«Санчез, Гонщик и Слепой»

ПРОЛОГ: ТРИ ДОРОГИ К ТЕРРЕ

Вселенная — это не монолит. Это лоскутное одеяло из реальностей, натянутое на раму законов, которые могут быть переписаны, нарушены или разорваны. Иногда нити этого одеяла рвутся, и то, что должно оставаться по разные стороны, внезапно сталкивается. Так началось их падение — не в случайную точку космоса, а в эпицентр галактической трагедии.

САТОРУ ГОДЖО: ПАДЕНИЕ СИЛЬНЕЙШЕГО

Он принял свой конец. Вспышка Рассекающего Мира Сукуны была чистой, безжалостной и окончательной. Он чувствовал, как его тело, его дух, его «Я» растворяются в ничто. Не было страха, лишь холодное признание факта — он проиграл.

Но вместо ожидаемой пустоты его охватил вихрь. Хаотичный, оглушительный, наполненный криками миллионов. Это был не просто шум — это была агония целой планеты. Его сознание, ещё не обретшее форму, уловило отголоски молитв, проклятий, рёв двигателей и скрежет металла о металл.

Его вырвало из небытия с силой разрывающейся звезды. Он не просто упал — он врезался в новую реальность, как снаряд. Его тело, воссозданное по старому слепку, но встроенное в иную физику, рухнуло на груду обломков. Воздух был густым от дыма, пыли и чего-то ещё — энергии такой плотной и испорченной, что её можно было почти попробовать на вкус.

Сатору Годжо поднялся на ноги. Его белоснежные волосы и чёрная повязка были теперь покрыты серой золой. Он стоял на руинах, которые простирались до горизонта. Над ним, в кроваво-красном небе, пылали корабли, сшибаясь в титанической битве. Он чувствовал это каждой клеткой своего существа — он был в самом сердце войны, которая должна была определить судьбу галактики.

— Как... масштабно, — прошептал он, и в его голосе впервые прозвучало не раздражение, а нечто, похожее на уважение к уровню хаоса.

ПРИЗРАЧНЫЙ ГОНЩИК: ДОРОГА, ВЕДУЩАЯ В АД

Он мчался. Его пылающий мотоцикл летел по спинам грешников и руинам проклятых миров, ведомый неумолимым компасом возмездия. Джонни Блейз был лишь сосудом, а дух внутри него — Заратос — чувствовал голод.

И тут он почувствовал это. Не просто крик, а целый водопад. Миллиарды душ, кричащих в унисон — от ярости, от страха, от веры, от предательства. Такой концентрации греха он не встречал никогда. Это был не просто пир для палача — это был пир для бога.

— Там... — его скрипучий голос прозвучал как приговор. — Там средоточие всей скверны. Сердце тьмы, что зовёт меня.

Мотоцикл, повинуясь воле всадника, сам рванул вперёд. Реальность содрогнулась и разорвалась перед ним, и он вылетел не на пустое поле, а на улицы горящего города. Не просто города. Столицы. Священной Терры.

Адский огонь в его груди вспыхнул ярче, чем когда-либо. Он видел не просто солдат. Он видел предателей, отринувших своего отца. Он видел верных, сражающихся с отчаянием обречённых. И он видел тени — демонические сущности, порождённые этим вселенским грехопадением. Его цепь заскрежетала в предвкушении самой великой охоты.

РИК САНЧЕЗ: В ПОИСКАХ НАСТОЯЩЕГО ШОУ

— Отрыжка... Очередная реальность с гигантскими насекомыми-бюрократами, — бурчал Рик Санчез, лениво прокручивая карту мультивселенной. — Сплошная скука. Где же хоть капля настоящего, первоклассного безумия?

Его взгляд, способный видеть грани мироздания, зацепился за одну особенно яркую и шумную точку. От неё исходили волны такого концентрированного насилия, фанатизма и отчаяния, что это было почти красиво.

— Ва-ва-ва! — хрипло рассмеялся он. — Ну что ж, похоже, сегодня в программе «Галактика идиотов» — особый выпуск! «Гражданская война суперсолдат у трупа на троне».

Он резко дёрнул штурвал. Его летательный аппарат, плюясь на все законы физики, рванул в сторону этого галактического спектакля. Рик не искал правды. Он искал зрелищ. И это место, похоже, обещало самое грандиозное шоу во всей мультивселенной.

Его аппарат с грохотом врезался в купол какого-то полуразрушенного храма, проламывая древние камни. Рик выбрался из обломков, отряхнул халат и огляделся. Он стоял в центре величайшей осады в истории, с банкой в руке и с ухмылкой на лице.

— Ну что, парни, — провозгласил он, обращаясь к никому и ко всем сразу. — Где тут у вас подают выпивку и показывают конец света? Я как раз к финальному акту.

ГЛАВА 1: РОЖДЕНИЕ ЛЕГЕНД В ОГНЕ ТЕРРЫ

014-й год Ереси Хоруса. Священная Терра. Дворец Императора.

Воздух был густым, как суп-пюре из гари, пыли и страха. Каждый вдох обжигал лёгкие, каждый выдох вырывался в мир коротким, прерывистым стоном. Шум — оглушительный, всепоглощающий, состоящий из грохота взрывов, треска лазерных залпов, скрежета металла и нечеловеческих воплей — давил на сознание, заставляя его сжиматься в комок. Сатору Годжо стоял посреди этого ада, неподвижный, как скала в бушующем море. Его белоснежные волосы, уже успевшие покрыться серой золой, развевались в такт ударным волнам. Под повязкой его Шесть Глаз работали без устали, анализируя, сканируя, пытаясь найти логику в этом целенаправленном безумии.

Он видел не просто сражение. Он видел конец эпохи. Гиганты в силовых доспехах — Астартес, как подсказывало ему вшитое знание, — сражались не на жизнь, а на смерть. Верные, в сияющих латах с орлом Империума, отчаянно держали оборону. Их противники, Предатели в уродливых, искажённых бронях, двигались с животной яростью, их крики были полны ненависти, которой не должно было быть между братьями.

«Их сила... не их собственная», — пронеслось в голове Годжо. — «Она течёт извне. У одних — словно отлаженный механизм. У других — хаотичный, ядовитый поток. Интересно...»

Мысль прервалась. Пространство рядом с ним содрогнулось и с громким хрустом разорвалось. Не так, как когда появлялся он — тихо и безболезненно. Нет, это был грубый, насильственный разрыв, из которого хлестнули языки багрового, адского пламени. С оглушительным рёвом, на мгновение заглушившим грохот боя, из раны в реальности вырвался мотоцикл. Не машина из металла и резины, а воплощение огня и гнева, управляемое фигурой в дымящейся коже с пылающим черепом вместо головы.

Призрачный Гонщик замер, его пустые глазницы медленно повернулись к Годжо. Цепь в его руке зашевелилась, издав тихий, зловещий скрежет.

— Ты... — его голос звучал так, будто десятки надгробий скребли друг о друга. — Твоя душа чиста. В ней нет греха, что взывает ко мне. Но сила в тебе... велика. Холодная. Безразличная. Что привело тебя сюда?

Годжо повернул голову. Его скрытый взгляд видел двойную сущность — измученную человеческую душу, скованную с древним духом возмездия.

— Я упал, — ответил он просто, без вызова и страха. — А ты пришёл по зову?

— Зову? — Гонщик провёл рукой по рулю, и пламя на мгновение вспыхнуло ярче. — Это не зов. Это рёв. Этот мир захлёбывается собственным грехом. Каждый камень здесь кричит о предательстве.

— Эй, соседи! Прекрасный денёк, чтобы устроить вечеринку на руинах империи, не находите?

Третий голос, хриплый и полный насмешки, раздался из-за груды обломков, где только что рухнула часть древней стены. Рик Санчез, отряхивая пыль с пиджака, с деланным безразличием окидывал взглядом происходящее. В одной руке он сжимал полупустую банку, в другой — свой портальный пистолет.

— Отрыжка... Итак, смотрим. Готические рыцари в силовой броне — есть. Демонические сущности — есть. Пылающий скелет на мотоцикле — есть. Слепой парень в повязке, от которого пахнет переписанными законами физики — тоже имеется. Поздравляю, мы только что собрали самый безумный отряд во всей этой помойке. Теперь только табличку «Туристы-самоубийцы» приколотить.

Его появление не прошло незамеченным. Группа Предателей в сине-белой броле легиона «Глубинные Души», чьи символы в виде спирали кракена вызывали лёгкую тошноту, немедленно развернулась в их сторону. Болтеры захлебнулись огнём, выплёвывая снопы энергии, способной испарить сталь.

Рик тяжко вздохнул, словно уставший учитель, вынужденный в сотый раз объяснять одно и то же.

—Ну вот, опять за своё. Никакого гостеприимства. Ладно, смотрите и учитесь, детишки. Урок вежливости от дяди Рика.

Он ловко нажал кнопку на пистолете. Мерцающее синее окно распахнулось прямо перед стреляющими «Глубинными Душами». Их же собственные болты, пройдя через портал, вылетели у них же за спиной, снося затылки и прожигая сине-белые доспехи с изображением спирального кракена — символа, который теперь выглядел как насмешка над их гибелью от их же собственного оружия.

— Экологично и поучительно, — прокомментировал Рик, делая глоток. — Переработал их же агрессию. Должен же кто-то заботиться о окружающей среде, пока вы все тут занимаетесь своим непотребством.

Но настоящая гроза приближалась, и её присутствие ощущалось физически. Земля задрожала — не от взрывов, а от тяжёлых, размеренных шагов, каждый из которых отдавался в костях. Воздух сгустился, наполнившись запахом озона и медной крови. Из-за завесы дыма и пламени, медленно и неумолимо, появилась фигура, от которой кровь стыла в жилах.

Это был Примарх. Ангрон. Его тело, некогда бывшее образцом совершенства, теперь было уродливым сплавом плоти и металла, пронизанным трубками и протуберанцами чистой ярости. Два гигантских топора в его руках пульсировали багровой энергией, искривляя пространство вокруг.

— Он... — Гонщик замер, его пламя взметнулось к небу, стало почти белым. — Его душа... это не просто грех. Это пропасть. Бездна, что пожирает свет. Каждое его дыхание — кощунство. Каждое сердцебиение — осквернение. Он... идеален.

В голосе духа звучал не ужас, а почти благоговейный трепет перед масштабом тьмы, которую он ощущал.

Рик свистнул, с нескрываемым интересом разглядывая демона.

—Ва-ва-ва! Настоящий, живой примарх-демон! Интересно, как он отреагирует на портал прямо в его демоническую печень? Или, может, стоит телепортировать ему в мозг парочку философских трактатов о тщетности бытия? Для разнообразия.

Ангирон не стал церемониться. Его глаза, полные багрового света, уставились на троицу. Он занёс топор — движение, больше похожее на удар стихии, чем на сознательное действие. Удар был чудовищным, способным расколоть гору.

И он остановился. В сантиметре от Годжо.

Примарх-демон замер. Его мышцы вздулись, он давил изо всех сил, но лезвие не могло сдвинуться ни на миллиметр. Бесконечность была непоколебима.

— Как назойливо, — повторил Годжо, глядя прямо перед собой. — Твоя сила велика. Но она... грязная. Не твоя. Ты просто проводник. Что-то сломалось в тебе так сильно, что ты позволил чужой ярости стать твоей сущностью?

На искажённом лице Ангирона появилось выражение, которого там не было веками — непонимание. За ним последовала новая волна ярости — ярость от того, что его не могут сломить.

Он бил снова и снова. Каждый удар был сильнее предыдущего, энергия Хаоса клокотала вокруг лезвий, пытаясь разорвать саму реальность. Пространство искривлялось, каменная плита под ногами трескалась и плавилась, но Годжо стоял непоколебимо, как утёс посреди шторма.

Именно в этот момент Призрачный Гонщик ринулся в атаку. Его мотоцикл, рыча, описал дугу вокруг сражающихся. Адская цепь взметнулась и впилась в броню Примарха, обвивая его руку. Огонь принялся жевать металл и плоть, но демоническая сущность сопротивлялась, плоть регенерировала с пугающей скоростью.

Но настоящее оружие Гонщика было не в цепи.

Он остановился прямо перед Ангироном, его пылающий череп уставился в глаза демона.

— Карающий взор! — прогремел его голос, и в нём звучала не просто ярость, а нечто древнее и неумолимое.

Багровый свет ударил прямо в сознание Ангирона. Демонический примарх взревел — но в его рёве была не только ярость. Была боль. Настоящая, глубинная боль, которую он не чувствовал со времён своего падения.

Он увидел себя — не чудовище, каким он стал, а воина, брата, сына. Он увидел лицо Императора. Увидел лица тех, кого убил. Он почувствовал каждую смерть, каждую каплю крови. Не как триумф, а как пустоту. Как бессмысленную потерю.

На мгновение ярость отступила, и в его рёве прозвучала нота, которую никто не слышал веками — отчаяние.

— Ладно, большой парень, — раздался голос Рика. — Раз уж ты такой невоспитанный, попробуй-ка на вкус кусочек сингулярности!

Он выстрелил. Крошечный портал открылся у ног Ангирона. Гравитация, в тысячи раз превосходящая земную, пригнула его к земле. Броня затрещала, металл начал сминаться.

Комбинированная атака сработала. Ангирон, никогда не сталкивавшийся с подобным, отступил. Его рык был полон ярости, боли и замешательства. Он отступил на несколько шагов, его исполинская фигура на мгновение показалась... уменьшившейся.

— Он... дрогнул, — прошептал Гонщик, звуча ошеломлённо.

— Дрогнул? — фыркнул Рик. — Пф, нет. Он пошёл перезаряжать батарейки. Но, чёрт возьми, это было зрелищно!

И в этот момент с севера донёсся новый звук — чистый, мощный гул горнов. Не боевой клич, а нечто торжественное и неумолимое.

Из-за дыма появились новые воины. Гиганты в сияющих золотых доспехах, их движения — плавные и смертоносные. Легио Кустодес. Их было немного, но они шли через поле боя, не обращая внимания на стрельбу. Их взоры были прикованы к троим странным существам.

Один из них, выше других, снял шлем. Его лицо было прекрасным и холодным, как мрамор.

— Я — капитан-генерал Лонгинус, — его тихий голос заполнил собой пространство. — Кто вы такие и по чьей воле вы явились на Священную Терру в её самый тёмный час?

Призрачный Гонщик повернул к нему свой взор.

—Мы пришли по зову греха.

Рик фыркнул.

—Отрыжка... Мы заблудились. Где тут повернуть на выпивку?

Лонгинус не дрогнул. Его взгляд остановился на Годжо.

—А ты? Твоя сила... она не от Хаоса. Но и не от Императора.

— Я упал, — повторил Годжо. — А теперь ищу, за что уцепиться. Этот мир сломан. И мне интересно, можно ли его починить.

Капитан-генерал несколько секунд молчал, затем кивнул.

—Сломан, — согласился он. — И вы только что отогнали одного из его главных разрушителей. У нас нет слов, чтобы описать вас. Но у нас есть враги. Общие враги.

Из-за разрушенной баррикады доносились приглушённые голоса. Горстка уцелевших гвардейцев, их лица залиты сажей и кровью, смотрела на троицу широко раскрытыми глазами. Они видели, как Ангирон — сама воплощённая ярость — отступил перед этими странными существами. Один из солдат, не в силах вымолвить слово, медленно перекрестился, его пальцы дрожали. Другой просто упал на колени, беззвучно шепча молитву. Это был не страх, а благоговейный ужас перед тем, что превышало их понимание.

Битва продолжалась, но что-то изменилось. Три чужака, три аномалии, теперь стояли плечом к плечу с защитниками Терры. Их странный союз только начинался, но он уже обещал перевернуть ход самой страшной войны в истории человечества.

ГЛАВА 2: ДИАЛОГ НА ПЕПЕЛИЩЕ

Молчание, последовавшее за словами капитана-генерала Лонгинуса, было густым и звонким, как лёд на морозе. Оно заглушало даже отдалённый грохот боя, доносившийся с других участков дворца. Шесть золотых гигантов — Кустодес — стояли неподвижно, их лица были каменными масками, но в глазах читалось напряжение. Они были созданы, чтобы сражаться с демонами и предателями, а не вести переговоры с… чем бы это ни было.

Первым нарушил тишину Рик Санчез.

—Отрыжка... «Общие враги». Классическая завязка для самого дешёвого вида командной динамики. «Эй, мы только что убили друг друга, но, кажется, этот третий парень хочет убить нас обоих, так что давайте на время объединимся». Предсказуемо. Скучно.

Он поднял банку, встряхнул её, обнаружил, что она пуста, и с отвращением швырнул в сторону, где она со звоном ударилась о шлем павшего «Глубинной Души».

—Ладно, капитан Золотой-Броник. Допустим, у нас действительно есть общие интересы. Допустим, этот большой, злой и ужасно пахнущий парень, — он кивнул в сторону, куда скрылся Ангирон, — нам всем не нравится. Что дальше? Вы предлагаете нам чай с печеньем в вашем разрушенном дворце? Или у вас есть план поинтереснее?

Лонгинус не ответил сразу. Его взгляд скользнул от Рика к Годжо, затем к неподвижной, пылающей фигуре Гонщика, чья цепь тихо позванивала, будто нервничая.

—Вы — аномалия, — произнёс он наконец, и в его голосе не было ни страха, ни осуждения, лишь констатация факта, как учёный, наблюдающий за новым видом бактерий. — Вы не от Варпа. Вы не от технологий, которые мы знаем. Ваше присутствие… искажает реальность вокруг. Мои сенсоры, встроенные в доспехи, фиксируют помехи, которых не должно быть.

— Ой, простите, что дыхание сбиваю вашим игрушкам, — фыркнул Рик, доставая из складок халата новую банку.

— Это не упрёк, — холодно парировал Лонгинус. — Это наблюдение. Вы — новая переменная в уравнении войны. И пока вы сражались с Ангироном, вы не атаковали моих людей. Вы даже косвенно способствовали их выживанию, отвлекая силы Предателей. В данных обстоятельствах этого достаточно для… предварительного нейтралитета.

Сатору Годжо, до этого молчавший, наклонил голову.

—«Нейтралитет». Интересное слово. Оно подразумевает, что у нас есть выбор. — Его голос был спокоен, но в нём появилась лёгкая, едва уловимая нотка. Нотка того, кто привык, что его выбор определяет судьбы. — А что, если наш выбор — уйти отсюда? Оставить вас с вашей… «уравнением войны»?

Лицо Лонгинуса оставалось невозмутимым, но один из Кустодес за его спиной слегка сдвинул руку к эфесу мощного энергетического меча.

—Священная Терра находится в состоянии абсолютной осады, — произнёс капитан-генерал. — Силы Хаоса контролируют орбиту и большую часть прилегающих территорий. Уйти… проблематично. Даже для таких, как вы.

— Ва-ва-ва! Слышишь, парни? Нас взяли в заложники гостеприимства, — хохотнул Рик. — «Нету выхода, ребята, придётся воевать за нашу общую родину-мачеху». Пафосно. Мне нравится.

— Мне нет дела до ваших политических игр, — внезапно проскрипел Призрачный Гонщик, заставляя всех вздрогнуть. Его адское пламя вспыхнуло ярче, осветив золотые доспехи Кустодев багровыми отсветами. — Мне нет дела до нейтралитета или союзов. Я пришёл сюда, потому что грех этого мира вопиет к небесам. И он, — Гонщик резко вытянул руку, указывая обугленным пальцем в сторону, где стояли останки «Глубинных Душ», — и он, — палец переместился в направлении ухода Ангирона, — и тысячи других. Их души требуют возмездия. И я его свершу. С вашим разрешением или без.

В воздухе запахло озоном и серой. Кустодес инстинктивно приняли более оборонительные стойки, их руки теперь твёрдо лежали на оружии. Они привыкли иметь дело с демонами, чья природа была хоть и чудовищной, но понятной. Это же существо говорило о «возмездии» и «душах» с пугающей, недемонической убеждённостью.

— Твоя цель… совпадает с нашей в отношении Предателей и сил Хаоса, — осторожно сказал Лонгинус, выбирая слова. — Но твои методы… они выходят за рамки военной необходимости.

— Военной необходимости? — Годжо произнёс это словно впервые слыша сочетание. — Вы говорите так, будто это игра с правилами. Но то, что я видел… то, что он чувствует, — он кивнул на Гонщика, — это не игра. Это болезнь. Глубокая, системная болезнь всей вашей… реальности. И вы пытаетесь лечить её, отрубая по кусочку, пока она пожирает вас изнутри.

В его словах не было осуждения. Был анализ. И от этого анализ звучал страшнее любой критики.

Лонгинус на мгновение закрыл глаза. Когда он открыл их, решение было принято.

—Ситуация не оставляет места для идеальных решений, — сказал он. — Вы останетесь здесь. В этом секторе. Вы будете сражаться против сил Хаоса и Предателей. Мы не будем вам мешать. Мы не будем вам помогать, если только этого не потребует оперативная необходимость. Вы — самостоятельная боевая единица. Аномальная, но… полезная.

Рик закатил глаза.

—Ура! Нас приняли в клуб! Я так ждал, когда мне выдадут форму и скажут, кого убивать. О, погодите-ка…

Он что-то забормотал себе под нос,покопался в карманах халата и вытащил смятую этикетку от какой-то банки. Магическим движением пальцев (или технологическим — кто его знает) он разгладил её, и на обратной стороне появились грубые, наспех нарисованные маркером буквы.

—Вот. Моя «форма». Читай, капитан.

Лонгинус, не меняясь в лице, взглянул на этикетку. На ней было написано: «Отряд „Самозваные гости“. Девиз: „Не стреляйте в нас, мы и так всё сломаем“».

Капитан-генерал Кустодев, переживший падение целых миров и бившийся с ордами демонов, впервые за последние десятилетия почувствовал, как в уголке его глаза дёргается нерв.

—Принято к сведению, — сухо произнёс он. — Этот сектор — Юго-Западный бастион. Его удерживают остатки Пятого Терранского и наши братья из Легио Кустодес. Силы Предателей пытаются прорваться здесь, чтобы выйти на тылы к Вратам Ефесиана. Ваша задача — не допустить этого.

Он повернулся,чтобы уйти, но на полпути обернулся.

—И ещё одно. Если вы обратите своё оружие против защитников Терры, или если ваша «аномалия» начнёт угрожать стабильности дворца, мы уничтожим вас. Какими бы силами ни потребовалось.

С этими словами он и его отряд золотых гигантов растворились в дыму и хаосе, оставив троицу одних среди руин и трупов.

— Ну что ж, — протянул Рик, ломая напряжённую тишину. — Знакомство с местными прошло на ура. Добрые, открытые ребята. Чувствуется тёплая, семейная атмосфера взаимного недоверия и угроз.

— Они пытаются контролировать то, чего не понимают, — прошипел Гонщик. — Как и все остальные.

— А ты что предлагаешь? — спросил Годжо, наконец сдвинувшись с места. Он подошёл к краю разрушенной платформы, глядя на бушующее внизу сражение. Огни взрывов отражались в его чёрной повязке. — Бежать отсюда, куда глаза глядят? Искать ещё более «грешные» души? Или… попытаться понять, что именно здесь сломалось так сильно, что породило всё это?

Рик присоединился к нему, разглядывая поле боя, как зритель на трибуне.

—Понимание — это для зануд, Годжо. Я вот что думаю: этот «дворец», эта «Терра» — они же центральный узел всей этой помойки, верно? Значит, здесь должен быть доступ к самым интересным игрушкам. К библиотекам, к лабораториям, может, даже к этому вашему «Императору» на троне. Сломан он или нет, а его технологии… они должны быть дико примитивными, но в своей примитивности очаровательными. Как наскальная живопись, но со взрывчаткой.

Он повернулся к ним, и в его глазах вспыхнул тот самый огонёк безумного учёного.

—Вот вам план, ребята: мы делаем вид, что воюем за этих золотых ребят. На самом деле, я ищу доступ к их главным серверам. Ты, Скелетик, — ищешь своих грешников и жжёшь их в уголь. А ты, Повязочный, — делаешь то, что делаешь: стоишь и выглядишь загадочно, пока всё вокруг разваливается. А если нам повезёт, мы найдём способ вытащить из этой реальности что-то полезное. Или, на худой конец, просто взорвать её поинтереснее.

Призрачный Гонщик медленно развернул свой мотоцикл. Пламя из-под колёс снова запылало.

—Мне не нужен твой план, старик. Мне нужны грешники. И я знаю, куда идти. Их зов отсюда… гуще. Он исходит из глубины дворца.

Годжо вздохнул, глядя, как их импровизированный «отряд» готовится развалиться, едва успев образоваться.

—Я пойду с тобой, — неожиданно сказал он Гонщику.

И Рик,и сам дух возмездия повернулись к нему.

—Твоя душа чиста. Тебе нет дела до моего суда.

—Возможно. Но твой «суд» — это пока единственная сила здесь, которая пытается докопаться до причины, а не бороться со следствием. И… — Годжо на секунду запнулся, как будто впервые формулируя это для себя, — здесь есть те, кого нужно защищать. Даже если их методы ошибочны. Это привычка. Дурная привычка.

Рик рассмеялся.

—Ва-ва-ва! Смотрите-ка, у парня комплекс героя! Ладно, ладно. Веди, Скелет. Покажи нам, где тут самые сочные грешники. А я, пока вы будете заниматься благотворительностью, поищу, куда тут можно подключиться к их сети. Уверен, у них тут должен быть Wi-Fi. Ну или его варповый аналог.

Три фигуры — пылающая, закутанная и безумная — двинулись вглубь разрушенного бастиона, в самое сердце осады. У них не было общего плана. Не было доверия. Не было даже понимания, что они такое.

Но у них была сила. И в мире, где сила была единственной валютой, этого пока что хватало.

А высоко над ними, на смотровых платформах Внутреннего дворца, за ними уже наблюдали другие глаза. Холодные, расчётливые, принадлежащие существу в резных золотых доспехах, чей разум работал быстрее любого компьютера.

— Интересно, — тихо произнёс Рогал Дорн, Примарх Имперских Кулаков, главный защитник Терры. — Совершенно новые переменные. Непредсказуемые. Опасные. — Он повернулся к свою помощнику. — Проследите за ними. И подготовьте отчёт для Отца. Ему… стоит знать.

ГЛАВА 3: В ПОДЗЕМНОМ ЧРЕВЕ ТЕРРЫ

Лабиринт полуразрушенных коридоров вёл всё ниже, в подземные уровни бастиона, где когда-то располагались генераторы, склады оружия и, возможно, нечто большее. Воздух здесь был другим — не просто густым от гари, а спёртым, влажным и невероятно старым. Он пах ржавчиной, стоячей водой и тем сладковатым, тошнотворным запахом, который Годжо начал ассоциировать с активным присутствием Хаоса. Стены, некогда отполированные до блеска, теперь покрывали странные, пульсирующие наплывы, похожие на застывшую патоку. Они слабо светились в темноте зловещим фиолетовым светом.

— Ва-ва-ва! — Рик Санчез остановился перед одним таким наплывом, доставая из кармана халата небольшой скальпель с синим светодиодом на кончике. — Смотрите-ка. Самовоспроизводящаяся биополимерная масса с признаками экстра-реального заражения. Или, по-простому, демонические сопли на стенах. Отрыжка... Интересная структура. Пытается мимикрировать под камень, но молекулярные связи полностью нарушены.

Он ткнул скальпелем в наплыв. Тот дёрнулся, как живой, и из прокола сочилась густая, чёрная жидкость, которая тут же начала испаряться с шипением. Рик поднёс к месту прокола свой многофункциональный прибор.

—Энергетическая сигнатура зашкаливает. Это не просто след. Это... проводник. Как будто кто-то провёл тут оптоволокно, только вместо данных пускает чистую, нефильтрованную ненависть. Очаровательно.

— Они близко, — проскрипел Призрачный Гонщик, не оборачиваясь. Его мотоцикл тихо рычал, колёса лишь чуть касались пола, оставляя на древнем камне тонкие полосы пепла. — Страх здесь свежий. Боль — острая. И пустота... пустота зовёт.

Годжо молча шёл за ними, его «Бесконечность» была пассивно активирована, создавая вокруг него едва заметную дрожь воздуха. Его Шесть Глаз, скрытые под повязкой, видели то, что было невидимо для остальных. Он видел потоки искажённой энергии, струящиеся по стенам, как ядовитые реки. Видел слабые, угасающие следы человеческих душ, которые были не просто убиты, а... поглощены. Стёрты. И видел сам источник — ту самую «пустоту», о которой говорил Гонщик. Она была впереди, в самом сердце этого подземелья. Не дыра, а нечто обратное — сгусток неестественного, привнесённого извне ничто, которое вытесняло собой реальность.

— Рик, — тихо сказал Годжо, впервые за долгое время обращаясь к учёному по имени. — Эта «пустота». Она нарушает законы этого мира так же, как мы?

Рик, не отрываясь от прибора, хмыкнул.

—Нарушает? Детка, она плюёт на его законы. То, что там впереди, — это не просто варп-аномалия. Это структурированное вторжение. Кто-то или что-то пытается протащить кусок своей родной реальности сюда, в подвал. Как гвоздь в доску. Только вместо доски — пространство-время, а вместо гвоздя... ну, что-то очень неприятное. Мои приборы показывают, что локальные законы физики в эпицентре искажены на... примерно 43%. Гравитация должна скакать, свет искривляться, материя вести себя непредсказуемо.

— А мы? — спросил Годжо.

—Мы? Мы — как мусор, занесённый ветром. Мы не искажаем законы, мы просто... принесли свои. Конфликт есть, но он поверхностный. А там... — Рик махнул рукой вперёд, — там идёт фундаментальная перезапись. Если это ритуал, то его авторы знают, что делают. И делают это давно.

Они вышли в огромный зал. Когда-то это мог быть реакторный зал, ангар или хранилище. Теперь это было нечто иное. Высокие своды потолка терялись в клубящемся фиолетовом тумане, из которого временами сыпались искры неестественного света. В центре зала, на месте, где, вероятно, должен был стоять какой-то механизм, теперь зияла та самая «пустота». Она была не чёрной. Она была цветом выгоревшей плёнки, цветом забытой памяти — мерцающим, нестабильным пятном, которое больно было смотреть. Вокруг него, образуя сложный геометрический узор, лежали тела. Десятки тел. Не только солдат Империума и Предателей. Были там и люди в робах технослужителей, и даже несколько существ в ржавых, простых доспехах, которые Годжо не мог опознать. Их тела были не просто убиты. Они были расположены с чудовищной точностью, их конечности вывернуты в неестественных позах, образуя часть узора. Кровь, стекая по вырезанным в полу каналам, питала этот узол, светясь тем же фиолетовым светом.

И в центре этого кошмара, лицом к пустоте, стояли три фигуры.

Двое были Астартес Предателей из легиона «Глубинные Души». Их сине-белые доспехи теперь покрывали сложные, кровоточащие руны, которые они методично наносили на собственное тело и броню острыми, изогнутыми кинжалами. Они бормотали что-то на языке, от которого в ушах звенело, а в сознании всплывали обрывки забытых кошмаров.

Но третий... третий не был Астартес. Это был человек в изорванных, когда-то белых робах, с десятками механических имплантов, торчащих из-под кожи. Техножрец. Один из слуг Адептус Механикус. Его лицо, наполовину скрытое за дыхательной маской и оптическими линзами, было обращено к пустоте с выражением не ужаса, а жадного, фанатичного любопытства. В его механической руке он сжимал странный артефакт — кристалл, внутри которого клубилась тьма.

— Предатели... и слуга машин, — проскрипел Гонщик, и его голос был полон нового оттенка ярости — брезгливости. — Он не просто грешен. Он продал свою душу не богам плоти, а богам бездушия. Он пытается измерить бездну линейкой.

— О, смотрите-ка! — Рик уже настраивал свой портальный пистолет. — Местный учёный-отступник! Должно быть, он думает, что может контролировать эту штуку. Классическая ошибка. Никогда не играй с игрушками из чужой песочницы, особенно если эта песочница — инфернальное измерение чистого хаоса.

Техножрец, казалось, наконец заметил их. Его оптические линзы сузились, фокусируясь на трёх фигурах у входа.

—+Незваные аномалии.+ — его голос был механическим, лишённым эмоций, но в нём слышалось раздражение. — +Вы нарушаете Великий Эксперимент. Данные будут утеряны. Недопустимо.+

Один из «Глубинных Душ» обернулся. Его глаза за шлемом горели тем же фиолетовым светом, что и руны на его броне.

—Мешать служителям Истинных Богов — значит искать смерти! — его голос был искажён, словно говорило не одно существо, а хор. — Ваши души станут топливом для врат!

— Ох, угрозы, — зевнул Рик. — Я так давно не слышал ничего оригинального. Ладно, Повязочный, Огненная Голова — по плану? Я займусь скучным учёным, вы — весёлыми фанатиками.

Призрачный Гонщик даже не ответил. Его мотоцикл с рёвом рванул вперёд, направляясь не к Астартес, а прямо к техножрецу. Видимо, продажа души бездушию казалась ему более серьёзным преступлением.

Годжо вздохнул. Ему не хотелось ввязываться, но оставлять эту... аномалию без контроля было ещё опаснее. Он сделал шаг вперёд, оказываясь между двумя «Глубинными Душами» и приближающимся Гонщиком.

— Знаете, — сказал он, и его спокойный голос странно контрастировал с окружающим кошмаром, — вы все так увлечены своими «богами», «экспериментами» и «вратами». Но никто из вас не задался простым вопросом: а что, если дверь откроется с той стороны? И выяснится, что там кто-то голоден?

Астартес Предатели не стали слушать философию. Они подняли своё оружие — один болтер, другой энергетический меч — и ринулись в атаку. Болтер захлебнулся очередью, а меч взвыл, разрезая воздух.

Годжо не стал уклоняться. Он просто позволил «Бесконечности» сделать своё дело. Болтерные снаряды зависли в сантиметре от него. Энергетический меч, встретив барьер, выбросил сноп искр, но не смог его пробить. Удивление на мгновение отразилось в глазах Предателей, но его тут же сменила ещё более яростная одержимость.

В это время Призрачный Гонщик достиг техножрица. Адская цепь со свистом взметнулась, чтобы обвить его механическую руку с кристаллом. Но техножрец оказался не так прост. Его импланты сработали, и из его спины выстрелили четыре механических щупальца с пилами и сварочными горелками. Они встретили цепь в воздухе, и завязалась яростная борьба — древняя магия против грубой, бездушной технологии.

Рик, тем временем, не стал лезть в рукопашную. Он наблюдал за схваткой, быстро нажимая кнопки на своём приборе.

—Интересно... очень интересно... Кристалл — не источник, а фокус! Он концентрирует энергию извне и направляет её туда, в эту «пустоту», стабилизируя её! Без него всё развалится! Ва-ва-ва! Значит, нужно просто...

Он прицелился портальным пистолетом не в техножрица, а в сам кристалл в его руке.

—Отправить эту безделушку в отпуск! Скажем, на окраину какой-нибудь нейтронной звезды!

Раздался характерный вжик выстрела портала. Но техножрец, казалось, ожидал этого. Одним из своих щупалец он резко дёрнул одного из лежащих в узоре мёртвых Астартес, подставив тело под траекторию портала. Тело исчезло, кристалл остался невредим.

— +Примитивная тактика.+ — прозвучал механический голос. — +Я просчитал 97% ваших вероятных действий. Вы — помеха. Но и данные. Ваша аномальная природа будет изучена.+

Внезапно сама «пустота» в центре зала дрогнула. Из неё, словно из раны, хлынуло... нечто. Не демон в привычном понимании. Это была аморфная, постоянно меняющая форму масса глаз, щупалец и ртов, которая вопила на частоте, заставляющей вибрировать кости. Она не была материальной в полной мере — сквозь неё просвечивали очертания зала. Но её присутствие давило на разум, нагнетая панику и безумие.

Варп-спавн. Сущность, рождённая из самой аномалии.

Она устремилась не к Годжо или Гонщику, а к Рику — к источнику самых странных, «несъедобных» для Хаоса сигналов.

— О, великолепно! — крикнул Рик, но в его голосе впервые прозвучала не только ирония, но и азарт. — Настоящий, живой пример спонтанной генерации эфирной формы! Сейчас, только замеры сделаю...

Годжо видел, что происходит. Он видел, как Астартес, пользуясь его сосредоточенностью на барьере, пытаются обойти его. Видел, как Гонщик яростно борется с техножрецом. Видел, как к Рику движется кошмар из щупалец и криков.

Он снова вздохнул.

—Как назойливо.

И впервые с момента прибытия в этот мир Сатору Годжо решил действовать не как щит, а нечто большее.

Он сложил пальцы в печать. Но не в ту, что использовал раньше. Его Six Eyes видели структуру этой реальности, видели слабые точки. Он видел, как энергия течёт из кристалла в пустоту, как пустота питает спавна.

— Бесконечный Пустой: Техника Отражения.

Он не атаковал спавна или Астартес. Он направил свою технику на саму связь между кристаллом и пустотой. Пространство вдоль этого невидимого канала исказилось, сжалось, а затем... отразилось. Энергия, которую техножрец направлял для стабилизации аномалии, внезапно развернулась и ударила обратно в кристалл.

Раздался звук, похожий на лопнувшее стекло, умноженное на тысячу. Кристалл в руке техножрица треснул. Фиолетовый свет в зале погас на мгновение, а затем вспыхнул ослепительной белой вспышкой. Пустота в центре зала забилась в конвульсиях, начала сжиматься.

Варп-спавн, лишённый подпитки, завизжал и начал расползаться, как дым на ветру.

Техножрец издал механический вопль. Его импланты затрещали, из них повалил дым.

—+Данные... потеряны... Ошибка... НЕДОПУСТИМО!+

«Глубинные Души», потеряв связь с ритуалом, казалось, на мгновение протрезвели. В их глазах мелькнул ужас и понимание того, что они натворили. Но это понимание длилось лишь мгновение, прежде чем Гонщик, наконец одолев щупальца, обвил своей цепью техножрица, а его адский огонь engulfed первого Астартес.

Второй Предатель, увидев это, отступил в тень и скрылся в одном из туннелей.

Тишина, наступившая после этого, была оглушительной. «Пустота» исчезла, оставив после себя лишь выжженное, оплавленное пятно на полу. От ритуального узора остались только обугленные останки.

Рик опустил свой прибор, разочарованно фыркнув.

—И всё? Вот и всё? Я только начал собирать данные! Ты мог бы дать мне ещё минут пять, Повязочный!

Годжо опустил руку, чувствуя лёгкую усталость. Манипулирование чужими метафизическими структурами требовало концентрации.

—Ещё пять минут, и здесь могло бы быть что-то по-настоящему большое. И голодное.

Призрачный Гонщик стоял над обугленным телом техножрица. Его пламя медленно угасало до привычного уровня.

—Его душа... она была пустой ещё до того, как он пришёл сюда. В нём не было ничего, что можно было бы спасти или покарать. Только схемы и расчёты. — В его голосе звучало странное отвращение. — Этот мир создаёт не только монстров из плоти. Он создаёт монстров из... ничего.

Внезапно из одного из туннелей послышались тяжёлые, размеренные шаги. Не бегство выжившего Предателя. Нечто более массивное, более упорядоченное.

Из темноты вышли пять фигур в сияющих золотых доспехах. Легио Кустодес. Во главе отряда был уже знакомый капитан-генерал Лонгинус. Его взгляд скользнул по выжженному залу, по останкам ритуала, по трём чужакам.

— Вы ликвидировали варп-очаг, — констатировал он без эмоций. — И уничтожили отряд Предателей и еретика из Механикус. Эффективно.

— Мы просто разминались, — буркнул Рик, прятая прибор.

— Ваши действия предотвратили возможный прорыв сил Хаоса в этом секторе, — продолжил Лонгинус. Его холодные глаза остановились на Годжо. — И вы использовали силу, которая не является силой Хаоса, чтобы разрушить их ритуал. Это... информативно.

Он сделал паузу.

—Командование обороны Дворца приняло решение. Вам предоставляется статус временных союзников. Ограниченный доступ к неклассифицированным данным о силах противника. И... задача.

Рик поднял бровь.

—О, задание! Я так ждал! Надеюсь, это что-то вроде «уничтожить всех демонов» или «спасти принцессу». Хотя в этом месте, наверное, принцессы уже давно сожрали друг друга.

Лонгинус проигнорировал его.

—Наши сканеры зафиксировали ещё три подобные аномальные сигнатуры в других секторах бастиона. Меньшей мощности, но растущие. Вы знаете, как их обнаруживать и нейтрализовать. Ваша задача — очистить этот бастион от варп-очагов. Пока вы это делаете, мы не будем вас трогать.

— А что потом? — спокойно спросил Годжо.

— Потом, — лицо капитана-генерала оставалось непроницаемым, — мы решим, что делать с аномалией, которую невозможно контролировать, но которую можно... использовать. До тех пор, пока она служит защите Терры.

Он развернулся и вместе со своим отрядом скрылся в туннеле, оставив троицу в выжженном зале.

— Ну вот, — протянул Рик. — Из «самостоятельной боевой единицы» мы превратились в «специалистов по удалению демонической плесени». Карьерный рост, я оцениваю в ноль из десяти.

— Они пытаются использовать нас, как оружие, — проскрипел Гонщик. — Но оружие можно направить в любую сторону.

— Пока они дают доступ к их «неклассифицированным данным» и не стреляют в нас, это выгодная сделка, — сказал Годжо, глядя на оплавленное пятно на полу. — И пока мы здесь, мы можем узнать больше. О них. Об этой войне. О том, как всё это починить.

— Или как взорвать, — добавил Рик, и в его глазах снова вспыхнул тот самый огонёк. — Эти «аномалии»... они ведь похожи на раны. А что, если мы найдём не просто способ их залечить, а способ... расширить? Устроить такой бадабум, что от этой помойки останется только приятное воспоминание?

Три фигуры стояли среди пепла и развалин, каждая со своими мыслями, своими целями. Их странный союз получил официальное признание. И вместе с ним — первую настоящую цель. Путь вглубь кошмара был только начат.

ГЛАВА 4: ЩЕЛЬ В РЕАЛЬНОСТИ И ГЛАЗА ПОВЕЛИТЕЛЕЙ

Три дня. Именно столько времени потребовалось «самостоятельной боевой единице», теперь полуофициально именуемой в логистических сводках обороны бастиона как «Отряд „Катаклизм“», чтобы найти и ликвидировать два из трёх зафиксированных варп-очагов. Работа была грязной, монотонной и по-своему утомительной даже для них.

Первый очаг оказался гнездом мелких, похожих на искажённых летучих мышей, сущностей, порождённых страхом и болью умирающих в соседнем лазарете. Призрачный Гонщик буквально выжгёл их адским пламенем, в то время как Рик с раздражением констатировал, что они «не обладают даже примитивным интеллектом и являются биологически бесполезными». Годжо обеспечивал защиту, наблюдая, как энергетические паттерны Хаоса рвутся и гаснут, не в силах преодолеть Бесконечность.

Второй очаг был коварнее. Предатели из легиона «Пожиратели Миров» пытались устроить кровавый карнавал в заброшенном хранилище, принося в жертву пленных сервов и друг друга, чтобы вызвать что-то более существенное. Здесь уже потребовались совместные усилия. Рик с помощью импровизированного «варп-глушителя» (собранного из обломков местной техники и его собственных запчастей) нарушил стабильность ритуала. Гонщик обрушил на одержимых Астартес всю ярость Корающего взора, вызвав у них приступы такого животного ужаса и раскаяния, что некоторые буквально разорвали свои шлемы, пытаясь вырвать собственные глаза. Годжо же нейтрализовал уже начавшего материализовываться кровожадного демонетта, сжав его в точку пространства и буквально «стиснув» из реальности с помощью техники Фиолетового.

Теперь они стояли у входа в то, что, согласно схемам, предоставленным Кустодес, должно было быть главным реакторным залом Северного крыла бастиона. Но схемы, как выяснилось, устарели. Вместо герметичных титановых дверей перед ними зиял пролом, края которого были оплавлены и... изгибались внутрь, как лепестки странного металлического цветка. Воздух из проёма тянул не жаром реактора, а ледяным, разрежённым холодом, пахнущим озоном и чем-то сладковато-металлическим, что ассоциировалось у Годжо с пустотой космоса.

— Ва-ва-ва! — Рик щёлкнул включённым сенсором, тыча им в сторону проёма. Показатели скакали. — Вот это да. Это не просто очаг. Это не дыра в Варп. Это... щель. Постоянная, стабильная аномалия. Кто-то не просто открыл дверь и забыл закрыть. Кто-то вставил в реальность клин и отколол кусок. Отрыжка... Локальные законы физики искажены на 67% и продолжают флуктуировать. Внутри там... интересно.

— Зов... не крик, — прошипел Гонщик, его пламя горело ровным, холодным синим цветом, что было признаком крайней концентрации. — Это не призыв. Это... притяжение. Как водоворот. Он тянет слабые души. И грех... он здесь не на поверхности. Он в самой ткани этого места. Как яд в воде.

Годжо молча кивнул. Его Шесть Глаз видели то же, но иначе. Он видел, как геометрия пространства за проломом нарушена. Углы были не прямыми, линии сходились в бесконечность, нарушая евклидову логику. Это было место, где реальность болела. И эта болезнь была заразной.

— Рик, твой «глушитель» будет работать? — спросил он.

—В такой концентрации искажений? — Рик фыркнул. — В лучшем случае устроит симпатичный фейерверк. В худшем — каскадный коллапс, который может схлопнуть этот сектор в сингулярность размером с горошину. Весело, но непрактично. Нет, тут нужно что-то точечное. Хирургическое. Вроде того, что сделал ты с тем кристаллом, но в масштабах целой комнаты.

— Я не могу «стиснуть» целое помещение, не зная, что внутри, — возразил Годжо. — Риск обрушить структуры бастиона слишком велик.

— Тогда идём в гости, — заключил Рик, с деланной бравадой шагнув к пролому. — Надеюсь, у них там есть что посмотреть. И, желательно, что украсть.

Они вошли внутрь.

Реакторный зал, вернее, то, что от него осталось, был кошмаром, бросившим вызов восприятию. Центральный реактор, гигантская конструкция из черного металла и энергитических катушек, не просто был разрушен. Он был преобразован. Его металл тек, как жидкость, образуя сложные, невозможные в природе спирали и узлы, которые светились изнутри тусклым, немигающим светом. Пластины брони пола зависли в воздухе, нарушая гравитацию. Капельки конденсата (или чего-то иного) застыли в виде идеальных геометрических фигур. А в центре всего этого, прямо над тем местом, где должен был быть активный сердечник, висела Щель.

Она была не похожа на пустоту из предыдущего зала. Та была раной. Эта — шрамом, рубцом на реальности. Длинной, вертикальной, мерцающей полосой серебристо-чёрного цвета, по краям которой мелкой дрожью бежали математические символы и обрывки забытых языков. Из неё не лилась энергия Хаоса. Из неё сочилось ничто. Ощущение полного, абсолютного отсутствия, которое было страшнее любой ярости.

И перед этой Щелью, спиной к ним, стояла фигура.

Это был не Астартес. Не техножрец. Это был человек в простых, но качественных, хоть и потрёпанных, имперских одеждах администратора или мелкого чиновника. Он стоял неподвижно, глядя в Щель, и тихо что-то напевал. Старинную, забытую колыбельную.

— Он... — Гонщик замер. Его пламя дрогнуло. — В нём почти нет греха. Лишь... скорбь. Глубокая, как эта щель. Но он связан с ней. Он её якорь.

Рик уже сканировал фигуру своим прибором.

—Биологические показатели на минимуме. Сердечный ритм — раз в минуту. Энцефалограмма — прямая линия с редкими всплесками невероятной сложности. Он не просто смотрит. Он... медитирует? Или поддерживает контакт? Его сознание... часть его ушло туда. В эту щель.

Годжо подошёл ближе, стараясь не нарушать хрупкое, болезненное равновесие зала. Он посмотрел на лицо человека. Это было лицо средних лет, интеллигентное, но измождённое. На щеке — старая шрама. В глазах, отражавших мерцание Щели, не было безумия. Была бесконечная, всепоглощающая печаль.

— Почему? — тихо спросил Годжо, обращаясь к человеку. — Зачем ты это делаешь?

Человек медленно, очень медленно повернул голову. Его глаза сфокусировались на Годжо с трудом, словно он возвращался из очень далёкого путешествия.

—...Зачем? — его голос был хриплым от долгого молчания. — Чтобы помнить. Чтобы они... не ушли совсем.

— Кто не ушёл? — спросил Годжо.

—Все, — просто ответил человек. — Моя жена. Дочь. Весь наш квартал. Когда началась бомбардировка... когда пришли они... был сбой. Временной сбой в системе щитов. Микросекунда. Но её хватило. Фазовый разряд прошёл... не туда. Они не умерли. Они... перестали быть. Стирание из реальности. Никаких следов. Никаких душ для вашего Императора или их Богов. Просто... пустота.

Он снова посмотрел на Щель.

—Но я помнил. Я помнил так сильно, что... это привлекло внимание. Не тех, кто в Варпе. Других. Старых. Спящих. Они показали мне... что пустота — это тоже место. И если помнить достаточно сильно, можно... пробить щель. Найти след. Узреть отсутствие. Я стал якорем. Чтобы их отсутствие не растворилось в ничто. Чтобы хоть что-то о них осталось... даже если это дыра в мире.

Рик свистнул.

—Клиническая депрессия, возведённая в ранг метафизического явления. Он не колдун. Он... архивариус потери. Его горе, усиленное, вероятно, каким-то фоновым пси-излучением Терры или остаточной энергией той аварии, стабилизировало пространственный разлом. Он не создавал эту щель. Он просто не даёт ей затянуться. Потому что если она затянется, его память станет... просто воспоминанием. А так... так они «существуют» в форме отсутствия.

Призрачный Гонщик сделал шаг вперёд, его цепь звякнула.

—Твоя скорбь... это не грех. Но то, что ты делаешь... это болезнь. Ты заражаешь реальность своим страданием. Ты убиваешь будущее, чтобы прошлое не было совсем пустым.

— Я ничего не убиваю, — печально сказал человек. — Я просто... не отпускаю. Уходите. Или убейте меня. Это... тоже будет решением.

Годжо смотрел на Щель, на человека, на искажённый зал. Перед ним был не враг. Это была трагедия, кристаллизовавшаяся в угрозу. Уничтожить якорь — значит, скорее всего, вызвать катастрофический коллапс аномалии. Оставить всё как есть — значит, позволить щели расширяться, пожирая реальность.

— Есть третий вариант, — вдруг сказал Рик. Его голос утратил привычную иронию, в нём зазвучал чистый, почти жадный научный интерес. — Мы не залечиваем рану и не убиваем пациента. Мы... проводим операцию по трансплантации памяти.

Все посмотрели на него.

—Объясни, — коротко сказал Годжо.

—Эта «щель» — это не физический объект. Это проекция его потери на субстрат реальности. Его сознание — ключ. Если мы аккуратно, очень аккуратно, отделим эмоциональный компонент — саму боль, само горе — от чистых воспоминаний, и перенаправим энергию аномалии... мы сможем стабилизировать щель, превратив её из «отсутствия» в... скажем, «мемориал». Нейтральный, неактивный след. А его самого — освободить.

— Ты предлагаешь украсть у человека его скорбь? — проскрипел Гонщик, и в его тоне звучало неодобрение.

—Я предлагаю вылечить рану, которая гноится, — парировал Рик. — Боль — это сигнал. Но когда сигнал становится шумом, заглушающим всё остальное, его нужно отфильтровать. У меня есть кое-что. Прототип эмпатического сепаратора. Никогда не тестировал на таком масштабе. Будет весело.

Годжо обдумывал. Риск был огромен. Но альтернативы были ещё хуже.

—Что нужно делать?

—Мне нужна стабильность, — сказал Рик, уже роясь в своём многослойном халате и доставая набор странных устройств. — Абсолютная. Никаких колебаний в реальности. Ты, Повязочный, должен удержать это место от коллапса, пока я буду возиться с его нейронами. А ты, Скелет... твоё дело — души. Если что-то пойдёт не так, и из этой щели попробует вывалиться не отсутствие, а что-то, что питается отсутствием... будь готов.

Гонщик медленно кивнул.

—Я буду на страже. Но если этот процесс причинит ему страдание...

—Оно и так причиняет ему страдание, каждый миг его жизни, — резко сказал Рик. — Я пытаюсь это прекратить.

Началась операция, не имеющая аналогов ни в одной реальности. Рик, с неожиданной для его образа деликатностью, закрепил на висках человека тонкие проводки, подключил свои устройства к своему портальному пистолету, модифицированному на ходу. Он что-то бормотал себе под нос, сверяясь с показаниями.

— Годжо, теперь! Держи барьер не вокруг нас, а внутри самой структуры аномалии! Постарайся заморозить её флуктуации!

Годжо сконцентрировался. Это была не защита, это была тончайшая хирургия. Он проецировал свою Бесконечность не как стену, а как сеть, как стабилизирующую матрицу, опутывающую саму Щель, пытаясь «закрепить» её текущее состояние, не дать ей среагировать на вмешательство.

Рик нажал кнопку.

Человек вздрогнул. Его глаза закатились. Из Щели вырвался звук — не громкий, но пронизывающий до костей. Звук забытого имени, звук стираемой записи. В воздухе вокруг человека замелькали образы — смутные, расплывчатые: улыбка женщины, детская игрушка, солнечный луч на стене квартиры... И вместе с ними — черные, вязкие потоки pure отчаяния и тоски, которые начали вытягиваться из него, как дым, и втягиваться в прибор Рика.

— Держи! — сквозь зубы процедил Рик, настройки на его устройстве бешено метались. — Эмоциональный резонанс выше расчётного! Годжо, добавляй стабильности к образам, к воспоминаниям, не дай им рассыпаться!

Годжо, пот на лбу, перенаправил часть силы. Он не понимал до конца, что делает, но действовал интуитивно, стабилизируя светлые образы, позволяя тёмным уходить. Это была странная, изнурительная работа — не бой, а тончайшее переплетение.

И вдруг Щель дрогнула. Из её серебристо-чёрной глубины что-то посмотрело. Не существо. Не демон. Взгляд. Взгляд такой же древний и бездонный, как сама пустота. Взгляд, полный холодного, безразличного интереса. Он скользнул по Рику, по приборам, по Годжо, и на мгновение остановился на Гонщике.

Призрачный Гонщик взревел. Не от ярости. От... вызова. Его адский огонь вспыхнул ослепительно белым. Он встал между этим взглядом и людьми, его цепь застыла в воздухе, направленная в Щель.

— ТЫ... НЕ ЗДЕСЬ МЕСТО! — прогремел его голос, и в нём звучала не только мощь Заратоса, но и ярость Джонни Блейза, защищающего невинного. — ЭТА БОЛЬ... ОНА ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ! УБИРАЙ СВОЙ ВЗГЛЯД!

Взгляд задержался на секунду, полную вечности. И... отступил. Словно существо из ничего решило, что игра не стоит свеч. Щель содрогнулась и начала меняться. Её мерцающие края стали твердеть, темнеть, превращаясь в нечто, похожее на чёрное, непрозрачное стекло или обсидиан. Образы вокруг человека сгустились в одно яркое, тёплое пятно света, которое затем мягко погасло, оставив после себя лишь чувство тихого, печального покоя.

Рик выключил прибор и тяжело отшатнулся, прислонившись к искажённой стене.

—Фух. Готово. Отрыжка... Кое-как. Эмоциональная нагрузка изъята и... канализирована в нейтральный контур. Щель стабилизирована. Теперь это просто... шрам. Памятник. Неактивный.

Человек медленно открыл глаза. В них не было больше всепоглощающей скорби. Была глубокая, взрослая печаль и... усталость. Светлая усталость. Он посмотрел на свои руки, затем на ставшую твёрдой и тёмной Щель.

—Они... — он начал и замолчал, искажая слова. — Они теперь... в покое. И я... я помню их. Просто помню. Без... без этой дыры внутри.

Он посмотрел на троих, и в его глазах стояли слёзы, но это были слёзы освобождения.

—Кто вы такие?

— Случайные прохожие, — хрипло сказал Рик, вытирая лоб. — Не заводи знакомства.

Человек кивнул, как будто это был самый разумный ответ в мире, и без сил опустился на пол, прислонившись к черному стеклу Щели. Он просто сидел и тихо плакал, но теперь это были слёзы, которые могли закончиться.

Отряд «Катаклизм» молча покинул зал. Их работа здесь была сделана.

---

Глубоко в самом сердце Дворца, там, где воздух дрожал от немыслимой мощи, а в подсознание каждого входящего вжигались образы былого величия и текущего кошмара, находился Тронный Зал. Здесь, на гигантском, более похожем на механический собор Золотом Троне, пребывал тот, кто когда-то был Императором Человечества. Теперь же он был чем-то иным — угасающей свечой, светившей в самую густую тьму, магистратом, душой и узником в одном лице.

Вокруг Трона, в море кабелей, трубок и пси-усилителей, в нервном напряжении стояли фигуры. Рогал Дорн, Примарх Имперских Кулаков, его исполинское тело в практичной, лишённой украшений броне было подобно скале посреди урагана. Рядом с ним — Сангвиний, Повелитель Кровавых Ангелов. Его прекрасное, почти божественное лицо было искажено не болью от собственных ран, а глубокой тревогой. Несколько высших магистров Кустодес и представителей Адептус Механикус завершали круг.

Перед ними, в воздухе, проецировалась серия голографических записей и пси-оттисков. Сцены битвы с Ангироном. Ликвидация варп-очагов. И последнее — операция в реакторном зале. Записи были беззвучными, но напряжение в них передавалось через сам носитель.

— Они справились с третьим очагом, — глухим, усталым голосом произнёс Дорн. Его взгляд был прикован к фигуре Годжо, стабилизирующей Щель. — Методом, которого нет в наших архивах. Они не подавили аномалию. Они её... трансмутировали. Превратили угрозу в нейтральный артефакт.

— И спасли человека, — тихо добавил Сангвиний. В его глазах, обычно полных огня и сострадания, горел сложный огонь. — Не уничтожили носителя угрозы, как предписывает protocol Extremis. Не пожертвовали им ради гарантированного устранения аномалии. Они нашли иной путь. Это... необычно.

— Это опасно, — раздался механический, многослойный голос одного из магистров Механикус. — Их методы непознаваемы. Они оперируют реальностью, как ткач — нитями. Но у них нет pattern, нет sacred blueprints! Это tech-heresy высшего порядка! И их союз с entity, что носит mark of ancient diabolism... — он имел в виду Гонщика.

— Entity проявляет признаки избирательной агрессии, направленной исключительно на силы Хаоса и носителей «греха», как оно это определяет, — холодно парировал капитан-генерал Лонгинус. — В данном инциденте оно вступило в противостояние с... чем-то извне. Сущностью, не идентифицированной нашими сенсорами. И заставило её отступить.

В зале повисла тяжёлая пауза. Заставить отступить нечто извне, из зазеркалья варповых бурь, простым актом воли — это было за гранью их понимания.

И тогда заговорил Он.

Голос не раздался в ушах. Он возник прямо в сознании, могучий, как удар наковальни, и в то же время бесконечно усталый, потрескавшийся, как высохшая земля. Это был не звук. Это было знание, впечатанное в их разумы.

ИХ ПРИХОД БЫЛ НЕ СЛУЧАЕН. НО И НЕ ПРЕДОПРЕДЕЛЁН.

Каждый в зале вздрогнул, даже Дорн. Прямая психическая коммуникация Императора была редкостью и давалась ему огромной ценой.

ОНИ — ОСКОЛКИ ИНЫХ ИСТИН. ВОИН... ПРИНЯВШИЙ СМЕРТЬ И ОТВЕРГШИЙ ЕЁ, НЕСУЩИЙ ПРИНЦИП АБСОЛЮТНОГО ПОРЯДКА В ХАОСЕ БИТВЫ. ДУХ... СЛИТОК ВОЗМЕЗДИЯ И ЖЕРТВЫ, СУДЬЯ, ЧЬИ ВЕСЫ КАЧАЮТСЯ НА ОСИ МОРАЛИ, А НЕ СИЛЫ. И ГЕНИЙ... СМОТРЯЩИЙ НА ТКАНЬ МИРОЗДАНИЯ КАК НА ИГРУШКУ, КОТОРУЮ МОЖНО РАЗОБРАТЬ И СОБРАТЬ ЗАНОВО.

Образы вспыхивали в их умах: падение Годжо, безжалостный путь Гонщика, циничный полёт Рика.

ОНИ НЕ СЛУГИ ХАОСА. ИХ СИЛА ИНОРОДНА ЕМУ. ОНИ... РАЗДРАЖЕНИЕ. АНОМАЛИЯ. ОНИ ВНОСЯТ ШУМ В ПРЕДСКАЗАНИЯ ВРАГА И СМУТУ В НАШИ РАСЧЁТЫ.

— Отец, — обратился Дорн мыслью, усилием воли проецируя её к Трону. — Как нам с ними поступить? Они сильны. Непредсказуемы. Их цели неясны.

ЦЕЛЬ ВОИНА — ЗАЩИТА. ДАЖЕ ЕСЛИ ОН НЕ ПОНИМАЕТ, ЧТО ЗАЩИЩАЕТ. ЦЕЛЬ ДУХА — ПРАВОСУДИЕ. ДАЖЕ ЕСЛИ ЕГО КОДЕКС ЧУЖД НАМ. ЦЕЛЬ ГЕНИЯ — ЗНАНИЕ. ДАЖЕ ЕСЛИ ОН ИЩЕТ ЕГО РАДИ РАЗВЛЕЧЕНИЯ. ИХ СИЛА — ЭТО МОЛОТ БЕЗ РУКОЯТКИ. ОПАСНЫЙ ДЛЯ ТОГО, КТО ДЕРЖИТ, И ДЛЯ ТОГО, В КОГО БЬЮТ.

— Уничтожить? — мысленно спросил магистр Механикус, и в его «голосе» слышалось рвение.

В сознании всех присутствующих возникло чувство... нет, не отрицания. СОЖАЛЕНИЯ. Будто Император смотрел на ребёнка, предлагающего раздавить редкую и опасную бабочку.

НЕТ. ОНИ УЖЕ СТАЛИ ФАКТОРОМ. УНИЧТОЖЕНИЕ ВЫЗОВЕТ НЕПРЕДСКАЗУЕМЫЙ КОЛЛАПС. ИХ ГИБЕЛЬ МОЖЕТ СТАТЬ... ПРИГЛАШЕНИЕМ ДЛЯ ТЕХ, ЧЕЙ ВЗГЛЯД ОН ОТВРАТИЛ.

Все поняли — речь о взгляде из Щели.

ДЕРЖАТЬ ИХ НА ОРБИТЕ. ДАВАТЬ ЦЕЛИ. ТЕ, ОТ КОТОРЫХ МЫ НЕ МОЖЕМ ОСВОБОДИТЬСЯ СИЛОЙ. КОТОРЫЕ ТРЕБУЮТ... ИНОГО ПОДХОДА. ПУСТЬ ОХОТЯТСЯ НА ТЕНЕЙ ХАОСА. ПУСТЬ ЛОМАЮТ ЕГО ПЛАНЫ. И НАБЛЮДАЙТЕ.

— Наблюдать? — мысленно переспросил Сангвиний. — За чем, Отец?

В их сознании всплыл яркий, болезненный образ: три фигуры, стоящие вместе на фоне разрушений. Не как союзники. Как три отдельные вселенные, насильно сжатые в одной точке.

ЗА ТЕМ, ЧТО ПРОИЗОЙДЁТ, КОГДА ИХ ПУТИ РАЗОЙДУТСЯ. ИЛИ... КОГДА ОНИ НАЙДУТ ОБЩУЮ ТОЧКУ ОПОРЫ. ОНИ — ЭКСПЕРИМЕНТ, КОТОРЫЙ МЫ НЕ НАЧИНАЛИ. НО ЧЬИ РЕЗУЛЬТАТЫ МОГУТ ПЕРЕЛОМИТЬ ВЕСЬ ХОД ЭТОЙ ВОЙНЫ. ИЛИ УНИЧТОЖИТЬ ВСЁ, РАДИ ЧЕГО МЫ СРАЖАЕМСЯ.

Мысленное вещание оборвалось, оставив после себя пустоту и гулкую тишину, более громкую, чем любой шум. Давление в зале ослабло. Связь прервалась.

Рогал Дорн первым опомнился. Он обвёл взглядом собравшихся, его лицо было гранитной маской.

—Вы слышали волю Отца. Отряд «Катаклизм» остаётся в operation. Мы предоставляем им цели — самые сложные, самые «неудобные» очаги сопротивления и аномалии, с которыми не могут справиться обычные силы. Мы наблюдаем. Мы документируем. И мы готовим протоколы на случай, если эксперимент выйдет из-под контроля.

Сангвиний смотрел на угасающую голограмму, где Годжо помогал обессиленному человеку подняться.

—Они спасли его, — повторил он. — В этом есть... надежда. Даже если она пришла извне.

Магистр Механикус что-то бубнил себе под нос о кощунстве и искажении sacred forms, но под взглядом Дорна смолк.

Высшие власти Терры, ведомые волей своего правителя, сделали ставку на трёх чужаков. Ставку, в которой выигрыш сулил спасение, а проигрыш — окончательную гибель.

А далеко в разрушенном бастионе, даже не подозревая, что за ними наблюдают взглядом, способным испепелить миры, три аномалии отдыхали. Рик ковырялся в настройках своего прибора, ворча на «примитивность местных энергоносителей». Гонщик молча смотрел в пустоту, чувствуя отголоски чужих страданий. Годжо сидел с закрытыми глазами, анализируя новые данные об искажённой реальности этого мира.

Их странный союз продолжался. Впереди были новые битвы, новые загадки и выбор, который рано или поздно придётся сделать каждому из них: остаться ли разрушителями в чужой войне или стать чем-то большим в мире, который отчаянно нуждался не только в силе, но и в ином решении.