Раз пироман, два пироман

Глава 1

Светало. Солнце медленно поднималось на горизонте, ознаменовав начало нового дня, озаряя багровыми лучами пепелище, оставшееся от колоссальных размеров Театра, сгоревшего вместе со всеми своими гостями и обитателями. Дым от костра ещё долго застилал собой и землю и небеса, скрывая единственных выживших в этой кровавой бане - две тощие детские фигуры, сидящие обрыве, любуясь на результат своих трудов. Дождавшись, когда солнце взойдёт, а дым рассеется, они встали и, опираясь друг на друга и хромая, ушли, оставив развалины позади. Мёртвую тишину нарушало лишь мерное побрякивание кандалов.

Синица и Воробей не были друг другу роднёй - они познакомились уже будучи рабами, в камере, куда сгоняли товар на продажу, потом оказалось, что их купил один человек - так и сдружились. Синице было тогда четыре или пять, а Воробью не больше семи, и среди всех рабов на рынке они были единственными детьми - потому тот человек их и купил. Оказалось, что аристократу принадлежал один из крупнейших подпольных театров, где проводились бои без правил. Детей он скупал, чтобы выучить их как следует, натренировать - маленькие рабы легче обучались и привыкали к среде, в которой росли. Не сказать, чтобы это было сильно ошибочным решением - по большей части дети действительно слушались своего владельца, послушно сражаясь друг с другом, пытаясь выжить. Но нередко встречались и довольно умные, объединявшиеся в группы, чтобы защитить свою еду, одежду и спальное место. Жили они не разделяя рабов по полу - дети скупались по дешёвке, такого товара на рынках было навалом, а если какая девушка ненароком понесёт - её можно просто выбросить на улицу.

Впервые выходили на ринг в семь, так что Воробей отправился на свой первый бой почти сразу по прибытии. Разумеется он проиграл. Вернулся в камеру мальчишка в ужасном состоянии - он едва стоял на ногах, отекший и опухший глаз, сломанная рука, разодранные почти до кости колени. Лечить его толком, конечно, не стали - только выдали пару грязных тряпок вместо бинтов, да чашку воды. По счастью, Синица сумела стащить во время тренировок несколько обломков непригодных деревянных мечей, и, взяв самые большие, сделала из них что-то на подобии бандажа, а вот раны и ушибы пришлось просто промыть влажной тряпкой.

Долго отлынивать от боёв под предлогом травм не выходило - уже через три недели Воробью назначили бой. В прочем парень был неглуп - он просто притворился что потерял сознание сразу после того, как объявили о начале поединка, так что новых травм удалось избежать. Так они и жили какое-то время - тренировки, скудная еда, сон, бои. В прочем, тут ещё можно было выжить, и жилось тут в целом не так уж и плохо - Синица бывала в местах и похуже - здесь была стабильная еда, прямо пропорциональная победам и успехам на тренировках, жильё, хоть и не самое лучшее, но всё же. В конце концов дети, которые ещё не выходили на арену, помогали в готовке, стирке, уборке, и умные проныры умудрялись воровать еду. Синица даже смогла стащить бутылку жидкости, которая показалась ей водой - она была такой же прозрачной( для питья она оказалась совершенно непригодна, зато неплохо помогала при обработке ран). Синица недолго проработала на кухне - всего то три года. Но за это время она сумела наворовать с три десятка бутылок недо-воды и других жидкостей, утащить пару порченых ножей и других столовых приборов, и теперь в тайнике под их подстилкой, служившей кроватью, у них скрывалась целая кладезь полезных и не очень вещей.

Синица никогда не жаловалась на жизнь раба, на необходимость выживать, на жестокость хозяев - некому было. Своих родителей она не знала, сколько себя помнила, всегда была рабом, а тут уж каждый сам за себя, до других дела нет - самому бы выжить. Синица не видела смысла сетовать на судьбу - от этого ничего не изменится, а силы лишние тратятся, лучше уж их потратить на то, чтобы своровать себе еды. Синица была крохотной, слабой - зато незаметной, юркой и быстрой. Она не помнила, кто был её хозяином до того, как она попала на арену, но хотя бы в лапах Тенрьюбито она не оказалась, а этому уже стоило радоваться - ей довелось общаться с теми, кому не повезло оказаться в руках этих мерзавцев.

Синица дорожила Воробьем. Он помогал и поддерживал, защищал. Он не бросал. Воробей был добрым, и от того ещё сильнее страдал, живя в Театре. В отличае от Синицы, Воробей родился свободным человеком и знал, что такое счастливая мирная жизнь, что такое любовь. Рабом он стал в семь лет, когда пираты разграбили его родной остров, что был слишком маленьким, чтобы выплатить Небесную Дань, а всех его жителей продали в рабство. Родителей Воробья купил другой человек - с тех пор он больше никогда их не видел. Но это не мешало ему искать в мире красоту, грезить о свободе - мысли, которых Синица никогда не понимала - рабство для неё было привычно.

Синица не была глупой - она прекрасно понимала, что даже если им с Воробьем удастся сбежать, вряд ли они долго проживут, скорее умрут от голода, от обморожения или вообще затонут в море. Нет, надо ждать, пока они оба не подрастут, наберутся сил и соберут достаточно знаний о внешнем мире. А пока жить здесь вполне можно было - их кормили, одевали, учили сражаться, даже оказывали какое-никакое лечение, всяко лучше, чем скитаться по лесам без единой надежды на помощь. Да, здесь они часто калечились, и смерть была для них обыденностью, но так же было и во внешнем мире, ведь сиротам без сил и поддержки везде приходится выживать.

Однако то, что Синица молчала и не жаловалась, не значило, что она не презирала это место, нет. Она его ненавидела. Просто понимала, что сейчас ей не удастся его уничтожить. Она хотела уничтожить его красиво и жестоко. Так, чтобы все кто пришёл посмотреть на то, как сражаются на смерть рабы, погибли в муках. Во сне Синице часто снился огонь - он завораживал, очаровывал, манил. В нём ей виделся лучший способ убить их всех. А рабов ей было не жаль. Здесь никто не задерживался надолго - год-два, и человек умирал. Почему Синица и Воробей выжили? Потому что не пытались побеждать. Они не давали зрителю новизны, зрелищности и в поединках участвовали редко, да и то, долгое время они просто отыгрывали обморок и уходили с арены. Да, из-за этого их не лечили и толком не кормили, но Синица работала на кухне и умело воровала, так что жить было можно. А однажды, когда Синице было семь, и она отрабатывала последние дни до своего выхода на арену, старуха следившая за ними, напившись той самой недо-воды начала, как и всегда, ругаться на детей, проклиная их всеми возможными словами и швыряясь в них что под руку попадёт, и так, буйствуя, споткнулась о валявшуюся на полу кастрюлю, ухватившись за полотенце, на котором стояло ещё с десяток таких бутылок. Раздался звук бьющегося стекла и вся жидкость, хранившаяся там, вылилась на старуху. Но та, казалось не заметила этого и, пошатываясь, пошла к плите, чтобы разжечь огонь и поставить готовиться еду, и в тот момент, когда она уронила спичку себе на ногу, пропитанная спиртным одежда вспыхнула. Старуха кричала от боли, носилась по кухне, рыскала в поисках воды. А дети молча наблюдали за агонией женщины, сбившись в кучу. В голове Синицы начал зарождаться план. Теперь она знала, что может помочь ей подорвать этот Театр. Вот и нашлось применение той невкусной недо-воде.

Выйдя на ринг Синица не стала долго сражаться, и после первого же удара отыграла обморок а конце-концов, она знала своего противника и прекрасно понимала, что против него у неё нет ни шанса. Она сражалась всерьёз только с детьми младше или её возраста, да и только если голодала до этого больше двух недель. Синица была достаточно сильной, чтобы победить, просто не видела смысла в том, чтобы лишний раз обращать на себя внимание хозяев, ведь так она не смогла бы спокойно расставить взрывчатку по всему Театру и сжечь его. И всё же трёх десятков бутылок недо-воды было недостаточно, чтобы такая громадина взлетела на воздух. Синица решила сдружиться с теми рабами, которые работали на кухне и поручила им кражу спиртного. На фитили решили пустить свою одежду. Рабы, отвечающие за уборку разведывали обстановку и заучивали план здания, чтобы потом знать, где и сколько нужно оставить бутылок. Воробей заручился поддержкой старших, которых по неспособности сражаться выгоняли прочь, и, раз в месяц выдавая им новую бутылку, оставили за ними испытания, пытаясь выяснить, как сделать созданное оружие разрушительным настолько, насколько это вообще возможно.

Когда Воробью было девять, ему попался на редкость жестокий противник, не пожелавший остановиться даже после того, как его оппонента признали проигравшим, и в итоге он, пытаясь увернуться от разъяренного соперника, порвал себе связки и сломал правую руку. Такие тяжёлые травмы проигравшим не лечили, пришлось справляться своими силами, но кроме деревянных палок они ничего не могли ему предоставить, и что с тех пор Воробей остался без одной руки. Он долго переживал на этот счёт - и нет, не потому, что он не сможет дальше сражаться, и его могут выгнать, а потому, что он любил рисовать. Мальчишка мечтал однажды, когда освободится, стать художником. И потеря ведущей руки стала для него ударом. А через месяц из игры выбыла Синица - в своём последнем бою она уже было победила, но в последний момент её противник, уже лежавший на земле, вытащил из рукава нож, стащенный на кухне и рассёк ей левую ногу от икры до сухожилия. Она свалилась на пол. Кровь лилась рекой, боль была настолько сильной, даже Синица, почти не чувствовавшая боли, закричала. Придя в себя она поняла, что не может пошевелить ногой, и уже через два дня она оказалась на улице, где её подобрали старшие.

С уходом Синицы работа застопорилась, детей всё чаще стали ловить на воровстве, дело было на грани срыва. Всё больше детей отправлялось на арену, откуда зачастую не возвращались, многие приходили с увечьями. Всё выше была вероятность того, что их раскроют, а это значило конец всего. Тогда старшие, наконец, смогли вывести наиболее эффективный способ использования спирта, составили карту по рассказам мелких, расчертили местоположение и количество бутылок. Однако одна проблема оставалась нерешённой - в этом огне погибнут все, кто на момент поджога окажется в здании, в том числе и такие же, как они, рабы. Но в то же время, если они придумают пути отхода, не будет никакой гарантии, что ими не воспользуются те, кого они хотели убить. И всё же жертвовать своими товарищами и ни в чем не повинными рабами детям не хотелось. Тогда было решено рассчитать порядок взрывов так, чтобы было время вывести рабов из камер, помочь выбраться тем, кто не может ходить.

В день поджога был бой Воробья. Он решил показать этим богачам истинное зрелище - поглотить их внимание, заставить их жадно взирать на него, забывая обо всём на свете, он завораживал их своими движениями - впервые за всю свою жизнь он столько вложил в сражение. Он отдал всего себя, чтобы другие в это время успели всё поджечь, обезвредить охрану и вывести пленных. Однако неожиданно подул жуткий ветер и пожар разошёлся быстрее, чем ожидали дети, некоторые точки взрывались раньше времени. Пламя разбушевалась, пожирая Театр. Начался ад. Дети задыхались от дыма, гибли под обваливающимися балками, терялись в переплетениях коридоров, сгорая в огне. Когда пожар подобрался, раздался гулкий взрыв - огонь, наконец, дошёл до склада с оружием и спиртным. Поняв, что цель достигнута, Воробей быстрым движением перерезал противнику горло и принялся за сидящих на трибунах зрителей. Ринг пылал, а Воробей стоял в его центре, с ног до головы покрытый кровью. Пора бежать, иначе и он окажется погребён под этими обломками вместе с этими отродьями, а он обещал Синице вернуться. Он бежал так быстро, как только мог, подавляя усталость, заглушая боль. Огонь обжигал руки, ноги, лицо. От дыма тудно было дышать. По пути ему встречались толпы трупов - и взрослых и детских. Когда же он вышел из пылающего здания, все, что он увидел - горстка покалеченных детей. Из всей их компании выжили лишь калеки, неспособные ходить, да пара счастливцев, избежавших огня.

Выживших было ничтожно мало, но они были. Они теперь свободны. Все они - и те, кто выжил, и те кто погиб. Все они отныне были свободны от власти дома, что растил их на потеху публике. Дети решили отправиться в ближайший город и попытаться обустроиться там. Синица и Воробей решили выйти в море. Привязывать себя к какому-либо месту они больше не хотели. Не хотели, чтобы было хоть что-то, что могло их сковать. На том они и разошлись и больше пути этих детей не пересекались. Названные брат с сестрой так и не узнали о том, как сложились судьбы их бывших товарищей. Но это было и не важно - все они объединились лишь потому, что желали одного. Когда же их цели перестали совпадать, оставаться вместе и дальше смысла не было.

Синица и Воробей ещё долго смотрели вслед ушедшим друзьям, прощаясь навсегда и с этими людьми, и с этим местом. Кинув последний взгляд на пепелище, дети ушли. Они шли вперёд, не оглядываясь - позади была лишь пустота, и вернуться им было уже некуда.

Глава 2

Дети долго шли через лес, постоянно останавливаясь, чтобы отдохнуть - всё же, Синица осталась без одной ноги, а Воробей не мог нести её на спине из-за отсутствия одной руки. Через месяц они вышли к маленькой деревушке на берегу моря.

Людей там было немного, большинство - простые рыбацкие семьи. У причала стояло немало лодок. Мысли о том, чтобы моросить у кого-то из местных помощи, у детей не возникало - в их сознании окружающий их мир, особенно взрослые, были враждебны несли им угрозу.

Чтобы сбежать с острова, нужна была лодка, но её легко можно украсть ночью. Главной проблемой был провиант - кто знает, сколько их будет носить по морю, пока не вынесет на берег, а есть хотелось. Как и пить, но вода, как знала Синица, через несколько дней портится, если держать её закрытой, а это неудобно. Однако красная жидкость, от которой пахло чём-то схожим с недо-водой, могла месяцами и даже годами храниться в погребах. Но у них осталась всего одна бутылка этой жидкости, да и от неё жажда не становилась меньше. С другой стороны совсем без питья они могли, так что решение пришло само собой - они разлили содержимое по трём найденым на свалке бутылкам и разбавили водой. Еду тоже пришлось искать на помойке, но всяко лучше, чем ничего. Через две недели дети угнали лодку и отплыли в море. Спустя два дня они попали в несильный шторм. Все их запасы еды смыло волной, благо, питьё они успели привязать к мачте.

Через две недели их вынесло к пристани какого-то крупного города. Шумные улицы изобиловали людьми самых разных возрастов и статусов : богачи и нищие, старики и дети. Среди них было просто спрятаться. Можно было отдохнуть. Отыскав укромный переулок, куда не ходили люди, они решили на какое-то время поселиться в нём. Синица целыми днями сидела там, пытаясь создать новые варианты взрывчатки из подручного мусора, а Воробей слонялся во городу, пытаясь узнать как можно больше о внешнем мире, раздобыть карту. Читать они уже умели - Воробья этому обучили родители, а он в свою очередь - Синицу. Если они хотели жить в этом мире, им нужно было знать как можно больше, им надо было уметь за себя постоять даже будучи калеками.

Однажды, прогуливаясь по городу в поисках новой информации, Воробей случайно услышал, что через пару дней в окрестностях города будут выставлены на продажу рабы. А ведь это отличный повод устроить новый подрыв, как раз испытают новую взрывчатку Синицы.

Сговорились в день открытия прийти под видом калек, просящих милостыни и подсунуть им пакетики с порохом, в расщелинах и трещинах стен установить новые бомбы, а когда люди перестанут заходить, запустить цепную реакцию из взрывов. План удался на славу и к моменту, когда стих пожар, от здания остались лишь руины. Выживших не оказалось.

На следующий день после подрыва названные брат с сестрой угнали лодку и отправились на остров, где должен был проходить следующий аукцион рабов. Так и повелось - они прибывали на место работорговли, вызнавали, где проходит следующий, и подрывали здание.

Через месяц они узнали, что при одном из их террактов погибло трое Тенрьюбито. Этот инцидент вызвал в мире переполох - шутка ли, потерять представителя Мировой Знати, так ещё и личность виновного установить не удалось. За детей была объявлена награда в 100 миллионов, в списке розыскиваемых они значились как со сборной опасный подрывник, личность которого установить не удалось, так что на фотографии розыскной листовки стояло изображение разрушенного здания, в котором погиб Тенрьюбито.

Синице и Воробью это показалось невероятно смешным - огромная держава мировых масштабов пыталась схватить двух маленьких покалеченных детей. Даже прибегла к помощи общественности, а всё равно безуспешно. В прочем, единственное их преимущество перед этим миром - они знали, как выглядит их враг, а их противник не обладал никакой информацией о них.

День за днём дети продолжали слоняться по миру, нигде не задерживаясь дольше двух недель. Прибывая на очередной остров, они находили заброшенное здание подальше от людей, где Синица занималась изучением взрывчатки, пытаясь создавать всё новые и новые виды, а Воробей рисовал, пытаясь развить левую руку. Со временем он действительно смог пользоваться ей так же, как правой. Синица же всё больше времени уделяла созданию бомб, в результате чего руки её, в сю особенности пальцы, были покрыты мелкими шрамами и ожогами. В прочем, ловкости от этого у неё не поубавилось.

За год дети вдвоём устроили более сорока подрывов, их послужной список составлял уже десять Тенибюбито, пятнадцать дозорных, более сотни прочих аристократов и пиратов. Награда выросла до двухсот семидесяти миллионов. По мере развития их навыков и увеличения списка преступлений внимание к рабским аукционам со стороны Мирового Правительства также . Однако никто бы в жизни не стал подозревать в терракте двоих детей-калек, сидящих в клетке с рабами. Никто не ожидал, что двое маленьких детей смогут протащить внутрь пистолет. Пристрелить охрану. Пронести и расставить взрывчатку. Но это случилось, и мир активно обсуждал сию загадочную персону, а Синица и Воробей лишь посмеивались над бессильностью Мирового Правительства перед их творением.

За многие месяцы жизни в скитаниях брат с сестрой научились не только созданию взрывчатки - Воробей смог уже спокойно пользоваться левой рукой, свыкшись с отсутствием правой, научился действительно свободно рисовать, Синица освоилась с одной ногой, научилась паре мошеннических трюков, смогла даже взломать Ден-Ден-Муши Дозорных, получив доступ к основной их информации, что значительно упростило побег от них и поиск рынков, куда ходили Тенрьюбито. Оба они, конечно, научились стрелять из пистолета, Воробей стал довольно искусным картографом. В целом, жизнь их была сносной, и жаловаться было не на что.

Однажды, скрываясь после очередного подрыва, шторм занёс их на заснеженный остров. Поняв, что вокруг нет пристани, и остров этот нежилой, Воробей сначала вынес из лодки Синицу, вытащил еду и материалы для экспериментов, бумагу и уголь, укутал себя и сестру в плащи потеплее, а затем затащил лодку на берег и закопал её в снег, предварительно сняв парус и уложив его в ящик, чтобы не намок и не замёрз. Чтобы не потерять место, где они оставили судно, парень прикрепил к борту палку, торчащую над сугробами, и повязал поверх лоскут ярко-красной ткани, чтобы видеть ориентир издалека.

Убедившись в надёжности конструкции, Воробей ухватил все их с сестрой пожитки и пошёл в сторону видневшегося вдали каменного здания.

Синица, опершись на костыль, самолично вырезанный, пошла вслед за братом. Ноги увязали в снегу, переставлять трость было тяжело, но садиться на спину Воробью тоже нельзя. В прочем, она уже давно привыкла к своей слабости и довольно спокойно передвигалась на костыле даже по снегу.

Они шли, казалось, несколько часов, прежде чем всё же дошли до каменного здания. Точнее, им пришлось остановиться чутка пораньше - возле каких-то ящиков лежал мужчина. Он лежал прямо на снегу, а когда дети подошли к нему, то увидели на снегу следы крови. Человек ранен и лежит здесь на снегу без сознания. Если так его бросить, он уж точно умрёт если не от ран, то от обморожения. Хотя почему это вообще должно их волновать? Этот человек для них - случайный прохожий, и его дела никак их не касаются.

- Воробей! Глянь-ка на его одежду! - Синица присела рядом с телом и задумчиво потыкала в него своим костылём, - выглядит, как клоун. А ткань-то дорогая. Как думаешь, мы сможем заработать, если возьмём его в заложники?

- Ты так думаешь?

- Думаю. Ты ещё не заметил? Нормальные люди здесь стараются выглядеть как можно незаметнее, а выряжаются клоунами те, кто может за себя постоять и не боится внимания. А у таких всегда есть, чем поживиться. В любом случае убить его будет легко.

- И кто его потащит?

- Сначала сложим вещи в дом, а потом ты его на полозьях дотащишь. Всё равно лечить не особо есть чем. Только раны и перевяжем.

- Ладно, как знаешь. Всё равно ведь я тебя не переспорю.

Утащив полу-трупа в пустующий дом, дети расположились в комнате с камином, чтобы не окоченеть от холода. Уложив того на кровать, Воробей разжёг очаг и уселся в углу и достал бумагу с углем, с головой уйдя рисование, погрузившись в совой недосягаемый мир. В соседнем углу обложилась своими заметками и наработками Синица, пытаясь собрать новый взрывной механизм.

Время шло, и дети уже стали клевать носом, ужасно хотелось спать. Однако оставлять неизвестного взрослого бед присмотра не хотелось, и было решено, что первые четыре часа будет дежурить Синица, а за ней Воробей. Так прошла неделя. Запасы еды успели подистощиться, и было ясно, что дольше пары дней они не могли сидеть в изоляции, так что пришлось Воробью идти на поиски ближайшего города, чтобы там запастись провиантом.

Жилой район отыскался довольно быстро(им оказался квартал удовольствий). Людей там было немного, но возможностей для воров и сирот было в избытке. Пытаясь найти что-то, что долго не портится и легко унести, Воробей наткнулся на мальчишку своего возраста, рыскавшего в поисках еды. Его больной и голодный взгляд был наполнен болью и отчаяньем. В прочем, у него не было желания помогать незнакомому оборванцу, даже если они были с ним одинаковы. Воробью и Синице никто не помогал, и они не стремились что-то менять. Зато этот парнишка нашёл на редкость съедобную кучу мусора, так что хоть какая-то польза от случайного встречного было.

Вернувшись назад, он узнал, что незнакомец так и не пришёл в себя. Зато Синица снова создала новую взрывчатку, и теперь на её правой кисти красовался новый немалых размеров ожог.

Так прошла ещё неделя. Когда в один прекрасный день, а точнее вечер, когда Воробей был поглощён очередным рисунком, а Синица - своей новой бомбой, тот взрослый, наконец, пришёл в себя.