С (не)Днем Рождения!

1. Никакого праздника!

— Фукуро! — как-то вечером воскликнул Труа, пытаясь заглянуть в камеру к Фукуро. — Ты у нас уже примерно год, так?

— Да. И что? — девушка хмуро докуривала предпоследнюю сигарету, что осталась в блоке.

— Просто такой вопрос назрел… А у тебя когда вообще День Рождения?

Повисла тяжелая тишина. Даже, казалось, что само время остановилось, а воздух стал плотным, как вата. Дыхание Фукуро затихло. Она смотрела в одну точку на стене, и ее глаза слегка потускнели в темноте камеры. Затем она сделала одну очень долгую затяжку, замерла на секунду и выдохнула очень плотный никотиновый дым.

— Никогда. — сказала она, наконец, очень тихо.

— Как это «никогда»? — удивился Хани. — Ты не помнишь? Или…

— Я помню. — голос девушки стал резким. — Я прекрасно помню тот день, когда меня изрыгнули на свет. И я не хочу об этом говорить, ясно?

— Но поче-…

— Просто. Не задавайте. Лишних. Вопросов. Я ненавижу свой День Рождения. Я ненавижу сам факт своего рождения. И я не хочу об этом когда-либо думать. Считайте, что у меня этого праздника нет. Сэкономите на тортиках и на подарках для меня, я все равно это не буду принимать. Спокойной ночи.

И она легла на свой татами, давая понять, что разговор закончен. Труа и Хани переглянулись. Столь резкий ответ… Нет, она и обычно была резкой, прямолинейной и грубой, но тут они как будто надавили на чрезмерно больную мозоль ее прошлого. Прошлого, от которого она пытается избавиться.

Избавиться от того дня, когда она появилась на свет.

*****

На следующий день при обходе Труа хитрым образом смог передать небольшую записку в офис Киджи. Когда надзиратель проверял почту и бумаги, он заметил слегка мятый и рваный листочек, исписанный изящным почерком. Его брови приподнялись, он раскрыл лист и стал читать:

«Господин начальник, это весьма важная информация. Знаю, что вы можете повлиять на Фукуро, как вы смогли убедить ее начать ходить в спа-салоны и следить за собой более тщательно с помощью уходовой косметики. Мы надеемся, что и тут вы поможете.Дело в том, что Фукуро ненавидит свой День Рождения. А ведь она здесь уже больше года находится, и ни разу не упомянула об этом дне. Мы вчера пытались ее расспросить, но она резко отшила нас.Думаю, что дело как раз в ее прошлом, а точнее, в ее матери. Но оставлять ее такой… Честно говоря, нам не хочется, чтобы она чувствовала себя абсолютно ненужной и недостойной появиться на свет. Она сама сказала, цитирую: «Я ненавижу сам факт своего рождения». Сами понимаете, это никуда не годится!Нам нужна ваша помощь!Труа»

Киджи нахмурил брови. И ведь действительно, за все то время, что Фукуро провела у него в корпусе, ни разу не было разговоров про ее День Рождения. И это уже было странно. Но зная характер девушки, а также некоторые факты ее прошлого, в целом, мужчина мог согласиться с тем, что причина, действительно, могла быть в ее матери. Раз уж присутствует ненависть к моменту собственного рождения…

Нужно было срочно принять меры.

Убрав в сторону остальные бумаги, Киджи вышел из своего кабинета и направился в зону заключения корпуса. В его голове уже созревал план, как можно повлиять на Фукуро.

Но он не собирался спрашивать ее в лоб о Дне Рождения. Это было бы слишком прямолинейно и крайне неосмотрительно, девушка бы просто послала его и закрылась в своем «коконе отчуждения», как он это называть в последнее время, когда он случайно задевал какие-то слишком личные темы.

О нет… Его план был куда изящнее!

— Фукуро? — тихо спросил он, подойдя к камере девушки. — Ты спишь?

— Нет. — та вышла на свет, и ее кожа слегка блеснула под лампами: она нанесла тот защитный крем с новой формулой. — Что-то случилось, господин начальник?

— Ничего страшного не случилось. — ответил мужчина, улыбнувшись. — Вижу, этот крем и правда тебе помогает. Как ты смотришь на то, чтобы мы с тобой сегодня сходили на небольшой шопинг-тур?

— Опять? — Фукуро поморщилась. — И что на этот раз вы хотите мне купить?

— В этом как раз фокус, дорогая. На этот раз мы будем ходить в те магазины, куда бы ты хотела сходить. Книжный, магазин игрушек, магазин техники… В любой, какой захочешь. И купить все, что тебе бы хотелось когда-либо в своей жизни!

Девушка с недоверием посмотрела на Петуха. Она начала догадываться, к чему это все ведет и откуда ветер дует, но вслух об этом не сказала. Может быть, она ошибается? За больше чем год она поняла, что Киджи чаще всего не задумывает чего-то против ее воли, а просто таким образом показывает свою заботу.

— И с чего вдруг такой аттракцион невиданной щедрости? — спросила она тихо.

— Скажем так… Отпразднуем годовщину твоего пребывания здесь? — мужчина поправил свое боа. — Знаю, звучит бредово, но, думаю, тебе это пойдет на пользу, особенно учитывая, как хорошо ты здесь освоилась!

Дурацкая причина. Бредовая. Это была правда. И вряд ли именно она была правдивой. Но Фукуро решила ему подыграть. Пусть, пусть тешит свое петушиное эго… А она хоть немного прогуляется. Может, и правда найдет что-то интересное во время шопинга, хоть она пока и не знала, чего бы конкретного ей хотелось бы.

— Хорошо. — сказала она. — Я пойду с вами.

— Вот и хорошо! Идем, цыпленочек! — Киджи открыл камеру, слегка похлопал в ладоши и бодрым шагом направился по коридору.

Заключенная только фыркнула на «цыпленочке». Как же ее раздражало это прозвище. Как и сам факт, что ей снова придется бродить меж полок магазина и чего-то выбирать, лишь бы ему было приятно, лишь бы он чувствовал себя реально нужным человеком в ее жизни. Хотела бы она ему сказать, что делает огромное одолжение, соглашаясь на шопинг, но решила просто промолчать. Как говорилось в одной песне: «Молчание даже дороже золота, хоть для контактов больше не ищут повода».

Она взяла из камеры свой защитный зонтик, надела свои черные очки и пошла вслед за надзирателем. Она еще не подозревала, что для нее готовится сюрприз. Труа и Хани в камере не было, но она не обратила на это внимания — может быть, они занимаются работой по типу сборки мебели или другими общественными работами… Плевать.

— И надолго ли мы идем? — спросила она, поравнявшись с мужчиной. — Вам не прилетит выговор за такие частые вылазки с заключенным на шопинг?

— Нисколько, дорогая моя! — Киджи уверенно ухмыльнулся. — Я получил от Начальницы добро еще давно, когда ты только приехала! Так что, считай, ты под моим заботливым конвоем!

2. Праздник к нам приходит!

«Конвой…» — Фукуро усмехнулась. Из уст Киджи это слово звучало совсем не так угрожающе и мрачно, как это обычно бывает. Еще и приставка «заботливый» перечеркивало большую часть негативного подтекста.

Обычно когда ее сопровождали под конвоем, ее всегда скручивали и сковывали так, что у нее не было и шанса на побег…

Тряхнув слегка головой и поправив зонтик, девушка последовла за надзирателем. В привычный торговый центр всего тюремного комплекса. Она его уже успела хорошо изучить, но сама цель сегодняшнего тура заставляла ее слегка нервничать. Ведь Петух сказал, что на сей раз они пойдут туда, куда бы хотелось ей самой.

А куда она бы хотела пойти…?

*****

— Мам, а можно я куплю ту плюшевую игрушку? В виде котенка? — маленькая Лиза спросила у мамы, когда они шли в продуктовый. — Я ведь хорошо себя вела всю неделю!

— Посмотрим. — резко ответила ей женщина, таща за руку. — Давай, шевелись, не семени ногами!

Лиза только носом шмыгнула. Она знала, что, скорее всего, ей ничего не возьмут. Либо потому что «это бессмысленная блажь», либо потому что «нет денег на развлекухи». Но она все еще тешила в себе тихую надежду, что, может быть, хоть на этот раз она получит желаемое. Она была согласна даже на самую маленькую игрушку, даже на самую дешевую! Лишь бы она могла хоть с чем-то играть.

В продуктовом было шумно, люди толпились — сегодня был выходной, и все затаривались перед следующей неделей. Гвалт голосов, писк сканеров, грохот тележек — все это смешалось в единую суетливую какофонию. Девочка, оказавшись под яркими лампами магазина, поспешила тут же спрятатся где-нибудь в тенечке, потому что на коже снова стали появляться зудящие пузырики.

— О боже, опять ты за свое? — услышала она гаркающий голос матери. — Опять ты пытаешься вызвать жалость? Ты зачем меня перед людьми позоришь, дянь?!

— Мама… Я не позорю… — пролепетала девочка, расчесывая волдыри и пытаясь спрятаться. — Мне больно, мама…

— А ну прекрати, я сказала! — женщина схватила ее за руку и как следует тряхнула. — Хватит притворяться и привлекать к себе внимание! Смотри, вон, люди уже пялятся! Все, никакого игрушечного котенка! Идем!

Лиза беспомощно поплелась за мамой, шмыгая носом. Кожа уже вовсю зудела, болела, каждый шаг ей давался нелегко. Но она уже привыкла это игнорировать. Гораздо хуже было сейчас у нее на душе. Она ведь так старалась! Она так старалась, чтобы мама ее за всю неделю ни разу не отругала! Она старалась, чтобы на нее не жаловались! Но это все равно не имело никакого смысла…

Мама все равно бы не купила ей игрушку, даже будь она всю неделю идеальной дочерью.

*****

— Фукуро! — громкий голос Киджи вывел девушку из пучины неприятных воспоминаний.

Она слегка моргнула и осмотрелась. Похоже, пока она вспоминала свое детство, надзиратель привел ее в магазин аниме-мерча. Странно, а разве в тюрьмах такое вообще имеет право на существование? Хотя, вспоминая, что в Нанбе есть и горнолыжный курорт, и бассейн, пожалуй, наличие аниме-шопа — это наименее удивительный аспект.

— Интересный выбор магазина. — сказала она, осматриваясь по сторонам. — У вас есть какое-то любимое аниме, и вы хотите новую фигурку прикупить?

— Нет! Как я и говорил, сегодня твой день! И сегодня именно тебе выбирать мерч! — Киджи ухмыльнулся.

Фукуро начала ходить между полок. Честно говоря, она не имела ни малейшего понятия, что ей брать — ведь она никогда толком не смотрела аниме. Только вот этот последний год, что она провела в Нанбе, ей позволили оценить несколько «тайтлов». И то она все еще не определилась, какое именно аниме ей нравится.

Фигурки разного размера с разными персонажами, плакаты, большие обнимательные подушки, фигурные подулки, брелоки, бижутерия, бутафорское оружие… Магазин буквально пестрел всевозможной сувенирной продукцией, и девушка в какой-то момент почувствовала в груди то забытое чувство… Чувство детской радости при виде игрушек. Чувство ожидания подарка на «свой день». Трепетное чувство, что наконец-то и тебе сделают что-то хорошее и доброе. Просто так.

Она остановилась у полки с мягкими игрушками, и ее взгляд устремился на плюшевого Тоторо. Он был довольно большим и по виду очень мягким. Девушка нерешительно взяла его на руки, слегка сжимая.

— Нравится? — тихо спосил Киджи, видя реакцию подопечной.

Та только прижала Тоторо к себе и слабо кивнула. В глазах у нее слегка защипало, а в горле образовался ком, она не могла ничего говорить сейчас. Впрочем, это было ей не нужно, поскольку надзиратель кивнул и сказал:

— Тогда возьмем его.

*****

Спустя пять часов шопинг-тура Киджи и Фукуро возвращались в зону заключения. Девушка шла рядом, все еще прижимая к себе плюшевго Тоторо, уткнув ему меж ушей свое лицо. Она почти все время молчала, не отвечала ни на какие вопросы. Мужчина только усмехнулся — его план сработал. И лучше всего было то, что она ни разу не огрызнулась на него.

Добравшись до отсека с камерами, Киджи повел Фукуро чуть дальше. Они прошли мимо ее камеры, и он сказал:

— Пока ты к себе не пойдешь. У нас с тобой осталось еще одно незаконченное дело!

— Что это? — Фукуро, наконец, подала голос. Она явно охрипла от переполнявших ее эмоций. — Что же вы такое подготовили для меня?

— Увидишь! — Фазан хитро ухмыльнулся и пошел в сторону игровой комнаты.

Как только он открыл дверь и пригласил девушку зайти, та нерешительно потопталась на месте, но все-так вошла. Ей показалось странным, что в игровой было очень темно. Обычно тут кто-либо из заключенных играл во что-то под присмотром надзирателей…

Дверь сзади закрылась, погружая комнату в кромешную тьму. Но прежде чем Фукуро смогла среагировать, она услышала хор:

— Сюрприз!

Включился свет, а с двух сторон от нее взорвались хлопушки, осыпая конфетти. Девушка взвизгнула и вздрогнула, едва сдержавшись, чтобы не замахнться кулаком. Но как только первый шок прошел, она увидела… Как вокруг нее собрались соседи по камерам — Труа и Хани, некоторые заключенные из других корпусов с их надзирателями, ну и часть персонала тюрьмы. Они держали в руках большой торт с надписью:

«С (не)Днем Рождения, Фукуро!»

В торте стояли трубчатые бенгальские свечи, извергавшие сноп искр. Поодаль стояли шарики, а в центре стоял накрытый стол, заваленный угощениями и подарками.

Фукуро при виде устроенного в честь нее праздника ощутила щемящее чувство в груди. Она сняла очки и закрыла глаза руками — ей не хотелось, чтобы другие видели, как она плачет. Этого просто не могло быть. Просто не могло! Она отказывалась в это верить! Отказывалась верить в то, что ей устроили вечеринку в честь Дня Рождения!

3. Это просто праздник какой-то!

— Ф-фукуро! — девушка услышала знакомый мальчишеский голосок, а потом ощутила на своей руке стеснительный хват. — Ты что, обиделась? Ты расстроилась? Тебе… Тебе не нравится?

Она посмотрела вниз и встретилась взглядом с Нико. Ее лучшим другом из другого корпуса… Его зеленые растрепанные волосы, которые все время пахли жвачкой и конфетами, взгляд его алого глаза… Он действительно выглядел обеспокоенным. Словно он был одним из главных зачинщиков вечеринки, и сейчас он очень волновался, что все пошло не по плану.

Остальные в зале пристально смотрели на них и ждали. Киджи, Труа, Хани… Ребята из тринадцатого корпуса вместе с их вечно угрюмым надзирателем… Медики, которые разрабатывали для нее специальную формулу солнцезащитного крема… Даже братик того мрачного надзирателя, как всегда наряженный в очень милое платьице с многочисленными рюшками. Вдалеке она разглядела заключенного из четвертого корпуса, Мусаши. Несмотря на повязку, он точно так же следил за ее лицом и ждал ее реакции.

— Ребят… — ее голос внезапно охрип. — Вам правда не стоило. Я ведь… Я ведь не праздную День Рождения. Я уже и забыла толком, когда он у меня…

— Но почему? — Нико заглянул прямо в совиные глаза подруги. — Разве тебе никогда не дарили подарков? Разве у тебя никогда не было торта? И…

— Нет. Никогда. — Фукуро резко убрала руку, отвернувшись. — Сколько я себя помню, всякий раз, когда наступал мой День Рождения, моя мама снова и снова убеждала меня, что это самый худший день в ее жизни. Что лучше бы…

Договорить она не успела, почувствовав, как зеленоволосый мальчишка крепко ее обнял, сжал и прижал к себе. Этот жест был ей… Непривычен. Абсолютно непривычен. Никогда ее еще не обнимали вот так. Она не знала, что ей теперь делать. Поэтому она просто похлопала его по голове и смущенно сказала:

— Ну ладно, хорош, Нико, хорош… Чего это ты меня стиснул как плюшевую игрушку…

— Я понимаю! — сказал мальчика, отказываясь отцепляться. — Я слышал еще от тех красавчиков, что ты ненавидишь сам факт своего рождения. Думаю… Твоя мама тебе это говорила много раз, да? Что лучше бы она тебя не рожала? Что лучше бы ты умерла в раннем возрасте? Или что лучше бы она… Избавилась от тебя еще в самом начале…?

Фукуро замерла. Слова попали точно в цель. Да. Ее мамаша говорила очень схожие вещи. И про рождение. И про то, что она абсолютно нежеланный ребенок. И про то, что лучше было бы сделать аборт… И про то, что она, «белобрысая неблагодарная скотина», должна быть всю жизнь благодарна маме, что та принесла себя в жертву и взяла на себя непосильную ношу в виде заботы о ребенке. Как бы она сказала: «Ты должна мне ноги мыть и эту воду пить!».

Взгляд девушки стал расфокусированным, а из рук выпал плюшевый Тоторо, с мягким звуком приземлившись на пол. Ее руки безвольно опустились вдоль тела, а тело замерло. Она впала в оцепенение…

Совершенно чужие для нее люди — ужасные преступники, строгие и сильные надзиратели… Подготовили для нее этот праздник? Несмотря на ее прошлое? Несмотря на ее поведение, на агрессию? Несмотря на то, что она несколько раз чуть не убила некоторых сотрудников в порыве ярости…?

Остальные заметили в ней перемену, и первым к ней подошел Киджи. Он осторожно взял Фукуро за руку, посмотрел ей в глаза и сказал:

— Фукуро. Я понимаю твою боль. То, что говорила тебе твоя мать — непростительно. Ни одна нормальная женщина не должна говорить такое своему ребенку, каким бы он ни был. Но сейчас ее здесь нет. Есть мы.

— И мы правда хотим, чтобы ты не чувствовала себя никчемной или брошенной. — Труа ловко вклинился в разговор, положив руку девушке на плечо. — Этой противной женщины уже давно нет в твоей жизни.

— Ага, как и тех подонков из других тюрем, что измывались над тобой. — фыркнул Хани, встав рядом.

— Суть в том, цыпленочек… — продолжил Киджи. — Что тебе больше не нужно так сильно прятаться. И тебе не нужно отгораживаться от нас. Мы решили подарить тебе то, чего у тебя никогда не было всю твою жизнь. Уж точно не какую-нибудь старую игрушку, не дорогой гаджет. Это то, чего тебе раньше никто никогда не дарил.

Фукуро почувствовала, как ее повели к праздничному столу, на который уже поставили тот самый торт с надписью с «С (не)Днем Рождения, Фукуро!», зажигая праздничные свечи. На голове она ощутила картонный колпачок. Свет в игровом зале погас, и остались гореть только свечи, выхватывая силуэт совы с ярко-желтыми глазками, хищно смотревшими на нее.

Она посмотрела на собравшихся людей. На то, с каким нетерпением они наблюдают за каждым ее движением. На то, как они ждут ее реакции. Нико сидел ближе всех, все еще обнимая ее за руку. Этот мальчишка, самый первый, который общался с ней на равных, как с лучшим другом детства… Труа и Хани с их вечными ухмылками, которые на сей раз ничего пошлого не скрывали. Эти два придурка, которые неизменно интересовались цветом ее белья каждое утро, поддерживая традицию. Киджи, Петух крашеный, который смотрел на девушку с отцовской нежностью и заботой…

В груди у нее защемило, в горле засаднило, и она прищурила глаза, чувствуя, как слезы наворачиваются. Она не должна была плакать. Она должна была разнести этот торт на ошметки, убежать к себе, закрыться ото всех и больше никогда ни с кем не общаться за то, что они посмели бередить ее старую рану… Заставить ее вспомнить прошлое, о котором она пыталась столько лет забыть.

Но их теплые взгляды, объятия, а также то, с какой любовью они сделали для нее этот торт, организовали этот сюрприз, смягчили ее, как ей казалось, каменное сердце. Она посмотрела на сову, сделанную из марципана, крема и карамелек. Ухмыльнулась дурацкой надписи с поздравлением.

— Вы мне подарили чувство собственной нужности. — сказала она и задула свечи.

Послышались хлопки и радостные возгласы. Включился свет, заключенные и некоторые надзиратели принялись резать угощения, кто-то поставил на стол несколько тарелок с другими блюдами — похоже, что тюремный повар расстарался, аж целый пир закатил.

Для Фукуро это уже было не столь важно. Она смотрела на этих людей. На их улыбки. Слушала их искренний смех. Чувствовала их прикосновения и подбадривающие хлопки по спине. И в голове все прояснилось. Все встало на свои места.

Иногда бывает, что родные по крови люди оказываются редкостными уродами. А любят тебя те, которым ты нужна и без всяких подвигов. Просто за сам факт существования…