RimWorld : Материнское сердце

Глава 1

В деревянной лачуге Анна Цессара проснулась ровно в 6 часов, как по будильнику. Только ей будильник и не требовался – внутренние её часы почти не уступали в точности атомным.

В лачуге было темновато - приходилось экономить энергию и технику, так что в её комнате не было ни лампы, ни чего-либо подобного. Женщина раздвинула шторку на окне, и тусклый свет, ослабленный утренним туманом, осветил её маленькую комнатку.

Может показаться, что её, бедную, обделили совсем, не предоставив даже самой скромной мебели, но в действительности в их общине у каждого комната выглядела точно также. Наверно, даже беднее, потому что Анна занимала здесь особенную роль, так что она, по крайней мере, могла похвастаться большой двуместной кроватью, тумбочкой, столом со стулом – преимущественно для работы, - и даже собственным вышеуказанным окном. Так что жаловаться не приходилось.

Окно это было почти бесполезным, потому что оно открывалось во внутренний двор, окруженный высокими крепостными стенами, в котором почти ничего не было. Была только одна вещь, которая стоила внимания, зато она резко выделялась на фоне окружающей «скромности» (так они предпочитали называть свою нищету) – огромный «космический» корабль. Слово «космический» в кавычках, потому что до далёких звёзд лететь он не мог: его грави-двигатель мог перемещаться только по орбите планеты. Зато в пределах этой орбиты он мог с легкостью перемещать гигантские грузы на огромные расстояния. Что он и делал – перемещал на себе целую деревню. Их деревню.

Именно этот корабль, а не эти жалкие сараи, которые представляли собой лишь временный лагерь, был их настоящим домом. Там они построили сложные конструкции, коммуникации и системы для жизни всей общины. Там хранили пищу, там же ели. Там хранили всё оружие для самообороны, расходные материалы для ежедневного пользования. А в тревожную минуту, во время нападения агрессивных аборигенов этой планеты, роботов-убийц, мутантов и монстров, которых солдаты общины не могли остановить без потерь, либо же когда им угрожает природное бедствие, - в такое опасное время этот корабль, как мать-гусыня, брал под свои крылья своих птенцов и мчался прочь, от смерти, горя и ненужных слёз.

Они назвали свой корабль «Вечный бег». Это название символизирует их нескончаемое путешествие и их стремление к жизни.

***

Анна надела свой потрёпанный халат, открыла прикроватную тумбочку. Внутри, среди рабочих материалов и инструментов, лежал небольшой светло-серенький кейс с ручкой. Анна взяла его, вышла в коридор. Там её чуть не сбили с ног бегающие дети – Зара и Хеск. Хеск был сереньким мальчиком с весёлым, но временами задумчивым лицом. Зара была ему двоюродной сестрой, тоже серенькая, грубоватая девочка.

Слово «Серый» здесь – не фигура речи. Они унаследовали цвет кожи от биологических дедов, которые оба принадлежали ксенотипу (т.е. подвиду людей), презрительно называемому в народе «Мусорщиками» - это уродливые, серые обитатели планет-свалок, чьи тела могли выживать в экстремально грязных и токсичных условиях.

Как будто мало того, что они выглядели как мусорные гоблины, была еще одна особенность, из-за которой они совсем утратили уважение всех остальных людей: они могли без последствий потреблять любое количество таких веществ, которые у любого другого вызвали бы сжижение мозга – другими словами, психоактивных веществ. Но это также означало, что эти вещества были встроены в их метаболизм на генетическом уровне, и продолжительное воздержание от них грозило им неотвратимой гибелью.

Однако этим детям эта судьба не угрожала. По счастливой случайности, они избежали приобретения этого гена.

Заигравшись, детишки не заметили женщину. Подняв головки, они увидели, кого чуть не уронили на пол. А увидели они невысокую, совершенно лысую женщину, с непропорционально длинными пальцами на руках и вечно спокойным, даже в самые трудные и страшные минуты, лицом.

Это были типичные признаки ксенотипа под названием «инж» (от слова «Engeneer» - инженер) – это подвид людей, выведенный специально для работы на заводах и в лабораториях. Их руки быстры и ловки, мозги необычно сильны, и они невозмутимы на столько, что такое понятие как «истерика» для них просто нонсенс. Они быстро мыслят, быстро работают, а качество создаваемых ими изделий всегда выше, чем у остальных ксенотипов.

Лицо это, хоть и никогда никаких эмоций, в то же время никогда не казалось злым, угрожающим или чужеродным, потому что это была она, Анна Цессара – генеральный механик и учёный общины, а так же главный врач с многолетней практикой. Она вытаскивала людей с того света ещё тогда, когда их родителей, да и самой общины ещё не было. И делала это самозабвенно, с фанатичным стремлением к спасению и облегчению болезни и боли. Говорят, что её миролюбие и убеждённость в гуманистическую философию сильны на столько, что она не причинила вреда ни одному живому существу, даже ради самозащиты. И, движимая своим человеколюбием, она всегда стремилась поддержать добрым словом, утешить или подбодрить обиженного или страдающего. Потому она была любима, и даже обожаема всеми её товарищами и жителями её общины.

Поняв ошибку, дети хором извинились. Женщина молча кивнула, помахала им на прощание и пошла дальше по своим делам. Её жёсткий график не терпел промедления.

Во дворе она наспех умылась в бочке с водой; погладила шерстку муфало (генно-модифицированный буйвол с красивой голубой шерстью), которых тут паслось видимо-невидимо. Эти животные очень нравились детям, и потому животноводы общины приручали их всякий раз, когда они попадались их народу в путешествии. Стадо муфало гуляло по построенному для них внутреннему двору; их время от времени выводили попастись наружу, пока там было безопасно.

Первым делом Анне нужно было совершить обход по больнице, навестить всех больных и солдат, получивших ранения в недавней битве с напавшим племенем неандертальцев. Лежал здесь и её любовник, серый огромный юноша с белыми волосами и весьма некрасивым лицом. Звали его Марук.

Он был, что называется, «солдатом из банки» - одним из людей, которых вырастили, используя технологии инкубации (процесса ускоренного выращивания людей, позволяющего за два с половиной года получить полноценного взрослого человека).

Эти «люди из банки» создавались с использованием генов крепких неандертальцев и стойких к токсинам Мусорщиков, и дополнительно усиливались в ксено-генетической лаборатории, занимавшей огромную часть «Вечного бега».

Их община выращивала этих людей огромными партиями. Того требовали обстоятельства: этот мир жесток, в нём могли выживать только сильные, и для борьбы с очередной бедой нужны крепкие люди, причём много.

Однако община никогда не относилась к ним как к рабам, а всегда – как к полноценным членам своего общества, и заботилась об их потребностях и пожеланиях. И те никогда не чувствовали себя обделёнными или униженными. Потому что главное оружие против любой опасности – это единство, взаимопомощь и забота друг о друге, и потому никакие склоки и вражда в их маленьком мире недопустимы.

Это были идеи, которые здесь культивировала Анна Цессара с самого рождения общины. Эта маленькая женщина стояла у самых её истоков, была одним из её основателей. И хоть она не занимала поста лидера поселения, в то же время она была для всех моральным компасом все эти годы, так называемой «мягкой силой», направляющей решения лидеров на путь милосердия.

Она же и дала начало этой стратегии «выращивания своей армии»: убедила лидеров в её целесообразности; построила необходимые машины, использовав свои познания в технике и медицине; давала воспитание маленьким детям «из пробирки», передавала свои знания тем, кто мог их усвоить.

Лидеры общины называли этих людей «своими солдатами». Анна же про себя называла их «своими детьми».

***

Анна предполагала совершить запланированный врачебный обход, но когда она пришла в больницу, выяснилось, что её опередили. Когда она ступила за порог белой, сверкающей чистотой больницы (единственного чистого помещения их деревни), она увидела, что высокий, стройный и светлокожий юноша с безобразным и высохшим как у мумии лицом и темными волосами уже снимал медицинский халат и складывал медицинские инструменты на своё место, что значит, что обход он уже закончил. Выражение его некрасивого лица было злым и крайне недовольным, как будто его насильно заставили с утра пораньше заниматься больными.

- Гото, солнце моё, тебе не обязательно было приходить, если не хочешь. Я и сама неплохо справляюсь со своей работой.

- Знаю я, как ты справляешься, - рявкнул Гото. – вечно у тебя всё из рук падает, растяпа. Ты мне весь полк убьёшь быстрее, чем эти обезьяны, - он имел в виду неандертальцев из вражеского племени.

- Ну не будь букой, радость моя, - тихо, но без тени обиды сказала Анна. – Один только раз за всю жизнь я только скальпель уронила… - «от страшной усталости, и тут же выбросила на помойку» хотела она добавить, но не успела.

- Ага! Ты роняешь, а мне потом ходи, сепсисы да заражения за тобой лечи, руки-ноги ампутируй, кровь со стен отмывай, - огрызался Гото. Он, конечно, сильно преувеличивал.

Этот молодой человек еще какое-то время бубнил себе под нос ругательства на всё подряд: на лидера, не снабдившего его солдат оружием, на односельчан, мешавшим воевать, на неандертальцев, на кривой корабль, на кривую больницу, на саму планету и вселенную вообще за то, что не могли появиться сразу идеальными, и вечно за ними надо исправлять их недостатки.

Анна стояла рядом и молча любовалась, как он аккуратно складывал все вещи по местам. Всё, как она учила. Проверить его работу на врачебном посту ей и не приходило в голову – этот злой молодой человек был вторым самым лучшим врачом деревни, чьи навыки уже не уступают её. Был её лучшим учеником, и самым любимым. Потому что он – Гото Цессара, её родной сын, которого она родила вскоре после образования общины.

Ну, слово «родила» здесь не совсем уместно: он был инкубирован в машине в период предполагаемого внутриутробного развития до младенчества, чтобы беременность не мешала женщине работать. А затем всё детство рос под чутким присмотром Анны как самый обычный ребёнок: играл, читал, много и старательно учился.

Для этого процесса не требовалось рожать самой: яйцеклетка извлекалась из женщины, а затем оплодотворялась каким-нибудь мужчиной в специальных устройствах.

В данном случае этим мужчиной стал высший лидер общины, Мусорщик, бывший космо-десантник, ветеран космической войны, жесткосердечный и очень злой человек по имени Хеск Акган, дед маленького Хеска.

Вождь Акган воспитал в своём сыне жестокость к врагам, которая переросла саму себя и стала жестокостью ко всему; тренировал его и сделал из него могучего солдата. В последствии его сделали еще сильнее, используя мощь ксено-генетической лаборатории.

Вот кто такой Гото Цессара, истинный ребёнок своих родителей, великого врача и великого воина. В его руках - гибель его врагам, и спасение его товарищам. Он появился на свет в стенах «Вечного бега», чтобы защищать его и его многострадальный экипаж своей злобой и своими талантами.

***

- Ну, я бы хотела сказать, что очень рада, что ты хорошо справляешься с обязанностями деревенского врача, - с робкой улыбкой сказала Анна.

-Ага, причём не хуже тебя, мать, - сказал Гото. - Может быть, даже лучше, - с ехидством добавил он.

- Может быть, даже лучше… - тихо повторила Анна.

- А? что ты там сказала, м? – грубо рявкнул Гото.

- Ой, да ничего особенного. Хм, как там наши больные?

- Не жалуются. Потому что если пожалуются, то я им зубы выбью.

- Хм, я тут подумала… - Анна, задумавшись, сделала паузу и опустила глаза на серенький кейс в её руках. – Дорогой, как ты считаешь, больница может справиться без меня какое-то время? Всего месяц.

- Ясень пень, маман! Хоть год, да хоть навсегда! Как видишь, у меня всё схвачено.

- Солнце, а ты еще помнишь, как я тебя учила анестезиологии? А хирургии?

- Ты мне не капай на мозги, женщина, - совсем недовольно рявкнул Гото на родную мать. - Хватит тянуть. Ты на что-то намекаешь? М?

- Солнце, у меня ля тебя есть небольшое поручение. Посмотри, что там в кейсе. Только аккуратно.

Анна протянула сыну кейс. Тот взял его в руки, открыл.

- Мать, тут сердце. Что за чертовщина тут происходит?

Как оказалось, в его руках один из специальных кейсов, в которых хранят органы перед пересадкой.

- Как я сказала, у меня для тебя поручение. Я тебя хорошо подготовила, и ты стал прекрасным врачом. И теперь я могу поручить тебе операцию, которую сама я, при всём желании, провести никак не смогу. Будешь ли ты так любезен, и пересадишь мне сердце?

***

Долгие, долгие годы иссушающего труда на благо своего дома. Совершенно без выходных, очень часто - даже без сна. Чтобы работать и днём, и ночью, эта маленькая женщина потребляла сильное стимулирующее вещество, называемое бодрином.

Бывало, что Анна месяцами только и делала, что работала и работала, прерываясь только на еду. Изготавливала оборудование и инструменты, которые только она могла собрать; точнейшее оружие и самую прочнейшую и высокотехнологичную броню, которые защищали тела её «детей». А в перерывах убегала к больным, лечила те травмы, от которых её доспехи не смогли защитить. Молча, тихо и безропотно выносила на своих хрупких плечах всю общину.

Само собой, это не могло пройти бесследно. Бодрин имеет неприятное свойство - он заставляет сердце работать на пределе своих возможностей и разрушать само себя. Через несколько лет Анна стала испытывать острые боли в груди, которые становились всё сильнее.

Конечно же, она предвидела всё, и заранее подготовилась. Используя свои знания в современных технологиях и самые продвинутые достижения в области протезирования, она последний год собирала высокотехнологичные протезы рук, называемые в миру бионическими. Такие протезы не просто не уступали настоящим рукам, но даже превосходили их по всем показателям. Она имплантировала эти протезы самым высококвалифицированным специалистам общины, прежде всего – Гото. Медицинская операция, проведённая такими руками, практически обречена на успех. Затем Анна сама себе собрала новое, бионическое сердце, какое никогда не будет сражено инфарктом или приступом.

***

Через полчаса в операционной комнате со скальпелем в руках стоял Гото, которому пришлось вновь одеть врачебную форму. Рядом, на операционном столе, без сознания лежала женщина, давшая ему жизнь.

Полминуты назад средства общей анестезии закончили своё действие – теперь её можно хоть на полностью части разобрать, она и не почувствует. Выполняя медицинские операции над другими людьми, ему, бывало, приходили в голову подобные кровавые фантазии. Но только не сейчас.

На словах он мог быть сколь угодно грубым и противным. И его всепрощающая мать, наверно, слишком сильно его разбаловала, позволяя ему так к себе относиться.

Но родная кровь значит многое. Мать есть мать. Если она пропадёт, пропадет и бо́льшая часть его души.

Сейчас в своих руках он держал не просто сердце. Он держал своё собственное сердце. Провал сейчас – это провал самой его жизни. Это было его самое главное сражение, самая важная битва, поражение в которое означает смерть не ему одному, а вообще всему на свете. Он не покривил бы душой, если бы сказал, что поражению в этом испытании он бы предпочёл гибель в реальном бою.

Но это не значит, что он волновался. Его мать, не колеблясь, легла под его нож. Если спокойна она, значит, и он может быть спокоен. Её доверие к нему абсолютно.

Конечно, она всё рассчитала заранее с точностью, достойной настоящего инжа, и совершила все возможные приготовления.

Вот так и выглядит забота умной женщины – как огромная цепочка сложнейших уравнений, которые на поверхности выглядят холодными и бесчувственными. Но приглядевшись, ты видишь, что тут и там самой главной переменной, незаметной тенью проплывающей сквозь эту цепочку, является любовь.

***

Через несколько часов старое сердце Анны лежало на столике. Новое же спокойно билось в груди своей создательницы.

Через пару дней она проснётся. Ещё через месяц она, движимая своею материнской логикой, молча встанет, наденет свой рабочий халат, войдет в мастерскую и, как ни в чём не бывало, вновь приступит к спасению своего гнезда.

Гото, сын Мусорщика, при рождении не избежал отцовского неприятного гена смертельной зависимости от психоактивных веществ. Утомлённый операцией, он вышел на улицу, присел на скамейку и закурил психиновый самокруток. Взгляд его был прикован к «Вечному бегу».