Разоблачение главной взрывчатки

Глава 1

Дорога до тренировочного лагеря обещала быть долгой, душной и невыносимо скучной. Старый школьный автобус академии Юэй мерно покачивался на ухабах, убаюкивая уставших от вечных тестов студентов класса 1-А. Атмосфера внутри напоминала ленивый полдень: Тодороки бездумно залипал в окно, Мидория что-то строчил в своем очередном блокноте, а на переднем сиденье, свернувшись в калачик в своем неизменном желтом спальном мешке, монументальным бревном спал Айзава-сенсей.

Кацуки Бакуго сидел в самом конце, устроившись у прохода. Его поза всем видом выражала абсолютное презрение к окружающему миру: руки скрещены на груди, ноги вытянуты вперед, а на лоб наползла глухая черная кепка. В ушах у него плотно сидели беспроводные наушники. Кацуки слушал музыку. Для всех вокруг это означало одно — брутальный, тяжелый рок, от которого у обычного человека пошла бы кровь из ушей. Бакуго хмурился, глядя в стекло, и изредка едва заметно покачивал головой в такт какому-то мощному ритму.

И тут случилось непредвиденное.

Правый наушник издал жалобный, пищащий звук разряда и отключился. Не успел Бакуго даже пошевелить бровью, как левый наушник последовал примеру брата. По закону подлости, Bluetooth-система телефона не сообразила поставить трек на паузу. Смартфон послушно переключил звук на внешний, встроенный и очень качественный динамик.

На весь затихший автобус, перебивая гул мотора, раздался бодрый, приторно-сладкий j-pop мотив. А затем динамик выдал текст. Невероятно писклявым, задорным и кавайным голоском маленькой аниме-девочки:

— Я же не дере-е-е!.. Цун-цундере-е-е!.. Сердце мое, как сладкий мармела-а-д!

Автобус мгновенно парализовало. Мидория, только что собиравшийся перевернуть страницу, замер с поднятой рукой, а его карандаш с тихим стуком покатился по полу.

— Не смущаюсь! Крем от загара я забыла с ут-... — продолжал заливаться писклявый голосок.

Кацуки вздрогнул так, словно его ударило током Асидо. Его зрачки сузились до размеров иголочных ушек. Лицо за долю секунды преодолело все стадии пунцового и остановилось на цвете спелого, яростного томата.

— Сука! Мать твою! Выключись! — взвыл он, судорожно выхватывая телефон из кармана брюк.

Пальцы, покрывшиеся липким потом от паники, скользили по экрану. Кацуки со всей силы тыкал в кнопку уменьшения громкости, но сенсор, предательски заглючив, наотрез отказывался подчиняться. Песня продолжала орать на весь салон, призывая мармеладное сердечко к ответу.

— Сдохни! Сдохни, чертова лопата! — взревел Бакуго.

ХРУСЬ.

Раздался страшный треск пластика и стекла. В порыве панической ярости Кацуки просто сжал кулак, активировав микровзрыв. Экран смартфона лопнул, во все стороны полетели мелкие осколки и искры, а из развороченного корпуса повалил едкий сизый дым. Песня, наконец, захлебнулась на полуслове «зага-а...» и затихла.

В автобусе повисла мертвая, звенящая тишина. Слышно было только, как тяжело и часто, словно загнанный зверь, дышит Бакуго, удерживая в кулаке дымящееся месиво из микросхем.

Класс 1-А превратился в выставку восковых фигур.

Иида застыл в позе регулировщика, его рука так и осталась рубить воздух на полпути. Мысли в его старомодной голове метались в панике: «Музыкальные вкусы — это свобода самовыражения! Но порча личного и школьного имущества... Боже, этот текст... Это совершенно не вяжется с кодексом героя класса А!»

Урарака обеими ладонями зажимала себе рот. Ее глаза округлились до размеров чайных блюдец, а плечи мелко дрожали. «Цундере?! Бакуго-кун слушает это?! Господи, я сейчас взлечу без всякой причуды, просто удержите меня, чтобы я не заржала во весь голос!»

Тодороки сидел с абсолютно ровным, непроницаемым лицом, но в его гетерохромных глазах зажегся огонек глубокого, почти научного интереса. Он медленно повернулся к Мидории и подумал: «Значит, Бакуго забыл крем от загара. И его сердце из мармелада. Это метафора или его скрытая уязвимость? Надо изучить этот вопрос».

Сам же Деку сидел со сломанной челюстью, уставившись в спинку сиденья перед собой. Его мозг, обычно работающий как суперкомпьютер, сейчас выдавал синий экран смерти. «Каччан... подпевал девочкам? Каччан знает, что такое тренды? Если я сейчас издам хоть звук, этот дымящийся телефон полетит мне прямо в череп... Запомнить текст! Главное — не забыть текст!»

Киришима, сидевший ближе всех, честно пытался бороться за жизнь друга. Его лицо шло красными пятнами от попыток сдержать лавину хохота. «Бро... чувак... ну зачем ты его сломал, теперь же все точно поймут, что это твое... Но песня... черт, это так не мужественно, но как же смешно-о-о!»

Каминари и Серо уже мысленно писали завещание. Денки сполз под сиденье, утыкаясь лбом в колени, чтобы его дикий ржач не услышал взрывной блондин. «Суровый Король Убийств слушает розовые сопли! Я обязан выжить, чтобы спеть это ему перед строем!» — билось в голове Каминари.

Мина Асидо едва не подпрыгивала на месте от восторга шиппера: «Я НАШЛА ЕГО СЕКРЕТ! Он каноничный, стопроцентный цундере! "Я же не дере, цун-цундере!" — это шедевр, я поставлю это себе на звонок!»

Асуи Тсую слегка наклонила голову, приставив палец к подбородку. «Ква... А ведь песня идеально его описывает. Он вечно орет, но всегда спасает. Мармеладный Бакуго».

Даже Токоями погрузился еще глубже в свою тень, скрестив руки на груди. «Даже в самой глубокой, первородной тьме кроется розовая бездна поп-музыки... Какой экзистенциальный кошмар».

Айзава-сенсей медленно, словно восставший из гроба вампир, открыл один глаз внутри желтого спального мешка. Вокруг него распространилась аура абсолютной, хтонической усталости. «Я слишком мало сплю, чтобы выносить еще и мармеладные драмы Бакуго. Теперь они будут гудеть всю неделю. Показатели упадут. Бакуго попытается взорвать половину класса. Почему я просто не ушел разводить кошек?»

Кацуки, чувствуя, как двадцать пар глаз буквально прожигают в нем дыру, окончательно потерял контроль над собой. Из его ладоней со страшным треском вырвались первые предупреждающие искры.

— ТАК, ЗАТКНУЛИ СВОИ ХЛЕБАЛА, УШЛЕПКИ! — взревел Бакуго, брызгая слюной и дико озираясь по сторонам, готовый уничтожить любого, кто издаст хоть звук. — ЭТО БЫЛ НЕ МОЙ ПЛЕЙЛИСТ! ОН ВЫПАЛ СЛУЧАЙНО! СЛУЧАЙНО, МРАЗИ! ЭТО... ЭТО ВСЁ ВИРУС! МНЕ ТЕЛЕФОН ХАКНУЛИ! СЛЫШИТЕ МЕНЯ?! ХАКНУЛИ!

Автобус продолжал душить гробовая тишина. Никто не решался сделать вдох.

И тут Каминари, не выдержав психологического давления, кашлянул в кулак и наглым, тонким голоском пропел на весь салон: — Я же не дере... цун-цундере...

Это стало детонатором.

— Я ТЕБЯ СЕЙЧАС НА ШАШЛЫК ПУЩУ, ИСКРОВОЙ ДЕБИЛ! — Кацуки с диким рыком рванулся через проход, но Киришима героически, рискуя жизнью, перехватил его поперек талии.

— Бро, успокойся! Тормози! — давясь смехом и кашляя от дыма, кричал Киришима, пытаясь удержать брыкающегося блондина. — Мы верим! Верим! Это хакеры! Случайный трек! Ты совсем не мармеладный, честно!

— ОТПУСТИ МЕНЯ, ВОЛОСАТЫЙ, Я ИЗ НЕГО КРЕМ ОТ ЗАГАРА СДЕЛАЮ! — бесновался Кацуки, молотя воздух кулаками, от которых во все стороны летели микровзрывы.

Мина с самым счастливым лицом в своей жизни высунулась из-за сиденья: — Бакуго, ну признайся! Сердечко-то мармеладное! Ты поэтому вечно орешь на Деку? Потому что ты цун-цун, да?!

— ЧТО-О-О?! — Бакуго резко повернул голову к Мидории с таким выражением лица, будто собирался сожрать его без соли и перца.

Деку в полной панике замахал руками, вжимаясь спиной в стекло автобуса: — Каччан, я ничего не говорил! Я вообще считаю, что ты очень брутальный! Самый брутальный в мире! Никакого мармелада, клянусь!

— Закрыли рты, — раздался глухой, замогильный голос с переднего сиденья.

Айзава наконец полностью вылез из спального мешка. Его глаза светились зловещим красным цветом, волосы поднялись вверх, а серый шарф-лента угрожающе зашевелился в воздухе. Причуды класса мгновенно заблокировались. Искры на ладонях Бакуго погасли.

— Бакуго, сядь на место, — ледяным тоном скомандовал учитель. — За порчу имущества и крики в общественном транспорте — три наряда вне очереди по прибытии в лагерь. И... купи себе телефон с нормальным плейлистом. Мои уши этого не заслужили.

Это стало последней каплей. Автобус взорвался таким дружным, оглушительным хохотом, что птицы с деревьев вдоль дороги с криками взлетели в небо. Сдерживаться больше никто не мог. Серо и Каминари буквально катались по полу, Мина победно прыгала на сиденье, а Тодороки, сохраняя невозмутимый вид, что-то быстро записывал в своем мобильном.

— ВЫ ВСЕ СДОХНЕТЕ! ДО ЕДИНОГО! Я ВАС В КАТЛЕТЫ ПРЕВРАЩУ! — продолжал орать пунцовый Бакуго, пока Киришима намертво прижимал его к сиденью.

Но класс 1-А его уже не боялся. В этот душный летний день в автобусе Юэй официально родилось новое, самое легендарное прозвище их взрывного одноклассника — Взрывной цундере. И Бакуго кожей чувствовал: этот кошмар только начинается и что он должен поскорее стереть всех в порошок.

(Пишу я но стыдно вам, прошу прощения~)