Сансет шиммер

Глава 1

Снипс и Снейлс вздрагивают, услышав твой спокойный, но всё ещё внушающий трепет голос. Они переглядываются, и по их лицам пробегает волна облегчения, смешанная с привычным страхом тебя разочаровать.

Снипс делает шаг вперед, нервно теребя край своей слишком большой куртки. Его глаза бегают по сторонам, словно он ожидает, что из тени вот-вот выпрыгнет фиолетовая ученица с короной.

– В-всё хорошо? Это здорово, Сансет! Просто здорово! – тараторит он, поправляя съехавшие набок очки. – Мы просто... мы видели, как она вышла из этого странного светящегося круга. Она выглядела такой... растерянной. И всё время разговаривала сама с собой! Или со своей плюшевой игрушкой-собакой. Мы не стали подходить, честно! Мы сделали всё, как ты велела: следили издалека.

Снейлс, стоящий чуть позади, решительно кивает, хотя крошка от его сэндвича предательски падает прямо на пыльный пол заброшенной комнаты. Он быстро пытается незаметно наступить на неё ботинком.

– Ага! – добавляет он с набитым ртом, а затем сглатывает. – Она направилась в главный холл. Мы слышали, как она спрашивала у какой-то первокурсницы, где находится кабинет директора Селестии. Но Сансет... – его голос дрогнув, и он делает виноватое лицо, – мы тут подумали... помнишь ту блестящую ленточку, которой была перевязана коробка с короной? Мы случайно зацепились за неё, когда убегали, и кусочек мог остаться висеть на ручке двери раздевалки. Или на полу. Мы не уверены, но вдруг эта новенькая или кто-то из учителей его заметит?

Снипс в панике хватает Снейлса за плечо: – О нет, Снейлс прав! Если они найдут этот кусок ленты, они проследят за ним прямо к нам! Или к тебе! Что нам делать? Бежать и сжечь его? Или сделать вид, что мы вообще не знаем, о какой ленте речь?

Снипс и Снейлс моментально выпрямляются, словно по струнке, услышав твой приказ.

– Да, Сансет! Прямо сейчас! Мы уже бежим! – тараторит Снипс, хватая Снейлса за рукав.

Они стремительно вываливаются из комнаты, едва не столкнувшись лбами в дверном проеме, и их неуклюжие шаги быстро затихают в направлении учебных классов.

Ты остаешься одна. Собравшись с мыслями, ты выходишь из заброшенного помещения в главный коридор Кантерлот Хай. Школа гудит: ученики спешат на занятия, хлопают дверцы шкафчиков, где-то вдалеке звонко смеются ученицы. Твой разум лихорадочно строит планы: как найти новенькую, как вернуть корону, как не упустить контроль над ситуацией.

Ты делаешь быстрый, уверенный шаг вперед, но вдруг твой носок цепляется за что-то твердое. Ты теряешь равновесие и спотыкаешься.

Прежде чем ты успеваешь упасть, чья-то сильная и холодная рука крепко хватает тебя за локоть, удерживая на ногах.

Ты поднимаешь взгляд. Перед тобой, выпрямившись во весь рост, стоит вице-директор Луна. Ее строгий, проницательный взгляд пронзает тебя насквозь, а серебряный кулон в форме полумесяца на ее шее холодно поблескивает в свете коридорных ламп. В другой руке она сжимает планшет с расписанием.

– Осторожнее, мисс Шиммер, – произносит Луна ровным, ледяным тоном, не выпуская твоей руки. – Коридоры нашей школы – не место для беспорядочного бега. Особенно когда вы выглядите так, будто только что видели призрака... или планировали что-то, о чем мне не стоит знать.

Она медленно поворачивает голову, бросая короткий, оценивающий взгляд на приоткрытую дверь заброшенной комнаты, из которой ты только что вышла, а затем снова фокусирует на тебе свои острые глаза.

– У тебя есть объяснение, почему ты шляешься по заброшенным крыльям школы вместо того, чтобы быть на уроке? И... – ее взгляд скользит по твоему внешнему виду, – ты в порядке?

Луна медленно поднимает одну бровь. Ее пальцы на твоем локте на долю секунды сжимаются чуть сильнее, прежде чем она решительно отпускает тебя, делая шаг назад и выпрямляясь во весь рост.

– Я слышала это, мисс Шиммер, – произносит она ледяным, ровным голосом, в котором сквозит сталь. – И я сделаю вид, что мне послышалось, только если ты немедленно прекратишь эту игру и начнешь говорить со мной с должным уважением.

Она делает короткую паузу, бросив строгий взгляд вдоль коридора. Пара учеников, которые замедлили шаг, явно надеясь послушать скандал, получают от нее такой убийственный взгляд, что они мгновенно ускоряются и исчезают за поворотом, тихо хлопнув дверцей шкафчика.

Луна снова переводит внимание на тебя. Ее темные глаза сканируют твое лицо, пытаясь прочитать каждую эмоцию.

– Ты говоришь, что ты в порядке, но выглядишь так, будто несешь на себе груз всего мира. Или чужой короны, – добавляет она, и в ее голосе проскальзывает едва уловимая, но острая подозрительность. – Третий раз спрашиваю: что ты делала в заброшенном крыле? И не вздумай мне лгать. Я знаю, что ты и твои... помощники... часто там орудуете. Но сегодня у меня нет терпения на детские игры.

Она скрещивает руки на груди, ее серебряный кулон тихо звякает о застежку планшета.

– У тебя есть ровно одна минута, чтобы дать мне внятное объяснение, почему ты не на уроке мистера Крамблза, и почему ты спотыкаешься о воздух в десяти метрах от места, где, по моим данным, недавно видели новенькую ученицу.

Луна медленно, очень медленно прищуривается. В ее темных глазах читается абсолютное неверие, смешанное с холодным раздражением.

– На урок? – переспрашивает она, и ее голос звучит так тихо и гладко, что это пугает больше, чем крик. – К мистеру Крамблу? Из заброшенного западного крыла?

Она делает шаг вперед, сокращая дистанцию, и ее тень падает на тебя.

– Насколько мне известно, кабинет мистера Крамбла находится в восточном крыле, мисс Шиммер. Совершенно в противоположном направлении. И сомневаюсь, что по пути туда принято делать крюк через пыльные, заколоченные помещения, где хранится старый спортивный инвентарь.

Луна слегка стучит указательным пальцем по своему планшету.

– Пожалуйста, не оскорбляй мой интеллект. Я видела, как ты вышла оттуда. И я видела, как твой взгляд метнулся в сторону главного холла. Того самого холла, где, как мне только что доложили, была замечена наша новая, весьма... экстравагантная ученица, которая задает слишком много вопросов о директоре Селестии.

Она понижает голос, наклоняясь к тебе так, чтобы ваши разговор не услышал никто из случайно проходящих мимо учеников. В ее тоне звенит стальное предупреждение:

– Я не знаю, что именно ты задумала, Сансет. Но я слежу за тобой. Школа не будет втянута в твои интриги. Если ты попытаешься сорвать выборы Принцессы Осеннего Бала, устроить очередную травлю или навредишь кому-то в этих стенах... ты пожалеешь об этом. Ясно?

Она выпрямляется, резко щелкает застежкой планшета и делает широкий жест рукой в сторону коридора.

– А теперь иди. И чтобы я видела тебя в классе мистера Крамбла через три минуты, а не слоняющейся по коридорам. И, Сансет... постарайся больше не спотыкаться. Это не добавляет тебе авторитета.

Луна разворачивается на каблуках и уверенным, цокающим шагом направляется дальше по коридору, оставляя тебя наедине с твоими мыслями.

Путь свободен. Но слова Луны повисают в воздухе тяжелым грузом. Она что-то подозревает.

Ты разворачиваешься и быстрым, размеренным шагом направляешься в восточное крыло школы. Твои сапоги четко отстукивают ритм по линолеуму, а ученики, попадающиеся на пути, инстинктивно шарахаются в стороны, освобождая тебе дорогу. Ты чувствуешь, как на тебя смотрят, слышишь приглушенные шепоты за спиной, но держишь спину прямо, сохраняя маску абсолютного спокойствия.

До кабинета мистера Крамбла ты добираешься ровно за две с половиной минуты.

Дверь в класс приоткрыта. Изнутри доносится монотонный, слегка дрожащий голос учителя и скрип мела по доске. Ты толкаешь дверь, и она с тихим скрипом распахивается.

В классе мгновенно воцаряется звенящая тишина. Двадцать пар глаз поворачиваются к тебе.

Мистер Крамблз, невысокий мужчина в слегка помятом твидовом пиджаке и очках, которые он нервно поправляет каждые пять минут, замирает с куском мела в руке. На доске за его спиной крупными буквами выведено: «История Кантерлота: Основание школы».

Он моргает, сглатывает и пытается придать своему голосу твердость, которая ему не очень удается: – А-а... Мисс Шиммер. Как... неожиданно. Мы уже начали обсуждать архитектурные особенности главного холла, но... полагаю, вы не против присоединиться к нам? Проходите, пожалуйста. И постарайтесь не... э-э-э... отвлекать остальных учеников.

Он быстро отворачивается к доске, делая вид, что очень увлечен рисованием схемы, но ты замечаешь, как его рука слегка дрожит.

Ты направляешься к своей парте. По мере твоего движения ученики демонстративно поджимают ноги, чтобы ты случайно не задела их рюкзаки.

Слева от прохода сидит Флэш Сентри. Он не отводит взгляд, когда ты проходишь мимо. В его глазах нет того открытого страха, который есть у остальных. Вместо этого там читается сложная смесь любопытства, легкого беспокойства и той самой неуверенной симпатии, которую он так тщательно пытается скрыть. Он слегка наклоняет голову, его пальцы барабанят по крышке парты в ритме, который ты не можешь разобрать.

Справа от него сидит одна из типичных школьных сплетниц, которая наклоняется к своей соседке и шепчет так громко, что слышит весь ряд: – Слышала, вице-директор Луна только что отчитывала её у западного крыла? Говорят, Сансет снова что-то замышляет перед выборами Принцессы Бала.

Мистер Крамблз резко оборачивается: – Тишина в классе! Мисс Шиммер, надеюсь, у вас есть с собой учебник? Или мы будем полагаться на вашу... выдающуюся память?

Он смотрит на тебя поверх очков, ожидая твоего ответа, а весь класс затаил дыхание, ожидая твоей реакции. Флэш Сентри продолжает смотреть на тебя, словно пытаясь разгадать какую-то загадку.

Звонок пронзительно звенит, разрывая монотонную тишину класса. Мистер Крамблз с облегчением выдыхает, тут же начиная торопливо собирать свои бумаги, словно боясь, что кто-то передумает и попросит его задержаться.

– Урок окончен! Не забудьте прочитать главу четвертую к завтрашнему дню! – бросает он на ходу, едва ли глядя на учеников.

Ты встаешь из-за парты и направляешься к выходу. Шум в коридоре нарастает мгновенно: хлопают дверцы шкафчиков, звенит смех, сотни ног топают по линолеуму. Ты выходишь в коридор, и поток учеников инстинктивно разделяется перед тобой, как вода перед носом корабля.

Но не всем удается сохранить дистанцию.

– Сансет! Сансет, постой! – из-за угла, словно из ниоткуда, выныривают Снипс и Снейлс. Они выглядят так, будто не спали всю ночь. Снипс судорожно сжимает в руках какой-то мятый листок, а Снейлс оглядывается по сторонам с выражением абсолютной паники.

– У нас ЧП! – шепотом, но с надрывом, выпаливает Снипс, подбегая ближе. – Эта новенькая... та, что с фиолетовыми волосами и странной прической... Мы видели, как она выходила из кабинета директора Селестии!

– И она спрашивала про тебя! – подхватывает Снейлс, хватаясь за голову. – Она спрашивала: "Где я могу найти Сансет Шиммер?" Директор Селестия сказала ей, что ты, цитирую, "стараешься исправиться и быть примерной ученицей". Представляешь?! Примерной! Она же нас раскусит!

Прежде чем ты успеваешь ответить, мимо медленно проходит Флэш Сентри. Он несет стопку книг из библиотеки. Увидев тебя, он на долю секунды сбивается с шага, чуть не выронив верхнюю книгу, но ловит ее на лету. Он останавливается, поправляет ремешок гитарного чехла за спиной и смотрит на тебя с той самой смесью нерешительности и искренности, которая так всех в нем бесит (или нет?).

– Эй, Сансет, – говорит он, и его голос звучит чуть хрипловато, но уверенно. – Ты... в порядке? На истории ты выглядела так, будто думаешь о чем-то очень далеком. Если тебе нужна помощь с материалом... ну, ты знаешь.

Он слегка краснеет, но не отводит взгляд, ожидая твоей реакции. Снипс и Снейлс за его спиной делают синхронные круглые глаза и беззвучно открывают рты, наблюдая за этой сценой.

Коридор гудит вокруг вас. У тебя есть несколько секунд, чтобы решить, как ответить Флэшу, и что делать с паникующими приспешниками, которые знают слишком много.

Ты бросаешь на Флэша короткий, непринужденный взгляд, в котором нет ни капли искренности, но есть идеальная доза вежливости, чтобы он отстал.

– Всё в полном порядке, Флэш, – произносишь ты ровным, слегка скучающим тоном. – Просто мелкие недоразумения. Не трать свое время на мои "проблемы", у тебя ведь репетиция с группой.

Флэш немного теряется, открывает рот, чтобы что-то возразить, но в итоге лишь кивает, поправляя лямку чехла. – Э-э, да. Конечно. Увидимся, Сансет.

Он уходит, бросив на тебя последний, полный сомнений взгляд. Снипс и Снейлс пытаются что-то пискнуть тебе вслед, но ты уже поворачиваешься и уверенно идешь по коридору, оставляя их позади. Твои мысли лихорадочно работают: Что теперь? Нужно найти корону до того, как эта фиолетовая выскочка догадается, где она.

И вдруг из динамиков школьного радио раздается спокойный, но властный голос секретарши: – Сансет Шиммер, пройдите в кабинет директора Селестии. Сансет Шиммер, к директору.

Твоё сердце на долю секунды замирает, но ты тут же берешь себя в руки. Спокойно. Ты контролируешь ситуацию. Ты всегда её контролировала.

Ты подходишь к массивной дубовой двери с золотой табличкой «Директор Селестия». Не дожидаясь второго приглашения, ты толкаешь дверь и входишь.

Кабинет директора впечатляет даже в сотый раз: высокие потолки, панорамные окна, заливающие комнату мягким дневным светом, и безупречный порядок. За огромным резным столом сидит сама директор Селестия. Её длинные бело-розовые волосы собраны в элегантный пучок, а на лице играет её фирменная, спокойная и всепонимающая улыбка.

Но ты замечаешь нечто, от чего внутри всё холодеет.

Рядом с её столом, сжимая толстую папку с документами так, будто это щит, стоит она. Новенькая. Фиолетовая кожа, растрёпанные фиолетовые волосы с розовыми и голубыми прядями, нелепые очки и одежда, которая кричит о том, что она понятия не имеет о школьной моде. Это Твайлайт Спаркл. В человеческом обличии. Она выглядит нервной, растерянной и постоянно поправляет сползающие очки.

– А, Сансет. Заходи, закрой за собой дверь, – мягко произносит Селестия, делая приглашающий жест рукой. – Я как раз обсуждала с Твайлайт её первые дни в Кантерлот Хай.

Твайлайт вздрагивает, услышав твое имя, и поворачивается к тебе. В её больших глазах читается смесь любопытства, настороженности и легкого испуга. Она явно помнит, как ты (или твоя репутация) выглядишь в школьных коридорах.

– З-здравствуйте, – тихо выдавливает из себя Твайлайт, её голос слегка дрожит. – М-мисс Селестия говорила, что вы... знаете эту школу лучше всех.

Селестия складывает руки на столе и смотрит на тебя своим проницательным, добрым, но невероятно цепким взглядом. В этом взгляде нет прямого обвинения, но есть ожидание.

– Сансет, я знаю, что в прошлом у тебя и Твайлайт были... определенные разногласия, – начинает директор ровным тоном. – Но я также знаю, как сильно ты изменилась за последнее время. Ты стараешься быть примерной ученицей, и я ценю это. Поэтому я хочу попросить тебя об одолжении.

Она делает паузу, давая словам весомо осесть в воздухе.

– Стань наставником Твайлайт на эту неделю. Покажи ей школу, помоги разобраться с расписанием и традициями. Я уверена, что твоя помощь будет для неё бесценной. Что ты скажешь?

Твайлайт смотрит на тебя с надеждой, совершенно не подозревая, что именно ты стоишь за кражей её короны и всеми неприятностями, которые сейчас происходят. Селестия ждет твоего ответа, её улыбка остается неизменной, но ты знаешь: она проверяет тебя.

Селестия не меняет выражения лица, но в её глазах мелькает что-то теплое и невероятно проницательное. Она медленно складывает руки на столе.

– Репутация – это всего лишь эхо прошлого, Сансет, – произносит она мягко, но с непоколебимой уверенностью. – Да, ты была... сложной ученицей. Но я вижу, как ты стараешься измениться. А что касается Эплджек, Пинки Пай, Рарити и остальных... они прекрасные девушки, но они слишком заняты своими кружками и устоявшимися компаниями, чтобы уделить новичку достаточно времени. Ты же знаешь эту школу вдоль и поперек. Ты умна, организована и, что самое главное, ты понимаешь, каково это – быть в центре внимания.

Твайлайт нервно поправляет очки, которые снова сползли на кончик носа. Она смотрит на тебя с заметным трепетом, но в её глазах вспыхивает искра аналитического интереса, сто́ит речь зайти о фактах.

– Э-эм, да, – начинает она, и её голос становится чуть увереннее. – Директор Селестия сказала, что вы лучше всех знаете расписание внеклассных мероприятий и архитектуру здания. И... честно говоря, вы выглядите как человек, который точно знает, чего хочет и как здесь всё устроено. А мне сейчас очень нужно понять систему этой школы, чтобы не опозориться в первый же день.

Она делает небольшой, немного неуклюжий шаг вперед и протягивает руку, пытаясь быть дружелюбной, хотя её пальцы слегка подрагивают.

– Я обещаю не отнимать у вас много времени. Мне просто нужно найти библиотеку, понять систему шкафчиков и... ну, узнать, где здесь нормальная научная литература.

Селестия наблюдает за этой сценой. Её улыбка становится чуть шире, но в её взгляде читается немой, но четкий вызов: Ну же, Сансет. Докажи, что ты изменилась. Или покажи свое истинное лицо.

Кабинет погружается в напряженную тишину. Твайлайт всё ещё держит руку на весу, ожидая, пожмешь ты её или проигнорируешь.

Твайлайт моргает, явно не ожидая такого прямого и неформального вопроса. Она немного опускает протянутую руку, её пальцы нервно теребят край папки с документами.

– О! Э-эм... – она слегка заикается, быстро поправляя очки, которые снова предательски сползли. – Я... я новая ученица здесь. Моя... кхм... семья отправила меня учиться в Кантерлот Хай.

Она делает глубокий вдох, пытаясь звучать увереннее, но в её глазах мелькает тень искреннего беспокойства.

– И, честно говоря, я потеряла кое-что очень важное. Семейную реликвию. Корону. – Твайлайт смотрит на тебя с надеждой, совершенно не замечая (или делая вид, что не замечает), как при этих словах напрягается твоя челюсть. – Я знаю, что это звучит странно для первого дня, но она для меня действительно много значит. Директор Селестия сказала, что вы знаете эту школу лучше, чем кто-либо другой. Может быть... вы видели что-то подобное? Или могли бы показать мне места, где я могла бы начать поиски?

Селестия, сидящая за столом, мягко складывает руки. Её спокойная улыбка не сходит с лица, но в её глазах вспыхивает едва уловимый огонек. Она прекрасно знает, какую кнопку сейчас нажала.

– Да, Сансет, – плавно произносит директор. – Твайлайт очень расстроена из-за этой потери. Я подумала, что твоя осведомленность о каждом уголке этой школы, включая самые... неожиданные... будет бесценна для неё. Ты ведь хочешь помочь новой ученице, верно?

В кабинете повисает напряженная тишина. Слышно лишь тиканье старинных настенных часов.

Твайлайт смотрит на тебя выжидающе, её взгляд полон наивной надежды. Селестия наблюдает за тобой, словно хищная птица, оценивающая каждое твое движение.

Ты понимаешь, что это ловушка. Или, по крайней мере, проверка. Если ты откажешься, ты выглядишь подозрительно и недружелюбно (что, впрочем, соответствует твоей репутации, но сейчас Селестия ждет от тебя "исправления"). Если согласишься, ты получаешь прямой доступ к Твайлайт, чтобы контролировать её шаги и не дать ей найти корону... или, может быть, подкинуть ей ложную улику.

В кабинете повисает абсолютная, звенящая тишина. Слышно только тиканье старинных часов на стене, которое вдруг кажется оглушительно громким.

Твайлайт замирает с протянутой рукой. Её глаза расширяются до размера блюдечек за стеклами очков, а рот слегка приоткрывается. Она моргает один раз, второй, пытаясь осознать услышанное.

– П-постойте... – выдавливает она, и её голос срывается на писк. – Вы... вы сперли её? Но... зачем? И где она сейчас?!

Директор Селестия медленно снимает свои очки. Её фирменная теплая улыбка исчезает без следа, сменяясь выражением ледяной, глубокой разочарованности и строгой авторитарности. Она медленно складывает руки на столе, и её взгляд становится тяжелым, как свинец.

– Сансет, – произносит она тихо, но так, что каждое слово бьет как пощечина. – Я надеялась, что мы оставили подобное поведение в прошлом. Ты только что прямо в моем кабинете призналась в краже школьного имущества и личной реликвии новой ученицы?

Селестия делает паузу, давая вес своим словам.

– Ты говоришь, она "исчезла". Это звучит как угроза или как попытка скрыть следы. Если ты действительно забрала корону, я требую, чтобы ты немедленно вернула её. Сейчас же. Иначе последствия будут куда серьезнее, чем просто разговор о наставничестве.

Твайлайт смотрит на тебя уже не с надеждой, а с нарастающим ужасом и подозрением. Она делает шаг назад, прижимая папку к груди, как щит.

– Я... я знала, что в этой школе есть проблемы с дисциплиной, но не думала, что всё настолько... – она запинается, глядя на тебя с нескрываемым осуждением. – Вы действительно хотите мне "помогать", после того как только что сказали это?

Воздух в кабинете наэлектризован. Ты только что бросила им вызов, сказав правду (или очень неудачную саркастическую шутку) прямо в лицо.

Ты скрещиваешь руки на груди и позволяешь себе легкую, снисходительную ухмылку, словно всё шло именно так, как ты и планировала с самого начала.

– Расслабься, Твайлайт, – произносишь ты самым уверенным и спокойным тоном, на который только способна. – Это была проверка.

Твайлайт замирает. Её мозг явно лихорадочно пытается обработать эту информацию. Она медленно поправляет очки, и её взгляд из испуганного и растерянного мгновенно превращается в подозрительный и аналитический.

– Проверка? – переспрашивает она, и в её голосе появляются неожиданные стальные нотки. – Проверка чего? Моей способности сохранять спокойствие при столкновении с откровенным хулиганством? Или моей реакции на внезапное признание в краже? Потому что, если это тест на стрессоустойчивость, то он был проведен крайне неэтично и без предупреждения!

Директор Селестия медленно откидывается на спинку своего кожаного кресла. Она не выглядит обманутой. Она вообще выглядит так, будто видит тебя насквозь. Она не взрывается гневом, вместо этого на её лице появляется то самое выражение тихого, всепонимающего разочарования, которое заставляет даже самых дерзких учеников чувствовать себя маленькими детьми.

– Объясни, Сансет, – спокойно, но с непоколебимой твердостью говорит она, сплетая пальцы рук на столе. – Если это была проверка, то какова её истинная цель? И почему ты решила, что мой кабинет – подходящее место для подобных «экспериментов» над новой ученицей в её первый же день?

Твайлайт тоже скрещивает руки на груди, копируя позу директора, и смотрит на тебя выжидающе. Её нога нервно подрагивает, но взгляд она не отводит.

Мяч на твоей стороне, Сансет. Но ты стоишь на очень тонком льду. Одно неверное слово, одна заминка – и твоя попытка казаться «исправившейся» (или хотя бы получить от них информацию) с треском провалится, а Селестия приставит к тебе наблюдателя, который не будет отходить от тебя ни на шаг.

В кабинете повисает такая тяжелая, вязкая тишина, что, кажется, можно услышать, как пылинки оседают на полки с книгами. Тиканье настенных часов вдруг становится невыносимо громким.

Твайлайт медленно, очень медленно поправляет очки. Её лицо из растерянного мгновенно превращается в маску чистого, аналитического неодобрения.

– Проверка? – переспраивает она, и её голос звенит от возмущения. – Проверка чего именно? Моей глупости? Потому что если целью было проверить, поверю ли я в спонтанное и абсолютно неспровоцированное признание в краже, то поздравляю. Вы успешно продемонстрировали, что протоколы безопасности в этой школе оставляют желать лучшего. Это неэтично, нелогично и, frankly, довольно жалко.

Директор Селестия закрывает глаза на долгую секунду. Она делает глубокий, размеренный вдох, а затем медленно выдыхает, снимая очки и протирая переносицу. Когда она снова открывает глаза, всякая теплота в них исчезла. Остался только холодный, стальной взгляд директора, который видел сотни таких учеников и знает все их уловки наизусть.

– Сансет, – произносит она тихо, но каждое слово падает в комнату, как камень. – Ложь – это не стратегия. Это слабость. И ты знаешь это лучше, чем кто-либо. Пытаться обмануть меня или новую ученицу такими неуклюжими оправданиями – это не то поведение, которое я ожидаю от тебя, если ты действительно хочешь измениться.

Селестия кладет очки на стол и складывает руки в замок, глядя на тебя прямо и неумолимо.

– Я дам тебе последний шанс сделать всё правильно. Ты будешь сопровождать Твайлайт. Не как «проверяющий», а как человек, который поможет ей сориентироваться в школе и, что важнее, поможет найти то, что было потеряно. Если корона действительно «исчезла», как ты выразилась, твоя задача – помочь её найти. Или мне придется пересмотреть твое положение в этой школе и назначить за тобой постоянного наблюдателя. Понятно?

Твайлайт стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на тебя с нескрываемым скептицизмом, ожидая твоего ответа. Она явно не доверяет тебе ни на йоту, но слово директора для нее закон.

Ты загнала себя в угол, Сансет. Теперь у тебя есть два пути: либо принять эту «миссию» и использовать её, чтобы контролировать каждый шаг Твайлайт и не дать ей найти корону (или найти её самой первой), либо попытаться придумать еще более безумную отговорку и рискнуть гневом Селестии.

Ты медленно, с каменным выражением лица, тянешь руку к внутреннему карману своей куртки (или к сумке, стоящей рядом) и достаешь корону.

Она тихо поблескивает в мягком свете кабинета. Её золотые дуги и сияющие рубины выглядят так, будто насмешливо улыбаются всем присутствующим. Это она. Элемент Магии.

Твайлайт издает громкий, сдавленный всхлип. Она делает резкий шаг вперед и почти выхватывает корону из твоих рук, лихорадочно осматривая её со всех сторон, проверяя каждую грань и застежку.

– Она цела! Слава Эквестрии, она абсолютно цела! – выдыхает она, прижимая корону к груди. Но спустя секунду её лицо снова искажается от возмущения, и она смотрит на тебя широко раскрытыми глазами. – Подождите... Вы сказали, что она "исчезла"! Вы держали её у себя всё это время?! Зачем вы так жестоко пошутили?!

Директор Селестия закрывает глаза и медленно, очень медленно выдыхает. Она снимает очки и кладет их на стол рядом с планшетом. Когда она снова открывает глаза, в них нет вспышки гнева. Там что-то гораздо хуже: глубокая, пронзительная печаль и непоколебимая строгость.

– Сансет, – произносит она тихо, и этот тихий голос бьет сильнее любого крика. – Зачем? Зачем ты солгала мне в лицо в моем же кабинете? Зачем ты заставила новую ученицу пройти через этот стресс, если корона всё это время была у тебя?

Селестия подается вперед, опираясь локтями о стол.

– Я дала тебе шанс проявить ответственность. Я поверила, что ты хочешь измениться. Но вместо этого ты продолжила свои игры. Объясни мне прямо сейчас: почему она была у тебя, и почему ты решила отдать её только после того, как загнала себя в угол своей же ложью?

Твайлайт стоит рядом, сжимая корону, и смотрит на тебя уже не как на потенциального помощника, а как на опасную, непредсказуемую загадку, которую она пока не может разгадать.

Кабинет снова погружается в тишину, но теперь давление стало невыносимым. Ты отдала корону, но цена этого признания только что стала намного выше.

В кабинете повисает такая тишина, что слышно, как муха пролетает где-то под потолком.

Твайлайт замирает, сжимая корону в руках. Её рот приоткрывается, но слова не выходят. Она медленно поворачивает голову к Селестии, её глаза за стеклами очков выражают абсолютное, вселенское недоумение.

– К-крылья? – наконец выдавливает она, её голос срывается на писк. – Но... но вы же человек! У вас нет крыльев! И... и какой силы? Вы только что споткнулись о воздух в коридоре!

Директор Селестия медленно, очень медленно закрывает глаза. Она делает глубокий вдох, словно пытаясь собрать все свое терпение, которое сейчас висит на волоске. Когда она открывает глаза, в них нет ни гнева, ни разочарования. Там только глубокая, искренняя тревога.

– Сансет, – произносит она тихо, и этот голос звучит так, будто она говорит с кем-то, кто находится в лихорадочном бреду. – Ты говоришь вещи, которые не имеют смысла. У тебя нет крыльев. Ты не обладаешь никакой особой "силой", кроме той, которую ты сама себе присваиваешь, запугивая других учеников.

Селестия встает из-за стола. Её движения плавные, но в них чувствуется решимость.

– Я думаю, что ты устала. Или... или с тобой произошло что-то, о чем я не знаю. Но то, что ты говоришь сейчас, звучит как бред.

Она обходит стол и подходит к тебе. Её взгляд мягкий, но непреклонный.

– Я вызову школьного психолога. И, возможно, твоих родителей. Ты не можешь оставаться в школе в таком... состоянии. Это опасно для тебя и для окружающих.

Твайлайт делает шаг назад, прижимая корону к груди, как будто боится, что ты сейчас попытаешься отнять её снова. В её глазах читается смесь страха и жалости.

– Мисс Селестия, может быть, ей просто нужна помощь? – тихо спрашивает она. – Может быть, она... не в себе?

Селестия кивает, не сводя с тебя глаз.

– Именно поэтому я вызову специалиста. А пока... Сансет, ты пойдешь со мной в медпункт. Мы подожем там до приезда психолога.

Она протягивает руку, словно ожидая, что ты согласишься пойти с ней добровольно. Но в её позе чувствуется, что отказ она не примет.

На долю секунды в кабинете становится темно — не потому, что погас свет, а потому, что свет отступил, уступив место другому.

Воздух над твоими плечами дрожит. Из этой дрожи проступают перья — темные у корня, огненно-рыжие на кончиках, и они расправляются с сухим, почти шелестящим звуком. За ними, в отражении оконного стекла, на мгновение возникают два силуэта: один — светлый, с прямым посохом, у вершины которого горит холодная звезда; другой — черный, с раздвоенным навершием, от которого тянутся тонкие дымные нити.

Корона в руках Твайлайт вспыхивает рубином.

— Ой! — Твайлайт роняет её на ковер. Та падает беззвучно, будто тяжелее стал не предмет, а сам воздух.

Твайлайт отшатывается, спотыкаясь о ножку стула, и хватает Селестию за рукав — совершенно не соображая, что делает.

— Это... это же не оптика. — Её голос срывается, но мозг уже лихорадочно работает. — Мама говорила про аномальную остаточную магию. Но здесь не должно быть никакой магии! Здесь вообще не должно быть... — она тычет пальцем в твои крылья, не решаясь дотронуться, — ...такого. У человека не могут быть крылья. У человека не может быть посоха.

Селестия не отшатывается.

Она стоит неподвижно. Но её пальцы, еще секунду назад лежавшие на столе, сжимают край скатерти так, что ткань натягивается. Лицо директора — обычно такое спокойное, такое безупречно вежливое — меняется. Исчезает педагог. Исчезает администратор школы. Остается кто-то очень древний и очень внимательный.

— Рыжие перья у кончиков, — тихо говорит Селестия. — Темная кромка у основания. Я видела такие раньше.

Она делает шаг вперед. Один. И второй — несмотря на то, что тень от крыльев уже легла ей на грудь.

— Не у ученицы в Кантерлот Хай. — Голос у неё ровный, но слишком ровный. — Сансет. Посмотри на меня. Где ты это взяла?

Дверь за вашей спиной распахивается без стука.

— Селестия, я чувствовала, как дрогнула печать в западном крыле, — говорит Луна, входя с планшетом, который она так и не отложила с утра.

Она замолкает на середине фразы.

Взгляд Луны поднимается к крыльям. Потом к светящемуся посоху в отражении. Потом к короне на ковре.

Её челюсть сжимается. Планшет медленно опускается вдоль бедра.

— ...Я так и знала, — произносит она наконец, глухо. — Я говорила тебе утром, что девчонка из зеркала — не просто девчонка из зеркала.

— Луна, — очень спокойно говорит Селестия, не отводя глаз от тебя. — Закрой дверь. И не открывай её ни для кого, пока я не скажу.

Луна поворачивается, щелкает замком. Возвращается и встает у окна, загородив собой выход — не угрожающе, но совершенно недвусмысленно.

Твайлайт тем временем нагибается за короной, поднимает её двумя руками и, не отрывая глаз от твоих крыльев, бормочет себе под нос:

— Если магия перенеслась через портал, значит портал до сих пор открыт. А если он открыт, значит... — Она резко поднимает голову. — Постойте. Вы не из этого мира?

Селестия наконец делает то, чего ты от неё меньше всего ожидала.

Она опускается на корточки рядом с тобой — чтобы быть на одном уровне с глазами, а не сверху вниз.

— Я не вызову тебе врача, Сансет. Я сказала глупость, и я это признаю. — В её голосе больше нет ни раздражения, ни усталости. Только напряжение и что-то похожее на боль. — Но мне нужно, чтобы ты ответила честно. Один раз. Без «проверок». Что ты сделала с короной до того, как надела её? И кто сейчас стоит за тобой?

Луна делает шаг ближе, и серебряный полумесяц на её кулоне начинает тускло мерцать в такт перьям.

— Отвечай, — тихо говорит она. — Пока это не перестало быть твоим.