Сердце Халлоунеста

Глава 1

Сквозь ветра и безлюдные пустыри каменных пещер и склонов я наконец дошел до Халлоунеста. Вздохнул полной грудью, предвкушая приключения, сел на один из бывших когда-то королевским передвижением трамваев и поехал в самое сердце этого оживленного и загадочного города.

Он манил путешественников вроде меня еще с самого своего основания. Столько неразгаданных тайн пропавших монархов, странников и бог весть кого еще. Я держал в сердце надежду на то, что мне откроется хотя бы одна, пусть даже самая малая из них.

Я прибыл в Город Слез вечером. Трамвай со скрипом остановился, двери разъехались в стороны. Я вышел, осматривая местность, а с хмурых небес на меня летели капли бесконечного дождя. Я поплотнее прижал маску-оберег к волосам и направился к жилым домам искать хоть кого-то, кто мог бы сдать мне квартиру.

Когда все бумаги были подписаны, я зашел в каменный дом. Окна помещения выходили на площадь, где в лунном свете возвышалась статуя прекрасного мужа в белоснежных доспехах с мечом наперевес. Я невольно залюбовался этим архитектурным чудом, а затем бросил свои промокшие вещи на деревянный грубо обтесанный стул. Сел сам, убирая длинный и тонкий меч в угол комнаты. Холлоунест — небезопасное место. Столько грабежей и убийств. Нужно быть настороже и никому не доверять. Даже если ты простой путник, оружие иметь при себе жизненно необходимо.

Я поживился остатками сухого пайка, что купил как-то у торговца в пустыре, и смочил вставшее комом содержимое водой из бутыли. Ноги опухли и болели после долгого подъема, а потому решено было оставить осмотр местности до завтрашнего дня. Вместо этого я расстелил куртку на старой кровати и залез сверху, не раздеваясь из-за пробирающего до костей холода. Мне показалось, что в отдалении я явственно услышал гром, но вскоре уснул, так и не успев проверить свое предположение.

Утром следующего дня я покинул столицу, закинув потрепанный рюкзак на плечи в поисках своего первого приключения. Ноги привели меня в место под названием Зеленая Тропа, где мне повстречались странного вида люди, носившие причудливую растительную одежду, что едва могла прикрыть их наготу. Однако все они были очень дружелюбными, и вскоре по их указаниям я уже исследовал обломки древних поклонений и идолов. Все они были исписаны неизвестными ни одному из ныне живущих умов символами. Я с трепетанием сердца записывал их в дневник в надежде разгадать позже послания вечером у камина. Затем я сел под огромным монолитом на траву, собираясь устроить привал. Достал воду и жадно припал к ней, едва не проливая содержимое на себя.

Мой меч лежал неподалеку, а потому, когда над собой я узрел тень, что накрыла меня на долю секунды и тут же исчезла, то без колебаний схватил рукоять. Встал, напряженно всматриваясь в пушистые кусты. Мне послышался легкий топоток, который, однако, вскоре стих. Я взмахнул мечом, указывая в гущу листвы:

— Кто здесь? Друг или враг? Я лишь путешественник и на конфликт нарываться не желаю. Выходи, если ты следишь за мной из добрых побуждений, и беги, если из злых.

Ни один лист больше не шелохнулся. Тогда я, чувствуя себя глупцом за то, что говорил с пустотой, сел обратно, с облегчением откладывая меч в сторону. Ведь самая лучшая битва — та, которой не было.

Дальнейшее время привала обошлось без происшествий. Но когда я уже взял вещи и направился на вокзал, то увидел перед собой девушку невиданной красоты. Она была одета в темно-красное платье и куртку со множеством карманов. Я снял перед ней маску и поклонился, но, прежде чем успел что-то сказать, она скомандовала:

— Молчи, путник. Мне не интересна твоя персона. Но если ты посмеешь навредить этому государству или людям, его населяющим, я изгоню тебя отсюда, если не убью. Ведь, да будет тебе известно, я принцесса этих мест, последняя из древнего падшего рода.

Она взмахнула копьем, что носила для обороны, и ушла прочь изящной походкой. Холлоунест… сколько еще тайн ты откроешь мне?

Я вернулся в столицу, думая обо всех сегодняшних странностях. Девушка напугала меня, от нее так и веяло опасностью. Но при всем при этом она запала мне в душу своей непоколебимой волей. Я гадал, состоится ли наша следующая встреча и не убьет ли она меня тогда в самом деле.

Мне не хотелось заходить в дом. Я встал у статуи рыцаря в белом, наблюдая за тем, как по мокрой дороге стучат капли дождевой воды. Мне показалось, что по щекам статуи потекли слезы, и, тщательно протерев глаза, я осознал, что то был лишь дождь. Однако меня не покидала мысль о том, что этот человек из мрамора был изображен неимоверно печальным и даже… скучающим по кому-то. Но по кому?

Я услышал за собой шлепанье ботинок по сырой дороге, и оглянулся. Передо мной, весь мокрый и продрогший, стоял мальчик. Он был низкого роста, с большими и необычайно умными глазами цвета ночи. Он просто смотрел на меня, ничего не говоря. Тогда я заговорил сам:

— Здравствуй, кроха. Откуда ты? Тебе помочь?

Он молчал. По его изорванной одежде я быстро смекнул, что и он сам был не из этих мест, и, похоже, преодолел путь посложнее моего. Такой юный и такой грустный.

Я подошел к нему, снял с себя куртку и накинул ему на плечи.

— Я Квиррел. Если тебе некуда идти, то пойдем со мной. Пусть в квартире, что я снял, промозгло и холодно, там хотя бы есть крыша над головой, камин с очагом и еда на столе. Идем же.

Я взял его за ледяную ручку и повел в сторону домиков. Мы зашли в каменное сооружение, и кроха быстро освоился: стянул с себя болотного цвета накидку и кинул в прихожую, прошел вперед и сел на старый плетеный диванчик. Я зашел следом, заперев дверь на щеколду и ключ.

— Что ты хочешь съесть? — спросил я его, роясь в рюкзаке и доставая оттуда корзинку со свежесобранными ягодами, грибами и мелкой пойманной дичью. Я зажег спичкой камин и поставил туда кастрюлю с продуктами. Затем сел около малыша и снял с головы маску. Мальчик по прежнему хранил молчание, только болтал ногами, наблюдая за тем, как в котле бурлит вода. Хочет есть, понял я, хоть вида и не подает. Бедный ребенок, что же с тобой приключилось?

Когда по комнате начал разноситься аромат свежеприготовленного мяса, я снял кастрюлю с огня и поставил на стол. Кроха метнулся следом за мной и уже пристроился напротив, протягивая руки к горячей посуде.

— Тише ты, обожжешься же! — осадил его я, накладывая черпаком порции на двоих в деревянные миски с ложками.

Ребенок кивнул, взял свою тарелку и, осторожно дуя на содержимое ложки, сделал один укус. Я присел с другой стороны, также пробуя блюдо.

— Как тебе, вкусно?

Он кивнул, снова остужая дыханием порцию. Я улыбнулся и сам припал к еде.

Ох, как же хорошо было после недель скитаний вновь ощутить вкус горячей пищи! Я не променял бы это чувство ни на что. Думаю, мой маленький гость разделял это мнение.

После ужина я сел на подоконник, снова смотря на статую. Затем достал губную гармошку, что частенько развлекала, бывало, меня в странствиях, и заиграл спокойную, умиротворенную песню. Кроха прислушивался ко мне, и затем подошел, положив ручки на каменный подоконник. Его взгляд был прикован к окну, к темным тучам.

— О чем ты думаешь? — спросил я его. Он не ответил, и это не то чтобы удивило меня.

— Знаешь, а ты хороший слушатель, — сказал я, откладывая музыкальный инструмент. — Но пора и честь знать. Завтра будут новые открытия, а потому пора на боковую.

Я постелил куртку на кровати, оставляя это место для мальчика. А сам лег на диван, прикрыв усталые глаза маской.

— Знаешь, ты очень храбрый. Преодолел такой путь. Может, ты будущий рыцарь, как знать?..

Я сказал это уже на грани между сном и явью, но мне вдруг почудилось из-под маски, как кроха обернулся ко мне, а в его глазах светилась боль.

Глава 2

Наутро я в компании нового друга продолжал исследование Халлоунеста. Мы разбили лагерь в лесу, под деревом. Малыш Рыцарь, а именно так я и решил его теперь величать, сидел около меня, играясь с порхающими неподалеку бабочками. Одна села ему на нос, и я невольно рассмеялся от детского изумления, отразившегося на лице мальчика. Он обиженно взглянул на меня, и я извинился:

— Прости, я смеялся не над тобой.

После моих слов его губы тронула легкая ответная улыбка.

Я решил показать ему старинные пещеры, в которых, как я полагал, могли быть спрятаны сокровища. Мы с малышом спустились в темную глубину, и я зажег фонарь. Все стены пещеры были исписаны рисунками, надписями и символами. Рыцарь взял меня за руку, словно пытался успокоить. Я и правда был взволнован. Мне казалось, что я иду все дальше в неизвестное. Вот оно, то чувство, ради которого я пришел сюда. Чувство первооткрывателя.

Мы шли до конца пещеры, сквозь тьму и сырость, пока наконец не натолкнулись на большой железный помост. Я присел на колено, осматривая заросли на нем. Затем содрал рукой мох и в недоверии ахнул: то был заросший сундук! Я в предвкушении схватил меч и надавил на крышку со всей силы. Рыцарь смотрел у меня из-за спины на происходящее.

Наконец крышка с хлопком открылась, так что я едва не повалился на нее, и мы с крохой с замиранием сердца взглянули на содержимое. Внутри лежали монеты, артефакты в виде непонятных идолов и кто знает что еще. Даже мне не удавалось идентифицировать некоторые предметы исторической ценности из этого сундука. Но я знаю одного человека, кто может сделать это за меня.

Я сгреб руками горсть монет сверху, высыпая их обратно с приятным звоном:

— Если мы сдадим все это, то получим столько гео, сколько нам и не снилось! Можно будет продолжить наше приключение без страха умереть от голода. Ты со мной?

Рыцарь кивнул и вдруг взял меня за руку. Я посмотрел на него и слегка пожал его ладошку.

— Идем, я отнесу все это к одному старьевщику.

— Подожди тут, хорошо? — попросил я Рыцаря, останавливая его у входа. — Лучше будет, если я сам все обговорю.

Он кивнул, и я зашел в обветшалый ларек. Лемм, так звали старика, поднял на меня усталый взгляд.

— Да? — спросил он.

Я поздоровался и вывернул ему из ранца на стол все содержимое сундука. Лемм с прищуром оглядел диковинки, трогая их сухощавыми пальцами. Старик рассчитал стоимость каждой редкости и выплатил мне гео в соответствии с ней. Но я не собирался уходить так сразу. Я взял в руки один из тотемов и спросил:

— Значит, это остатки некогда великой цивилизации?

— Почему же остатки? Говорят, что потомки ее властителей живут и поныне. А бывший тут пару-тройку лет назад славный рыцарь и вовсе будто сошел со страниц древних летописных историй.

— О ком Вы? Уж не о герое ли той статуи на площади? — уточнил я с интересом.

Лемм рассмеялся:

— О ком-о ком, о нем, конечно же. Он пришел к нам издалека, прямо как Вы. Все искал что-то. Пока не умер. Надеюсь, что хоть нашел.

Старьевщик умолк, словно раздумывая. А я невольно помыслил о том, что может связывать Белого Рыцаря и моего Кроху.

После разговора я вышел с монетами в ранце и показал их малышу:

— Смотри, сколько! Может, купим тебе что-нибудь в магазинчике неподалеку? Я видел восхитительные игрушки ручной работы…

Но он только отрицательно помотал головой и вцепился мне в рукав куртки. Я давить не стал и повел его в сторону дома. Наверное, он устал за сегодня. Пусть поспит немного.

Но едва мы отошли от лавки, как оттуда раздался вопль:

— О нет! Помогите! Кто-нибудь!

Я инстинктивно схватился за меч. Рыцарь тоже встрепенулся, поворачивая голову к источнику зова.

— Жди здесь, — бросил я ему и помчался, спотыкаясь, в лавку Лемма.

Застал я там в бандитов, что растаскивали принесенные мной сокровища в мешки, держа у шеи хозяина ледяное лезвие меча. Старик взглянул на меня слезящимися от страха и отчаяния глазами, и этого хватило, чтобы мотивировать меня на кровавую бойню.

Я крепко схватил меч и кинулся на разбойников. Их было пятеро, а я один, но это не волновало меня.

Мы сцепились, высекая искры из полированного металла. Воры нападали все сразу, так что мне приходилось каждую секунду менять свое положение, чтобы не быть пронзенным мечом. Делая один из таких кульбитов я едва не уронил вазу с росписью, что притаилась в углу, отчего Лемм истошно закричал:

— Умоляю, уведи их, только не тут!..

Я выскочил наружу, под дождь. Разбойники бросились за мной, крича угрозы одна страшнее другой. Дорога была скользкой от воды, мое лицо и тело намокли, но я продолжал неистово биться. Когда пара мужчин взмахнула в мою сторону мечами одновременно, я присел на корточки, пытаясь защитить голову. Но я не смог.

Один удар попал точно в цель: моя маска раскололась надвое и упала наземь. Мне показалось, что я теряю сознание, и я, собирая остатки сил, отпрыгнул от противников, не в состоянии, однако, более сражаться.

Они окружили меня, явно ликуя. Но тут тьму пронзила полоса металлического свечения. Послышались взмахи: один, два, три, четыре. Почти все взломщики попадали в грязь, оглушенные, и передо мной показался мой маленький Рыцарь. Он двигался так стремительно, что я едва поспевал за ним взглядом. В руке у него был тяжелый увесистый меч, который он, видимо, старательно прятал от меня все это время в каком-то тайнике неподалеку.

Он оглянулся на меня, и что-то в моем лице разозлило и опечалило его. Рыцарь кинулся на последнего противника, уворачиваясь и ударяя его рукоятью по плечу. А когда и тот был повержен, подошел ко мне, поднял с земли осколки маски и протянул вверх, вкладывая в мои руки. Я видел своего Кроху, но продолжал стоять с остекленелым взглядом. Он ждал моей реакции и, когда ее не последовало, пугливо прижался ко мне, примостив ладошки на моем животе. Я наконец пришел в себя и погладил его по голове:

— Все х-хорошо. Я просто… вспомнил кое что.

Рыцарь отошел от меня и указал на расколотую маску. Я пояснил:

— Меня потрясло это, потому что… Это был подарок. От одного дорогого мне человека. Моей наставницы по геологии и истории древности. Она умерла. Уже давно. Это все, что напоминало мне о ней.

Я присел на корточки, смотря на резные прорези глаз в маске. Глубокие и бездонные.

Рыцарь сел рядом и осторожно вытащил обломки у меня из рук. Потом положил на землю и принялся раскапывать голыми руками сырую землю.

— Ты что, испачкаешься же.

Он не слушал и продолжал усердно копать. Потом положил в образовавшуюся ямку осколки, что горели белым цветом в черной земле, и накрыл их сверху горкой свежевырытой глины. Я был так тронут его поступком, что взял прямо за испачканную ручку, сжимая ее в утешении.

— Спасибо. Похоже, в некоторых крохах сострадания больше, чем в иных взрослых за всю жизнь.

Он взглянул на меня, потом открыл рот, но… ничего не сказал. Я только усмехнулся.

Рыцарь, какая же ты все-таки загадка.

Глава 3

Далее дни пролетали стремительно. Мы с Рыцарем исследовали самые запретные и забытые жителями Холлоунеста уголки. Начиная от Зеленой тропы и заканчивая Садами королевы. Я указывал ему на надписи на каменных сводах храмов:

— Как думаешь, кому они поклонялись?

Он брал взял меня за руку, с восхищением рассматривая стену.

— Думаю, они верили в то, что природа помогает им обрести свое счастье. Но я бы предпочел думать, что мы сами строим свою судьбу.

Я улыбнулся ему, и Рыцарь широко распахнул глаза, будто осознавая что-то. Потом он опустил голову, заметно погрустнев.

Я не знал, чем расстроил его, поэтому решил перевести разговор на иную тему, предлагая продолжить наше странствие.

Мы могли подолгу любоваться видами величественных садов и домов. Порой посещали популярные горячие источники, что грели душу и тело. А вечерами сидели около камина, наблюдая за бесконечным дождем из мутного окна.

Был ли я счастлив в эти дни? Мне кажется, что да. Однако никакая радость не длится вечно. Так мне казалось.

Я долго думал о моем Крохе: откуда он, зачем пришел, отчего так печален и молчалив. В надежде найти ответ в одну из ночей, тихо проскользнув наружу, я подошел к статуе Белого Рыцаря.

— Какую тайну ты хранишь? Если бы ты мог сказать мне…

Я положил ладонь на гладкий влажный мрамор и смежил веки.

— Что ты хочешь узнать? — услышал я за спиной звонкий, дерзкий голос девушки, и медленно развернулся. Хорнет смотрела на меня свысока, держа над головой прозрачный зонт. Я же промок насквозь и, верно, выглядел донельзя жалким.

— Кем был этот рыцарь? — спросил я. — Как его звали?

— Имя его было загадкой и для нас. Он лишь пришел несколько лет назад, сказав, что хочет стать рыцарем Халлоунеста. Он был добр и честен. Он помогал нам, мне., — взгляд Хорнет затуманился болью. — Но однажды был ранен в бою с золотоволосой иноземкой. Я помогла ему изгнать неприятелей, но Белый Рыцарь не выдержал травм и скончался. Это было три года назад. Я приказала возвести ему памятник, чтобы люди не забывали, кто пожертвовал своей жизнью, дабы сохранить их спокойный мирской уклад. Но и по сей день считаю, что цена была слишком высока. Он не должен был умереть. Не должен был оставлять меня.

Она зажмурилась, борясь с отчаянием. Я подошел к ней ближе:

— Принцесса Хорнет, не печальтесь. Я уверен, если бы был выбор, он бы поступил иначе и не оставил Вас.

— Откуда ты, презренный путник, можешь это знать? — ядовито вскинулась она.

— Потому что, хоть и вижусь с Вами лишь во второй раз, я не смог бы забыть нашу встречу и за тысячу лет.

Ее тоскливое лицо чуть посветлело, и полные губы тронула легкая полуулыбка.

— Ты остер на язык, Квиррел, — изрекла она лукаво. — И почему же ты одинок?

— Потому, что всю жизнь ждал такую, как Вы.

Я наклонился к ней, желая поцеловать, но она ловко отскочила назад и, усмехнувшись, сказала:

— Может, мы встретимся снова, как знать.

— Я буду ждать, — проговорил я с легким поклоном.

Тогда она убежала, скрывшись за завесой дождя, словно чудесное размытое видение.

Я же остался размышлять о ее словах. Неужели Рыцарь и мой Кроха как-то связаны? Возможно, мне пора поговорить с ним на эту тему.

Следующий день мы провели особенно хорошо. Я учил Рыцаря плести венок из полевых цветов, показывал виды ягод и фруктов, что были съедобны. А после подарил ему игрушечный резной меч, что купил в лавке с подарками, вырезав на нем его прозвище, данное мной.

— Ты, несомненно, умеешь обращаться с настоящим мечом лучше любого в этом городе, но, быть может, этот сможет повеселить тебя не меньше.

Он улыбнулся и взмахнул им, делая вид, что нападает на меня. Тогда я поднял с земли сухую палку и отразил его выпад. После недолгой, но ожесточенной схватки он одержал несокрушимую победу надо мной.

— Ты победил, о великий воин, — сказал я, хватаясь за грудь. — Пусть слава же твоя прогремит на весь свет!

Я рухнул на траву, притворяясь мертвым. К моему удивлению, Кроха испуганно подскочил ко мне, сжимая маленькими пальчиками мои одежды. Я поднял голову и приобнял его за плечико:

— Ты чего? Со мной все в порядке, видишь? Я жив.

Он обнял меня со слезами на глазах. Я сел, прижимая его к себе и жалея о глупой шутке.

— Ты так привязался ко мне. Да и я к тебе тоже. Но я не смогу заменить тебе семью. Где она?

Рыцарь замотал головой, будто прогоняя мои слова.

Я с нажимом спросил:

— Белый Рыцарь… ты пришел сюда из-за него? Почему ты искал его?

Кроха поднял голову, смотря на меня таким брошенным взглядом, что я все понял.

— Он был твоим родственником? Твоим старшим братом?

Он кивнул.

— Ты пришел, чтобы вернуть его домой?

Снова кивок.

— Ты узнал, где он и что с ним?

Рыцарь отрицательно покачал головой. Я проглотил ком в горле:

— Понимаешь, я недавно слышал, что он не покидал эти места. Белый Рыцарь, он… погиб.

Бедный мой Кроха, как он был ошеломлен, услышав мои слова. Я положил руку ему на голову, приговаривая:

— Поэтому ты должен вернуться домой. Я уверен, твои родители не переживут, если потеряют еще и тебя.

Он вывернулся из-под моей руки и вскочил. Я встал, не понимая его реакцию.

— Рыцарь, что с тобой? — я хотел подойти к нему, но он оттолкнул меня, выбросил из рук подаренный мною меч, беззвучно плача, и скрылся в чаще.

Что я сказал? Быть может, у него и не осталось больше никого, потому единственной надеждой было отыскать брата. А я чуть ли не прямо подтвердил, что он мне не нужен. Как я мог…

Я начал звать его, но никто не отозвался. Я искал везде, где мы побывали, но Кроха исчез.

Как мне думается, навсегда. И вот я снова был один в своем путешествии, как и раньше. Но мне чудилось, что Рыцарь забрал с собой частичку меня самого. Без него я уже не смогу быть счастливым.

Окончив безуспешные поиски, вечером я вышел к Голубому Озеру, что давно хотел посетить. Смотря на ровную, тихую водную гладь я вспоминал, как весело и тепло мне было рядом с моим Крохой. А после мысль о его потере нахлынула на меня с еще большей горечью.

Я встал у края воды, втыкая меч в песок. Похоже, мне стоит прекратить свое путешествие. Осесть, но не здесь, не в Холлоунесте. В другом городе. Слишком уж тут все напоминает о нем…

Я развернулся, чтобы войти в квартиру и собрать вещи, но моя нога соскользнула с ила, и я упал в воду. Я не умел плавать, а потому вскоре пошел ко дну, в исступлении борахтая руками и ногами. Однако силы мои иссякли, кислород в легких закончился, а в глазах потемнело. И лишь мысли продолжали наводнять голову. Я один, я совсем один… И мне так холодно…

Я всю жизнь искал что-то. И так и не нашел.

Но тут беспросветная тьма, опутавшая меня, расступилась, в лицо ударил теплый ветер, а в легкие втянулся воздух. Я, кашляя, открыл глаза и сел. Я находился у берега, а рядом со мной, весь мокрый, сидел Рыцарь.

— Это ты. Ты вернулся ко мне…

Он обнял меня так крепко, что я едва снова не потерял сознание. Он смотрел на меня самым обеспокоенным и любящим взглядом, какой я вообще когда-либо лицезрел. Я тоже обнял его и заговорил:

— Прости меня за мои слова, Кроха. Ты не мой напарник, не мой знакомый. Ты моя семья. И если у тебя больше никого нет, то я с превеликой радостью приму твою компанию до конца своих дней. Если ты хочешь, конечно. Я буду для тебя лучшим старшим братом из всех.

Он бешено закивал, подавляя слезы, и бросился мне на шею.

— Я люблю тебя, — донесся до меня голосок. Я вытаращил на него глаза:

— Ты… сказал что-то?!.

Он отстранился и повторил:

—<i> Я люблю тебя, братик.</i>

— Я… я тоже тебя люблю, мой малыш! — я рассмеялся и потрепал его по пушистым волосам. — Какой… какой у тебя прекрасный голос!

Он улыбнулся мне и уткнулся головой в грудь. Я с нежностью осмотрел его и невольно произнес вслух:

— Халлоунест огромен и прекрасен, но даже среди его чудес и тайн ты —<b> самая великая загадка</b>. Мне кажется, что я всю жизнь прожил, ища именно нашей встречи… Пойдем домой, как считаешь?

— Да! — он встал, подавая мне ручку.

Тем же вечером, оставив сладко спящего брата дома, я вышел к статуе. Я решил обосноваться вместе с Рыцарем тут, в городе Слез, хотя бы на время. А там уж посмотрим.

— Я позабочусь о нем, обещаю, — прошептал я, глядя в холодные мраморные глаза Белого Рыцаря. Мне казалось, что он одобрил это.

— Я слышала о мальчике, которого ты приютил, — донеслись до меня слова Хорнет. — И о том, какие слухи ходят насчет него…

— Он очень хороший и смышленый. Никогда еще в странствиях у меня не было друга лучше, — я обернулся к ней.

— Я не думала, что ты такой. Скорее считала тебя очередным туристом с ветром в голове, — объяснила зачем-то девушка.

— Ветер есть, но лишь самую малость, — рассмеялся я.

Мы смотрели друг на друга через пелену дождя, когда вдруг тонкий луч света пробился сквозь вечные тучи. Я поднял голову, щурясь от капель, но мне не почудилось: ливень медленно пошел на убыль. Вскоре даже редкие капли перестали падать на землю, и выглянул серебряный серп луны.

— Невероятно…

Хорнет выглядела не менее удивленной. Потом она подошла ко мне, кинув зонт на мокрую дорожку, и быстро поцеловала в губы.

— Если даже вечный дождь может прекратиться, то и ты можешь заслужить это, — ухмыльнулась она по-собственнечески. — Надеюсь, что вы с братом останетесь тут надолго.

— Я тоже, — сказал я, приложив руку к груди. — Я тоже…

Ведь более удивительного места не сыскать в целом мире.