Руководствуясь инструкцией

Изучение инструкции

Мистер Брокльхерст, директор школы святого Григория, расположенной в городке Литтл Уиннинг, скептически взирал на особу, что сидела перед ним на стуле для посетителей. С одной стороны, по виду эта самая мисс Трэверс — мышь серая обыкновенная. Волосы неопределенного блеклого цвета. Незапоминающееся лицо. Круглые очочки. Фигура типа недозрелой груши — взгляду зацепиться не за что. Серый деловой костюм на полразмера больше, чем необходимо. С другой стороны — ему ведь не руководитель школьного театра нужен, а социальный работник. И, согласно новой инструкции, без этого работника школе лицензию не подтвердят. Опять же, прислали эту особу из департамента с самыми лестными характеристиками. И колледж она закончила с наивысшими баллами по всем предметам, и на практике себя показала с наилучшей стороны.

— Ну что ж, мисс Трэверс, — решился директор Брокльхерст, — вы приняты. Можно подписывать договор. Испытательный срок — месяц, это уж как положено. Жалование — в соответствии с тарифной сеткой для муниципальных служащих. А главное — прежде, чем во что-то вмешиваться — изучите должностную инструкцию! Вы меня поняли?

— Да, господин директор, — отозвалась мисс Трэверс неожиданно звучным приятным голосом. — Прежде всего — изучить инструкцию.

На изучение должностной инструкции мисс Трэверс потратила первый рабочий день. Документ был обширный, написанный невероятным бюрократическим жаргоном, но Мэри Трэверс всегда отличалась дотошностью, усидчивостью и умением извлекать информацию. После прочтения инструкции мисс Трэверс подала заявку на канцелярские товары для работы в течение месяца и установку персонального компьютера с принтером и подключением к локальной сети департамента. Директор попытался возмутиться и надавить авторитетом, но мисс Трэверс процитировала параграфы и пункты, в которых речь шла о документообороте, передаче и обобщении информации, а также о выделении целевых средств. Директор крякнул и подписал. Но затаил.

Канцтовары завхоз выдал незамедлительно. Компьютер со всем причастным был доставлен и установлен в течение недели. Первым делом мисс Трэверс прикрепила на защитный экран монитора небольшую карточку из плотной бумаги, на которой имелась некая надпись. После чего весьма уверенно начала загрузку системы. Компьютер доставили без какого-либо программного обеспечения. Во-первых, так дешевле. Во-вторых, мстительный директор рассчитывал, что это обстоятельство приведёт юную зануду в смятение, и заставит поубавить ненужную инициативность. Однако, мисс Трэверс оказалась готова к подобным испытаниям, так что преподаватель физкультуры мистер Чедвик, заглянувший, чтобы предложить даме свою помощь, застал уже заключительный этап наладки мудрёного устройства.

Мистеру Чедвику новенькая совсем не показалась такой уж невзрачной, как мистеру Брокльхерсту. Напротив — именно такая девушка, по мнению мистера Чедвика, достойна называться «английской розой». Свежий цвет лица, скромный вид, приятные манеры. А какой голос! Желая продлить общение с дамой, мистер Чедвик напросился на чашечку чая. К чаю полагалась также и домашняя булочка. Чтобы обе руки были заняты. Но оглядываться с любопытством ему это не помешало. Так что таинственная бумажка попалась физкультурнику на глаза.

— Мисс Трэверс, это ведь какая-то кельтская надпись? — поинтересовался мистер Чедвик. Ему хотелось завязать такую беседу, которая показала бы, что спортсмены головой не только едят и мячи отбивают.

— Нет, мистер Чедвик, — с хорошо дозированной любезностью отозвалась мисс Трэверс. — Это валлийская письменность.

— А-а-а… И что там написано?

— «В трудах не забывай о покое души, в равновесии себя сохраняй». — продекламировала мисс Трэверс.

— Э-э-э… Это что-то из японской поэзии?

— Нет, мистер Чедвик. Это виса знаменитого норвежского воина и поэта Гаральда Гардариксена. Его пример всегда вдохновлял меня. Простите, мистер Чедвик, мне нужно работать.

И мистер Чедвик убрёл осматривать спортплощадку на предмет готовности к учебному году, бормоча себе под нос: «Это будет не так просто!»

А мисс Трэверс принялась, сверяясь с инструкцией, ловко печатать некие многостраничные формы.

Результатами её трудов вскоре были озадачены кураторы классов. Первой возмутилась миссис Купер — она искренне была уверена, что её значительный жизненный и педагогический опыт избавляет от любых новых выдумок.

— Что это такое? — хорошо поставленным голосом вопросила миссис Купер. — Вы решили, я буду за вас делать вашу работу, милочка?

— Ни в коей мере. — ответила мисс Трэверс. — Социологическую карту классов я буду составлять сама. Но, согласно должностной инструкции, первичную информацию мне должны предоставить кураторы классов.

— Никогда я этим не занималась, — с апломбом заявила миссис Купер. — А распоряжаться у нас в школе может только директор, а не всякая… новенькая.

— Хорошо. Я поняла вашу позицию. — покладисто отозвалась мисс Трэверс.

На следующий день секретарь школы уже вывешивал приказ «О формировании базы социологических данных учеников школы», в котором значилось: «Кураторам классов в трёхдневный срок после начала учебного года предоставить информацию социальному работнику согласно запросу». Директор школы сообразил, что свои работники пошипят, повозмущаются, но сделают. А если эта проныра мисс Трэверс нажалуется в департамент, что администрация школы не обеспечивает сбор информации для социального работника… Нет уж, лучше приказ издать. В соответствии с инструкцией.

Спустя три дня мисс Трэверс методично переносила полученную от кураторов информацию в электронную таблицу. Шипение коллег её мало трогало. Мисс Трэверс привыкла к тому, что она может не всем нравиться. Хуже было то, что вместо аккуратных бланков почти половина кураторов сдали ей какие-то невообразимые бумажки. Данные детей были перепутаны, записи почти нечитаемы. Кто бы мог подумать, что у учителей может быть столь неразборчивый почерк и вопиющая небрежность при работе с информацией[1]! Особенно отличилась миссис Купер — она просто забыла указать данные одного из детей.

После окончания уроков мисс Трэверс вновь нанесла визит почтенной коллеге. Та уже собиралась домой, и была крайне недовольна тем, что её задерживают на рабочем месте.

— Мисс Трэверс, неужели нельзя отложить этот вопрос до завтра?

— Я не займу много Вашего времени, миссис Купер. Смотрите: вот общая численность класса. Вот численность мальчиков, вот — девочек. Не сходится! Проверьте, кого из детей Вы пропустили.

Пару минут миссис Купер складывала два числа, сравнивала с третьим, морща лоб и шевеля губами. Потом воскликнула:

— Конечно! Поттер! Божье наказание! Вечно про него забываю…

— Давайте я сразу все данные этого Поттера запишу. Чтобы в другой раз Вас не отвлекать от работы. — мисс Трэверс нацелилась ручкой в свой блокнот. Миссис Купер, сверяясь с какими-то бумагами, назвала имя, дату рождения и адрес мальчика, а вот потом начались непонятности.

— Вы говорите, что мальчик — сирота. — хмурилась мисс Трэверс. — А потом говорите, что он живёт в полной семье. Это как понимать?

— Так и понимать, — раздражённо отвечала миссис Купер. — У тёти и дяди он живет, в полной семье. Святые люди!

— То есть находится под опекой родственников? — уточнила мисс Трэверс. — А можно посмотреть копии его документов на льготное питание в школе? Опекаемым положено.

— Да какая опека! — закатила глаза миссис Купер. — Он у родственников живет! Приютили его из истинного Божьего милосердия!

Мисс Трэверс похлопала глазами. В её понимании «приютили из Божьего милосердия» — это было что-то из Диккенса, и с современными реалиями не монтировалось.

— Усыновлённый что ли? — осторожно уточнила девушка.

— Да какой усыновлённый! — потеряла терпение старшая дама. — Это же Поттер! Божье наказание! Хулиган!

— А можно подробности? — оживилась мисс Трэверс. — Хулиганы тоже в моём ведении. В смысле профилактической работы. Как именно этот Поттер хулиганил?

Из очень эмоционального рассказа миссис Купер так и не удалось выяснить каких-либо подробностей хулиганств, кроме одного — мальчик в прошлом учебном году залез на крышу школьной котельной. А ещё — всё время ходит лохматый. С точки зрения мисс Трэверс, ни то, ни другое на хулиганство не тянуло, но девушка оставила своё мнение при себе.

Вернувшись в свой кабинет, мисс Трэверс окончательно сформировала социологические карты классов, распечатала в двух экземплярах. Один положила в сейф, другой отложила, чтобы переслать в департамент с курьером. Электронную же версию отправила немедленно. Причем, в сопроводительном письме, описала неопределённую ситуацию со статусом второклассника Гарри Джеймса Поттера. Который то ли опекаемый, то ли усыновлённый. Если всё-таки опекаемый — то на какой счёт переводятся средства опекунам? из каких источников? кто контролирует расходование этих средств опекунами? Потому, что в соответствии с должностной инструкцией, это — теперь её «головная боль».

Выполнение инструкции

Утро следующего рабочего дня для мисс Трэверс опять началось всё с того же Гарри Поттера. И с миссис Купер, разумеется, куда же без неё. Голос миссис Купер разносился по всему этажу, когда она просто вела уроки. Но если что-то или кто-то вызывало её праведный гнев, то об этом становилось известно всем, кто находился в школе, включая работников школьной котельной. Не то чтобы она специально кричала, просто голос у неё был громкий. На этот раз причиной возмущения оказался парик. Обычный женский парик чудного ярко-голубого цвета.

— Миленько. Но, по-моему, Ваши собственные волосы лучше. Сейчас в моде всё естественное… — дипломатично высказалась мисс Трэверс.

— Парик и был естественного цвета. Пепельный блонд. — пояснила миссис Купер. — А таким он стал из-за Поттера!

— Поттер облил парик краской? — уточнила мисс Трэверс.

— Нет… Я не знаю… Это всё из-за него! — налилась гневом миссис Купер. Мисс Трэверс почувствовала необоримое желание разрядить обстановку.

— Миссис Купер, как я уже говорила, профилактика всяких хулиганских поступков — это входит в мои обязанности. Если вы считаете, что Поттер сделал что-то неподобающее — давайте, я с ним побеседую.

Миссис Купер немедленно выразила своё согласие — ей явно хотелось хотя бы временно избавится от раздражающего фактора.

Гарри Джеймс Поттер шёл в кабинет мисс Трэверс примерно так же, как воспитанный пёс — к ветеринару. Всё равно заставят, но может быть удастся оттянуть момент? Уселся на предложенный стул, и свесил голову. Только нелепые, перемотанные скотчем очки поблёскивали из-под невероятно лохматых волос. Мальчик выглядел так, как будто ему никто никогда не помогал промывать голову и никто не учил расчёсываться. Одежда выглядела столь же нелепо. Вещи хорошего качества, мало выношенные, но совершенно не подходили ребёнку по размеру, и надеты были вкривь и вкось.

Чтобы успокоить и расположить к себе мальчика, мисс Трэверс предложила чаю. Гарри посмотрел недоверчиво, слабо кивнул. Сочтя это согласием, девушка налила чай в свою «гостевую» кружку. Спросила:

— Гарри… Тебя ведь зовут Гарри? Сколько сахара?

— А сколько можно? — недоверчиво спросил Гарри.

— А сколько ты хочешь? — спокойно ответила мисс Трэверс. Гарри показал растопыренную грязноватую пятерню. Потом, с видом «наглеть, так наглеть», добавил ещё один палец. Мисс Трэверс невозмутимо добавила в кружку шесть кусочков сахара, сама размешала. Вручила мальчику. Тот отхлебнул и зажмурился с видом неземного блаженства. Мисс Трэверс хмыкнула, и положила на тарелку несколько купленных в универсальном магазине кексиков. Ей самой они показались приторными, но если мальчик сластёна… Кажется, никаких противопоказаний в его медицинской карте не было. Гарри охотно проглотил кексики и допил чай. Теперь он крутил головой и болтал ногами. Худое, с острым подбородком, лицо порозовело.

Мальчик коротко, но вполне охотно, отвечал на задаваемые, как бы невзначай, вопросы. Оказалось, что сегодня, на первом уроке, в его классе читали отрывки из сказки о Пиноккио. Гарри очень понравилась фея. Она красивая, добрая, мальчика накормила, и вообще… Гарри слушал сказку и думал, что голубые волосы — это, наверное, очень красиво… ему захотелось увидеть, как бы выглядели голубые волосы… Тут мальчик спохватился, и зажал себе рот обеими ладошками. Невнятно пробубнил:

— Я не делал ничего не нормального!

— Конечно, не делал. — согласилась мисс Трэверс.

— Вы мне правда-правда верите? — с надеждой спросил Гарри.

— Правда-правда. — подтвердила мисс Трэверс. — Знаешь, Гарри, я очень хорошо умею чинить очки. Хобби у меня такое. Хочешь, твои починю?

Гарри доверчиво вручил собеседнице свои чудовищные окуляры, без которых стало видно, что у мальчика большие зеленющие глаза. Мисс Трэверс унесла очки куда-то за громоздкий шкаф для бумаг, туда, где у неё были спрятаны инструменты для починки. Вернувшись, вручила Гарри совершенно целенькую вещь. Противного скотча не было и следа. Даже стекла не были теперь поцарапаны.

— Так гораздо лучше! — обрадовался мальчик.

Мисс Трэверс проводила Гарри в класс, чтобы он успел на урок математики. Нашла какие-то слова, которые убедили миссис Купер в том, что происшествие с париком пустой скорлупки не стоит. И совсем не нужно опекунам об этом сообщать. Потом изучила материалы, которые прислали по её запросу из департамента. Из этих материалов получалась какая-то чертовщина.

Гарри Джеймс Поттер действительно числится в электронной базе данных, как находящийся под опекой родственников. Эти самые родственники регулярно, в соответствии с действующим законом, получали материальные средства на обеспечение опекаемого. Переводом на банковскую карту мистера Вернона Дурсля. Вот только отчёты об использовании этих средств в архиве отсутствовали. Можно было бы заподозрить преступный сговор опекунов и должностного лица, ответственного за проверку использования средств. Вот только соответствующие должностные лица менялись подозрительно часто. Да, зарплаты у них небольшие, а работа беспокойная. Но не в нынешние времена перебирать местами службы. Экономический кризис — такой кризис. Так что обычно работники департамента за свои места держались крепко. А тут — трое уволились один за другим.

Мисс Трэверс пообещала себе поразмышлять над этой загадкой впоследствии, а пока занялась своей повседневностью. Посчитала и свела в единый отчет информацию о том, сколько порций было съедено в школьной столовой во время ланча — это почему-то тоже входило в обязанности школьного социального работника. Провела небольшую викторину на тему личной безопасности в третьем классе. Побеседовала ещё с несколькими ребятишками, которых привели учителя из-за различных конфликтов. Похоже, директор решил, что раз уж в школе появился социальный работник, то можно сэкономить на ставке психолога. Сделала записи в журнале учёта рабочего времени. Указала посещение подопечного по месту жительства. Судя по внешнему виду и поведению Гарри Поттера, его опекуны со своими обязанностями не справлялись никак. Так что настало время дополнить информацию об этом ребенке протоколом осмотра условий проживания.

На Тисовую улицу мисс Трэверс подошла в начале пятого часа. Обратила внимание на изумительно крупных кошаков с наглыми мордами, развалившихся на крылечке дома, соседнего с четвертым, в котором, судя по её данным, проживал Гарри Поттер. Судя по стоящему перед домом новенькому автомобилю, можно было сделать выводы, что семейство Дурсль, на попечении которых находился Гарри, мягко говоря, не бедствует. Судя по состоянию палисадника, окон и крылечка, что хозяйка дома — магистр безупречности. Мисс Трэверс полюбовалась чайными розами и потревожила изумительно отполированный звонок у входной двери. Дверь открыл… видимо, сам глава семейства: раздраженного вида толстяк со светлыми усами на красном лице.

— Мы ничего не покупаем! — заявил он.

— Я ничего не продаю. — сдержанно отозвалась мисс Трэверс. — Я работаю в школе, где обучаются Дадли и Гарри. Это ведь дом семейства Дурсль?

— Что ещё натворил этот мальчишка? — рявкнул предположительный мистер Дурсль. Может быть он вообще не умел говорить спокойно?

— Который из двух? — невозмутимо поинтересовалась мисс Трэверс. Ей уже не нравился этот тип. Он не поздоровался, не пригласил гостью в дом и позволил себе повысить на неё голос. И, похоже, был виновен в нецелевом использовании средств, которые выделялись государством на то, чтобы сделать жизнь осиротевшего мальчика Гарри немного лучше.

Хозяин дома начал наливаться дурной краской, но тут за его плечом появилась длинная худая блондинка.

— Кто там, Вернон? — пролепетала блондинка жеманным голосом.

— Я — школьный социальный работник, Мэри Трэверс. — объяснила незваная гостья. — Сейчас я пришла для освидетельствования жилищных условий опекаемого Гарри Джеймса Поттера. Позвольте мне войти, и покажите комнату мальчика, для начала.

— Какой ещё социальный работник? — взвизгнула блондинка. — Мы никого не вызывали!

— Меня не надо вызывать. — терпеливо объяснила мисс Трэверс. — С текущего года работники социальных служб действуют в том числе и на базе школ. Так как Гарри Поттер, проживающий по этому адресу, находится под вашей опекой, то в мои обязанности входит, в том числе, проверка условий его проживания. Так вы позволите войти?

— Никуда вы не войдете, дамочка! — заорал хозяин дома. — Когда мы взяли в дом этого мальчишку, я поклялся, что выбью из него дурь! Он у меня станет нормальным! И никто в это дело вмешиваться не будет! Ясно вам?

— Ясно. — спокойно ответила мисс Трэверс. — А вы осознаёте, что препятствуете выполнению закона?

— Вон! — гаркнул Дурсль, отмахиваясь от супруги, которая теребила его за рукав, пытаясь вклиниться разговор.

Мисс Трэверс немедленно удалилась, не прощаясь. Она собиралась дойти до ближайшего полицейского поста и запросить силовую поддержку. Согласно инструкции, социальные работники, столкнувшись с противодействием своей должностной деятельности, имели право привлекать помощь полиции. Однако, едва девушка успела добраться до угла Тисовой и Центральной, как её окликнули. Из-за разросшейся живой изгороди невесть как вывернулся нелепейший человечек: маленького роста, в поношенном фиолетовом костюме и цилиндре, как у Безумного Шляпника.

— Мисс! Позвольте, мисс! Это вы учительница, которая к Дурслям сейчас стучалась?

— Что вам угодно? — настороженно спросила мисс Трэверс.

Вместо ответа человечек наставил на мисс Трэверс деревянную указку и проговорил:

— Конфундус!

Примечание к части

Продолжение через две недели. Мву-ха-ха.

Детство, отрочество, юность

Примечание к части

Большое спасибо всем кто читает и комментирует! Вернувшись из мест, где нет Интернета, с большой радостью прочитала все версии и предположения.

Мэри Трэверс с самого детства была тихой и спокойной девочкой. Родись она в обычной, не волшебной семье, то её называли бы «подарочным ребёнком». Но Мэри была первым, долгожданным отпрыском чистокровного магического семейства. Поэтому родители с нетерпением ждали от неё прежде всего магии. Детского волшебства. То, что девочка сразу чисто и правильно заговорила, охотно и красиво рисовала, уже в три года разбирала крупные буквы, родителей не то, что не радовало — они всего этого просто не замечали. Собственно, всему, что девочка умела, её научила старенькая домовушка Нэнни. Родители ждали волшебства, а его не было. Миссис Трэверс, более нетерпеливая, пыталась пробудить магию дочери, пугая её, но Мэри, казалось, были неведомы обычные детские страхи. Тогда в ход пошли жалящие заклинания. Но и тогда девочка кряхтела, потирала ужаленное место, но не плакала. И магических выбросов так и не было.

Потом на свет появился ещё более долгожданный наследник мужского пола, и про дочь на время забыли. А когда Мэри исполнилось пять, её младший братец магическим выбросом сжёг тарелку каши. Родители ликовали. Бесполезная дочь теперь была вовсе не нужна, и батюшка сказал: «Избавься от неё». Матушка в тот же вечер отправила коротенькое требовательное письмо. На следующий день Мэри велели надеть её единственную уличную мантию. Потом зелёное пламя камина выплюнуло их с матушкой в какое-то странное место, где было много квадратных столов и высоких стульев. За некоторыми из столов сидели люди. Это были первые люди, которых Мэри увидела, кроме родителей, поэтому девочка с любопытством глазела вокруг, и пропустила момент, когда к ним подошла женщина… или, правильнее — молодая леди. В розовой юбке до колена, белой кофточке и широкополой шляпке. От дамы удивительно приятно пахло неведомыми цветами.

— Ты не торопишься, сквибка, — прошипела миссис Трэверс. — И могла бы одеться поприличнее!

— Узнаю любезную кузину по беседе! — весело отозвалась дама.

— Некогда мне с тобой беседовать! — отрезала миссис Трэверс. — Забирай бесполезное отродье.

С этими словами матушка резко толкнула Мэри в спину, так что девочка невольно схватилась за розовую юбку. А миссис Трэверс бросила тяжело звякнувший кошелёк на ближайший стол. Буркнула:

— Лет на пять должно хватить, а там пусть сама зарабатывает.

И повернулась к камину.

— Не так быстро, кузина! — пропела дама, придерживая одной рукой Мэри, другой — мантию миссис Трэверс. — Полный отказ!

— Отказываюсь! — рявкнула миссис Трэверс через плечо. — Это отродье рода Трэверс теперь твоё! Хоть с кашей ешь!

— Сойдёт! — ухмыльнулась дама, и потянула Мэри к выходу из этого странного места.

Мэри шла и впервые в жизни плакала. Она, конечно, знала, что родители её не любят, но всё равно было больно. Больнее, чем от жалящего. К тому же, девочка догадалась, что её уводят к магглам. А магглы, как ей было известно, грязные, злые животные. И ей теперь с ними жить! Дама тем временем довела Мэри до такого места, где маленькие столики стояли прямо на улице. Под полосатым навесом из ткани. Усадила Мэри на плетёный стул. Сказала подскочившей девушке:

— Вот. Племянница старалась, сама себе карнавальный костюм делала, а первый приз не ей дали.

— Бывает. — ухмыльнулась девушка. — Чем утешаться будете?

— Два десерта «Тропик», два больших молочных коктейля и чайничек вашего фирменного чая. — ответила дама. Едва девушка принесла на их столик заказ, дама вытащила из сумочки странный длинный уголёк в виде палочки[2] и написала на бумажной салфетки несколько непонятных букв. И только потом обратилась к девочке.

— Давай знакомится. Меня зовут Памела Поппинс. Можешь называть меня тётя Пэм. Наше родство слишком сложное, чтобы его сейчас описывать.

— Я — Мэри Трэверс. — последний раз хлюпнула носом Мэри.

— Ну, что ж, Мэри, — ухмыльнулась тётя Пэм. — Нам предстоит трудное, но интересное время.

Тётя Пэм сказала чистую правду. Мэри всему пришлось учиться заново. Пить молочный коктейль через трубочку, ходить по улице среди магглов… нет, просто — людей, мерить одежду в магазине, ездить в маггловской повозке… нет, машине. Потом — самостоятельно, без Нэнни, одеваться. Надевать трусики и майку. А сверху — платье или брючки вместо мантии. Закрывать воду в кране после умывания и спускать воду в унитазе, после того, как сделала свои делишки. Когда наступила осень, пришлось ещё и ходить каждый день в школу, и там тоже учиться. А магглы… нет, просто — люди, оказались разные. Попадались и злые, но большинство — вполне милые. И нужно было учиться с ними общаться.

Тётя Пэм тоже ходила на работу каждый день, а по вечерам вынимала из настенного сейфа специальную бумагу и уголь. А иногда — дощечки и набор резцов.

— Вот, смотри, — учила тётя Пэм Мэри. — Маг классической школы может взмахнуть палочкой и сказать «Репаро». И станет у него вещь, как новенькая. А я могу написать рунный квадрат, положить туда вещь, и тоже будет, как новенькая.

— Тебе дольше и труднее. — вздыхала Мэри. — Нужно написать шестьдесят четыре руны…

— Верно. — соглашается тётя Пэм. — Но Репаро действует от пары часов до месяца, в зависимости от силы и умелости мага. А у меня вещь становится просто новая.

— И я так смогу? — с замиранием сердца спрашивает Мэри.

— Учись. — пожимает плечами тётя Пэм.

И Мэри учится по вечерам, после того, как сделает школьные уроки, как разметить квадрат, или треугольник, учит кельтские руны и валлийские письмена, как одна буква влияет на значение другой. Скоро мисс Поппинс замечает, что там, где ей приходится производить сложнейшие расчёты для подбора значений, Мэри сразу пишет правильные буквы на нужные места. А из всех объяснений у неё: «Посмотри, так ведь правильно!». «Интуит» — с доброй завистью вздыхает тётя Пэм.

А ещё мисс Поппинс вела обширную переписку. Отправляла и получала обычные письма в конвертах с марками, и электронные, и свитки из пергаментной бумаги. Для магической почты у мисс Поппинс жила на чердаке галка Агата — хитрая, пронырливая лакомка. Летом, когда у Пэм был отпуск, а у Мэри — каникулы, они ездили в путешествия по стране. Когда Мэри уже исполнилось восемь, они отправились в Кэмбридж, в гости к мистеру Лойджу — одному из тех, с кем мисс Поппинс вела переписку. Встретившись, старые друзья-соперники затеяли бурный спор над копией некоей надписи на древневаллийском. Мисс Поппинс утверждала, что там значится: «Блажен муж, что шествует путём добродетели», а мистер Лойдж предлагал перевод: «Счастлив воин, идущий в битву». Едва обменявшись десятком аргументов и дюжиной колкостей, спорщики заметили, что юная мисс Трэверс с любопытством рассматривает предмет их спора.

— А вы что думаете на счёт этой надписи, юная леди? — в шутку спросил мистер Лойдж.

— Смотрите, здесь неверно скопированы, или, может быть частично стёрлись две буквы. — вполне серьёзно ответила Мэри. И, ведя пальцем по надписи, продекламировала: «В битве жизни побеждает тот, кто следует путем добродетели». За детским пальцем по бумаге тянулось облако золотых пылинок, символы выправлялись в соответствии со сказанным.

— Так вот ты какой — детский магический выброс. — завороженно проговорил старый холостяк мистер Лойдж.

— Всё-таки, Хогвартс? — уныло проговорила Пэм.

— Ни в коем случае! — встрепенулся мистер Лойдж. — Эти универсалы просто испортят сей талант. Только наша школа.

С этого момента жизнь Мэри стала ещё интереснее, потому, что она начала учиться в Школе традиционной письменности Тринити-колледжа. Получала по почте материалы и задания, на каникулах ездила на консультации и экзамены.

Общеобразовательную школу тоже никак нельзя было бросать, поскольку Мэри точно знала теперь, чего она хочет от жизни: выучиться в колледже и работать в департаменте, так же, как тётя Пэм.

.

Промежуточные результаты применения инструкции

Мэри никогда не училась колдовать с палочкой — ей это просто было не нужно. Но что такое волшебная палочка — отлично знала. И нацеленную на неё волшебную палочку Мэри терпеть не могла ещё с тех полузабытых времен, когда «любящие» родители пытались выбить из неё детские выбросы жалящими заклинаниями. Так что, когда обнаглевший волшебник попытался среди бела дня на обычной улице обычного человеческого города проехаться ей по мозгам своим Конфундусом, Мэри возмутилась совершенно искренне. Изящным пируэтом уклонилась от заклинания (занятия в танцевальном кружке не прошли даром), после чего со всей силы ударила по руке с волшебной палочкой дамским портфельчиком с металлическими уголками. Потом — туфелькой по коленке. И ещё раз портфелем — по дурацкому лиловому цилиндру.

— Психованная маггла! — завопил волшебник, отскакивая назад. Сунул руку в карман и исчез со словом: «Портус!» На асфальте остался его нелепый головной убор и обломки волшебной палочки, не пережившей встречи с маггловским портфелем и маггловской туфелькой. А Мэри, раскрасневшаяся от негодования и краткой схватки, ещё быстрее направилась туда, где обычно располагался полицейский пост.

Поздоровалась со служителями порядка и заявила:

— Джентльмены, я подозреваю, что в данный момент совершается преступление. Я — социальный работник. Вот моё удостоверение. Пришла, чтобы оценить условия жизни подопечного. Однако, опекуны ребёнка не впустили меня в дом и вели себя агрессивно. Я опасаюсь за жизнь и здоровье мальчика.

Констебль Андерсен был польщён тем, что его назвали «джентльменом». При этом он чтил свой долг, и готов был помогать и защищать, особенно, если речь шла о ребёнке. Также он был романтиком в душе, мечтал помочь леди в беде. Юная мисс выглядела несомненной леди. И оказалась почти коллегой — тоже помогала и защищала. Всё эти факторы подогрели его решимость, так что недружелюбное поведение Вернона Дурсля, при их уже совместном появлении в доме номер четыре по Тисовой улице, было уверенно интерпретировано, как «сопротивление полиции». А уж когда мисс Трэверс обнаружила опекаемого Гарри Джеймса Поттера в запертом чулане под лестницей… А уж когда приехавшие на вызов медики обнаружили у этого самого Гарри следы побоев…

К вечеру в доме номер четыре осталась одна только миссис Дурсль, полностью раздавленная крушением своего уютного мирка. Ей выписали крупный штраф за небрежение опекунскими обязанностями и подпиской обязали не покидать место жительства до суда, который решит дальнейшую судьбу опекаемого Поттера.

Самому Гарри оказали медицинскую помощь и отвезли в дом временного пребывания детей, оставшихся без опеки. Мальчик, привыкший ко всяким неурядицам своей жизни, смотрел на всё происходящее с осторожным оптимизмом. Особенно после того, как получил сладкий пудинг в качестве позднего ужина.

Дадли уехал в другое учреждение — для детей с психологическими проблемами и девиантным поведением. Поскольку на вопрос полицейского психолога прямо заявил, что правильно папа врезал этому ненормальному. А врезал потому, что он, Дадли, рассказал папе о том, как этот ненормальный вытворял в школе свои ненормальности. Надо было сильнее врезать, чтобы прямо мозги вытекли[3].

Ну, а мистер Дурсль ныне ночевал в камере предварительного заключения. Небрежение опекунскими обязанностями, нанесение побоев опекаемому, присвоение и нецелевое использование денежных средств.

Мисс Трэверс предложили подвезти домой на полицейской машине. Даже со спецсигналами, если будет угодно леди.

— О, это очень любезно с вашей стороны! — улыбнулась мисс Трэверс. — Только мне ещё нужно на работу. Когда происходят такие вот… события, отчёт в электронном виде следует отправить незамедлительно. А уж в бумажном можно будет представить на следующий день. Служебная инструкция того требует.

— Строго у вас. — одобрительно хмыкнул констебль Андерсен. — Можем подвезти и на работу.

Вот так и получилось, что в этот, уже поздний, час мисс Трэверс оказалась в своём рабочем кабинете. Потревожила недовольного ночного сторожа, мельком глянула в сторону камеры видеонаблюдения. Запустила компьютер, и спешно начала набирать отчет. Отправила электронную версию в департамент. Распечатала два экземпляра. Один положила в сейф, второй — в исходящие, чтобы отправить в департамент с курьером. Закрывая дверь своего кабинета, мисс Трэверс вдруг почувствовала запах, которого здесь просто не должно было быть. Это был запах… бомжа, у которого есть любимая собака. Смесь грязной одежды, немытого тела и псины. Мисс Трэверс завертела головой, но не успела среагировать, когда пустота из дальнего угла коридора выдохнула:

— Конфундус!

История появления инструкции

Наутро Мэри проснулась с больной головой и острым желанием кого-нибудь убить.

— Ох, зачем же я вчера так напилась! — подумала Мэри.

И тут с девушки слетели последние остатки сна. Она точно знала, что не пьёт алкоголь. Совсем. Во-первых, это не вкусно. Во-вторых, как можно убивать собственные мозги, рискуя тем, что спьяну забудется полдюжины рун? А как расчертить гексаграмму дрожащими с похмелья пальцами? Нет-нет. С точки зрения Мэри Трэверс, хорошая вечеринка — это когда небольшая компания умных людей болтает о чём-нибудь интересном или просто забавном под вкусную еду. Так почему сейчас память подсовывает кадры каких-то разнузданных плясок под безумную музыку и безумное количество алкоголя в каком-то ночном клубе, куда она якобы поехала сразу после работы по каком-то дурному капризу? Это не может быть её памятью. А значит… Мэри ещё сильнее захотелось кого-то убить.

На занятиях по противодействию традиционной магии её учили, что любые заклинания ментальной направленности, такие, как Конфундус, Обливейт, и тому подобные, вызывают в качестве побочки головную боль и приступы немотивированной агрессии или, наоборот меланхолии. Поэтому при подозрении, что попал под такое заклинание, следует действовать строго по инструкции. Осмотр окружающего. Убедиться, что непосредственной угрозы нет. Минута дыхательной гимнастики, чтобы успокоиться. Осмотреть себя, проверить есть ли травмы, метки, амулеты, вообще любые незнакомые вещи. Привести себя в порядок и вернуться к тому месту, к которому привязано последнее определённо своё воспоминание. Итак, её рабочий кабинет… Ну что ж, так и так пора на работу.

В коридоре школы, несмотря на ранний утренний час, уже возился электрик. Менял лампочки, ворча на старую проводку и перепады напряжения. А чем ещё объяснить то, что разом полдюжины ламп перегорело? Вот директор будет ругаться! Он за каждую лампу трясётся, они же денег стоят. Мэри тут же подумала, что причиной перепада напряжения было колдовство, но озвучивать электрику свои соображения не стала. Поздоровалась и прошла в кабинет.

Лампа на столе тоже перегорела. Листок с рунным оберегом чья-то рука сняла с монитора и бросила на стол. Ага, тот кто здесь был, разбирается… и рассчитывал, что электроника сгорит вместе с лампами. Ну не дружат традиционные маги с электричеством, не дружат! Одно заклинание — и куча фунтов в мусорном баке… была бы, если бы не предусмотрительность Мэри. Кроме всем заметной бумажки на мониторе, Мэри не поленилась прописать защиту на корпусе системного блока, монитора и всей прочей периферии, включая принтер. Бесцветным лаком для ногтей. Так что её рабочее место сам Мерлин не смог бы уколдовать. Всё запустилось, как миленькое. Ага, вот оно, её крайнее сообщение. Так… Гарри Джеймс Поттер, видимо именно с тобой связана вся эта чертовщина.

Сам Гарри сидел в своём обычном классе, ещё более взъерошенный, чем обычно. И очки были сломаны. А уж это Мэри точно помнила — она их чинила! На рунном квадрате «восстановления по исходному образцу»! И кузен его был тут же, задирался и хамил как всегда. Хотя, судя по отчету, оба мальчика должны были отправиться в совершенно другие школы. Все бумажные документы по этому делу исчезли. Мэри немедленно описала возникшую ситуацию и отправила новый отчет. Спустя полчаса в её кабинет прибежал лично директор Брокльхерст и швырнул ей на стол бумагу самого официального вида.

— Вот! По факсу пришло! Вас требуют срочно! Лично! В департамент! Поезжайте и разберитесь.

— Конечно, мистер Брокльхерст. — живо отозвалась мисс Трэверс, убирая предписание в свой портфельчик. — Немедленно отправляюсь.

***

Во времена достатутные маги и магглы жили бок о бок. Нельзя сказать, чтобы мирно жили. Известное дело, трудно поссориться с тем, кто за горами, а вот с соседом — проще простого. Там маг с магглом вместе репу да овёс сеяли, а как дело до делёжки дошло, хитрый маггл мага обманул. Здесь ведьма хотела у магглы молочка купить, а фермерша цену загнула, ну а ведьма сама коров выдоила, да гнутой монетки не заплатила. А уж как дело дошло до больших денег и политики… Всякий король своего придворного мага содержал, чтобы чужой маг на него Империо наложить не мог или отраву какую подлить. Особенно банкирам и купцам туго приходилось. Любой маг, который в денежках или ещё в чём нуждался, так и норовил взять товар или деньги в долг, а расплатиться Конфундусом и Обливейтом. И так королю Великобритании надоело, что торговые люди и королевская казна убытки несут, что повелел он учёным мужам сию проблему решить, да так, что раз и навсегда.

Решение придумал сквиб рода Скамандеров Айзек Невтон[4]. Будучи весьма искусен в арифмантике, алхимии, механике и магических письменах, сумел он создать такой сплав и форму для монет, что отныне защищены они были от магического воровства. Ловкий воришка мог руками вытащить из кармана кошелёк, а вот маг призвать кошелёк с помощью Акцио — нет. И если пытался вороватый волшебник отнять у маггла деньги или товар чарами, то не действовало его волшебство, и мог торговец дать отпор колдуну. За эту заслугу король наградил учёного сквиба, и стал тот именоваться сэр Невтон, Директор Королевского Монетного двора. Недовольны были маги. Теперь нужно было самим зарабатывать себе на хлеб с маслом, а не отнимать добро у магглов. Даже чуму пытались на королевство напустить. Кое-кто из королевских советников предлагал вообще всех магов перебить, чтобы и духу их не было.

Безумным был такой совет. Испокон веку маги селились в тех местах, где Людской Мир соприкасается с Теневым Миром. Им в этих местах колдуется лучше. И пока они на этих местах живут — существа из Теневого Мира в Людской попасть не могут. Редко залетит какой дракон или пара кладбищенских призраков… А если не будет магов — то хлынет Тьма и настанет конец обоих Миров. Так что пришлось договариваться. Судили-рядили, заключили договор, получивший название Статута о секретности. В том договоре прописано было, что Корона отчисляет средства на содержание Школы магов, и Магического министерства, а также тем двадцати восьми магическим семействам-кланам, которые свои поместья построили на местах соприкосновения миров. А за это маги обязуются от обычных людей скрываться и ни в коем случае им во вред не колдовать. Весь обмен денег будет идти только через банк Гринготтс, которым гоблины заправляют. А досталось гоблинам такое прибыльное дело за то, что они место самого большого соприкосновения с Миром Драконов охраняют.

И для того, чтобы за соблюдением договора следить, был создан отдельный департамент. Так и назвали — Департамент по контролю за Секретностью. Служили там в основном сквибы, но были и маги. Вооружённые самыми современными образцами техники, вооружения, магических разработок, а главное — знаниями, руководствуясь инструкцией и здравым смыслом, работники департамента отлично справлялись со своей задачей. Так что мисс Трэверс была совершенно уверена, что старшие коллеги помогут ей вернуть кусочек утерянной памяти. А потом они поймают наглеца, который так беспардонно нарушает Статут.

Примечание к части

Уважаемые господа и дамы, убедительно прошу не исправлять Невтон на Ньютон. Да-да, это он. По-русски эта фамилия вплоть до конца 19 века писалась именно так. Считайте авторской блажью.

Исполнение и новое нарушение инструкции

Примечание к части

Если вы очень любите Ремуса Люпина - не читайте дальше. Если читаете - не надо мне писать, что милый Люпин "низачтобы". И да - я считаю, что оборотень - это не милый парень с небольшой пушистой проблемой, а тёмная тварь. По крайней мере - в этой истории.

В кабинете министра магии стены украшало множество картин. Более всего было портретов. Это были портреты министров прошлых лет, они могли подать ныне действующему министру совет: толковый или издевательский. Были портреты ученых магов, чьи заслуги признаваемы всем магическим обществом. И прямо над дверью, напротив рабочего места министра, висел портрет сквиба Айзека Невтона. Обычно этот портрет не двигался и не говорил. Но сегодня, едва госпожа министр вошла в свой кабинет, сэр Невтон постучал по пюпитру, на котором был развёрнут свиток с текстом Статута о секретности. Убедившись, что внимание госпожи министра принадлежит ему, портрет откашлялся и с достоинством проговорил:

— Сообщаю о нарушении Статута и договора. Маг Дедалиус Дингл, находясь на немагической территории, напал на работника Департамента. Считая её магглой, пытался наложить чары Конфундус. Требование Департамента — расследование, штраф, заключение в Азкабан на срок от полугода. Срок — три дня. Тёмная тварь оборотень Ремус Люпин. Нападение на работника Департамента. Применение чар Конфундус, Империус, Обливейт к работнику Департамента, а также более, чем десяти, магглам, включая детей, и волшебнику в возрасте до одиннадцати лет. Уничтожение муниципального имущества и причинение прочего ущерба на сумму более пятидесяти фунтов. Требование Департамента — выдача тёмной твари в антимагических кандалах и выплата штрафа Отделом регулирования магических популяций. Срок — одни сутки.

— Но это невозможно! — всплеснула руками госпожа министр.

— Мне передать поручение по нейтрализации тёмной твари службе активного реагирования Департамента? — флегматично поинтересовался сэр Невтон.

— Нет-нет. — торопливо ответила госпожа министр. — Мы попробуем сами справиться.

Портрет кивнул и замер, а госпожа министр вызвала секретаря и стала сыпать поручениями. И даже лично… не побежала, конечно, но очень быстро направилась в тот самый Отдел регулирования магических популяций, чтобы немедля организовать поиски и поимку.

***

Мисс Трэверс возвращалась домой усталая, но в целом удовлетворённая прошедшим рабочим днём. После восстановления воспоминаний удалось, используя записи с видеокамеры и базу данных Департамента, опознать обоих нападавших, после чего министру магии было направлено предписание. Разумеется, госпожа министр использовала все свои средства, чтобы эти требования выполнить — она отлично знала из чьей руки поступают деньги в её карман. Так что в настоящий момент Дедалиус Дингл уже находился в камере Департамента Магического Правопорядка, а оборотень Ремус Люпин — в камере Департамента Контроля за Секретностью. Среди восстановленных воспоминаний были очень неприятные, но, к счастью, ничего такого, что потребовало бы специальной терапии. И вообще — инструкция предписывала работникам Департамента неуклонно блюсти сохранение секретности и законности, невзирая на трудности.

Мисс Трэверс блюла, как подобает! Дадли Дурсль и Гарри Поттер вновь были направлены в центры временного пребывания, для их безопасности было организовано дежурство специалистов из службы активного реагирования Департамента. Такая охрана давала неплохую гарантию, что дети останутся именно там, где предписывает инструкция. И никакой нарушитель Статута мимо этих специалистов не пролетит и не проползёт. Мистера Вернона Дурсль поместили в специализированную лечебницу, поскольку сия злосчастная жертва многочисленных Конфундусов и Обливейтов балансировал на грани психического заболевания. Впрочем, лекари давали вполне благоприятный прогноз. Миссис Дурсль вновь осталась стеречь домашний очаг, но была обязана посещать специалиста, которого для её же душевного равновесия назвали коррекционным психологом. У бедной женщины развился маниакальный страх перед любым волшебством. Даже само слово вызывало у неё неконтролируемую панику и агрессию. Но и здесь правильное лечение должно было смягчить последствия бездумного магического воздействия. Так что через пару-тройку месяцев жизнь законопослушных подданных Британской короны семейства Дурсль должна была наладиться, а пребывание в их доме Гарри Поттера остаться лишь неприятным воспоминанием. Но дело ещё оставалось неоконченным, так что сейчас, неторопливо направляясь к своему дому, мисс Трэверс размышляла о том, как лучше вытянуть все ниточки и намотать из них аккуратные клубочки. Её размышления прервало вежливое приветствие:

— Доброго вечера, мисс Трэверс.

— И вам, доброго вечера, сэр. — отозвалась Мэри, настороженно рассматривая обратившегося к ней мага. А кто ещё это мог быть? Длинная седая борода, ярко-синяя мантия с золотой вышивкой на подоле и обшлагах, очки, в которых любой сведущий опознает артефакт.

— Дорогая мисс Трэверс, — проговорил волшебник самым задушевным тоном. — Нам с вами совершенно необходимо обстоятельно побеседовать. Может быть вы пригласите меня с себе на чашечку чая?

— Прекрасный сэр, — в тон собеседнику отозвалась Мэри, — я не имею привычки приглашать к себе домой незнакомцев.

— Ах, да. — легко и молодо рассмеялся седобородый маг. — Я так привык, что меня все знают, что забыл представиться. Я — Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, директор Хогвартса, глава Визенгамота, кавалер ордена Мерлина первой степени и председатель Международного совета магов.

— А я — Мэри Трэверс, социальный работник Департамента образования восточного округа Лондона и агент-стажёр Департамента по контролю за секретностью, и если вы непременно хотите, чтобы я угостила вас чаем, то мы можем с вами прогуляться во-о-он до того кафе. Волшебников я к себе домой не приглашаю.

Квартирка, в которой жила Мэри, раньше принадлежала тёте Пэм. Когда Мэри подросла достаточно, чтобы жить сама по себе, Памела Поппинс приняла предложение мистера Лойджа стать уже наконец миссис Лойдж, и переехала к супругу в Кэмбридж. А свою квартирку оставила наречённой племяннице. Здесь следует отметить, именно мисс Поппинс рассчитывала новые системы антимагической защиты Букингемского дворца. Её собственное жилище было оборудовано не менее же надёжно. Так что ни один маг, без явно выраженного осмысленного согласия хозяйки, в нынешнее обиталище Мэри просто не смог бы проникнуть.

— Как будет угодно юной леди! — отозвался Альбус Дамблдор. — Если вас не смущает… — и он несколько кокетливо взмахнул руками, указывая на свою мантию.

— Да мало ли чудаков в Лондоне. — махнула рукой Мэри. — И не в таких нарядах гуляют.

Вскоре старый волшебник вместе с девушкой устроились за столиком веранды небольшого кафе. Едва официантка принесла заказ: чайничек чёрного чая, сахар, лимон и пару яблочных штруделей, Мэри достала из сумочки уголь для рисования и написала на бумажной салфетке небольшую цепочку рун. Потом Мэри сосредоточенно пила чай и грызла свою порцию выпечки. Штрудель оказался суховат, но это была её первая еда за день, так что капризничать не хотелось. Её сотрапезник тоже наслаждался угощением, или талантливо делал вид. Ни один из них не торопился начинать беседу. Когда Мэри налила себе вторую чашку, Альбуса Дамблдор всё же заговорил:

— Мэри, детка… Ты же не против, если я буду называть тебя просто Мэри?

Мэри неопределенно пожала плечами. Её собеседник принял этот жест за согласие, и самым родственным тоном поинтересовался:

— Мэри, ты не хочешь ни о чем меня спросить? Или, может быть, рассказать мне?

Мэри сделала вид, что задумалась, но потом отрицательно покачала головой.

— Неужели ты никогда не задумывалась над тем что было бы, если бы твои опекуны не стали препятствовать твоему обучению в Хогвартсе?

Мэри вновь молча пожала плечами. Она точно знала, что если бы её отправили в Хогвартс, то была бы она слабенькой волшебницей классической школы. Выдали бы её родители замуж за правильного, с их точки зрения, мага. И сидела бы она в поместье, удерживая одну из точек соприкосновения миров. Тоже дело нужное… Но для неё — хорошо, что сложилось, как сложилось.

А господин Дамблдор тем временем журчал, как ручей в горах Шотландии, расписывая, какая хорошая школа Хогвартс, какие замечательные люди там учатся, особенно гриффиндорцы, и какой хороший мальчик Ремус Люпин — староста, отличник, и ему непременно нужно дать второй шанс.

— Мистер Дамблдор, сэр, — сухо проговорила мисс Трэверс, видя, что её собеседник явно ждёт от неё ответа, — Ремус Люпин грубо нарушил Статут, нанеся явный и несомненный вред здоровью и имуществу обычных людей. Поскольку он является тёмной тварью, то, согласно инструкции, подлежит за свои деяния казни через отсечение головы посеребренным клинком.

— И неужели вы не будете сожалеть о его смерти? — с искренней горечью спросил Альбус Дамблдор.

— После того, как этот ваш отличник наложил на меня Империо, чтоб иметь возможность помять мне грудь, и всё сожалел, что нет времени развлечься хорошенько, но обещал вернуться… нет, я не буду сожалеть о том, что он не вернётся. — монотонно проговорила мисс Трэверс.

Альбус Дамблдор ханжески поморщился.

— Да, это было грубовато с его стороны, но может быть это была просто шутка?

Мэри даже не стала комментировать это заявление.

— Ах, дорогая моя мисс Трэверс, — задушевно проговорил Альбус Дамблдор. — Каждый может заблуждаться, ошибаться, не располагая всей информацией. Я совершенно уверен - бедный мальчик Ремус искренне полагал, что в маггловском мире девушки просто и даже с удовольствием относятся ко всяким фривольностям. Если бы дать ему второй шанс, он бы осознал, и от чистого сердца извинился за свою ошибку. Вот вы, мисс Трэверс, тоже допустили ужасную, роковую ошибку, которую ещё не поздно исправить.

Альбус Дамблдор таинственно замолчал. Мэри, поняв, что теперь-то они добрались до главной темы разговора, решила пойти навстречу собеседнику.

— И в чём же, по вашему мнению, состоит моя ошибка?

— В том, что вы своими действиями, исторгли Гарри Поттера из лона семьи его единственного кровного родственника, его тёти, и отправили к чужим людям! — пафосно провозгласил Альбус Дамблдор.

— Эти родственники содержали ребенка в чулане под лестницей, толком не купали, регулярно оставляли без еды и одевали в обноски. А сами присваивали деньги, которое государство выделяло им, как опекунам, на содержание мальчика. Да ещё и поколачивали своего подопечного. У чужих людей, которые будут строго соблюдать закон и инструкцию о целевом расходовании средств, Гарри будет лучше. — обстоятельно ответила мисс Трэверс.

— Ну, ну, моя дорогая Мэри, — укоризненно проговорил Альбус Дамблдор. — Я думаю, вы всё преувеличиваете. Мальчики всегда дерутся, мальчику нужна твердая мужская рука для того, чтобы вырасти воспитанным взрослым, а не капризным принцем. В конце концов — мальчикам нужны в детстве трудности, это закаляет характер.

— Мистер Дамблдор, сэр, — спросила Мэри, отставив чашку и благовоспитанно сложив руки на коленях, — а кто, собственно, поместил волшебника Гарри Поттера, наследника магической семьи, в дом магглов?

— Это сделал я, — твердо ответил Альбус Дамблдор. — И поверьте, у меня были для этого самые веские причины.

— Возможно, — неопределенно отозвалась Мэри, — но, видите ли, мистер Дамблдор… Я понимаю, что ваше собственное детство было давно, а собственными детьми вы не обзавелись… Но дело в том, что если вы приняли решение отправить Гарри Джеймса Поттера в немагический мир, то жить ему придется по законам обычных людей. А в немагическом мире вот это всё: «нужна твёрдая рука» и «трудности закаляют» — это всё в нынешнее время незаконно. Если социальный работник обнаруживает, что опекун запирает в чулане голодного ребёнка со следами побоев, то такого опекуна лишают опеки и наказывают. А ребёнка изымают и передают в приют или приёмную семью. Но есть и другая сторона проблемы. Дурсли почти сошли с ума из-за необоснованного магического воздействия. Они неадекватны, нуждаются в лечении. И никакой магии рядом! Так что с Дурслями Гарри Поттеру жить больше ни в коем случае нельзя.

— Вы не понимаете, моя дорогая! — выражение лица Дамблдора стало почти умоляющим. — Гарри непременно должен жить со свой кровной роднёй по матери.

— Я действительно не понимаю. — спокойно констатировала мисс Трэверс.

— Ну хорошо. — решился Альбус Дамблдор. — Я попробую объяснить. Волдеморт не сразу убил мать Гарри. Он предложил ей отойти в сторону, он настаивал, но Лили Поттер пожертвовала своей жизнью, чтобы защитить Гарри. Поэтому Волдеморт, убив Лили, не смог убить юного Гарри. Так появилась защита — удивительная, могущественная защита материнской любви. Но чтобы эта защита действовала, Гарри должен непременно жить с сестрой своей матери, поскольку эта защита завязана на родную кровь.

— Позвольте уточнить, мистер Дамблдор, сэр, — проговорила мисс Трэверс, — верно ли я поняла, что Лили Поттер незадолго до своей смерти совершила ритуал Кровной защиты, и вам об этом стало известно?

— О чём вы говорите, моя дорогая?! — вскричал Дамблдор.

— Я говорю о ритуале Кровной защиты, — лекторским тоном заговорила мисс Трэверс, — когда родители: оба или кто-то один, будучи уверен, что вскоре умрет, создавали связь для своего ребенка с кровными родственниками. Ритуал тёмный по классификации 1654 года, так как требует человеческого жертвоприношения. Связь закрепляется смертью мага или ведьмы, проводившего ритуал, после чего дитя получает защиту от врагов, если живет под родственным кровом и считает этот дом своим. Слово «защита» обозначает — защита от смерти, так, например, Уолтер Уоррингтон, находившийся в своё время под Защитой Крови, был ослеплен своими врагами, и защита этому не помешала.

— Лили Поттер была доброй, светлой волшебницей, и никаких тёмных ритуалов она не совершала! Она просто всем своим существом пожелала дать своему ребёнку защиту! И не вам судить о том, чего может, и чего не может истинная магия и материнская любовь! — отчеканил Альбус Дамблдор.

— Вы действительно полагаете, что любящая мать пожелала бы своему ребёнку жизни с тётушкой, которая жалела для него куска сахара, а порой — и куска хлеба? — с откровенным скепсисом поинтересовалась Мэри.

— Возможно, Петунья не любит Гарри, как подобало бы доброй родственнице. — ответил Альбус Дамблдор. — Но она приняла его в свой дом! Пусть с гневом и неприязнью, но приняла, и тем — закрепила защиту!

— Мистер Дамблдор, сэр, — будто спохватилась Мэри. — Вы чуть раньше сказали мне, что Волдеморт не сразу убил мать Гарри, но предложил ей отойти в сторону, и даже настаивал на этом. А позвольте спросить, откуда стали известны такие подробности?

— Ах, моя дорогая Мэри, — грустно покачал головой Дамблдор, — сколько скепсиса в вашем юном возрасте… Но извольте, я вам расскажу. В комнате маленького Гарри была картинка с девочкой в окружении зверей и птиц[5]. Все думали, что это просто красивая детская картинка, но оказалась, что она была зачарована, как сторож. Именно эта девочка с картинки рассказала обо всём, что происходило в комнате.

Собеседники немного помолчали, потом Мэри спросила:

— Мистер Дамблдор, сэр, не хотите ли ещё чая?

— Нет, благодарю вас. — Альбус Дамблдор поправил широкие рукава своей мантии. — Мисс Трэверс, дорогая моя, я ведь тоже знаю кое-что о служебной инструкции вашего департамента. Там указано, что слово агента, ведущего расследование, даже если он ещё стажёр, является определяющим в любом деле. Так что судьба юного Гарри Поттера сейчас буквально в ваших руках. Могу ли я как-то убедить вас всё-таки вернуть мальчика под покров материнской защиты?

— Сравнивая неизвестные мне преимущества и явно видимые недостатки этого плана, мой ответ — «нет». — решительно ответила Мэри.

— Мне так жаль, моя дорогая, мне так жаль. — печально проговорил Альбус Дамблдор. — Конфундус!

Ниточки и клубочки, лоскутки и кусочки

Несколькими часами ранее…

Глава службы активного реагирования сэр Галахад Прюэтт по прозвищу «Бухгалтер»[6] обвел присутствующих на совещании привычно тяжёлым взглядом.

— Итак, мисс и джентльмены, давайте ещё раз пройдёмся по всем пунктам…

Подбодренная кивком головы шефа, Мэри зачастила:

— По моим предположениям, Дингл и Люпин действовали не по своей инициативе. Слишком мелкие фигуры, да и нет для них во всём происходящем прямой выгоды. Поэтому, я предполагаю, что со мной на контакт должен выйти их куратор. Тот, кто организовал все эти безобразия. Я его попробую разговорить и спровоцировать.

— А если он тебя просто грохнет? — неделикатно предположил «Бухгалтер» Прюэтт.

— Маловероятно, — решительно ответила Мэри. — Обратите внимание, всем пострадавшим по этому делу стирали и правили память, но нет ни одного трупа. Даже Викерсов, в дом которых заселилась Арабелла Фигг, мы нашли. Они внезапно решили, что им срочно необходимо переселиться в Новую Зеландию, но они живы и более-менее здоровы.

— Ладно. — принял решение сэр Галахад. — Разговаривай, провоцируй. Тебя будет страховать агент Блэк.

— Сэр, но сэр! — подскочила Мэри. — Меня не надо страховать. У меня — вот!

Мэри вытащила из сумочки металлическую коробочку размером в половину ладони, снабжённую двумя выступами, похожими на рожки.

— И что это такое? — покосился «Бухгалтер» Прюэтт.

— Это — моя личная разработка, сэр. Технический отдел протестировал и одобрил, сэр. На основе электрошокера. Только источником энергии является рунный кристалл, что позволило заметно уменьшить размеры устройства. А на другой стороне, — Мэри перевернула коробочку рожками вниз, — рунная запись, позволяющая незаметно прикрепить устройство на ладонь, например. Эффективно как против волшебника, так и обычного человека.

— Толковая вещь, — одобрил «Бухгалтер» Прюэтт. — Обязательно бери. Я бы тебя вообще не пустил, но это твоё дело, тебе его и закрывать. По инструкции так положено. Опять же к кому другому предполагаемый куратор вообще не подойдет. А к тебе может подойти, ты, Трэверс, выглядишь у нас самой безвредной…

— Для тех, кто с ней лично не знаком. — пробормотал себе под нос агент Толиман[7] Блэк.

— Хм. — прокомментировал это высказывание «Бухгалтер» Прюэтт. Все притихли.

— Ладно. Делаем, как договорились. — продолжил шеф. — Одно заклинание поглотит твоя стандартная защита… Кстати, Трэверс, закроешь дело — получишь наказание за то, что в прошлый раз без защиты шлялась.

— Она тяжёлая и жжётся. — пробубнила виновато-недовольным тоном Мэри.

— Разговорчики, агент Трэверс!

— Слушаюсь, сэр!

«Бухгалтер» Прюэтт посверлил пару секунд взглядом бестолкового агента-стажёра, убедился, что мисс Трэверс осознала, и продолжил:

— Так вот, обязательно пропусти одно заклинание. Нам нужен формальный повод его задержать. «Аваду» он колдовать не будет, а всё остальное твоё «Ожерелье Тота» поглотит. После чего можешь пырнуть его своей искрилкой. Потом работает агент Блэк…

Мэри недовольно засопела, но с шефом спорить не рискнула. Толиман Блэк, невыносимый пижон и засранец, широко ухмыльнулся, внимая при этом инструкции. К словам «Бухгалтера» Прюэтта следовало прислушиваться.

***

Когда Альбус Дамблдор навёл на Мэри волшебную палочку и проговорил свой «Конфундус», девушке было очень страшно, несмотря на то, что на шее, под блузкой, застёгнутой до последней пуговки, у неё скрывалось «Ожерелье Тота». Сложная конструкция из тонких бронзовых лепестков, покрытых рунной росписью, представляла собой многоразовый амулет, защищающий от большинства классических заклинаний. Побочным действием оказывалось то, что амулет нагревался, причём, в зависимости от вложенной в проклятье силы, изрядно, порой до ожогов. Вот и сейчас, «Ожерелье Тота» дамблдоров «Конфундус» проглотил, но полыхнул так, что Мэри взвизгнула. Потом упала грудью на стол, и со всей силы вдавила свой магошокер в руку с волшебной палочкой. Одновременно с этим раздался хлопок, как будто вылетела пробка из бутыли с шипучкой, и в шею Альбуса Дамблдора вонзился дротик со снотворным. Знаменитый волшебник потерял сознание, обмяк на пластмассовом стуле. Мгновение спустя из чёрного внедорожника с тонированными стёклами, припаркованного за углом веранды кафе выскочил молодой человек, более всего похожий на Джеймса Бонда в его лучшие годы. Водитель внедорожника оказался у столика одновременно с официанткой, следом за которой спешил охранник.

— Старший агент Блэк! Специальный департамент государственной службы безопасности. — взмахнул удостоверением пижон Толиман. — Вы присутствовали при завершении полицейской операции по задержанию опасного преступника, похищавшего детей.

— Помощь нужна? — поинтересовался охранник, в то время, как официантка просто с открытым ртом глазела на красавчика Блэка.

— Сами справимся. — деловито отозвался агент Блэк. — Агент Трэверс, грузим клиента!

— Сейчас, улику заберу. — отозвалась Мэри. Девушка подхватила со стола салфетку, на которой ещё в начале разговора написала руны ограждения, и аккуратно, через салфетку, подняла выпавшую из руки Альбуса Дамблдора волшебную палочку. Поместила в специальный пакет, а тот — в свой портфельчик, который внутри оказался намного больше, чем снаружи. И только после этого агенты вдвоём затолкали бессознательное тело Альбуса Дамблдора на заднее сидение автомобиля.

— А стрелял-то кто? — спохватилась Мэри, прыгая на сидение рядом с «клиентом».

— Сам «Бухгалтер». — проворчал Толиман. — Сказал, размяться хочет. Бережёт он тебя, Трэверс, бережет.

— Завидуй молча, Блэк. — отозвалась Мэри. — И вообще, с каких это пор ты — старший агент?

Вместо ответа агент Блэк (всё ещё просто агент, не старший) надавил на педаль газа, и автомобиль полетел по вечереющему городу.

***

Следующим утром госпожу министра магии опять окликнул портрет Айзека Невтона.

— Нарушение Статута и договора, угроза всему магическому и немагическому миру. — проговорил знаменитый сквиб.

— О магия и все высшие силы! — простонала госпожа министр. — Что ещё случилось?

— Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, будучи среди магглов, применил заклинание Конфундус к работнику Департамента, осознанно, желая воспрепятствовать проводимому расследованию.

— Как можно! — вскричала госпожа министр. — Это же Альбус Дамблдор! Великий светлый волшебник! Наверное, у него были основания!

— Также у него была изъята так называемая Старшая Палочка, относимая к числу артефактов наивысшей степени опасности. — флегматично продолжил излагать Айзек Невтон. — Во время допроса с применением сыворотки правды Альбус Дамблдор показал, что у него имеется ещё и Плащ Смерти, причём незаконно присвоенный. Также, после допроса выяснилось, что Альбус Дамблдор имеет сведения о наличии у Тома Реддла, известного также, как лорд Волдеморт, крестражей. Альбус Дамблдор предполагал, что упомянутый лорд Волдеморт когда-нибудь возродится в виде лича, но никому не хотел передавать эти сведения, так как рассчитывал лично победить этого лича с помощью самоподдерживающегося пророчества. В качестве орудия пророчества Альбус Дамблдор предполагал использовать Гарри Джеймса Поттера. Для нужного, с этой целью, воспитания Гарри Джеймс Поттера был помещён в условия, где с сорокапроцентной вероятностью мог трансформироваться в обскура.

Госпожа министр в ужасе закрыла ладонью рот. Ей доводилось видеть небольшого обскура, она знала какой разрушительной силой он обладает. Обскур ребёнка пророчества разрушил бы большую часть Лондона. Тем временем Айзек Невтон уже перешёл к требованию и приговору:

— Волшебники из Отдела Тайн должны собрать и уничтожить все крестражи упоминаемого, ныне мёртвого, Тома Реддла, дабы упокоился вовек. Когда вы откроете камин, вам будут переданы все материалы по этому делу. Визенгамот, немедленно после избрания нового Верховного чародея или ведьмы, должен со всей ответственностью пересмотреть все уголовные дела, приговоры по которым были вынесены под председательством Альбуса Дамблдора. Вы лично проследите за тем, чтобы деятельности Альбуса Дамблдора была публично вынесена верная оценка, чтобы никто из волшебников не утверждал, что с ним поступили несправедливо.

— А что будет… с Альбусом? — слабым голосом спросила госпожа министр.

— Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор будет лишён магии, после чего, как маггл, оставлен жить в маггловском мире, в благотворительном приюте для престарелых безработных. — ответил Айзек Невтон. Потом проворчал. — Ну, сколько ему там останется, потому, что немаги столько не живут, сколько Альбусу сейчас.

***

Пять лет спустя.

Гарри Джеймс Поттер делал сразу три своих любимых дела: ел кексики, болтал ногами под столом и просто болтал.

— А ещё мы с крестным сегодня были в Косом переулке. Он мне обещал, что когда я поступлю в Хогвартс, он мне купит самую-пресамую лучшую метлу! А я ему — может я вообще в Хогвартс не поступлю. А он мне — да как же! Хогвартс — самая лучшая школа! Вообще — единственная! А я ему — есть школа традиционной письменности в Кэмбридже, есть школа магозоологов на Джерси, есть школа традиционной музыки и пения в Лимерике…

— В Лимерикскую школу тебя точно не возьмут. — заметила, справедливости ради, Мэри Тревэрс.

— Да знаю я, — скуксился Гарри.- Я когда в школе петь пытаюсь, меня все просят перестать. Даже учительница.

— К тому же, — продолжила Мэри Трэверс, — имей в виду — в квиддич играют только в Хогвартсе.

— Вот, никакого выбора. — пробубунил Гарри сквозь последний из кексиков. Потом спросил осторожно:

— Тётя Мэри, а меня после Хогвартса в Департамент возьмут?

— Не после Хогвартса, а после колледжа. — ответила Мэри Трэверс. — Но, чтобы в колледж поступить, тебе в Хогвартсе придётся учиться как следует, а не только в квиддич гонять.

Гарри решил немедленно сменить тему.

— Тётя Мэри, а ты уже подумала, становиться тебе миссис Блэк или миссис Блэк? Я, конечно, за Сириуса, он мой крёстный, но Толли тоже прикольный!

— Гарри Джеймс Поттер! Ты — наглый беспардонный мальчишка! Не смей вмешиваться в мою личную жизнь!

Гарри Поттер тихонько захихикал. Жизнь была прекрасна! Шрам не болел уже почти пять лет.