Сборник фанфиков

Кёрлинг и рыбалка

Фандом: "Аватар. Легенда об Аанге".

– Сокка, на кого ты похож!.. Что с тобой?! Кто это тебя?!

– Ладно, пап, пустяки…

– Синяк под глазом, вместо волос – паленая щетка, уши красные и помятые, рука забинтована, к тому же хромаешь – и говоришь «пустяки»?!

– Еще зубы шатаются, но это совсем мелочь…

– Ты что – подрался с Зуко?

– Скорее, его огненная важность подралась со мной.

– Ох, уж эти мальчишки… Почему же ты не попросил Катару полечить тебя? Точнее – вас обоих?

– Вот с этого все и началось, папа… Я искал Катару, потому что порезался, когда проверял, не разбалансировался ли мой бумеранг. Вместо нее нашел Аанга и Тоф, которые занимались кёрлингом…

– Сокка!.. Прошу, выбирай выражения!

– Пап, ты что?.. Аанг сделал большущую ледяную трассу, а Тоф – камни, чтобы по ней запускать. Это и есть кёрлинг!

– А-а… Извини, что перебил.

– Я спросил у них, где Катара, и Тоф сказала, что моя сестра – не поверишь! – повела Зуко на рыбалку! Представляешь?

– Ну и что такого?.. Пусть половит рыбу, пока в гостях у нас на Полюсе. В их заливчике такой не найдешь!

– Вот и Суюки то же самое сказала… А я объяснил, что, во-первых, рыбалка – мужское дело, и если бы этот ходячий фейерверк захотел поучиться рыбной ловле, то обратился бы к настоящему рыболову…

– То есть, к тебе.

– Ну да! А во-вторых, Катара непременно зашла бы ко мне за крючками!

– Логично.

– Вот! Ты всегда все правильно понимаешь, папа. А Суюки стала надо мной хихикать и спрашивать, куда же они, по-моему, отправились. Я и сказал: морскому ежу понятно – на свидание. Только я не видел, что за моей спиной стоит Мэй…

– О-о!.. Ну, тогда ты еще дешево отделался, сынок.

– И знаешь, что обидно, папа?.. Когда Мэй хотела снять с Зуко скальп, ее хотя бы Аанг и Суюки пытались удержать. А за мной они гонялись все вместе…

Медиум

Фандом: Buffy the Vampire Slayer

Склеп Спайка. В склепе двое – Спайк и Медиум, миловидная девушка, – молча сидят на ковре с закрытыми глазами лицом к лицу в позе «лотоса». Пауза, затем слышатся энергичный стук и голос Баффи: «Спайк! Открывай!».

Спайк (не шевелясь). Не сейчас, любимая.

Снова раздаются громкий стук, звук выламываемого замка и голос Баффи: «Спайк, мерзавец! Я знаю, что ты здесь!».

Спайк (не шевелясь). Любимая, я занят!

Баффи (врывается в склеп с колом наперевес в руке). Мне сказали!.. Что ты!.. (Останавливается, рассматривает мизансцену, затем прячет кол за спину). Ну, в общем, я подумала…

Спайк (открывает наконец глаза, поворачивается к Баффи). Понятно. Тебе настучали – и я даже знаю, кто! - что я шел с девушкой. (Трагично) И ты, конечно же, решила, что я завлёк невинное создание, дабы надругаться над ней, умертвить и употребить в пищу!..

Баффи (смущенно). Я… э-э… только хотела…

Спайк (встаёт). Как ты могла такое подумать! (Проникновенно) У меня же теперь есть душа! Я изменился, Баффи. Я стал хорошим.

Медиум (открывает глаза, сердито). Облом, блин! (Вскакивает) Ребята, вы совсем охренели? Я тут работать пытаюсь, а вы верещите как баньши!

Баффи (с подозрением). А что у тебя за работа?

Медиум. Обычная. Устанавливаю контакт с душами умерших, помогаю вести с ними переговоры и всякая такая байда. Медиум я.

Баффи. Спайк, извини… а что ты собираешься делать с душами умерших?

Спайк. Хочу извиниться.

Баффи. Что-о?!

Спайк. За свою долгую послежизнь я переубивал чёртову уйму народу и теперь, когда ко мне вернулась душа, испытываю муки совести. Оживить я их не могу. Но попросить у их душ прощения мне под силу.

Баффи. И что – ты всех помнишь?

Спайк (скромно). Среди множества достоинств, которыми меня одарила природа, есть и абсолютная память.

Баффи. Знаешь, Спайк, с душой или без – ты всё равно самовлюблённый эгоистичный придурок!

Медиум. Ладно, я пошла, а то задолбало слушать ваше воркование.

Спайк. Завтра продолжим?

Медиум. Ага.

Баффи. И долго вы ещё будете встреча… работать?

Спайк. Ревнуешь? (Баффи фыркает). Не волнуйся, у нас чисто деловые отношения.

Медиум. Кстати о делах. Сумму, о которой говорили, умножай на два.

Спайк (возмущённо). Bloody hell! Почему?!

Медиум. За моральный ущерб. Они, эти души, вспоминая тебя, так матерятся…

Баффи. Неудивительно. (Медиуму) Я тоже ухожу, пошли вместе? У меня к тебе пара вопросов.

Медиум. Лады.

Баффи и Медиум уходят. Спайк вздыхает и садится на кровать.

Спайк. Ох, уж эти мои гениальные идеи... Одни неприятности от них. А самой гениальной была мысль заехать на ночку в этот Саннидэйл. Да чтоб он сквозь землю провалился!

Утро Персиваля Тсс

Фандом: "Очень злая игра".

Персиваль Тсс, властелин почти достроенной цитадели третьего уровня, двух миньонов и трёх деревень, вылез из предписанного Высшими Силами костюма и с наслаждением стащил плотно обтягивающую голову шапочку с гребешком. Он терпеть не мог это сине-красное убожество, потому что от неё начинались ежевечерние мигрени, но семейные традиции в этом вопросе были неумолимы.

Зябко переминаясь босыми ногами по каменному полу, Персиваль воровато оглянулся и вытащил из-под матраса огромной кровати полотняный конверт, расшитый незабудками. Из него была извлечена длинная батистовая ночная рубашка, за которую соседи-властелины – узнай они правду – Персиваля засмеяли бы вконец. Но зато она была такая уютненькая!..

Тёмный властелин подпихнул под ухо подушечку-думочку. Натянул одеяло до самого носа. Закрыл глаза. Блаженно улыбнулся… и подскочил от стука в дверь опочивальни (совмещённой по случаю переустройства цитадели с кабинетом и трапезной).

– Утоплю!.. Расчленю!.. – прошипел Персиваль, впопыхах зажигая взглядом вместо свечи кисть от балдахина. – Отдам драконам!.. Церберами затравлю!.. Кого принесло на ночь глядя?!

Из-за двери осторожно высунулась зелёная физиономия Рубрика.

– Вообще-то уже утро, босс, – заметил миньон и, увернувшись от запущенной в него думочки, продолжил: – Василиски уже прокукарекали.

– Если я сказал, что ночь, значит, сейчас ночь! – раздражённо буркнул Персиваль и чихнул от дыма тлеющего балдахина. – Чего надо, бездельник?

– Вам письмо, босс. Гриф почтовый приволок.

– Тащи сюда. И не называй меня «босс»!

Рубрик просунулся весь и потопал к Персивалю, держа на слегка покорёженном серебряном подносике большой конверт, обильно обляпанный золотыми гербами и пунцовыми печатями. За ним просочились миньоны Алермо и причарованный соседский Хольгер-Хольгер, неся в четыре руки пыльную думочку. Наволочка потрескивала.

– Ого! – неприятно удивился тёмный властелин, разрывая конверт и извлекая сложенный лист веленевой бумаги. – Магистр Игнус собственноручно написать изволили! За что ж нам такая милость?.. Вот демоны!!! Гад ползучий!!! Пень трухлявый!!!

Миньоны синхронно подпрыгнули. Остатки балдахина рухнули.

Персиваль выскочил из руин постели и забегал по спальне, размахивая письмом.

– Котята! Мои котята! Ордена ему нужны, этому големами жёванному старому ко...

– Босс, вы бы поаккуратней выражались, – осторожно посоветовал Рубрик.

– А, ну да, – спохватился Персиваль, вспоминая о многочисленных умениях магистра Чтоб-его-гидра-приласкала-Игнуса. Подошёл к окну, отодвинул портьеру, выглянул.

Около цитадели гуляла вместо того, чтобы работать, крестьянка в красных туфельках. Заметив господина и повелителя, заулыбалась и подбоченилась, выставив пышный бюст. Тёмный властелин покраснел, засмущался и отскочил от окна, чуть не сорвав портьеру. Миньоны захихикали. Персиваль выразительно ткнул пальцем в сторону прикроватной тумбочки, на которой лежал розовый кнутик из шёлка.

– Значит так, тунеядцы, – строго сказал он. – Наш замечательный глубокоуважаемый магистр оказал мне доверие и обратился с просьбой… (Тут Персиваль сделал паузу, ожидая нового хихиканья, но миньоны дисциплинированно молчали и только ели его глазами) …важной и довольно срочной просьбой. Поэтому сейчас вы принесёте мне все корзины с котятами, которые у нас есть, и я займусь изготовлением ловушек, известных под названием «Котёнок на дереве». Это ловушки… Впрочем, вам, тупицам, объяснять такие тонкости бесполезно. Бегом, лентяи!

Миньоны запереминались с ноги на ногу, но с места не сдвинулись.

– Ну?! В чём дело? – нахмурился властелин. – Если вы боитесь, что котят не хватит, то для них ловушки совершенно безопасны и можно будет использовать их многократно. Вперёд, я сказал!

– Босс, – виновато сказал Рубрик, – а у нас их нет.

– Не называй меня «босс» – по привычке велел Персиваль. – Кого нет?..

– Котят в корзинах нет. Да и корзин тоже нет…

– ЧТО?!

От вопля властелина закачалась люстра, а портьера всё-таки упала. Подслушивавшие под окном крестьяне бросились врассыпную.

– Как это – «нет»?! – заорал Персиваль – Почему – «нет»?! У нас было полно этих мявкучих обжор! Где они?! – и тут его голос чуть не сорвался, и властелин похолодел от страшной догадки: – Вы… вы их съели?..

– Босс! Вы что, сдурели? – возмутился Рубрик. – Чтоб мы могли съесть котят?.. Да ни за что! (Алермо и Хольгер-Хольгер энергично закивали). Вы же сами поменялись с кем-то из соседей, когда по гостям шлялись.

В спальне повисло тяжёлое и мрачное молчание. Тёмный властелин взялся за голову и неизящно шлёпнулся в кресло у камина. Миньоны переглянулись и бесшумно ретировались, благоразумно решив не подворачиваться расстроенному господину под горячую руку. Надо будет – сам позовёт.

«Почему мне так всегда не везёт? – подумал Персиваль. – Куда запропастилась наша легендарная семейная удачливость? У отца была, у деда и прадеда – тоже, а уж вспомнить прапрадедушку!.. Именно с него пошло наше нынешнее прозвание – Тсс, потому что все трепетали при одном звуке его настоящего имени. А у меня… Демоны, вот в спальне погром… Ладно, фигня всё это! Переживём. Где же котят найти?.. По соседям надо пробежаться, может, есть у кого…».

- Э-эх!.. – вздохнул Персиваль Тсс, властелин почти достроенной цитадели третьего уровня, двух миньонов и трёх деревень, встал из кресла и потянулся за помятой, но всё же целой шапочкой с гребешком.

Ему предстоял долгий день, полный трудов.

Не время для кур

В полном соответствии извечному закону подлости первой, кого я увидел на стоянке ботов инскона, была Гертруда. По счастью, выглядела соседка лучше, чем в прошлую нашу встречу: никаких агрессивных выкриков или истерического смеха и – что главное – никакого перламутрового блеска глюкомази на веках. Что ж, раз Привычный Старый Мир постепенно вновь вступает в свои права, почему бы и Гертруде не вернуться к своим розам…

– Госпожа Линдстром, – вежливо поприветствовал я ее, выбравшись из бота.

Гертруда прищурилась в пикр как в старинный оптический прицел и довольно холодно кивнула:

– Капитан.

К сожалению, уже не капитан.

Конечно, на сторонний взгляд моей карьере можно только позавидовать: из человека с довольно сомнительной репутацией превратиться в доверенное лицо Макросовета, арбитра популярнейшего шоу и, по совместительству, в одного из спасителей мира – не самый плохой вариант для того, кто уже примерял тоскливый образ молодого пенсионера, но… вести в бой свою команду мне уже не доведётся. Штурмовать полигоны «Молот Тора» теперь будет без меня.

Впрочем, я приехал домой не для того, чтобы предаваться унынию и – как там говорил Кауфман?.. – «посыпать голову пеплом» (странноватый обычай, по-моему). Меня ждала встреча с Кэрри.

За время, пока я разбирался с горой навалившихся на новой должности хлопот, мы поговорили всего пару раз и, словно в первые дни знакомства, разговор у нас не клеился. От моей помощи в восстановлении семейной птицефермы Каролина, несмотря на просьбу отца, отказалась, за подарок – бесплатную лицензию на режим полного погружения в виртомир для всех турниров – поблагодарила сдержанно… Как будто решила стереть все воспоминания о наших совместных приключениях, а заодно и обо мне.

Хотя в наше отсутствие кто-то разорил курятник Кауфманов, в целом архаичный особнячок не пострадал, и даже выбитая мной в своё время дверь выглядела как новенькая. Сегодня применять столь экстремальный способ попадания в дом не было необходимости: войс-блокиратор исправно отозвался на мои слова «Кэрри, это Гроулер» и позволил войти.

– Здравствуй, Кэрри.

– Добрый день… Гроу. Проходи.

Она казалась всё такой же, какой была, когда я увидел её впервые, – довольно привлекательная смуглянка с тёмными кудрями до плеч. Но тот, кто хоть раз видел Чёрную Гарпию в деле, никогда этого не забудет… если сумеет выжить.

– Автомобиль твоего отца привезёт к вечеру грузовой бот, – сообщил я, проходя за Каролиной на хорошо знакомую просторную кухню. – Надеюсь, ты не утопишь его тут же в ближайшем водоёме?

– Стоило бы так и сделать после всех проблем, которые он нам устроил… но папа расстроится. Подожду, пока его, наконец, отпустят из Женевы, и заставлю разобрать. Кофе будешь? Или подождешь минут двадцать и будем обедать?

За что я люблю Кауфманов, несмотря на все опасные передряги, в которые они меня втравили – они всегда знают, как поддержать в человеке бодрость духа, а заодно и работоспособность.

– Подожду, конечно. Нельзя упускать шанс снова попробовать такую пищу богов, как твоя жареная курочка.

Моя немудрёная шутка желаемой цели не достигла – Кэрри не улыбнулась, а, наоборот, немного нахмурилась.

– Извини, куры будут как-нибудь в другой раз.

– Ничего страшного, – успокоил я. – Мы, троглодиты, в пище непривередливы.

И вновь тонкая нить разговора оборвалась. Мне пришлось самому нарушить долгую паузу:

– Кстати, забыл тебе сказать. Я договорился с сёстрами Валькириями, что «форсбоди» ты можешь оставить себе. Как думаешь, пригодятся тебе такие доспехи в хозяйстве?

Это легко сказать – «договорился»! Думаю, от тяжких телесных повреждений меня спасла только высокая должность арбитра.

Кэрри обернулась:

– Спасибо, Гроу. Это, конечно, очень дорогой подарок…

– Но ты ему не рада? – напрямую спросил я.

– Не в этом дело. Мне действительно приятно, Гроу, но… Знаешь, я часто вспоминаю ту лестницу, всё, что там было – огонь, взрывы, погоню… Смерть. Тогда я не боялась, вернее, не боялась за себя, только за папу. Убивала как… как в вирте. А сейчас меня трясёт от одной мысли, что если бы не ты, они нас просто размазали бы по стенам… И теперь даже на курицу рука не поднимается.

Всё-таки, видимо, утверждение, что «душа – не конечность, поэтому душу нельзя травмировать» не совсем соответствует истине.

Я осторожно обнял её.

– Кэрри… Не надо, всё уже кончилось. Всё кончилось. Мы победили. Мы не могли не победить, у нас была отличная команда.

Каролина подняла голову:

– Я давно хотела тебе сказать. Гроу, я хочу извиниться. Молчи, не спорь!.. Я всегда думала о тебе гораздо хуже, чем следовало, винила тебя в любых неприятностях. А ты спас нас всех. Мы победили потому, что у нашей команды был капитан. Ты, Гроу. И я…

Я изрядный тугодум, поэтому лишь к концу речи Каролины сообразил, что надо сделать, чтобы остановить эти ненужные извинения, а сообразив, без колебаний – как подобает настоящему реал-технофайтеру – поцеловал её. И злючка Кэрри, смертоносная Чёрная Гарпия не стала возражать.

А ведь если бы не весь этот хаос, не разрушения, кровь и смерть – мы бы так и не нашли друг друга, хотя жили в соседних домах.

Оказывается, даже у Апокалипсиса бывают приятные сюрпризы.