, в котором было больше понимания, чем раздражения. В каждом его движении читалась лёгкая ирония по отношению к происходящему, будто для него это было всего лишь очередное приключение в бесконечной череде готэмских безумств.

— Ладно, — он швырнул камень в горящие обломки машины, будто разыгрывал цирковой номер. — Значит, поместье. Альфред обожает играть в доктора.

«Черт возьми, только не снова!» — успело промелькнуть в голове журналистки.

Брюнетка хотела было что-то возразить, но пальцы Дика уже сложились в странном жесте. Вдали, словно в ответ на это, послышался рёв двигателя. В этот момент мир вдруг накренился. Она успела лишь ухватиться за его руку, крепкую и уверенную.

— Только учтите, — он наклонился, чтобы помочь девушке добраться до бэтмобиля, и его голос внезапно стал серьёзным. — Если потеряете сознание по дороге, я всё-таки повезу вас в госпиталь. Брюс меня, конечно, убьёт, но это будет потом.