Северная крепость

Глава 1

Фэанаро приставил острие меча к горлу брата и усмехнулся.

— Смотри, брат! Этот клинок острее твоего языка! Попробуй занять моё место в мыслях и сердце нашего отца, и мой меч лишит нолдор того, кто мечтает быть владыкой среди рабов!

Нолофинвэ промолчал в ответ. Только отвёл рукой меч и, развернувшись, вышел из дворца Финвэ.

Дерзкого Фэанаро призвали в Круг судьбы. Довольный Мелькор тёмной тучей витал над Эльдамаром — его замысел начинал сбываться.

Представ пред мрачным взором Намо Мандоса, Фэанаро не мог понять, почему валар, сами же выпустившие тёмного из заточения, были готовы уничтожить его, а не Мелькора за внесение смуты среди народа нолдор. Намо чёрной скалой нависал над дерзким юным принцем, грозя раздавить непокорного эльда. Пламенный Дух не отводил горящего взгляда от могущественного валы, гордо задрав голову вверх.

— Ты должен оставить Тирион на двенадцать лет, дерзкий принц! — столь мягкое наказание удивило Фэанаро. Нолдо сжал кулаки и сдержался, чтобы не рассмеяться прямо в лик Мандосу. Пламенный Дух ничего не ответил и вышел из Круга Судьбы с гордо поднятой головой и сверкающим взором. Ненависть к тёмному вала затмила его разум, и даже слова Нолофинвэ о том, что он не держит на старшего зла и прощает брата, не остановили нолдо.

Фэанаро мельком взглянул на младшего брата и широкими шагами покинул Валмар. Когда эльф шёл по притихшему лесу, всё живое попряталось и ни единый лист не шелохнулся. Нолдо упрямо сжимал кулаки в бессильной ярости отомстить Мелькору, и горе бы было тому, кто случайно попался на его пути.

Дойдя до отрогов северных гор к часу смешения света Древ и вскарабкавшись на вершину почти отвесной скалы, поднял вверх кулак и, повернувшись лицом к Валмару, проорал длинное витиеватое нолдорское ругательство. Эхо заметалось средь камней, вызвав камнепад.

***

Долго сидел Фэанаро на вершине одинокой скалы, глядя в сторону Тириона и не замечая холода камня. Когда настал следующий час смешения света Древ, нолдо поднялся и огляделся. Заметив бьющий в расщелине родник, спустился к нему, умылся и напился живительной влаги.

Теперь, когда пришло осознание свершившегося суда валар и досада на них поутихла, эльф осмотрелся. Суровая красота северных скал завораживала своей дикой, первозданной красотой. Странно, что они с сыновьями раньше редко забредали сюда. Нолдо продолжил карабкаться по горному склону, поднимаясь всё выше. Взобравшись на вершину одного из горных пиков, Фэанаро огляделся. Далеко, очень далеко — у моря белела, пряча свою макушку в шапке белоснежных облаков твердыня Манвэ — Таникветиль. Внизу, в долине между горных отрогов блеснула спокойная гладь озера. Множество родников сбегало к нему по серым, поросшим мхами и низкорослым кустарником, скалам. Нолдо вдохнул полной грудью холодный воздух и наивно подумал, что здесь он сможет быть свободен. Что для эльфа двенадцать лет? Фэанаро расхохотался, не боясь быть услышанным валар.

Когда эльф успел облазить близлежащие горные склоны, исследуя местность на наличие возможных камнепадов и осыпей, его мыслей коснулось далекое встревоженное осанвэ старшего сына…

***

Нэрданэль сидела за столом на кухне, закрыв лицо ладонями. Все семеро сыновей столпились вокруг неё, не решаясь первыми нарушить затянувшееся молчание. Как мог Фэанаро так поступить? Почему не просил милости у великих валар? Если во всём виноват выпущенный из чертогов Намо Мелькор, то почему её Фэанаро оказался крайним? Почему валар столь сурово осудили именно её мужа? Неужели нельзя быть более снисходительными по отношению к первому сыну Финвэ… Нолдиэ горестно вздохнула, смахивая непрошеную слезу: в этом был весь Пламенный Дух, он не будет вымаливать себе прощения даже у самого Эру Иллуватара.

— Аммэ? — близнецы прижались к матери, прислонившись к ней рыжими макушками.

Нэрданэль ласково обняла их в ответ и погладила по непослушным вихрам.

— Я знаю, что вы мне хотите сказать.

— Аммэ? Знаешь? — выдохнул старший.

— Да. Вы должны быть там, где отец, — эльфийка кивнула, хотя её сердце рвалось на тысячи частей от предстоящей разлуки с семьёй.

— Но аммэ?

— Вы ему сейчас нужнее.

— Аммэ, почему ты не поедешь вместе с нами? — Атаринкэ возмущённо нахмурил брови. Совсем как Фэанаро.

— Валар прислали гонца к Сармо. Отец запретил мне покидать Тирион… — все семеро одновременно услышали тихое осанвэ Нэрданэль.

— Но аммэ! Мы — семья! — сжал кулаки Тьелкормо, упрямо топнув ногой.

Покрасневший Морьо набычился и сжал побелевшие губы, злясь на решение валар. Кано положил ему руки на плечи, пытаясь успокоить, пока брат не наделал глупостей.

— Аммэ…

— Вы должны последовать за отцом, — Нэрданэль гордо вскинула голову, вставая из-за стола: никто не должен видеть её слёз, даже дети.

— Танкавэ, аммэ! — согласился с ней Майтимо, и все семеро братьев бросились собираться в дальнюю дорогу.

***

— Атаринья ответил. Мы нашли его, — Майтимо услышал далёкий отклик осанвэ отца, направляя уставшего от долгого перехода коня к отрогам северных гор. Братья тронули коней шагом, пробираясь вслед за старшим через лесную чащу по едва заметным звериным тропкам.

Вскоре лес поредел, густые ели и кипарисы сменились высокими соснами, растущими меж серых и чёрных замшелых валунов. Эльфы оказались у подножия серых скал: ехать верхом стало намного легче. Увидев фигуру отца, одиноко мелькавшую на ближайшей горной круче, дети спешились и бросились к Фэанаро. Нолдо, прыгая с камня на камень, спустился к ним, и Амбаруссар с двух сторон обняли отца.

— Далеко ты забрался, атто, — Майтимо подошёл последним.

— Aiya! — Фэанаро улыбнулся, обводя пламенным взором приехавших сыновей.

— Vandë omentaina! — дети окружили нолдо.

— А где Нэрданэль? — с лица Фэанаро словно стёрло счастливую улыбку. — Нельо?

— Аммэ осталась в Тирионе, — Майтимо опустил голову.

— Как так? Почему? — нолдо нахмурился, прижимая к себе близнецов. — Нельо, что случилось?

— Ей нельзя покидать Тирион, атаринья, — Тьелкормо стукнул кулаком по стволу сосны.

— Что?! — Фэанаро обернулся к сыну. — Что за глупость?

— А ты думал, что великие и всемогущие валар успокоятся только на приговоре тебе? — Морифинвэ криво усмехнулся.

— Где сильмариллы?

— Дома, атто, там же, где и всегда лежат, — заверил отца Атаринкэ.

— Почему вы их не привезли?

— А кто нам разрешит? Когда мы уезжали, стражи у врат Тириона у нас все вещи перетряхнули, — менестрель развёл руками.

Фэанаро выругался и бросился к своему коню, которого сыновья привели с собой. Вскочил на спину рыжего скакуна и погнал его галопом в Тирион. Сыновья переглянулись и направили было своих коней вслед за отцом.

— Ждите меня здесь! — приказ Фэанаро заставил их остановиться.

***

Эльф скакал по лесной чаще, не разбирая дороги. Ветви деревьев хлестали всадника, заставляя пригибаться к гриве. Когда до Тириона оставалось всего пол-лиги пути, конь вдруг встал на дыбы. Фэанаро попытался вернуть его на тропу, но скакун, звонко заржав, мотнул головой и попятился обратно. Рыжая шкура коня потемнела от пота, ноздри широко раздувались, в глазах появился испуг.

***

Братья переглянулись, но спешились.

— Что будем делать? — спросил у старшего Макалаурэ.

— В первую очередь позаботимся о лошадях, — Майтимо подумал, что братьев нужно срочно отвлечь от безрадостных дум. — Если отец велел нам ждать его здесь, значит, будем ждать. Расседлывайте лошадей. Курво, Морьо, за хворостом для костра. Тьелко, иди поищи нам что-нибудь на ужин. Амбарусса, за водой.

— Хорошо, — братья привычно разбрелись по лесу, выполняя поручения старшего. Расседлав своего коня, Майтимо обтёр его пыльные бока пучком сухой травы и отпустил пастись. Кано, тоже сняв седло со своей лошади, отправил её щипать растущую между скал скудную растительность.

Старшие братья поднялись по склону вверх и остановились на относительно ровной площадке.

— Как, по-твоему, атаринья сможет уговорить аммэ покинуть Тирион?

— Не знаю. Может быть… — пожал плечами Майтимо, зная характер отца.

— А здесь красиво, — Макалаурэ снял висевшую за спиной лютню и тронул струны.

— Почему-то мне кажется, что эти горы надолго станут нашим домом, — Майтимо обвёл взглядом окрестности.

***

Фэанаро спрыгнул с вдруг ставшего непокорным коня — его рыжий застыл, упершись передними копытами в землю и мотая низко опущенной головой. Нолдо погладил животное по морде, успокаивая, и дальше пошёл один. Сначала он шагал по тропе, как обычно, широким шагом, но при подходе к Вратам Тириона эльф почувствовал, как ноги наливаются свинцовой тяжестью, а горло словно сжала стальная рука. Фэанаро упрямо стиснул зубы и преодолел оставшееся расстояние до города. Врата были закрыты.

— Нэрданэээль! — его громкий голос заставил заметаться эхо по склонам Туны и поднял в воздух стаи голубей с площадей Тириона. Нолдо вцепился в кованую решётку ворот, которую сам же помогал ковать Аулэ. — Нэрданэээль!

Тишина в ответ. Только ветерок шевелит длинные волосы стоящих по бокам от высоких ворот стражей, а их лица не выражают никаких эмоций. Фэанаро рванул закрытые створки Врат, пытаясь их открыть. Бесполезно. В глазах у нолдо потемнело от злости.

— Я требую то, что принадлежит мне!

Вдруг послышалось слабое осанвэ.

- Фэанаро... - Нэрданэль, одетая в длинное чёрное платье с красной каймой по подолу, спешила к нему по дороге, вымощенной гранитной брусчаткой. Эльф сильнее сжал в руках прутья Врат.

Жена подошла к нему. Её пышные рыжие волосы были убраны в строгую тугую причёску на макушке. На бледном, без единой кровинки лице резко выделялись высокие скулы. Мудрая молча подошла к Вратам., и только Фэанаро слышал её тихое, на грани шепота осанвэ.

Просунув руку сквозь острые прутья, нолдо дотронулся кончиками пальцев до щеки жены, нежно касаясь тонкой непослушной прядки, выбившейся из причёски. Мelme nya Nerdanel… Мelisse…

Нэрданэль схватила его руку своими двумя, прижалась холодным лбом к горячей ладони мужа: «Фэа… мне запрещено покидать Тирион… Я отдаю тебе самое дорогое, что у меня есть, наших мальчиков… береги их… прошу тебя… обещай мне… »

— Нэрданэль, пойдём со мной! — хрипло выдохнул Фэанаро, просовывая и вторую руку сквозь прутья сверкающей золотой решётки. Прижался лицом к вратам, держа руки жены в своих ладонях. Нолдиэ молча покачала головой, хотя её душа кричала и билась о прутья решётки подобно запертой в золотую клетку птице. Фэанаро притянул жену к себе, целуя сквозь решётку. Нэрданэль вскрикнула, вырвалась из его рук и, закрыв лицо ладонями, убежала прочь.

— Нэрданэээль! — отчаянный крик ещё долго бился в её ушах, пока эльфийка без оглядки бежала домой, задыхаясь от быстрого бега и льющихся ручьём слёз…

***

Отец вернулся только ко второму часу смешения Древ, когда серебристый свет Нинквелоте, постепенно угасая, орошал землю своей росой. Майтимо, проснувшись одновременно с Кано, поднял голову, скорее почувствовав, чем услышав шаги устало бредущего к ним Фэанаро. Позади отца тяжело ступал его конь.

— Атто? — Майтимо не произнёс вслух крутившийся у него на кончике языка вопрос про мать. И так было видно, что отец вернулся один.

— Атаринья? — Макалаурэ вскочил на ноги, резко откинув в сторону край плаща, которым он укрывался, лёжа у почти потухшего костра.

Фэанаро отрицательно мотнул головой, молча принял из рук старшего фляжку с водой, жадно напился. Кано подошёл к смертельно уставшему отцовскому коню, погладил мелко дрожавшую рыжую шкуру. Прежде, чем отпустить пастись, расседлал, хорошенько растёр.

— Не будите остальных, — прохрипел Мастер, выпив несколькими глотками всю воду из фляжки и отдавая её обратно старшему сыну. Не раздеваясь, ничком повалился ничком на землю возле костра и, завернувшись с головой в плащ, мгновенно заснул.

***

Кирка вгрызалась в чёрный камень. Стиснув зубы, эльф со всей силы ударял ей по гранитной скале, и каменные осколки веером разлетались вокруг.

Голый по пояс нолдо махал киркой в каменоломне. Его спина блестела от пота. Длинные чёрные волосы были собраны сзади в хвост. Лишь к часу смешения света Древ Фэанаро опустил инструмент и вышел из штольни. Прищурился, давая глазам привыкнуть к свету, рванул зубами узел на запылённой грязной повязке, скрывающей плохо заживающие раны от решётки врат Тириона. На ходу разматывая бинты, поднялся по горной тропе к роднику. Умылся и напился холодной, кристально чистой воды.

В лагере у подножия горы его ждали, сыновья засуетились при приближении Фэанаро. Эльф мрачно кивнул им и сел на поваленное бревно около костра. Кано открыл склянку со смесью лекарственных трав, приготовившись обработать раны на руках отца.

— Не надо. Оставь. Само заживёт. Просто перевяжи, — Мастер упрямо мотнул головой, кидая грязные тряпицы в костёр.

— Так нельзя, атаринья, — сын взглянул в глаза Фэанаро совсем как Нэрданэль.

— Хорошо. Делай, что считаешь нужным, — отец отвернулся. К нему подошли Морьо и Атаринкэ.

— Атто, когда нам можно будет помогать тебе?

— Когда я вас позову. Вы сделали тачки для перевозки камня?

— Да, — эльфы кивнули. — И кузницу почти достроили. Тьелко обещал нам лес, для перекрытий.

— Что там с заготовкой дерева? — Фэанаро подозвал стоявшего чуть в стороне от всех Тьелкормо, кивая Макалаурэ, закончившему перевязку.

— Я срубил три сосны. Пусть скажут размер брёвен, я сделаю, — буркнул в ответ Тьелко. — И зайца подстрелил.

— Молодец!

— А мы принесли воды и сварили ужин, — Амбаруссар подали отцу ложку и чашку с похлёбкой.

— Благодарю, — угрюмо кивнул им Фэанаро. С тех пор, как он вернулся из Тириона, сыновья ни разу не видели у него на лице улыбку.

— Атто, поешь, всё остынет… — окликнули его близнецы, когда Мастер прекратил жевать, продолжая держать чашу в руках, но уставившись долгим взглядом в одну точку.

— А? Да, — отец отдал им обратно почти не тронутый ужин и посмотрел на небо, где в наступивших сумерках золотистый свет Кулуриэна сменился светом Нинквелоте.

— Атто, может, ты отдохнёшь? — к костру подошёл старший.

— Ты нарисовал план строительства крепости? — Фэанаро тяжело поднялся с поваленного бревна.

— Да, отец, немного додумаю и будет готов, — Нельо кивнул.

— Покажешь, как закончишь, — нолдо направился обратно к каменоломне.

***

Майтимо с Кано опрокинули тачку, и чёрные камни с грохотом покатились вниз, заполняя пустые ниши в фундаменте стены. Блестящие от пота Тьелкормо и Карнистир продолжали долбить скалу, выравнивая её под строительство башни. Атаринкэ вместе с отцом мудрил над составом, смешивая раствор для кладки.

Амбаруссар вскарабкались на стройку по крутому склону горы.

— Ужин готов!

— Хорошо. Хватит на сегодня, — Фэанаро остановил сыновей. — Спускайтесь в лагерь.

Фэанариони разогнули спины, собрали инструменты в кучу, и все вместе убежали купаться в озере. Прозрачная холодная вода хорошо бодрила после напряжённого рабочего дня. Отец залез в воду последним, придя к горному озеру лишь после проверки качества свежей кладки стены. С шумом прыгнул в воду, обдав каскадом брызг плещущихся у берега близнецов. Уплыл на середину.

Когда он вернулся к костру, дети уже успели поесть и улеглись на еловом лапнике, покрытом плащами.

— Вы скучаете по маме? — Фэанаро взял миску с едой из рук Питьо. — Или устали?

— Да, отец, без мамы плохо… — кивнули сыновья. Обычно раньше у костра была шумная возня, смех и музыка. А теперь все торопливо ужинали и молча ложились спать.

— Я тут подумал, — Фэанаро обвёл взглядом всех семерых. — Вам не запрещено возвращаться в Тирион. Почему бы вам не навестить аммэ?

— Да! — дети повскакивали со своих мест. — Атто, ты не шутишь?

— Если есть силы, можете ехать прямо сейчас, — отец кивнул, и его губы впервые со времени изгнания раздвинулись в улыбке. — Вижу, вижу, что есть.

— Да! — фэанариони наперегонки, с весёлым смехом и криками убежали к своим лошадям.

Проводив сыновей, Мастер вернулся в лагерь, затушил костёр и направился обратно к стройке.

Вскарабкался на одну из горных круч, обводя взглядом окрестности и лежащий внизу фундамент крепости. Замысел старшего, Нэльяфинвэ, был великолепен, только вот сил пока не хватало, чтобы осуществить в одиночку такое грандиозное строительство. Интересно, сколько времени они будут строить эту крепость… Да хоть все двенадцать лет, усмехнулся нолдо. Куда им торопиться? Фэанаро представил, как дети обнимают Нерданэль, прижимаются к ней. Прикрыв глаза, почувствовал нежные касания её рук, вдохнул запах её волос. Откуда-то изнутри, из глубины Пламенной души рвалась мелодия и... эльф запел. Его сильный голос унесся высоко в небо, вольготно звуча над отрогами гор и лежащим у их подножия лесом. Горное эхо послушно вторило песне гордого принца.

***

— Нэльяфинвэ? — Нолдоран оглядел с головы до ног внука, ворвавшегося во дворец перед часом смешения Древ и весело хлопавшего по плечам Финдекано. — Ты один вернулся?

— Нет, атар атаринья. Мы все приехали навестить аммэ, — старший внук поклонился деду.

Король стремительно подошёл к внукам, порывисто обнял Майтимо. — Как там отец?

— Хорошо, — Нельо пожал плечами. Во дворце было полно соглядатаев и шпионов.

— Чем занят? Опять ищет камни в горах? — Нолдоран выпустил внука из объятий и сердито нахмурил брови: ему не понравился вид принца, осунувшегося от тяжёлой работы.

— Дед, мы крепость строим, — Майтимо быстро взглянул в глаза Нолдорана и отвернулся.

— Крепость? — Финвэ перешёл на осанвэ: что вы задумали?

***

— Мой дорогой Финвэ, мы и так пошли тебе на уступки, — мягко улыбнулся Манвэ. Воплотившись в эльфийский образ, айну всё равно был раза в два выше Нолдорана. Мантия Сулимо, сотканная из тончайшего шёлка, переливалась оттенками от бирюзового до сапфирового. Лёгкие ветерки игриво раскачивали длинные рукава его одежды. Они то залетали в широкие раструбы, то взмывали выше и заплетали немыслимыми узорами светлые волосы владыки Арды. Вала досадливо махнул рукой, вмиг разогнав пушистые облачка, кружившие вокруг него.

Два короля неспешно поднялись вверх по широкой мраморной лестнице, украшенной статуями и вазонами с благоухающими цветами. Вышли на открытую веранду, что во множестве имелись в величественном прекрасном дворце. Финвэ до мельчайших деталей были знакомы все портики и арки, попадавшиеся по дороге, ведь именно он разработал чертежи и воздвиг этот архитектурный шедевр на самой вершине Таникветиль.

— Многоуважаемый Сулимо, мой старший сын ещё очень молод и горяч. Юности свойственно совершать ошибки… — нолдо шагал рядом с айну, закинув руки за спину. Финвэ уже не первый раз пытался уговорить Манвэ смягчить наказание для Фэанаро.

— Надеюсь, ты не считаешь свой союз с Индис ошибкой? — владыка хлопнул в ладоши. Подскочившие майар проворно разлили мирувор по кубкам и вновь исчезли в тумане гостиной. Манвэ пригубил напиток, смакуя вкус: ему нравилось бывать в телесной оболочке эльда.

— Я повторюсь, юности свойственно совершать ошибки… — Финвэ, прогуливаясь рядом с вала, задумчиво разглядывал причудливый орнамент на плитках широкой веранды. В зависимости от того, какое Древо сейчас светило, искусные узоры постоянно изменяли свой вид и цвет.

— Всё никак не забудешь свою первую любовь, — Манвэ окинул взглядом окрестности Таникветиль, задумчиво вертя в руках кубок с мирувором. — Финвэ, вспомни. Мы недаром давали тебе время на раздумья. Твой Фэанаро должен сполна осознать вину за свои действия.

— Многоуважаемый Сулимо, вы его достаточно наказали, — Нолдоран качнул головой и отставил свой кубок, богато украшенный самоцветами, на каменный парапет, не притронувшись к предложенному нектару. — Расставание с любимой — это очень суровое наказание. Мой сын лишь единожды поверил словам Мелькора, и не думаю, что он когда-нибудь снова поведётся на его сладкую ложь.

— Да, твой старший быстро учится. Аулэ говорит, Фэанаро — его лучший ученик. Буквально всё схватывает на лету. Но увы, даже валар совершают ошибки.

— Хорошо. О Великий, можно ли вас спросить?

— О чём, дорогой Финвэ? — Сулимо снисходительно обернулся к Нолдорану.

— Как ваши успехи по поимке Мелькора, о Всемогущий?

— Тулкас ищет его, — уклончиво ответил владыка, отходя к парапету и глядя вдаль, на юг Эльдамара.

— И всё-таки, многоуважаемый Сулимо, я продолжу просить у вас смягчения приговора для моего Фэанаро.

— Да. Это твоё право, Финвэ, — Манвэ величаво кивнул, давая понять, что визит закончен, и Нолдоран почтительно поклонился Верховному Правителю Арды. Сделал пару шагов к лестнице, но Манвэ окликнул его и показал на спустившееся с небес облако. Оно приняло облик летающей ладьи.

— Мой дорогой Финвэ, я думаю, так твой путь будет короче и приятнее, — Сулимо величественным жестом пригласил эльфа сесть на облако.

— Благодарю, но нет! Я хочу прогуляться по склонам Таникветиль. Так у меня будет больше времени для раздумий, — эльф решительно покачал головой, и облако тут же испарилось.

Финвэ стремительно сбежал вниз по лестнице, и Манвэ недовольно поджал губы, провожая взглядом удалявшуюся фигуру эльфа. Когда тот скрылся из виду, одним глотком осушил кубок до дна.

Перепрыгивая через две ступени, Нолдоран почти бегом спускался вниз по мраморной лестнице. Ему хотелось взять молот из кузницы сына и в отчаянии ударить по тонким узорным перилам. Снести всё это изящное великолепие к… эльф поставил аванир, чтобы валар не слышали его мысли.

Спустившись к подножию горы, Финвэ обхватил шею своего коня, уткнувшись лбом в чуть подрагивавшую атласную шкуру. Его тёмные волосы смешались с чёрной гривой скакуна. Вороной встревоженно всхрапнул, переступил точёными ногами и осторожно тронул мягкими бархатными губами плечо хозяина. Эльф судорожно вздохнул, затем выдохнул, пытаясь успокоиться и взять себя в руки.

Вскочил в седло, и вот уже одинокий всадник вихрем мчится по широкой, вымощенной белым песчаником дороге. Эльфу казалось, что растущие по краям аллеи Древа с укором смотрят ему вслед, но это был южный ветер, играющий с ветвями пышных крон…

***

Мягкий серебристый свет Нинквелоте. Тишину леса нарушил топот копыт. По узкой лесной дороге растянулась внушительная кавалькада нолдорских всадников, ехавших по двое-трое в ряд. Финвэ возглавлял процессию, сидя в седле своего вороного, и края сапфировой мантии Нолдорана, вышитой золотыми нитями и богато украшенной самоцветами, развевались по ветру.

Вскоре лесная дорога вынырнула из-за высоких сосен на обширную прогалину, и перед взором Финвэ открылся простор широкого вырубленного поля, а далее вверх уходили тёмные скалы северных гор. Блистательный нолдо придержал своего скакуна, неспешно обводя долгим взглядом окружающий пейзаж.

У подножия горы виднелся внушительный фундамент, вокруг которого суетились восемь крошечных фигур, и Нолдоран направил своего коня к стройке. Старший внук рассказывал ему о ходе строительства, но Финвэ только сейчас смог оценить масштаб сооружения. По мере приближения к строительной площадке, всадники привставали в седлах и изумлённо цокали языками. Неужели это возвели в такие короткие сроки Фэанаро и его сыновья? По мощному фундаменту и подножию крепостных стен уже можно было судить о грандиозных планах Первого Дома.

Финвэ первым спешился с коня и сразу оказался в железных тисках.

— Фэанаро, задушишь!

— Атаринья! — старший не думал отпускать.

— Хватит, хватит! — Нолдоран еле-еле смог разжать стальную хватку рук кузнеца и в свою очередь обнял сына. — Показывай, что вы тут успели натворить!

— Tancavë! Á tulë sinomenna, atarnya! / Да! Пойдём, отец! — Фэанаро кивнул на строительные леса. — Ányë hilya! A ela! Смотри!

— Á pusta! / Постой! — Финвэ снял с себя мантию и кинул на руки одного из верных, оставшись в тонкой шёлковой сорочке и светлых штанах для верховой езды. — Вот теперь показывай!

Внуки, заприметив Финвэ, приветливо помахали руками, но не прекратили своей работы, решив не мешать общению отца и деда. Фэанаро с гордостью показывал свою грандиозную стройку: то демонстрируя механизм поднятия огромных каменных блоков, то с размаху стуча молотком по мощному фундаменту стены, чтобы король лишний раз убедился в качестве кладки. Нолдоран одобрительно кивал, рассматривая многочисленные рычаги, крутящиеся шестерёнки и прочие новые хитроумные изобретения сына. Размах строительства превзошёл все его ожидания.

Фэанаро хотелось показать отцу всё и сразу. Финвэ не отставал от него, несмотря на то, что его высокие сапоги для верховой езды были не предназначены для хождения по крутым строительным лестницам.

— Фэанаро! Ты - молодец! Как много успел за столь короткий срок! — хлопнул Мастера по плечу Нолдоран, когда они обошли всю стройку и оказались на самой верхней площадке строительных лесов. Однако Финвэ с тревогой во взгляде заметил, что сын выглядит худее, чем обычно, и на нём, как на вешалке, болтается одежда, а скулы ввалились, резче очерчивая черты лица.

Фэанаро довольно улыбнулся в ответ, в свою очередь разглядывая отца.

— Атаринья, где твой венец? — Мастер вдруг увидел, что тёмные волосы Финвэ больше не украшает корона.

— Я отдал его, — усталый взгляд серых глаз Нолдорана встретился с удивлённым взглядом сына. — Фэанаро, я думаю, это достаточная цена моей любви.

— Man?! / Что?!

— Tancavë / Да. Фэанаро, ты не ослышался. Я решил передать бразды правления Нолофинвэ, — Финвэ отвернулся от старшего сына и присел на край площадки. Спустив ноги вниз, стал рассматривать, как далеко внизу — на поле суетятся его верные, устанавливая лёгкие временные шатры. Многие из народа нолдор решили уйти с Финвэ из Тириона, узнав, что Фэанаро задумал какое-то грандиозное строительство.

— Atarinya / Отец, — Мастер сглотнул непрошеный комок в горле. Сел рядом. Положил, как в далёком детстве, голову отцу на колени и почувствовал на своих волосах тёплую ладонь Финвэ.

— Tancavë, Fëanaro / Да, Фэанаро. Я так решил, сын.

— Hantanyel, atar / Благодарю тебя, отец…