Сердце Равана
Глава 1
1
Сита сидела на земле, уткнув лицо в колени. Её блестящие волосы растрепались и безжизненно повисли, как чёрные змеи. Жёлтое шёлковое сари поблекло и смялось. Все её золотые украшения были выброшены по дороге, когда злой ракшас унёс её из хижины в лесу. Казалось, теперь она превратилась в свою тень. Некогда прекрасная и жизнерадостная, теперь она увяла и угасла, как слабый светильник в ночи. Не знавшая горя под защитой Рамы, теперь она пребывала во власти Равана, ночного разбойника, и его прислужницы, ужасные демоницы, охраняли ашоковую рощу, где она томилась.
Прохладный полуночный ветерок касался бледного лица пленницы. Время от времени Сита поднимала глаза на огромный, позолоченный диск луны, который тихо плыл над городом. Лепестки от цветущих деревьев неслышно падали ей на плечи и застревали в спутанных волосах. В душе несчастной женщины царили мрак и отчаяние.
Она была так сильно привязана к своему супругу, и все её мысли так были устремлены к нему, что предложение царя ракшасов стать его женой наполнило её ужасом и печалью. И всё же, Ситу удивляло, что какая-то могущественная сила заставила её добровольно выйти из очерченного круга и последовать навстречу бездонным чёрным зрачкам и полуулыбке странствующего брахмана… Увы, жрец оказался демоном! Но, быть может, человеческая душа не может выбирать верное и праведное, когда в дело вступают чуждые ей и тёмные силы… Когда она, опутанная магическими лианами и лишённая воли под этим завораживающим взглядом провалилась в мистический полусон, о чём она думала? Почему в тот миг существо её не противилось демоническим чарам?
Но дурманящий сон рассеялся. И вот она не могла уже думать ни о чём, кроме того, что утратила своего возлюбленного Раму, и что она находится в плену у чудовищ, и нет у неё надежды на избавление. Она не желала прикасаться к еде, не хотела следить за собой и поддерживать женскую красоту и очарование. Отчаяние заставляло её то впадать в полную неподвижность, как сейчас, то биться головой о землю.
А между тем, Ланка, куда она попала, была прекрасным городом. Её роскошные дворцы с полами, выложенными мозаикой, с игривыми фонтанами, брызги которых плясали и сверкали в воздухе, со светлыми и разукрашенными комнатами, утопали в цветущих садах. Ракшасы не знали скуки и праведности. Их жизнь была наполнена наслаждениями, радостью, страстью к искусством. Это был город-мечта и город-сказка. Айодхья, где Сита жила с Рамой до их изгнания в лес, могла показаться бледной тенью всех этих чудес и великолепия…
Однако чудеса не трогали погружённую в печаль Ситу. Ей знакомы были лишь волнение и страх перед грозным царём демонов и его слугами. Она грезила только об избавлении из этой золотой клетки…
Глава 2
2
Когда Сита неподвижно сидела так, погружённая в печаль и невесёлые мысли, сквозь строй ужасных демониц, стороживших пленницу, прошла женщина в сари цвета языков пламени, сверкающая сладострастной красотой. Её чёрные косы были уложены короной вокруг гордой головы. Белые звёздочки цветов играли в них в прятки. Лицо пришедшей отличалось гармоничными чертами, и вместе с тем в нём было нечто сладострастное и тёмное. Её вызывающе алые губы, вероятно, дразнили воображение не одного мужчины. Но большие глаза сверкали, будто чёрные драгоценные камни. Огненное сари маняще колыхалось вокруг её ног, а еле слышный звон браслетов наполнял пространство вокруг. Это была Мандодари, первая жена царя ракшасов, дочь повелителя асуров Майясуры и апсары Хемы. Таким образом, демоническая природа сочеталась в ней с небесной.
Подойдя к застывшей, словно статуя Сите, супруга Равана с сочувствием взглянула на неё и заговорила почти ласковым голосом:
- Госпожа, тебе не стоит впадать в такую печаль и отказываться от пищи. Лучше тебе принять предложение нашего государя. Никто здесь не хочет причинять тебе зла.
Пленница вскинула голову, удивлённая и возмущённая услышанными речами.
- Разве ты пришла для того, чтобы посмеяться надо мной? Ужасный ваш царь похитил меня! Я лишилась покровительства своего мужа и разлучилась с ним. И теперь должна проводить свои дни в тоске и позоре! А ты говоришь, что никто мне зла не сделает…
- Нашему господину пришлось украсть тебя из-за разгоревшейся войны, - спокойно ответила Мандодари. – Меня одолевает невыносимый страх, как бы всем нам не пришлось погибнуть в ней. Смертные, ракшасы, асуры или даже дэвы – никто не может остановить того, чему суждено случиться…
Пока супруга Равана произносила эту печальную речь, Сита украдкой бросила на неё взгляд, и её женскому самолюбию был нанесён чувствительный укол. Если сама она отличалась нежной, хрупкой и аскетичной красотой богини, то очарование Мандодари было распустившейся розой или пламенеющим костром…
- Мне кажется странным, - начала пленница, - что ты просишь меня принять предложение твоего повелителя. Неужели ты не боишься утратить его любовь и его сердце?
Вероятно, Сита рассчитывала задеть эту великолепную царицу, но ни единая тень не пробежала по просветлённому лицу Мандодари.
- Никто не может занять в сердце Равана то место, какое занимаю там я, - отвечала она с глубокой убеждённостью. – Никто не может занять место другого человека. Потому что у каждого человека есть лишь предназначенное для него.
Такие рассуждения сильно поразили Ситу. В мире ракшасов, очевидно, были другие понятия, чем в том, откуда вышла она. Будь сама Сита на месте Мандодари, она бы уже сгорела от ревности.
Спокойствие и доброжелательность жены Равана наконец совсем вывели пленённую царевну из себя, и она воскликнула:
- Разве ты и правда веришь, что я могу стать супругой ракшаса, который похищает женщин и силой приводит их в свой золотой дворец?! Демона, добивающегося любви насильно?
На этот раз удивление вспыхнуло уже в глазах Мандодари.
- Кто сказал тебе это? В этом дворце много прекрасных женщин, это правда. Но среди них нет ни одной, кто был бы похищен против её воли! Всех их привела сюда неудержимая страсть к моему господину… И первой из них была я сама.
Пока Сита растерянно и изумлённо молчала, Мандодари опустила свои густые ресницы, на щеках её расцвёл стыдливый румянец, и она спросила:
- Скажи, разве не так и ты последовала за своим мужем?
Похищенная царевна невольно задумалась. Рама выиграл состязание, наградой за которое являлась её рука. Её научили, что она должна любить своего супруга, как бога, и всячески стараться угодить ему. Поэтому, когда Рама пришёл за ней, у юной девушки не возникло вопроса, полюбит ли она его. Чувства казались сами собой разумеющимися в священной браке.
- Великий господь Шива, - мечтательно продолжала тем временем царица ракшасов. – Да неужели нашему господину есть нужда заставлять любить себя? Когда избежать этого совершенно невозможно! Хоть мой отец и был царём, я жила скромно и просто. И однажды через наш город проезжал блестящий государь на своей волшебной колеснице. Он остановился в доме моего отца. И с того мгновения, как я подняла на него глаза, всё было предрешено. Он так обжёг мой взор несравненной своей ранящей красотой, его речи были настолько исполнены мудрости, а тон сладострастия, что уже через миг я не могла понять, кто я, и была словно в горячке… Прежде здравомыслящая и аккуратная, я обронила всю свою посуду, забыла, как должно замотать сари, и только и грезила о бездонных его глазах, бархатной шафрановой коже и дивном профиле… Не милы мне стали не разговоры прислужниц, ни крики павлинов на заре, ни лотосы, распустившиеся на пруду… На следующий день он взял меня за руку и сказал, глядя мне прямо в лицо: «Я вижу, пожар пылает в твоей душе, прекрасная царевна. Ведь ты хочешь последовать за мной на Ланку, так к чему нам обманывать себя и других?» Говоря эти слова, он дерзко улыбался, а я была сама не своя… Золотые пылинки пронизывали его чёрные волосы… «Ты подумаешь, господин, что я бесстыжая женщина», - только и могла обронить я, сгорая, как фитиль в светильнике, под его взглядом. «В страсти нет порока, Мандодари, - отвечал он задумчиво. – Она свойственна и дэвам, и ракшасам, и смертным». В тот же день мы совершили положенные свадебные обряды. Так я стала женой лучшего господина во всех трёх мирах и царицей ракшасов…
Этот простой и искренний рассказ поразил Ситу. Всегда она слышала рассказы лишь о жестокости, губительном сладострастии ракшасов и их повелителя. Вокруг неё все говорили, что Раван ночной разбойник и похититель чужих жён. Но вот она видела перед собой достойную женщину, которая пылала к нему страстью, и сама последовала за ним. Более того. В мыслях Ситы не переставали звучать слова Мандодари о том, что Раван никогда не похищает женщин без их желания! Но если это правда, неужели же и в глубине её души теплилась подобная искра?.. Она отчётливо помнила, что не хотела сопротивляться его страшным чарам. Сита снова подняла глаза, желая увидеть жёлтый диск луны. Да не даст ей господь Шива поддаться искушению, исходящему от царя ракшасов, и хотя бы в мыслях бросить тень на её великую любовь к Раме! Но луна предательски скрылась за тёмными громадами облаков…
Глава 3
3
Внезапно лёгкая дрожь пробежала по телу Ситы. Нет, не ветер и не скрывшаяся луна были виноваты в этом. Она инстинктивно почувствовала приближение своего похитителя. Как только она бросила блуждающий и растерянный взгляд на вход в ашоковую рощу, её сразу ослепил блеск доспехов и тяжёлая, огненная красота демона. Раван двигался навстречу двум женщинам, подобно сверкающему солнцу, озаряя на своём пути весь погружённый в мягкие сумерки сад. Искорки гнева вспыхивали и угасали в глубине его чёрных глаз, похожих на глаза хищной птицы. Благородный, резко очерченный профиль принадлежал великому государю и воину. На бархатной коже желтоватого оттенка плясали тени ветвей.
- Они уже здесь, - коротко сообщил Раван, обращаясь к Мандодари. – Я должен отправляться на битву с ними.
Его супруга побледнела, краски сбежали с её лица. Она с мольбой и со страхом взглянула на своего господина и произнесла:
- Значит этот ужас неизбежен. Как смогу я жить, если больше не увижу тебя?! Тебя, кто мне дороже всех в этой Вселенной?
- Надейся на лучшее, - попытался утешить её ракшас, мягко взяв за плечи. – Если есть справедливость в трёх мирах, варварство не сможет одержать победу над жизнью, культурой и человечными ценностями. Рама с его ордой обезьян должны потерпеть поражение в этой битве.
- О чём ты говоришь, бессовестный похититель?! – воскликнула Сита, возмущённая словами демона и обрадованная тем, что наконец её муж пришёл вызволить её из плена. – Разве не ты попрал все мыслимые законы и силой заточил меня на этом проклятом острове? Разве не ты обманом выманил меня из нашей хижины в лесу? Как можешь ты хулить праведного Раму, моего возлюбленного супруга? Это вы, злобные ракшасы, мешаете отшельникам предаваться аскезам в лесу, разрушаете их алтари и морочите их по ночам! Это вы нападаете на бедных изгнанников, вы разоряете чужие дома и уводите чужих жён! Как же можешь ты говорить такие бесстыдные слова?!
К удивлению девушки, Раван выслушал её холодно и спокойно. До этого он вообще не обращал на пленницу внимания, как будто её тут и вовсе не было. Затем он подошёл к ней ближе. Из-за того, что Сита сидела на земле, демон казался ей огромной нависающей тенью. Лунные лучи освещали его суровое, мужественное, но одновременно и утончённое лицо.
- Послушай меня в последний раз, Джанаки[1], - начал он тихо, но угрожающе. Для влюблённого похитителя его взгляд казался слишком презрительным. – Я напомню тебе, раз ты уже успела забыть, что до твоего похищения и заточения здесь произошло много немаловажных событий. События же эти превращают всё, сказанное тобой сейчас, в жалкую ложь. Твои добродетельные Рама и его братец Лакшмана не просто мирно и тихо жили в лесу. Они жестоко оскорбили мою сестру Шурпанакху. Пусть она и взбалмошна порою, но она не заслужила насмешек и домогательств Лакшманы![2] К тому же, эти замечательные люди ещё и безжалостно ранили её! Но знай, что я никому не позволю безнаказанно прикасаться к тому, что дорого моему сердцу. Посмел ли я дотронуться до тебя хоть пальцем, даже несмотря на то, что мне пришлось тебя похитить? Причинил ли тебе зло, нанёс ли бесчестие? Так кто из нас лучше относится к женщинам и уважает их: твой муж и его брат или я, ужасный ракшас?! И, ах да, ещё одна мелочь! Ты говоришь об отшельниках, страдающих от козней «бродящих в ночи». Но всё дело в том, Джанаки, что в этом лесу испокон веков жили не ваши аскеты, там жили мы! Запомни это! Это наш лес, и именно вы отобрали у нас дом, пришли на чужую землю. А теперь жалуетесь, что ракшасы хотят вернуть то, что всегда по праву принадлежало им. Это твой драгоценный супруг убивал мой народ тысячами, хотя никто его сюда не звал! И теперь он стоит со своим диким войском у врат цветущей Ланки, потому что я похитил тебя. Но я сделал это, чтобы отомстить за мой народ. Чтобы эти варвары поняли, что не только они могут нести разрушение, смерть и горе! Это вы разбойники, убийцы и чудовища! Это вы, а не мы плохие, Джанаки! Поэтому замолчи и не произноси больше ни слова осуждения. Лучше пусть твой детский ум поразмыслит над тем, что я тебе сказал…
Гневные, тихие, исполненные глубокой убеждённости слова, как иглы, впивались в сознание Ситы и, казалось, хлестали её по щекам. Под градом этих упрёков демона она вся сжалась, придвинулась к садовой стене, и желала лишь одного: защититься от ядовитых стрел его речей, колеблющих крепость её убеждений…
Тем временем, Раван вновь подошёл к Мандодари, и голос его мгновенно смягчился:
- Прошу тебя, не тревожься. Поручи себя богам и судьбе. А я сумею выполнить свой долг: защитить наше царство и народ. Искусство, науки, веротерпимость, цивилизация, радость жизни не падут под ударами грубых чудовищ! Они не смогут навязать миру свою удушающую праведность. Не смогут сделать всех одинаковыми. Мир велик и многообразен. И пока я жив, пусть он останется таким!
- Мой господин! – воскликнула Мандодари, молитвенно сложив руки. В её огромных глазах, обращённых на Равана, стояли слёзы. – Ты так много думаешь о мире, о нашем царстве… Но прошу, пусть тебя посетит хоть одна мысль обо мне, о моём безмерном горе, если с тобой что-нибудь случится! Если ты хочешь, чтобы я жила дальше, не оставляй меня одну в этом суровом мире! Не покидай меня, супруг мой, живи ради всех нас!
В отчаянии прекрасная царица поникла, как ветвь лесного дерева, сломленная ветром, и хотела пасть перед Раваном на колени.
Но он молниеносно удержал её.
- Ты царица Ланки и жена повелителя ракшасов, - торжественно проговорил он. – Никогда не преклоняй ни перед кем колени. Ни перед врагами, ни передо мной. Если мне суждено погибнуть в грядущей битве, помни об этом. И всегда сохраняй достоинство моей супруги.
С этими словами гордый демон прикоснулся губами к её волосам, и на минуту они застыли неподвижные и величественные в своём горе… Сита смотрела, как слабые лучи рассвета заливают его суровый профиль и склонённую голову Мандодари. И в этот миг, она поняла, что видит нечто великое и прекрасное. То, что перед ней были ракшасы, на мгновение перестало иметь значение…
[1] Одно из имён Ситы, употребляющееся в «Рамаяне», наряду с другими. У персонажей в поэме бывает по несколько имён.
[2] Эпизод с Шурпанакхой освещён очень по-разному в разных версиях. Здесь я взяла за основу индонезийский вариант.
Глава 4
4
К вечеру Сита вновь увидела в своей роще гордого демона. Но на этот раз вид его был невыразимо страшен. Колючая ненависть таилась в глубине зрачков, лицо побледнело от гнева и ярости, доспехи были забрызганы алой, ещё тёплой кровью врагов. Решительным шагом он двигался прямо к ней. В страхе Сита отпрянула и попыталась скрыться за деревом.
- Пойдём со мной, - коротко приказал ей Раван. Его голос звучал глухо и тихо, но девушка чувствовала, сколько в нём было подавленной злости.
- Я никуда не пойду! – в смятении воскликнула она. Страх мутил её рассудок. Она ослабела от душевной боли и горестей. – Ты, наверное, хочешь убить меня! За что мне эта горькая судьба?!
В отчаянии она разрыдалась.
- Я не собираюсь причинять тебе зла, глупая женщина! – воскликнул ракшас, делая нетерпеливый жест. – Если ты хочешь спасти себя саму и этот несчастный остров, который не заслужил всех бед, свалившихся на него из-за вас, то пойдём со мной сию же минуту! Я верну тебя твоему непутёвому мужу.
Сита бессмысленно смотрела на Равана, не веря своим ушам. В последнее время она пережила слишком много потрясений, и его слова звучали слишком уж неправдоподобно.
- Но должен предупредить тебя, - прибавил ракшас. – У Рамы и его людей тебя не ждёт ничего, кроме горя, страданий и позора. Тебе решать, Джанаки. Хочешь ли ты вернуться?
- Но… ты не обманешь меня? – недоверчиво спросила пленница. – Ты правда вернёшь меня моему любимому супругу?
- Клянусь тебе моим мужеством воина, чарами ракшаса и титулом царя Ланки! И какими хочешь богами!.. Только дай мне руку и держись всё время рядом, чтобы никто не смог ранить тебя в страшной битве. Если ты сама не протянешь мне руку, я не смогу тебя отвести. Я прикасаюсь к женщинам только с их желания и разрешения[1].
Сита бросала растерянные взоры на этого царя демонов, стоявшего перед ней в перепачканных кровью доспехах, с горящими, как угли в ночи, глазами и плотно сжатыми от гнева губами. Как ей поверить ему, похитившему её врагу?.. И, между тем, какое-то неясное чувство склоняло её к тому, чтобы поверить. Она видела в Раване достойного государя и смелого человека. Он был чем-то непонятным для неё. Каким-то исключением из ясных и праведных правил её мира.
Наконец пленница медленно и нерешительно протянула вперёд свою хрупкую, тонкую руку, на которой уже не было украшений. В то же мгновение Раван решительно схватил её. Сита ощутила нечто невообразимое. Странное тепло и лихорадку, исходившие от его ладони. По телу её пробежала лёгкая, но показавшаяся ей приятной, дрожь… И демон повлёк её навстречу неизвестности…
* * *
За пределами стен города, под покровом ночных сумерек, кипела страшная битва. Тучи стрел застилали и так едва видимое для человеческих глаз небо. То тут, то там вспыхивали искры от ударов мечей друг о друга. Толпы рыжих обезьян сплетались с тёмными силуэтами ракшасов, принимавшими различный облик, и всё вместе бурлило в чудовищном живом водовороте. Стоял невообразимый шум, как при конце трёх миров. Всё поле битвы было залито кровью и усеяно телами воинов, соединённых в последнем объятии ненависти… Вековые стены Ланки невозмутимо взирали на этот фантастический кошмар.
Сита, облачённая в испачканное сари, дрожащая от порывов ночного ветра, с растрёпанными волосами, сама того не замечая, в смертельном страхе всем телом прижалась к Равану, который твёрдой рукой правил своей волшебной колесницей и которому, казалось, посреди всей этой жуткой резни, страх был совершенно неведом.
Он стремительно выехал на самую середину поля битвы, и предостерегающе поднял руку, желая показать, что у него есть для противника важное сообщение. Лучи луны освещали его побледневшее, свирепое лицо. Ноздри ракшаса, почуявшие запах крови, угрожающе трепетали.
- Эй, царь Рама и твоё обезьянье войско! – воскликнул он громко, и голос его прокатился по окружающим просторам. – Я знаю, что вам хочется победить меня, вонзить огненную стрелу в моё сердце. Но вы так же хорошо понимаете, что это будет означать гибель Вселенной, ибо в моём сердце находятся множественные миры! Я не хочу, чтобы погиб этот прекрасный город, вверенный моим заботам. Вы, наверняка, не хотите своей смерти и конца мира. Так почему бы не решить дело путём переговоров? Я прощу предателя Вибхишану[2], моего вероломного брата, всегда воюющего на стороне удачи и за свою выгоду. Я верну вам похищенную мной царевну Джанаки. Вы же сложите оружие и навсегда уйдете от ворот Ланки.
По рядам войска Рамы пробежал удивлённый ропот. Какое-то время никто не мог поверить в реальность происходящего. Но вскоре с противоположной стороны прозвучал недоверчивый ответ:
- Что же, злобный ракшас, тогда покажи нам пример твоих мирных намерений! Верни сначала царевну Ситу.
Внезапно Раван повернулся к ней лицом и тихо произнёс:
- Последний раз спрашиваю тебя: хочешь ли ты вернуться к этим людям?
В глазах его застыли грусть и сострадание.
Сита нисколько не сомневалась в своём решении. Она только и ждала встречи с Рамой и не могла поверить своему счастью. Но сейчас, глядя в эти глаза, которые были чернее окружающей ночи, она удивилась тому, что кивнула головой так слабо и неуверенно…
- Да будет так, - кратко отвечал Раван.
Единым взмахом он снял Ситу с колесницы, поставил на землю, выпустил её руку и тихонько подтолкнул её вперёд.
Как выпущенная из лука стрела, бросилась освобождённая девушка навстречу своему возлюбленному. Вот, кажется, она уже различает вдали дорогой его силуэт в золотых доспехах. Но в то мгновенье, как демон отпустил её руку, вместо тепла и опоры, она сразу же ощутила пронизывающий холод… Всё ближе был вожделенный супруг, всё ближе спасители и доблестные воины, а шаг её по какой-то неясной причине невольно замедлялся, чем дальше она оказывалась от зловещего ракшаса и его волшебной колесницы… Быть может, это снова ужасные демонические чары смущают её? Но почти подойдя к лагерю Рамы, Сита ощутила непреодолимое желание обернуться…
[1] В буквальном смысле Раван не может прикоснуться к женщине без её разрешения в «Камба Рамаяне», тамильской версии эпоса.
[2] Вибхишана, один из братьев Равана, в «Рамаяне» переходит на сторону Рамы и его войска.
Глава 5
5
И вот уже перед её взором засияли лучезарные доспехи любимого супруга и его дорогое лицо. Страхи и неуверенность, воспоминания о плене у ракшасов на какое-то время отступили, как тает весенний лёд от прикосновения тёплого солнечного луча… Сита радостно бросилась к Раме, восклицая:
- О, возлюбленный мой муж! Наконец ты пришёл и спас меня! Как счастлива я тебя видеть! Без тебя мне казалось, что солнце больше не встаёт в небе…
Однако доблестный Рама не сделал ни шагу ей навстречу, и лицо его выглядело мрачным, без единого проблеска радости.
Поражённая царевна остановилась перед ним, как статуя в храме. Ее руки, протянутые к нему, бессильно упали. Смятение чувствовалось во всём её облике.
- Но неужели ты не рад моему возвращению?! Ведь только твой образ и поддерживал меня в плену у злых демонов! Что же я вижу сегодня, когда освободилась от их чар и плена?..
Тёмные глаза Ситы были похожи на озёра, вода в которых неподвижно застыла и почернела.
- Я рад обрести тебя вновь, прекрасная царевна, - наконец проронил Рама. – В разлуке с тобой меня одолевала тоска. Это правда, я пришёл спасти тебя из лап мерзких демонов! Но послушай, о чём должен я думать и что должен чувствовать, после того как моя добродетельная супруга вернулась из дома чужого господина… Нечестивый царь ракшасов смотрел на тебя с вожделением, он прикасался к твоему телу! Разве ты осталась чиста после этого? Где твои золотые украшения? Что скажут мои подданные о такой царице?!
Сита почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. В горле стало горько, и ей показалось, что она сейчас задохнётся и упадёт замертво. Безжалостные, чужие слова ранили её мозг, впивались в кожу. Это было, будто уродливый ночной кошмар наяву.
И всё же она попыталась собраться с последними силами и отвечала, глядя Раме прямо в лицо:
- Что я слышу, бедная, невинная женщина и верная супруга! Я терпела горести плена, я отказывалась слушать речи царя демонов и принимать его предложения… Днём и ночью я горевала в плену и лишь молила богов последний раз увидеть тебя перед смертью! Вот я здесь, и вместо обретённого счастья, только горькие упрёки преследуют меня! Вот награда за мою верность… Ты спрашиваешь меня о потерянных украшениях и о прикосновениях Равана… но разве не сам ты оставил меня, беззащитную лань, в диком лесу?! Как могла бы я за себя постоять?! И что мне было делать, несчастной, когда царь демонов унёс меня в свои покои?.. Я не согрешила пред тобой ни в чём, и он не касался меня без моего дозволения! И что за речи слышу я от супруга, бывшего моей единственной опорой и надеждой?..
- Я видел Равана на поле боя, - произнёс Рама отрывисто. – Красота его ослепляет взоры. Как мне поверить, что ты могла остаться равнодушной к этому смертоносному сиянию?
- Да, он красив, как бог! Он прекраснее всех смертных! – вызывающе воскликнула Сита, и сама тут же испугалась силы своих слов. – Но это чистая правда, что несмотря на его красоту, ничего греховного между нами не было…
Рама сумрачно и подозрительно смотрел на неё. Сита чувствовала, что муж ей не верит.
- Даже если бы сомнения и не терзали мой дух, - сказал он наконец, - я высоко ценю праведность и добродетель. Мои подданные достойны иметь чистую и целомудренную царицу. Ты же, Сита, вольно или нет, запятнала себя пребыванием у царя ракшасов… Я не могу говорить с тобой, как прежде. Поедем в Айодхью. Пусть там решится твоя судьба…
Как погружённая в тяжёлый сон, спотыкаясь о камни и дрожа от утреннего холода, Сита молча пошла за своим супругом, к которому она с таким рвением стремилась все долгие недели и месяцы своего плена. Ей казалось, что звёзды и луна погасли, а небо вот-вот упадёт на землю, и окончательно придавит её своей тяжестью…
Наутро она ехала в золотой колеснице, упав склонённой головой на колени и роняя горькие, жгучие слёзы. Она больше не смотрела ни на Раму, ни на всё происходящее вокруг. Не таким она видела в мечтах своё возвращение, о котором грезила так отчаянно и долго! А в ушах её, помимо воли звучали резкие, но теперь глубоко отзывавшиеся в её сердце слова: «Это вы, а не мы плохие, Джанаки!»…
* * *
Несмотря на прибытие в Айодхью, радость не вернулась к Сите. Хорошо знакомые комнаты были не милы ей, потому что все жившие в них дорогие воспоминания, теперь казались осквернёнными. Как могла она отныне без горечи вспоминать о своём первом приезде сюда после свадьбы с Рамой? Образы первых дней их любви теперь лишь ранили её и наполняли печалью…
Сита не мыслила себе жизни без супруга. Она была воспитана в сладком ожидании брака. Ей обещали прекрасное путешествие по жизни, наполненное радостями любви и взаимного счастья. Её учили всячески угождать будущему мужу, видеть в нём бога и защитника. Но, увы, алтарь оказался поколеблен. Тот, в ком царевна видела смысл существования, предал её. Мир её был безжалостно разрушен. В нём больше не существовало незыблемых и понятных ценностей. Сита чувствовала себя очень одинокой и несчастной.
С утра до вечера бесцельно бродила она по комнатам, подавленная и растерянная. Ей не хотелось вернуться к своим прежним занятиям. Они больше не доставляли радости. Кроме того, она ощущала, что жажда видеть Раму тоже понемногу стала угасать в ней… Так неужели её жизнь кончена?..
В один из таких печальных и тихих вечеров дворцовая служанка сказала своей погружённой в задумчивость госпоже:
- Тебе так повезло, царевна! Ты видела самого царя ракшасов. Говорят, он одновременно и прекрасен, и столь же ужасен. Ты умеешь искусно рисовать. Отчего бы тебе не изобразить для меня, каков он был? Мне так интересно было бы увидеть! Покажи, как он злился или улыбался.
Пробудившаяся от своих дум Сита взволнованно отвечала:
- Ох, мне не нравится такая забава! Не стоит мне думать о царе ракшасов! Все и так винят и преследуют меня за это…
- Ну прошу тебя! – не унималась девушка. – Ведь мы никому не покажем. А я только одним глазком хочу взглянуть на этого диковинного государя.
Сита нерешительно потеребила кончик сари. В предложении служанки было нечто соблазнительное. Неужто это опять начинают действовать чары демонов?
А неугомонная девушка уже принесла кисть с красками. Царевна взяла свой веер и принялась делать набросок портрета своего похитителя[1]. Она часто останавливалась и бесцельно смотрела вдаль перед собой. Но в это время мысленным взором она созерцала облик Равана… Она вспоминала, как горели огнём благородства его чёрные, как тысяча ночей, глаза, когда он называл народ Рамы чудовищами. Вспоминала его трепещущие от гнева ноздри, его величественный силуэт на колеснице, несущейся сквозь грохот битвы. Наконец, она снова как будто ощутила тепло его руки. Тепло, утраченное в ту минуту, когда она покинула его ради возвращения домой…
И вот из-под кисти заблистал этот гневный взор, выступил чувственный рот, зовущий к тайнам наслаждений, брызнули на веер развевающиеся на ветру волосы и сверкающие, золотые доспехи.
Служанка стояла поражённая, слегка прикрыв рот рукой. И сама Сита застыла перед этим серьёзным и гордым лицом, которое она когда-то видела так близко.
Сгустились ночные сумерки. Царевна опустилась на своё ложе, не выпуская из рук веер, который теперь был украшен превосходным портретом Равана. Лёжа в надвигавшейся тьме, она всё ещё смутно различала черты ракшаса на изображении. И глаза его, казалось, безмолвно спрашивали её, не сожалеет ли она о своём выборе. Невыносимая тоска хлынула в сердце Ситы. Она почувствовала себя едва ли не более одинокой и несчастной, чем была в плену у демонов… Так и заснула она, не выпуская из рук веер с демоническим ликом… Будто он служил ей утешением и придавал силы жить дальше…
Наутро ослепительный свет ворвался в тень её ресниц. Молодая женщина с трудом открыла глаза, и в солнечных лучах увидела стройный и прекрасный силуэт своего мужа.
- Ты уверяла меня, что нечестивый царь ракшасов не прикасался к тебе, что ты вовсе не грезила о нём! – услышала она резкий, полный осуждения голос. – И что я вижу? Моя супруга спит, заботливо храня на груди веер с портретом этого чудовища! Правы были жители нашего города. Женщина, вошедшая в чужой дом, не выйдет оттуда, сохранив свою добродетель. Отвезите её обратно в лес! Лишь изгнания достойна неверная жена в этом мире…
[1] Эпизод с веером также взят из индонезийской версии «Рамаяны».
Глава 6
6
Не видя ничего перед собой, снова брела Сита по дикому лесу. Слёзы больше не застилали ей глаза, теперь её глаза были сухими. Одежды её изорвались от долгих блужданий, волосы спутались, а нежное лицо стало грязным. Её чувствительные ножки были изранены острыми камнями…
Ночь царила в душе бедной изгнанной царевны. Она лишилась всего в этой жизни: возлюбленного, дома, своего доброго имени. Невольно Сита спрашивала себя, не была ли она вправду виновна перед мужем? Не думала ли она о Раване с большим волнением, чем следовало верной и скромной супруге?.. Но даже, если это и было правдой, она и в мыслях не способна была на измену Раме, когда томилась в плену у ракшасов. И всё же, демон оказался прав. Её ждало только горе и презрение, несмотря на то что она никак не согрешила против людей… И в душе Сита не могла побороть обиды и негодования против своего супруга и жителей Айодхьи, которые так жестоко поступили со слабой, ни в чём неповинной женщиной.
Вскоре силы окончательно оставили её. Царевна упала вниз лицом на землю, и осталась лежать недвижимой. Пусть этот дикий лес навеки поглотит её бренные кости! Жизнь ей больше не мила, она ей в тягость.
Должно быть, она долго пролежала так, с затуманенным сознанием и вся разбитая усталостью и болью. От этого смертельного полусна её пробудил шум остановившейся колесницы. Сита с трудом приподняла голову и громко вскрикнула. Ибо взор её обжёг пылающий взгляд Равана! Снова возвышался он над ней в полутьме, и силуэт его в вечерних сумерках казался огромным.
- Ты тоже пришёл посмеяться надо мной, убогой нищенкой! – воскликнула Сита. – Как и все люди, ты, верно, хочешь тоже бросить в меня камень и ударить меня! А, может быть, ты пришёл убить своего злейшего врага?! Женщину, из-за которой напали на твоё царство…
Девушка сжалась, ожидая оскорблений и, возможно, скорой смерти. Но вместо этого, она увидела, как «бродящий в ночи» протянул ей руку, желая помочь ей подняться на ноги и произнёс только:
- Пойдём со мной. Здесь темно и холодно.
Глаза его были очень грустными, и в них не было ни капли гнева.
Но Сита уже ничего не понимала и не верила никому.
- О, я понимаю, ты хочешь, чтобы на этот раз я наконец стала твоей супругой! Ты думаешь, что теперь эта беспомощная женщина точно не откажется, - прошептала она из последних сил.
- Пойдём со мной, - повторил Раван настойчивее. – Я зову тебя в свой дворец не как будущую жену, а как гостью, которой я хотел бы помочь. Нельзя же оставлять тебя в лесу. Дикие звери съедят тебя, или тебя найдут разбойники. Хватит упорствовать в своей глупости. Ведь ты можешь даже умереть от голода или болезни.
Сита была так измучена, что сил сопротивляться притягательным словам демона у неё совершенно не было. Она обессилела, жажда и голод и вправду терзали её. В лесу ей было одиноко и страшно. И снова ей показалось, что она может уцепиться за Равана, как за последнюю надежду в своей жизни… Встать она не смогла, но протянула ему дрожащие пальцы. Тогда царь ракшасов легко подхватил её на руки, как хрупкую лиану, и вновь умчал на своей колеснице, навстречу неизвестному рассвету…
* * *
Бедняжка очнулась в яркий полдень. Беспощадные солнечные лучи заливали просторную комнату, где она лежала на вышитом золотыми цветами покрывале. Пылинки плясали в световых потоках. Узорные вырезы окон не отбрасывали тени. На стенах сверкали дорогие, искусные мозаики. Рядом с ней сидела Мандодари, которая тут же приветливо погладила её лоб и волосы.
- Несчастная госпожа, натерпелась же ты бед и страху, - с сочувствием заговорила царица. – Поешь немного, это придаст тебе сил и немного развеселит тебя.
Мандодари придвинула к Сите посуду с различными блюдами. Та отчаянно набросилась на угощение. Но когда утолила первый голод, и немного пришла в себя, тотчас спросила с тревогой:
- А где же Раван?
- Да кто его знает, - беспечно отозвалась его супруга. – Он никогда не говорит, куда он ходит и что делает. Мы уже привыкли к его манерам. Может, он занят делами царства, а, может, изучает что-нибудь или пишет. А, может, и вовсе разъезжает по лесам. Наверное, странная привычка. Но благодаря ей он тебя и отыскал! Прежде всего, тебе надо отдохнуть после твоих несчастий.
И Мандодари медленно выплыла из комнаты, звеня браслетами и роняя белые лепестки из гирлянд в своих роскошных волосах.
Так начались удивительные дни Ситы во дворце ракшасов. Но теперь не в качестве пленницы, а в качестве ищущей убежище гостьи. Однако она не испытывала радости и в этом великолепном месте. Как и в Айодхье, она была лишь неприкаянной тенью, безмолвно скитавшейся из залы в залу. Утратив любовь Рамы, которая наполняла её жизнь смыслом, царевна почувствовала страшную, зияющую пустоту. Зачем теперь влачить ей своё жалкое существование, если факел любви больше не будет освещать его своим ярким светом?.. Она утратила опору и веру в людей.
Бедной девушке не хотелось погрузиться в какое-нибудь занятие, чем-то развлечь себя. Она то лежала в своей роскошной комнате, свесив волосы с богатого ложа, и мысли её, казалось, совсем застывали, останавливались, то просто спала, не желая открывать глаза навстречу солнцу. Слабость и отвращение ко всему овладели душой Ситы. В последнее время она стала даже отказываться от пищи, потому что у неё совсем не было аппетита.
В один из дней, с неохотой открыв глаза после своего тяжёлого сна, царевна увидела фигуру Равана, сидевшего у её ложа со скрещёнными ногами. В руках у него была плошка с едой. Ракшас пристально рассматривал блюдо, находившееся в ней. Потом взял немного риса своими изящными пальцами и положил себе в рот.
- Между прочим, вкусный рис, Джанаки, - сказал он, не глядя на девушку. – Раньше Мандодари сыпала столько шафрана, что он на зубах скрипел. Пока я её не научил готовить.
- Ты что, правда умеешь готовить рис? – спросила Сита с пробудившимся интересом. – Ты похож на брахмана или кшатрия. У тебя вид государя, но никак не человека, который может заниматься всякими простонародными делами.
- Моя облик – это текучая вода. Считай, у меня его нет. Меня видят таким, каким хотят видеть. Или я принимаю любой образ по настроению. Но приготовить еду я и правда могу. Вот Дханьямалини[1] или Шурпанакха, моя сестрица, царевны. Они к посуде и не подойдут. Мы с Мандодари люди другой породы. Мы царского рода, но не стесняемся самых простых занятий. К чему я веду? Рис вкусный. Поешь немного, Джанаки.
- Зачем ты меня уговариваешь, - слабым голосом сказала Сита, к которой вернулась вся тяжесть её печали. – К чему тебе эти заботы?
- Как к чему? Разве мне надо, чтобы у меня во дворце кто-то умер? – с обескураживающей откровенностью ответил Раван. – Поэтому не капризничай, ешь.
- Зачем мне есть? Зачем мне жить? – с невыносимой горечью разрыдалась Сита. – Рама больше не любит меня! Что мне, несчастной, делать на этом свете?!
- Ну перестань, - мягко сказал ракшас, с состраданием глядя на девушку. – Сколько Рам, сколько Раванов существует на свете… Сколько из них смогут пройти мимо тебя. Но только ты одна всегда останешься наедине с собой. Не стоит жить лишь одним человеческим существом. Любовь проходит и умирает в сердцах богов, смертных и демонов. А они остаются. Придет день, и ты позабудешь свою печаль и ещё будешь сама над собой смеяться…
- Ах, ты не понимаешь меня, - заламывала руки Сита. – Верно, ты никогда не испытывал такой боли, такого горя, такого отвращения к жизни!
Раван снисходительно улыбнулся этим наивным словам.
- Я живу десять тысяч лет на этом свете. Неужели ты думаешь, что я никогда не испытывал горя за это время? То, что происходит сейчас с тобой, я переживал множество раз по разным поводам. И также неподвижно лежал на своём ложе и думал в отчаянии, что жизнь моя не имеет смысла. Но когда я становился мудрее, то лишь смеялся над своими глупыми страданиями.
Ракшас замолчал на какое-то время. Потом нерешительно взглянул на Ситу.
- Послушай, есть и моя вина в твоих бедах. От того я и хочу теперь их исправить. Это правда, что я безжалостно похитил тебя из леса, где ты не знала забот и горя. Но я видел в тебе врага и жаждал отомстить Раме за свой несправедливо истребляемый народ… Прости меня за это! Ведь ты всего лишь прекрасная и наделённая высоким положением женщина, которая пострадала в чужих государственных играх…
- Если бы ты не похитил меня тогда, - простодушно отвечала царевна, - я, может, никогда бы и не узнала, что Рама меня совсем не любит… А ведь я думала, что он вся моя жизнь. Значит я ошибалась… Теперь я одинокий лепесток, гонимый ветром…
- Почему бы не отдаться на волю этого ветра и не посмотреть, куда он тебя принесёт? – улыбнулся Раван.
С этими словами он поднялся и вышел из покоев, оставив плошку с рисом в руках своей гостьи. Подумав, Сита протянула свои хрупкие пальчики и взяла небольшую щепотку кушанья…
[1] Вторая жена Равана.
Глава 7
7
Раван оказался прав. Человеческое горе не может длиться бесконечно. Постепенно Сита начала возвращаться к жизни. Она снова ощутила вкус пищи, сладостную прохладу вечерних сумерек, сон начал дарить ей отдых и бодрость. Царевна опять взялась за краски и вновь стала делать мир вокруг себя ярче и прекраснее…
Поскольку Рама так жестоко отверг её после нескольких лет безоблачного счастья, её любовь тоже разбилась в осколки, которые уже невозможно было собрать заново. Однако природа Ситы была такова, что сердце её не могло пустовать долго. Без любви жизнь казалось ей унылым, серым путешествием, которое не стоит того, чтобы его совершать.
Поэтому вскоре мысли о Раване стали не давать ей покоя. Сита вспоминала дни, проведённые в плену в его дворце, вспоминала, как она, не раздумывая ни мгновения, последовала за ним в лесу, когда он её похитил. Она удивлялась сама себе, воскрешая в памяти их ночную поездку на колеснице, посреди грохочущей битвы, когда что-то внутри неё упорно не хотело с ним расставаться. И к тому же, зачем в тот день она всё-таки с такой тоской нарисовала его портрет на своём веере?.. Что если всё это было не чарами ракшаса, а чем-то большим?..
Чем дольше Сита жила во дворце царя демонов, тем более открывался он для неё с других, неожиданных сторон. Из-под образа чудовища, нарисованного воображением испуганных жителей Айодхьи, со временем стал проступать облик благородного воина, великого государя и способного к сочувствию существа. Да, Раван не был человеком, но и люди иной раз бывают более жестокими, чем демоны…
Повелитель Ланки был красив, как палящее солнце или огненный факел. Не у каждого хватало сил поднять на него глаза и вынести сияние этой причиняющей боль красоты… Множество очаровательных жён его питали к своему государю подлинную страсть и готовы были следовать за ним на край света. Правду говорила Мандодари. Ему не было нужды похищать их или принуждать.
Дворец Равана был храмом радости жизни и искусства. Сам царь ракшасов божественно играл на вине. Так, что разбивались сердца у богов, людей и демонов во всей Вселенной. Откуда в этой игре, в этом то чуть внятном, то неистовом прикосновении к струнам было столько трогающей души печали?.. Какую скорбь должно было пережить демоническое существо, чтобы исторгать из глаз слушателей слёзы, а из груди сдавленные вздохи? Знал ли это хоть кто-нибудь в мире?..
Не только наслаждения привлекали царя ракшасов. Не было ему равных и в знании Вед, суровых аскезах и благочестии. Недаром он получил от богов в дар неуязвимость в битвах и великую силу. Как сочетались в нём неукротимая страсть, чёрное пламя разрушения и глубокая вера и религиозные подвиги праведного аскета? Раван был весь соткан из противоречий. Как он и сказал Сите, он был текучей водой, истинного облика которой никто не знал…
За свою долгую и плодотворную жизнь демон весьма преуспел и в науках. Он изучил медицину и стал искусным лекарем, которому были известны все секреты человеческого тела. Он долго наблюдал за небом, усыпанным мириадами звёзд, чтобы постичь движения светил и законы мироздания. Овладел Раван и несколькими языками и писал на них научные трактаты. Казалось, вся мудрость учёных мужей нашла себе пристанище под этим высоким и величественном лбом…
А между тем, он был также великим и искусным государем. Его народ никогда не жил в бедности. Самый простой житель Ланки имел в доме золотую посуду и никогда не знал ни в чём недостатка. Отважно и умело Раван защищал свои владения от всех диких племён, обитавших вокруг волшебной Ланки, и не желавших простить дивному городу его пышного расцвета и взлёта.
Был он государем и воином, жрецом и учёным. Но эти статусы ничего не определяли в нём. Он был Раваном. Ракшасом с вечно изменчивым обликом. Живой загадкой. И Сита не могла себе даже представить, что таилось за этими бездонными зрачками и непроницаемым лицом, выражения на котором сменялись, как падающие листья в осеннем саду…
Но ей очень хотелось бы это узнать. Обстоятельства, при которых они встретились, были совсем другими, чем те, что свели её с Рамой. Тогда всё было понятно и просто. Она должна была любить мужа, ибо ей было так велено. Здесь не оставалось места никакой тайне или недосказанности. С Раваном же царевна ощутила, что любовные мечтания могут быть чем-то странным, пугающим, приходящим внезапно, но таким властным и непреодолимым… Всё было против этого нового чувства с самого начала. И всё же, оно зачем-то зародилось, уже, наверное, там, в лесу, когда переодетый брахманом приказал он ей следовать за собой при помощи одного бесконечно зовущего в другой мир взгляда…
Понемногу Сита всё смелее стала грезить об этом чёрном солнце, осветившем её беспросветное отчаяние. Она всё ещё страшилась и стеснялась своих мечтаний. Ведь то были мысли о запретной и невозможной страсти. Настоящее, как всегда, пришедшее не к месту, любовное чувство. Не простое и предписанное, а окружённое препятствиями и невозможное… Но долгими ночами она держала у себя на груди веер с портретом Равана и застенчиво улыбалась ему в темноте…
Глава 8
8
Как-то прекрасным солнечным днём они остались наедине в ашоковой роще. Сита была одета в лёгкое сари цвета розовых лепестков, трепетавшее на ветру. Раван сидел на крепостной стене и сосредоточено смотрел вниз. Девушка видела, как тени деревьев плясали на его точёном профиле. Демон не глядел на неё. И, быть может, именно поэтому она набралась смелости, и, опустив глаза, неуверенно произнесла:
- Послушай, много времени прошло… Я успела понять, что ты добр и благороден. Ты спас меня, когда все меня покинули. Отчего бы мне не принять твоё предложение и не стать твоей супругой? Раз ты меня любишь…
Раван повернул к ней своё лицо и, пристально глядя Сите прямо в глаза, вдруг холодно спросил:
- Кто тебе сказал, что я люблю тебя, Джанаки?
В глазах у Ситы потемнело, земля ушла из-под ног. Она почувствовала лишь, как рука демона снова подхватила её, чтобы она не упала.
- Лучше убей меня тогда, если и ты меня не любишь! – запальчиво выкрикнула она. – Все отвергают меня! Никому нельзя верить на этом свете! Зачем же несчастной женщине жить дальше?..
Она спрятала в сари своё пылающее лицо и залилась слезами. Слёзы пропитывали розовую ткань и расползались по ней большими пятнами.
- Ох, прошу тебя, обойдёмся без этих драм! – недовольно сдвинул брови Раван. – Почему ты вообще решила, что я должен тебя любить?
- Как так?! – вспыхнула царевна. – Ведь ты же сам похитил меня, просил стать своей женой…
- Это верно, - невозмутимо согласился демон, - но я не говорил тебе ни слова о любви. Я похитил тебя, чтобы отомстить Раме. И предлагал брак, потому что я знаю предрассудки смертных и уважаю женщин. Иначе ты подверглась бы людскому осуждению и гневу. Но, скажи мне на милость, при чём здесь какие-то любовные чувства?
Раздавленная новым горем, когда она только что оправилась от предыдущего, Сита осуждающе посмотрела на Равана и сказала:
- Я думала, ты добр и великодушен. Думала, что ты не поступишь со мной, как Рама. Но теперь я вижу, все мужчины злы и неверны…
- Ты несправедлива ко мне, Джанаки, - покачав головой, грустно возразил ракшас. – Я ничего не обещал тебе. Я помог тебе в беде, потому что ты тронула моё сердце, вот и всё.
- Скажи, я не так хороша, как твоя Мандодари?! – обиженно воскликнула царевна. – Почему ты не любишь меня?! Я недостаточно красива, мой род недостаточно знатен для тебя, я тебе совсем не нравлюсь?..
- Дело не в этом, - сухо возразил Раван. – Не в тебе. Я вообще никого не люблю. Не забывай, я ракшас. А демоны не умеют любить…
От изумления Сита на минуту лишилась дара речи и долго смотрела на лицо демона широко раскрытыми глазами. Его слова не укладывались у неё в голове. Для девушки мира без любви и людей, никогда не испытывавших этого чувства, просто не существовало.
- Не ври мне, пожалуйста, - наконец проговорила она. – Ты любишь Мандодари и других своих жён. А меня любить не хочешь!
- Я никого не люблю, говорю тебе! – потерял терпение Раван. – Я знаю, что такое привязанность, дружба. Я могу понять, что такое плотская страсть. Но что такое эта твоя любовь?! Я никогда её не испытывал… Почему ты помешалась на ней, когда я уже сказал тебе, что человеку следует надеяться на себя, а не вечно гнаться за какой-то непонятной любовью? Хоть на минуту перестань думать о себе! У ракшасов тоже есть чувства… Не причиняй мне боли. Поверь, я вынес её за десять тысяч лет слишком много…
Голос Равана звучал взволнованно и глухо. Казалось, страшные кровоточащие раны открылись в его сердце, и капли крови будто падали в пыль в этот жаркий полдень. Сита почувствовала, что затронула нечто сокровенное в многоликой душе демона, и её гнев быстро растворился.
- Но отчего же тебе неведома любовь? – с удивлением спросила она. – Что с тобой случилось? Разве существуют те, чьи сердца не волнуются от этого сладостного чувства?
- Ты смертная женщина. Тебе будет сложно понять, что может твориться в душе ракшаса, - с тяжёлым вздохом отвечал Раван. – Мы полны саморазрушения и опасных страстей. Я могу разбить в осколки своё тело и душу, а потом возродить их снова. Жажда саморазрушения не угасает во мне… Я смотрю на этот мир, но не понимаю его, Джанаки. Мой отец не любил меня, потому что я родился ракшасом, а он был смертным. Он весь был пропитан человеческими предрассудками. Он мог научить меня лишь толкованию Вед и благочестию. Но этого очень мало. Напротив, мать обожала меня и баловала. Ведь она была ракшаси, как и я. Она понимала, что это такое. В детстве она подарила мне великолепное ожерелье с девятью огромными драгоценными камнями… Вот отчего, глядя на меня, некоторые люди полагают, что у меня десять голов[1]. И что же ты думаешь? Я молился на нее, исполнял все её просьбы. Но пришло время, и мне пришлось собственным моим мечом вырыть ей могилу!.. Если ракшасы, люди и боги беспомощны перед всесильным дыханием смерти, о какой любви и счастье можно говорить в этом мире?..
Раван умолк, и Сита увидела, как крупная слеза медленно прочертила дорожку по его шафрановой щеке.
- Меня предал мой брат Вибхишана, - продолжал он после мучительной паузы. – Он перешёл на сторону Рамы лишь потому, что плохо понимал меня. Шурпанакха, моя сестра, вышла замуж за моего врага[2]… Какой любви приходится ждать после этого? И о чём ты говоришь мне? Меня предавали даже боги. Хоть однажды, когда лопнула струна вины во время исполнения гимна Шиве, я сделал её из своего сухожилия! За все подвиги благочестия они заплатили мне лишь обманом и отвержением… Даже если небеса лгут нам, Джанаки, как можно верить в этом мире людям? Тысячу раз бывал я разочарован, а ты требуешь от меня очаровываться вновь! О какой любви, о какой близости говоришь ты и чего от меня требуешь, когда небеса молчат, звёзды не желают открывать нам своих секретов? Когда мы не знаем, зачем мы пришли в этот мир и никогда не узнаем этого? Мы лишь жалкий огонёк в этой пучине мрака и смерти… Как можно думать о какой-то зыбкой любви и зачем к ней стремиться?
- Ты говоришь такие странные вещи, - покачала головой Сита. – Прежде я никогда такого не слышала…
- Что ж, твоё счастье.
Она медленно подошла к демону и внезапно резко обняла его сзади, прижалась к его спине, изо всех своих слабых сил обхватила его. Раван сделал попытку высвободиться. Но девушка крепко держала его.
- А я всё равно тебя не отпущу, - прошептала она, прижимаясь к нему пылающими щеками. – Всё равно хочу быть с тобой. И буду. Возьми меня в жёны, а то не отстану.
- Но ты не будешь требовать от меня этой своей любви? – спросил Раван, и по тону его Сита поняла, что он улыбается, хотя не могла видеть его лица.
- Ладно, не буду пока. Возьми только.
- Ох, Джанаки, не ходил бы я в тот лес…
- До чего же бесстыжего ракшаса я полюбила!..
[1] Такое объяснение наличия десяти голов у Равана приведено в джайнской «Рамаяне».
[2] Шурпанакха вышла замуж за асура Душтабуддхи, который враждовал с Раваном.
Глава 9
9
Довольная и сияющая, как полная луна, сидела Сита в свадебном шатре, слушая монотонные песнопения брахмана. Её руки были разукрашены тончайшими завитками и узорами из хны. Алое сари струилось на пол, похожее на лучи заката. От золотых украшений ей было бы тяжело стоять на ногах. Полог, разделявший её с будущим супругом, мгновенное упал в положенный момент церемонии, и царевна увидела Равана, облачённого в ослепительное белое одеяние. Цветы яркими пятнами выделялись на этой белоснежной белизне.
Всю свадебную церемонию подготовила Мандодари, ибо Раван ненавидел суету и многолюдные собрания. Теперь жёны его и сестра Шурпанакха сидели в углу шатра и обменивались сдавленными смешками и многозначительными взглядами. Только Мандодари по-прежнему была величественна, естественна и прекрасна. Сита ещё не научилась не ревновать своего будущего мужа к его многочисленному гарему, но этим женщинам подобные чувства были, по всей видимости, чужды.
Пока они обходили алтарь, с разведённым на нём огнём, связанные за кончики своих одежд, демон подбодрил свою невесту:
- Не переживай, ты только второй раз совершаешь этот скучный ритуал. А вот я уже счёт этим свадьбам потерял.
Сита бросила на него испепеляющий взгляд из-под своего кроваво-красного покрывала и отвечала:
- Чем больше тебя знаю, тем лучше убеждаюсь, что не было ещё такого бессовестного демона в этом мире.
- Так ещё не поздно сбежать, красавица, - от души засмеялся царь ракшасов.
- Не дождешься! Раз уж спас меня, привёл в свой дворец, не дал мне умереть от горя, не отдам такого прекрасного повелителя никому!
Равану пришлось смириться и на этот раз.
Долгая и утомительная церемония наконец подошла к концу, и они отправились в свои брачные покои. Здесь было сумрачно и немного прохладно. Ложе, тоже усыпанное цветами, было задернуто пологом, края которого чуть подрагивали от едва заметного ветерка. Раван затушил последние несколько светильников, и комната погрузилась в темноту.
Сев на дорогое постельное покрывало, Сита внезапно обнаружила, что чувства её находятся в глубоком смятении. В своём первом браке она привыкла к исполнению супружеского долга, и даже находила в этом много приятного. Но Раван с его непредсказуемой демонической природой одновременно внушал ей страх и будил в глубине её души нечто такое, в чём она не осмелилась бы себе признаться даже под двойным покровом: тьмы и своего свадебного покрывала…
Меж тем ракшас бесшумно сел рядом с ней. Сита не видела выражения его лица в темноте, и даже не могла о нём догадаться. Раван осторожно откинул её алую фату и смело прикоснулся губами к её маленькому, нежному рту. Поцелуй демона был невообразимо долгим и жарким, каким не может быть поцелуй человека… Лёгкая дрожь пробежала по телу Ситы, странные ощущения поднялись из самых потаённых глубин её существа, и под конец ей показалось, что она сейчас потеряет сознание… Но именно в этот момент демон наконец отстранился от неё.
- Скажи, - прошептала потрясённая девушка, - это из-за твоих чар я влюбилась в тебя? Это из-за них я последовала за тобой в лесу, а сейчас и вовсе теряю голову от волнения?
- Нет никаких чар, Джанаки, - тихо и откровенно ответил он. – Раван всегда приходит к женщине, если только она сама этого хочет…
Он стал медленно снимать с неё тяжёлые, сверкавшие в темноте, ожерелья и браслеты, а потом так же легко размотал её длинное сари, и опустил Ситу на ложе.
Всё последующее показалось наивной царевне удивительным сном, который она впоследствии была склонна считать не чем иным, как настоящим колдовством. Если прежде Сита знала лишь интуитивные ласки, рождённые неискушённым ещё чувством, то в эту ночь с Раваном она поняла, что сладострастие может быть не только влечением сердец и тел, но и настоящим искусством. В ласках демона непостижимым образом сочетались эта искусность и неистовая, глубокая страсть… Не было желания, рождённого в её разгорячённом воображении, которое бы ракшас не исполнил в то же мгновение. Наслаждение, которое он дарил ей, намного превышало то, что способны испытать и вынести смертные… Из скромности Сита не решалась просить его ещё сильнее сжимать её в объятиях и не стесняться в проявлениях нечеловеческих страстей. Но Раван, казалось, был способен угадать это сам, и игра сладострастия длилась бесконечно…
Когда слабые лучи рассвета проникли за складки полога, Сита смотрела на них широко раскрытыми глазами. Она была раздавлена, потрясена этими слишком сильными наслаждениями, не предназначенными для смертных. Щёки её хранили след слёз радости и безумия.
Через некоторое время она наконец осмелилась перевести взгляд на Равана. Но его лицо по-прежнему было непроницаемо и задумчиво. В этих чертах ничто не говорило о том, что было пережито им за ночь.
- Мне кажется, я была слишком счастлива сегодня, - смущённо призналась царевна, опустив свои густые ресницы. – А ты? Эти часы, проведённые со мной, понравились тебе?..
- Как и всем ракшасам, мне нравятся любовные игры, - отвечал он, не поворачивая головы. – Ты красива и соблазнительна. Отчего бы эта ночь не показалась мне приятной?
Затем он легко и непринуждённо, без стеснения встал с ложа, и на короткое мгновение Сита увидела его обнажённое тело, мелькнувшее на фоне развевающегося полога… Но это длилось лишь миг. Так же быстро Раван набросил на плечи свои белые одежды.
Только теперь он взглянул на женщину, ставшую его супругой. Сита смотрела на него умоляюще, и в глазах её притаилась почти детская надежда.
- Не обманывай себя, - с некоторым усилием произнёс Раван. – Я не люблю тебя, Джанаки.
Как упавший топор, слова его разрубили воздух. Сита бросилась лицом в подушки, сдерживая рыдания. Надежда снова разбилась, как хрупкий сосуд. Быстрых, удаляющихся шагов Равана она уже не слышала…
Глава 10
10
Однако гордая царевна никак не хотела смириться со своим поражением. На следующий день она нашла Равана задумчиво наигрывавшим какую-то смутную мелодию на своей вине. Пальцы его едва касались струн. Звуки падали на узорчатые полы и, казалось, разбивались там на мелкие осколки. Лучи зари заливали непослушные, чёрные волосы демона, а голова его была сосредоточенно склонена вниз. Увидев входящей свою новую супругу, Раван прервал музыкальные упражнения и вопросительно посмотрел на Ситу, не произнося ни слова.
Девушка вошла во всеоружии своей красоты. На этот раз её сари переливалось глубокими оттенками розового цвета, местами переходящими в цвет предрассветных лучей. Её руки, ноги и шея были увешаны дорогими, тяжёлыми украшениями. В волосы были заплетены жемчужные нити.
Войдя, Сита всё-таки почувствовала смущение. Ведь ей нужно было смотреть Равану в лицо после всех страстных и горьких сцен, произошедших в их брачную ночь… Она невольно опустила глаза, и тихонько села рядом с ракшасом.
Теребя тонкими пальчиками край своего роскошного сари, царевна наконец набралась смелости и полушёпотом спросила:
- Скажи, эта страсть и эта сладость нашей ночи… в чём её тайна? Ты уверяешь что дело тут не в чародействе. Но тогда в чём же?
- Увы, секрет этих наслаждений довольно прост, - со вздохом отвечал ей Раван. – Я уже сказал тебе, что у демонов в крови подобные страсти. Но это не всё. На самом деле, я могу читать мысли влюблённых женщин и исполнять их заветные мечты, чего смертные мужчины не умеют. Вот и вся тайна.
- Но в таком случае, почему тебе так трудно полюбить меня? – снова вспыхнула Сита. Причём, вопрос её не особенно вязался с ответом мужа.
- Ты такая странная женщина, - укоризненно покачал головой Раван. – Я уже всё объяснил тебе. Рассказал, почему моё сердце слишком холодно. Потому что слишком много кинжалов боли впивалось в него… Ты так жаждешь, чтобы я полюбил тебя! Но зачем тебе это, скажи мне? И зачем это мне?.. Ты смертная, а я ракшас. Тебе никогда не понять меня. О какой же любви тут речь? Что ты можешь дать мне? Ты красива и очаровательна. Но можешь ли ты объяснить мне движения звёзд в небе? Можешь ли избавить от вечного холода осознания нашей потерянности в этом океане жизни?.. С чего мне любить тебя? Ты только просишь чувств с моей стороны. Потому что я твой спаситель? Потому что у тебя больше никого нет в этой жизни? Кем я должен быть для тебя? Игрушкой для сладострастия, которая способна тебя удивить и подарить наслаждение, но никогда не будет для тебя живым существом?.. То, что я рождён ракшасом, не значит, что я не могу желать достойного положения в твоём сердце…
- Это неправда, я люблю тебя! – запальчиво воскликнула девушка.
- Я уже слышал это много раз, - отозвался Раван. – Но иногда этого очень мало…
С этими словами он поднялся и вышел из покоев. Жаркие солнечные лучи освещали его величественный силуэт. Сита осталась сидеть на скамье у открытого окна, опустив голову. Рядом с ней одиноко лежала покинутая вина…
* * *
Как-то раз Сита увидела Равана во дворе, рядом с его волшебной колесницей. Она быстро выбежала навстречу мужу, так, что её одежды и волосы развевались на ветру, и спросила:
- Куда ты собираешься?
- В лес, - последовал краткий ответ.
- Возьми меня с собой.
- Зачем? Что тебе делать там?
- А тебе что? Я тоже хочу!
Ракшас трагически вздохнул.
- Забирайся, - наконец разрешил он. – Только держись за меня покрепче.
Довольная полученным позволением, Сита задорно запрыгнула в колесницу, и вскоре они уже неслись по воздуху на огромной высоте. Ветер бил им в лицо, но девушка не испытывала страха, потому что снова крепко прижималась к демону. Об ощущениях последнего следовало только догадываться…
Вскоре внизу показалось бушующее море зелени, и они спустились в густой и тёмный лес, поломав на своём пути несколько веток.
- И что же интересного ты находишь здесь? – с любопытством начала царевна.
- Шелест деревьев, плеск воды, птичьи голоса, - отвечал Раван. – Я люблю гулять в одиночестве и размышлять о чём-нибудь…
Сита была немного разочарована ответом, но не стала возражать мужу. Они пошли под сенью ветвей и лиан, по ковру вьющейся, мягкой травы. На деревьях полыхал пожар из весенних цветов. Алые, оранжевые, жёлтые, белые пятна то и дело проглядывали сквозь буйную зелень листвы, и слепили глаз своей яркостью. Далеко в зарослях были слышны крики павлинов и других птиц и животных. Но рядом с Раваном Сита не испытывала страха. Огромные бабочки проносились мимо её лица и нечаянно едва касались его крыльями… Порой капля воды падала с неведомой высоты на тёмные волосы демона и разбивалась на мириады крошечных брызг. Роскошь южной природы одновременно подавляла и очаровывала душу.
Вдали послышался шум воды, и Раван вывел Ситу к большому водопаду, низвергавшему свои воды с вершины скалы. Зрелище было поистине величественным. Яростный поток воды шумел у их ног и брызги образовывали тысячи причудливых водоворотов, прежде чем упасть в реку и навсегда затеряться в её бурных водах. Ракшас задумчиво стоял над неистовым потоком, и без страха смотрел вниз. Как должно быть были созвучны его душе эта дикость, сила и бурление!
На этот раз царевна замерла в страхе перед грохочущими водами. Но, подняв глаза, и взглянув в сторону, она увидела нечто ещё более пугающее. Лучника, направляющего стрелу прямо в грудь её супругу. Слабо вскрикнув, Сита бросилась вперёд, чтобы закрыть его от смертоносного выстрела. Но и ракшас успел заметить опасность, оттолкнул девушку, и, потеряв равновесие, они вместе полетели прямо в зияющую пасть беснующегося потока…
Сита больно ударилась о поверхность реки, взбивая ввысь тысячи сверкающих брызг. Течение было очень быстрым и беспощадным. У неё не было никаких сил, чтобы бороться с ним. В мгновенно промокшем сари, стеснявшим движения, её как соломинку отнесло далеко и начало бросать из стороны в сторону. Девушка ничего не видела от брызжущих прямо в лицо капель. Она нахлебалась воды, и чувствовала жестокий холод…
- Раван, где ты? Я тебя не вижу! – закричала она в отчаянии и ужасе. – Спаси меня! Я сейчас пойду ко дну! Где же ты?! Скорей!
И в этот момент уже затуманенным взором она различила царя ракшасов, рассекавшего волны с неистовым упорством и даже злобой. Его резкие движения дробили и разбивали волны, встречавшиеся на его пути. Лицо его всё было залито тысячью брызг, но и сквозь них проступали черты, искажённые яростью и гневом.
- Дай руку, Джанаки! – крикнул он ей резко. – Или хоть край сари дай! Быстрее, хоть что-нибудь!
Но поток уносил измученную и потерявшую способность двигаться царевну всё дальше. Как она не протягивала из последних сил свою хрупкую руку по направлению к супругу, ничего не помогало…
Однако Раван сделал последнее отчаянное усилие, и всё-таки поймал край её одежд. Затем ему удалось притянуть Ситу к себе, и, продолжая бороться с неумолимым течением, он повлёк девушку к берегу.
После того, как он вынес полубесчувственную девушку из воды, и положил её на землю, демон изо всех сил хлопнул себя по лбу и подняв вопрошающий взор к небесам, в ярости воскликнул:
- Великий господь Шива! Скажи, за какие грехи ты сбросил мне на голову эту смертную женщину! От любой ракшаси было бы в три раза меньше бед и приключений!
- Что ты говоришь?! – испугалась Сита. Она немного пришла в себя и откашлялась от воды, которой наглоталась в реке. – Ведь я хотела отдать мою жизнь, чтобы спасти тебя! А ты этого совсем не ценишь!
- Кто тебя просил меня спасать и от чего?! – снова набросился на неё Раван. – Я уже заметил этого жалкого варвара с луком, и сумел бы вовремя увернуться от стрелы. А так ты сама чуть не утонула, да ещё и меня разозлила до белого каления!
- Зачем этот человек из Айодхьи хотел убить тебя? – спросила Сита, дрожа от холода.
- Потому что вражда людей к ракшасам никак не может утихнуть, - покачал головой демон. – Вся проблема этих несчастных существ в том, что они признают лишь одну меру жизни и лишь один её способ. А всё, отличающееся от себя считают подлежащим осуждению, а иной раз и уничтожению. Но в мире тысяча способов существования. Не прожив ни минуты в моём теле и не ощутив каждого движения моей души, кто смеет осуждать меня?..
- Это правда, в Айодхье люди следуют строгим правилам, и не знают ничего другого, - согласилась царевна. – Если бы я не встретила тебя, и не увидела, как суровость этих правил заставила Раму отвергнуть меня, я и сама не знала бы ничего, кроме них… И у меня не осталось бы надежды на другую жизнь. Я бы просто умерла тогда в лесу… Но и тебя я не могу понять до конца.
- Нам нужно согреться и высушить одежду, - вместо ответа сказал Раван. – Заболеешь ещё. Пойдём в лес.
Он помог Сите подняться на ноги, и вскоре силуэты их скрылись под кронами деревьев. Капли прозрачной воды отмечали их путь…
Глава 11
11
В глубокой чаще леса, где слышен был смутный рык бродивших вдалеке хищных зверей, под покровом надвигающейся ночи и густой листвы, Раван развёл костёр. Преодолевая смущение, Сита размотала своё сари, и они повесили одежду на ветви и лианы, спускавшиеся вниз. Разделённые этой мокрой, слегка трепещущей на ветру тканью, они не смотрели друг на друга. Сердцем царевны владел неосознанный страх посреди этого дикого леса, где бродили неведомые звери и таились всяческие опасности. Но демон, казалось, не ведал этого страха. Ночь была его временем и стихией, и он в своей гордости и смелости не боялся ни зверей, ни людей…
- Не знаю, как мне понять тебя, - продолжила Сита прерванный на берегу реки разговор. – Всё, что ты говоришь очень странно… И мне такие мысли никогда не приходили в голову. Да и от людей я их не слышала. Как же мне постичь твою тоску и раздумья?..
- А между тем, Джанаки, мне странно, что каждое живое существо не думает об этом ежечасно, - печально отозвался голос Равана из-за лёгкого полога одежды. – Почему никто не думает о том, как зыбко наше существование на этой Земле? Какой мы жалкий прах среди этих океанов звёзд и воды, среди этого безмолвия Вселенной?.. Как бессилен наш разум перед тайнами этого непостижимого и величественного целого? Неужели вся эта совокупность миров не служит никакой великой цели? А если эта цель всё же существует, какая тоска охватывает моё сердце при мысли, что мы никогда не откроем её и даже не приблизимся к ней… Ты грезишь о любви и человеческом счастье. Но мы всегда одиноки в этой Вселенной, да и в своих собственных чувствах. Не имеет значения любит нас кто-то или нет… Мы одиноки при рождении, в нашей жизни и в смерти. Мы единственное, что у нас есть! Но разве велика эта ценность? Мы не знаем, зачем пришли в этот мир. Смертные завоёвывают чужие земли, копят богатства, стремятся выдвинуться вперёд, идя по головам себе подобных. Я знал и роскошь, и наслаждения. Но всё это дым и пустой звук, по сравнению с теми тайнами, которые не может разгадать наш рассудок… Каждый раз я задавал себе вопрос: зачем? Зачем это золото, величие, эти влюблённые в меня женщины, если пройдут тысячи лет, и не будет ни меня, ни их, ни звона славы, ни блеска золота… Быть может мы узники на этой Земле, быть может, мы пыль на подошвах творца. Но что нам самим делать с этой пустотой и с этой невыносимой жаждой найти в ней хоть капельку смысла?..
Как ни мало понимала Сита в этом трагическом монологе, она слушала мужа, не прерывая его. Потом они долго молчали. Темнота леса надвинулась на них. Костёр, разведённый Раваном, догорал, и лишь красные угольки ещё вспыхивали во мраке, как глаза диких хищников…
- Мне здесь страшно, - призналась девушка. – Можно я пойду к тебе?
- Ну давай, - разрешил демон.
- Вместе теплее, - стыдливо прибавила Сита.
Она легла рядом с Раваном и прижалась к его дарящему тепло телу, глядя как слабые лучи луны приникают сквозь сплетённые лианами сети.
Разожжённая этой близостью, она припала своим маленьким ртом к чувственным губам ракшаса.
Раван посмотрел на неё странно, и спросил:
- Если ты так жаждешь быть со мной, сможешь ли ты принять меня таким, какой я есть на самом деле?
- Со всеми твоими десятью головами? – засмеялась царевна. – Ты хочешь, чтобы я их увидела?
- Нет, - серьёзно отвечал Раван. – Не в виде твоей жаркой и страстной грёзы, не, как всемогущего демона, но как существо, которым я являюсь?
Не зная, что сказать, Сита лишь медленно кивнула головой.
Тогда Раван протянул к её щеке свою руку, и медленно и осторожно погладил её по волосам. Пальцы его немного дрожали. Это не было прикосновение сладострастного ракшаса, как в их брачную ночь. На этот раз в нём было нечто почти человеческое… Сита видела его лицо. Теперь в нём не осталось и следа прежней непроницаемости, оно было удивительно грустным. Выражение тоски и беспомощности перед миром застыло в этих чёрных, вечных, как сама Вселенная, глазах… Девушка боялась вздохнуть. А демон привлёк её к себе, и в следующие минуты между ними происходило то, что происходит между смертными. В этой близости не было такой страсти и жара, как раньше. Но Сита наконец ощутила в ней то соединение тел, за котором следует и слияние душ. Она почувствовала бесконечную нежность и доверие в этих несмелых, но таких драгоценных ласках… Потом Раван медленно опустил голову ей на грудь, как будто ища у неё убежище от всех скорбей и одиночества мира…
- Знаешь, мне кажется, - тихо выдохнули его уста, - я немного… люблю тебя, Джанаки.
Сердце девушки задрожало от безмерной и горделивой радости. Наконец она услышала те слова, которых её душа так жаждала, словно живительного дождя в летний полдень. Она хотела что-то сбивчиво и самонадеянно ответить мужу, но взглянув в его печальное лицо, поняла, что легко может сломать эту хрупкую веточку счастья… Впервые в жизни Сита сумела промолчать в нужный для этого момент. В зрачках Равана вспыхнули искры глубокой благодарности…
Глава 12
12
Варвары не оставляли Ланку в покое надолго. И однажды Равану снова пришлось уехать в поход против них. Сита терпеливо ждала его. Со времени волшебной ночи в лесу между ними не происходило больше никаких душевных разговоров, и ничего не изменилось в их отношениях.
В жаркий полдень царевна в лёгком светлом сари раскачивалась на качелях в ашоковой роще. Она любила быстрое, захватывающее дух движение, когда ветер отчаянно бил ей в лицо. Солнце в небе сияло, будто одетое золотой короной. Его палящие лучи касались нежной кожи Ситы. Но развлечение заставляло её забыть о жаре. Развевающаяся ткань билась о её стройные ноги. Зелень в роще поблекла, и яркие цветы потеряли свои свежие краски…
Под раскидистыми ветвями деревьев безмятежно сидели Мандодари и Шурпанакха и время от времени перекидывались незначительными репликами с упивавшейся ощущением полёта Ситой.
Вдруг, взлетая всё выше и выше, царевна заметила у ворот возвращающегося Равана в сверкавших в солнечном свете доспехах. Он ехал на своей волшебной колеснице. Блики плясали на его облачении. Ни единое дуновение ветерка не трогало его чёрные волосы, прилипшие ко лбу от пота. Его желтоватая кожа казалась слишком светлой, чтобы вынести поцелуи огненных лучей…
Обрадованная Сита легко махнула ему рукой, чем вызвала на устах демона слабую улыбку.
- Эй, Сита, посмотри! – крикнула ей снизу Шурпанакха.
Девушка успела лишь увидеть, как сильно изменилось лицо Равана.
В следующее мгновенье она уже лежала под качелями с разбитой головой. Алые пятна крови медленно расползались по светлому сари и по её блестящим, иссиня-чёрным волосам. Качели одиноко и по-прежнему быстро парили в летнем воздухе… С них тоже стекали красные капельки крови…
* * *
Сита очнулась в их с Раваном брачном покое. Солнце уже не светило так беспощадно, и проникало сквозь её ресницы тёплыми пылинками. С трудом попытавшись открыть глаза, девушка поняла, что видит комнату лишь сквозь туманную дымку, и очертания предметов кажутся ей расплывчатыми и неясными. Сквозь эту странную пелену выделялся лёгкий занавес, парящий над ней, смутные прямоугольники резных окон и узорчатая мозаика на стенах. Также она слабо различила над собой два силуэта и, как будто, из неведомой дали услышала приглушённые голоса. Один из них принадлежал царю ракшасов.
Однако вскоре Сита поняла, что над всеми этими сбивчивыми ощущениями господствует невыносимое чувство боли. Её голова будто раскалывалась на части или горела в жертвенном пламени. Случайно бросив взгляд на разукрашенный затейливыми узорами пол, она в ужасе увидела там свои прекрасные косы!
- Мои волосы! – вскрикнула Сита, и залилась горькими слезами.
Но от этого боль её стала и вовсе невыносимой.
- Тише, прошу тебя, - услышала она встревоженный голос Равана, и он заботливо склонился над ней. – Не говори ни слова. Это может повредить тебе.
Царевна послушно замолчала. Да у неё и не было сил на речи и рыдания. Только прозрачные и солёные слёзы продолжали тихо струиться по её побледневшим щекам…
Вторым существом, стоявшим рядом с Раваном, был другой ракшас, придворный чародей, с которым они часто советовались по вопросам колдовства и медицины. На этот раз он сказал, с сомнением качая головой:
- Она смертная женщина. Не исключено, государь, что она не выживет после такого ранения. Люди хрупки и слабы перед воздействием жизненных несчастий и бедствий.
- Это звучит совсем неутешительно, - откликнулся Раван. – Я не могу позволить себе рисковать её жизнью. Значит остаётся единственный способ…
- Нет, прошу вас, не совершайте этой ошибки! – в страхе воскликнул чародей. – Ведь вы подвергнете ужасной опасности не только себя, но и всё своё царство! Не поступайте так, государь, молю вас во имя господа Шивы!
- Он не был ко мне так милостив, как хотелось бы. А теперь уходи. Ты знаешь, что настоящая опасность – это спорить со мной, когда я принял решение.
Придворному ракшасу пришлось повиноваться, ибо он страшился вызвать гнев своего царя. Он, как тень, выскользнул из комнаты.
- Что ты собираешься делать? – слабым голосом спросила Сита. – О чём таком страшном вы говорили?..
- Неважно, - тихо сказал Раван, опустившись на колени рядом с её ложем. – Я хочу тебе сказать: мне не кажется… я правда люблю тебя, Джанаки…
И он сжал её холодные, хрупкие пальцы, ставшие прозрачными.
Но в этот долгожданный миг Сита совсем не обрадовалась, а снова заплакала.
- Скажи, зачем тебе любить меня? Я ведь такая глупая! Я приношу тебе только беды и страдания…
- Наверное, поэтому, - улыбнулся демон, а потом прибавил серьёзно: - Не знаю… Может, дело в том волшебстве в лесу, которое связало нас, когда я тебя похитил. Может, в той жалости, что ранила моё сердце, когда ты жила у меня в плену. Но я привязался к тебе, и ни за что не смогу тебя потерять… А теперь спи. Рассвет принесёт тебе исцеление…
- Я не хочу, чтобы ты рисковал собой ради меня, - прошептала Сита. Но веки её отяжелели, и она быстро погрузилась в тяжёлый и глубокий сон, подобный смерти…
* * *
Царевна очнулась, когда, как и обещал демон, розовые лучи рассвета уже озаряли комнату. Она медленно подняла вверх ресницы, и утро показалось ей прекрасным и нежным. Теперь она очень хорошо и чётко видела все вещи вокруг. Но самым странным казалось то, что Сита совершенно не чувствовала бои. Голова её была ясной. Она ощущала себя своем здоровой.
Бросив взгляд на ложе рядом с собой, она в изумлении увидела Равана, объятого сном. Но как же он изменился! В рассветных лучах кожа его казалось пергаментной, а лицо мертвенно-бледным. Глубокие тени залегли под глазами… Эта перемена сильно испугала Ситу, и она громко воскликнула, хватая его за плечи:
- Что с тобой, Раван?! Ответь мне, ты жив?! Что ты сделал, чтобы спасти меня?..
Царь ракшасов пробудился и с трудом открыл глаза. Но они тут же болезненно сощурились от утренних лучей.
- Тише, прошу тебя! Это не лучший день в моей жизни…
- Скажи мне, что ты с собой сделал, бессовестный? – не отставала Сита.
- А, это? – пожал плечами демон. – Я отдал тебе много волшебных сил, накопленных за годы суровых аскез. Но ничего страшного в этом нет… Не мог же я позволить умереть такой женщине, как ты! Тогда в моём дворце ещё тысячу лет не будет случаться никаких приключений…
- Бессовестный, злой ракшас, - шептала Сита, гладя его щёки и целуя его побледневшее лицо.
Потом, как бы что-то вспомнив, она испуганно провела руками по голове.
- Ох, мои волосы! – с глубоким сожалением воскликнула девушка.
- Ничего, Джанаки, - усмехнулся Раван. – И силы мои накопятся, и волосы твои отрастут…
Глава 13
13
Прошло много-много лет. Раван и Сита, как обычно, совершали полёт на своей магической колеснице. Царевна крепко держала ракшаса в объятиях и подставляла счастливое лицо лучам весеннего солнца. Только что прошёл дождь. Зелень, омытая живительными струями, резала глаз своей яркостью. Прозрачные капли падали с лесных лиан и деревьев и впитывались в почву. Цветные бабочки, похожие на живые цветы, стряхивали дождинки со своих лёгких крыльев.
До слуха ракшаса и девушки доносился смутный, монотонный звук молитв. Отшельники всё ещё жили в лесу. Но в этот день не одни аскеты присутствовали на церемонии. Их посетил прославленный царь Айодхьи, Рама, со своим братом Лакшманой. Доблестные воины благочестиво сложили руки для молитвы. Религиозная процессия медленно змеилась где-то внизу с песнопениями и сложными ритуалами.
Сита знала, что сегодня её бывший супруг посетит древний лес ради своей праведной цели. Но она не оборачивалась и не смотрела вниз. Она продолжала спокойно и умиротворённо прижиматься к спине демона, а её чёрные косы игриво развивались на ветру…
Не оборачивался и Раван, а всё так же продолжал свой путь, как и раньше. Он уверенно смотрел вперёд, и на губах его играла загадочная нечеловеческая улыбка…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге