Сборник рассказов

1. Девочка со змеями

У каждой девочки есть маленькие секреты ото всех. Обычно они ими делятся со своими лучшими подружками, но у Гермионы не было лучшей подруги, да и "секретик" отнюдь не маленький. И лучше бы им ни с кем не делиться. Вообще ни с кем. Но иногда девушка испытывала нестерпимое желание перестать его скрывать. Особенно в такие моменты:

– Слушай, Мион, я тут в «Спелле» одно заклинание интересное нашла. Не хочешь попробовать? – Джинни бросила недвусмысленный взгляд на непослушные волосы подруги.

– Джин, нет. Сколько раз мне нужно повторить, что я не буду использовать какие-либо чары на свои волосы?! – гриффиндорка гневно посмотрела на собеседницу.

Вот неужели за шесть лет нельзя было понять, что она никогда не согласится «красиво уложить» волосы?! Да ещё и чарами! Да как их уложишь, если они живут своей жизнью и слушаются хозяйку через раз? Иногда Гермиона думала, что если б Уизли знала эту правду, то и не говорила бы так, но каждый раз девушка не решалась признаться. Гермиона Грейнджер – Медуза Горгона. Да это даже звучит страшно! Что уж говорить о том, как это выглядит? Именно поэтому все вокруг видели непослушную копну волос, её маленькую иллюзию.

– Ладно-ладно, – шестикурсница подняла руки в примеряющем жесте. – Но должна же я была попытаться?

– Лучше бы ты так пыталась зелья учить, – Грейнджер посмотрела на свой обед: аппетит снова был испорчен. Вздохнув, девушка отодвинула от себя тарелку и, отпив немного чая, развернула пергамент со своим расписанием.

– Нормально у меня всё с зельями!

– Потому что у Поттера прошлогодние эссе списываешь?

– Нет, конечно, – Гермиона усмехнулась и, приподняв бровь, перевела взгляд на Джинни, и та, сдавшись, признала: – Да-да, он иногда мне помогает. У него же мама хороший зельевар.

– На экзамене он тебе не поможет.

– Что у вас сейчас будет? – Уизли вздохнула и решила сменить тему. Всё равно спорить с лучшей ученицей школы про учёбу не лучшая идея. – ЗОТИ? Ооо… У нас уже было. Профессор просто слов нет, какой. Будет жаль, если и он в конце года уйдёт.

– Я надеюсь, он не как Локонс? – вспомнив златокудрого профессора со своего второго курса, Гермиона поморщилась: в тот год она, как и многие другие студентки, была по уши в него влюблена, и из-за этого впоследствии разочарование в преподавателе было особенно сильным.

– Поверь мне, он тебе понравится, – гриффиндорка подмигнула хмурой подруге. – Ладушки, мне пора бежать на заклинания. До вечера.

Проводив Джинни взглядом, Грейнджер тоже стала собираться на занятие. Несмотря на свой показательный скепсис, девушка тоже испытывала любопытство и интерес к новому профессору по Защите от тёмных искусств. Уж очень много о нём было разговоров в школе, и, что удивительно, все они полны восхищения и обожания со стороны тех, кто «уже познакомился». Особенно от девушек, но ничего конкретного они сказать не могли и только ахали и вздыхали или мучали слушателей недоговорками и загадками.

В кабинете было как всегда шумно. Впрочем, у гриффиндора по-другому и не бывает. Гермиона как раз успела занять место за партой Рона и Гарри, разложить все письменные принадлежности и в следующий миг прозвучал колокол, означающий начало занятия. Дверь в кабинет с шумом захлопнулась, от чего студенты вздрогнули и обернулись. Вошедший мужчина уверенно прошёл между рядами и остановился перед своим столом, обернувшись к классу и чуть облокотившись на стол. Пока он молча вглядывался в лица студентов, они смотрели на него.

На вид молодой, не старше двадцати пяти, волшебник смотрел на них хищным взглядом тёмных глаз. На нём был дорогой костюм самого простого покроя. Уже это выделяло его на фоне остальных преподавателей. Впрочем, мантия тоже нашлась – она свисала с предплечья мужчины. И теперь Гермиона поняла, почему вокруг нового профессора столько восхищения. Он оказался очень красивым. А когда волшебник закончил осматривать своих учеников, то уголки его губ приподнялись в улыбку, которая тоже оказалась очаровательной, хоть и напоминала больше усмешку.

– Том Марволо Реддл. Ваш новый преподаватель Защиты. Обращаться либо «мистер Реддл», либо «сэр». Никаких «профессор Реддл». Это ясно? Замечательно. Для начала напишите свои имена на этом пергаменте, – по кабинету прошёлся вздох восхищения: он без палочки и невербально перенёс пергамент на первую парту! – И пока вы это делаете, мы начнём сегодняшнюю лекцию. Кто может мне сказать, что такое Тёмные искусства?

Вопрос показался слишком простым. Они ведь это изучали ещё на первом курсе! Несколько студентов подняли руки вверх, желая ответить на вопрос. Грейнджер в том числе. Мужчина на что-то кивнул и указал на ближайшего к нему гриффиндорца.

– Под этим термином подразумеваются тёмные заклинания и обряды, которые запрещено использовать, – ответил Поттер.

– Плюс пять баллов Гриффиндору. Верно, но ответьте-ка ещё на два вопроса, мистер.. – обращение Реддла прозвучало как вопрос.

– Поттер, сер. Гарри Поттер.

– Ещё два вопроса, мистер Поттер. Первый, если только запрещённые заклинания называют тёмными искусствами, то если я сделаю так, – Том взял со стола перьевую ручку и осмотрел её острый кончик, после чего взмахнул палочкой и чётко, чтобы все слышали, произнёс «Вингардиум левиоса». В следующий миг, повиноваясь движению палочки, ручка устремилась к грифифндорцу. Её острый конец замер в паре сантиметров от шеи парня, – то это меня не станут считать Тёмным волшебником? И сразу второй вопрос. Вы назвали лишь заклинания. Тогда почему защиту от тёмных тварей вы изучаете на моём предмете, а не на, допустим, Заклинаниях?

В кабинете воцарилась мёртвая тишина. Никто не решался ответить на вопросы или сделать лишнее движение. Гермиона с некоторым восхищением и ужасом смотрела на преподавателя. Угрожает студенту! Но так искусно.

– Вы поняли свои ошибки, мистер Поттер? – гриффиндорец сглотнул и кивнул. – Я не слышу, Поттер. Вы поняли?

– Да, сэр, я понял свои ошибки, – когда ручка вернулась обратно на преподавательский стол, Гарри с недовольством посмотрел на Тома, но больше ничего не сказал.

– Первая ошибка мистера Поттера заключается в том, что к Тёмным искусствам можно отнести абсолютно всё, что может нанести вред вашему здоровью или жизни. А вторая в том, что не существует запрещённых заклинаний и обрядов. Есть небольшой список непростительных. Говоря проще, вы можете смело применить к соседу Круциатус, но вам это не простят ни общество, ни суд. Вопросы? Нет? Прекрасно. На доске написан список вопросов и заданий. Ваша задача ответить на них письменно и сдать в конце занятия. Можете приступать.

Учебный год пошёл своим чередом, и в один из дней Гермиона поймала себя на мысли, что ежедневно она с трепетом ожидает очередное занятие по ЗОТИ. После каждого из них мистер запоминался особенно сильно своей манерой ведения уроков. Неужели она снова влюбилась в преподавателя? От этого осознания стало неловко и стыдно, а ведь в этот момент она как раз была на Защите. Девушка прикусила губу, отчаянно надеясь, что её щёки сейчас не полыхают, и что никто не заметит её смятения.

– Мисс Грейнджер, с вами всё в порядке? – голос Реддла прозвучал неожиданно близко, и гриффиндорка невольно вздрогнула, но постаралась сразу взять себя в руки.

– Да, всё в полном порядке, сэр. Немного душно стало, – волшебница застенчиво улыбнулась стоящему рядом с её партой мужчине, в глубине души радуясь такой мимолетной заботе.

Гермиона всегда считала себя расчетливой и разумной, и девушка искренне верила, что если она очень постарается, то это мнимое увлечение скоро исчезнет, а после она сможет полностью отдаться обучению. Сложно не признать, Том Реддл оказался лучшим из всех их преподавателей ЗОТИ. На его уроках они узнавали не только то, что можно прочитать в учебнике, но и то, что в библиотеке не найдёшь, да и в жизни не подумаешь об этом. И к тому же профессор обладал притягивающей харизмой и очарованием, хоть и любил ставить студентов в неоднозначное положение. Гриффиндорка не удивилась бы, узнав, что Том может расположить к себе любого.

Но возвращаясь к чувствам, уже спустя неделю Грейнджер поняла – они не исчезнут. Ирония судьбы: не смотря на то, что она не является человеком, но к чувствам оказалась подвержена ровно точно так же, как и люди. Томом хотелось любоваться, а на его уроках хотелось быть лучшей, чтобы слышать похвалу, видеть одобрение во взгляде или, ещё желаннее, в улыбке. В эти моменты Мионе казалось, что так он улыбается только ей. Конечно, позже она понимала, насколько заблуждается, но ничего не могла поделать с этим расцветающим теплом у себя в груди. Однако, в отличие от некоторых студенток, на попытки проявления своих чувств девушка не решалась: воспитание не позволяло нарушать субординацию, а страх навредить или, не дай Мерлин, убить не слабо так останавливал.

Об этом даже думать было жутко. В памяти всё ещё были свежи воспоминания её второго курса, когда от её взгляда пострадал один студент. И это было просто чудо, что она лишь мельком и не прямым взглядом столкнулась с ним. И, конечно, ещё одно чудо заключалось в том, что в тот год никто так и не подумал, что вина лежит на ней. Всё списали на чьи-то шутки.

Только вечерами перед сном гриффиндорка позволяла себе предаться мечтам о недоступном ей профессоре, которые всё чаще и чаще плавно перетекали во сны. И поначалу они даже были милыми и романтичными, но чем больше времени проходило, тем сильнее менялись мечты и желания, становясь более страстными и горячими. И Гермиона ни за что бы не призналась в них.

«Уж лучше рассказать, что я Горгона, чем это!» – подумала Грейнджер одним из зимних вечеров, а наутро проснулась с очень заманчивой и очень неправильной по её скромному мнению затеей.

Девушка знала, что многие студенты её курса собираются сделать особенно любимым преподавателям подарки на Рождество: кто-то анонимно, кто-то открыто из рук в руки, так сказать. А чем она хуже? К тому же на эти каникулы гриффиндорка решила остаться в школе. Хотелось как можно дольше побыть в Хогвартсе, предаться ностальгии и как можно лучше его запомнить. Почему-то это казалось важным.

Задумавшись о подарках, Гермиона стояла перед зеркалом в ванной и, ничего не замечая, смотрела на своё отражение. До того момента, пока что-то мягкое не защекотало её щеку. Опомнившись, девушка посмотрела на одну из змеек, которая её и отвлекла.

– С этим приближением каникул совсем забываю о конспирации, – вздохнула она и провела рукой по волосам, от чего змейки под ладонью тихо зашипели: «хорошшоо».

Быстро закончив с водными процедурами, Грейнджер создала все необходимые иллюзии и вышла из ванной комнаты. Сегодня была суббота, и это был последний день в этом семестре, когда они пойдут в Хогсмид, а это значит, что нужно срочно составлять список подарков, которые она может купить в деревушке.

К полудню девушка уже была в Хогсмиде. Поттер, извинившись перед друзьями, поспешил уйти. Гермиона знала, что у них с Джинни сегодня свидание, и Гарри собирался сделать ей предложение руки и сердца с вытекающим из этого браком. Миона, конечно, была рада за них, но считала, что это слишком поспешное решение. Интересно, а если бы Том сделал ей такое предложение, то она думала бы о поспешности решений? Девушка в очередной раз обругала себя за такие мысли и только после этого заметила, что Рональд смотрит на неё так, словно чего-то ждёт.

– Прости, пожалуйста. Ты сейчас что-то спросил? Я немного задумалась и не услышала, – гриффиндорка виновато улыбнулась.

– А, да, – парень замялся и отвёл взгляд в сторону, но в тот же момент собрался и решительно на неё посмотрел: – Давай сходим вместе в кафе мадам Паддифут.

Бедный Рон. Он уже второй год как ухаживает за ней, и в начале седьмого курса Гермиона даже хотела ответить ему взаимностью, но случился Том Марволо Реддл. По сравнению с ним гриффиндорец выглядел неопрятным, немного невоспитанным и временами даже грубым, что Грейнджер совсем не радовало. Однажды она представила, какой может быть их совместная жизнь и содрогнулась. Девушка совершенно не готова повторить судьбу Молли Уизли, как бы хорошо она к ней не относилась.

– Ох, Рон. Я не могу. Мне столько подарков нужно купить. А ведь я ещё у мистера Реддла хотела спросить по прошлой лекции про пару моментов. Давай в следующий раз сходим?

– Хорошо, – Уизли выглядел расстроившимся, и от этого у Гермионы защемило сердце. Гриффиндорке было жаль его, но и идти в кафе для парочек она не хотела, о чём не могла ему прямо сказать. – Давай тогда вместе за подарками.

В тот день она купила подарки всем, кроме Тома. Мужчине хотелось подарить что-то особенное, чего ему не подарит никто из остальных студентов, но ни в магазинах Хогсмида, ни в специально заказанных журналах Грейнджер так и не нашла «то самое особенное». Впрочем, решение пришло к ней тем же вечером в отражении. Она подарит ему частичку себя. У неё ведь не малый запас выпавших клыков, а клыки Медузы Горгоны для зелий особенно ценны.

Накануне Рождества Гермиона была в библиотеке. На днях она нашла интересную книгу о чарах левитации и теперь вечерами приходила сюда её почитать. Но в этот вечер нормально почитать не получилось. Девушка была удивлена, когда услышала, как кто-то садится за стол напротив неё. Обычно студенты предпочитали занимать свободные места в отдалении друг от друга. Подняв глаза на новоявленного соседа, она ещё больше поразилась. Реддл подпирал кулаком подбородок и увлечённо читал толстый на вид фолиант. К сожалению, для себя гриффиндорка не смогла понять, о чём он. Язык был ей не знаком. И, тем не менее, следующие несколько минут превратились в тайное любование преподавателем. До того момента, пока он не сказал:

– Мисс Грейнджер, если вы хотите, что-то сказать, то у вас есть на это две минуты.

Тёмные глаза мужчины впились в её лицо. Впервые он был так близко с ней. Покраснев от неловкости, Миона думала лишь о том, что глаза у него очень красивые и оттенок синего такой глубокий, что в нём можно утонуть. Видимо, что-то из этого она сказала вслух, потому что Том, посмотрев на неё ещё с пару минут, рассмеялся. Сквозь смех девушка услышала нечто похоже на «феномен» и её фамилию, но не была в этом уверена.

– Так вы об этом хотели спросить пару недель назад? Мне показалось, что Уизли вы говорили что-то про прошлую лекцию и пару моментов из неё, – Грейнджер покраснела ещё сильнее.

– Знаете, меня с первого урока поразила ваша тактичность. Вернее, её отсутствие, – гриффиндорка обиженно насупилась.

– Вас это успокоит, если я скажу, что регулярно на педсоветах получаю замечания по поводу своей манеры преподавания?

– Если говорить честно, то не особо.

– Вот и я, мисс Грейнджер, предпочитаю говорить честно. И не всегда честность звучит, как вы выразились, тактично. На ужин собираетесь? – внезапная смена темы немного обескуражила девушку, из-за чего в ответ она лишь только кивнула. – В таком случае, думаю, вам стоит начать собираться.

– А вы? – Том, до её вопроса вернувшийся к чтению, бросил на Гермиону беглый взгляд и слабо усмехнулся.

– Что я там не видел? – ответ показался волшебнице странным, но продолжать диалог она не стала.

Быстро собрав свои письменные принадлежности, она поправила рукава свитера и понесла фолиант к шкафу. Не смотря на смущение от слов мужчины и легкую обиду за смех, их короткий диалог отдавался чем-то приятным в груди и тёплым. Гермиона совсем не ожидала, что Реддл мог услышать их с Роном разговор тогда в деревне, и сейчас ей было немного стыдно, ведь её слова были ложью. Она вовсе не собиралась идти за уточнения по лекции и сегодня, хоть и не прямо, но её за это, можно сказать, щёлкнули по носу. Гриффиндорка улыбнулась, зная, что пока она убирает книгу на полку, профессор не увидит её лица.

– С Рождеством, профессор, – это поздравление было полной спонтанностью, но Грейнджер не жалела об этом.

– И вас, мисс Грейнджер, – сразу же отозвался Том.

На мгновение девушка замерла. Показалось или?.. Нет, не показалось: мужчина смотрит на неё, словно ждёт ответа. Гермиона прикусила щеку изнутри, решая как реагировать. Подумать только! Профессор Реддл знает парселтанг!

– Сэр, это какой-то язык? Я услышала лишь шипение, – «полюбопытствовала» волшебница, бросив ещё один беглый взгляд на преподавателя.

– Да, парселтанг, язык змей. Считается, что на нём говорят лишь тёмные волшебники, но я считаю это заблуждением, – Том с какой-то, непонятной Мионе, задумчивостью отвечал на заданный вопрос.

– И вы думаете, что я его знаю? – вопрос сорвался с уст раньше, чем она успела подумать о нём.

– Нет, я уверен, что вы, мисс Грейнджер, его знаете, – мужчина улыбнулся и, и знакомым до каждого миллиметра движением поправив рукав, добавил: – Выход из библиотеки там. Дорогу до Большого зала сами найдёте?

Наутро Гермиона нашла среди рождественских подарков невзрачный, по сравнению с остальными упаковками и коробочками, свёрток, в котором лежала книга «Мифы и легенды Древней Греции» и записка: «У вас прекрасные волосы, мисс Грейнджер. Т.М.Р.» Счастливо улыбнувшись, девушка прижала книгу к груди и перевела мечтательный взгляд на снегопад за окном. Интересно, а Тому понравился её подарок?

< 29.07.2020 >

2. Заложник войны

Он все чаще чувствует, как его охватывает панический страх. Он словно замораживает его душу, парализует тело, отравляет разум, мешает трезво мыслить. Сердце в ужасе сжимается и замирает, а ноги так и рвутся унести его как можно дальше. Но есть ли это «дальше»?

Драко всегда гордился своим отцом. Маленьким он мечтал, стать таким же, как Люциус Малфой. Быть хитрым, гордым, уверенным и очень умным. А теперь? Теперь метка, долбанное клеймо на его предплечье, стала не знаком избранного, а символом его рабства. Гребанным клеймом заложника войны.

И Темный лорд, как и его верные псы, входит в их мэнор, как в свой родной дом. Туда, где остались его, Драко, родители. Они теперь тоже заложники. И это пугает так сильно, что ночами снятся только кошмары. Ночами он просыпается с немым криком в горле, а утром выглядит настолько разбитым, словно не спал несколько ночей подряд. И днем, когда никого нет рядом, его руки пробивает мелкая дрожь.

А как Драко мечтал, чтобы его семья никогда не была связана с Пожирателями смерти! Ему не раз снилось, что на месте профессора магловедения был он сам. Или, еще хуже, Нарцисса, любимая мама… Этот кошмар он ненавидит особенно сильно и каждый раз перед сном молится, чтобы сегодня приснился не он.

Этим летом, когда Чарити Бербидж скормили Нагайне, Малфой навсегда попрощался с покоем. Драко забыл, как дышать, смотря на мёртвое тело женщины перед ним и на змею, быстро и безжалостно заглатывающую ее. Кажется, Нарцисса сжимала его руку в этот момент. Парень не помнил. Он помнил лишь тело, змею и тихий, шипящий голос, тихо сказавший: «Кушать подано, Нагайна».

А потом было задание и неудачные попытки его исполнить. Дважды он чуть не убил невиновных. Да, это были гриффиндорцы, но разве сейчас имеет значение вражда факультетов? Драко становилось дурно и нечем дышать, когда он представлял, что Кэти Белл и Уизли погибли из-за его попыток обходными путями убить Дамблдора. Но он не хотел становиться убийцей. Однако и выбора ему никто не давал. Либо убей, либо умри ты и все твои близкие.

Первая смерть от его рук. Маленькая, несчастная птичка... Это стало последней каплей, и он сорвался. Миртл говорила что-то успокаивающее, а Драко безудержно рыдал. Он не сможет. Не сможет! Никогда он не сможет убить директора Хогвартса! От отчаяния казалось, сжимается сердце, и выворачиваются кости. Но что он мог сделать? Только рыдать.

Поттер. Проклятья друг в друга. Выкрик врага и раны на его груди. Холодный пол, вода и горячая кровь навсегда покидает его тело. Он хотел умереть там, в туалете Плаксы Миртл. Но разве судьба даст такой подарок ему? Размечтался.

< 14.03.2020 >

3. Холодное утро

Просыпаться не хотелось, поэтому девушка сильнее укуталась в одеяло. Боже, почему так холодно? Она не сразу поняла, что лежит одна, а когда поняла, резко села, осматривая кровать и комнату в целом. Никого. Огорчённая Гермиона упала обратно на подушку и сердито ударила кулаком по постели. Опять ушёл.

Девушка стиснула челюсть, борясь со слезами. Сколько это уже продолжается? Она ведь с самого начала знала, что отвечать на его флирт было ошибкой. А ведь в школе Диггори казался таким милым и добрым. Что же произошло такого, что красивый пуффендуец изменился? Или дело всё же в самой Грейнджер, раз уже не первый парень без объяснений или каких-либо других слов бросает её после горячей ночи?

В коридоре послышались шаги, и гриффиндорка напряглась. Это Седрик или кто-то другой? Ещё и палочки как назло нет рядом. Дверь тихо открылась, и девушка выдохнула с облегчением, а в следующий миг прикусила губу, виновато улыбнувшись. И как она только могла подумать о нём так плохо?

– Доброе утро, спящая красавица, – парень обаятельно улыбнулся ей, заходя в спальню. – Я не знаю, сколько сахара в чай ты предпочитаешь, поэтому захватил с собой сахарницу.

Пуффендуец поставил около девушки поднос с завтраком и сел рядом. Гермиона в ответ всё также молчала, улыбаясь. Грейнджер не знала, что ему ответить. У неё так давно не было утра с кем-то. Гриффиндорка села и съёжилась от холода. Да уж, оставлять ночью окна открытыми, была не лучшая идея.

– Холодное выдалось утро, – проговорил Диггори, наблюдая как девушка кутается в одеяло.

– С тобой оно теплее, чем могло бы быть, – Гермиона обоими руками взяла кружку с чаем. Вскоре пальцы стало обжигать, и она взялась за ручку. – Намного теплее.

– Рад это слышать.

Улыбка парня стала ещё нежнее. Он лёгким движением заправил прядку её волос за ухо, и гриффиндорка поняла, что отчаянно краснеет. И что до этого ни один парень не приносил ей завтрак в постель и не был таким очаровательно милым. Пожалуй, о более лучшем начале дня она и не могла мечтать.

< 03.11.2020 >

4. Старый друг

Первое сентября выдалось дождливым, что для Англии было не ново. Улицы только начинали оживать, но Годрикова Впадина никогда не отличалась многолюдность. Хотя первые несколько лет после падения Того-кого-нельзя-называть можно назвать исключением. Здесь ведь имение Поттеров. Тот самый дом, где он погиб. Многие волшебники приходили сюда, чтобы отдать дань уважения погибшим родителям Мальчика-который-выжил, или просто, чтобы прикоснуться к легенде.

Мужчина с болью посмотрел на когда-то дорогой и близкий сердцу дом. Скоро будет двенадцать лет, как он превратился в пустые, холодные развалины. Они покрыты плющом и окружены высокой, по пояс, травой. Поддавшись чувствам, Люпин прикоснулся к ржавой калитке, что привело в действие чары: над калиткой возникла вывеска, поднявшаяся из зарослей крапивы и сорной травы, словно странный быстрорастущий цветок. Волшебник, в который раз, бегло прочитал золотые буквы на деревянной доске:

«Здесь в ночь на 31 октября 1981 года были убиты Лили и Джеймс Поттер. Их сын Гарри стал единственным волшебником в мире, пережившим Убивающее заклятие. Этот дом, невидимый для маглов, был оставлен в неприкосновенности как памятник Поттерам и в напоминание о злой силе, разбившей их семью».

– Надеюсь, ты слышишь меня, Сохатый, – Римус знал, что обычно с мёртвыми беседуют на их могилах, но идти на кладбище было выше его сил. – Ты не поверишь. Я теперь профессор Защиты от Тёмных искусств. Уже сегодня я увижу его, твоего сына. Гарри..

Мужчина замолчал. Ему вдруг стало стыдно, ведь он столько лет даже не пытался найти малыша или хотя бы узнать, всё ли с ним хорошо. Так сильно увяз в своём горе по друзьям и отчаянии найти работу. Но может Гарри простит его за это?

< 02.11.2020 >

5.1. Странный восторг

Когда девушка только пришла в Хогвартс, то её сразу заметили все. Да и как можно было не заметить такую красоту? Даже её холодная отстранённость не отталкивала. На грацию и женственность этой волшебницы можно было любоваться долго. Очень долго. В принципе, если бы он мог и обстоятельства позволяли, то Метт любовался бы ею вечность. Спустя неделю появились слухи, что у Пруэтт есть наследие вейл, но никто ни разу не увидел прямое подтверждение этого.

Оулен не влюблялся в Мари с первого взгляда. Первое время она если и интересовала парня, то чисто с эстетической стороны. Симпатия появилась позже, когда он впервые попал в больничное крыло с приступом. Мисс Пруэтт была первой в школе, кто остановил рецедив несколькими взмахами палочки и уверенно произнесёнными заклинаниями, а не зельями и молитвами всем существующим и забытым богам. Признаться честно, Оулен даже впервые ощутил надежду, что его можно исцелить. Ровно до разговора с помощницей школьного колдомедика.

— Мисс Пруэтт, я могу задать вам вопрос? — обратился тогда Метт к девушке, когда та собиралась уйти на ночь в свою комнату.

— Только один вопрос? — усмехнулась волшебница, которую уже успели достать вопросами о том, что она сделала.

— Если бы я мог оказывать сам себе помощь, то их было бы больше, — честно ответил парень. — Меня можно исцелить?

— Нет, — также честно ответила-обрубила Мари, перестав усмехаться.

— Спасибо, — поблагодарил её Оулен и прикрыл глаза, силясь сдержать эмоции до выхода собеседницы из помещения.

— Обычно колдомедики слышат в ответ проклятия и оскорбления, когда озвучивают такие диагнозы.

— Вы не виноваты, что мне не повезло с наследством.

— Я могу расписать вам курс зелий для ежедневного применения. Не вылечат, но жизнь продлят, — предложила девушка.

— Буду вам признателен, мисс Пруэтт. Доброй ночи?

— Доброй ночи, мистер Оулен.

***

Метт влюбился в её отношение. Мари не боялась быть с ним честной и говорить всё так как оно есть. И более того, она ни раз спорила из-за этого с добросердечной мадам Помфри, которая пыталась быть милостивой, заведомо скрывая от пациента горькую правду. А ещё Пруэтт оказалась в работе педантичной и очень ответственной. И эти черты удивительно сочетались с её красотой и добротой. Когда они узнали друг друга чуть больше, то Метт замечал у Мари искренне сожаление в глазах. Она действительно сожалела, что ему не повезло родиться проклятым, и что панацея, лекарство от всего, существует лишь в легендах и сказках.

— Мистер Оулен, — устало вздыхает незаметно подошедшая Мари и смотрит на флаконы не выпитых зелий.

— А? — несколько отрешённо отзывается молодой волшебник и переводит затуманенный, задумчивый взгляд с блокнота в руках на подошедшую девушку. — Мисс Прюэтт.

Щеки юноши чуть алеют, и он переводит теперь уже смущённый взор на прикроватный столик, после чего сразу понимает, от чего у колдомедика такой усталый с долей осуждения взгляд. Он снова забыл выпить предписанные ему снадобья. Вот только что от них толку?

Последний приступ, из-за которого он снова находился в больничном крыле, был настолько сильным, что школьному колдомедику пришлось обращаться в Мунго за помощью, ведь всё, что они с Мари могли сделать это с трудом сдерживать проклятие, не позволяя ему убить юношу.

— Мы ведь уже говорили о том, насколько важно вам регулярно и точно по расписанию принимать их, — говорит ему девушка, и Метт искренне поражается тому, как ей удаётся, несмотря ни на что, обращаться к нему без укора или осуждения.

— Мы оба знаем, что я всё равно умру. Они лишь отсрочивают это, — тихо отвечает юноша.

— Именно. Разве вам не хочется пожить чуть дольше? В мире столько не обыкновенного, ради чего стоит жить. Просто чтобы увидеть, прикоснуться, почувствовать.

— Это сложно сделать, сидя в больничной койке.

Метт вяло усмехается, и волшебница всё с той же грустью и усталостью в глазах понимающе улыбается. И до чего красива её улыбка. Юноша невольно засматривается на неё. Ему бы хотелось, чтобы у девушки не было этой неизвестной ему тяжёлой ноши на плечах, из-за которой она часто выглядит такой усталой. Оулен как никто другой понимал и видел, как ошибочны предположения, что Мари выглядит так из-за свалившегося на неё объёма работы. Такой взгляд бывает у тех, кто носит в себе непосильные переживания и боль. Конечно, у волшебника тешилась надежда, что прекрасная девушка так переживает из-за него, но умом он понимает, что это не так. Из-за своей болезни он ни раз видел, как работает Мари с пациентами. Профессионализм, стойкость и хладнокровие не позволяют сопереживанию взять вверх над трезвостью ума. Именно из-за этого Оулен так уверенно стал называть её колдомедиком, несмотря на попытки девушки убедить его, что она всего лишь помощник в больничном крыле.

— Мари, я могу обратиться к вам с просьбой?

***

То, о чём попросил её студент, повергло Мари в шок и ужас. Она сразу ответила ему категоричным «нет!», но юноше хватило наглости ответить ей, что он даст ей время, чтобы обдумать его просьбу, а после спросит об её ответе на неё. Мерлин всемогущий, он просит её сделать невозможное! Как может Мари позволить себе рассчитать и провести ритуал, в результате которого Оулен отдаст все свои жизненные силы и даже саму жизнь, чтобы воскресить некого друга из дневника?! Как она, волшебница почти закончившая обучение на колдомедика, может согласиться на это?! Но видя всю последующую неделю перед уже привычным приветствием ожидающий, полный надежды взгляд, она всё же сдалась и согласилась рассмотреть возможность проведения ритуала, а ни разу за это время не напомнивший словами или жестом о своей просьбе, волшебник ответил благодарной улыбкой. У Мари даже не в первые возникло ощущение, что Оулен видит её переживания из-за этого. А потом, спустя ещё время, девушка понимает, что в её силах выполнить эту ужасную, пугающую просьбу. Дать жизнь тому, кто не будет обременён смертельной болезнью.

Мари так и не смогла в последствии понять, как Метт смог её уговорить. Впрочем, парень и сам до последнего не верил, что ему это удалось. Чтобы провести ритуал, волшебнице пришлось уговорить мадам Помфри, договориться о переводе студента в специальную, профильную, но частную клинику, из которой юноша уже потом сам сбежал в специально подготовленное место.

Позже, уже во время успешно проходящего ритуала, в какой-то момент Мари поняла, что испытывает это странное ощущение восторга. Снова. Прямо как в тот самый момент, когда они с другом смогли доработать аналог маховика времени, по такой на самом деле нелепой ошибке перенёсший её в это время. Кто ж мог подумать, что и в этот раз её вмешательство может в будущем стать её, пожалуй, величайшей ошибкой?

< 12.10.2022 >

5.2. Две с половиной недели

Две с половиной недели. Ровно столько потребовалось Мари времени, чтобы хотя бы немного справиться с последствиями этого злополучного ритуала. Ох, кто бы знал, как она костерила саму себя, когда узнала кого воскресила. Вот что мешало ей с самого начала узнать о личности этого таинственного друга из тетрадки?!

Но теперь деваться было некуда. Девушке оставалось только молиться, что снова воскрешённый Волдеморт станет несколько иной личностью и не воплотит снова в жизнь очередную войну. Зря что ли она учитывала в ритуале влияние жизненных сил донора? Вдруг там и влияние личности тоже сыграет?

В первые дни на плечи Мари взвалилась, пожалуй, самая тяжёлая часть последствий — ей буквально с боем всеми силами приходилось вырывать парня с того света. Казалось бы, вот оно решение её проблемы — дай ты ему умереть от перестройки организма и потока неудержимой магии, но совесть не позволяла нарушить данное накануне обещание. Она должна помочь ему выжить. И к тому же, если она позволит себе дать умереть своему невольному пациенту, то какое Мари имеет право, становиться колдомедиком?

И вот в итоге Мари пришлось вспоминать кучу информации из учёбы, которую девушка знала лишь поверхностно из-за специфики выбранного ею направления. Она же, отчасти по примеру отца, погрузилась в изучение проклятий, с той разницей, что Билл Уизли был разрушителем, а его дочь собиралась стать целителем. Стала, как же. Прав был Тедди, когда говорил, что ей дорога в Отдел Тайн с её любопытством и любовью к исследованиям и экспериментам в магии. Мари всегда была каноничным представителем факультета Равенкло.

Когда же состояние Реддла относительно стабилизировалось и не требовало постоянного вмешательства волшебницы, перед девушкой открылась новая проблема — тело теперь уже покойного Метта Оулена. К счастью, живых родственников у юноши не осталось и, как он сам считал, проститься с ним было некому. Вот только это не отвечало на вопрос «что делать с трупом?» Мари больше нравился вариант сжечь тело, но ведь это было… как-то нехорошо что ли? Вот только если оставить тело целым, то следы ритуала на нём так и останутся. Их ничем не скроешь — это она знала очень хорошо.

В какой-то момент уставшая девушка посмотрела на бессознательного Реддла и её голову посетила новая определённо дурная мысль: «а что если этот беспокойно дышащий тиран захочет проститься с тем, кто подарил ему жизнь?» Тогда надежда, что он не утопит этот хрупкий послевоенный мир в крови, имеет право на существование. Или Мари снова пытается оправдать собственный поступок мнимой надеждой на лучшее?

***

Последнюю неделю уход за парнем заключался лишь в просмотре за ним, чтобы случайно не убился. Реддл стал приходить в себя, но каждый раз метался в бреду. Мари ни разу не видела у него осмысленного взгляда. Волшебник бормотал что-то непонятное и бессвязное. По расчётам девушки у него как раз должна была просыпаться личность. Если это, конечно, происходит так, хотя другого варианта для объяснения, почему время от времени слова парня звучали так, словно их говорил Метт, Мари не находила. Душа, перерождение и воскрешение были малоизученными и отчасти забытыми отраслями магии и в её время. Что уж говорить про это?

К этому времени девушка уже привыкла ухаживать за своим невольным пациентом и даже начала смиряться с изменениями, которые принесла с собой в это время. Вернее, начала отстраняться от мыслей о них. Думать, что своими действиями Мари может уничтожить не только своё будущее, но и существование дорогих ей людей, было страшно. Очень страшно. И мучительно больно.

Ещё страшнее стало, когда девушка после недолгой отлучки не обнаружила в своём пристанище ни Реддла, ни тела Оулена. Чёртовы, проклятые две с половиной недели у неё была надежда, что Мари сможет контролировать ситуацию, а теперь… теперь путешественница во времени не знала, что ей делать. Всё снова пошло наперекосяк. И она снова не имеет возможности хоть что-то исправить.

< 13.10.2022 >

5.3. Любопытно

Близился поздний вечер. Солнце всё ещё висело над Запретным лесом, но уже начинало уходить за ставший алым горизонт. Блондинка сидела на подоконнике и, забыв про письма в руках, любовалась открывшимся пейзажем. Она тосковала по другому виду из окна. На море. И по родному коттеджу родителей.

Где-то рядом что-то с грохотом упало, от чего Мари вздрогнула, очнувшись от мыслей. Бросив быстрый взгляд на конверты и решив, что прочтет их позже, девушка легко спрыгнула с насиженного места и уверенной походкой пошла в сторону Большого зала. Зря она не стала проверять источник шума. Когда за спиной прозвучал знакомый смех полтергейста, оставалось лишь одно — скрыться за ближайшей дверью и вооружиться палочкой.

Волшебница замерла, прислушиваясь к звукам из-за двери и вспоминая, может ли Пивз проходить сквозь стены, пронося с собой эти свои снаряды для «шуток». Ничего не услышав, Мари выдохнула с облегчением и выглянула из убежища. Полтергейста в поле зрения не было, зато она заметила другую знакомую фигуру.

Движения Реддла были удивительно и раздражительно знакомы: мерные, но уверенные и стремительные. Парень даже не удосужился оглядываться, чтобы убедиться, что за ним никто не следит. Настолько уверен в своём одиночестве в коридоре? Или в своём умении заболтать и вскружить голову любому?

«Любопытство сгубило кошку, Мари. Что ты делаешь?» — попытка отговорить себя не увенчалась успехом, и девушка тихо шла следом, наблюдая издали.

Она не особо скрывала своё присутствие, но и не спешила окликнуть или уйти незаметной. Это было странное ощущение. Следить за кем-то. Мари знала, что в её учебные годы были девушки, которые следили за мальчиками. Но, во-первых, они были влюблены в них. Во-вторых, к данной ситуации это отнести было нельзя. Мари не из этих глупых, влюбчивых дурёх. По крайней мере, она лично считает так.

В памяти всплыли обрывки рассказов дяди об их втором курсе. Тайная комната Слизерина. Любопытно. Мари не особо верила, что она существует. Но почему бы не проверить? Именно это стало поводом для сокращения дистанции, ведь зачем следить за кем-то или пытаться разыскивать легендарное место самой, если можно спросить у наследника основателя лично?

К сожалению, девушка не успела догнать Тома до двери. Но увидев знакомую табличку «туалет не работает», она опешила. Что парню нужно в заброшенном туалете? К тому же ещё и женском. Хмыкнув, Мари толкнула преграду и сразу же спросила:

— Мистер Реддл, не находите, что молодым волшебникам самую малость странно находиться в женском туалете? — волшебница, конечно, не хотела начинать разговор с иронии, но уж слишком хорошее настроение у неё было для этого.

Парень, до этого момента сделавший шаг в открывшийся проём, успел в последний момент ухватиться за стены конструкции и удержаться на месте. На мгновение девушка увидела растерянность на лице Реддла, но он быстро взял себя в руки. Прошлая их беседа закончилась отнюдь не хорошо, и Том не знал, чего ожидать от Мари сейчас. Сделав вид, что поправляет рукава, он незаметно коснулся палочки.

— Мисс Пруэтт, — Том слабо усмехнулся и кивнул девушке, приветствуя её, — могу задать встречный вопрос про слежку и любопытство.

— Силу моего любопытства вы уже один раз ощутили на себе, — Мари хмыкнула и, подойдя ближе, заглянула в проём. — Значит, она правда существует?

— Она? — спросил Том, приподняв бровь.

— Тайная комната, — пояснила ему Мари и посмотрела прямо в глаза.

Реддла искренне поражала беспечность этой девушки. Она прекрасно знает, кто он. Так же прекрасно знает, причиной каких ужасных и кошмарных событий для многих тысяч волшебников он стал. И при этом она снова ведёт себя так беспечно и спокойно рядом с ним. Словно он вовсе не самый сильный тёмный волшебник столетия, который накануне пытался ей манипулировать и даже запугивать, а обычный парень.

— Вы можете спрыгнуть вниз и узнать это лично, — предложил Том, с интересом наблюдая за реакцией собеседницы.

— Предложение заманчивое, но боюсь, у меня нет одной важной особенности. Я не говорю на языке змей, — Мари уже снова заглядывала в провал перед ними, силясь хоть что-то там рассмотреть.

— Удивительное и ужасное допущение, — усмехнулся в ответ парень.

Мари нахмурилась, уловив в словах собеседника намёк на её родство со змеями, ведь о родстве со Слизерином не может идти и речи. Бросив на Тома гневный взгляд, она не успела отреагировать на оскорбляющий намёк словами, так как Реддл продолжил говорить уже более серьёзным, деловым тоном:

— Предлагаю договор. Я показываю комнату, ты молчишь о всём, что видела и слышала. Согласны, мисс Пруэтт?

— Согласна. Но в следующий такой намёк я покажу свою схожесть не только со змеями, но и с фуриями, — очень похоже на шипение пообещала волшебница. Парень не впечатлившись угрозой, только хмыкнул.

— Своим ходом спустишься или помочь? — уточнил он.

— Обойдусь без подталкивания, — ответила ему Мари и отвернулась к проёму, прикидывая в уме, как лучше спускаться.

— Между прочим я имел в виду полёт, — заявил Том и, притянув девушку за талию к себе, шагнул вперёд.

Не ожидавшая от него чего-то подобного, девушка невольно ухватилась за плечи волшебника. Не то, чтобы она боялась падать или летать. С её-то наследием это было бы весьма странным, но кто знает, что ждать в следующий момент от парня, который в своё время стал Тёмным лордом?

Вот только падения, которое подсознательно ожидала Мари, не было. Они плавно парили в воздухе, спускаясь по широкой трубе ниже в подземелья. Реддл удивительно крепко держал её, и девушка даже немного расслабилась. Да и чего ей бояться? Что её в какой-то момент наглым образом отпустят в бесконтрольный полёт? Вейлы способны летать. И Мари хорошая скорость реакции. Не убьётся.

И тем не менее, когда под ногами снова оказалась поверхность, на самодовольный и насмешливый взгляд Тома, Пруэтт ответила горда поднятым подбородком и уверенно пошла вперёд по коридору.

— А как же то досадное упущение с языком змей, мисс Пруэтт? — спросил ей в спину парень.

— Кроме василиска здесь было ещё что-то смертоносное? — не оборачиваясь, ответила вопросом девушка.

— Если после меня здесь ничто не изменилось, то только василиск, — нехотя ответил Том.

— Тогда мне бояться нечего.

Надо ли говорить, что такое заявление не понравилось Реддлу?

< 26.10.2022 >

5.4. Притяжение

В такие моменты Мари искренне не понимала, за что она им восхищается? С чего она вообще взяла, что Тёмный лорд действительно был умным волшебником? Сейчас, в очередной раз слушая, что она, по его мнению, должна и обязана сделать, девушка видела лишь вспыльчивого тирана, зачастую силой заставляющего подчиняться и выполнять свои приказы. Увы, но волшебница не была бы Уизли, если б подчинялась вот таким вот, как он. К сожалению, она из тех идиотов, что скорее умрут, чем станут выполнять чужие приказы. Хотя Мари не могла не признать, конечно, что он довольно очаровательный. И если бы Реддл применял к ней только своё обаяние, то, скорее всего, добился желаемого.

— Пруэтт, — угрожающе протянул парень, заметив, что она перестала его слушать.

Упёртая девчонка, которая сама не знает, чего хочет. Вот что у неё на уме? Том не знал. Он, конечно, мог применить к ней легилименцию и узнать это, но не хотел. С ней хотелось договориться без применения силы, однако несносная блондинка чуть ли не каждое его слово воспринимает как попытки принуждения! Вот даже сейчас она поджимает губы, стараясь не смотреть на него. Словно он неприятен ей. И зачем только провела ритуал воскрешения? Злясь на девушку, парень еле сдерживал себя от откровенной грубости. Дракловы эмоции. Как же хорошо ему было, когда их не было.

— Мистер Реддл, не вижу смысла продолжать этот разговор, — голос звучит холодно и бесстрастно, но глаза девушки горят гневом также сильно, как и у него.

Мари тут же разворачивается, чтобы уйти, но Реддл резко и сильно хватает её за запястье, сам не до конца понимая, зачем. Последняя капля. Последняя капля терпения бесследно испарилась, и, не отдавая себе отчета, девушка срывается, высказывая всё, что о нём думает. Откуда-то именно сейчас к ней пришла уверенность, что он никогда и никому даже не намекнёт о правде, что их связывает, ведь это не только ей навредит. Ему тоже. И это Мари тоже с особым злорадством высказывает и… Также внезапно замолкает, заметив, как изменился собеседник. Глаза мага чуть помутнели, словно кто-то наслал на него какие-то чары… Чары. Она совсем себя не контролировала не только в эмоциях, но и в чарах вейлы!

Во взгляде Тома начинает появляться осознание, но он ни за что не признается, что желание прикоснуться к её губам никуда не пропало, хоть и приворот магией уже перестал на него воздействовать. Усилием воли заставив себя посмотреть волшебнице в глаза, будущий Тёмный лорд (или уже бывший?) увидел страх и панику. А ведь у него мелькали мысли заставить Мари бояться его. Тогда почему сейчас это его не радует? Девушка сделала шаг назад, и Реддл тихо сказал ей:

— Стой, — но кто бы его послушал?

Ещё шаг назад и синхронный от него к ней, и Мари срывается на бег, не ожидая ничего хорошего от волшебника. Шаги эхом отражаются от стен, доказывая ей, что он бежит за ней. Совсем рядом пролетает пара лучей заклятий, и волшебница, не задумываясь, отправляет парализующее в ответ. Тихое «Protego» за спиной стимулирует бежать ещё быстрее, не смотря на огнем горящие легкие. Выскочив к лестницам, Уизли побежала именно по той, что начала менять свое положение. К черту прикрытие и тайны. Приближаясь к самому краю, девушка почувствовала на спине треск рвущейся из-за изменений её тела ткани, а отталкиваясь от последней ступени, она уже ощущала, как распахнулись её сильные крылья.

Парень успел заскочить на лестницу в последний момент, когда расстояние до неё было около метра. Ухватившись за перила, чтобы не потерять равновесие, он посмотрел на преследуемую им девушку и понял, что сейчас она точно сбежит. Светлые с серебристым отливом крылья сначала показались Тому неестественными. До того момента, пока он не вспомнил об этой способности вейл. Не уже ли Мари умеет контролировать своё превращение? В лицо ударил сильный поток воздуха. Девушка взлетела. Ей понадобилось всего пара-тройка взмахов, чтобы, ловко лавируя, подняться до уровня восьмого этажа, а после приземлиться, полуобернуться к нему и снова продолжить бежать уже будучи снова в полностью человеческом обличии.

< 10.09.2020 >

6. Дневник Тома М. Реддла

Гермиона Джин Грейнджер – наиглупейшая дура. Гриффиндорка была готова кричать об этом на каждом углу, но разве это бы ей помогло? Я уверен, что нет. От меня её никто и ничто не сможет спасти. А как гневно она отвечала мне, когда нашла настоящий дневник! Что я ничего не получу от неё и никогда не верну себе тело. Если бы тогда только мог, то рассмеялся бы ей в лицо, но, к сожалению, на тот момент я был лишь куском души из дневника, чудом уцелевший в этой войне. Глупцы, они считали, что уничтожили все мои крестражи. А вот если б Поттер со своей свитой хотя чуть-чуть лучше знали тёмные искусства, то поняли бы, что уничтоженный ими дневник был лишь проклятой тетрадкой с воспоминаниями. Но мне их необразованность оказалась на руку. Я хочу жить и буду жить.

Малышка Грейнджер, сама того не зная, вложила в крестраж очень много своих эмоций. Этого мне оказалось достаточным, чтобы закрепить связь между нами. Но не думай, что я сразу стал подчинять её себе и забирать жизненные силы. Зачем? Куда спешить? Так они могут заметить, что с грязнокровкой что-то не так, и всем моим планам придёт конец. Я всё же потомок Слизерина и буду действовать хитрее. Кричи, девочка, просыпайся в ужасе, а после вновь и вновь возвращайся ко мне в своих снах. Конечно, это я их навёл на тебя. Но ты этого никогда не знаешь, Грейнджер.

Несколько таких ночей, и гриффиндорка уже не могла не думать обо мне, что мне и было нужно. Связь крепчает. А сны становились ужаснее для неё и желаннее. Гермиона стала раздражительнее. Её «парень», этот предатель крови Уизли, не заходит дальше поцелуев, а ей после ночных видений, полных страсти со мной, хотелось большего. Сколько времени прошло до того момента, как она вновь написала мне? Месяц? Два? Неважно. Тогда был важен её вопрос:

«Чего ты хочешь?!»

«Тело, Грейнджер, я хочу тело».

«Своё? Или…»

«Поттера. Или ты думаешь, что я хочу тебя?»

После этого она так и не ответила. Правда, уже следующей ночью грязнокровка была согласна на всё, что она и сообщила в своих стонах. Кажется, она воспринимала сновидения как реальность, но это не повредит делу, думал я. План был прост: Грейнджер сделает всё, чтобы Поттер стал зависим от неё, а после приведёт его ко мне и проведёт ритуал. Я займу тело парня, а сам Мальчик-который-выжил исчезнет. На этот раз навсегда.

Зря я тогда думал, что теперь всё будет просто. Чёртова грязнокровка долго не соглашалась, соблазнить Поттера и начать регулярно спать с ним. А ведь это было косвенно нужно, чтобы у меня с ним тоже появилась связь. Слабее чем с его подружкой, но именно она бы помогла мне завладеть его телом во время ритуала. Пришлось напомнить Грейнджер, что кончать от эротических снов она не считает аморальным. Признаться честно, я даже удивился, что именно этот «аргумент» на неё подействовал. И всё же девчонка чуть не пустила всё коту под хвост. Ага, своему лохматому чудовищу. Когда Поттер был уже согласен на приятный вечер с ней наедине, она струсила. Пришлось на время вселиться в неё и делать всё самому. Отвратительное ощущение, скажу тебе, быть подвселенцем. Но оно того стоило.

Временами я хотел возродиться, чтобы придушить эту дуру собственными руками. Додумалась орать на меня из-за того вечера. Ей ведь самой понравилось! Она все чувствовала. Одно слово – дура. Зато как миленькая взяла себя в руки и Поттера заодно тоже. Сейчас я пишу это в своём дневнике и не понимаю, как у нас вообще получилось. Удача, однако. Как ещё объяснить, что никто из окружающих ничего не заметил? Ничего. Придёт время и я всем всё напомню.

< 16.08.2020 >

7. Шорох

Быстро перебирая лапками, она спешила в ночь. Белоснежная шерсть в лунном свете делала ее ярким пятном на фоне темной травы. Но вот, скрывшись в тени деревьев, кошка плавно стала девушкой, прекратившей бег лишь оказавшись на небольшой поляне. Слабо пробивающиеся через крону лучи все же выделяли ее фигуру. Ночная рубашка казалось и не скрывает стройное, юное тело, плавно обтекая его. Однако волшебница этого не замечала, встревоженно осматриваясь. Пылко поднимающаяся от сбитого дыхания грудь выдавала возбуждение и беспокойство хозяйки. Подняв руку с палочкой, девушка сделала пару шагов вперед. Мокрая трава щекотала голые ноги, оставляя невидимые следы.

– Люмос, – тихо произнесла анимаг, разгоняя тьму вокруг себя.

Где-то с ветки вспорхнула птица, издав громкий крик. Девушка испуганно вздрогнула и пуще прежнего заозиралась, пытаясь найти невидимого врага. Сердце билось набатом, заглушая остальные звуки вокруг, но шорох прозвучал, словно в небо ударил гром. Резким движением развернувшись на него и наставив на источник звука палочку, волшебница широко раскрытыми глазами смотрела на незнакомого юношу. Он не был похож на её преследователей, но анимаг была настолько напугана, что просто не замечала этого. Ей казалось, что всё в этом мире опасно и желает ей смерти.

– Тише. Я безоружен и не собираюсь причинять тебе вреда, – обратился к ней незнакомец, подняв руки так, чтобы девушка видела его пустые ладони. – Ты должно быть очень напугана.. я могу тебе помочь?

Странная манера речи подействовала успокаивающе. Чуть приопустив палочку, анимаг наклонила голову к плечу, пытаясь понять, что такого странного в речи незнакомого волшебника. В том, что он тоже владеет магией, она не сомневалась. Он ведь сам сказал, что безоружен. Следовательно, знает, для чего нужна палочка в её руке. Может он просто не местный? Она его легко поняла. Это был тоже английский, только немного другой.

Не успела эта мысль задержаться в её голове, как со стороны раздался ещё один шорох. Девушка не столько увидела, сколько почувствовала, что это недруги. Тут же погасив огонёк света на кончике палочки, она в пару тихих прыжков оказалась в тени дерева около незнакомца. Юноша тоже услышал чужие шаги и всматривался в сторону идущих.

– От них бежишь, верно? – очень тихо спросил он девушку.

– Да. Помолчи, пожалуйста. Иначе они нас убьют, – голос незнакомки оказался тоже тихим и хриплым, словно она недавно его сорвала.

– Я могу аппарировать с тобой отсюда, – предложил юноша.

– Услышат и отследят.

– Это будут уже их проблемы, если решат связаться с родом Блэк.

– Блэк? Ты из английских Блэков?

– Да, уходим.

Не давая девушке больше возможности возразить или просто ответить, юноша в один шаг приблизился к ней, уверенно прижал рукой к груди и аппарировал. Тишину леса разрушили только хлопок и последовавшая за ним ругань.

< 04.10.2022 >

8.1. Хрустальный пузырёк

– Фион, напомни, какой аромат нравился Эл.

Агнесса вошла как обычно без стука в дверь, неся в руке набор флаконов для зелий. Как только сестра попала в её поле зрения, девушка замерла на месте. Фионе, что в этот момент сидела на своей кровати и вытирала слёзы, держа в одной из рук зеркало, стало не по себе от того, как наполнялся тихой, безумной яростью взгляд старшей сестры. Девушка видела, как мечется взгляд визитёрши по тёмным пятнам синяков на её плечах и шее.

– Тифф, – рычаще позвала Агнесса домовую эльфийку, а когда маленькое существо с тихим хлопком появилось рядом с хозяйкой, приказала: – Флаконы в мой кабинет и мне нужна заживляющая мазь. И дверь запри, чтобы нам никто не мешал обсуждать маленькие девичьи секреты.

На последних словах губы девушки тронула ироничная усмешка, отчего Агнесса только больше внушала страх в сестру. Когда домовушка также молча исчезла, старшая Принц приблизилась к сестре и, стараясь сдержать гнев в интонациях, спросила:

– Кто?

– Несс, не стоит, – попросила Фиона, сдерживая новый приступ слёз.

– Малыш, ты не хуже меня знаешь, что если ты не назовёшь имя этой мрази, то я узнаю его сама.

Младшая из сестёр опустила взгляд на свои колени. Пара секунд, и каждая из них сорвалась, перестав сдерживаться. Фиона, закрыв лицо ладонями, задыхалась от рыданий. Агнесса сев рядом с ней, крепко обняла сестру, притянув к себе, и проклинала в мыслях того мерзавца, посмевшего прикоснуться к её малышке Фионе.

– Тёмный лорд. Он.. он не тронул меня там, – сквозь слёзы рассказывала девушка и неловко попыталась показать руками на низ живота, но Несса поняла её и так. – Но я боюсь, Несс. Я так его боюсь!

– Тише, малыш, тише. Этого больше не повторится. Я не позволю. Ты ведь веришь мне? – Фиона неловко кивнула в её объятьях, соглашаясь, что верит, и Агнесса продолжила нашёптывать успокаивающее: – Вот и хорошо. Успокаивайся, малышка. Сейчас уберём это с твоего тела, а потом ты примешь ванну и зелье сна без сновидений. Согласна?

– Ты побудешь здесь, пока я не усну?

– Конечно.

Сестры Принц были известны своей на первый взгляд внешней схожестью и абсолютной разницей как в стиле одежды, так в характере. Самая младшая из них, Эйлин, была классической англичанкой, придерживающейся скромных, закрытых платьев и корсетов. Девушка была скромна, молчалива и педантичная, как мать девушек. Сложно сказать, что Эйлин блистала в семейном даре, но она определённо была хорошим зельеваром, понимающим свой предмет, однако не стремящийся открывать что-то новое.

Средняя из сестёр, Фиона, оказалась главной модницей из девушек Принц. Волшебнице нравилось красиво одеваться, совмещая стили разных стран. Характером она была полной противоположностью Эйлин - открытая, добрая, общительная. И единственная из сестёр, кто не унаследовал таланта к зельеварению. Фиона стала отдушиной матери в любви к ведению светской жизни.

Агнесса. Самая противоречивая из Принцев. Девушка сочетала в себе нрав американских магловских девушек и тяжёлый характер отца. В обществе английских волшебниц Несса стала белой вороной из-за того, что любила американо, остригала волосы до плеч, позволяла себе носить брючные костюмы, а иной раз и вообще нечто невообразимое – короткие платья! Благо, что мантия хотя бы немного сглаживала подобные образы волшебницы. Да и гениальность девушки в зельеварении примеряла, как родственников, так и общественность с подобной экстравагантностью. Вот только примерить враждебно настроенную ведьму не смог бы никто и ничто.

Агнессе потребовалась неделя, чтобы продумать план до мелочей, разработать с нуля все необходимые зелья и провести их испытания в действии. Вечером перед рождественским балом у Блэков она нашла вышивающих и тихо беседующих сестёр в одной из гостиных поместья.

– Кто мне скажет, что скрывает в себе этот маленьких пузырёк? – весело спросила Несса у младших.

– Надо сказать отцу, что эльфы перестали справляться с тобой в лаборатории, – заметила Фиона, увидев тёмные круги у глаз старшей сестры, явно проведшей ни одну бессонную ночь.

– Неправильный ответ. Твой вариант, Эйли?

– Лучше сразу матушке, – поправила Фиону Эйлин и отложила вышивку.

– Фу, какие вы скучные, – Агнесса поморщилась и буквально рухнула в кресло. – Между прочим это, – девушка снова продемонстрировала пузырёк с перламутровой жидкостью, – твоё спасение от Реддла, Фиона.

– Ты решила его отравить? – ахнула девушка, выронив пяльцы.

– И снова мимо. Я решила его приворожить. Согласись, отец не позволит полукровке даже заговорить о женитьбе на своей наследнице. Плюс в отличие от вас я не обременена рамками приличий. Зря, что ли большую часть жизни в Америке провела?

– Подожди. Я не понимаю, – не глядя подняв вышивку и положив её на журнальный столик, Фиона встретилась взглядом с хмурой Эйлин и спросила: – К кому ты хочешь его приворожить?

– К себе.

– С ума сошла? – в один голос спросили сёстры.

– Скорее да, чем нет, но не суть. Я помню Реддла по одному из приёмов. Он слишком осторожен, поэтому отравить или проклясть его не выйдет. У всех известных мне быстрых ядов есть либо характерный запах, либо характерные внешние признаки, да и вы сами представляете, как можно ему что-то подлить?

– И как ты тогда собираешься его привораживать? – скептично поинтересовалась Эйлин, скрестив руки на груди.

– Как нам всем известно, Реддл проявляет недвусмысленное влечение к нашей прекрасной Фионе. Моё зелье по текстуре похоже на блеск для губ и может высыхать, сохраняя глубину оттенков. Завтра на бал Блэков ты, сестрица, – запрокинув голову назад и прикрыв глаза, Агнесса не глядя указала на Фиону флаконом, – придумываешь нам троим образ с такими элементами, как перламутровые мазки на плечах, шее и губах. И да, надеюсь, ты сможешь выдержать одну.. встречу с ним?

Девушка посмотрела на сестру из-под полуопущенных ресниц, надеясь, что собеседницы не заметят, как сильно она устала. Фиона посмотрела на флакон в её руках. Хрустальный флакон её свободы и отмщения. Она знала, что вряд приворот будет так прост, поэтому не сомневалась, что месть состоится. Вот только.. готова ли она рисковать сестрой?

< 05.10.2022 >

8.2. Никаких обид

Ещё с глубокого детства Том привык брать то, что он хочет. В отличие от других детей приюта у него была магия, и он не боялся причинять боль. Это ли не сила? Правда, на первом курсе в Хогвартсе на короткое мгновение волшебнику показалось, что больше силой ничего не получишь. Шутка ли живёшь среди таких же как ты волшебников! Однако и в магическом мире Реддл оказался особенным. Способнее, умнее, сильнее. И главное, хитрее. Именно благодаря Хогвартсу Том понял, что хитрость это тоже сила.

В итоге к концу школы из Реддла вырос подающий надежды, харизматичный интригант, любящий играть с жизнями и судьбами других. И вот здесь возникает вопрос. Чем смогла привлечь юношу, перед которым уже приклонялось чуть ли не всё молодое поколение волшебников, Фиона Принц? Эта скромная девочка-одуванчик из семьи наиболее известных зельеваров Англии. Ответ, как ни странно, прост. Принцам уже несколько десятков лет совершенно безразлично, кто и какие интриги плетëт. Более того, эта семья даже не на каждые сплетни о себе среагирует. И отношение к окружающим у них соответствующее. Для каждого из Принцев нет особенных личностей, которых можно выделять среди других. Вот и Фиона относилась к Реддлу также как и ко всем остальным, и понимающему это парню остро захотелось, чтобы она видела в нём кого-то особенного. И без разницы будет ли она его обожать или же наоборот дрожать от страха от одного имени.

Рождественский бал Блэков был, как обычно, великолепен. Агнессе всегда нравилась эта во всех отношениях громкая, яркая семья. Абсолютно разные Блэки оставались крепкой, сплоченной семьёй. Мало кто обращает внимание, но они даже тех, кто отрёкся от семьи, не дают в обиду. Есть только одни волшебники, которые могут говорить о Блэках дурно или просто плохо, это сами Блэки.

Агнесса как раз обсуждала с Альфардом Блэком американских артефакторов, когда заметила, как её жертва плавно загоняет собственную в неприметную нишу в отдалении зала. Сдержанно усмехнувшись, девушка извинилась перед собеседником, пообещала ему пару танцев и направилась к нише. И успела аккурат, чтобы услышать важное:

– Ты же не думаешь, что я так просто отпущу тебя?

– Зачем я вам? Есть другие девушки, которые будут счастливы от вашего внимания и согласятся на всё!

– В том-то дело. В чём интерес пользоваться легкодоступным, когда можно приложить усилие и получить нечто большее? То, что было тебе не доступно, м?

– Какие интересные рассуждения, мистер Реддл, – с открытой насмешкой заметила Агнесса, отвлекая волшебника от своей сестры.

– Мисс Принц, – Том, не отпуская из своей хватки Фиону, резким движением обернулся к её сестре, прислоняющейся плечом к стене.

– Фиона, тебе не кажется, что для незамужней девушки совершенно неприлично стоять так близко к мужчине? – Несс смотрела прямо в глаза сестры, ища в них ответ. Успел Реддл к ней прикоснуться или нет?

Фиона на короткое мгновение прикрыла глаза, как бы отвечая на немой вопрос – да, он снова позволил себе зайти за рамки приличия, а в следующий момент девушка с уже большей уверенностью попыталась отстраниться от волшебника, однако покоившаяся на её шее рука дëрнулась, крепче сжимаясь. Агнесса на это короткое движение угрожающе сощурилась, но в следующую секунду Том, откровенно усмехнувшись, отпустил свою жертву. В самом деле, что эти чистокровные, загнанные в рамки воспитания принцессы могут ему сделать?

Быстро сбегая от вгоняющего её в ужас, Фиона остановилась возле сестры, и та сразу сжала её ладонь в своей, даря этим крупицу успокоения. Бешено стучащее сердце плавно переставало заглушать своим стуком звуки и даже дышать стало чуть легче. Ободряюще улыбнувшись, Агнесса кивнула в сторону зала, как бы говоря «иди, нечего тебе оставаться с этим». Фиона же, зная насколько ужасный человек Реддл, искренне боялась оставить сестру с ним одну. Одна из них уже сделала однажды такую ошибку, и теперь каждая встреча с этим волшебником напоминала ей страшный кошмар.

– Иди. Тебя Сметвик искал, – Несса же не отказывалась от своего решения отослать сестру подальше от Реддла и про молодого целителя упомянула специально, зная, что Фиона испытывает к нему симпатию.

Девушка ожидаемо покраснела, как это всегда бывает, когда кто-то упоминает Леннокса. Бросив последний обеспокоенный взгляд на Тома, младшая Принц шепнула сестре, что будет ждать её, и оставила их одних. Агнесса же уже внимательно следила за оппонентом, отмечая при этом все малейшие изменения в нём. Так после упоминания Сметвика в глубине тёмных глаз появился гнев. Реддл проводил Фиону взглядом, как хищник следит за своей жертвой, и только после того, как фигура девушки потерялась в толпе, посмотрел на её сестру.

Что Том знал о ней? Только то, что говорят люди. Сумасбродная девица, наследница Принцев, его ровесница. Было бы проще, если бы они учились вместе, но увы, Агнесса обучалась в Америке. И по слухам нрав у девушки был не из лучших.

– Не рекомендую вам и дальше продолжать вторгаться в жизнь моей семьи, – прямо сказала Несс, отвлекая парня от размышлений.

– А если продолжу? – с вызовом поинтересовался Том.

– То пожалеете ещё больше. Я не тот человек, с которым можно играть.

– Откровенно говоря, сомневаюсь, мисс Принц. Не вы первые, не вы последние.

Парень нахмурился, и Агнесса усмехнулась. Быстро почувствовал, что что-то не так, но вот как быстро поймёт что именно? Фиона в своих подозрениях оказалась права. Зелье носило не только привораживающий эффект. Впервые Несса рискнула создать нечто влияющее на разум. По её расчётам и пробным испытаниям для Реддла она станет эдакой особой персоной, перед которой солгать для волшебника будет практически невозможно. Вот как в этот момент Том озвучил то, что думал, так и дальше рефлекторно будет реагировать также. Да и от приворота больше названия, чем действия. Чувств по отношению к Агнессе у него не должно появиться. Приворот больше будет действовать как отворот от других девушек.

– Ты что-то сделала со мной, – верно понял её усмешку Том.

– О, что вы, мистер Реддл? Вы сами это сделали. Так что… никаких обид. В следующий раз подумаете прежде чем прикасаться к зельевару или его родственникам.

И не давая больше шанса ответить, Агнесса лёгким, но резким движением развернулась и покинула неприятное общество. Она ещё должна два танца Блэку, а бал, как известно, не резиновый.

< 16.10.2022 >

9.1. Безумная и непокорная

Он ненавидел её всей душой так же сильно, как и любил. Любил эту безумную стерву, что так безжалостно и жестоко обошлась с его чувствами. А ведь когда-то в ней ещё были скромность и смирение. Когда-то она была верной, любящей его невестой. Когда-то, когда она позволяла ему принимать решения и безоговорочно слушалась их.

Оставь в покое эту жалкую грязнокровку, Блэк.

Хорошо, больше она и взглядом не удосужит это отребье.

Ты будешь танцевать только со мной, Белла!

Как скажешь, дорогой суженый. На других она даже не посмотрит.

Записалась в дуэльный клуб? Сумасшедшая, твоё место за пяльцами!

И, скрежеща зубами, она развернётся, да уйдёт в гостиную факультета, чтобы в злости исколоть пальцы этой проклятой иглой.

Так было ровно до тех пор, пока он не познакомил невесту со своим господином. Это произошло перед Рождеством, когда Лестрейнджи собирали в своём доме всё высшее общество магической Британии. В тот же вечер Родольфус впервые почувствовал укол ревности, когда заметил, как оживился скучающий взгляд Тёмного лорда, когда тот посмотрел на Беллатрису. Уголок губ Волдеморта слабо дёрнулся в узнавании, но никто из присутствующих так и не узнал, что было в его голове в этот момент.

Белла же после первой же встречи поверила и приняла взгляды Тёмного лорда. Она сразу готова была служить ему верно и преданно. Лишь бы он снова посмотрел на неё так, словно видит её настоящую. Лишь бы снова, не в пример Роди, обратил внимание на её красоту и ум. С Родольфусом они были помолвлены с детства. Лестрейндж с семи лет считал Беллатрису своей собственностью. Блэк честно пыталась полюбить его и принять, как это сделали малышка Цисси и её Малфой. Не смогла. Роди раздражал своими придирками и требованиями. И причинял боль, когда не желал принимать её такой, какая она есть. Когда требовал усмирить свой непокорный, буйный нрав.

А Тёмный лорд наоборот принимал весь её неудержимый, огненный темперамент. Он даже, пожалуй, поддавал ему топлива, поддерживая и взращивая силу её безумия.

В этом и проявляется всё наследие Блэков, не так ли, Беллатриса?

Да! Да, милорд, именно так! Даже в её таких непохожих сёстрах, тоже есть это блэковское безумие.

Ты вольна делать всё, что хочешь, Беллатриса, ведь этого требует твоя чистая кровь. Ведь ты рождена для того, чтобы делать всё, что ты хочешь.

Да, она рождена, чтобы пылать и обжигать своим огнём тех, кому не по силам совладать с ней.

Не удивительно, что Белла отдала своё израненное женихом сердце Тому. Она знала, что оно ему совершенно не нужно, но, тем не менее, Тёмный лорд ни разу не воспользовался им, чтобы причинить боль. Если бы девушка могла в прямом смысле вырезать свой трепетный, ранимый орган и отдать ему, то Реддл бы с насмешкой смотрел на этот окровавленный кусок мяса в руке. Ему чужды были чувства и привязанности. Он понимал лишь силу, страсть и верность своим идеям.

А Родольфус мог лишь скрежетать зубами и молча терпеть. Сходить с ума от унижения и боли и ничего не делать, чтобы это прекратить. Он сам был виноват в своих бедах. Сам ведь познакомил их. Сам, считай, подарил невесте ключ от золотой клетки, а Тёмному лорду добровольную игрушку. Именно с первой встречи этих двоих он потерял возможность влиять на Беллу. И именно после этого он понял, как сильно она дорога ему. Он всегда хотел, чтобы Блэк принадлежала только ему, а теперь она никому не принадлежала.

***

Незадолго до их свадьбы Тёмный лорд предложил Беллатрисе начать заниматься с ней боевой магией. В те немногие моменты, когда Роди видел их тренировки, он понимал, насколько был не прав, когда не позволил девушке начать заниматься в Хогвартсе. В ней было столько страсти, счастья, чувств и женственности, когда Белла сходилась в Реддлом в спаррингах. Сколько он сам никогда не видел по отношению к себе. Его восхищала её красота в эти моменты, и злило то, насколько близко они могут стоять по отношению друг к другу. И стоило сказать об этом девушке в лицо, как она начинала смеяться ему в лицо и уходила, ничего не сказав в ответ.

Лестрейндж видел лишь малую часть того, что было между ней и Тёмным лордом. Лишь малую часть их страсти, к началу которой Белла сама сделала первый шаг. В одну из тренировок, когда Том стоял за её спиной слишком близко, показывая движения связок заклинаний, она не смогла сдержаться от искушения. Мужчина был слишком красив, чтобы она отказалась от этого греха. И Блэк словами не могла передать, как трепетала внутри, когда на её неуверенный поцелуй мужчина не оттолкнул её. Он даже не отстранился, позволяя ей касаться своими нежными губами его. И лишь усмехнулся, да сказал ей, когда она сама прервала своё касание:

— Десерт, мисс Блэк, полагается лишь тем, кто заслужил его усердной работой и выдающимися успехами.

С тех пор прикосновения Реддла были наградой для Беллы. Она с трудом сдерживала дрожь, когда чувствовала, как мужчина прижимает её к себе, забывала, как дышать, когда длинные, холодные пальцы скользили по плечам и шее, теряла голову, когда Лорд награждал её жаркими, влажными поцелуями. Роди не смог бы дать ей всё это. Он просто не имел столько же страсти, сколько плескалось в ней и Тёмном лорде.

— Милорд, вы позволите стать мне первой женщиной, которая примет вашу метку? — спросила однажды Беллатриса, зная, что у её жениха и его брата уже есть оные.

— Если ты докажешь мне свою безоговорочную верность и послушание, Беллатрикс, — ответил ей Лорд и настолько воодушевил девушку, что она не заметила его оговорки в её имени.

***

Родольфус не ненавидел невесту и впоследствии жену с первой их встречи. Он возненавидел её после, когда в их первую брачную ночь новоявленная Лестрейндж просто аппарировала из дома в неизвестном направлении, а после на утро вернулась в слишком лихорадочном, возбуждённом состоянии с… меткой Тёмного лорда на предплечье. Беллатриса даже не удосужилась скрыть алые и фиолетовые следы чужих поцелуев на своей белоснежной, прекрасной коже шеи и плеч. Лестрейндж не знал, как не убил её. Да и от нападения на собственного господина его остановил лишь брат, а дорогая жена, наблюдая за его метаниями лишь, рассмеялась и заявила:

— Что, Роди, не нравится? А ведь я, как ты и хотел, стала твоей женой. И верной слугой Тёмного лорда именно ты захотел меня видеть. Разве не так, дорогой муж?

— Я ненавижу тебя, — ответил ей парень.

Я ненавижу свою любовь к тебе. И собственную верность Тёмному лорду тоже.

9.2. Отчаянно и смело — навстречу

— Милорд, с кем был ваш первый поцелуй?

— Беллатрикс, — сказал мужчина и усмехнулся, увидев непонимание в глазах собеседницы. — Иногда ты задаёшь удивительно несвойственные тебе вопросы.

Во взгляде Лестрейндж всё также читалось непонимание. Девушка так и не осознала, что Тёмный лорд не обратился к ней по имени, а ответил на её вопрос. Впрочем, это не его проблемы. То, что Белла не всегда умела слышать его, было единственным её недостатком. И главным её отличием от Беллатрикс, чьим именем иногда невольно Том её называл.

С Трикс он познакомился задолго до рождения Беллатрисы Лестрейндж. Это произошло на седьмом курсе. Она никогда и никому не говорила причин своего перевода в Хогвартс из Дурмстранга. Также Роуз не стремилась заводить с кем-либо мало-мальски близких отношений, хотя в ряды Слизерина вошла как влитая. Ни для кого на факультет не было секретом, что взгляды Гриндевальда девушка полностью поддерживает. И тем странно стало услышать от неё однажды столь противоречивые слова:

— Он проиграет, — равнодушно заявила Беллатрикс обсуждающим последние политические события однокурсникам.

— Откуда такая уверенность? — с вызовом спросил у неё Эйвери.

— В один печальный для его будущего момент Гриндевальд позволил своим чувствам взять вверх над разумом. Это стало отсчётом для его грандиозного проигрыша в войне, — непонятно ответила девушка.

Они тогда посчитали её ненормальной, но Том впервые заподозрил, что переезд Роуз в Британию имеет личные, семейные мотивы. Подтверждение своим подозрениям он получил спустя месяц, когда школьники разъехались по домам на зимние каникулы. Сам Реддл уже седьмой год оставался во время них в школе, а потому стал свидетелем, когда ранним утром Беллатрикс сидела на полу перед камином и в одиночестве распивала огневиски. Заметив его осуждающий взгляд, Роуз усмехнулась и предложила:

— Составишь компанию, перфект?

— Неужто имеется весомый повод? — хмуро спросил Том.

— Более чем, — согласилась девушка. — Сегодня ночью я стала сиротой.

Реддл не ответил. Да и что можно было ответить? Что он сожалеет? Сочувствует? Не способен Том на такие чувства и лгать не любит, а потому и промолчал. Впрочем, Беллатрикс и не было нужно его сочувствие. Все её слова были больше вызовом перед «правильным мальчиком», каким она видела Редлла. Да и просто Роуз любила ставить окружающих в неудобное положение, выбивать у них почву из-под ног одними словами или, реже, действиями.

Вот только перфект Реддл оказался не тем, с кем так просто можно играть. Не обратив внимания на бросаемый ему вызов, он сел недалеко от нее на диван и, закинув ногу на ногу, взглядом указал на ополовиненную бутылку с алкоголем. Девушка хмыкнула и молча протянула ему её. Сама Трикс пила всё это время из горла, а потому бокалов рядом не наблюдалось.

— Ещё пара-тройка глотков и привыкнешь, — сказала ему Роуз, когда Том сделал первый глоток и поморщился из-за крепости напитка.

Он снова проигнорировал её слова и, поставив бутылку на столик, взял в руки Ежедневный пророк. Беллатрикс больше тоже не спешила заводить разговор дальше. С её стороны Том лишь услышал, как девушка взяла бутылку обратно. Чувствуя, как малая доза виски всё же делает своё дело и бьёт в голову, расслабляя и делая мысли вялотечными, парень бегло читал статьи, пока взгляд не зацепился за всего одно слово — Роуз.

«24 декабря 1944 года в 20:00 за совершение множественных убийств была совершена казнь посредством поцелуя дементора Августа и Глории Роуз.Заключённые скончались спустя несколько часов после».

Не родители ли Трикс были казнены? Неспроста же девушка в этот момент оплакивала выпивкой чью-то смерть. Вот только Том не успел, как следует, зацепиться за эту мысль, так как почувствовал чужую ладонь на бедре. В ту же секунду переведя на девушку гневный, острый взгляд, парень понял, что её прикосновение вышло случайностью. Роуз настолько опьянела, что когда встала, её просто повело в сторону, и чтобы не упасть, она опёрлась о ближайшее, что нашла её рука. Грузно упав рядом на диван, девушка пьяно хихикнула, но руку так и не убрала.

— Тебе говорили, что у тебя очень красивый оттенок глаз? — спросила она, приблизившись к его лицу. — На первый взгляд кажется, будто они чёрные. Настолько чёрные, что зрачков не видно. Но если присмотреться, то становится виден синий отлив с еле заметным алым блеском. Ты ведь проводил какое-то тёмное волшебство, которое оставило свой отпечаток на теле и душе, верно?

Догадливость или же простая пьяная фантазия Беллатрикс напрягала Реддла. И смотрела она, несмотря на своё состояние, так словно знала, о чём говорит. Прикусив губу, девушка, еле касаясь, провела костяшками пальцев по его подбородку к уху и волосам.

— Ты много себе позволяешь, Роуз, — ответил ей Том, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Моя кровь чиста, и это даёт мне право делать всё, что я захочу, — фыркнула в ответ Трикс. — Так что ты сделал, перфект? Утоли любопытство.

— У тебя слишком разыгралась фантазия. Может, стоило меньше пить?

— Точно нет, — девушка улыбнулась. — Иначе мне бы и в голову не пришло сделать что-то такое.

Брови Реддла приподнялись, и он хотел было уже спросить, что же это за «такое», но Трикс воспользовалась этим и удивительно легко и уверенно для пьяного человека приблизилась к его лицу, накрыв губы парня своими. Том замер на месте, не шевелясь. Беллатрикс не остановило отсутствие ответа с его стороны. Её поцелуй, её движения губ и языка были уверенными и неспешными. Она искренне наслаждалась содеянным. А Реддл, к собственному удивлению, понял, что не чувствует отвращения или желания отстраниться, хотя всегда считал, что эта сторона жизни будет ему противна и неинтересна.

— Ты внучка Гриндевальда, я прав? — спросил Том, когда девушка немного отстранилась.

— Тебя только что поцеловали, а ты спрашиваешь про Гриндевальда, — усмехнулась Трикс, пересаживаясь к парню на колени.

— Я не романтик и не стану бурно реагировать на свой первый поцелуй, — ответил ей Реддл, не мешая Роуз творить то, что хочется.

— Так он первый? — зацепилась за сказанное собеседница, чтобы не отвечать на заданный вопрос. — Какая удивительная информация! И как только такого красавца смогла обойти такая удача?

— Ты уходишь от ответа, — закатив глаза, констатировал факт Том.

— Ухожу. Как и ты перед этим, — с улыбкой согласилась Роуз.

— Значит, я должен ответить на твой вопрос, чтобы получить ответ на свой?

— Отвлеки меня, — неожиданно серьёзно ответила девушка, и Реддл даже успел заметить в её взгляде отчаяние от утраты. — И я отвечу.

Если до этого Том считал её такой же, как и остальные чистокровные, то в этот момент он взглянул на неё новым взглядом. Его впервые посетило чувство, будто именно эта девушка способна изменить его жизнь. И он потянулся к этим изменениям без страха перед неизвестностью и риском. Том всегда доверял своим предчувствиям, и сейчас он чувствовал, что должен признаться.

— Я создал крестражи.

10. 5 секунд, чтобы пожить

Мы сегодня покорим это небо

Как мы не могли столько лет или рухнем сгоревшей кометой

Сжигая дотла нашу жизнь

Так что дёргай рычаг и держись

© Pyrokinesis — 5 секунд

Он видел, как она сходит с ума. Мечется словно загнанное животное. Отчаянно хочет жить и в тот же миг губит саму себя. К своему удивлению, Том хотел ей помочь. Хотел и дальше видеть её наглую улыбку и насмешку в глазах, когда она переступает через порог «Горбин и Бэрк». Хотел и дальше в язвительной, колкой манере отгадывать, что за новую пакость принесла девушка. Инга всегда находила интересные, хоть и темнейшие волшебные вещицы. У неё действительно, словно нюх на них был.

«Подобное тянется к подобному, мистер Реддл», — говорила ему она и была совершенно права.

У них у обоих были тёмные, израненные, безжалостные души. И их обоих тянуло друг к другу. Они жили этими редкими встречами в магазине Лютного переулка. Дышали ими, чувствуя себя живыми, существующими здесь и сейчас. Том не хотел отдавать смерти это. Он не хотел отдавать её.

***

Когда они впервые увидели друг друга, Том уже две недели работал на Горбина и Бэрка. Особенных поручений ему ещё никто не давал, и Реддл по мелочам помогал в магазине, пока владельцы присматривались к нему. Кажется, Бэрк подумывал использовать природное обаяние парня против особенно несговорчивых клиентов.

Том сразу заметил девушку, хоть и не понял, когда она успела войти. Она же прошлась по нему скучающим взглядом и пошла вдоль витрин, высматривая что-нибудь интересное. Реддл в этот момент как раз торговался за редкое из-за запрещённых ингредиентов зелье, отравляющее разум своей нерасторопной жертве. Покупатель безуспешно пытался вполовину скинуть цену со ста галеонов. Лишь когда за скрывающим свою личность волшебником закрылась дверь, Том подошёл к посетительнице и поинтересовался:

— Добрый день. Ищете что-то конкретное, мисс?

— Да, то, что я ещё не видела, — холодно отозвалась девушка. — Хозяева здесь?

— Сегодня они не обслуживают клиентов.

— Готова поспорить, если сказать им, что пришла та самая чокнутая русская, то Бэрк быстро изменит свою позицию, — незнакомка усмехнулась и так и не взглянула на собеседника, обратив своё внимание вместо него к проклятому ожерелью.

Том нахмурился. Настолько показное равнодушие раздражало. В памяти ещё было свежо равнодушие и презрение от однокурсников во время его первого курса. Но сейчас спустя столько лет куда сильнее раздражало незнание, кто стоит перед ним. Парень привык узнавать посетителей в лицо или по голосу, телодвижениям. Девушка не выглядела старше Реддла. Их едва ли разделяла пара лет. Но Том не помнил её в Хогвартсе и не встречал до этого дня в магазинах.

Незнакомка была на пол головы ниже Тома. Волосы у неё, как и у него самого, были тёмными, кожа нежной на вид и бледной, словно первый снег. А глаза цвета изумрудов, казалось, подсвечиваются в полумраке помещения. В какой-то момент Реддл даже засмотрелся на черты её лица, позабыв, что собирался позвать работодателей, но вдруг незнакомка уверенно потянула ладонь к ожерелью, и Тому пришлось её одёрнуть:

— Не стоит прикасаться к товару без защиты.

— Эта штучка всё равно не сможет причинить мне вред, — девушка пожала плечами и приподняла ожерелье, любуясь на блеск камней.

— Какие люди! Инга Вяземская, — растягивая хриплым голосом гласные, поприветствовал гостью Бэрк.

— Карактак Бэрк! Ну, какая встреча! — в голосе девушки слышалась ирония, но она всё равно изобразила на своём симпатичном лице восторг от «неожиданной» встречи.

— Что, лихая, принесла на этот раз? — усмехнулся мужчина, сверкая хитрым глазом: второй глаз волшебника был совершенно незрячим.

— Да так, побрякушку одну, — усмехнулась в ответ Инга и достала из кармана за тонкую цепочку небольшой медальон. — С живогниющим проклятием.

Реддла передёрнуло от осознания, какие страшные вещи девушка так спокойно носит в кармане брюк. А после практически сразу мурашки пробежали по спине, когда Инга игриво стала накручивать подвеску на скрытую перчаткой кисть.

***

Следующая их встреча наступила уже спустя пару дней. В этот вечер незадолго до закрытия магазина Инга явилась в добродушном, весёлом настрое. Том как раз дописывал учёт, когда она водрузила на прилавок квадратную в ладонь высотой коробку и заговорщицки прошептала:

— А не испить ли нам чаю, мистер Реддл?

— Если за ваш счёт и в чайном кафе «мадам Венефика», то я в вашем распоряжении в любое удобное время, мисс Вяземская, — не отвлекаясь от бумаг, ответил ей парень.

— Не интересно, хотя название мне нравится. Взрослые сегодня дома? — резко сменила тему незваная гостья.

— Нет, меня оставили за старшего, — усмехнулся Том и встретился взглядом с наглыми зелёными глазами собеседницы.

— Надо же, какой взрослый мальчик. Уже оставляют за старшего! Бэрк прямо удивляет такой доверчивостью.

В этом Инга была права. Реддл и сам удивился, что оба работодателя рискнули доверить ему магазин. Пусть и всего на день, но какой прогресс!

— Чайный сервиз, плюющийся кипятком и смазанный с наружной стороны ядом акромантула, — девушка выдвинула принесённую коробку на середину прилавка. — Отдам за восемьдесят галеонов.

— Не держи меня за дурака. Ему цена максимум пятьдесят, — сразу возразил парень.

— Он рассчитан на двенадцать персон и сделан из настоящего фарфора. Ядом смазана вся наружная поверхность, а не только края. И, между прочим, расценки за яд довольно высокие. Пинта стоит целую сотню, — контр аргументировала девушка.

— Да вот только с них и половины пинты яда не соберёшь. Пятьдесят, не больше.

В этот вечер в споре выиграла Инга, выбив из Реддла семьдесят пять галеонов. Пожалуй, именно эту встречу можно считать началом их соперничества и тихой вражды, которые медленно, но верно притягивали их друг к другу.

***

Инга стала первой, кто узнал, что медальон Салазара Слизерина у него. В тот день девушка была непривычно серьёзна и немногословна. Ей хватило одного взгляда на стоящего за прилавком парня, чтобы вяло усмехнуться и сказать:

— Вас можно поздравить с приобретением, мистер Реддл? — и хоть в её словах и звучал вопрос, но Том по глазам видел, что она прекрасно знает ответ на него.

Вяземская вообще удивительно хорошо и точно улавливала всё малейшие изменения в людях. Иногда парню даже казалось, что она видит всех насквозь. Знает даже самые сокровенные тайны, насмехается над самыми секретнейшими желаниями, о которых обычно даже самому себе признаться стыдно. Из-за этого у Реддла почти не было сомнения в том, что Инга знает правду о том, как он получил медальон. Знает, кто убил Хепзибу Смит. Знает и не осуждает. Для неё смерть это данность и серая рутина. Она даже на вопрос о своём легкомысленном ношении опасных и смертельных предметов в лёгкой доступности для окружающих отвечает, что если глупцу хватило мозгов залезть в её карманы, значит, сам решил, что больше по земле ходить живым не будет.

— Неужели даже совесть не мучает из-за этого? — спросил у Вяземской однажды Горбин, когда они все вместе задержались после закрытия магазина, чтобы немного выпить в приятной компании.

— Раньше ворам отрубали руки, если ловили с поличным на краже. Мой метод более гуманный, — ответила ему девушка.

— Как смерть в муках может быть гуманнее отрубленной руки? — задал на это вопрос Том.

— Глупцу не придётся жить калекой, — пожала плечами Инга.

***

Забавным было то, что, не смотря на явную вражду, они помогали друг другу. Чаще, конечно, словами и морально. Но был случай, когда Инга, к удивлению Реддла, помогла ему делом. Тогда Том искал волшебника, который согласится отправиться с ним в Албанию на поиски ещё одного артефакта Основателей Хогвартса, и Вяземская свела его с Долоховым.

— Почему не сама? — спросил у неё Том после знакомства с ещё одним русским.

— Как думаешь, что произойдёт раньше: мы поубиваем друг друга или найдём эту твою реликвию? — ответила вопросом на вопрос девушка. — Я ставлю на первое.

Реддл на это только хмыкнул. Её правда. Уже были претенденты, когда он был в шаге от покушения на её жизнь. А уж о попытках Инги навредить ему, можно и не говорить. Да вот только сам Том уже давно чувствовал не только враждебность к волшебнице, но и влечение, а потому и ответил, что поставит на то, что они мастерски совместят оба варианта событий. Инга в ответ звонко рассмеялась.

— И, тем не менее, я предпочитаю работать одна, — сказала она и выпрямилась, собираясь уходить. До этого момента девушка, как обычно, опиралась локтями на прилавок.

— Жаль, — вполне искренне выдохнул Том, а когда Инга развернулась к двери, позвал её, неожиданно для себя решившись на безумное: — Инга!

Вяземская настолько привыкла, что парень не обращается к ней по имени, что от неожиданности еле заметно вздрогнула и обернулась. В следующую же секунду Реддл уверенно притянул её за подбородок к себе и укусил за нижнюю губу, увлекая этим девушку в поцелуй. И каково было его ликование, когда Инга не оттолкнула его с насмешкой и очередной колкостью, а с чувством ответила взаимностью! Отрываться друг от друга совершенно не хотелось. И всё же они и в поцелуе умудрились соревноваться за главенство, за то, кто сильнее распалит другого, кого дольше хватит.

— Как много проклятий я услышу, если прямо сейчас аппарирую с тобой к себе? — часто дыша, спросил Том, когда они всё же разорвали поцелуй, чтобы вдохнуть воздуха.

— С отсутствием расщепов — ни одного.

***

Спустя пару недель со дня их последней встречи и страстной ночи в магазин пришёл Долохов. Парень молча и хмуро поставил на прилавок объёмную коробку и обронил короткое:

— Привет от Инги. Сумма и номер счёта, на который ложить деньги, в письме внутри. Там же пояснения к тому, что здесь есть.

— Её давно не было, — ответил Том, даже не заглянув в посылку. — Всё в порядке?

— Она больше не придёт, — сказал и как будто топором обрубил Антонин, резко крутанулся на носках и пошёл к выходу.

— Почему? — спросил в след Том, хмурясь и перебирая в уме все возможные варианты для причины. Наиболее вероятной показалось избегание его после того, что между ними было, а потому парень задал ещё один вопрос: — Это из-за меня?

Долохов даже на месте остановился, чтобы полуобернуться и усмехнуться в ответ.

— Ты серьёзно думаешь, что она будет избегать парня после одного уединения? — насмешливо поинтересовался он. — Нет. У неё… личная причина, которая связана с самой Ингой.

— Где я её найду? — твёрдо и требовательно спросил парень, но Долохов в ответ только головой покачал.

— Прости, но я обещал ей, что не приведу тебя.

В итоге привёл. Когда они вошли в квартиру Вяземской, то застали девушку с бокалом виски в руке. Антонин сразу стал заметно мрачнее, когда Инга, не стесняясь, отпила напиток. Том же наоборот прикипел взглядом к руке девушки, что плетью свисала с импровизированной повязки из пояса халата. Обычно эта рука всегда была скрыта под перчаткой. Наверное, именно поэтому Реддл даже не подозревал о её состоянии. Кисть Вяземской была полностью чёрной и словно иссохшей. Выше по бледной коже любой мало-мальски разбирающийся в тёмной магии смог бы увидеть, как проклятие уверенно ползёт дальше по венам.

— Это, дракон тебя раздери, что такое?! — прорычал Долохов.

— Коктейль из виски и всех тех зелий, которые ты заставляешь меня пить, — равнодушно ответила Инга, смотря на них недружелюбным взглядом.

— Кажется, мы уже обсуждали тему распития алкоголя. Ты вообще хотя бы задумалась, как эта смесь может превратиться в токсичную отраву для твоего организма?!

— Да какая вообще к чёрту разница, что я пью, если жить мне осталось максимум месяц?! Ты лучше скажи, что это такое?! — девушка указала пальцем на Реддла. — Я, кажется, более чем ясно выразилась, говоря, чтобы даже духу его здесь не было!

— А ты действительно думала, что я дам тебе просто исчезнуть? — спросил у неё Том неестественно ласково и спокойно, хотя глаза его пылали от злости и гнева, обещая Вяземской все кары небесные.

Инга не ответила. Лишь одарила обоих незваных волшебников злобным взглядом и вновь поднесла бокал к губам. В ту же секунду стакан разлетелся на мелкие осколки, один из которых задел её щеку, оставив порез.

— Реддл, ты границы-то не переходи, — предупредил парня Долохов.

— Прости, не сдержался, — и глазом не моргнув, ответил Том. — Здесь есть что-то, чем можно обработать рану?

— Сейчас поищу.

Когда Антонин вышел из комнаты, Том подошёл ближе к девушке и осторожно прикоснулся к её поражённой проклятием руке.

— Что это? — спросил он, тщетно пытаясь вспомнить хотя бы одно заклинание, способное вызвать такое.

— Прематурте, — нехотя ответила Инга, глазами избегая встречи со взглядом собеседника. — Причиняет нестерпимую боль. Чем большая часть тела поглощена проклятием, тем оно сильнее. В конечном итоге жертва погибает от болевого шока. Неизлечимое.

— Значит, тебе остался месяц, — припомнил Реддл её недавнюю оговорку.

— Том, — позвала его девушка, и когда встретилась с хмурым, решительным взглядом парня, тихо попросила: — Не давай мне лживую надежду. Пожалуйста.

***

Несмотря на её слова, Реддл пытался найти спасение. Не то, чтобы он испытывал сильную привязанность к Инге… А впрочем, кого он обманывает? Испытывал. Впервые и сильно. Последний месяц жизни девушки Том провёл с ней, отходя лишь, чтобы взять новые книги и написать или наоборот прочитать письмо. Его попытки из раза в раз приходили к одному финалу.

Девушка не кричала от боли, когда проклятие входило в силу, и обезболивающие прекращали помогать. Она лишь металась в постели, стискивала пальцы в кулак и прижималась лицом к груди или шее Реддла, когда он обнимал её в такие моменты. В последние две недели в перерывах между приступами она стала часто впадать в прострацию: не отвечала на вопросы, не реагировала на прикосновения. Лишь мерное движение груди и удары пульса под пальцами доказывали Тому, что она ещё жива.

Но иногда, с каждым разом всё реже и реже у Инги случались просветления, и она заводила с парнем тихие разговоры. Когда ни о чём, а когда рассказывая о своих познаниях в тёмной магии и существующих проклятиях.

— Том, — позвала однажды парня девушка, а когда увидела его лицо перед своим, усмехнулась и слабым голосом сказала: — Я буду ждать тебя там, за гранью.

Инги Вяземской не стало спустя два дня после того обещания.

От автора:

«мадам Венефика» — авторская игра слов. С латинского «venefica» означает «отравитель». Поэтому Том не просто так выбрал именно это заведение. По сути это его намёк на то, что у предложения девушки есть второе дно — коллективное отравление. Также это может быть и намёком на то, что он желает Инге.

Прематурте — производное от латинского «morte prematura», означающего «быстрая смерть». Подразумевается, что это тоже самое проклятие, которое получил Альбус Дамблдор после надевания кольца Гонтов. В каноне его название не дано, потому я позволила себе вольность и придумала его сама.