Серебряные монетки

Глава 1

– Холопы!

Грозный голос императрицы разнёсся по замку, проникая в его самые укромные уголки. Нечасто правительница так гневалась, чтобы даже древние каменные стены дрожали от этих грозных, натренированных годами интонаций, а стёкла звенели, словно за окнами началась буря, хотя стояла прекрасная солнечная погода, и на голубом небе не было видно ни единого облачка.

– Холопы!!

Громкость сердитого голоса нарастала, а вместе с ней нарастала и суета. Даже те придворные, к которым зов правительницы никак не относился, на всякий случай развили бурную деятельность, так старательно беседуя друг с другом на светские темы, что замок наполнил низкий гул, словно в растревоженном улье. А шелест пышных платьев с кринолинами, перестук каблучков и недавно вошедших в моду мужских тросточек добавляли ещё больше шума и казалось, что кто-то катает по паркету множество деревянных шаров, играя в бочче.

Двое слуг опрометью неслись по галерее, ведущей в тронный зал, спотыкаясь, чуть не теряя обувь и на ходу ругаясь друг с другом, но стараясь при этом не орать, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание.

– Это ты виноват, – ворчал маленький и бородатый пухляш, так легко и бесшумно перемещаясь по красному ковру, устилающему пол, что в сравнении с ним его товарищ казался неуклюжим медведем.

– Чего это я виноват? – пыхтя и задыхаясь возмущался второй, длинный, худой и белобрысый. – Не я мудрить начал. «Это скучно» да «Давай другое придумаем». Сделали бы сразу, как я предложил, и не пришлось бы бегать!

– Холопы!!! – на последнем громогласном призыве оба слуги наконец-то ввалились в тронный зал и согнулись в поклонах, изображая бесконечную покорность и почтение.

– Ниже кланяйтесь! – суровый голос сбил слуг с ног, и оба дружно грохнулись на колени, растянувшись на полу перед правительницей.

– Всё? – через некоторое время тихо спросил маленький, приподнимая голову, и императрица сжалилась:

– Всё.

Слуги немедленно вскочили на ноги, но тут же снова принялись кланяться, как будто в их тела вставили часовые пружинки.

– Повезло, – прошептал маленький, радуясь, что они так легко отделались. – Настроение хорошее.

– Повезло, – согласился длинный, не прекращая своё непростое занятие.

Некоторое время императрица задумчиво наблюдала за этим бестолковым мельтешением, но в итоге, спохватившись, топнула ногой:

– Хватит, всё! Укачало из-за вас!

Оба слуги замерли ровно в том положении, в котором застал их приказ императрицы, а потом очень медленно и осторожно выпрямились. Переговариваться и дальше они не рискнули, понимая, что правительница прекрасно их слышит, хоть и делает вид, что нет, и, изобразив на лицах максимальную почтительность, застыли в ожидании.

– Так. Я давала вам поручение придумать новые монеты, – начала императрица, оглядывая обоих слуг с выражением крайней брезгливости и раздражения. – Придумали?

– Если честно… да! – выпалил длинный, довольный, что они наконец-то могут перейти к делу. Он был искренне уверен в успехе их предприятия и жаждал похвастаться результатами проделанной работы.

– Показывайте, – императрица подтянула длинные широкие штаны лавандового цвета, мягкими волнами спускающиеся по её ногам на пол, и направилась к трону.

– Э-э… Вот, – длинный торопливо вытащил из большого холщового мешка, всё это время висевшего за его спиной, горсть серебряных монеток и с протянутой рукой последовал за императрицей. Развернувшись и опустившись на трон, женщина сначала расправила шлейф, и только после этого взяла одну из монет и принялась внимательно её разглядывать.

Бородатый пухляш воспользовался моментом и рискнул поднять глаза, да так и застыл, любуясь на сидящую перед ним императрицу.

Первой притягивала взгляд роскошная грудь. Высокая, пышная, облачённая в тесный корсет, она идеально дополняла остальные соблазнительные формы правительницы: крутые широкие бёдра, круглые гладкие плечи с нежной бархатистой кожей и не слишком узкую, но всё же прекрасно прорисованную талию. Внешность тоже не разочаровывала: румяные щёчки, выразительные карие глаза с длинными густыми ресницами, милый, чуть курносый носик, пухлые губки... Густые каштановые волосы обрамляли лицо, аккуратными волнистыми локонами струясь по плечам, а изящная золотая корона с драгоценными камнями гармонично завершала образ.

Обладая жёстким характером, железной волей и держа государство в изящных наманикюренных пальчиках стальной хваткой, императрица была настоящей красавицей.

– И что здесь изменилось? – в недоумении спросила она, закончив вдумчивое созерцание серебряного кругляша, и устремила сердитый взгляд на слуг.

– Ну, как же? – растерявшись, воскликнул длинный. – Раньше на всех монетах были, конечно же, Вы...

– Да, – согласилась императрица с прежним раздражением.

– И Вы были изображены вот так вот, – слуга развернул лицо в профиль и задрал огромный нос, повторяя чеканку на монете.

– Я тебе сейчас попередразниваю! – пригрозила императрица, нахмурившись, и длинный торопливо продолжил:

– Нет-нет, Вы как будто такая… Деловая и задумчивая…

Императрица на монете совершенно не выглядела ни деловой, ни задумчивой, скорее, надменной и раздражённой. Более того, излишне толстой и даже обрюзгшей, что было абсолютно неприемлемо для любой женщины, и уж тем более для её ранга. Собственно, в определённой степени именно поэтому эти монеты ей и не нравились. Но объяснение слуги смягчило её негодование, несмотря на то, что это была явная и ничем не прикрытая лесть.

– Типа, «я плачу́» или «заплати», – свои слова длинный продолжал сопровождать активной мимикой. – Мы же придумали совсем по-другому! Вот… Смотрите…

Он подошёл поближе, ткнул в изображение и гордо заявил:

– Вы теперь смотрите в другую сторону!

Лицо императрицы начало наливаться краской гнева, но длинный ничего не замечал, продолжая свою мимическую игру:

– Здесь у Вас совсем другое выражение лица. Такое… немного игривое. Выглядит гораздо веселее. Все будут довольны!

– Вы двое пытаетесь меня надурить? – тихо спросила императрица, и маленький, почувствовав надвигающуюся грозу, принялся нервно дёргать товарища за рукав.

– Нет! – возмущённо воскликнул длинный, до глубины души оскорблённый такой постановкой вопроса.

– Я выделяю вам кучу денег на серьёзную реформу. А я у вас всего лишь смотрю в другую сторону?! – императрица начала медленно приподниматься, обеими руками держась за золотые подлокотники трона, и маленький вдруг понял, что ещё мгновение, и она позовёт палача.

– Но это ведь очень сложная и трудоёмкая работа, – тут уже и длинный понял, что дело плохо, но чем именно недовольна императрица, до него не доходило до тех пор, пока она не заорала так, что у обоих слуг от поднявшегося сквозняка зашевелились волосы на головах и заложило уши:

– Что тут сложного?! Я зеркало подставлю к обычной монете и будет то же самое!

Если бы не тяжёлый мешок, на который длинный плюхнулся, сбитый с ног воплем правительницы, он бы точно кубарем укатился из тронного зала. Теперь же он сидел, открывая и закрывая рот и не решаясь больше ничего говорить, чтобы ещё больше не испортить ситуацию.

– А хотите, – это был огромный риск, но, не видя другого выхода, маленький слуга решил рискнуть и вмешаться, смущённо колупая носком сапога деревянный паркет и краснея, как цветущий мак, – мы сделаем монеты треугольными?

– О-о-о, – как за спасательную соломинку хватаясь за предложение, которое ещё совсем недавно полностью отвергал, нервно воскликнул длинный, вскочив и изображая вновь проснувшийся энтузиазм, но императрица не дала ему продолжить.

– Треугольными? – выражение её лица мгновенно изменилось. Глубокие хмурые морщинки между бровями разгладились, она вновь опустилась на трон и не без любопытства уставилась на второго слугу. – Треугольные – это интересно.

– Или монетки с дырочкой, – попробовал всё-таки перетянуть одеяло на себя длинный, но императрица уже окончательно перестала обращать на него внимание.

– Но они не катаются, – с сожалением сообщил маленький, снова смущённо опуская глаза. Пока императрица была занята разговором с другим, он ещё мог на неё смотреть, но теперь ситуация в корне изменилась.

– Это ничего, – неожиданно мягко проговорила женщина, как будто пытаясь подбодрить смельчака. – Пусть не катаются. Меньше будут теряться.

– Красиво рассыпать не получится, – сделал последнюю попытку хоть как-то принять участие в обсуждении длинный, но императрица уже определилась.

– Эти пойдите и закопайте где-нибудь, – решительно приказала она. – Мне они не нравятся.

– Вот эти не нравятся? – уточнил длинный, забирая монетку и убирая её обратно в мешок. Обидно было потратить столько времени на разработку и чеканку целого мешка новых монет, но хотя бы головы у них имели шансы остаться на месте, поэтому он сразу смирился.

– Не нравятся! – повторила императрица.

– Дак! – обомлел второй слуга. – Целый же мешок!

– Целый мешок закопайте, – подтвердила свой приказ императрица, и маленький аж дар речи потерял, в недоумении переводя взгляд с мешка с серебром на императрицу и обратно.

– Но это редкие… – в последний раз попытался поддержать приятеля длинный, не понимая, к чему тот клонит, но императрицу было не переубедить:

– Какие редкие? Их вообще нет! – заявила она и даже ногой топнула, чтобы эти два болвана наконец-то поняли, что её не проведёшь.

– Да! – прорезался голос у маленького. – Они настолько редкие, что их нет!

Он поверить не мог, что приказ правительница отдаёт всерьёз и до последнего надеялся, что это просто шутка.

– Я их отменяю! – проигнорировав его возмущение, продолжила императрица. – Своим высочайшим указом не утверждаю! Не хочу я эти монеты!

– Простите, пожалуйста, – длинный вновь принялся кланяться, одновременно затягивая мешок. – Сделаем треугольные. Простите.

– Это вообще не деньги, они как будто игрушечные! – разбушевалась императрица, и в этот раз длинный быстрее своего товарища понял, что на горизонте вновь замаячил острый топор палача. – Всё! Унесите и закопайте, чтобы я их больше не видела!

– Но это целый мешок серебра! – в отчаянии воскликнул маленький, безуспешно пытаясь воззвать к здравому смыслу обоих собеседников, но всё было бесполезно.

– Простите, – длинный взвалил мешок на плечо и попятился к выходу. Если приятель собирался и дальше продолжать этот рискованный спор, то он участвовать в этой глупости не собирался. – Я всё сделаю.

– Ты, маленький, останься, – внезапно успокаиваясь, произнесла императрица настолько отличным от предыдущего тоном, что длинный невольно осклабился, с трудом пряча похабную ухмылку.

– Не повезло, – на прощание тихо бросил он и скрылся за тяжёлыми дубовыми дверями.

– Да, Великая, – не зная, чего ожидать, бородач поклонился, стараясь согнуться как можно ниже и ругая себя за то, что посмел перечить императрице без особой на это надобности даже. Подумаешь, целый мешок серебра, унесли бы, да спрятали, никто бы и не узнал, что мешок не закопан. А он устроил показательные выступления, выставил себя скандалистом и грубияном, что теперь императрица про него подумает?

– Ты та-ак смотрел! – с томной мечтательностью протянула женщина, внимательно вглядываясь в слугу, который старательно прятал глаза. – На меня никогда никто так не смотрел.

Маленький от неожиданности вздрогнул и быстро заморгал, пытаясь осознать только что услышанное.

– Вы прекрасны, – наконец-то решившись, выпалил он, сообразив, куда начал дуть ветер, но по-прежнему не поднимая глаз, и императрица вздохнула:

– Я слышу это постоянно, – доверительно поделилась она со слугой, накручивая на палец локон волос, как делала всегда, когда начинала кокетничать с очередным потенциальным фаворитом. – Но ты произносишь это как-то по-другому... Как будто действительно так считаешь. Что с тобой не так?

– Я действительно так считаю, – так растерялся бородач, что наконец-то осмелился поднять глаза и посмотреть на собеседницу.

– Вот-вот, опять, – императрица внезапно улыбнулась, продолжая оглядывать мужчину с головы до ног и обратно, как будто размышляя, какой размер одежды ему подойдёт. – Знаешь, а мне нравится. Есть в тебе какая-то очаровательная непосредственность. Как тебя зовут, холоп?

– Серджан, – коротко ответил слуга.

– А я Ольга, – сообщила императрица и без того хорошо известное ему имя, и Серджан вновь потупился:

– Я знаю, – он совершенно по-детски зарделся, колупая ножкой пол и заложив руки за спину, словно не зная, куда их девать. – У Вас потрясающее, очень красивое имя. Ольга. Звучит, как песня.

– Ты правда так считаешь? – императрица кокетливо поправила корону на голове. – А мне вот оно как-то не очень.

– Что Вы, Великая! – вскричал Серджан, вновь забывая о своём смущении. – Оно прекрасно! Так же прекрасно, как Вы!

– И ведь не врёшь, – с прежней задумчивостью произнесла Ольга, поджав губы и в упор глядя на слугу. – Вижу, что не врёшь.

– Я бы не посмел, – признался Серджан, уже без прежнего испуга. Он не ожидал, что этот непростой для него разговор, о котором он мечтал несколько месяцев, вообще когда-нибудь состоится, а главное, продолжится в такой тёплой дружественной атмосфере, и теперь откровенно наслаждался, в кои-то веки сумев расслабиться.

– Как давно ты при дворе? – спросила императрица и снова принялась накручивать на палец локон своих длинных волос.

– Около полугода.

– И уже печатаешь монеты? – удивилась Ольга. – Надо же, какой ты, оказывается, способный. И откуда ты такой взялся?

– С севера, – уклончиво ответил слуга, но императрице этого оказалось достаточно для того, чтобы сделать нужный вывод.

– Поговаривают, что северяне действительно очень способны и горячи. Что ж, – Ольга решительно поднялась с трона. – Идём со мной, Серджан. Сегодня у тебя есть редкий шанс проявить себя особым, мало кому доступным способом. Не упусти его. Я очень не люблю разочаровываться.

– Я готов! – немедленно согласился Серджан, и Ольга, поманив его пальцем, скрылась за портьерой, висящей слева от её трона. Не имевший понятия, что за этой портьерой есть дверь, слуга тихонько присвистнул, а потом нырнул следом, не желая заставлять любимую женщину ждать хотя бы секунду…

Утро, встреченное императрицей в тайной опочивальне, как правило гарантировало её хорошее настроение. И дело было даже не в том, что выбираемые ею фавориты редко рисковали не оправдывать ожиданий, а в том, что опочивальня располагалась далеко от основных покоев, в высокой башне, куда не было доступа никому, кроме самых доверенных слуг. Здесь не были слышны восторженные вопли утренних петухов. Никто не врывался ни свет ни заря с важными и абсолютно неважными донесениями. А главное, никто не лез с непрошеной помощью и не требовал соблюдать кучу длинных скучных ритуалов. Ольга вполне была в состоянии одеться самостоятельно и в гробу видала все эти натянутые улыбки придворных, вынужденных каждое утро навытяжку стоять у её постели.

Вот и сегодня, когда тёплый солнечный луч проник в единственное окно башни и ласково коснулся лица императрицы, она улыбнулась, жмуря глаза, и сладко потянулась.

Ощущая под телом прохладу свежей простыни, она вдруг поняла, что осталась в постели в одиночестве. Обычно мужчины дожидались, пока она их отпустит или же пригласит на следующее свидание, но этот раз стал исключением: новый фаворит оказался ещё трусливее предыдущих и сбежал даже до того, как она проснулась.

Ночь была волшебной, и от этого произошедшее стало для императрицы особенно тяжёлым ударом: она возлагала на маленького слугу большие надежды.

Не сдержав вздоха разочарования, Ольга повернулась на бок, подставляя лицо под солнечные лучи. Вставать не хотелось, а ещё меньше хотелось выходить к придворным и вновь смотреть на льстивые улыбки и противные слащавые рожи.

Может, казнить кого-нибудь? Императрица перевела взгляд в сторону, подскочила, уронила одеяло на пол и, оставшись в одной кружевной ночнушке, бросилась к окну.

Ещё через несколько мгновений она, застыв в изумлении, уставилась на узкий подоконник, на котором ароматным разноцветьем лохматился невесть откуда взявшийся на высоте третьего этажа огромный букет свежих полевых цветов.

Глава 2

– Ты что, дурак? Ты серьёзно монеты закопать решил? – кипящий от негодования Серджан метался вокруг товарища и то хватал его за грудки, что было весьма непросто при их разнице в росте, то пытался тащить куда-то за рукав, то просто начинал нервно приплясывать на месте, не в силах смириться с его тупостью.

– Я уже закопал! – в свою очередь Анри (так звали длинного), придерживался ровно такого же мнения о приятеле и никак не мог понять, чего от него добивается этот мелкий бестолковый надоеда.

– Куда закопал-то?

Они стояли на краю леса, неподалёку от замка императрицы. Вокруг не было ни души, слишком рано они оба поднялись, так что разговаривать им никто не мешал. Лёгкий летний ветерок шевелил траву и ветки деревьев, птицы щебетали где-то в чаще, а только проснувшееся солнышко лениво карабкалось вверх по голубому небу. Погода стояла чудесная, но Серджану сейчас было совершенно не до того, чтобы наслаждаться тёплыми деньками. Какое уж тут наслаждение, когда твой приятель такой болван.

– В лес! – продолжая недоумевать, ответил Анри, борясь с желанием стукнуть мелкого по макушке, чтобы он наконец-то успокоился.

– Да это же серебряные монеты! – сдерживаясь из последних сил, чтобы не начать истерически вопить, Серджан всё же повысил голос, и быстро-быстро задышал, чтобы не наброситься на длинного с кулаками.

– И чё?! Они ж не настоящие! – возмущённо зашипел Анри, тоже опасаясь орать, чтобы не привлечь излишнее внимание из замка, но уже с огромным трудом держа себя в руках. – Тебе ж сама эта… сказала!

Анри воздел руки к небу, наглядно демонстрируя, о ком ведёт речь, хотя это и так было очевидно. Он никак не хотел понимать, из-за чего весь сыр-бор, когда он всего лишь выполнил приказ императрицы, которая настолько чётко и ясно высказала своё распоряжение, что ему даже в голову не пришло, что его можно ослушаться.

– Ну, серебро-то настоящее же! – не выдержав, всё-таки завопил Серджан, в глубине души радуясь, что под рукой нет чего-нибудь тяжёлого, что можно было бы опустить на тупую голову товарища.

– И что мы с ним будем делать? – задавая приятелю, вразумить которого никак не получалось, наводящие вопросы, Анри искренне пытался добиться с ним взаимопонимания, но безрезультатно.

Серджан смирился. Похоже, Анри напекло голову, и его и без того не слишком развитые мозги отказали окончательно, других причин происходящему он придумать не мог.

– Зубы, – вздохнув, выдал он, уже почти не надеясь разыскать драгоценный мешок. Горе его было неподдельным. Столько серебра просто выброшено непонятно куда, а этот баран даже не понимает, что натворил!

Дело было не в деньгах, но вся хозяйственная натура Серджана кипела и негодовала при виде такого бездумного расточительства, когда государственная казна и без того полупуста. Он был уверен, что сумел бы найти этому мешку с серебром гораздо лучшее применение, вне зависимости от того, оставил бы он его себе или вернул в казну императрицы. В конце-концов, они могли переплавить его в новые треугольные монеты, и никто бы никогда не узнал, что это то же самое серебро. Ольга наверняка была бы приятно удивлена, как много они сэкономили, и это дало бы Серджану новое преимущество и возможность порадовать любимую женщину.

– Серебряные зубы? – удивился Анри, радуясь, что Серджан хотя бы временно перестал выпытывать у него, где мешок. Всё равно он этого не помнил, и не нашёл бы его даже при большом желании.

– Ну, например, – развёл руками Серджан, не собираясь смиряться с неизбежным, но не представляя, что ещё можно сделать. – Может, потом модно будет.

Анри вздохнул и, развернувшись, отправился к замку, но Серджан вновь загородил ему дорогу.

– Да что тебе от меня надо? – возмутился длинный, пытаясь обойти товарища, но тот прыгал перед ним, как перепивший забродившего цветочного нектара кузнечик, не давая ему продолжить путь.

– Серебра! – рявкнул Серджан. – Немедленно показывай, где ты его закопал!

– Да не помню я! – в отчаянии Анри чуть не расплакался. – Ты же знаешь, у меня память, как у рыбки. Мне поэтому и поручают постоянно что-то закапывать, и не казнили до сих пор тоже поэтому.

– Это верно, – резко остановившись, вынужден был согласиться Серджан. Его товарищу и правда всё время давали подобные поручения, как сама императрица, так и придворные, а один раз даже замковый кузнец, которому зачем-то понадобилось спрятать целый сундук со старыми железками. Анри всё закапывал, а потом забывал где. Те, кто был поопытнее, заранее требовали от него делать в месте «захоронения» отметку на карте, которую потом забирали себе, но новички часто обжигались. Зато, если что-то нужно было закопать так, чтобы потом никто не нашёл, то надёжнее копателя во всём государстве было не сыскать.

Но, несмотря на это, отказываться от мысли всё же отыскать зарытый товарищем клад Серджан не был готов:

– Ничего, сейчас найдём. Вспоминай, куда ты пошёл сразу после того, как покинул тронный зал?

– В лес и пошёл, – Анри был уверен, что из затеи приятеля ничего не выйдет, но времени у него сейчас было полно, а заняться нечем, так что он решил попробовать. Всё равно ведь этот мелкий надоедливый клоп от него просто так не отстанет. – Во-он туда, по той тропинке.

– Значит, идём туда, – Серджан так решительно зашагал в указанном направлении, что его товарищу ничего другого не оставалось, как только последовать за ним.

Добравшись до тропинки, по которой накануне предположительно двигался Анри с мешком, Серджан опять остановился:

– Так, теперь закрой глаза и представь, как ты идёшь. У тебя на плече мешок с серебром. Тяжёлый. Ты идёшь такой, идёшь, ветерок лицо обдувает, закат красивый…

Анри послушно закрыл глаза и начал представлять. Получалось у него не очень, но постепенно он сумел включить воображение и даже слегка задремал.

– Вспомнил? Куда дальше пошёл? – заметив, что товарищ начал блаженно улыбаться и покачиваться, как во сне, Серджан резко вмешался в его воспоминания.

– Туда, – не задумываясь, ткнул Анри рукой в сторону деревьев и открыл глаза.

– Идём! – пока методика работала, следовало торопиться, а то кто его знает, этого балбеса, как вспомнил, так и забудет, и что потом с ним делать?

Оба слуги устремились по тропинке в лес. Периодически они останавливались и повторяли весь процесс с воспоминаниями заново, пока наконец не очутились среди настолько густой чащи, что тропинка затерялась в травяных зарослях и кустах.

– И что? – Серджан в растерянности закрутился на месте, пытаясь понять, куда идти дальше и куда делась тропинка. – И где?

– Сказал же – не найдём, – обречённо вздохнул Анри, вешая свой огромный нос и виновато разводя руками. – Я там не всё время по тропинке шёл, где-то свернул ещё.

– Чего?! – вытаращился на него маленький бородач с такой яростью на лице, что бедняга испуганно попятился:

– А чё? Чё? Я ничё! – в этот раз Анри понял, что не так, почти сразу, и надо сказать, именно это его и спасло от жестокой расправы доведённого до ручки приятеля. – Ну, затупил, извини, я же не специально.

Крыть было нечем. Конечно, Серджан мог наподдать этому болвану как следует, но это никак не помогло бы спасти ситуацию в целом, разве что дало бы временную короткую разрядку.

– Ладно, – тяжело вздохнул Серджан и почесал бороду. Надо было придумывать другой план. – Вернёмся и начнём сначала.

– Сдалось тебе это серебро, – сердито проворчал Анри. – Как будто тебе мало платят. Небось, ещё и императрица после вчерашнего деньжат подкинула, а? А?

Его похабная ухмылка так разозлила маленького бородача, что он подпрыгнул и всё-таки с размаху зарядил товарищу головой в живот, прям в солнечное сплетение. Тот крякнул и согнулся пополам, судорожно хватая ртом воздух.

– За что? – просипел он, и Серджан, приподняв его за грудки, до которых теперь без проблем мог дотянуться, сурово заявил:

– Ещё раз про мою Ольгу какую гадость ляпнешь – заведу в лес так далеко, что сам не выберешься, и там оставлю. Всё понял?

– Понял, понял, – сдавленно подтвердил Анри, в полной мере признавая свою вину и пытаясь вздохнуть. – Не думал, что у тебя это настолько серьёзно.

– Всё очень серьёзно, – заверил его Серджан, отпуская приятеля и отступая на шаг назад. – Не игры какие-нибудь.

Безнадёжно махнув рукой, он двинулся назад к замку.

– Всё равно же ничего не выйдет, – отдышавшись, сказал Анри, следуя за товарищем и искренне ему сочувствуя. Похоже, тот по-настоящему влюбился в императрицу, а это уже был совсем другой уровень отношений, нежели просто какое-то время побыть у неё в фаворитах. – Она вон где! А ты вон… где.

Он поднял руку на максимальную высоту, а потом опустил почти к самой земле, показывая разницу и вздохнул.

– Ничего, – отмахнулся Серджан, собиравшийся решать проблемы по мере их поступления. – Я тоже не лыком шит, глядишь, что и получится.

– Ну, не знаю, – покачал головой Анри. – Императрица у нас шибко суровая. Ни один фаворит дольше недели не задержался, а они и пофигуристее тебя были, и познатнее, да и побогаче. Ты только это... не обижайся, – торопливо добавил он, – да только сам ведь понимаешь, что я правду говорю. Сам-то я не против. Коли по сердцу она тебе, так что уж тут поделаешь, да вот только как бы тебе всё это боком не вышло. Разобьёт тебе сердце наша императрица, и придётся по осколочкам да лоскуточкам тебе его обратно собирать, а шрамы глубокие на нём всё одно останутся.

Серджан молчал. Правду говорил его товарищ, и за это ругаться и обижаться на него он не собирался. Вот только всё это он и без него знал, а поделать с собой всё равно ничего не мог.

– Я сам с этим разберусь, – решительно заявил он, закрывая неудобный разговор. – Покажи мне лучше…

– Да отстань ты уже! – рассердился Анри, сообразивший, что приятель снова собирается доставать его с серебром, и тут же замер, во все глаза глядя на выезжающего из-за деревьев путника. – Ох-х-х.

За раздумьями и беседой они успели выбраться на широкую лесную дорогу, по которой обычно следовали все путешественники из соседних стран, и теперь встали на обочине, давая проехать мимо незнакомому мужчине в чужеземных одеждах.

– Какой странный конь, – негромко заметил Серджан, тоже уставившись на незнакомца. – Как будто на двух копытах.

– Не, это у него просто попона такая… закрывает… Там четыре ноги, – так же тихо откомментировал Анри.

Тем временем всадник, оценивающе оглядывая обоих слуг с головы до ног и обратно, подъехал чуть ближе.

– Это какой-то важный человек, – по-прежнему тихо заметил Анри.

– Ходит чё-то, цокает, – почему-то этот хлыщ Серджану сразу не понравился. Он был слишком хорош, слишком строен, слишком богат, судя по одежде и роскошному коню, и всё у него было «слишком». Кроме надменно брезгливого выражения на красивом лице.

Сунув руку в карман шикарного синего с белой отделкой камзола, незнакомец выудил из него что-то блестящее и щелчком отправил в сторону слуг. Те дружно проследили траекторию полёта и недоверчиво уставились на упавшую им под ноги небольшую золотую монетку. Всадник сделал пригласительный жест, предлагая её поднять, приятели бросились вперёд, но Серджан успел первым.

– Золотой, – попробовав монету на зуб, сообщил он и тут же отпрянул от товарища, тоже потянувшегося за наградой. – Ага! Щас опять закопаешь!

Слуги синхронно повернулись к щёголю, и тот поманил их пальцем, призывая подойти.

Рисковать им совсем не хотелось, но раз уж монету поднял и присвоил себе Серджан, то Анри вполне справедливо рассудил, что и подходить должен тоже он, поэтому бесцеремонно подпихнул товарища в спину, да так, что тот чуть не упал под ноги незнакомцу. Чудом устояв, Серджан засуетился. Для начала он вернулся к приятелю и сунул ему в руки монету, чтобы этот странный всадник не отнял её обратно, потом попытался безуспешно спрятаться за Анри, потом так же внезапно забрал у него монету назад, сунул её себе в карман и только после этого решился приблизиться к коню и его хозяину.

– Императрица Ольга, – важно и степенно произнёс голубоглазый незнакомец, и Серджан в растерянности заозирался, не понимая, где этот странный человек её увидел:

– Где? – он не сразу сообразил, что это начало вопроса, а не утверждение. Голос, кстати, у этого хлыща был под стать всему остальному: глубокий и бархатный, и это расстроило Серджана ещё больше.

Похоже, богатый незнакомец привык общаться с недалёкими умом людьми, поэтому, не подавая виду, насколько его это раздражает, терпеливо дождался, пока до слуги дойдёт, о чём он говорит, и только потом закончил начатую фразу:

– Это её… земли?

– А, – всё было ещё хуже, чем Серджан ожидал изначально. – Да, её.

Богатые мужчины из соседних стран к императрице просто так не приезжали. Этот хлыщ, правда, ехал без свиты и дорогих подарков, поэтому ещё можно было надеяться, что вопрос у него либо торговый, либо политический, а не личный, но Серджан мало в это верил. Официальное одиночество императрицы многим соседям не давало покоя, и они регулярно наведывались к ней свататься. Ольга не спешила выскакивать замуж, но как знать, вдруг именно в этот раз всё изменится.

– Проводи меня на постоялый двор, – тем временем потребовал незнакомец с прежним надменным выражением. – И позаботься о коне.

– Я, вообще-то, монетчик, – проворчал Серджан, стараясь, чтобы голос не звучал слишком вызывающе. Нашёл тоже трактирного служку. Гордость взыграла в маленьком бородаче с новой силой, и он выпрямил спину и выпятил грудь, показывая, что не пальцем делан и бегать с поручениями от каких-то посторонних хлыщей не собирается. – Моё дело монеты печатать, а не по постоялым дворам с посторонними шататься.

Незнакомец не смутился. Привычным жестом он достал из кармана очередную монету и повторным щелчком сбросил её под ноги маленькому слуге.

– В руку нельзя дать? – окончательно рассердился Серджан, но всё же присел и подобрал и этот золотой. Каждая из монет тянула на немалую часть утраченного мешка с серебром, поэтому разбрасываться таким богатством он был совсем не готов.

– А потом стирать перчатки? – поджал губы незнакомец, меряя Серджана с ног до головы снисходительным взглядом, и тот окончательно понял, что с этим типом они общего языка не найдут. Правда, в тот же момент он заметил висящую на поясе мужчины длинную и наверняка очень острую шпагу, и вступать в сомнительные дебаты ему немедленно расхотелось. Не то, чтобы он испугался, но у него-то при себе оружия не было. Да и лес кругом. Заколет их с Анри этот хлыщ, и найдут их потом ещё очень и очень нескоро.

Взяв коня под уздцы, Серджан повёл его по дороге в сторону города. Путь предстоял недолгий, и уже заплаченные щёголем золотые моменты в полной мере окупали затраченное на это простое действие время, поэтому Серджан решил сделать нежеланному гостю одолжение. Правда, это не помешало ему придумать парочку потенциально возможных гадостей, которые помогли немного исправить настроение. Например, можно было отвести этого хлыща в какой-нибудь захудалый трактир, где его через полчаса обчистили бы до нитки или провести на постоялый двор через кухню, где он наверняка пропах бы рыбой и луком.

– Пойду, провожу, – сказал он, проходя мимо Анри, который только теперь оживился, осознав, что оба золотых достались приятелю. – Откопай серебро!

Последнее Серджан прошипел еле слышно, надеясь, что Анри займётся наконец делом, но у его легкомысленного товарища были совсем другие планы.

– Проходите, – приветливо замахал руками длинный, низко кланяясь красивому незнакомцу. – Проходите. Вы уже можете спешиться, я провожу вас в гостевой дом.

Серджан в недоумении выгнул бровь. Идти тут, конечно, было недалеко, но зачем идти, когда можно ехать? Впрочем, до неудобства этого хлыща в синем ему не было никакого дела, и когда незнакомец слез с коня, он только ехидно ухмыльнулся в бороду. Пусть себе топает на своих двоих, может, в какую канаву скувырнётся. Серджан вдруг пожалел, что давно не было дождя, во время которого дорогу размывало. Вот было бы веселья, если бы этот красавчик плюхнулся в лужу. Куда уж там к императрице, его ни в один приличный трактир бы не пустили. Хотя... Серджан вздохнул. Пустили бы. С такими-то деньжищами.

– Пойдёмте, – Анри рассчитывал на щедрое вознаграждение, хотя бы не меньше, чем уже получил его приятель, поэтому старался вовсю, готовый выпрыгнуть из портков, лишь бы угодить богатому гостю. – Тут у нас всё почти в одном месте.

– А мог бы и доехать, – хмыкнул Серджан, не удержавшись от едва слышного комментария, который, впрочем, он высказал уже в прилично удалившуюся от него спину незнакомца.

Не нравилось ему происходящее. Только-только у него что-то стало получаться с Ольгой, ещё даже толком не закрутилось, и тут появляется этот холёный хлыщ. Серджан прекрасно понимал, что с точки зрения внешности и презентабельности они не конкуренты. Да, у него была масса других достоинств, но не было времени, чтобы продемонстрировать их императрице, и если вдруг она решит отдать свою руку или, не дай Бог, сердце этому красавчику... Думать об этом Серджану совсем не хотелось, но выбора не было. Нужно было срочно разработать какой-то хороший план, а ещё лучше для начала поговорить с Ольгой и предупредить её о неприятном госте. Будь у него в запасе хотя бы ещё несколько дней, и всё могло бы повернуться совсем по-другому, но теперь стоило поспешить.

– Не повезло тебе с хозяином, дружок, – сказал Серджан, с тяжёлым вздохом уводя коня в сторону замковой конюшни. Животное не было виновато в том, кто его владелец, и слуга собирался позаботиться о нём со всей ответственностью и старанием. Ну, а со всем остальным придётся разбираться постепенно. Мешок с серебряными монетками теперь отошёл на второй план, сначала нужно было решить проблемы с личной жизнью. Даже, если не брать в расчёт ревность, Серджан чувствовал, что с этим холёным красавчиком что-то не так, и не собирался так просто позволить ему испортить жизнь его любимой женщине.

Глава 3

День был скучным. Ольга успела посидеть на троне, побродить по замку, даже ещё раз зашла в тайную башню и понюхала подаренные Серджаном цветы, которые ещё утром заботливо поставила в большую красивую вазу, но потом всё равно пришлось возвращаться в тронный зал: императрице показалось, что её кто-то зовёт. Спустившись, она никого не увидела, и это было очень странно. Даже полы никто не полировал и оконные стёкла не натирал, а этим придворные уборщики занимались круглосуточно. Императрице очень нравилось, чтобы в замке всё сверкало и сияло, и за окнами тронного зала обычно постоянно кто-то висел.

В недоумении Ольга даже подошла к окну и выглянула наружу, но как раз в этот момент в зал, постоянно кланяясь, вошёл слуга. Его оранжево-чёрный костюм напомнил императрице осу, и она недовольно поморщилась: осы ей не нравились.

– Это ты меня звал? – поджав губы, спросила она, по привычке поддёргивая длинные широкие штаны, и слуга снова поклонился:

– Императрица, видите ли, дело в том, что к Вам гости, – робко сказал он, то и дело оглядываясь назад. Пока что Анри заработал только один золотой и сильно хотел больше, поэтому изо всех сил старался быть полезным, но так, чтобы при этом не нарваться на недовольство императрицы.

– Как Вас представить? – зашептал слуга куда-то за дверь, неприлично поворачиваясь к правительнице спиной, отчего та сначала опешила, а потом ей почему-то стало смешно.

– Гости? Какие гости? – Ольга удивлённо выгнула бровь. – Я не приглашала.

– Ну… Э-э, – растерялся слуга, снова разворачиваясь к хозяйке замка.

– Ко мне просто так без приглашения можно придти в гости? – Ольга на самом деле не сердилась, но и спускать слуге такое вопиющее нарушение правил этикета тоже не собиралась, поэтому громкость её голоса постепенно нарастала, наливаясь гневом. – У меня тут что, постоялый двор?

– Ну… – начал паниковать слуга, лихорадочно пытаясь подобрать подходящие случаю слова, чтобы окончательно не взбесить императрицу, но при этом и нежеланного визитёра не разозлить. – Это незваные гости.

– Ты серьёзно? Даже не постоялый двор, а дорожный трактир?

– Простите, – в глазах у императрицы вновь замелькала оранжево-чёрная оса: слуга опять начал кланяться, как заведённый. – Но это очень солидные гости.

Ольга зажмурилась, но потом вновь открыла глаза:

– Солидность я люблю, – благосклонно произнесла она, и слуга с облегчением обернулся к двери:

– Как Вас представить?

– Герцог Роттский, – ожидающий приёма гость не считал нужным говорить чётко и внятно. На его взгляд – это была проблема слуги услышать то, что ему сказали, и услышать правильно.

– Как? – ничего не понял Анри, для которого всё, кроме «герцога» прозвучало, как бессмысленное жужжание сонной мухи.

– Герцог Роттский, – терпеливо повторил гость чуть громче, и на этот раз даже Ольга его услышала.

– Герцог Гроцки, – торжественно провозгласил Анри, и императрица закатила глаза, не понимая, смеяться ей или рубить головы.

– Роттский, тупица, – прошипел гость, и слуга, наконец-то расслышав всё, как нужно, торопливо поправился:

– Герцог Роттский!

– Роттский? – повторила императрица, элегантно поддёрнула свои лавандовые штаны и сделала несколько шагов в сторону трона. – Может, уроттский?

Ей самой шутка показалась очень смешной, но Анри только вымученно хихикнул. Оказавшись меж двух огней он сейчас желал только одного – побыстрее свалить из тронного зала и пусть эти двое сами друг с другом разбираются. Главное, чтобы дали заветную монетку, а лучше две.

– Пустить? – уточнил слуга, и Ольга вздохнула. Деваться уже всё равно было некуда. Опять же, скука. И Серджан куда-то пропал...

– Хорошо, пусти.

– Герцог Роттский, заходите! – с прежней торжественностью провозгласил Анри, и лесной незнакомец, уже без коня, но в том же синем костюме и элегантной шляпе с пером, неспешно вошёл в зал, держа обе руки на эфесе висящей на поясе шпаги.

– Пшёл вон, – процедил он сквозь зубы, проходя мимо слуги, и так как тот в очередной раз его не понял, повторил, имитируя кашель:

– Пкхашёл вон!

– Ольга – Герцог Роттский. Герцог Роттский – Ольга, – представил их друг другу Анри, пока герцог выплясывал со шляпой, изображая изысканный поклон, и, услышав очередной «кашель», неуверенно замялся, стараясь незаметно переместиться к двери.

– Да-да, уходи, – императрица, поддерживая штаны, подошла к трону. – Не переживай, у меня тут снайперы со стрелами по всему периметру.

Она сделала широкое движение рукой, и под потолком тронного зала раздалось громкое шуршание. Подняв глаза вверх, герцог Роттский убедился в том, что императрица не блефует: из открывшихся в потолке отверстий на него были направлены несколько десятков стрел. Это мужчину не смутило. Он едва заметно снисходительно усмехнулся и перевёл взгляд на Ольгу, успевшую усесться на трон. Наконец-то у него появилась возможность как следует её рассмотреть.

Женщина была ужасна. Крохотные поросячьи глазки тонули в жирных валиках щёк. Толстые, как у болотной жабы, губы шевелились алыми гусеницами под крестьянским носом-картошкой. Огромные колышущиеся груди вульгарно чуть не вываливались из корсета, а вместо модного среди современной знати длинного платья, спадающего до самого низа мягкими складками и непременно с волочащимся по полу элегантным шлейфом, императрица носила брюки. Брюки! И даже то, что отличить широкие штанины от складок юбки можно было только специально приглядевшись, не спасало ситуацию. Это было совершенно неприемлемо в приличном обществе!

Тем не менее, герцог сумел взять себя в руки и очаровательно улыбнуться:

– Ольга, – проникновенно начал он, приближаясь к трону и облокачиваясь на его спинку так, чтобы нависнуть над императрицей. – О Вашей красоте ходят легенды…

Ольга беззвучно вздохнула. Актёрский талант у гостя, несомненно, был. И появись он у неё хотя бы два дня назад, она, вполне возможно, ему бы и поверила, но после пылких, полных бесконечного обожания взглядов Серджана, холодный лёд этих красивых голубых глаз не мог её обмануть.

– Есть такое, – без особого энтузиазма отозвалась она просто, чтобы поддержать этот совершенно не заинтересовавший её своим банальным началом разговор.

Герцог на несколько мгновений растерялся. Он привык общаться с великосветскими барышнями, которые скромно тупили глазки в пол, жеманно хихикали, прикрываясь веерами, когда он отпускал в их адрес комплименты, но никак не был готов к тому, что с ним тут же согласятся, словно он всего лишь сообщил и без того очевидный факт.

Ольга терпеливо ждала продолжения. Это была её стандартная линия поведения с нежеланными женихами и теперь императрица надеялась, что слащавый красавчик сбежит со всех ног, как это делали все остальные.

– Знаете, у меня есть правило, – поняв, что с этой женщиной его обычные подходы не сработают, герцог тем не менее, не сразу придумал, как изменить тактику. – Во-первых, правь так, чтобы твои богатства приумножались десятикратно. А, во-вторых, не верь слухам, а иди и сам посмотри. И я вижу, что это не легенды. Это сущая правда.

Ольга со снисходительной улыбкой кивнула. Герцог всё равно не видел её лица, продолжая возвышаться над императрицей и, по всей видимости, таким образом стараясь подавить её своим ростом, так что можно было хоть язык ему показывать, всё веселее, чем просто сидеть и скучать.

– Красивей Вас нет ничего, – продолжал герцог, – а я побывал очень много где.

«Ничего»? Это он сейчас её вещью назвал или просто растерялся от её красоты?

– Прошу прощения, – прервала его Ольга, развернувшись так, чтобы видеть герцога, при этом с удобством откинувшись на подлокотник трона. Несмотря на то, что смотрела она на него снизу вверх, её позицию даже при большом желании нельзя было назвать приниженной или покорной. – Вы мне зубы заговариваете?

– Нет, – во второй раз герцог гораздо быстрее справился с растерянностью. – Просто… Хотел с Вами познакомиться, и…

– Приятно, – растянув губы в неискренней улыбке, проговорили Ольга, но гость сделал вид, что этого не заметил и продолжил, постепенно возвращая себе уверенность:

– И если Вы не будете против, составить Вам компанию, и…

Договорить он не успел. Боковая дверь зала, расположенная справа от трона, распахнулась, и в ней показался взъерошенный больше обычного Серджан:

– Ольга, – начал он с порога, – там какой-то…

– Да-да? – императрица так обрадовалась появлению фаворита, что даже не посчитала нужным это скрывать. Развернувшись всем корпусом в его сторону, она мягко улыбнулась и даже слегка покраснела.

– Ой, извините, я случайно… – смутился Серджан, заметив герцога, сверлящего его испепеляющим взглядом, и попятился назад, но императрица с искренним удивлением воззрилась на него:

– Да я не то, чтобы стесняюсь, – пожала она плечами, продолжая ласково улыбаться, и, поднявшись, подошла к слуге.

– Я думал, никто не должен знать, что мы… Что Вы… – ещё больше засмущался Серджан, топчась на месте и не зная, куда девать руки. – Что Вы меня используете.

– Ой, да ради Бога, – махнула рукой Ольга, окончательно определившись, что не собирается церемониться с этим непрошеным гостем из Роттии, будь он хоть трижды герцог. Он не нравился императрице инстинктивно, а в подобных случаях она редко начинала докапываться до причин собственной неприязни, не считая нужным тратить на это время и доверяя собственным внутренним ощущениям. – И так все всё знают.

– А, он уже здесь, – вернулся к первоначальной цели своего визита Серджан, от неловкости даже бесцеремонно ткнув пальцем в сторону продолжающего стоять у трона герцога, и сердито насупился.

– Ну, да, вот, приехал герцог Роттский, – Ольга вдруг осознала, что оправдывается перед фаворитом, но почему-то ей это было даже приятно. Как будто они играли в полноценную семью, и муж по сюжету застукал её с поклонником. – Чё-то говорит. Не пойму пока, чего он хочет, но, надеюсь, скоро выясним, мы только начали.

– Он богатый, – сообщил Серджан и полез в карман.

– Ну, говорит, что богатый, – пожала плечами Ольга, решив, что это был вопрос, но слуга показал ей одну из золотых монеток, подаренных ему гостем:

– Смотрите, это он дал.

– За что? – удивилась императрица и нахмурилась.

– Я ему коня вёл, – признался Серджан, убирая монетку в карман.

– Ольга, – герцог решил, что на сегодня с него унижений достаточно, и вновь обратил на себя внимание. – Я понимаю, что общение с…

Он подошёл к парочке и вежливо повёл рукой в сторону маленького слуги, как бы предлагая его представить, и императрица незамедлительно отозвалась:

– Казначей.

– Да?! – новость свалилась на голову бедного Серджана, как сугроб снега с дерева, и он чуть не завопил от восторга. Не только потому, что обрадовался повышению, но ещё и из-за того, что это очень чётко обозначило отношение императрицы к его персоне. И отношение это совершенно точно было благосклонным.

Ольга, которую герцог успел взять под локоть и повести обратно к трону, обернулась и с ласковой улыбкой кивнула, подтверждая своё решение.

– Ого! – беззвучно произнёс новоиспечённый казначей, и тут же повторил, так же просто шевеля губами:

– О-го!

Ему требовалось время, чтобы переварить новости, поэтому он попятился, не отпуская ручку двери и уже оказавшись за пределами зала, послал императрице воздушный поцелуй. Ольга улыбнулась, ответив тем же, а когда дверь закрылась, как ни в чём не бывало повернулась к гостю.

– Да? – тем самым показав, что готова продолжать разговор, императрица вновь подтянула свои длинные широкие штаны.

– Я понимаю, что общение с казначеем чрезвычайно важно, – надеясь, что его ирония будет воспринята Ольгой, как намёк, вновь заговорил герцог, так вцепившись в эфес шпаги, что костяшки его пальцев побелели, – но я приехал предложить не просто свою компанию для проведения вечера.

– Угу, – продолжая разглядывать свои штаны, не очень вежливо буркнула Ольга.

– Может быть, Вы бы ещё и рассмотрели моё предложение об объединении земель и капиталов?

Прогулка по залу была лучше, чем простое сидение на троне, помогала сосредоточиться и подумать, и правительница вдруг впервые всерьёз насторожилась, при этом не выходя из образа:

– Зачем? – с подозрением спросила она. – Я же императрица. Я и так самая главная.

Герцог медленно вдохнул, потом так же медленно выдохнул, выдерживая паузу, а потом остановился:

– В своей стране, – уже не скрывая сарказма напомнил он.

– А Вы из какой? – Ольга не понимала, почему герцог всё ещё здесь. Она так старательно изображала из себя глупую неотёсанную бабищу, что уже даже сама начала беситься, а этого красавчика ничего не брало.

– Я же герцог Роттский, – раздражённо прорычал герцог. – Страна – Роттия!

– Никогда не слышала, – жеманно улыбнувшись, Ольга направилась к окну. Там хотя бы на лес можно было посмотреть. – Надо отправить туда послов.

– А как Ваша страна называется? – всё больше заводясь, но пока ещё оставаясь в рамках приличия, поинтересовался герцог.

– Моя? Ольгия, – пожала плечами императрица.

– Ну, вот. Много разных стран.

Разумеется, герцог Роттский последовал за женщиной. Не оставаться же стоять посреди зала.

– О Вашей красоте ходят легенды, а Вашу страну я вижу впервые.

– Красивая? – распахивая витражные створки окна спросила Ольга, указывая на расстилающийся снаружи шикарный вид, но с трудом держащий себя в руках гость подарка не оценил:

– Красивая, – прежним саркастическим тоном заявил он. – А самое главное, что я её всю вдоль и поперёк за полчаса объехал.

– Такая вот у нас небольшая страна, – Ольга была довольна. Ещё совсем немного, и этот холёный хлыщ наконец-то уберётся восвояси, а они с казначеем смогут вдвоём пообедать.

– Но славится Ваша страна необыкновенными ресурсами, – продолжал герцог, и забросил очередную удочку, уже ни на что не надеясь:

– И невероятно красивой императрицей.

– Это есть такое, – устало повторила Ольга. – Ближе к делу.

– А я ничего нового Вам не скажу. Предлагаю объединить земли и капиталы.

Гость тоже явно утомился и наконец-то перестал скрывать своё раздражение и изображать из себя невесть что.

– Так мне надо хотя бы съездить в эту Вашу… Как Вы её там… Роттию, – Ольга даже не сразу вспомнила название страны, с которой её призывали объединиться, что наглядно продемонстрировало полное отсутствие интереса к выдвинутому предложению, но герцог всё не унимался.

– Да. Так она вокруг всей вашей страны, – пожал плечами герцог.

– А чего вы нас просто не завоюете? – удивилась Ольга, и окончательно поняла, что права. Было что-то в этом герцоге неуловимо скользкое и неприятное, как будто она нечаянно наступила на ядовитую змею.

– Вы понимаете, – начал гость так аккуратно, будто пытаясь на ходу подобрать правильные слова и при этом, не дай Бог, не ляпнуть ничего лишнего, – у меня два принципа, Ольга: правь так, чтобы богатство приумножалось…

– А, Вы говорили, всё! – наконец-то не выдержала императрица, и, резко развернувшись, направилась к трону. – Скука, скука, скука.

– Да-да, – тут же согласился гость. – Но я как бы… Хотелось бы без насилия. Я предлагаю союз.

– А если я не соглашусь? – Ольга села на трон и в упор, не пытаясь притворяться, тяжёлым взглядом уставилась на герцога.

– Ну, это Ваше право, – осознав, что расшаркивания пора заканчивать, герцог тоже перестал юлить. – Вы прекрасны. Одиноки, насколько я наслышан… То, что у Вас есть фавориты, ну, это очень похвально, значит, Вы в хорошей форме...

Дверь в тронный зал снова распахнулась и на пороге воздвигся возмущённый Серджан. Новая должность, по его личному мнению, давала ему гораздо больше прав, чем ранее, и он не замедлил их заявить:

– Я всё слышу, между прочим! – громко сообщил он, но Ольга как ни в чём не бывало пожала плечами:

– Ну, ты нас тоже пойми… Вот у тебя есть страна?

– Ну... – развёл руками Серджан.

– А у него есть страна, – не делая никаких скидок на то, что обсуждаемый ими объект находится тут же в комнате и прекрасно их слышит, сообщила Ольга.

– А я казначействую! – попробовал привести свой аргумент Серджан, но уже на середине фразы понял, что его довод на самом деле так себе в сравнении с возможностями его конкурента.

– Это дело государственной важности! Они, оказывается, нас окружили, – Ольга очень надеялась, что её ирония будет настолько очевидна, что навязчивый гость всё-таки отстанет.

Утомившийся от такого неприкрытого хамства герцог достал очередной золотой и привычным щелчком отправил его в сторону казначея, в свою очередь тоже надеясь таким образом завершить этот нелепый разговор, и для Серджана это стало ещё одним важным аргументом против неприятного во всех смыслах иноземного гостя.

– У него дурацкая привычка! – приседая и поднимая монету, воскликнул маленький казначей. – Он Вам, наверное, и еду так подкидывать будет!

– Что делать, – с философским смирением вздохнула Ольга и подтянула брюки. – Кстати, пригласите ко мне портного. У меня штаны длинные очень. Я устала так ходить.

– Может, Вам юбку? – предложил казначей, но императрица тут же презрительно сморщила носик:

– Ой, это по-бабски.

Серджан ласково улыбнулся. Ему всегда нравилось, когда императрица отбрасывала свои великосветские замашки и начинала вести себя вот так вот просто и по-человечески, что в его присутствии до сих пор бывало нечасто. А то, что она настолько демонстративно игнорировала этого приезжего хлыща, который от злости уже чуть не порвал перчатки, то стаскивая их с рук, то надевая обратно, ещё нагляднее продемонстрировало её настоящие намерения.

Дверь за казначеем вновь закрылась, и Ольга повернулась к герцогу, который за это время успел отдышаться и взять себя в руки:

– Так что ж?

– Я не знаю, как у Вас с гостеприимством, – начал гость с прежним тонко завуалированным сарказмом. – Но если вечером Вы меня пригласите отужинать, то я не откажусь.

– Приходите, конечно, отужинать, – внезапно согласилась Ольга. Похоже, этот жених всё-таки отличался от остальных, и его визит содержал в себе гораздо больше смысла, чем простая попытка её обворожить. Ещё и этот полунамёк о том, что их страну со всех сторон окружили, засел в голове императрицы маленькой, но болезненной и саднящей занозой. Нужно было обязательно выяснить, что на самом деле нужно этому неприятному красавчику, а для этого требовалось время и какой-то более продуманный и надёжный план.

– Я приду, – пообещал герцог, с облегчением выдыхая. Хоть чем-то этот нелепый и унизительный визит закончился, а уж на ужине он точно сможет очаровать эту расфуфыренную жабу.

Глава 4

– Я могу держать штаны, – счастливый Серджан почти бежал за быстро идущей вниз по лестнице императрицей и нёс в руках тяжёлый шлейф её плаща, чтобы тот не волочился по ступенькам.

– Да ладно, – весело отмахнулась Ольга, сама придерживая широкие лавандовые штанины, которые так и норовили запутаться в элегантных туфлях. – Надо их всё-таки укоротить. Придворные, конечно, опять шушукаться начнут, но неудобно же.

– А юбка? – в очередной раз предложил новоиспечённый казначей, которому правительница одинаково нравилась что в штанах, что без них, но всё же ему казалось, что в платье женщинам ходить гораздо удобнее. Мать его ходила в платье, бабка – в платье, все сёстры, тётки и соседки тоже носили платья. Уж наверное, если бы удобнее было ходить в брюках, они бы не стали это терпеть и переоделись.

– Юбка ещё хуже, – вздохнула Ольга, приоткрывая потайную дверь и осторожно выглядывая в тронный зал. – Мало того, что по полу волочится, так ещё и снизу поддувает.

В зале предсказуемо никого не было, хотя императрица и опасалась, что приезжий герцог вполне может снова её поджидать.

– Ты слышал, что сказал этот…

– Да, – Серджан полностью разделял возмущение возлюбленной.

Он помог ей устроиться на троне и присел на ступеньку рядом, глядя на женщину снизу вверх.

– Окружили со всех сторон! – всю веселость императрицы как рукой сняло. Стоило покинуть спальню, как проблемы тут же снова обрушились на неё, как снежная лавина, а ведь там было так хорошо. Она бы нежилась в постели ещё много часов, если бы только не этот противный герцог!

– Ну… – развёл руками казначей. Он искренне сочувствовал и хотел помочь, но ничего конкретного пока что предложить не мог.

– И как мы не заметили? – задумчиво произнесла Ольга, подпирая голову рукой.

Ей так надоело быть сильной и мудрой. Так хотелось спрятаться за широкую мужскую спину, хотя бы на время переложив на кого-нибудь все эти императорские обязанности, и как следует отдохнуть. Съездить на море, поплавать на своей новенькой каравелле, которую буквально неделю назад спустили на воду, покормить наглых морских чаек, да хоть бы и порыбачить в конце концов. Всё равно никто, кроме капитана и доверенной команды об этой её слабости не знал.

– Ну... Мы были заняты, – смущённо краснея, предположил Серджан.

– Но он мне вообще не понравился, – в отчаянии всплеснула руками Ольга, и запустила наманикюренные пальчики в волосы. – Какой-то мутный… «Да я»… «Да у меня»…

Она замахала рукой, передразнивая пляски герцога со шляпой, и покачала головой.

– Да-да, и ещё! – наконец-то прорвало Серджана, который помимо всего прочего никак не мог простить неприятному гостю его манеру разбрасываться золотом. – Ну... Хочешь поблагодарить человека, ну дай в руку!

– Да это вообще! – поддержала его императрица.

– Ну, вот это, – Серджан вскочил на ноги и тоже передразнил герцога, имитируя его обычный бросок монеты по высокой траектории на пол. – Это что? Ну, что? Я ему что?

– Может, у них там в этой Роттии пандемия какая? – предположила Ольга, не находя никаких других причин для такого вопиюще грубого поведения. – Не знаю… Может, он заразный? Поэтому и не прикасается ни к кому? И в перчатках всё время ходит.

Версия неожиданно показалась обоим очень правдоподобной.

– Может, чума? – подхватил Серджан без тени испуга.

– Хоть бы, хоть бы, – с надеждой проговорила императрица.

Все жители Ольгии от мала до велика знали, что достаточно принимать по утрам чайную ложку порошка из растолчённых зубов крокодила, и никакая чума тебе будет не страшна. Крокодилы никогда не болеют чумой, потому что у них огромные зубы, и чума просто боится к ним подходить! Общеизвестный факт, даже смешно, что этот чумной герцог мог не иметь об этом понятия. А всё наверняка из-за недостатка образования в его дикой стране.

– И они все там… ротники... ка-ак сгниют... Как зубы! – окончательно распалился Серджан, который хоть и был очень добрым человеком, но сейчас весь кипел от негодования и бессилия.

– Ну, я не знаю, – снова присела на трон Ольга и задумалась. Нужно было срочно что-то делать. Вся её интуиция криком кричала о том, что этот синий павлин прибыл в их государство не просто так.

– Давай я ему буду вечером там… – Ольга устало потёрла виски. – Кормить, поить, улыбаться... А вы там, не знаю, как-то проникните в его замок, узнайте, чё там, как там?

Идея была недурна. Пока герцог находился в Ольгии, Роттия осталась без правителя и там наверняка царили разброд и шатание, а значит, были шансы выведать какую-то секретную информацию у придворных в замке герцога или даже у местных жителей.

– Нет, я-то готов! – вытянулся в струнку Серджан, которому хоть и не нравилось, что возлюбленная останется наедине с этим надменным красавчиком, но это был повод совершить подвиг, а значит, восхитить Ольгу и получить её вечное признание.

– Ну, и этого возьми, длинного обалдуя, – велела императрица. – Нечего ему без дела болтаться.

– Да я как бы... – предложение Серджану по душе не пришлось, и на это были веские причины.

– Вы ж везде двигаетесь вместе, – Ольга удивлённо приподняла брови.

– Он же... – казначей недолго думал, стоит ли говорить всё, как есть, но быстро понял, что совсем не хочет начинать отношения с обмана, поэтому выдал всё, как на духу:

– Серебро зарыл, я на него зол!

– Так мы потому и славимся ресурсами, – вдруг звонко рассмеялась Ольга. – Он же всё закапывает. Зато никто не знает где.

Серджан никак не мог оставаться мрачным, когда его красавица императрица веселилась, поэтому он тоже улыбнулся и махнул рукой:

– Ладно, возьму его с собой. Ну, всё, задание понял.

Всё ещё неуверенно и робко он наклонился, прикоснулся губами к щеке Ольги, и та поцеловала его в ответ.

– Давай, мой хороший, – ласково произнесла она и тут же снова захихикала, заметив, как страстно Серджан смотрит на её декольте.

– Давай, давай, – смеясь, она подтолкнула фаворита в сторону выхода и в очередной раз поддёрнула штаны. – Иди.

– Ты их лучше вообще сыми, – ляпнул Серджан, и императрица ещё громче рассмеялась:

– У меня сегодня ужин. Званый ужин, куда я их сниму? Всё, доложишь. Давай...

– Давай...

***

Приличный трактир в этом Богом забытом городе герцог отыскал не без помощи носатого слуги. Холоп так жаждал заработать, что готов был бегать по любым поручениям за крохотный золотой и с этим заданием тоже расстарался. Неприятно, конечно, что императрица не посчитала необходимым устроить званый ужин у себя в замке, но с другой стороны, был и плюс: эта дамочка отдала организацию свидания в его руки, а значит, явно жаждала вручить бразды правления мужчине, и так же переложит принятие решений на него в семейной жизни (герцог поёжился).

Устроившись за предложенным ему небольшим столом, герцог брезгливо провёл пальцем по деревянной поверхности и к его удивлению перчатка осталась безупречно белой. Одобрительно хмыкнув, он уже собирался было подозвать трактирщика, чтобы обсудить с ним предстоящий ужин, как в широкие и высокие двери вломился взмыленный чёрный конь с не менее взмыленным верховым.

– Герцог Роттский, герцог Роттский, – гонец спрыгнул с коня, бросил поводья, уверенный, что кто-нибудь из служек обязательно их подхватит и, подскочив к столу, рухнул на колени, кланяясь так, что при каждом поклоне бухался лбом об пол. – Я к Вам с донесением, герцог Роттский.

– Встань! – прошипел герцог, борясь с желанием тут же проткнуть болвана шпагой. Устроить этот спектакль на виду у челяди и чуть более приличных посетителей, привлечь столько ненужного сейчас внимания, опозорить его перед Ольгой, которая как раз в этот момент тоже вошла в трактир, за это в его стране гонца ждала бы мгновенная казнь, но, к сожалению, они были не там.

– Я с донесением из самой Роттии, – не замечая реакции герцога, продолжал повторять посланник, пока императрица не подошла к столу.

– Здравствуйте, а вы кто? – озадаченно спросил гонец, но тут же спохватился:

– А! Да! Вы Ольга, простите, пожалуйста.

Герцог не подозревал, что императрица уже окончательно решила: отсутствие приличных манер – это типичная черта абсолютно всех представителей Роттии и именно поэтому, вместо того, чтобы кликнуть охрану или сразу позвать палача, поджав губы, всего лишь сделала знак трактирщику.

Оставлять императрицу сидеть в общем помещении, конечно же, никто не собирался. Владелец трактира тут же подбежал к Ольге, беспрерывно кланяясь:

– Позвольте я провожу Вас в отдельный кабинет, Ваше Величество, – предложил он, делая приглашающий жест рукой, и правительница бросила на своего кавалера вопросительный взгляд.

– Вы идёте, герцог? – холодно спросила она, не обращая внимания на гонца, и, не дожидаясь ответа, отправилась следом за кабатчиком в дальний конец трактира, где прятался вход в тот самый отдельный кабинет.

За потайной дверцей царила совершенно иная обстановка. Там уже был накрыт стол, горело множество свечей, освещая кабинет, как днём, и императрица, присев в удобное мягкое кресло, одобрительно кивнула. Здесь было уютно, но всё же не настолько, чтобы принять это за попытку создать интимную атмосферу.

– Дело государственной важности, – негромко сообщила императрица хозяину трактира, пока никто их не слышал. – Придётся потерпеть, если ты понимаешь, о чём я.

Разумеется, трактирщик понимал. Так понимал, что максимально понимающе прикрыл правый глаз, подмигивая правительнице, и бросился просвещать других посетителей. Чтобы и они тоже поняли.

Герцог вошёл в кабинет сразу, как только Ольга осталась одна, но гонец, тем самым рискуя жизнью ради того, чтобы доставить донесение, последовал за ним.

– Герцог Роттский можно вас на одну секунду, пожалуйста?

Успевший присесть в кресло с такой прямой спиной и невозмутимым выражением лица, как будто его заморозили, герцог вновь поднялся.

– Ольга, прошу прощения, я покину Вас на несколько секунд, – он вежливо поклонился, обеими руками сжимая эфес своей шпаги, и вышел из кабинета следом за гонцом.

– Они там в Роттии совсем обнаглели?! – вошедший в трактир городовой в изумлении покачал головой, осматривая нанесённый уже уведённым конём ущерб. К счастью, животное быстро перехватили, и разрушения оказались несущественными, но суеты и шуму он успел понаделать немало. – На коне! В ресторан!

Герцог тем временем медленно и по одному пальцу стягивал с руки перчатку. Пока гонец торопливо доставал из-за пояса свёрнутую в трубочку грамоту, ему было не до наблюдений, зато когда по его спине прилетел хлёсткий выверенный удар той самой снятой перчаткой, игнорировать недовольство правителя стало уже невозможно.

– Ай! – вскрикнул гонец, вздрагивая и пытаясь увернуться, но не слишком старательно, иначе герцог Роттский разъярился бы ещё больше. – Это срочно! Ай!

– Насколько? Срочно? – каждое слово сопровождалось новым ударом, сильным и безжалостным. Вшитые в шёлк тонкие металлические нити не только защищали кисти от повреждений, но и делали перчатки неплохим оружием.

– Очень срочно! Ай!

– Это срочно, только если касается моего полного разорения! – сейчас герцог не сдерживался и не пытался казаться невозмутимым, он вымещал на слуге всё накопившееся раздражение, которое не мог выплеснуть на императрицу и её приближённых, и с каждым новым ударом ярость отступала, давая место успокоению. Наверное, всё же стоило прислушаться к собственным мыслям и взять с собой в дорогу мальчика для битья. Сколько нервов можно было бы сэкономить. Герцог мысленно вздохнул. Теперь уже поздно было жалеть о не сделанном.

За дверкой зашуршало. По всей видимости, в стенах этой забегаловки бегало немало мышей, а то и крыс, но сейчас герцогу было совсем не до этого.

– Но я... – попытался вставить гонец, почувствовав, что правитель остыл, но тот ещё не закончил:

– Ты видишь, с кем я разговариваю? – последний удар прилетел гонцу по уху, и на этом герцог завершил экзекуцию. – Ну, что там?!

– Новости из Блямбии! – торопливо сообщил гонец, разворачивая грамоту и показывая её герцогу. Тот молча смотрел на него с таким скептическим выражением на лице, что парню стало не по себе. – По данным наших разведчиков они нападут через неделю, – неуверенно договорил он, и герцог раздражённо фыркнул, вновь надевая перчатку на руку:

– Да у меня целых семь дней! Какого чёрта ты тут устроил, если это вполне могло потерпеть?

– Без ресурсов Ольгии нам конец! – тыкая пальцем в грамоту, попытался гонец донести до правителя основную мысль, которая и без него была очевидна задолго до получения этого сообщения, но герцог молча скрутил свиток обратно в трубочку и сунул ему в карман. А потом, взяв парня за плечи, развернул его лицом к выходу и дал такого смачного пинка, что гонец пролетел через весь трактир и под дружный одобрительный хохот сидящих за столами посетителей, очутился на улице.

Сделав глубокий вдох, герцог дёрнул почему-то сопротивляющуюся ручку, распахнул дверь и с удивлением обнаружил лежащую на полу императрицу.

– Ох, Вы упали? – бросившись к женщине, он помог ей подняться, предполагая, что вероятнее всего они взялись за ручку двери одновременно, но он предсказуемо оказался сильнее, и Ольга потеряла равновесие.

– Упала, – за минуту до этого подслушивающая под дверью императрица едва успела отодвинуться, изобразив падение, но признаваться в этом, конечно же, не собиралась. Вместо этого она с достоинством приняла руку герцога, который в этот раз даже галантно отодвинул ей стул, помогая присесть, и села, старательно расправляя складки плаща и штанов и пытаясь уложить в голове только что тайком услышанную информацию.

– Так вот, Ольга, – неторопливо нарезая мясо, начал герцог светский разговор, пока что всего лишь для того, чтобы заполнить неловкую паузу, а потом потихоньку подвести к основной теме беседы. – Отец мой завоевал все Зубии. Во-от... Прадед – Губии. И вся наша страна стала огромной Роттией.

– Н-да… – задумчиво произнесла императрица, решив попробовать другую тактику общения с коварным гостем. – А вы так... вот если начистоту… Приехали... Говорите, что вы нас окружаете, а вот вам там…

– Ой, да это же я чисто географически, – рассмеялся герцог, продемонстрировав императрице свои безупречно ровные и белые зубы и очаровательную улыбку, наверняка сногсшибательно действующую на большинство женщин. – Так уж сложилось.

Он отложил вилку и нож и начал активно жестикулировать, таким образом тоже меняя манеру разговора. Его придворный астролог рекомендовал использовать движения руками в некоторых напряжённых ситуациях, уверяя, что это гипнотизирует собеседника и помогает взять над ним верх. Якобы таким образом герцог занимает больший объём в пространстве, а взмахи его красивых рук завораживают, делая оппонента более покладистым.

– Потому что здесь были Зубии, – показывал он расположение стран, которые упоминал, представляя перед собой развёрнутую карту, висящую вертикально в воздухе. – Верхние Зубии. Нижние Зубии.

– Я так-то представляю примерно, – наблюдая за гостем, Ольга и не подозревала, что её пытаются загипнотизировать, и в её взгляде читалась немалая ирония. В другое время движение красивых рук и правда могло бы её заворожить, но не сейчас.

– Два были мыса, – продолжал герцог. – Мыс Клык и... мыс Клык.

– Да-да, тоже Верхний и Нижний, – отмахнулась Ольга. – А вот Вы скажите, на Вас никто не хочет напасть, так сказать?

Вопрос был задан в лоб, и сделала это императрица сознательно. Пора было вывести этого щёголя на чистую воду, и церемониться с ним императрица не собиралась. Если уж он приехал обсуждать дела, то пусть и ведёт себя по деловому, а не как подлый лис, решивший выжить из норы ничего не подозревающего барсука. Ещё в детстве императрица обожала слушать охотничьи байки, которыми делился её отец и его товарищи, и знала, что лисы частенько пользуются трудолюбием и чистоплотностью барсуков и, пробравшись к ним в просторную и обустроенную нору, гадят там, чтобы вернувшийся хозяин был вынужден бросить дом и выкопать себе новый. Поучительные это были истории. Жизненные.

– Мы частенько про это слышим, – задумчиво произнёс герцог, для которого этот вопрос оказался не только выбивающим из выбранной им стратегии, но и подбрасывающим мысль, что императрица на самом деле не такая уж и дура, какой изначально ему показалась. – Вот больше, Вы знаете, это тяфканье шавок...

– Хорошо, – продолжила императрица, стараясь правильно подобрать слова, чтобы всё же вывести гостя на прямой диалог, – Вы хотите, чтобы мы с вами... Ну... Того… Для чего?

– Ольга, позвольте, я буду с вами предельно откровенным, – по-прежнему не собираясь выдавать ничего откровенного, зато с очаровательной улыбкой взяв императрицу за руку и проникновенно заглядывая ей в глаза, начал герцог. – Что вот главное, если мы с вами говорим про рот?

– Что главное, если мы говорим про рот? – мягко высвободив кисть, Ольга откинулась на спинку своего кресла и воззрилась на гостя с таким выражением на лице, что тот почти смутился. Это был взгляд человека, сильно сомневающегося в здравом уме собеседника.

– Прекрасный чувственный язык, – попытался пояснить он, но это не помогло. Взгляд императрицы не изменился.

– Это метафора, Ольга, – герцог снова начал заводиться, а гонца у него под рукой на этот раз не было. – Аллегория. Вы знаете, что такое аллегория?

Он всё больше склонялся к мысли, что затея со сватовством к этой необразованной и не имеющей даже минимальной тонкости и женственности бабище было очень плохой идеей. Его персона за один день была такое количество раз подвергнута остракизму, что потребовалась вся сила воли, чтобы сохранить достоинство и не навешать императрице оплеух. И всё это только ради того, чтобы получить необходимые Роттии ресурсы.

Герцог уже был почти готов развернуться и уехать. Он умел признавать поражение, а точнее, делать вид, что так и было задумано, когда что-то шло не по плану, и сейчас ему казалось, что это единственный приемлемый для него вариант. Вернётся в Роттию и первым делом, чего бы ему это не стоило, захватит эту мерзкую Ольгию вместе с императрицей, казнит её и всех свидетелей его позора, а потом сожжёт дотла этот замок и построит на его месте овин. Огромный такой, на сотню голов овец, чтобы даже воспоминаний об этом месте не осталось. Один навоз и следы копыт посреди чистого поля.

Он бы так и сделал, если бы эта жаба продолжила выводить его из себя, но неожиданно направление беседы резко изменилось.

– Ах, метафора… Аллегория… Что Вы такое говорите, герцог, мне, право, даже неловко, – внезапно глупо захихикала Ольга, отставляя в сторону едва пригубленный бокал и прикрывая лицо веером.

Она окончательно поняла, что чистосердечного разговора у них не выйдет, а значит, нужно просто тянуть время и ждать, пока вернётся Серджан и вместе они обязательно что-нибудь придумают. Поэтому она решила изобразить, что захмелела, и временно поддаться на уловки и ухаживания герцога, а дальше действовать по ситуации. Сейчас важнее всего было как можно дольше продержать гостя в Ольгии, а там, как знать, вдруг за это время Блямбия успеет захватить Роттию и тогда вообще ничего не придётся делать. Хоть бы, хоть бы!

Глава 5

В Пограничном лесу всё дышало тишиной и покоем. Солнечные лучи пробивались сквозь плотные кроны деревьев, падая на землю тонкими световыми столбами, и в них загадочно кружились пылинки и совсем не загадочно – мелкая мошкара. Пушистая рыжая белка весело прыгала с ветки на ветку, выбирая самые пружинистые, на которых можно было раскачаться и улететь высоко-высоко до самого неба. Она так увлеклась, что при очередном прыжке взлетела аж выше самой высокой ёлки и только уже возвращаясь обратно услышала угрожающий треск сучьев: сквозь кусты внизу продиралось что-то кошмарно неповоротливое и тяжёлое. Белка вытаращила глаза и замахала всеми четырьмя лапами, пытаясь замедлить падение или хотя бы немного изменить его траекторию, но ничего не получалось, и её несло прямо на это ужасное, огромное и невидимое из-за деревьев существо!

– Нет, я вот тебе не прощу! – Серджан точно знал, что они не заблудились, потому что ориентировался по мху на деревьях, но зачем Анри полез в этот кустарник вместо того, чтобы спокойно идти по дороге, не понимал.

– Что? – раздвигая кусты руками и отмахиваясь от липнущей к лицу паутины, возмутился Анри, в свою очередь уверенный, что тайная миссия обязана оставаться тайной даже, если это требует определённых лишений и трудностей. Поэтому никакой дороги! Только кусты, только тайком!

– Что ты серебро закопал, вот что! – проворчал маленький казначей, хитро пристроившись чуть позади приятеля и почти не страдая от проблем с передвижением.

– Слушай, ну закопал и закопал, – рассердился Анри, выбираясь из кустов и выпрямляясь в полный рост. Его оранжево-чёрный костюм был весь увешан репейниками, покрыт паутиной и еловой смолой, а в светлых волосах застряли обломанные сучки орешника.

– И вообще, – выходя следом за напарником на опушку, в сердцах воскликнул Серджан, который выглядел ненамного лучше, из-за чего его настроение, и без того не слишком радужное, плескалось где-то на уровне дна. – Кони стоят в конюшне, тухнут, чё мы пешком в эту Роттию идём?

Нужно сказать, что на сборы у друзей почти не было времени, поэтому в путь они двинулись абсолютно неподготовленными. Серджан ещё на свою голову согласился доверить это ответственное дело Анри, и, как и следовало ожидать, тот в полной мере не оправдал оказанного ему высокого доверия. Тайный агент номер два, как Анри потребовал себя называть на время этой важнейшей для Ольгии миссии, в первую очередь сделал акцент именно на тайне, и поэтому из замка они ушли налегке. Серджан был уверен, что где-то в лесу по пути их будет ждать нормальная экипировка или хотя бы запас продуктов на пару дней, но именно сейчас его надежды окончательно лопнули. Ещё пять минут назад он предполагал, что это продирание сквозь кусты является частью плана, и где-то в гуще орешника их ждут дорожные сумки, но теперь и эта мысль улетучилась безвозвратно. Зато Анри было не смутить.

– Потому что тебе что Ольга сказала твоя, а? – сурово вопросил он у товарища, который никак не желал проникнуться серьёзностью предстоящего им непростого задания.

– Что сказала?! – упоминание об Ольге расстроило Серджана ещё больше. Если бы только можно было забрать её с собой или хотя бы этого красавчика герцога как-то вывести из строя, ему было бы гораздо спокойнее. Усыпить его сон-травой что ли на несколько дней. Пусть бы себе где-нибудь в трактире под стойкой валялся, пока он не вернётся.

А не подозревающий о терзаниях друга Анри продолжал:

– Пойти, разузнать, какого хрена вообще этот герцог… – он сделал особый акцент на слове «пойти». Потому что ведь приказ императрицы был однозначным. Не «поехать», не «поплыть», не даже «поползти» или «полететь», а именно «пойти». Пойти и разузнать! Вот что тут непонятного? – Нам нужно выйти куда-то, где люди судачат… там, ну, разузнать, короче!

Громкий свист, панический писк, а затем и хруст ломаемых веток многострадального орешника отвлекли внимание «агентов». Они вздрогнули, оборачиваясь к кустам, но обнаружили только сиганувшую в сторону целую и невредимую, хоть и совершенно ошалевшую белку.

– Мы идём разузнавать! – вздохнул Серджан, и тут же снова не выдержал и повысил голос:

– Но в лесу! У кого тут разузнавать? У белки спросить?

– У белки не спросить, – вздохнул тайный агент номер два и огорчённо шмыгнул огромным носом. – Она убежала.

Маленький казначей закрыл глаза и глубоко медленно вдохнул и выдохнул.

– Ну, и не в лесу, – примирительно закончил Анри. – Тут до Роттии чуть-чуть осталось!

– Ладно, – смирился Серджан и огляделся. Между деревьями был просвет, а через него виднелась дорога, по которой они не пошли.

Казначей не стал по новой заводить песню про то, что переться через лес, когда в их распоряжении есть готовый и специально для этого проложенный путь, максимально глупо, только потому что услышал странный жалобный звук, доносящийся откуда-то со стороны.

– Миу, миу, – казалось, что это рыдает маленький ребёнок.

– Ты слышал? – нахмурился Серджан, крутя головой в попытке точнее определить источник звука. – Кто-то плачет.

– Слышал, – кивнул Анри и тут же вцепился в плечо напарника. – Стой! Я догадался! Это ловушка! Не иди туда, нас заманивают!

– Ой, да хватит тебе, – сбросив руку приятеля, казначей торопливо зашагал к поваленной старой сосне, лежащей неподалёку. Именно оттуда и доносился этот жалобный пронзительный плач.

– Вот дурак! – ахнул тайный агент номер два и перебежками, прячась за деревьями, последовал за напарником.

– Бедняжка, как ты тут оказался? – засюсюкал Серджан, наклоняясь и доставая из переплетения вывернутых корней кого-то серого и дрожащего мелкой дрожью. Анри пригляделся. Ему показалось, что в руках приятеля трясётся мокрая подвальная крыска, и он кинулся вперёд, на ходу сдёргивая с себя оранжевый короткий плащ.

– Заверни, заверни, – малыша нужно было первым делом согреть и высушить, и ради этого он был готов пожертвовать частью своей одежды.

Спорить Серджан не стал. Он взял плащ и принялся осторожно заворачивать в него… крохотного лысого котёнка с огромными ушами и глазами. Кожа малыша собиралась трогательными складочками и была такой тонкой, что сквозь неё просвечивали голубые кровеносные сосуды.

– Дремучий случай, это что такое? – испуганно прошептал Анри, протягивая руку и осторожно касаясь пальцем торчащего из мягкой ткани кончика уха. Ничего подобного ему до сих пор ни разу не встречалось.

– Котёнок, – так же тихо ответил Серджан. – Сфинкса называется. Не видал что ли? Таких в Блямбии знаешь сколько?

– Откуда ж мне знать, – удивился Анри. – Я ж там отродясь не бывал. А чё он такой лысый? Ощипали что ли? Варварство какое.

– Да нет, – запихивая котёнка за пазуху, снисходительно улыбнулся Серджан. – Они такие сразу рождаются.

– И куда мы его? – спохватился Анри. – Махонький же совсем, а у нас миссия.

– Пристроим по пути, – пообещал казначей, застёгивая камзол. – Ладно, идём, теперь нужно ещё быстрее добраться до людей. Кота нужно покормить.

Это был аргумент, против которого возражений у Анри не нашлось. Котов надо кормить. Всегда!

– О, ротник! – стоило «агентам» выйти на дорогу, как им тут же перегородили проход. Невысокий стражник в железных доспехах выставил вперёд копьё, не давая двигаться дальше.

– Здравствуйте! – торжественно провозгласил Анри, и латник мрачно воззрился на него. Был он лысый, плотный, с очень суровым лицом, которое обоим приятелям сразу показалось каким-то ненатуральным.

– Здрасьте, – проронил стражник, так старательно хмуря брови, что Серджан тут же догадался, что на самом деле он совсем не такой грозный, каким хочет казаться.

– Мы торговцы из Ольгии, – начал Анри, с опаской косясь на копьё и пытаясь на ходу выдумать историю, которую они, разумеется, заранее не обсудили. Зачем? Ведь гораздо важнее было всю дорогу нудеть ему в ухо по поводу этого треклятого закопанного серебра, будь оно неладно! – Торговать в Роттию.

– Да! – подхватил легенду Серджан, наклоняясь и срывая с ближайшего кустика красные ягоды. Что это были за ягоды – он понятия не имел, но надо же было хоть что-то показать. – Мы торгуем всякими ягодами… грибами…

– И вот… сырами…

Повернувшись за напарником, который почему-то отступил назад, Серджан вытаращился на стоящего за их спинами неказистого серого в яблоках конька, которого Анри как ни в чём не бывало потрепал по спине.

– На лошади же вот... висит... сыр, – взгляд маленького казначея был настолько изумлённым, что тайный агент номер два именно ему поторопился продемонстрировать, что указанный продукт у них действительно есть. Для начала. Огромная жёлтая головка сыра и правда висела сбоку, притороченная к седлу.

– Нам не нужны ягоды, грибы и сыр, – хмуро прорычал стражник, и в этот момент из-за деревьев вышел второй ротник, высокий и худой. Первый копьеносец едва доставал ему головой до плеча, и вдвоём они смотрелись так же комично, как Серджан с Анри.

– Эм... палки? – в данный момент все мысли маленького казначея были заняты только размышлениями о том, откуда его напарник взял лошадь, поэтому он с отсутствующим видом поднял с земли кривую суковатую палку и показал её латникам.

– В Роттии всё есть, – проворчал лысый, сдвигая брови и с подозрением разглядывая путников. – Мутные вы.

Серджан знал ещё один способ справиться с препятствием в виде людей, который почти всегда срабатывал. Он выудил из кармана золотую монетку, подаренную ему герцогом Роттским, и копируя его манеру, щелчком подбросил её вверх. Пролетев по широкой и высокой траектории та со звоном упала к ногам равнодушно наблюдающих за этим ротников.

– Ну, теперь тут тринадцать золотых, – насмешливо сообщил высокий стражник, опираясь на копьё и ковыряя в зубах длинным тонким кинжалом. Взглядом он указал на светлые камни дороги, и только сейчас приятели заметили, что монетка валяется среди ещё горсти таких же.

Переглянувшись друг с другом, Серджан и Анри дружно сделали шаг вперёд, косясь на стражников, а потом кинулись собирать золото, быстро распихивая его по карманам.

– Вы чё пришли? – даже не попытавшись остановить расхитителей, вопросил лысый, и его товарищ, переминаясь с ноги на ногу, как будто ему было тяжело из-за неудобных доспехов, стукнул копьём о камни.

– Да мы правда торговцы из... – снова начал Анри, но высокий стражник тут же его насмешливо перебил:

– И чем вы хотите торговать? – убрав длинный кинжал в ножны, он наклонился, сорвал длинную зелёную травинку и сунул её в рот.

– Котами! – вдруг вспомнил Серджан и, распахнув камзол, выхватил из-за пазухи серого найдёныша. Тот зашевелился, открыл свои огромные глаза и тихонько мурлыкнул, словно спрашивая, зачем его побеспокоили.

С лысого стражника будто сняли маску. Он уставился на малыша, расплылся в умилённой улыбке, и как заворожённый шагнул вперёд, отставляя в сторону копьё, а свободной рукой потянувшись, чтобы погладить восхитившее его маленькое создание.

Увы, но сделать это ему не дали.

– Мы собачники! – ухватив товарища за копьё, высокий стражник оттащил его назад, развернув к себе лицом и заглядывая в глаза. – Мы собачники!

– Ну, он милый, – басовито, но с явно читаемой просительной интонацией протянул лысый, умоляюще глядя на него в ответ.

– Мы собачники! – повторил высокий, сверкая глазами и по-прежнему держа напарника за копьё, но Серджан уже понял, что нашёл точку, в которую нужно давить.

Выпутав котёнка из ткани, он вручил плащ Анри, а малыша усадил прямо на дорогу. Сразу стало понятно, насколько он хрупкий и худенький, и сердце лысого стражника окончательно растаяло.

– Смотрите, какой, – с видом профессионального торговца, расхваливающего свой товар, заговорил Серджан, обеими руками показывая на кота. – Сидит, мяукает!

Котёнок, будто поняв, что от него требуется, издал грустный проникновенный «мя-аф» и, склонив голову на бок, жалобно уставился на латников.

– Не, ну, милый, – бас лысого охранника стал ещё мягче, и он снова двинулся к котёнку, протягивая к нему руку в железной перчатке. – Милый…

– Ну, мы собачники! – уже без особой уверенности в голосе, но с прежней силой товарищ снова оттащил его назад.

– Ну, дай, ну... позырю! – рассердился лысый, резко оборачиваясь к напарнику и, набычившись, уставился на него.

– Ну, купи и чё... и зырь! – парировал высокий, наконец-то перестав его дёргать и приводя совсем другой, уже интеллектуальный, а не физический аргумент. Это озадачило лысого, и он задумался, переводя взгляд с товарища на котёнка и обратно. Пантомима затянулась на целую минуту, и Анри решил снова напомнить о своём присутствии:

– Не, ну мы на рынок торговать!

– Давайте мы вам кота... – в то же самое время заговорил и Серджан, который сразу понял, что лучшего хозяина для найдёныша им не найти. Стражник с таким умилением смотрел на котёнка, что маленький казначей без раздумий отдал бы ему питомца даже если бы их не пропустили в Роттию.

– Какой рынок? – рявкнул высокий латник, выставляя вперёд копьё. – Там нужно лицензию, санитарную книжку, кто вас туда пропустит?

– Да что там за рот у вас такой?! – не выдержал Серджан, которого уже задолбал этот долгий и бессмысленный разговор. Ему вообще показалось, что стражники не пропускают их просто от скуки, чтобы было с кем поболтать, а у них миссия, и вообще, его дома Ольга ждёт, и этот там ещё… чумной герцог невесть чем сейчас занимается!

– Чистый! – в ответ рявкнул высокий. Ему очень не понравилось, как неуважительно потенциальные гости их страны сократили её название. – У нас чистый рот!

– Да, – подхватил лысый, не сводя взгляда с продолжающего сидеть на камнях котёнка, который высунул язык и принялся неумело умываться. – И бюрократический!

– А мы это… – Анри уже отчаялся придумать какой-то подходящий вариант, который бы удовлетворил ротников, и ляпнул первое, что пришло ему в голову, уже не пытаясь соблюсти хотя бы какую-то тень правдоподобия:

– Приобрести хотим.

– Да! – если бы было можно, Серджан показал приятелю большой палец, поднятый вверх. Идея была отличная. Если их не пускают, как продавцов, возможно, пустят, как покупателей. Любой стране нужны потребители её товаров, это каждый казначей знает, и Серджан не был исключением.

– Да вы это… – высокому латнику эти двое сразу не понравились. Ещё и дружбана его сбили с толку этим облезлым котом, и выглядят подозрительно. – Идите одежду сначала приличную приобретите!

Только сейчас «агенты» вспомнили о своём внешнем виде, и Серджан понял, почему ротники категорически не желали их пропускать. И правда, какие торговцы? Они больше были похожи на нищих попрошаек, которым место в темнице, а не на рынке.

– Так мы за ней и едем! – наконец-то поймал правильную волну Анри, и голос его зазвучал громче и гораздо убедительнее. – За одеждой.

Заявление в корне изменило ситуацию. Стражники переглянулись и лысый одобрительно качнул головой:

– Это другое дело. Так бы сразу и сказали! Покупать у нас можно.

– А, да? – на всякий случай уточнил Серджан, а потом проговорил со всей возможной уверенностью, как будто всего этого нелепого и длинного диалога между ними вообще не было:

– Мы в Роттию на рынок за товаром! У нас есть… – он вытащил из кармана всё подобранное только что на дороге золото, потребовал сделать то же самое и Анри, на всякий случай ещё раз пересчитал все имеющиеся у них монеты и сообщил:

– Тринадцать золотых, – и вспомнив про вторую монету от герцога, от щедрот накинул:

– А, нет, даже четырнадцать.

– Добро, – лицо лысого стражника и правда подобрело, и он, уже беспрепятственно, двинулся вперёд к котёнку. – За котом присмотрю!

– Добро, – всё ещё не веря в то, что у них всё получилось, кивнул Серджан и осторожно пошёл по дороге мимо стражников. Высокий ротник отступил в сторону, с интересом наблюдая за товарищем, который наклонился, а потом торопливо стянул железную перчатку и подхватил котёнка, доверительно забравшегося ему на ладонь.

– Ну милый... смотри, какой милый, – поднеся руку к лицу, лысый принялся рассматривать свой трофей, и котёнок, потянувшись к нему, благодарно лизнул его в нос.

– Да они деньги с пола собирают! – попытался привести последний аргумент против этих подозрительных торговцев высокий, но его окончательно разомлевший от восторга напарник только умилённо улыбнулся и пробасил:

– Ну и что? Зато какой милый лысый кот!

Тем временем тайные агенты прибавили шагу, чтобы как можно быстрее уйти подальше от заставы.

– Конь всё время с нами был? – в негодовании возмущался Серджан, так и не сумевший понять, откуда Анри его вытащил.

– Ну, был, – в очередной раз недоумевая, зачем приятель устраивает проблему на пустом месте, пожал плечами Анри, ведущий коня под уздцы.

– Да где он был? – чуть не заорал на друга казначей. – Я же тебя спрашивал! Через весь лес прошли, где ты его прятал?

– Ну, по дороге он шёл, – снова пожал плечами Анри. – Чего ему через лес-то? Неудобно же коню и через лес. Он и шёл по дороге.

– Сам шёл? Как? – вытаращился на приятеля Серджан, и тот виновато развёл руками:

– Ну, как… Умный он шибко.

Маленький казначей обречённо махнул рукой. Разговаривать с этим обалдуем, как совершенно правильно назвала его императрица, было бесполезно. Он искренне не видел проблемы в своём поведении, и был уже слишком взрослым, чтобы его перевоспитывать.

– Смотри, вон город, – прошло около часа, приятели вышли из леса и очутились в расстилающейся перед ними пустыне, в которую дорога и уходила. Она бежала через песок и упиралась в каменные ворота, сейчас раскрытые настежь. Время шло к вечеру, и уставшие путники прибавили шагу, торопясь успеть добраться до цивилизации, пока стража не закрыла город. Им ещё нужно было найти ночлег и привести себя в порядок, чтобы не вызывать лишних подозрений, и уже с утра на свежую голову отправиться на рынок за информацией. Ну, а куда ещё?

Глава 6

Рынок в Ольгии начинал активно бурлить задолго до рассвета. Приезжие купцы собирали палатки и раскладывали товар, местные торговцы готовили прилавки и обсуждали с соседями последние события. Дело было очень важное, ведь в соответствии с этим и формировалась цена на те или иные продукты! То в Позовке, основном поставщике свежей рыбы, налетел внезапный шторм, и рыбаки не вышли в бурное море. То в Антонове, главном ремесленном центре Ольгии, случилось землетрясение, и большую часть приготовленной на продажу расписной глиняной посуды превратило в ни на что не годные черепки. А то в Матвиеновске умельцы собрали новую подводу, да такую, что лошадям в разы легче стало её таскать, и потому скорость она развивала чуть не на версту в час больше, чем прежние, а ехала так мягко, что никакие колдобины не чувствовались и теперь все хотели себе только её, а на прежние и смотреть не желали. А то из Поповки артисты приехали, да такие, что на рынке и не появился никто: столица единогласным решением на спектаклях все выходные просидела. Всякое случалось, и обо всём следовало знать ещё до открытия, чтобы не потерять заработок.

Поэтому Серджан и Анри вышли с постоялого двора засветло. Обсудив всё ещё накануне вечером, они дружно решили, что для получения нужной им информации время подготовки к торгам самое лучшее. Ведь все заняты и никто не обращает внимание на парочку слоняющихся то здесь, то там незнакомых мастеровых. Кто их знает, может, тоже приезжие, заблудились и ищут свою лавку.

Однако, добравшись до рынка Роттии, приятели застыли перед выходом на торговую площадь в недоумении.

– А чего на рынке никого? – озадаченно спросил Серджан, глядя на тёмные и пустые торговые ряды. – Рано что ли?

– Не знаю, – так же удивлённо ответил Анри и поёжился. Неуютно здесь было, даже страшновато, пожалуй. По земле между прилавками ветер гонял сухую траву и мелкий мусор, а где-то вдалеке тоскливо выли собаки. – Слушай, смотри...

– Слушать или смотреть?

Оба тайных «агента» одновременно повернулись и уставились друг на друга с таким же недоумением, как до этого смотрели на рыночную площадь.

– Вот ты как казначеем вообще стал? – первым прервал молчание Анри и раздражённо взмахнул руками, но Серджан вдруг весело хохотнул, разряжая напряжённую атмосферу:

– Рассказать?

– Не надо, я и так знаю, – осуждающе покачал головой Анри, так и не смирившийся с тем, что приятель состоит в отношениях с императрицей, да ещё и всерьёз рассчитывает на их продолжительность и серьёзность. Не понимал он, как можно быть таким наивным и глупым в его возрасте. Вроде бы, не мальчишка подросток давно уже. – Вся Ольгия об этом судачит.

– Да? – обрадовался Серджан. Раз уж Ольга была не против, что их отношения стали всеобщим достоянием, то он тем более скрывать их не собирался. – И чё говорят?

– Что ты осёл, говорят, – фыркнул Анри. – А другие – что хорошо устроился.

– Ну, и пусть говорят, – надулся маленький казначей. – Завидуют, стал быть, моему счастью.

Он вдруг пригляделся и ткнул рукой куда-то в пространство между прилавками.

– Глянь, там вроде человек сидит. Здрасте, ротник, – громко поприветствовал он торчащую из-за деревянной стойки лохматую голову какого-то мужчины. – Роттиец…

Серджан понятия не имел, как правильно называют себя жители Роттии, поэтому решил перестраховаться. Он допускал, что на него в очередной раз обидятся и даже приготовил на этот случай искренние извинения, но к его удивлению голова повернулась к нему и сипло прошипела:

– Не ори!

– Роттиец, Вы торговец? – понизив голос почти до шёпота осторожно осведомился Анри, вглядываясь в полумрак. Видно отсюда было очень плохо, и единственное, что тайные «агенты» смогли разглядеть помимо бледного лица мужчины – это длинные растрёпанные тёмные волосы и две кисти рук, торчащие над головой и держащиеся за стойки стоящих почти вплотную друг к другу прилавков.

– Не ори! – снова зашипел человек. – Чё ты орёшь? Я Странник!

– А ты… судачишь? – уточнил Серджан, которому сейчас меньше всего хотелось в очередной раз наткнуться на скучающего путника, который будет два часа морочить им голову, а потом просто уйдёт. У них нынче даже кота лысого не было, чтобы задобрить ещё одного говорливого болтуна.

– Подойдите сюда, – вместо ответа позвал их мужчина, и приятели неуверенно двинулись в его сторону, причём, Анри почему-то задвинул казначея к себе за спину и мужественно пошёл первым.

– Привет, Странник. Мы из Ольгии, – оказавшись в непосредственной близости к прячущемуся между прилавками мужчине, Анри всё равно не увидел ничего нового. Почти всё тело Странника скрывалось в темноте и наружу торчала только лохматая голова. Могло даже показаться, что она застряла.

– Из какой? – сдавленно просипел он, и Анри выгнул бровь, с подозрением уставившись на странного типа.

– Ваш рот её окружил! – выпалил Серджан, и тут же поправился, вспомнив, как отреагировал на это сокращение высокий стражник на дороге:

– Роттия. Роттия окружает!

– Да ты... Подожди! – воскликнул Анри, всплеснув руками и возмущённо уставившись на напарника. – Чё ты всё палишь?!

Он в негодовании даже ногой топнул. Вот как можно отправляться на важные задания с таким балбесом! В первый же момент сдал всю подноготную и даже не задумался, а ведь у них тайная миссия. То, что первым начал он сам, Анри, конечно же, не вспомнил.

– Странник знает всё! – тем временем продолжала голова с прежней пугающей таинственностью.

– Странник… – начал было Анри, но его тут же перебили:

– Странник наблюдает за всем!

– А ты откуда, Странник? – перестав снижать голос, поинтересовался Серджан. Нет, в самом деле, от кого тут таиться, всё равно на рынке больше никого нет. Один сквозняк и мусор летает.

– Не знаю, – неожиданно растерянно призналась голова. – Я же просто странник... Заблудился и хожу-брожу.

Прозвучало это достаточно грустно, но приятели ничего не заметили.

– Странник, мы пришли на самом деле не просто на рынок, – раз уж они всё равно уже спалились, Анри рассудил, что нужно использовать это по максимуму.

– Да, – коротко подтвердил Серджан, в этот раз отдав бразды ведения разговора в руки товарища.

– Мы пришли узнать, – Анри чуть помялся, подбирая правильные слова, но потом уверенно продолжил:

– Дело в том, что… знаешь ли ты герцога Роттского?

– Знаю, – Странник вновь вернулся к своему прежнему голосу, шипящему, а точнее, больше сипящему, но всё равно таинственному.

– Он сейчас гостит у нашей императрицы.

– Знаю.

– Держи тебе… три золотых, – чтобы получше закрепить так удачно пошедший диалог, Анри выудил из кармана своих узких штанов монетки и сунул их Страннику за пазуху.

– Один золотой! – немедленно среагировал Серджан, залезая туда же и возвращая монеты. Странник хихикнул от щекотки, но когда казначей одну из монет вернул, довольно прищурился.

– Два! – предложил компромисс Анри и всё же сунул мужчине ещё один золотой. – Скажи, зачем он на самом деле приехал к нашей императрице, не знаешь?

– Не-ет, – внезапно сменила вектор ответов голова, и тайные «агенты» разом уставились друг на друга. Их безмолвный диалог длился недолго. Серджан резко развернулся и выхватил вручённые было монеты обратно, чуть не порвав Страннику рубаху.

– Эй! – возмутилась голова, почему-то, как и до этого, шевеля исключительно глазами, но ничего больше не делая. – Я другое знаю.

– Что знаешь? – уже без особого энтузиазма поинтересовался Анри, не торопясь вновь возвращать собеседнику своё доверие и свои монетки.

Странник ничего не ответил, но глазами показал на карманы, и приятели сразу поняли его намёк.

– Не давай ему ничего! – возмутился Серджан.

– Нет, ну, он же что-то знает, – попытался переубедить его тайный агент номер два, и казначей, вздохнув, кивнул:

– Ладно, но если что – опять заберём.

Анри кивнул в ответ и опять запихал два золотых за пазуху Страннику.

– Спрашивайте! – предложила голова, и Серджан тут же кинулся в очередной раз возвращать их честно похищенные, но Анри его придержал, хотя тоже был возмущён:

– У нас других-то вопросов нет!

– Один вопрос? – удивилась лохматая голова. По всей видимости, с такой ситуацией она сталкивалась впервые и искренне полагала, что у людей всегда есть, что спросить. – Всего один?

– Так, ладно. Хорошо, – попытался успокоиться и сосредоточиться Анри, но Серджан придумал новую тему для беседы первым:

– А кто на вас нападает?

– О, точно! – подхватил Анри, от радости аж подпрыгнув. – Скажи, ты знаешь, на Роттию никто не хочет напасть?

– Знаю!

– Кто?

– Блям… Блямбия. Знаю.

– Спасибо, – поняв, что от этой странной головы они всё равно больше ничего не добьются, Серджан выхватил у Странника из-за пазухи свои золотые и решительно развернулся, чтобы уходить.

– Ну, не отбирай, – остановил его всё ещё не потерявший надежду получить побольше важной информации тайный агент номер два. – Одну оставь.

Серджан молча сунул одну из монет обратно Страннику.

– Подожди… – продолжил допрос Анри, – то есть, герцог приехал к нашей Ольге, чтобы с ней того… и потом Блямбии... да?

Если этот Странник действительно был всезнающим мудрецом, он бы прекрасно понял, что имел в виду его собеседник, но увы, ожиданиям приятелей в очередной раз не суждено было сбыться.

– Не зна-аю, – протянула голова, и это оказалось последней каплей. Анри воззрился на Странника с таким оскорблённым видом, как будто он только что съел его десерт, а потом под одобрительным взглядом Серджана забрал у него последнюю монетку.

– Иди отсюда, – сердито рявкнул он и пихнул голову в лоб, но та почему-то не двинулась с места, хотя приятели и видели, что попыталась.

– Давай. Пошёл! – ещё сильнее ткнул её Серджан, что-то хрустнуло, одна из стоек покосилась, и Странник очутился на свободе.

– Зря, – поправляя свой коричневый плащ и разлохмаченные волосы, сказал он. – Я ещё много чего знаю.

Откуда-то из темноты между прилавками он достал тяжёлый посох с навершием в виде вырезанной из дерева совы и неспешно направился к выходу с рынка, слегка прихрамывая и почёсывая ушибленный аж два раза лоб.

– Ну и что нам теперь делать? – в очередной раз оглядев пустой рынок, тяжело вздохнул маленький казначей.

– Давай пройдёмся по рядам, может, просто никто не пришёл ещё? – предложил Анри, но Серджан сердито тряхнул головой:

– Блин, ну рынок пустой!

– Не знаю, – развёл руками тайный агент номер два. – Пустой.

– Может, у них ресурсов нет? – вдруг предположил Серджан. – А что... Если ресурсов нет, то и торговать нечем, потому и на рынке ничего нет.

Анри в экономике не смыслил. Это казначею нужно было разбираться во всей этой механике, а он был всего лишь слуга. Да, не простой, конечно, а самой императрицы личный прислужник, но всё же во всех этих делах ему разбираться не полагалось.

– Пойдём кого-нибудь поищем, – устало предложил он, уже совсем не представляя, что делать дальше. К слову говоря, на постоялом дворе, где они остановились, тоже не было ни души, кроме старушки трактирщицы, которая и сдала им комнату, и это уже походило на общий сговор всех роттийцев.

– Смотри, – не обращая на него внимания продолжал размышлять Серджан. – Страна большая, а рынок пустой, точно ресурсов нет.

– Точно! – от безысходности согласился Анри, полагая, что таким образом его приятель будет удовлетворён и сменит тему, но маленького казначея было не остановить.

– Но у герцога полно золота, – затея не удалась. Серджан так увлёкся, что продолжил развивать свою мысль, всё ускоряя шаг, и уставшему Анри ничего не оставалось, как последовать за ним. – Может, он разорил своё государство, набил карманы и все роттийцы переехали в Ольгию? А он теперь хочет захватить Ольгию, чтобы вернуть себе людей? Ты не слышал, к нам в окраинные деревни внезапно народа не понавалило? А то может, у нас уже перенаселение давно, а мы и не знаем!

– Вроде не слыхал, – пожал плечами Анри. – Зато в столицу каждый день толпы новых жителей приезжают. А она не резиновая, это надо понимать.

– Ну, точно. Он за людями в Ольгию приехал, – окончательно убедился в своей правоте Серджан и ещё больше заволновался. – Знаешь, надо нам обратно возвращаться. Всё тут понятно и неча время зря терять.

Возражать Анри не стал. Приятели поспешили на постоялый двор, только теперь понимая, что в запустении находится не только рынок, но и вся столица. Солнце уже поднялось, а людей на улицах по-прежнему почти не было. Те же, что были, преимущественно женщины, не горели желанием вступать в диалог, и неприязненно косились на приставучих незнакомцев, стараясь перейти на другую сторону улицы.

– Жаль, конь твой нас двоих не вывезет, – посетовал Серджан, выводя из стойла отдохнувшего за ночь серого в яблоках коня. – Нам бы побыстрее до дома добраться.

– Так побыстрее пойдём, – пожал плечами Анри. Конь этот его самого вполне бы вывез. Несмотря на рост, слуга был очень худым и щуплым, а вот маленького, но пухлого казначея бедняга бы точно не потянул. Тем более обоих.

– Бесполезный какой-то у тебя конь, – вздохнул Серджан, но больше для того, чтобы поддержать разговор, а не обидеть честно несущую их вещи лошадку.

– Зато он умный, – вместо лошадки обиделся Анри, и сердито вырвал повод у приятеля из рук. – И поумнее некоторых.

Ответить Серджан не успел. Из-за угла высокого богатого дома, вход в который сейчас тонул в тени, выступил уже знакомый им мужчина в одеждах пилигрима.

– О, опять этот, – проворчал Серджан, косясь на Странника с осуждением.

– Чё надо? – сердито спросил Анри, полностью поддерживая товарища в его отношении к этой ходячей голове. – Опять будешь в своё знаю-не знаю играться?

– Мне нужен ваш конь, – нахально заявил Странник, не выходя из тени.

– А корона Блямбии тебе не нужна? – обалдел от такой наглости Серджан. – А то я сбегаю, тут недалеко!

– Корона не нужна, – не понял сарказма мужчина. – Нужен конь.

– Дай ему в глаз, – посоветовал Анри, заслоняя собой их четвероногого спутника. – А то я отсюда не достану.

– В глаз тоже не надо, – покачал головой Странник. – Но я кое-что знаю, и вам скажу. А вы мне коня.

– Ты сначала скажи, – схитрил Анри. – Вдруг это опять какая-то белиберда, которая нам не сдалась ни к утру, ни к вечеру.

Серджан одобрительно показал ему большой палец. Наконец-то хоть какое-то здравое предложение от этого длинного обалдуя прозвучало, впервые за всё время их недолгого путешествия.

– Ладно, скажу, – согласился Странник и поманил к себе пальцем Анри. Тот подошёл, предварительно всучив поводья озадаченному Серджану.

– Эй, а мне сказать? – возмутился казначей, но Странник погрозил ему пальцем, как нашкодившему ребёнку.

– Не ори! – повторил он своим прежним сипяще-шипящим голосом, а потом, притянув к себе за плащ Анри, принялся что-то быстро шептать ему на ухо.

Судя по тому, как с каждым новым словом вытягивалось лицо тайного агента номер два, говорил Странник что-то действительно интересное и важное, вот только оценить это по-настоящему Серджан не мог. Да и как тут оценишь, когда лично тебе никто ничего не рассказывает.

– Ладно, бери коня, – выпрямившись, разрешил Анри, так задумчиво и с таким глупым видом почёсывая затылок, что у маленького казначея появилось стойкое желание дать ему оплеуху, чтобы он пришёл в себя.

– Слушай, конь-то, конечно, твой, – начал Серджан осторожно. – Но может всё-таки мне сначала расскажешь, чё тебе там этот лохматый пилигрим наплёл?

– Не скажет, – уверенно помотал головой Странник. – Пока время не придёт. Я знаю.

– Скажу, когда время придёт, – подтвердил Анри и, подойдя к приятелю, снова забрал у него поводья и повёл коня к Страннику, который по-прежнему не выходил из тени.

– Ты хоть сыр забери! – спохватился вдруг Серджан. – Как мы без сыра-то домой доберёмся?

– А с сыром как? – удивился Анри. – Огромный он, и тяжёлый шибко. Кто его тащить-то будет?

– Ты, – пожал плечами Серджан, и приятель тут же принял окончательное решение:

– Нет, – заявил он так категорично, что маленький казначей озадаченно умолк. За всё время их знакомства Анри ещё ни разу не давал такого чёткого, ясного и безапелляционно уверенного ответа.

Пока Серджан приходил в себя, Странник забрал коня, но почему-то садиться на него не стал, а пошёл и дальше пешком, уводя серого за собой. Приятелям показалось, что он негромко ему что-то выговаривает, а конь даже будто прислушивается, а то и кивает в ответ, понимая, о чём идёт речь.

– Странный какой-то, – буркнул Серджан. – Чё он тебе такого сказал, что ты от друга отказался? Хоть и на четырёх ногах, а ты им, вроде, дорожил.

– Скажу, когда время придёт, – упрямо повторил Анри и, словно сбросив с себя тяжкий груз, расправил плечи. – Поспешим. Нас дома ждут.

– А ты слыхал когда-нибудь про нежить такую заморскую? – замогильным голосом начал Серджан, когда друзья быстрым шагом двинулись в сторону Ольгии. – Она кровушкой людскою, да животной питается, по теням, да задворкам прячется, а на охоту по ночам выходит. И каждого остолопа, который на речи её странные и загадочные поведётся, к себе в подземелья заманивает и подчистую досуха высасывает!

– Ты к чему это об нежити этой вдруг заговорил? – занервничал Анри, опасливо покосившись на приятеля, и начал пугливо озираться по сторонам.

– Да так, что-то вспомнилось, – ехидно хихикнул Серджан. – Очень уж этот твой Странник мне ту нежить напомнил. На солнце не выходит, говорит не по простому, по-человечески, а будто опутать хочет, и коня твоего свёл. Не иначе, как сожрать его хочет.

– Да не, – отмахнулся Анри, но оглядываться всё равно не перестал. – Не съест он его. Он вообще мяса не ест. А конь ему для компании нужен. Скучно ему по миру в одиночку скитаться, вот и захотел себе приятеля. А чё, эта нежить и правда солнца боится?

– Боится, боится, – вздохнул Серджан, окончательно понимая, что очернить Странника в глазах напарника ему не удастся. – Только его и боится.

– Тогда нам скорее в пустыню надо! – ещё сильнее занервничал Анри и прибавил ходу.

– Ну, и чеснока ещё, – принялся перечислять-вспоминать Серджан. – И кола осинового в сердце...

– Кола-то в сердце, небось, все боятся, – Анри засуетился, на ходу копаясь в карманах, и выудил на свет невесть как туда попавшую подсохшую головку чеснока. Дальнейший их путь сопровождался шуршанием шелухи и смачным хрустом разгрызаемых Анри ароматных чесночных зубчиков.

Глава 7

– Ольга, – выглянув из-за одной из многочисленных резных деревянных дверей, игриво позвал герцог. – Ольга.

В замке было очень много переходов, на взгляд гостя даже слишком, но зато второй этаж императрица полностью отдала в распоряжение герцога и сейчас здесь не было никого, кроме него и, собственно, самой Ольги. А, ну и конечно, охранников лучников по периметру, но они на глаза не показывались.

– Ну чего ты орёшь? – приоткрыв дверь, императрица высунула голову и, кокетливо улыбнувшись, вышла в коридор.

После вчерашнего совместного ужина у императрицы была целая ночь, чтобы обдумать свои дальнейшие действия. Серджан ещё не вернулся, и одинокая постель весьма располагала к размышлениям. Судя по всему, переключение на модель поведения, при которой Ольга изображала из себя ту самую глупую жеманную девицу, которой всегда отказывалась быть в реальной жизни, произвела на герцога гораздо более благоприятное впечатление, чем изначальный образ грубой и мужеподобной бабищи.

Ольга была императрицей, и могла изобразить из себя кого угодно: хоть хищную тигрицу, хоть ласковую кошечку, хоть агрессивного буйвола, если это требовалось для благополучия государства. Но раз последний вариант герцога не отвратил и не вынудил тут же сбежать, а Серджан уже отправился в Роттию за информацией, приходилось действовать по-другому. Это было противно, да и опасно (вдруг герцог всерьёз влюбится, и что с ним потом делать?), но иного выхода Ольга пока не видела. Если быть совсем уж честной, иногда необходимость думать о благе государства вместо собственных желаний вставала ей поперёк горла. Ни тебе нормальной личной жизни, ни отдыха, в общем, ни капли простого человеческого счастья.

– Ольга… позволь… – комплекции герцога и императрицы настолько не совпадали, что попытка поднять Ольгу на руки стала для мужчины настоящим испытанием. Он был худ, но жилист и достаточно силён, чтобы с этим справиться, но ведь помимо всего прочего нужно было ещё и выдержать лицо, никак не показав, насколько это сложная задача.

– Да не надо, – хихикнула императрица, и не пытаясь сопротивляться, только кокетливо вытянула ножки вперёд, чтобы её тело превратилось в окаменевшую статую. Так поднять её было ещё сложнее, но нужно же было хоть как-то развлекаться, раз уж она сама себя втянула в этот дешёвый фарс. – Да брось ты. Я же только поела.

Сделав несколько быстрых выдохов, как при подъёме штанги, герцог наконец-то смог выпрямиться, держа императрицу на руках. Растянув губы в улыбке, он закружил её по коридору, думая только о том, что первым делом после возвращения домой в Роттию нужно будет проверить, не заработал ли он себе грыжу. Тем не менее, поставив Ольгу на пол, он сумел сохранить дибиловато-счастливое выражение лица, и радостно заявил:

– Ой… лёгкая, как пушинка.

– Ну зачем… не надо было… – наблюдая, как на шее у гостя нервно дёргается жилка, широко улыбнулась императрица и, сжимая в руке пустой бокал, неспешно двинулась к окну. Похоже, всё шло по плану, и как минимум ещё два-три дополнительных дня у Серджана были в распоряжении.

– Как я рад, что мы… ну... нашли общий язык… – тем временем продолжал герцог, порхая вокруг императрицы красивой синей бабочкой, – что мы... что мы нравимся друг другу.

В данный момент это была почти искренняя эмоция. Эта расфуфыренная корова наконец-то сдалась и начала с благодарностью принимать его знаки внимания. Ещё бы! Фаворит казначей исчез неведомо куда ещё вчера вечером, и герцог полагал, что он впал в немилость и был сослан куда-нибудь на пограничные заставы. Это сильно упростило ему задачу, да и что мог предложить женщине этот мелкий гном? Своё дутое казначейство? Смешно. Ни кола, ни двора, ни фигуры, ни изящества. Герцог был уверен, что и в прямом противостоянии легко бы выиграл, но всё же, оставшись с Ольгой наедине, он сильно экономил время.

– Да, – не стала спорить императрица, в свою очередь думая, как подвести к тому самому важному разговору, чтобы уж наверняка проверить намерения герцога. Всё-таки хоть и было понятно, что ни о каких настоящих чувствах к ней речи идти не может, но всё же должна была быть у него хоть какая-то вменяемая мотивация, чтобы затевать сватовство и втирать ей про союз государств. Не просто же от скуки он к ней заявился. Да, Блямбия… Императрица прекрасно помнила разговор гостя с гонцом, но ведь о предстоящем нападении он узнал только накануне.

– И я уже жду не дождусь, когда уже смогу показать вам все свои земли, – увлёкшись, жизнерадостно вещал герцог. – У меня буквально этим летом над Верхней Губией, знаете, вскочила Прыщия.

– Здорово-то как, – с вымученной улыбкой старательно восхитилась императрица.

Ехать в Роттию ей совершенно не хотелось. Названия эти дурацкие… На карте Роттия действительно выглядела, как рот, внутри которого Ольгия торчала, как широкий вываленный язык. По всей видимости, составители карт сочли совпадение забавным, потому и дали землям такие названия, а им теперь мучайся. Прыщия… Какая же гадость, надо же.

Ольге очень хотелось верить, что этот щёголь хотя бы понимает, в чём корень проблемы и не оставит бедных местных жителей пропадать в местности с подобным уродским названием.

– Я хочу её как-то переименовать, – словно прочитав её мысли, доверительно признался герцог. – Во что-то более звучное...

Ольга наконец-то отставила в сторону бокал и кивнула с отстранённым выражением лица.

– Возможно, Мушкия, – размышлял гость, ничего не замечая. Он чувствовал себя в ударе и наконец-то наслаждался происходящим, компенсируя вчерашний нелепый день. – Ну, или вы что-нибудь предло́жите.

– Я предложу, – согласилась Ольга, а потом вдруг добавила, решив дальше не тянуть:

– Только, герцог, вот знаете... в нашей стране есть правило.

– Ой, какое, расскажите, – ничего не подозревающий гость вновь лучезарно улыбнулся, поворачиваясь к императрице.

– Брачный договор, – покачиваясь с носков на пятки и обратно и кокетливо поглядывая на мужчину, сообщила Ольга.

Улыбка с лица герцога никуда не исчезла. Он с честью выдержал этот удар, и даже плечами пожал, демонстрируя, что ничего из ряда вон выходящего и шокирующего не услышал.

– Я готов! – впрочем, через минуту до его сознания дошло, что ему сказали, и мысли его лихорадочно заметались, пытаясь помочь как-то выкрутиться из этой ситуации. – Ведь... пф… во-первых, прежде всего чувства.

– Да, – кивнула Ольга, впившись взглядом в лицо гостя, чтобы не пропустить ни одной его эмоции.

– А договор потом...

– Да, – и снова понятнее не стало. Императрица была на грани срыва. Ей хотелось орать и топать ногами, а не вот это вот всё, но приходилось держаться.

Стук копыт во дворе привлёк внимание и императрицы, и гостя, и оба одновременно повернулись к окну.

– Похоже, гонец, – озадаченно произнесла Ольга и, приоткрыв окно, махнула рукой, призывая посланца подняться к ней.

Не прошло и пары минут, как высокий худой парень, рухнув на колени, растянулся на полу перед императрицей. В судорожно сжатой руке он держал свёрнутый трубочкой свиток пергамента.

– Императрица Ольга, – повинуясь знаку женщины, гонец поднялся на ноги и протянул ей привезённую грамоту.

– Герцог, – с милой улыбкой обратилась Ольга к гостю, извиняясь за столь неожиданный визит. – Секундочку.

– Можно вам... – недоверчиво и с явной неприязнью косясь на кавалера императрицы, проговорил гонец, не решаясь перейти к делу в его присутствии. – На секунду можно вас отвлечь?

– Герцог, – с укоризной улыбнулась Ольга, намекая на то, чтобы тот по быстрому куда-нибудь свалил, раз уж с первого раза не догадался. Читать послание при нём не собиралась ни она, ни гонец.

– Это… – поняв намёк, герцог принялся отступать назад, подняв перед собой обе руки в извиняющемся жесте и одновременно высматривая какую-нибудь подходящую дверь, – А! Конечно!

Дверь нашлась тут же рядом, и герцог, отправив императрице влюблённый, как ему самому показалось, взгляд, исчез за ней.

– Великая, – негромко начал гонец, разворачивая привезённый свиток. – Сообщение из Блямбии. Блямбия предлагает объединить усилия и завоевать Роттию.

Час от часу не легче. Ольга прикрыла глаза, медленно вдохнула. Потом так же медленно выдохнула. Не помогло. Она повторила. И ещё раз. В голове прояснилось и, несмотря на то, что желание схватиться за топор не пропало, но всё же стало легче держать себя в руках.

В целом, в этом послании хотя бы чётко была обрисована цель союза. Да, вступать в войну с кем бы то ни было Ольга не желала, но гораздо приятнее было вести дела с тем, кто напрямую говорит, что от тебя хочет. Хотя бы было, что обсуждать.

– Езжайте в Блямбию, – тихо сказала она, как следует всё обдумав.

– Так, – кивнул гонец.

– Найдите местного герцога.

– Там же король! – удивился гонец, но Ольга, которая и без того держалась из последних сил, сердито отмахнулась, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать орать и топать ногами:

– Ну, король… Король Блямбии. Мне какая разница? Тот, кто всё решает!

– И что ему передать? – гонец сразу понял, что императрица гневается и склонился в подобострастном поклоне, чтобы она, не дай Бог, не решила, что он с ней препирается.

– Передайте, пусть заедет.

Увы, но промолчать не получилось, как парень не старался.

– Он предлагает уже через два дня Роттию захватывать, он так быстро не приедет, – в недоумении развёл он руками, в панике мысленно прощаясь со всеми своими близкими и родными, поскольку был уверен, что сейчас императрица кликнет палача.

– Отсюда пойдёт, так ближе, – устало вздохнула Ольга, поддёргивая волочащиеся по полу штанины.

– То есть, мы говорим «да»? – обрадовался гонец, что хотя бы в Блямбию сможет привезти хорошие новости, но императрица раздражённо топнула ногой:

– Нет! Мы говорим: «надо почирикать». Пусть приезжает.

– Прям так и передать? – гонец представил, как повторяет послание императрицы королю Блямбии, и тот без раздумий бросает его на съедение своим ручным тиграм, и стремительно побледнел. Тигры были зубастые, свирепые и, по слухам, очень и очень прожорливые. Худощавый гонец был им на один укус. – Почирикать?

– Там вот этот король, маленький смешной с бородкой? – Ольга рукой обозначила невысокий рост очередного претендента на союз, и гонец повторил её жест:

– Король Блямбии, да.

– Пусть приезжает, – Ольга ни разу не видела лица короля Блямбии. Дурацкие обычаи его страны заставляли неженатых мужчин скрывать свою внешность от посторонних женщин, поэтому все они носили плотные вуали, и на портретах, которые иногда привозили иноземные купцы, очевидными были только короткая тёмная бородка, едва торчащая из-под покрывающей лицо ткани, красивые миндалевидные карие глаза и невысокий рост.

– Почирикать? – ещё раз недоверчиво уточнил гонец, чем окончательно разозлил императрицу:

– Ну, мне надо выслушать его предложение, я не могу просто взять и напасть на кого-то! – заорала она, в сердцах топая ногой. Ольге уже было всё равно, что этот крик могут услышать, настолько вымотали её эти два дня. Не нравится что-то кому-то – пусть проваливает в свои Губии и Зубии или что там у них ещё где вскочило.

Оглохший на одно ухо герцог отпрыгнул от двери, чуть не уронив небольшую серебряную рюмку, через которую подслушивал разговор, и принялся трясти головой и ковырять пальцем в пострадавшем органе, пытаясь восстановить слух.

– Понял, – испуганно шарахнулся от императрицы гонец, пряча свиток в сумку. – Всё сделаю. Только не волнуйтесь.

– Всё, – рявкнула Ольга. – Убирайся, чтоб глаза мои тебя не видели.

Что ж, по крайней мере, один потенциальный союзник у неё, если что, был, хотя самым лучшим вариантом ей виделось вообще отстраниться и заставить мужчин разбираться между собой. В амплуа легкомысленной кокетки, которое она на себя сейчас навесила, подобное решение вписывалось идеально.

– Герцог, – постояв некоторое время у окна и дождавшись, пока гонец вновь залезет на коня и скроется за деревьями, императрица позвала гостя. – Герцог!

– А? – сделав вид, что был занят собственными мыслями и даже не сразу услышал, герцог открыл дверь и вышел обратно в коридор, крутя в руках рюмку и с таким упоением её рассматривая, словно это была редкая коллекционная вещь. – Да-да? Посмотрите... какая маленькая... рюмочка...

Ольга не обратила никакого внимания ни на его слова, ни на абсолютно не интересный ей предмет и просто продолжали прерванный разговор, как будто ничего не произошло:

– Так вот, брачный договор...

Герцог отбросил рюмку, которая с глухим стуком упала на ковёр и откатилась в сторону, и, приблизившись к императрице, старательно изобразил вежливое внимание.

– В котором будет написано, что все мои ресурсы мои... а все твои – пополам...

Герцог чуть прищурился. Эта корова в короне считала его круглым дураком? Похоже, да. Что же, придётся сделать вид, что так и есть, чтобы не испортить всё, чего ему удалось добиться за этот день.

– Ну... я же всё-таки женщина... не обману – не проживу...

На этих словах герцог приложил пальцы к губам, прикрывая рот, и вежливо хохотнул, показывая, что оценил шутку и при этом в полной мере не понял важного смысла финальных слов. Впрочем, императрице, как и в первый день, было уже безразлично, что и кто про неё подумает.

– Поэтому… вот такой вот договор, – закончила она и в очередной раз мило улыбнулась, кокетливо глядя на герцога и прикрывая лицо веером. – Всё, там больше ничего нет.

– Ольга, – проникновенно начал герцог, беря императрицу под локоток. – Ну... буду с вами откровенен. Дело в том, что если вы всё-таки представляете себе…

Он повёл руками перед собой, в очередной раз обрисовывая контуры своей страны и демонстрируя расположение на карте Роттии и Ольгии.

– Представляю, – кивнула императрица, глядя в окно и представляя себя птичкой. Вот так взмахнула бы крылышками и полетела себе далеко-далеко, в берёзовую рощу. А в берёзовой роще листва шумит, ручей журчит. И нет там никакой политики, никаких льстивых придворных, никаких женихов, будь они неладны, пытающихся распушить перед ней перья и бесконечно чирикать всякую ерунду. Хотя...

Ольга обречённо вздохнула... Да, по всему выходило, что и в птичьем мире ситуация с самцами ровно такая же безнадёжная, как и у людей. Так же будут чирикать и распушать и ничего ты с ними не сделаешь.

– Так вот по карте, – увлечённо размахивая руками, вещал герцог, – когда что-то коснётся Роттии...

– Так, – отбросив посторонние мысли, императрица попыталась всё же сосредоточиться на разговоре, уловив всё же кое-что важное в словах гостя.

– То ещё чуть-чуть и потом коснётся вас, – торжествующе закончил герцог. – И если мы объединим усилия, мы сможем дать отпор кому угодно!

Учитывая то, что король Блямбии собирался напасть на Роттию, а не на Ольгию, а Ольгии предлагал союз, в этом объединении с герцогом не было никакого смысла, но логика в словах гостя всё же проскакивала. Никто не помешает королю Блямбии сначала захватить Роттию, а следом и Ольгию. Императрица мысленно застонала. Где же Серджан. Навряд ли маленький казначей придумал бы какой-то выход из положения, но по крайней мере, они могли закрыться в тайной башне, и он смотрел бы на неё своими влюблёнными глазами маленького щеночка, и дарил ей цветы, и они бы плели из них веночки... и видали в гробу всех этих герцогов, королей и их проблемы, которые они сами же себе и придумали!

– Ну так ради Бога, объединяем, – раздражённо буркнула она, но потом опомнилась и в очередной раз кокетливо потупила глаза. – Только всё моё – моё...

– А всё наше – пополам, – продолжил герцог и уставился в окно, погрузившись в глубокие раздумья.

Ольга тоже молчала, просто стоя рядом и с милой улыбкой глядя на гостя. Не заметить этот полный восхищения и безмолвного обожания томный взгляд герцог, конечно же, не мог.

– Ну, хорошо, я подготовлю бумаги, – наконец, сказал он. Упускать такой шанс было ни в коем случае нельзя.

Во всех красках и подробностях представляя себе, как она наклоняется и, подхватив герцога за ноги, выбрасывает его в окно, Ольга не смогла сдержать счастливой улыбки. Это было бы прекрасное завершение незапланированного визита иноземного гостя, а она бы потом просто приказала слугам вынуть герцога из розовых кустов, перебинтовать и отправить обратно в Роттию, лечиться после несчастного случая, который «о, ужас, мне так жаль, герцог, как же Вы были так неосторожны» так внезапно приключился с беднягой.

– Готовьте, – воображение у императрицы было неплохим, поэтому настроение даже почти исправилось. На время, но хотя бы так.

– Готовлю, – герцог вновь заплясал на месте в изящном поклоне. То, что шляпы при нём не было, его не остановило, и он честно проделал весь ритуал.

– До завтра, – Ольга уже не могла дождаться, когда этот хлыщ наконец-то уберётся в свою комнату, чтобы она тоже могла спокойно уйти, и гость в кои-то веки не стал её разочаровывать.

– До завтра, – попрощался он и скрылся за дверью.

С облегчением выдохнув, Ольга поспешила покинуть этаж. Ей нужно было придти в себя, и лучшим способом для этого была её любимая рыбалка. Да, уплыть в море на каравелле у неё сейчас возможности не было, зато в закрытой части замка имелся небольшой пруд с карасями, охраняемый не хуже, чем императорские покои. Поддёргивая проклятущие штаны, Ольга направилась к водоёму. Она знала, что на поросшем камышом и осокой берегу всегда ждало её высокое деревянное кресло с мягкими подушками. А у раскидистой плакучей ивы, полощущей в воде свои косы, лежали подготовленные для рыбалки снасти.

Императрица прошла через узкую зелёную аллею, добралась до скрытой в зарослях винограда потайной дверцы и оказалась на узком, но очень красивом берегу.

Здесь можно было посидеть в тишине и покое и поразмышлять о вечном или же просто не думать ни о чём, а наслаждаться одиночеством и мелодичным пением птиц.

Насадив на крючок наживку, Ольга закинула удочку в воду, присела в кресло, откинулась на его спинку и уставилась на яркий красный поплавок. Над водной гладью весело носились ловкие сверкающие стрекозы, в зарослях камыша крякала утка, лёгкий ветерок обдувал лицо императрицы, которая устало вздохнула и с мечтательной улыбкой прикрыла глаза. В этом мирном прекрасном месте гораздо приятнее было размышлять о том, какие ещё несчастные случаи могли бы произойти с этим противным иноземным герцогом. И ведь всё действительно можно было провернуть без сучка и задоринки, если бы Ольга в своё время хоть немножко больше интересовалась соседями, а не собственными развлечениями. Можно было бы спланировать несчастный случай в полном соответствии с характером и привычками гостя, а не тыкать пальцем в небо в попытках угадать. А ещё лучше было вообще организовать специальную службу, и всем этим занимались бы обученные люди, а не сама императрица. В общем, если бы, да кабы, всё могло сложиться совсем иначе.

Сейчас же просчитать реальные последствия такого желанного поворота событий было невозможно, да и очень рискованно. А подобного рода риск Ольга не любила.

Глава 8

Жестокое палящее солнце висело так низко, что казалось, приглядевшись и не пожалев зрения, можно было увидеть разъярённые глаза древнего бога, который так разозлился на двух одиноких путников, бредущих куда-то без особой цели, что превратил всё окружающее пространство в бескрайние пески.

– Что-то эта Роттия – сплошная раскалённая пустыня, – ворчал Серджан, но продолжал осматриваться в надежде хотя бы здесь встретить живого и разговорчивого роттийца.

– Я уже не знаю, – жалобно простонал усталый Анри и вытер пот с высокого лба. – Надо нам назад идти. Сколько можно тут шататься? Всё равно ничего больше не узнаем.

Где-то на горизонте позади, на месте давно скрывшейся за песками столицы, воздух будто пошёл волнами, рождая невнятные миражи. Серджан пригляделся, приложив ладонь ко лбу и вдруг схватился за пузо:

– Ой, чё-т у меня живот скрутило, – пожаловался он и засеменил куда-то в сторону. – Я вон... за дубок спрячусь…

Не вдаваясь в детали, маленький казначей скрылся за высоким барханом.

– Где он в пустыне дубок нашёл? – задумчиво произнёс измученный жарой и жаждой Анри, но размышлять на эту тему у него уже не было сил. Он накрыл голову плащом, чтобы хоть немного укрыться от палящего солнца и тоже вгляделся в горизонт. Ему показалось, что он видит стройные ряды огромного войска: один к одному рослые воины на белоснежных могучих конях, держащие в руках длинные сверкающие секиры. Бедняга зажмурился, помотал головой, и когда снова открыл глаза, на том месте уже никого не было. Зато послышался приглушённый топот копыт, и из-за бархана выехал всадник.

Был он мал ростом, закутан в старый дорожный плащ с капюшоном, а лицо замотано тряпкой. Анри даже подивился такой предусмотрительности, видимо, незнакомец был опытным путешественником и знал, как уберечься от жаркого пустынного солнца и песчаных бурь. И только приглядевшись получше, он обратил внимание и на великолепного белого коня со сбруей, украшенной драгоценными камнями, и на дорогие кожаные сапоги, и на край длинного кафтана, расшитого золотом, скрытого под старым плащом.

– Эй, холоп, – всадник говорил сурово, но как-то не очень уверенно, будто не привык к подобному тону и это доставляло ему дискомфорт. – А... ты чего это?

Предусмотрительный Анри заранее поднял вверх обе руки, чтобы при необходимости сразу пасть ниц, но путешественника это, похоже, больше напугало и озадачило, нежели обрадовало.

– Здравствуйте, – поздоровался тайный агент номер два, убирая с головы плащ, который мешал ему хорошенько разглядеть незнакомца, и опустив руки.

– Ты... скажи-ка… – продолжал всадник с прежней неуверенностью и постоянными паузами, как будто он то ли говорил на чужом языке, то ли подбирал слова, прежде чем их произнести. – Где дорога на Ольгию?

– Так вот... Туда, – Анри с готовностью указал нужное направление. – А Вы кто?

– Я… – начал было путешественник, но вновь запнулся, как будто то ли в целом не знал, что отвечать, то ли просто не придумал подходящего ответа, а правду говорить не хотел, и уточнил:

– Прямо еду?

– Прямо едете, – так просто тайного агента номер два с толку было не сбить, и он повторил, уже гораздо настойчивее:

– А Вы кто?

– Я... Я из Блямбии! – наконец, выпалил незнакомец, и как-то съёжился, стараясь поглубже спрятаться внутри плаща.

С подозрением прищурив глаза, Анри нахмурился. До него медленно начало доходить, что перед ним за персона: маленький рост, бородка торчит из-под ткани на лице...

– Просто... Житель Блямбии. Еду...

Анри осенило, и он рухнул на колени, падая ниц и уткнувшись лицом в песок, отчего ему тут же пришлось отплёвываться.

– Не-ет! – простонал всадник, понимая, что его раскрыли, но всё же мотая головой в надежде, что бестолковый слуга ему хотя бы подыграет. – Нет-нет-нет, и не думай! Я просто житель Блямбии, еду в Ольгию.

– Вы – король инкогнито! – в полном восторге от собственной догадливости прошептал закончивший плеваться Анри, вскакивая на ноги и понимающе подмигивая путнику.

– Цыц! Тихо! – зашипел король и, покопавшись в кармане, вытащил золотой. – На!

Свесившись с седла, он передал монету в руку Анри и погрозил ему пальцем:

– Никому!

– О, блямбская монета! – взяв золотой двумя пальцами, слуга принялся рассматривать её со всех сторон, в первую очередь обратив внимание на то, что она как минимум в два раза больше, чем роттийская.

– Всё, – слегка успокоился всадник. – Мне прямо?

– А зачем Вы едете в Ольгию? – поинтересовался Анри, убирая монету в карман. – Дело в том, что я из Ольгии...

Король смерил его задумчивым взглядом, будто решая, стоит ли с ним откровенничать, а потом почему-то оглянулся и прищурился, вглядываясь в горизонт.

– Можно я к вам... это... на хвост... вместе домчим, – пробормотал слуга, очень слабо надеясь на благополучный исход этой авантюры, но вдруг не откажет. Всё-таки инкогнито.

– Ты из Ольгии? – король был то ли занят собственными мыслями и его не услышал, то ли просто сделал вид, что глухой, но заинтересовало его совсем другое.

– Я из Ольгии!

– И как там? В Ольгии? – с какой-то непонятной интонацией спросил всадник. – События как... разворачиваются?

– Там у нас герцог Роттский уже три дня гостит, – развёл руками Анри, тем самым показывая, что сам он от этого не в восторге, но для короля эта новость, похоже, и вовсе стала ударом:

– Эть! – в сердцах воскликнул он, взмахивая руками. – Вот мерзавец!

– Что такое? – удивился слуга, недоумевая, чем гость императрицы мог так помешать королю Блямбии.

– Я хотел объединить усилия с Ольгой, – пояснил король, в отчаянии заламывая руки. – Против герцога Роттского! Потому что он ну… задолбал уже!

Анри почувствовал, как мозг в его голове медленно закипает и увеличивается в размерах, как гречневая каша, томящаяся в печи, и схватился за виски, растерянно ероша светлые волосы.

– Герцог Роттский – прослойка между мной и Ольгой, – тем временем продолжал король. – Хочется этого Роттского... нейтрализовать, так сказать..

Анри понимающе кивнул, решив не спорить:

– Порвать, так сказать, рот… тскому… герцогу… Герцогу Роттскому, да?

– Да, – подтвердил король, особо не вслушиваясь. – Мы, если честно, с нашим полком... хотим разорвать Роттию и войти в Ольгию.

– Вы хотите напасть?! – осенило Анри, и он захлебнулся воздухом, аж подскочив на месте от негодования.

– Да нет! Свататься едем! – возмутился король. – А этот Роттский мешает!

– Вы хотите напасть на Ольгу?! – солнце припекало всё сильнее, и у бедного слуги в голове окончательно всё смешалось.

– Ну, – внезапно смутился король и, потупив глаза, даже слегка покраснел. – Впоследствии…

Анри возмущённо вытаращился на него, и всадник тут же поторопился добавить:

– И только на одну императрицу! И лично я!

Слуга закрыл лицо руками, пытаясь сосредоточиться и хотя бы примерно понять, о чём конкретно они говорят, но единственное, что понял, это что у него ничего не получается:

– Мы говорим о стране или о... женщине в штанах? Я не понимаю!

– Я монеты смотрел, – совсем другим тоном, извиняющимся и как будто даже просящим начал король Блямбии.

– Так? – подход с этой стороны обнулил кашу в голове Анри, и ему сразу стало легче.

– Ну, мила́! – признался наконец король, прижимая руку к сердцу, и только теперь всё окончательно встало на свои места. – Так хороша, забыть не могу!

– А-а-а, – протянул Анри. – Поня-ятно.

– По-другому не видел пока, но вот, – раздвинув старый дорожный плащ на груди, мужчина показал Анри ту самую серебряную монету с профилем, которую императрица так упорно желала заменить. Монетка висела на шее короля на длинной цепочке.

Это было совсем другое дело. Раз речь шла не о вторжении, а всего лишь о личной симпатии, можно было и поближе к королю подмазаться. Как знать, может, ему потребуется протекция от личного слуги императрицы.

Анри в целом рассуждал логично, только не учёл, что о своём статусе он не сообщил, и король не мог знать, что в далёкой роттийской пустыне набрёл на приближённого к императрице придворного.

– Подкиньте меня тоже до Ольгии, пожалуйста, – сделал вторую попытку слуга, окончательно решивший, что уж после таких-то откровений ему точно не откажут, и в этот раз путник его наглость не проигнорировал:

– Я к... я король Блямбии, – он аж заикаться начал. – Ты мне на хвоста упасть хочешь?

– Не я один, – пожал плечами Анри. – Я с другом... Он там... Это… за дубом...

– Я... – у короля окончательно пропал дар речи, и он тронул поводья, направляя коня вперёд. – Прямо! Всё!

Удалившись на несколько шагов, он обернулся, бросив на слугу последний недоумённый взгляд и пробормотал:

– Где он в пустыне дуб нашёл?

– Эй! – стоило королю скрыться и виду, как у Анри будто второе дыхание открылось, он заметался из стороны в сторону, поднимая тучи песка, и завопил во весь голос, выплёскивая все накопившиеся эмоции разом:

– Казначей! Ты всё просрал!

– А? – прошло не меньше минуты, прежде чем Серджан, поправляя штаны, вышел из-за бархана и непонимающе уставился на бушующего приятеля.

– Ты чего орёшь?

– Король Блямбии в Ольгию едет! – продолжая метаться, будто желая разорваться сразу на несколько частей, сообщил Анри.

– Зачем? – ещё больше удивился маленький казначей и закашлялся, ощущая, как на зубах заскрипел песок. – Да угомонись ты! Не видно уже ничего, устроил тут песчаную бурю, задохнёмся же!

– Не знаю зачем! – не обратив абсолютно никакого внимания на просьбу товарища, Анри схватил его за руку и потащил вслед уехавшему королю. – Он что-то там рвать собрался, я вообще ничё не понимаю! Надо бежать быстрее! Он на коне, мы без коня! Не догоним же!

– Ну, побежали, – пожал печами Серджан.

– А он сказал, что в Ольгу твою влюбился, – наябедничал Анри, когда они уже вбегали под лесные деревья. – Свататься к ней едет.

– Пусть едет, – отмахнулся Серджан. – Поглядим, что там за король.

***

– И что это было? – воевода королевского полка Блямбии в недоумении выгнул бровь. – Мы куда теперь? Туда? Или обратно?

– Сказали же тебе – туда! – этот вездесущий советник, свалившийся на голову воеводы с приказом короля в руках, раздражал его сильнее, чем забивающийся в сапоги песок.

– Дык, там же Роттия! Вторгнемся в её границы – развяжем войну! – терпению воеводы мог бы позавидовать любой. Стоящие рядом с ним сотники с уважением покачивали головами, но не торопились вступать в разговор, позволяя воеводе самому разрешить эту дилемму.

– Потихоньку надо, – раздражённый непроходимой упёртостью и тупостью собеседника советник с силой ткнул в песок свой походный посох. – Незаметно, чтобы никто не засёк.

– Ты в своём ли уме, советник? – снова попытался вложить в эту безмозглую голову очевидную для всех, кроме неё, истину, пробасил воевода. – У нас в полку пять сотен. В каждой сотне по десять десятков. А в каждом десятке...

Он запнулся, пытаясь сложить всё перечисленное в уме, но потом просто отмахнулся:

– Вот и считай! Как такой толпой незаметно по пустыне прокрадёшься?

– Значит, понемногу пройдём, – признал наконец-то проблему советник. – Осторожно, по краешку. Негоже королю в одиночестве во враждебном государстве бродить. Вы знаете, чем всё закончиться может? Не знаете? А вот я знаю. Бедой!

Воевода вздохнул. Был смысл в сказанных советником словах. Ему с самого начала вся эта затея не понравилась. Все эти игры в инкогнито, личное внедрение короля во вражеский стан, где вообще такое видано? Хороших что ли агентов в государстве нет? Да полно! Бери, да засылай, хошь по одному, хошь десятками. Нет ведь, поехал внедряться один, без охраны, без оружия, вбил себе в голову, что по сердцу ему императрица Ольга пришлась, и ищи свищи. Как его теперь оттуда выковыривать, когда кругом Роттия эта, будь она неладна, щупальцы свои раскинула.

А советник тем временем продолжал:

– Король чёткое распоряжение дал: держаться поближе и в любой момент быть готовыми напасть.

– Дык, то-то и оно, мы-то готовы, – пожал плечами воевода. – Токмо ж ведь одно дело со своей стороны напасть, и совсем другое – ужо изнутри… Хм…

Он вдруг призадумался. А ведь и правда. Ежели снаружи на Роттию нападать, так их столичные войска тут же и встретят, а уж коли они тайно в неё вторгнутся, потом внезапно у стен столицы окажутся, да вовсе не с той стороны, откуда их ждали…

– А ты не такой балбес, каким поначалу казался, – свои ошибки воевода признавать умел. Была в этом плане хитрость, да тонкость, которой ему самому всегда не хватало. Сам-то воевода по большей части в лоб атаковать предпочитал, и проще так, и честнее, да вот только не с Роттией такую тактику использовать. – Рассосёмся ща да по одному на территорию и вторгнемся. Через леса да буераки всяко незаметнее выйдет. А через пустыню самые выносливые пойдут. Под местных бедуинов замаскируемся, да и проникнем.

Сотники дружно загомонили. Опутал воеводу советник-колдун, заморочил. Как можно основную силу Блямбии в рассос пустить? Покуда ещё они все в обратку вместе соберутся, так их всех по одиночке, как котят беспомощных изведут.

– Тихха! – рявкнул воевода. – Полк наш – не всё войско. Останется ещё в Блямбии достаточно солдат. А ежели чего, сам лично этому надоеде башку снесу, рука не дрогнет.

Советник, услыхав угрозу, даже ухом не повёл, только неопределённо кивнул в сторону дрожащего на горизонте воздуха. Там, за песчаными барханами, где небо сливалось с песком, едва угадывались шпили роттийской столицы.

– Башку снести – дело нехитрое, – проскрипел советник. – Только кто тогда тебе подскажет, с какого бока у императрицы Ольги в темнице тайная задвижка? Король-то наш на крыльях любви в Ольгию помчался, а нам его величество холодным разумом в целости вернуть надобно, пока он там в порыве страсти все государственные тайны Блямбии не выболтал, да бумаги неравные от большой любви не наподписал.

Воевода мрачно насупился. Мысль о том, что король может выболтать императрице секрет производства блямбского эля или, упаси боги, схему расположения отхожих мест в военных крепостях, пугала его до икоты. Столько сил их учёные приложили, чтобы правильно всё рассчитать, да трубы специальные под землёй проложить, дабы ни запаха, ни заразы никакой в казармах не появлялось, вспомнить было страшно, а тут раз – и ушёл секрет в чужое государство.

– Ладно. Слыхали, что умный человек говорит? – обратился он к сотникам, которые всё ещё хмурились, переминаясь с ноги на ногу. – Все в рассос! Первый десяток – ко мне. Остальные – к своим сотням. Значит так… В каждой сотне выбрать самых тощих...

– Это как же так, воевода? — подал голос один из сотников. – У нас все ребята крепкие, справные, где ж мы тощих-то найдём? Да и на кой?

– А на той, дубина, что тощий за кактусом спрятаться может, а ты со своей ряхой только вражеских лучников порадуешь! – рявкнул воевода. – Тощих по одному через колючки да по прямой. Пузо оцарапают, зато незаметно. Остальные по буеракам, а первый десяток – за мной. Будем бедуинами прикидываться.

Советник скептически хмыкнул:

– Вы бедуинами? Ты где бедуина ростом в три аршина и с такой шеей видал? Да в тебе за версту вояку признают.

– А я горбиться буду! – невозмутимо парировал воевода, картинно втянув голову в плечи и съёжившись. – Скажем, что я этот… как его… вожак каравана, объевшийся роттийских сладостей. Главное – халаты погрязнее найти, да лица сажей измазать. В пустыне оно как? Пыль поднял, затянул что-нибудь заунывное и иди себе мимо патрулей. Главное не здороваться ни с кем, у них там, в Роттии, манеры больно заковыристые.

В Блямбии приказы воеводы не обсуждались: во-первых, из уважения, а во-вторых, потому что он был единственным, кто мог одной рукой удержать за рог разъярённого быка. Сотники быстро разошлись по своим местам, и вскоре над лагерем поднялся приглушённый гул. Солдаты, привыкшие к обычному маршу строем, начали потрошить свои вещмешки, выуживая оттуда всё, что могло сойти за маскировку и весело переговаривались, радуясь такому внезапно образовавшемуся развлечению.

– А с конями что делать будем? – один из сотников вновь подбежал к воеводе. – Конь животное крупное, благородное, его под кактусом не спрячешь.

– Коней с конюшими обратно в конюшни отправить, – распорядился воевода. – Дальше только на своих двоих. Роттийцы народ ушлый, они по стуку копыт сразу поймут: не караван идёт, а армия. А нам надо, чтоб они решили, будто это просто кучка бродяг через границу ломится. Мало ли нищих в пустыне?

– Пешком, значит, – сотник посмотрел на своего жеребца, который в ответ преданно фыркнул, обдав хозяина горячим дыханием. – Ну, ладно. Король ради любви жизнью рискует, что ж мы ради короля мозоли не понабиваем?

Процесс рассоса пошёл на удивление бодро. Солдаты Блямбии, в основном молодые парни, были совсем не прочь поучаствовать в этой авантюре. Кое-кто уже успел изорвать плащи в лохмотья, а один особо предприимчивый десятник соорудил из мешковины нечто среднее между палаткой и саваном, утверждая, что так их точно примут за странствующих дервишей.

– Ты вот мне скажи, советник, – наблюдая за поднявшейся суетой, задумчиво произнёс воевода. – А как мы от короля сигнал получим, когда нам на Роттию нападать?

– А вот как время придёт, так и узнаешь, – усмехнулся советник, отчего воеводе вновь стало не по себе. – Обо всём у нас с королём договор имеется. Как сигнал он подаст, так мы из песков войском и поднимемся. Налетим, как песчаная буря, никто и глазом моргнуть не успеет.

– Гляди у меня, – воевода показал советнику свой огромный кулак. – Ежели мы в этой пустыне просто так зажаримся, или ежели герцог Роттский нас всех в плен заберёт и заставит свои роттские бредни слушать, я тебя лично в песок закопаю. По самую макушку. И посох твой рядом воткну, для красоты.

Глава 9

– Ненавижу бегать, – Анри стоял в лесу, обнимая берёзку, и так тяжело дышал, что все кусты вокруг ходили ходуном, а вся живность разбежалась от ужасного хрипящего свиста и чесночного духа, который он издавал. – Кто вообще придумал этот бег?

– Да мы ещё даже до нашей границы не добежали, – удивился Серджан, который хоть и был согласен с товарищем и бегать не любил точно так же, как и он, но всё же за эту четверть часа настолько выдохнуться не успел.

– Ну вот сам и беги, – просипел Анри, медленно сползая по берёзке вниз. – А у меня больше нет сил.

– Ладно, – пожал плечами маленький казначей. – Побегу.

– Без меня? – так возмутился Анри, что тут же выпрямился и, скрестив руки на груди, с укоризной уставился на приятеля. – И бросишь меня здесь? На вражеской территории?

– Тогда бежим вместе, – заранее уверенный в том, что всё именно так и произойдёт, Серджан спрятал в бороде улыбку. – Главное нам сейчас мимо ротников проскочить, чтобы разговорами не донимали, а дальше уже можно и по одиночке.

– Ладно, – признал его правоту Анри и несколько раз подпрыгнул, проверяя, в состоянии ли ещё двигаться. Сил резко прибавилось.

– Бежим.

Друзья снова припустили со всех ног. На этот раз они бежали прямо по дороге, не прячась, поскольку скорость была важнее скрытности, но у заставы всё же притормозили и на всякий случай нырнули в кусты, поскольку увидели стоящих на прежнем месте старых знакомых.

– Ну, и зачем? – вопрошал у товарища первый стражник, одной рукой опираясь на копьё, а в другой держа лысого котёнка, который, пригревшись на тёплом от солнца и тела металле защитной перчатки мирно дрых, не обращая внимания на негромкую ругань. – Я ж думал, ты мне дружбан! А ты вон чё!

– Так, а чё? – вроде бы и возмущённо, но при этом не без смущения отвечал высокий. – Мы собачники.

– И чё? – недовольно бухтел первый. – А он милый! Глянь, какой милый.

– Но мы собачники! – настаивал на своём второй.

– Ты сам говорил, что милый, – обиженно прогудел первый. – Гладил. А потом к ротному пошёл.

– А чё я-то? Я не пошёл, он сам спросил, – пожал плечами второй. – Я и сказал. Ты ж не говорил, что эт секрет.

– Ну, а чё он теперь? Все ржут теперь, – пожаловался первый. – Анекдоты сочиняют.

– Дак ты ж теперь прославишься, – хохотнул второй стражник и ободряюще хлопнул напарника по плечу. – Будут байки про лысого кота и его хозяина по всем гарнизонам ходить.

– Ладно, – проворчал первый. – Пусть ходят. Но ты больше его не гладь, понял? Ищи себе собаку, раз собачник.

– Слыхал? – прошептал Анри, пока приятели пробирались мимо роттийцев. – Прижился твой кот-то.

– Я ж сразу сказал: хорошего хозяина ему найдём, – хихикнул Серджан. – Вон даже собачник его милым считает. Гладит. Пущай себе живёт.

– Пущай, – кивнул Анри, снова вылезая на дорогу, которая как раз в этом месте сделала крутой поворот, и стражники скрылись из виду.

– Опять же, свой человек среди ротников никогда не помешает, – задумчиво произнёс маленький казначей, только сейчас понимая, как им повезло. – Вдруг ещё когда доведётся через границу переходить.

– Да уж лучше бы не довелось, – замахал своими длинными руками Анри, как будто пытался отогнать сглаз, витающий вокруг, как болотная мошкара. – Сидели себе дома спокойно, горя не знали. У тебя вон Ольга без присмотра. Хорошо, ежели дождётся, а ты ещё вернуться не успел, уже снова куда-то намылился.

– Да, ты прав, – спохватился Серджан. – И казна не посчитана...

– Вот именно! – кивнул Анри, очень довольный, что приятель в кои-то веки с ним согласился. – Побежали? Кто первей?

– А давай, – внезапно согласился маленький казначей. – На старт, внимание, марш!

***

– Герцог Роттский, должна Вас предупредить, – с милой улыбкой сообщила Ольга, сразу после обеда входя в библиотеку, где у них с гостем было назначено рандеву, – у нас ещё один нежданный гость.

Стоящий с книгой у стеллажа герцог нахмурился, возвращая фолиант на место, и с лёгким удивлением приподнял бровь:

– То есть кто-то… миновал Роттию? – недоверчиво уточнил он, сразу догадавшись, что гость прибыл не из соседней деревни.

– Вот и думайте, что у вас там за проходной двор, – с ехидцей проговорили императрица, убеждённая, что уж у неё-то на границе такого бардака отродясь не водилось.

– Нет-нет-нет, это невозможно, – убеждённо помотал головой герцог, подходя к большому столу, на котором была разложена карта. – Там стены… Там лучники.

– Ну я что, должна вам напоминать байку об охраннике, который всё время гладит лысого кота? – усмехнулась Ольга, вспоминая только вчера рассказанную ей одной из фрейлин свежую историю.

– Так он же только с вашей стороны, – пожал плечами герцог, который тоже сразу понял, о какой байке идёт речь, и поморщился. Стражника следовало строго наказать за взяточничество, но выяснить, на какой именно заставе произошёл этот досадный инцидент ему пока не удалось. – А там-то, на границе с Блямбией, всё надёжно!

– Ну, с меня взятки гладки, он тут, – развела руками императрица, даже не пытаясь скрывать, как она довольна замешательством гостя.

Тяжёлая дверь заскрипела, и в проёме показалась невысокая плотная фигура, закутанная в старый дорожный плащ. Точнее, спина этой фигуры.

– Это она? – негромко уточнила фигура, обращаясь к проводившему её в библиотеку слуге, и тот торопливо закивал:

– Да-да, проходите, – пока Анри отсутствовал, слуги докладывали императрице о важных событиях по очереди. Никто не хотел лишний раз попадать в поле её зрения, пока правительница пребывала в таком неуравновешенном состоянии, и весь двор с нетерпением дожидался возвращения Серджана и Анри, чтобы наконец-то всё вновь стало, как прежде.

– Король Блямбии, – громко представила очередного гостя Ольга, и тот от неожиданности подпрыгнул, резко разворачиваясь к ней.

– Вы отк… Вы как… Вы о… – залепетал он, понимая, что все его планы с первой же секунды пошли прахом, а потом заявил:

– Я ж инкогнито!

– А-а! – издевательски хмыкнул герцог, прикладывая указательный палец к губам, чтобы изобразить, что он готов сделать вид, будто ничего не знает, но императрица не стала поддерживать эту глупую игру:

– Так во всех трёх государствах никого же больше нет вашего роста, – пожав плечами, сообщила Ольга, делая приглашающий жест рукой. – Только дети, но они же без бороды!

Расстроенный король принялся развязывать шнурки под горлом, держащие плащ на плечах, и, сняв капюшон, тяжело вздохнул:

– Я в этой дурацкой мантии…

Он сбросил плащ на ближайшее кресло и, сделав шаг к императрице, вежливо поклонился. Лицо короля закрывала плотная вуаль, но золотая корона и расшитый золотом тёмно-зелёный костюм выглядели очень достойно.

– Проходите, – приветливо сказала императрица, с интересом разглядывая мужчину. Ростом он был не такой уж и низкий, лишь немного ниже самой Ольги, и по телосложению очень напомнил ей маленького казначея, по которому с каждым днём она скучала всё больше. Да и вуаль эта, хоть и выглядела совершенно по-дурацки, но создавала дополнительный ореол таинственности, интриговала и вызывала желание познакомиться с гостем поближе, чтобы узнать, что прячется под тканью.

– Вы... ещё милее, чем на монетах, – с восторженным придыханием сообщил король, не решаясь приблизиться.

– Спасибо, есть такое, – кто же будет спорить с правдой.

Ольга действительно считала, что старые монеты ужасны, иначе не стала бы устраивать весь этот сыр-бор с их переделкой, и сказанное иностранным гостем только убедило её в том, что решение было верным. – Проходите.

– А я вот... ношу ваше изображение, – смущённый король вытащил из-за пазухи цепочку и, так сильно дёрнул её вперёд, чтобы показать хозяйке замка, что рванулся следом, пробежав несколько шагов в направлении императрицы.

– Приятно, – от неожиданности Ольга отшатнулась, но быстро взяла себя в руки и даже снисходительно улыбнулась, пока не зная, как ей реагировать на это внезапное признание. – Спасибо, но почему Вы...

– А почему Вы дырку ей в голове сделали? – брезгливо поджав губы, процедил герцог, смерив конкурента презрительным и одновременно настороженным взглядом.

– Это Роттский? – разумеется, король Блямбии не мог не знать, как выглядит правитель соседней, да ещё и враждебной, страны, но так как до сих пор они лично не встречались, то о внешности герцога он так же судил по монетам.

– Давайте решим наши проблемы, – предложила императрица, но королю требовался ответ:

– Это Роттский? – сурово и раздражённо повторил он и выпятил вперёд грудь, став похож на нахохленного индюка. – Вы герцог Роттский?

– Тихо-тихо-тихо-тихо, – мягко разводя мужчин руками, проговорила Ольга, которой было очень приятно, что аж двое соседей пытаются бороться за её сердце, но при этом в глубине души сидела раздражающая заноза. Если в отношении короля Блямбии у императрицы ещё были сомнения, то с герцогом с первых минут знакомства всё стало ясно: этот щёголь преследовал исключительно меркантильные интересы.

– Вы Роттский? – рявкнул король, и теперь уже герцог соизволил слегка кивнуть, отвечая на заданный вопрос.

– Тихо-тихо-тихо, – миролюбиво повторила Ольга. – Мужики… пойдёмте к карте.

Все трое подошли к столу и уставились на расстеленное на нём полотно.

– Я всё обдумала, – сразу взяла быка за рога императрица, надеясь хотя бы сейчас провести нормальные переговоры, а не юлить и подбирать слова. – По центру мы – Ольгия...

За последние дни Ольге впору было вести подсчёт, какое количество раз её перебили все, кому не лень и выдать список палачу, чтобы прервать эту весьма неприятную тенденцию. Увы, но сейчас мысли правительницы были заняты совсем другим, и ввалившийся в библиотеку задыхающийся, потный и взъерошенный Анри всего лишь вызвал лёгкую улыбку на её губах.

– Король… Блямбии… – просипел слуга, воззрившись на присутствующих, а потом разочарованно произнёс:

– А... он здесь уже. Ех, не успел.

И бедняга упал на пол без сил.

– Не успел!

– Ничего, ничего, – подбодрила слугу императрица, невольно улыбаясь ещё шире и доброжелательнее. Во-первых, этот длинный обалдуй и правда выглядел очень забавно, а, во-вторых, его появление означало, что вернулся маленький казначей. И вот эта новость мгновенно придала Ольге и новых сил и хорошего настроения.

Императрица вновь повернулась к карте, а Анри уполз за дверь, стараясь не шуметь. Он выиграл устроенное с Серджаном состязание и успел в замок первым, но куда подевался приятель пока было неясно и следовало его найти, чтобы рассказать об увиденном.

– Смотрите, вот вы, – на этот раз первым начал король Блямбии, уверенно проводя рукой над картой, – Ольгия.

– Мы, – подтвердила императрица.

– Вот здесь вот эта вот... неприятная… – несмотря на всю свою враждебность по отношению к сопернику, король всё же постарался подобрать более или менее цензурные слова, чтобы описать соседнее государство.

– Давайте без этого, – укоризненно покачала головой Ольга, с трудом сдерживаясь, чтобы ехидно не захихикать. Этот маленький король нравился ей всё больше.

– Роттия, – прислушался к её пожеланию новый гость и широко развёл руки, демонстрируя все масштабы собственной страны. – А вот Блямбия.

– Что я предлагаю, – деловито предложила императрица. – Может, вы пока начнёте друг с другом махаться, а мы позже подъедем?

Оба гостя воззрились на неё с напряжённым недоумением, и она поспешила добавить, глядя то на одного, то на другого такими честными глазами, что ей позавидовал бы любой барыга на базаре:

– Я не кину! Я женщина, моё слово – закон!

– А Вы подъедете, прошу прощения… – осторожно начал король Блямбии, и Ольга выдала всё, как на духу:

– Ну, вот когда весь кипиш будет заканчиваться.

– А Вы в итоге на чьей стороне хотите оказаться? – всё же закончил свою мысль король, и императрица задумчиво протянула:

– А это вопро-ос.

– Дичайше извиняюсь, – вступил в беседу герцог Роттский, до этого стоявший над картой со скрещёнными на груди руками и задумчиво разглядывающий изображение.

– А Вы милая, – воспользовавшись тем, что рост у них с императрицей был почти одинаковый, шепнул Ольге на ушко король, и та кокетливо дёрнула плечом.

– А статус наших переговоров сейчас официальный? – все эти заигрывания никак не могли пройти мимо глаз герцога, и, разумеется, хорошего настроения ему не прибавили. Мало ему было казначея, теперь ещё этот... А конкурировать с королём было гораздо сложнее.

– Ну, в целом, да, – удивилась Ольга, не понимая, с чего вдруг гостя это заинтересовало.

– Ну, то есть, у нас всё идёт как положено, по регламенту? – продолжал герцог, только ещё больше всех запутывая. – Пришёл мужчина в…

Он попытался вспомнить, как называются эти ужасные обноски, в которых заявился соперник, но вместо этого только несколько раз жестами показал, как надевает на голову капюшон.

– Давайте уже это… – закипятился король, пока не понимая, к чему тот клонит, но уже заранее готовый начать конфликт.

– Без э-э… – демонстративная неспособность герцога подобрать обозначения для действий соперника была очень оскорбительной, но ещё больше – непонятной, и Ольга уточнила:

– Без чего?

– Без символов власти, без оружия, без сопровождающих, – наконец-то более или менее ясно высказал герцог свои претензии.

– Уже с символами власти! – возмутился король, демонстрируя корону и расшитый золотом камзол. – Я снял мантию, надо быть внимательнее. Да, у нас мелкие символы власти, но не надо на этом заострять внимание!

– Подождите, – наконец-то поняла императрица. – Вы сомневаетесь, что он король? Я может тоже сомневаюсь, что Вы герцог!

– Я про другое! – тут же пошёл на попятную голубоглазый скандалист. – Я имею в виду эта встреча официальная?

– Да какая разница, официальная она или нет?! – Ольга всплеснула руками, едва не сбив корону с головы короля Блямбии, но тот ловко пригнулся, и сумел спасти так отрицаемый герцогом символ его власти. – Вы же по большой любви ко мне приехали. Или передумали уже?

Герцог Роттский так сильно поджал губы, что они превратились в тонкую ниточку.

– Порядок должен быть во всем. Если мы признаем его официальным лицом, – он кивнул на короля с таким видом, будто указывал на пятно на праздничной скатерти, – то и его заявления будут иметь совершенно иные последствия. Это совсем не то же самое, что невнятные претензии на луга, которые на карте долгое время были обозначены, как «ничейная земля с самыми грустными в мире овцами».

Король Блямбии побагровел. Герцог затронул одну из самых болезненных тем во взаимодействии Роттии и Блямбии и наверняка сделал это сознательно.

– Наши овцы – самые счастливые овцы в мире! – в негодовании воскликнул он. – И живут они на исконно блямбских землях, которые Ваш род, герцог, бесстыдно заграбастал во время Позорного Похода.

– Великого Похода, – поправил герцог с ледяным спокойствием. – Земли те раньше были ничейными, а теперь принадлежат Роттии. Вместе с живущими там овцами. И нужно отметить, что теперь они действительно счастливые.

– Они были моими, – не сдавался упрямый король. – Я там в детстве всегда цветы собирал!

Ольга так закатила глаза, что едва не увидела собственные мысли. Вести переговоры с этими двумя было всё равно что пытаться подружить двух котов в одном мешке, при этом один кот мнил себя лисой, а второй был тем самым беднягой барсуком, которому от лисы по умолчанию всегда доставалось, несмотря на имеющиеся у него зубы и когти.

– Мужики, тихо, – решительно вклинилась она между ними, упираясь ладонями в деревянный стол. – Цветочки, овечки… Мы сейчас о чём вообще? Хотите воевать – воюйте. Я же говорю: мы подрулим к финалу. Соберем трофеи, подпишем бумаги. Я-то вам сейчас зачем? Герцог, что Вас вообще не устраивает, кроме отсутствия верительных грамот у моего уважаемого гостя?

– Меня не устраивает отсутствие прозрачности, – отчеканил герцог. – Вы посмотрите на него, Ольга. Он пришёл под вуалью, скрывая лицо. Сейчас он вотрётся к Вам в доверие, воспользуется Вашей наивностью и кто знает, чем всё закончится? Он называет себя королем Блямбии, но где гарантии, что это не какой-нибудь актёришка из бродячего театра, решивший сорвать куш на Вашем расположении?

Король Блямбии ахнул и схватился за сердце.

– Актёришка?! Я? Да мой профиль на всех блямбских монетах!

– А мой на роттийских, и кому это что доказывает? – перебил его герцог. – Здесь мы видим некое «инкогнито», которое подозрительно быстро перешло от политических переговоров к нашёптываниям любезностей на ухо главе иностранного государства. В приличном обществе за такое вызывают на дуэль!

Ольга посмотрела на короля. Тот выглядел настолько оскорбленным, что казалось, сейчас лопнет. Доля правды в словах герцога проскакивала, но и у самого Роттского рыльце было в пушку, а в мире, где подделывалось всё, от родословной до печати казначейства, пренебрегать осторожностью было самонадеянно и глупо.

– Ну, допустим, – задумчиво протянула императрица, разглаживая карту. – Допустим, я тоже хочу быть уверена, что не выхожу замуж за… то есть, не заключаю пакт с первым встречным в короне.

– Ольга! И Вы туда же?! – всплеснул руками король. – Да я каждое утро в зеркало вижу это лицо, и оно абсолютно королевское! Посмотрите на этот благородный нос! На этот волевой подбородок!

– Подбородок как подбородок, – фыркнул герцог. – У моего конюха такой же. А нос мы вообще не видим из-за Вашей вуали.

– Хватит! – Ольга хлопнула ладонью по столу так, что карта съехала на пол. – Раз уж у нас возникли сомнения в легитимности и искренности присутствующих здесь сторон...

Она раздражённо нахмурилась. Как же утомила её эта бессмысленная пустая болтовня. Уже несколько дней прошло, а конца и края всему этому не видно.

– У нас в Ольгии есть один метод, – продолжила она, медленно обходя стол и заставляя мужчин напряжённо следить за каждым своим движением. – Не очень современный, можно даже сказать, устаревший, но надёжный как чугунный мост.

Герцог и король переглянулись. В глазах обоих читалось нарастающее беспокойство. Ожидать от суровой императрицы можно было чего угодно.

– Это что ещё за метод? – осторожно спросил герцог. – Какая-нибудь древняя пытка? Или испытание калёным железом? Если так, то я, как официальный представитель…

– Ой, фу, какая гадость, – поморщилась Ольга, но смерила уже сильно поднадоевшего ей гостя заинтересованным взглядом, как будто бы в мыслях примерила, влезет ли он в пыточный ящик в её тайных подвалах. – Мы же цивилизованные люди. Зачем нам железо, когда у нас есть наука?

Наука – это было понятнее и звучало гораздо безопаснее, так что герцог изобразил почтительное внимание. Впрочем, так же, как и король Блямбии.

– И раз вы никак не желаете придти к согласию... Тогда полиграфолога ко мне! – провозгласила императрица.

Глава 10

В ожидании Ольга подняла с пола карту и снова принялась раскладывать её на столе, нервно разглаживая мятые складки. Ну почему её просто не могут оставить в покое...

– Сейчас мы вас проверим всех! Ходят они тут, сватаются! – накопленное в течение этих нескольких дней раздражение наконец-то вырвалось наружу и теперь затапливало всё вокруг, расплёскиваясь агрессивными волнами.

– Богом клянусь! – поклонился императрице король, приложив руку к сердцу. – Я действительно король Блямбии.

– А я приготовил договор, – вытащив из-за пазухи несколько исписанных листков, герцог продемонстрировал их женщине. Его лицо выражало искреннее недоумение происходящим, и лишь изредка, когда на него никто не смотрел, красивые черты искажало брезгливое бешенство.

– Это всё вот это ваши мне филькины грамоты! – прорычала Ольга, отмахиваясь от одного гостя и разворачиваясь к другому. – А Вы, может быть, вообще атеист и Вашим клятвам грош цена!

Король Блямбии снова схватился за сердце, но теперь уже совсем по-другому поводу: словно такое недоверие к его искренним и абсолютно бескорыстным чувствам, ранило его до глубины души.

– Да Вы же попросили договор! – тем временем вновь привлёк к себе внимание герцог, не собираясь надолго уходить в тень.

Несомненным плюсом нынешних переговоров было отсутствие на них ушлого казначея, а в том, что он в итоге сумеет устранить и этого низкорослого выскочку из Блямбии, у герцога сомнений не было. Вот только время… Время, которого катастрофически не хватало.

– Подождите Вы со своим договором, я может ещё за Вас не выйду! – огрызнулась императрица, в очередной раз раздражённо поддёргивая брюки.

– Ольга, – будто забыв о своём изначальном амплуа мягкого и робкого гостя, твёрдо и уверенно позвал король.

– Что? – развернулась к нему императрица, собираясь высказать всё, что в данный момент вертелось у неё на языке, но, наткнувшись на взгляд внимательных тёмных глаз, внезапно замолчала.

– А у вас вот прям войско? – внезапно рявкнул король, тем самым выбивая женщину из секундного ступора, и она вновь взвилась, как раненая панда:

– Да! Мы по центру находимся, мы если психанём... Как... – она взмахнула руками, изображая взрыв. – Пу! Во все стороны, только и будете ловить нас!

Мужчины затихли, обдумывая только что услышанное. Король отошёл к окну, а герцог, нервно косясь на конкурента – к стеллажу, держась обеими руками за эфес шпаги.

Выбранная тактика оказалась верной. Как только императрицу перестали дёргать и перебивать, она тут же начала потихоньку приходить в себя.

– У этого там охранник на границе кота лысого гладит, – заворчала Ольга постепенно успокаиваясь. – Вы – карлики, вас сверху камнями засыпать, да и всё!

Тяжёлая дверь со скрипом отворилась, и в библиотеку вошёл Анри. Его свежая оранжево-чёрная одежда была безупречно отглажена и вычищена, физиономия излучала суровую сосредоточенность, а на руках он нёс здоровенного белого гуся.

Гусь нестись не хотел. Он вертелся, пытаясь ущипнуть слугу за ухо, и Анри приходилось крепко держать его за шею. Не простой это был гусь, а императорский, в противном случае ему бы уже давно надавали по клюву за своенравие и врождённую вредность.

– Полиграфолог здесь! – провозгласил Анри, и все дружно повернулись к нему.

– Да я один там... карлик, – начал было король Блямбии и не договорил, вытаращившись на гуся в бесконечном изумлении.

– Проверь, король ли он и вообще, – приказала Ольга, указывая на маленького гостя. Она наконец-то взяла себя в руки и почувствовала уверенность. В конце-концов, эти двое находились в её государстве, и именно она тут решала, что и как будет происходить. В её воле казнить или миловать!

– Вставайте вот сюда, – руки у Анри были заняты, поэтому он глазами указал на нужную точку рядом с собой, но оба гостя абсолютно синхронно попятились назад. Прикрытое вуалью лицо короля Блямбии было не разглядеть, но по глазам становилось понятно, что выражения на физиономиях у обоих претендентов на руку императрицы сейчас полностью идентичны.

– Я прошу прощения, – напряжённо произнёс герцог, пытаясь подобрать хотя бы мало мальски приличные слова.

– Я... попозже, – в то же самое время произнёс король.

– Я хочу увидеть, как это работает, – быстро проговорил герцог, наконец-то придумав причину для своей заминки, зато король стесняться не стал и выдал именно то, что его больше всего в этот момент заботило:

– Я хочу понять, что это!

– Давайте на мне покажем, – придерживая спадающие штанины, Ольга кивнула, позволяя Анри говорить.

– Всё очень просто, – занудным размеренным голосом начал объяснять слуга. – Я нажимаю на два глаза гусю. Вы говорите ему в клюв...

– Всё, давайте, показываю, – императрица подошла к полиграфологу и встала справа от него. Гусь покосился на Ольгу недобрым взглядом, но та так сурово глянула в ответ, что он тут же перестал выпендриваться и обмяк, закатив глаза и прикрыв их белёсыми плёночками век.

– Если гусь издаёт звук – правда, – закончил объяснение Анри и бесцеремонно повернул голову гуся к женщине.

– Всё. Показываю, – повторила Ольга.

– Вы правда императрица Ольга? – чётко проговаривая слова, задал вопрос полиграфолог.

– Да! – так же чётко ответила Ольга, слегка наклонившись к клюву.

– Га! – резко и противно выкрикнул гусь.

– Правда, – резюмировал Анри, до этого зачем-то синхронно с гусем раззявив рот.

– Очень просто, – подхватив штаны, императрица отошла от полиграфолога, освобождая место для следующего испытуемого.

Приставными шажками король осторожно двинулся к слуге, опасливо поглядывая на не шевелящегося сейчас гуся, которого Анри старательно пытался привести в чувство.

– Зачем вы крутите ему шею? – с подозрением спросил он, не торопясь вставать на нужное место и предпочитая пока держаться на безопасном расстоянии.

– Это он вырывается, – пояснил Анри и снова силком повернул голову гуся, на этот раз к королю. – Подходите сюда.

– Идите давайте, – уставшая дожидаться Ольга бесцеремонно подпихнула короля в спину. Тянут тягомотину тут, а у неё там казначей не целованный!

– Это так странно, – всё это время внимательно наблюдавший за птицей герцог Роттский подал голос из своего угла. – Это ведь не он вырывается, это Вы ему мотаете голову! Имитируете, что он живой!

– Это относительно! – заявила Ольга, тоже вглядевшись в гуся, который старательно продолжал изображать безвременную кончину, тем не менее периодически приоткрывая один глаз и зыркая им то на одного, то на другого гостя. Та ещё была птичка, непростая, с характером, вся в хозяйку, зато в людях разбиралась не хуже цыганок-гадалок.

– Ольга, ну, я просто... ну, я не привык… – миролюбиво начал герцог, окончательно переставший понимать, что происходит, но закончить не успел.

– Вы тоже говорите, что нас окружили, а может, это мы внедрились в Вас! – агрессивно перебила его императрица.

– Да я же имею в виду географически так сложилось, – в очередной раз устало попытался оправдаться герцог, понимая, что сил на всё это безобразие у него уже почти не осталось.

– А как так получилось, что вы замкнули круг вокруг нас? – снова начала заводиться Ольга, и герцог беспомощно развёл руками:

– Да я же говорил! Это там деды чё-то объединили…

Он в который раз попытался обрисовать в воздухе контуры карты, но тут же сдался и махнул рукой.

– Бесите меня все, бесите! – прошипела Ольга и зыркнула на полиграфолога.

– Вопрос! – немедленно провозгласил он.

– Вы король Блямбии? – спросила императрица, и на этот раз король ответил:

– Да, – он коротко сунулся к клюву гуся и тут же отпрянул обратно.

– Га! – снова проскрипел гусь, демонстративно не открывая глаза.

– Вот, – торжествующе подпрыгнул король. – Я же говорил!

– Правда, – подтвердил Анри, но на этом императрица не успокоилась:

– Вы пришли с благими намерениями?

– Да, – уже гораздо увереннее ответил король Блямбии, и вот тут-то вредный гусь показал склочность своего характера во всей красе и… промолчал.

Тишина свалилась на голову всех присутствующих, и первым опомнился, конечно же, обиженный король:

– Чё ты не гагаешь? – вознегодовал он, кидаясь сначала к Анри, а потом к Ольге. – Да, конечно, да! Это правда!

– А чё он тогда не гагает ничего? – в свою очередь возмутилась Ольга и, развернувшись к герцогу, ткнула в него перстом. – А ну-ка Вы!

– Да ну уже… давайте так… – заюлил герцог, продолжая держаться от полиграфолога на безопасном расстоянии. – Уже же пошёл сбой… Вы с этим сначала решите что-нибудь!

– Вы почему оспариваете? – начала было Ольга, но тут уже всех перебил продолжающий негодовать король Блямбии. Подскочив к Анри, он неожиданно вырвал у него из рук обмякшего гуся, так искусно притворяющегося, что уже даже Ольга засомневалась, что он жив, и, умело придерживая его одной рукой за тело, второй рукой помотал болтающейся шеей.

– Это же вот! Это же дохлый гусь!

Опомнившийся полиграфолог отобрал птицу обратно, и гусь тут же «ожил», злобно косясь на короля и сердито шипя на него сквозь зажатый рукой Анри клюв.

– Я ему верю! – убедившись, что с питомцем всё в порядке, Ольга с облегчением выдохнула, а потом снова торопливо нахмурилась.

– Это же вот этот длинный сам говорит это «га»! – сменил вектор обвинений король Блямбии, и Анри в свою очередь возмущённо уставился на него с высоты своего роста.

– А вот почему он сначала сказал, а потом не сказал? – хитро прищурилась императрица и раздражённо поддёрнула штаны.

Пока король пытался придумать, что ответить на это явно абсурдное заявление, полиграфолог незаметно обошёл императрицу и встал перед герцогом, фактически зажав его в угол, откуда было некуда бежать.

– Вопрос! – провозгласил он.

– Вы герцог Роттский? – спохватившись, Ольга вновь включилась в основной процесс.

– Всем привет, я герцог Роттский, – пощёлкав по клюву гуся, произнёс первый гость, и совсем несолидно отпрыгнул, когда птица раздражённо дёрнулась в его сторону:

– Га!

– Правда, – удовлетворённо кивнула Ольга, искренне жалея, что гусь не дотянулся и не ущипнул этого щёголя за нос. Пусть бы тот попрыгал с кошмаром, в который превратился бы его аристократический профиль. – Вы с благими намерениями?

– Да подождите, – всплеснул руками герцог, разумеется, не собираясь отвечать на этот каверзный вопрос. – Он же уже не отреагировал на вашего карлико-гостя!

– Ну и всё! – подтвердила Ольга. – Он под подозрением!

– Да под каким?! – завопил герцог. – Вы уж что-то… что-то с этим сделайте!

– Я жду, – пожала плечами императрица, на которую внезапно снизошло невероятное спокойствие. – Может, Вы тоже не с благими намерениями!

– Так я же готов уйти, если Вы мне не доверяете, – изобразив благородное негодование, гордо вздёрнул голову герцог.

– Куда? – удивилась Ольга.

– Не знаю... В свою страну! – герцог наконец-то достиг точки кипения, и вновь сейчас единственное, чего хотел – это сравнять эту Ольгию с землёй вместе со всеми здесь присутствующими.

– Так он на Вас нападёт! – кивнула императрица на короля Блямбии, стоящего за её спиной, но тот, наклонившись к её уху, негромко произнёс:

– Только если вы поможете.

– Да как нападёт-то? – захлебнувшись негодованием, герцог из последних сил взял себя в руки. – Если он сможет выйти из Вашей страны! Я охранника этого, который кошатник, поменяю, и больше ни одна живая душа через границу не проскочит. Ни с одной, ни с другой стороны. Проводи меня!

Последнее относилось к Анри.

– Проводить его? – так как в этот раз Анри был не слугой, а аж целым полиграфологом, то нестись выполнять чужие приказания не торопился.

– Я ухожу! – гордо заявил герцог.

– Мы его отпускаем?

– Да пусть уходит, – махнула рукой Ольга.

– Конечно отпускаем, – фыркнул герцог, уверенный, что никто и не посмеет его задерживать. – С договором. Пойду его... это...

Он тряхнул бумагами, раздумывая, то ли демонстративно их разорвать, то ли ещё чего похуже, но в итоге просто сунул за пазуху.

Подчиняясь кивку императрицы и продолжая сжимать под мышкой гуся, Анри отправился провожать герцога на его этаж.

– Как Вы меня бесите… Как же бесите, – Ольга снова заметалась по библиотеке, шипя рассерженной змеёй. – Приходите, отвлекаете, у меня с казначеем только-только что-то завертелось... А тут вы со своими войнами гадскими этими! Что вы не можете там без меня всё это разрулить, если уж спокойно и мирно не живётся?

Она упёрла руки в бока и уставилась на беднягу короля, который вдруг подался ей навстречу:

– Да мне плевать на войны! – вскричал он, протягивая к ней руки и глядя так проникновенно, что Ольга опешила. Что-то ей это состояние очень напомнило, но она не смогла сразу вспомнить, что именно, поняла только, что ощущение было достаточно приятным, хоть и неожиданным.

– А, Вы ко мне опять? – она вдруг сообразила, с чего, собственно, начался её разговор с этим маленьким королём и ей даже стало немножко стыдно. Совсем чуть-чуть, конечно, но всё же.

– Ну, я увидел Ваш профиль на монете, – быстро, как будто опасаясь, что его опять остановят, заговорил король Блямбии. – И с тех пор жить без Вас не могу!

Ольга вздохнула и закатила глаза. Вот как можно с этими мужчинами вести серьёзные переговоры. Пришёл в вуали, лица не показывает, подарков не привёз, цветов не подарил, не то, что её казначей... Сразу так вывел её из себя, что ей чуть успокоительное пить не пришлось. В глубине души Ольга понимала, что в случившемся в первую очередь был виноват, конечно, герцог. Это он устроил весь этот скандал, а в итоге просто трусливо сбежал, оставив её наедине с соперником, которого, по всей видимости, больше не надеялся победить.

– Ну, я же там плоская... Сбоку, – честно попыталась переубедить гостя императрица. Все эти знакомства на расстоянии – это же была полнейшая ерунда. Она прекрасно понимала, что одно дело – смотреть на безупречно выполненный портрет, и совсем другое – общаться с живым человеком. Хотя... Если он на изображение на монете запал, где Ольга выглядела хуже некуда, то сейчас, теоретически, и правда мог влюбиться... Вот незадача.

– Да! – подтвердил король её опасения, умоляюще складывая руки. – А здесь полная, наливная, глаз не отвести!

Он был искренним. Таким же искренним, каким был казначей, когда признался ей в своих чувствах, и теперь Ольге предстояло принять очень непростое и важное решение.

– Ну, вот поженимся мы с Вами... – начала она, сама не веря в то, что говорит, но закончить ей, как водится, не дали.

– Ну, что ж, – провозгласил герцог Роттский, врываясь в библиотеку, как будто до этого ничего и не происходило. – Турнир, так турнир!

Ольга застыла с открытым ртом. Появление герцога было подобно внезапному сквозняку, который захлопывает двери и поднимает в воздух ворох важных бумаг ровно в тот момент, когда ты закончил складывать их по порядку.

– Какой ещё турнир?! – взвизгнула она, чувствуя, как левый глаз начинает мелко подергиваться. – Вы вообще в своем уме? Вы же уехали, ну и ехали бы себе!

– Турнир чести! – провозгласил герцог, игнорируя праведный гнев императрицы. – Раз уж этот… любитель нумизматики из Блямбии претендует на то, что отчеканено на Вашем серебре, пусть докажет свои чувства делом!

Король Блямбии, до этого момента выглядевший как восторженный спаниель, вдруг подобрался. Его вуаль смешно колыхнулась от резкого выдоха.

– Турнир? – пискнул он, но тут же поправил голос на более басовитый. – На мечах? Копьях?

Ольга обессиленно рухнула в кресло, схватившись руками за голову, а потом вдруг спохватилась:

– Так, стоп, мужики. Никаких мечей, коней и летящих во все стороны щепок от копий, – отрезала она. – Я только-только обновила паркет в тронном зале. Если хотите состязаться – придумайте что-нибудь… менее разрушительное для интерьера.

Герцог Роттский, уже замахнувшийся было перчаткой, чтобы картинно бросить её под ноги королю, замер. В его глазах отразился сложный мыслительный процесс. Он посмотрел на Ольгу, потом на пухлого маленького короля Блямбии, который по примерным прикидкам казался вряд ли тяжелее того самого гуся, что недавно симулировал смерть в его руках, и ехидно ухмыльнулся:

– Предлагаю состязание на выносливость. Настоящую, мужскую выносливость!

Король Блямбии нервно сглотнул, а Ольга вдруг заинтересованно приподняла бровь:

– Мужскую выносливость? Вы серьёзно?

– Кто дольше продержит императрицу на руках, тому она пусть и достанется!

Ольга разочарованно вздохнула и в задумчивости покачала ногой.

– Только чур ещё участвует и казначей, – вдруг заявила она, и оба претендента, переглянувшись, уставились на неё.

– С казначея и начнём, – прорычал окончательно выведенный из себя герцог. – С нижней, так сказать, ступеньки...

– А зачем нам ещё и казначей? – почему-то замялся король Блямбии, растерянно переводя взгляд с герцога на императрицу и обратно.

– Пусть будет казначей, – уже почти срываясь на истерику, возопил герцог, и король, пожав плечами, мелкими шажками и стараясь делать это незаметно, двинулся к дверям. Он явно устал от этого бесконечного бедлама, и продолжать его не хотел. Да и шансов победить в этом состязании у него почти не было. Полная и наливная императрица была невообразимо хороша, но в этом же был и минус. Король скорее всего не то что на руках какое-то время её продержать, он вообще вряд ли смог бы её поднять. А возможно, сыграл роль и упомянутый уже не в первый раз казначей. Ольга настолько явно высказала своё к нему благоволение, что бороться с этим не имело никакого смысла.

Ольга с герцогом ещё продолжали препираться, а король Блямбии уже добрался до двери, бесшумно нажав на ручку, просочился в щель, и исчез, будто его тут и не было.

Глава 11

– И этот ещё, – продолжал бушевать герцог, окончательно слетев с катушек, – из пустыни за дубом! Пусть тоже участвует!

– Это и есть казначей, – хихикнула императрица, которой, во-первых, было смешно из-за ситуации, о которой ей так же рассказали фрейлины, а, во-вторых, из-за того, что вконец задолбавший её гость наконец-то стал похож на нормального человека. Она очень хорошо понимала его реакцию, сама ещё полчаса назад была готова рвать, метать и ломать мебель. Сейчас было ненамного лучше, но всё же воспоминания о маленьком казначее немного исправили ей настроение.

Дверь тихонько скрипнула, и в библиотеку втиснулся Серджан.

– Извините, я всё слышал, – осторожно начал он, делая непонятные знаки Ольге.

– Идёт борьба за моё сердце и руку, – даже не пытаясь скрывать, насколько она рада его видеть, пояснила императрица, но бедного Серджана в данный момент интересовало совсем другое:

– А-а, как так получилось, – смущённо переминаясь с ноги на ногу, спросил он. – Что все знают?

– Что знают? – удивилась Ольга, в то время как герцог злобно прищурился, сверля глазами конкурента.

– Ну, про дуб, – уточнил казначей.

– Так твой этот оболтус длинный ходит и всем рассказывает, – пожала плечами императрица, а герцог добавил:

– И вы все ходите через мою Роттию! Странно было бы, если б я не знал, что происходит на моих границах.

Все замолчали, но долго тянуть герцог не собирался и быстро прервал неловкую паузу:

– Давайте приступим.

– Я же не силён во всех этих турнирах, – смущённо зашептал Серджан, повернувшись к герцогу спиной, чтобы он его не слышал, и наклоняясь поближе к Ольге.

– Ну, тогда ты проиграешь, и я уеду с этим щеглом! – нерешительность фаворита неожиданно оказалась очень обидной. Императрица была уверена, что маленький казначей боевым петухом кинется её защищать, а тут такая неуверенность и малодушие. Снижать громкость своего голоса Ольга, конечно же, даже не подумала, ей было совершенно всё равно, что они в библиотеке не одни.

– Не надо нам никуда уезжать, – всплеснул руками герцог, уже привыкший к этой бесцеремонности и хамству императрицы и перестал делать вид, что ничего не слышит и не замечает. – Мы будем жить здесь вместе и попивать чай.

– Но я же заберу казну, я же казначей, – этот робкий шантаж был последней отчаянной попыткой Серджана найти другой выход из ситуации. Ему очень не хотелось участвовать в мероприятии, в котором он по умолчанию проиграет, ведь это грозило не только потерей репутации и уважения возлюбленной, но и всех до единого шансов быть с ней.

– Как ты заберёшь казну, если мы здесь будем жить? – Ольга была в своём репертуаре. Ошарашить собеседника абсолютно непонятным и нелогичным вопросом она умела прекрасно, и постоянно этим пользовалась.

– А я? – озадаченный Серджан и не понял, где связь между его заявлением и ответом императрицы, и окончательно растерялся.

– Так, ты вообще участвуешь? – как ни в чём не бывало вернулась Ольга к изначальной теме разговора. – Я просто вообще-то на тебя ставила.

Маленький казначей смущённо потупился. Его всегда восхищало, с какой простотой Ольга говорит о своих чувствах, ничего не стесняясь и не считая нужным скрывать, но привыкнуть к этому было очень непросто.

– Да, – не очень уверенно, но всё же достаточно решительно сказал он.

– Я б, честно, с тобой осталась, – окончательно определила судьбу Серджана императрица, и он кивнул, теперь уже абсолютно без всяких сомнений:

– Участвую!

– Всё, мы готовы, – сообщила императрица герцогу, и, поддёрнув свои широкие штаны, удалилась, так и не заметив отсутствия короля Блямбии.

***

Турнирная арена в Ольгии не использовалась уже довольно давно. Императрица не была любительницей всех этих пыльных сражений, когда потные кони носятся, поднимая тучи песка, а не менее потные мужики ломают друг об друга копья или тупят мечи о неудобные рыцарские доспехи, а то и калечатся, и придворным лекарям потом приходится с ними возиться, вместо того, чтобы изобретать новые снадобья, омолаживающие кожу. Однако сегодня на трибунах яблоку негде было упасть. Придворные дамы, вооружившись веерами и флаконами с нюхательной солью (запах конского навоза всё же перебивал аромат заморских духов) и их кавалеры, разряженные, как императорские павлины, с интересом ожидали начала противостояния между приезжим герцогом и своим почти местным казначеем.

Первым «выступал» герцог. Высокий темноволосый и голубоглазый красавец мгновенно покорил сердца всех зрительниц турнира. До этого момента он практически не показывался на людях, предпочитая оставаться в выделенных ему замковых покоях, но сегодня у него появилась возможность продемонстрировать себя со всех сторон, и он не преминул этим воспользоваться. Вычищенный и выглаженный синий камзол с белой отделкой и синие в тон брюки на стройных длинных ногах, а так же великолепная шляпа с белым пером могли бы показаться скромными без золотого шитья и драгоценных камней, но истинные ценители мировой моды прекрасно поняли, во сколько обошёлся герцогу этот наряд и немедленно зашушукались, одобрительно закивали и негромко уважительно захлопали.

Выступив в центр арены, герцог снял с себя пояс с прицепленной к нему шпагой и отдал Анри, который сегодня выступал в качестве распорядителя турнира, чем неимоверно гордился.

– Отвечаешь головой, – процедил герцог сквозь зубы, и Анри понимающе кивнул, вцепившись в шпагу, как тонущий в спасительную корягу.

Императрица вышла на арену, и трибуны восторженно взревели. Ольга и в этот раз осталась верна своему любимому лавандовому цвету, и даже на такое большое событие не стала наряжаться в платье, но лишиться головы никто из придворных желанием не горел, поэтому приветствовали императрицу очень шумно и с большим энтузиазмом.

Стоящий на балконе герольд затрубил в золотую трубу, обозначая начало состязания, и Анри, продолжая бережно держать доверенную ему шпагу, громко и торжественно объявил:

– Да начнётся турнир!

Герцог широко расставил ноги, создавая упор, наклонился и поднял императрицу на руки. В этот раз у него это получилось быстрее, чем в прошлый, сказался уже наработанный опыт, но Ольга не собиралась облегчать мужчине задачу, и навалилась на него всем своим весом. Бедняга едва слышно крякнул, но устоял, в очередной раз проклиная про себя тот день и час, когда он решил отправиться в дорогу и предложить союз этому жалкому подобию государства. Ведь если вдуматься, на кой ляд ему вообще сдался этот союз? Страна маленькая, войск никаких… Ресурсами, конечно, Ольгия славилась на весь мир, вот и надо было просто сразу же её захватить и не тратить зря время на все эти бессмысленные и вредные для здоровья переговоры.

– Шестьсот тридцать семь! – провозгласил Анри, когда обессилевший герцог поставил, а точнее, почти уронил императрицу на песок. Придворные снова восторженно загалдели. Серджан был хоть и местным, но всё же не «своим», представителем другого круга, и уж совершенно точно никто из них не желал, чтобы казначей становился королём в обход других, гораздо более достойных претендентов, поэтому они искренне ратовали за победу иноземного гостя.

– Я тебе подыграю, – зашептала Ольга, когда маленький казначей сменил герцога рядом с императрицей. – Представлю, что я из ваты… Ой, а это что?

– Смекалка, – невозмутимо сообщил Серджан, устанавливая в центре арены небольшой деревянный табурет, а потом воссел на него и похлопал руками по коленям, подзывая к себе возлюбленную.

– Ой, – со смесью восхищения и изумления Ольга уставилась на него. – А это…

– Регламентом не запрещено, – уверенно заявил Серджан, бросив вопросительный взгляд на верного и легко подкупленного при помощи роттийских золотых Анри, и тот, важно кивнув, подтвердил:

– Регламентом разрешено!

– Ну, вот, – от прежнего робкого и смущающегося казначея не осталось ни следа. Серджан сейчас казался чуть ли не важнее, чем герцог, который с негодованием взирал на происходящий перед ним фарс. – Садись, будем побеждать.

Долго упрашивать Ольгу не пришлось. Стараясь не расхохотаться в голос под взглядами десятков внимательных глаз, она грациозно опустилась на колени Серджана и положила голову к нему на плечо.

– Один, – начал отсчёт Анри. – Два…

– Ну, здравствуй, хитрец, – с момента возвращения тайных агентов в Ольгию, поговорить им так и не удалось, поэтому сейчас императрица собиралась в полной мере наверстать упущенное. – Как там в Роттии? Я уж думала, тебе там так понравилось, что ты решил остаться там насовсем.

– Что ты! – поморщился Серджан, даже не пытаясь отвести зачарованный взгляд от глубокого декольте Ольги. – В Роттии слишком много песка и слишком мало людей. Мы оттуда еле выбрались.

– Ой, не ворчи, – Ольга вдохнула исходящий от казначея аромат дорогой кожи (по всей видимости, от новых сапог) и закопалась носом в его волосы, пахнущие луговыми травами. – Тебя не было целую вечность, я соскучилась.

Серджан улыбнулся. Ему было очень приятно это слышать, а ещё приятнее ощущать под пальцами тёплую нежную кожу руки Ольги, которую он начал незаметно поглаживать. Мысли полетели далеко-далеко, в высокую тайную башню, где ждала широкая постель, свежие простыни и полное уединение. Там можно было позабыть о бедах и заботах, расслабиться и утонуть друг в друге.

– Пока ты там болтался, меня тут по очереди мужики окучивали, – не подозревая о мыслях казначея, пожаловалась Ольга. – Роттский этот, зануда… Ты представить себе не можешь, как он мне надоел. Это какой-то ходячий кошмар, как вспомню, в дрожь бросает. Потом ещё король Блямбии приехал…

– И как он тебе? – как бы невзначай поинтересовался Серджан.

– Ты знаешь, этот был ещё ничего, – кокетливо улыбнулась Ольга. – Та-ак на меня смотрел… Почти как ты.

– Вот как? – едва заметно усмехнулся Серджан. – И где он теперь?

– Нету, – пожала плечами императрица без малейшего сожаления. – Испарился. Как только зашла речь о турнире, и о том, что ты тоже будешь в нём участвовать, этот чудик исчез. А жаль. Пусть бы этот Роттский ещё попрыгал!

Ольга повернула голову и бросила на герцога короткий взгляд. К её удивлению, тот на неё и казначея даже не смотрел, негромко переговариваясь с гонцом в форменных синих одеждах Роттии. Тот что-то докладывал, дополняя свой рассказ достаточно активной жестикуляцией, но что именно он говорит, было непонятно.

– Так и что там в Роттии? – невольно вернулась императрица к изначальной теме разговора. – Ты что-то про людей говорил.

– Да, – разомлевший от близости императрицы Серджан попытался собраться. – Мы дошли до столицы Роттии, и там почти не было людей. Всё будто вымерло. Даже на рынке пустота. Похоже, у них совсем нет ресурсов. Мы подумали, что люди сбежали в Ольгию или в Блямбию, но из всех, кого встретили, пообщались только с двумя стражниками на границе и одним странным мужиком на рынке. И никто нам ничего вразумительного так и не сказал.

– Может, всё-таки чума? – задумчиво предположила Ольга. – Ты порошок крокодилий принимаешь?

– Регулярно! – успокоил её казначей. – Может, конечно, и чума, да только мертвяков там мы тоже не встретили. Дома закрыты, в трактирах только трактирщицы, а на улицах одни тётки встречались, да и те от расспросов, как от той самой чумы шарахались.

– Да, это очень странно, – призадумалась Ольга. – Ладно, сейчас ты выиграешь турнир, мы избавимся от этого герцога, и будем думать, что делать дальше. Король этот ещё сбежал...

– Я не сбегу, – пообещал Серджан, прижимая императрицу к себе покрепче, и она почувствовала, как сквозь ткань камзола бьётся его сердце. Быстро-быстро, как у пойманной птицы.

– Семьсот! – тем временем провозгласил Анри, и герольд снова затрубил в свою трубу, обозначая окончание состязания.

– Регламентом разрешено, – поднимаясь с колен казначея, насмешливо повторила Ольга, обращаясь к герцогу и чуть язык ему не показала в отместку. А вот сам виноват, нечего было придумывать это дурацкое состязание, тогда сейчас не выглядел бы таким дураком.

Как ни странно, но герцог не только не казался расстроенным, но в его взгляде как будто даже можно было прочитать снисходительное сочувствие.

– Поздравляю и желаю счастливо жить в новой Роттии, – холодно произнёс он и, развернувшись, направился к выходу с арены, но вдруг остановился, как будто вспомнив нечто важное и, обернувшись, закончил:

– Ах, да, пока вы тут ваши сюси-пуси разводили, мы вас захватили. И вас, и Блямбию.

Гробовая тишина опустилась на ристалище, и в этой тишине удивительно громко прозвучал голос Анри:

– Так вот чего у них мужиков-то не было!

***

– Пу-пу-пу, – Ольга в задумчивости ходила туда-сюда по тронному залу. Вероломный захват страны оказался настолько неожиданным, что она никак не могла принять этот уже точно свершившийся факт. Доказательств было полно. Замок заполонили лучники в синем. Стражники в латах, точно такие же, как Серджан и Анри встретили на границе, охраняли входы и выходы.

В целом роттийцы вели себя достаточно прилично: ничего не рушили, гобелены со стен не срывали, драгоценности из трона не выковыривали. По всей видимости герцог Роттский хотел получить замок в его изначальном виде и разрушать его пока не собирался. Зато во дворе расположился целый конный отряд, и коней бесцеремонно поили прямо из императорского фонтана.

Ольга остановилась у окна и мрачно уставилась на всадника, который как раз пытался привязать своего жеребца прямо к изящной металлической ограде её любимой клумбы рядом с редкими ольгийскими гиацинтами. Конь недовольно бил копытом, выбивая из дорожки аккуратно уложенные булыжники.

– Серджан, ты только посмотри на это, – императрица поманила казначея пальцем. – Он даже не спешился. Уверена, они бродят по замку даже не разуваясь и царапают мой дубовый паркет своими железными сапогами.

Она вздохнула и покачала головой, впрочем, без особого раздражения.

– А ведь его только позавчера натёрли.

– Паркет сейчас самая малая из наших проблем, – неожиданно спокойно заметил Серджан. – Обещаю, когда мы разберёмся с Роттским, я закажу для тебя самый лучший паркет из-за Большого моря. Резной, ручной работы.

– Хорошо, – таким казначея Ольга ещё не видела, и он вдруг показался ей настолько горячим, что императрица на время даже забыла о захвате.

– Ольга, – предусмотрительно отступил назад Серджан и погрозил ей пальцем. – Не надо так на меня смотреть. Сюда в любой момент могут войти, а если ты продолжишь в том же духе, я за себя не отвечаю.

Императрица покраснела и хихикнула. К сожалению, казначей был прав, сейчас было совсем не время предаваться плотским утехам. Она вздохнула и снова начала мерить зал шагами. Каблучки негромко стучали по паркету, и это вдруг стало её раздражать, поэтому Ольга подошла к трону и уселась в него, подперев подбородок кулачком.

– Где же этот Роттский? – сердито спросила она. – Что он собирается с нами делать? Казнит? Отправит на каторгу? Знаешь, Серджан, если я на этой каторге сломаю хоть один ноготь, остальными я так расцарапаю этому герцогу его смазливую мордашку, что он всю оставшуюся жизнь будет вынужден носить маску.

– Переедет в Блямбию, – хмыкнул Серджан. Он стоял у окна о чём-то явно глубоко задумавшись. – Будет носить вуаль.

– Кстати, о Блямбии, – вспомнила императрица. – А король-то, выходит, очень вовремя смылся. Будто узнал чего или почувствовал. Хотя, герцог сказал, что Блямбию тоже захватили, но как это возможно?

– Это невозможно, – задумчиво кивнул Серджан. – У короля Блямбии огромное войско, и прекрасно обученные бойцы. Роттия просто не обладает такими ресурсами.

– Ты это и в прошлый раз говорил, – рассердилась Ольга. – Нет ресурсов, нет ресурсов, а они на тебе. Оказывается все свои ресурсы бросили на то, чтобы разом разделаться с нами со всеми.

– Стратегически это было оправдано, – снова кивнул Серджан. – Но что случилось с войсками Блямбии и королевским полком? Как Роттия смогла сработать сразу на два фронта?

– Это ты меня спрашиваешь? – удивилась Ольга. – Серджан, я же женщина! Моё дело умело выбрать подходящий для выхода наряд и вовремя перестать жрать после шести, если эти самые наряды перестали на меня налезать. Всем остальным должны заниматься мужчины!

– Странно слышать это от тебя, – казначей повернулся и с улыбкой посмотрел на возлюбленную. Улыбка, впрочем, была ласковой и понимающей, поэтому Ольга не швырнула в него короной, а только пожала плечами:

– Ну, а ты как думал? Что мне нравится вся эта возня? Конечно, нет! Я категорически против всякого рода ссор, но стоит только показать свою мягкость, и тебя в этом насквозь мужском мире тут же уничтожат! Вот и приходится изображать из себя самодуру, которая при каждом удобном случае хватается за топор. И то, что мне иногда хочется побыть обычной слабой женщиной и чтобы хотя бы иногда кто-то за меня решил все мои проблемы – это абсолютно нормально.

– Я полностью с тобой согласен. И даже больше скажу, у мужчин подобные ситуации случаются не реже, – признался Серджан. – И нам тоже часто хочется, чтобы появился кто-то, кто снимет с нас ответственность и всё решит за нас. Поэтому со мной ты можешь полностью расслабиться и ничего из себя не изображать. Я очень хорошо тебя понимаю и готов стать для тебя поддержкой и опорой.

Императрица не нашла подходящих слов, чтобы сразу ответить. Первым порывом, по привычке, было желание отпустить какую-нибудь колкость в стиле «вам мужикам только бы языком болтать, а дело так на месте и стоит», но потом до неё дошло, что Серджан, как обычно, говорит абсолютно искренне и верит в собственные слова. И это несмотря на то, что в данный момент не было никаких гарантий в том, что эту поддержку через час-другой ещё будет кому оказывать.

– Здравствуйте, – дверь открылась и в тронный зал вошёл закованный в латы стражник. Он показался невысокой Ольге огромным, под три аршина ростом, сажень в плечах, а могучий бас, доносящийся из-под закрытого забрала, гудел, как набат. – Я командор.

– Какой? – без особого интереса устало спросила императрица просто, чтобы хоть что-нибудь сказать.

– Вы задержаны! – сообщил стражник, и добавил, отвечая на заданный вопрос:

– Командор всей огромной Роттии. Вы все задержаны, пройдёмте.

– Только я знаю, где казна, – казначей, словно проснувшись, испуганно шарахнулся от руки стражника и быстро, бегая глазами и запинаясь на каждом слове, продолжил:

– Я казначей.

Будто и не он ещё минуту назад предлагал стать для императрицы по жизни поддержкой и опорой.

– А, ты казначей? – прогудел стражник. – Мы без тебя найдём, не переживай. Пошли.

– Не найдёте, – мотнул головой Серджан. – Вся казна закопана.

– Перекопаем всё. Ольга, Вы тоже собирайтесь.

Императрица поднялась с трона и неторопливо направилась к двери. Спешить ей было совершенно некуда, а любая лишняя минута могла принести какую-то приятную неожиданность, на которую она очень надеялась.

Впрочем, надежды не оправдались. В сопровождении стражника, гулко звякающего доспехами при каждом шаге, они спустились в подвалы замка, где у Ольги располагались темницы.

Здесь было холодно и темно, зато сухо и чисто. Несмотря на расположение, помещение хорошо проветривалось, и редкие заключённые никогда не жаловались на нездоровье и плохое содержание.

– Вам сюда, – открыв решётку одной из темниц, стражник отступил в сторону и взмахнул своей огромной рукой в железной перчатке, предлагая императрице войти.

– А король Блямбии? – спросила Ольга, заходя в камеру и поворачиваясь, чтобы в последний раз взглянуть на казначея. Серджан подошёл поближе и, ласково погладив её по руке через решётку, ободряюще улыбнулся.

– Блямбии? – стражник как будто смутился. Оглядевшись, он покосился на Серджана, а потом растерянно проговорил:

– И правда, где король? Он же тоже больше не король!

– Ага! – довольно воскликнула императрица, привычным жестом поддёргивая штаны и отходя к покрытой соломой узкой кровати. – Значит, вы его не нашли? Вот он-то за нас и отомстит!

– Он точно постарается, – услышала императрица негромкий голос Серджана, прежде, чем остаться одной.

Глава 12

Осень радовала горожан последними солнечными днями. Скверы были засыпаны сухими листьями, которые одинаково суровые дворники безуспешно старались согнать в большие кучи, но любой порыв шаловливого ветра тут же раздувал их обратно. А если собранный мусор всё же оказывался в мусорных баках, ветер зловредно налетал на окрашенные всеми оттенками жёлтого и красного деревья и сдувал с них осенние наряды, вновь засыпая листьями округу.

– А потом твой дед…

В гостиной было уютно и тепло. Невысокий улыбчивый мужчина в синем худи и тёплых бежевых штанах с разбросанными по ним аппликациями в виде весёлых психоделических грибочков, откинувшись на спинку стула, гладил маленького котёнка сфинкса, спящего у него на коленях, и неторопливо вёл длинный обстоятельный рассказ.

– Нет, получается, пра-пра-пра-пра-прадед со своим другом... Ну, вот... казначеем… были казнены.

Сидящий напротив на таком же стуле долговязый молодой парень со светлыми волосами и большим носом скептически выгнул бровь. Похоже, сочувствия к несчастным героям, про которых рассказывал отец, у сына не было никакого, а вот неожиданный поворот явно вызвал удивление.

– Во-от, – протянул мужчина и, таинственно понизив голос, наклонился к парню. – Но секрет, где закопан мешочек, переходит к нам из поколения в поколение.

Парень устало вздохнул.

– У тебя скоро свадьба же...

Сын снова ничего не сказал, но зато продемонстрировал богатые возможности своей мимики, выразив ими широкий спектр весьма противоречивых эмоций, от недоумения до откровенного отвращения.

– Наверное, – уже не так уверенно уточнил мужчина, а потом весело добавил:

– Ну, ты в любом случае уже взрослый, тебе уже восемнадцать. Да? Восемнадцать?

– Да, – наконец, включился в диалог долговязый.

– Он всегда лежал у меня! – гордо сообщил ему отец.

– Кто?

– Секрет, конечно. Где закопаны серебряные монеты, – удивился странной непонятливости сына отец. – Сейчас они очень-очень-очень-очень дорогие. Их даже дороже, чем за сто тыщ можно продать. Если по одной продавать. Если сразу кучей, то, наверное, за сто можно. Если по одной, то... вот... то можно дороже. Я тебе сейчас покажу карту, где закопан клад.

– Уху, – без особого энтузиазма отозвался парень, обречённо покосившись на дверь гостиной. Он очень надеялся, что войдёт мать или хотя бы позовёт его помочь на кухне, что обычно он терпеть не мог, но сейчас это стало бы спасением. Можно было бы ещё пыль протереть со стола и стеллажа с книгами, и пропылесосить диваны, но в гостиной и без этого царила почти стерильная чистота, только самые стойкие пылинки сверкали в льющихся из широкого окна солнечных лучах.

– Пойдёшь – найдёшь, – в отличие от сына, отец как раз энтузиазмом был переполнен. – И можешь невесту искать. Приданое твоё.

– Бать… – осторожно начал парень, тщательно подбирая слова. – Смори… Я… восемнадцатилетний парень.

– Да, – сияя гордостью кивнул тот.

– Я год назад закончил школу...

– Да!

– И сейчас учусь на первом курсе института.

– Да, – мужчина провёл рукой по лицу, оглаживая аккуратно подстриженную тёмную бородку.

– Действительно, я там... ищу себе какую-то девочку... я даже подрабатываю...

– Молодец!

– Я даже какое-то время работал там... официантом... в кафе...

– Это не осуждается, – торопливо вставил мужчина, протягивая сыну руку, которую тот пожал в ответ.

– То есть, я о том говорю, что я в целом смышлёный, – наконец-то закончил свою мысль парень и снова замолчал, думая, как бы не обидеть отца.

– Ну? – отец озадаченно нахмурился, пока не понимая, к чему тот клонит.

– Бать… – ещё осторожнее продолжил долговязый. – Какие Блямбии, Ольгии и страны в виде рта?

– Вить…

– Чего?

– Ну, это страны мёртвые! О которых никто не знает больше.

– И тока ты знаешь?

– Ну, я и весь наш род.

– Какой наш род, пап?

– Да это всё неважно, – отмахнулся отец. – Мы все – роттийцы. Потому что в итоге Роттия захватила и Блямбию, и Ольгию...

– Пап, скажи, а когда это было?

– Ну, я же говорю, твой пра-пра-пра…

– Ну, где-то тыщщи полторы лет назад получается, да?

– Да больше!

Спасительный скрип двери заставил Витю радостно подскочить на стуле и обернуться к входящей в комнату матери.

– Вить, – осуждающе качая головой и вытирая мокрые руки о цветастый передник, проговорила она. – Ну, на уши опять присел?

Долговязый Витя закивал и заодно усиленно замигал матери одним глазом.

– Да как на уши. Смотри! – отец кинулся к новенькому серванту и принялся копаться в одном из ящиков, где хранил драгоценный предмет.

– Сейчас карту достанет, – негромко произнёс Витя, и его мать обречённо развела руками и вздохнула.

– Вот карта! – держа в руках потрёпанный свиток, объявил отец семейства, усаживаясь обратно на стул.

– Так.

– Вот здесь твой дед... – развернув карту, мужчина ткнул пальцем в почти стёртый, еле заметный крестик. – Ну, не дед, а тот, который пра-пра-пра...

– Так.

– Короче, предок... закопал мешок с серебром. В нашем городском парке. Ну, то есть, теперь на том месте городской парк. Чтобы ты, дурак, с приданым был, – мужчина улыбнулся и легонько постучал сыну указательным пальцем по лбу.

– А почему не ты дурак с приданым был? – не сдавался сын, у которого не было никакого желания возиться с этой странной батиной блажью, которая порядком подзадолбала уже всех родственников. Карту тот, правда, показывал только матери, зато уже столько раз, что у неё заранее начинал дёргаться глаз при каждом упоминании этой злосчастной истории.

– Я был, – удивился отец. – Просто не откапывал.

– А... Хорошо. И теперь я просто с приданым и это знаю? – с надеждой уточнил Витя, очень надеясь, что этим всё и ограничится, но не тут-то было.

– И никто до меня не откапывал, а ты можешь!

– А почему я могу? Иди ты откопай. Это твоё.

– Ну, ты же мой сын, я передаю тебе по наследству.

– Так может, я передам своему сыну тогда? – Витя знал, что если отец так настойчиво завёл эту тему, то теперь от него не отстанет, и всеми способами старался оттянуть неизбежное.

– Может. Но лучше сейчас откопать, – отец семейства вдруг замолчал, а потом закашлялся, долго и тяжело, как будто у него было воспаление лёгких.

– Бать, с тобой всё хорошо? – испугался Витя, озабоченно оглядываясь в поисках стакана. – Может, водички?

– Сынок, соглашайся, – стакан с водой вручила мать, наполнив его из графина, стоящего тут же на журнальном столике, и мужчина жадно выхлебал его большими глотками. – Это вот там дальше слушать – это с ума можно сойти.

– Бать, я откопаю. Откопаю, – пообещал Витя, у которого перед глазами уже пронеслись самые страшные картины с лежащим при смерти отцом, который именно поэтому и завёл этот разговор, чтобы успеть передать наследство до того, как отойдёт в мир иной.

– Да, иди в парк и откопай, – после воды мужчине явно стало лучше.

– Ну, сказал же, что откопаю, – повторил парень, забирая карту и сворачивая её обратно в рулон.

– Это сейчас мы тут, – задумчиво завёл отец семейства. – А раньше всё это была Роттия большая...

– Да-да, – ехидно хмыкнула мать, утаскивая сына на кухню. – Роттийская федерация.

– Ох, мам, спасибо, – с облегчением выдохнул Витя, когда дверь гостиной закрылась, отгородив от них продолжающего что-то бормотать отца, пересевшего к телевизору. – Что-то сегодня батя совсем плох. Полдня мне мозги этой Роттией морочил.

– Это потому что тебе наконец-то восемнадцать стукнуло, – спокойно пояснила мать, возвращаясь к плите. – Почисти картошку, вон тазик стоит.

– Это что ж, мне теперь до скончания века всё это слушать, каждый раз по новой? – огорчился Витя, послушно придвигая к себе миску с картошкой и берясь за нож.

– Зачем же? Скажешь, что сходил, ничего не нашёл, и он от тебя отстанет, – пожала плечами мать.

– А вдруг там и правда что-то есть? – задумчиво почесав нос пока ещё чистой рукой, спросил Витя, и мать хмыкнула:

– Значит, принесёшь домой, порадуешь отца. Но ты же сам в это не веришь.

– Дак, а как верить-то? – развёл руками парень. – Я ж айтишник, мам. Голова работает на математической логике. Во-первых, я ж у вас приёмный. Это никогда секретом не было. А батя мне про тайну рода талдычит. И пра-пра-прадеда моего. Где логика? Ведь если эта карта моему предку принадлежала, то при чём тут тогда его род? А если его роду, то при чём тут мой пра-прадед?

Мать вздохнула. Ей было недосуг разбираться во всех этих перипетиях, когда на плите томился всего лишь наполовину приготовленный борщ, но сын спрашивал, а значит, надо было отвечать.

– Видишь ли, какая штука, сынок, – начала она, ловко шинкуя капусту. – Отец твой… ну, тот, который родной отец, был его хорошим другом. И с этой историей они вместе носились. Вроде как, какой-то то ли экстрасенс, то ли колдун, нагадал им, что они и в те времена были хорошими друзьями, и мешок этот, с монетами, вместе закапывали.

– Погоди, – внезапно заинтересовался Витя и завис, держа в руках наполовину очищенную картошку. – То есть, тот казнённый казначей – это, выходит, и есть мой пра-пра… Ну, ты поняла, короче.

– Да нет же, – смахнула капусту с доски в кастрюлю женщина. – Твой предок – это тот, второй. А казначей – предок твоего приёмного отца.

– Ага, – Витя продолжил чистить картошку, пытаясь объединить все ниточки, которые оказались у него в руках. – Выходит, они всё-таки нашли тот мешок? Отец, получается, не до конца историю ту рассказал?

– Выходит, так, – улыбнулась его мать.

– Но всё равно, что-то не срастается, – не унимался Витя. – Откуда у них потомки, если их казнили ещё до того, как они семьями обзавелись? И почему у нас фамилия – Роттские, если и он, и я вообще не потомки герцога?

– Вот это я чего не знаю, того не знаю, – честно призналась женщина, накрывая борщ крышкой и убирая огонь на плите. – Тут ты либо сам разбирайся, если сильно интересно, либо же просто забей.

– Да как тут разберёшься? – пожал плечами Витя. – Батя же сказал, что страны эти – мёртвые, и что про них никто и знать не знает.

– А вот пошёл бы на исторический, получил бы доступы к старинным архивам, – посетовала мать, которая до сих пор не могла успокоиться, что сын поступил учиться на программиста, а не на историка.

– Ой, мам, вот только не начинай, – поморщился Витя.

– В общем, выбрось всю эту ерунду из головы, – окончательно рассердилась женщина, отбирая у сына и нож и картошку. – Иди лучше в парке погуляй на свежем воздухе, потом бате скажешь, что за сокровищами ходил и ничего не нашёл. Иначе он не угомонится. И здоровью польза, а то ты со своим этим компьютером уже совсем в бледную поганку превратился, смотреть страшно.

– Оля, – раздался из-за двери голос отца семейства. – Оль! А где у нас пульт от телика, не знаешь?

– Всё, иди, – раздражённо сполоснув руки под краном, женщина снова принялась вытирать их о передник. – Иди, а то отец опять тебе на уши присядет, потом до вечера от него не отделаешься.

Уговаривать Витю не пришлось. Он торопливо подскочил и кинулся в ванную мыть руки после картошки, а потом уселся под вешалкой, натягивая ботинки, вот только надеть успел только один...

В сокровища Витя не верил. Он был скептик, как все программисты, и не собирался принимать на веру всякую ерунду. Даже если допустить, что семейная легенда действительно передавалась из поколения в поколение, и не обросла по пути кучей дополнительных, не имеющих никакого отношения к реальности, деталей, которые можно было проигнорировать, то всё равно оставалось немало важных нестыковок. Вот, например, как по этой карте можно было понять, что мешок с древним серебром закопан в городском парке? Витя аккуратно развернул свиток и уставился на полустёртый рисунок. Мозги заработали в усиленном режиме, и он решительно поднялся, сбрасывая уличный ботинок и возвращая на ноги привычные домашние кеды. Идти за сокровищем было рано, сначала надо было кое-что выяснить и разработать нормальный план действий.

Тихо пробравшись в свою комнату, Витя на всякий случай запер дверь на замок и включил компьютер.

Полторы тысячи лет... Парень аккуратно разложил карту на столе. Бумага бы столько точно не выдержала, но это была и не бумага, скорее, тонко выделанная кожа.

– Так, ладно, – Витя взъерошил свои и без того торчащие во все стороны светлые волосы, расправил свиток и придавил его концы ножницами и железной линейкой, чтобы не сворачивались. – Допустим, я идиот и решил в это поиграть...

Уверенное заявление отца, что местом, хранящим сокровище, был городской парк, доверия не вызывало. Вряд ли он проводил подробный анализ изображения, скорее всего просто повторял то, что услышал от предыдущего владельца карты.

Рассуждения парня были просты: местность за полторы тысячи лет изменилась до неузнаваемости, и чтобы подтвердить ориентиры, нужно было искать константы. И этими константами точно были не деревья и не парковые указатели, тут требовалось кое-что более стабильное.

Витя достал телефон и сделал серию снимков карты в высоком разрешении, а потом повернулся к компу, и монитор привычно осветил его худое лицо призрачным голубым светом.

– Шаг первый: оцифровка, – пробормотал он себе под нос, загружая изображения в графический редактор и в очередной раз жалея, что в своё время не стал настаивать на покупке принтера вместе со сканером, но теперь уже было поздно дёргаться. Придётся работать с тем, что есть и ограничиться фотками с телефона.

Первым делом он выровнял горизонт и наложил на карту сетку координат, очень примерно ориентируясь на заветный крестик. Затем полез в интернет и открыл спутниковые снимки города в максимальном разрешении. Городской парк сверху выглядел как зеленое пятно плесени на сером бетоне.

– Теперь самое веселое, – Витя прищурил свои серо-зелёные глаза. – Метод оверлея и поиск подходящих опорных точек.

Вглядевшись в изображение, он начал искать на древней мазне то, что могло сохраниться до нынешних времён. Река? Мимо. Русло за полторы тысячи лет могло уползти в соседнюю область или исчезнуть совсем. Дороги? Смешно. Витя зацепился взглядом за три скалистых выступа на северной окраине города, которые сейчас превратились в фундаменты для элитных новостроек, но на старой геологической карте всё еще значились как «гранитные горы Три Сестры».

Пальцы парня быстро летали по светящейся клавиатуре. Он создал ещё один слой в программе, накладывая полупрозрачные фотки карты на более или менее современную топографическую подложку, и снова внимательно вгляделся в изображение, ловко двигая мышкой. Сейчас он был очень похож на дирижёра, элегантно и умело руководящего симфоническим оркестром.

– Совмещаем точку А «Марья», ныне ЖК «Вершина». Совмещаем точку Б «Татьяна», это у нас «Звёздный путь». Ого!

Странным образом изгиб древнего оврага почти идеально лёг на ливнёвку под проспектом Мира, и Витя воспрянул духом. На мониторе две реальности наслаивались друг на друга. Древние каракули, изображающие холмы и ручьи, странным образом начали вписываться в геометрию современных кварталов. Витя затаил дыхание. Это было похоже на сборку пазла, где половина деталей ссохлась, а вторую покрасили в другой цвет, но тем не менее картинка постепенно вырисовывалась.

– Что-то не сходится, – произнёс он, глядя на то, как крестик на карте упорно попадает в витрину магазина «Мясо и колбасы». – Либо мои предки были очень богатыми мясниками, либо про сокровище можно забыть.

Витя призадумался. О том, что Земля круглая, люди узнали очень давно, ещё до нашей эры, но полторы тысячи лет назад карты всё равно рисовали так, будто мир – это плоский блин, не учитывая искажение. Пришлось сделать поправку, и рисунок на экране заметно сдвинулся, растягиваясь и подстраиваясь под реальные ландшафтные изгибы.

Крестик пополз прочь от колбасного магазина. Он пересёк проезжую часть, проигнорировал парковку и, замедлившись, остановился почти в центре зелёного массива, на который с самого начала указал Вите отец.

– Да ладно, – Витя подался вперед, едва не ткнувшись носом в экран.

Он увеличил масштаб до предела. Слой за слоем: спутник, геологическая карта, древняя карта с сокровищем... Точка, обозначенная на старой коже крестом, теперь находилась метрах в восьми от старой карусели городского парка, точно на месте небольшой круглой площадки, со всех сторон обсаженной кустами.

Витя отправил получившийся результат на печать, откинулся на спинку стула, и тот жалобно скрипнул под его весом.

– И вот как это возможно? – в его айтишной голове подобные совпадения никак не укладывались. Если кто-то до него всё же провёл такие же расчёты и точно знал, что сокровище в парке, о чём и рассказал потомкам, то почему мешок до сих пор не выкопали? А если выкопали, то зачем передали информацию дальше по семейному древу? Какой в этом был смысл? Вопросов становилось всё больше.

– Значит, городской парк, – Витя задумчиво почесал затылок.

Место, где каждый день гуляют сотни мам с колясками, пенсионеры играют в шахматы, а велосипедисты устраивают гонки. И за полторы тысячи лет никто не копнул чуть глубже фундамента для скамейки? Да при проектировании и постройке парка там было перекопано абсолютно всё! Ну, а если каким-то чудом до мешка не докопались даже бульдозерами, значит, за эти полторы тысячи лет он ушёл настолько глубоко в землю, что и Витя до него не доберётся.

При здравом размышлении, на этом стоило и закончить. Не было абсолютно никакого смысла переться в этот парк и тем более пытаться что-то там найти. Вероятность успешного завершения подобной авантюры равнялась даже не нулю, а уходила глубоко в отрицательные значения, и Витя решительно закрыл программу. Нет, ничего выкапывать он не пойдёт. Последует совету матери и сделает вид, что сходил и поискал, но ничего не нашёл. Тем более, что теперь он даже мог подтвердить свои слова, указав на точное местонахождение в реальности заветного креста на карте. Отец точно не сможет уличить его во лжи и перестанет до него докапываться.

Он представил себя с лопатой посреди парка. Долговязый первокурсник, пытающийся выкопать сокровища предков под бдительным взором местных белок и патрульной полиции. Картина выходила максимально идиотская. Нет-нет, решено, никаких раскопок он устраивать не будет.

А ещё через несколько минут он уже выходил из подъезда, кутаясь в длинную осеннюю куртку, карман которой подозрительно топорщился. Витя был практиком, а не теоретиком, теории требовали доказательств, а значит, выхода не было. Теперь он не успокоится, пока не докопается до истины, которая, как всем известно, всегда где-то рядом.