Расшалившаяся фантазия

Но умер он… (драма)

Описание:

Ямамото получил от Варии приглашение… на похороны.

Вдохновлено песней:

Усыпальница Духа - Помешательство

Белый саван, белых роз Дерево в цвету, И лицо поднять от слез Мне невмоготу.

День назад Такеши получил письмо с билетом. Приглашение под гербом Варии. Тогда же что-то опустело внутри. Сложно было поверить? Не особо. Когда-нибудь это должно было случиться. Но не так рано. Не так…

Всего неделю назад они клялись друг другу победить в следующий раз. Никто не желал уступать. Битвы насмерть, обучающие, стали обычным делом. Скуало отчаянно пытался выбить бейсбольную дурь из головы гениального юного мечника. Относился не столько как к сопернику, сколько наследнику, коих не было и никогда не будет.

Месяц спустя должны были встретиться вновь… Такеши даже обещал «побаловаться» другими стилями. Стилизовать их, по возможности, под Шигуре Соен Рю. На что Скуало лишь усмехнулся, скаля зубы.

«Удиви меня!» — бросил он на прощание.

А были снежной белизны

Его седин волнистых льны.

Приглушённые уважением голоса слышны были со всех сторон зала. Капитан элитного отряда заслуженно занимал свой пост. Даже самый последний подонок относился к нему с почтением. Скуало управлял не только страхом и гневом, как Занзас. Его легче было понять. К нему проще было обратиться.

Хоть Занзас и отплёвывался от соболезнований «Сдох так сдох», был мрачнее и тише обычного. Один раз Такеши пересёкся с его взглядом. Пристальным. Занзас пытался разглядеть то же, что видел Скуало в этом мальчишке. Потенциал был очевиден. С самой битвы за кольцо Дождя. Однако это было не всё. Что-то ещё никак разглядеть не удавалось.

Леви-А-Тан обслуживал его, не придавая значения смерти Скуало. Он был весь поглощён чувствами Занзаса, не желающего пить даже самую лучшую выпивку. Ему не хотелось ничего, только чтобы оставили в покое. Апатия мешала гневу разразиться.

В центре зала у гроба стоял Дино и суетился Луссурия, раскладывая белые цветы.

— Ты будешь самым красивым! — на высокой ноте едва не пропел последний, умиляясь своей работе, улыбаясь привычной извращённой улыбкой. Мгновенно сошедшей на нет вместе с тяжёлым вздохом.

В гробу лежал Скуало со спокойным выражением лица. В белых одеждах. Окружённый белыми лепестками и цветами, словно в снегу. Казалось, он просто спал. Такеши не удержался, потянулся к руке. Холодной… По телу пробежала мелкая дрожь. Пришло осознание реальности. Всё было взаправду. Не ложь. Не чья-то дурная шутка. Он умер.

— И-ши-ши-ши, теперь станет намного тише, — посмеялся над ухом Бельфегор.

— Неужели настанет покой? — поддержал товарища Маммон.

На лице Бельфегора сияла привычная улыбка, однако чувствовалось, что под чёлкой смотрел он на труп холодными глазами. Ему не было весело. Ни о каком облегчении не было речи. Их ждал не покой. Кромешный хаос.

Дино не слушал его. Не слышал, погружённый в свои мысли. Он считал Скуало другом. Пусть и не взаимно.

Но умер он.

На кладбище Такеши поехал в одной машине со старшими офицерами Варии и Дино. Как ближайший к Скуало. Как важный член его окружения. Одним из первых бросил горсть земли на крышку гроба. Что-то умерло внутри…

Без сил Такеши подошёл к отдалённому дереву. Ватные ноги не хотели держать ровно. Стоило дать слабину, опереться спиной о шершавый ствол — Такеши так и сполз по нему, оседая. Весь день он держал себя в руках. Подсознательно отказывался принять правду, прекрасно понимая всё. Теперь же, когда сам покрыл землёй наставника… близкого друга, дал волю слезам. Без всхлипов. Без вздрагиваний. Слёзы просто текли по отсутствующему лицу. Взгляд был направлен вперёд, но даже Такеши не знал, что видел в той дали. Не было никого. Ничего.

И вот

Он погребен.

Мой мир сгорел… (драма)

ㅤ

Описание:

После того как Юни спасла Бьякурана из его собственного кошмара, она стала для него смыслом жизни. И вот этот смысл исчез…

Песня-вдохновитель:

Наутилус Помпилиус – Я хочу быть с тобой

Примечание:

Для тех, кто только смотрел аниме и не читал мангу… Почитайте мангу. Серьёзно. Вы многое упускаете. Например, ананасовых фей с зубными бесами и перетягивание дракона.

ㅤ

ㅤ

Я ломал стекло,

Как шоколад в руке,

Я резал эти пальцы за то, что они

Не могут прикоснуться к тебе.

По бледной коже на руке стекали капли крови. Бьякуран наблюдал за ними безучастно. Он сам перерезал себе вены. Не чтобы умереть: глупый способ. Хотелось перебить душевную боль физической. Резал медленно, но даже не поморщился.

Алая капля упала на белую простынь, нарушая пыльную чистоту. Пустоту… Что-то дрогнуло в душе — зашевелились пересохшие потрескавшиеся губы. Без звука. Короткое имя. Куда-то туда, в небо, скрытое за облупившейся побелкой потолка.

Где-то за стеной мир продолжал своё жалкое существование. Обречённое, не иначе. Ведь кому нужен был такой мир, в котором не было самого важного элемента? А ведь многие даже не знали. А те, кто знал, спокойно продолжали жить. Улыбаться. Смеяться. Быть счастливыми и любимыми. Как будто у них было на это право!

Бьякуран надеялся, что хотя бы Тсунаёши сможет понять его. Однако тот скорбел недолго. Не нашёл времени, занятый несущественными проблемами, подсовываемыми Реборном.

Никчёмный.

Они оба были никчёмными, раз не смогли ничего изменить. Даже предсказанное. Им сказали прямо, что будет, но они вовремя не восприняли всерьёз. Не поняли сути слов, к кому они относились и по какой причине.

«У меня одно желание: пожалуйста, когда это случится, найдите в себе силы двигаться вперёд», — были последними слова.

Двигаться вперёд? Зачем? Для Бьякурана впереди никогда ничего не было. Разве что он мог вновь попытаться уничтожить мир… Не перестроить, а навсегда. Чтобы больше ничего не было. Чтобы больше никого не было.

Ненужный.

Этот мир был ненужным. Никто в этом мире был не нужен.

Попытка отрезвить себя новой кровавой полосой не увенчалась успехом. Бьякуран как желал уничтожения, так и продолжал. Увидел в своём богатом воображении множество способов это сделать. Даже система Три-ни-Сетте была не нужна. Она могла быть полезной в изначальном плане, когда Бьякуран собирался мир изменить, построить с нуля. Но она, как и мир, оказалась в итоге ненужной.

Дверь в комнату со скрипом отворилась. Послышались тихие шаги. Только один человек мог потревожить его в этом месте. В этот час. Тот, в кого он больше всего верил ещё совсем недавно. Вошёл с опаской, боясь собственных чувств. Боясь увидеть того, над кем не был властен. Кто обладал мощью, способной его сокрушить, если хотя бы на мгновение дать слабину.

— Всё-таки пришёл, Тсунаёши-кун?

Бьякуран устало повернул голову в сторону гостя.

— Что ты с собой творишь?

Тсунаёши кинулся к Бьякурану, на ходу доставая чистый выглаженный платок.

— Вены режу, — слабая улыбка. — Это весело.

— Не мели чепуху! О чём ты только думаешь?

Остатки улыбки сошли с лица Бьякурана. В глазах осталось одно лишь пустое презрение. В душе нарастал гнев. Тсунаёши должен был его понять. Он должен был думать о том, что и Бьякуран, но мысли эти были ему слишком чужды даже после всего, что случилось.

— О том, — резко схватил он Тсунаёши окровавленной рукой за горло, — что пора бы всё это закончить!

Слабость Бьякурана позволила Тсунаёши вырваться, глядя с ужасом в глаза, наполнявшиеся тьмой, которая поглощала душу. Занимала пустое место.

— Тсунаёши-кун, — улыбнулся Бьякуран, — я собираюсь уничтожить этот мир. И ты можешь стать помехой на моём пути.

Пламенные крылья выросли за спиной. Много больше, нежели когда-то белые ангельские. Пламя пылало яростно, в унисон с ненавистью. Бьякуран предпочёл её пустоте и боли. Нашёл в ней освобождение. Стимул двигаться вперёд.

— Бьякуран, прекрати! Юни не хотела бы этого!

— Юни больше нет, — равнодушный ответ. — Этот мир больше не имеет смысла.

«И уж лучше тебе уничтожить меня, пока я не уничтожил мир, который она так любила…»

Умрёт ли он или мир сгинет — не имело значения. Ничто не имело значения. Дышать было пыткой. Видеть — ещё одной. Слышать — третьей. Прятаться от пустоты было бессмысленно: знания о внешнем мире никуда не девались. Другие параллели тоже давали о себе знать. Оставалось только избавиться от них всех. Или себя…

Бьякуран был слаб. Однако сражался неистово, тратя остатки жизненных сил, будто вовсе не был истощён. Только ради того, чтобы Тсунаёши воспринимал битву и его желание всерьёз. Иначе не сможет. Не нанесёт самый важный, финальный удар.

«Ты уж постарайся, Тсунаёши-кун. Иначе мне и правда придётся этот мир уничтожить. Ты ведь понимаешь? Иного выхода нет».

Тсунаёши понимал. Потому по щекам проскользили сдержанные слёзы. Горячка битвы не позволяла упасть и разрыдаться. Всё должно было закончиться…

Я смотрел в эти лица

И не мог им простить

Того, что у них нет тебя

И они могут жить.

ㅤ

Несмываемая кровь (драма)

Описание:

Первое убийство не остаётся без следа на душе. Каким бы мерзавцем ни был убитый, насколько бы ни были праведны действия убившего — первое убийство ложится на плечи тяжким грузом.

Кровь. Вновь руки Тсуны были запачканы кровью. Кровью человека, которого ненавидел всем сердцем за испытания и страх, через которые пришлось пройти ему и его близким друзьям. Бьякуран. Он сгорел дотла под пламенем Неба, но в своих снах каждый раз Тсуна убивал его самыми разными способами.

Бьякуран был первым, кого убил Тсуна. И так хотелось ему, чтобы он был последним, но Тсуна понимал, что, если останется связан с мафией, убьёт ещё не однажды.

Каждый раз видя себя во сне, каждый раз оказываясь в момент убийства перед грустно улыбающимся Бьякураном, ему хотелось кричать прошлому себе:

«Нет! Нет! Мы сможем остановить его, не убивая! Мы найдём способ!»

Но горло свело неистовой болью: способа не было. Потому Тсуна тогда не остановился в последний момент, когда победа была однозначна, когда у Бьякурана не осталось сил для сражения.

Пуля, нож, электрический разряд, удушение, утопление — Тсуна и не осознавал, сколько способов убийства знал. В этот раз столкнул с обрыва в бездну отчаяния и одиночества, в которых жил Бьякуран всё время с момента обретения силы. Ведь именно в тот момент мир и жизнь перестали иметь для него значение. Тсуна видел это в его глазах. Тсуна понял его. Но не принял.

Душа разрывалась в клочья. Тсуна видел, как она вырывалась из тела, сгорала перед его глазами и рассыпалась в прах, оставляя за собой пустоту. Он убил человека. Стал убийцей. Недостойным. Никчёмным.

Его поражала собственная жестокость. Он ненавидел её. Ненавидел себя. Даже теперь, видя, как падал Бьякуран, Тсуна во сне хладнокровно смотрел на него, не пытаясь ничего сделать. Смотрел и ждал, чтобы убедиться, что убил наверняка. А душа на самом деле неистово рвалась наружу, кричала и стонала. Ревела и рыдала так, что уши закладывало.

И так раз за разом — бесконечная пытка, не знающая конца.

— Если ты не будешь нормально есть, заставишь маман беспокоиться.

Реборн прекрасно понимал, что творилось с его учеником. Понимал, что обычным пинком или выстрелом не выбьет то ужасное чувство из его сердца. Не заставит кошмарные мысли исчезнуть из головы. Старался вернуть в реальность, к живым, когда видел, как Тсуна начинал безвольно глядеть в пустоту.

— Реборн, — тихо начал Тсуна, — давай потренируемся сегодня в горах?

Порой хотелось спросить у Реборна, что испытывал он, впервые убив человека. Быстро отринул эту идею: Реборн был прирождённым убийцей. Он не выглядел тем, кого чужая смерть, особенно конченого негодяя, могла задеть. Он прекрасно умел контролировать свои чувства. Тсуна не умел ничего…

В какой-то момент Тсуна начал бояться ложиться спать. Бессонница преследовала его. Чтобы хоть как-то заставить организм отдыхать, он добровольно напрашивался на безжалостные тренировки Реборна. Чтобы они высосали остатки энергии, чтобы сил не оставалось даже на то, чтобы видеть сны.

Если бы не Реборн, Тсуна не вынес бы давления. Он не мог поговорить об этом с друзьями, не заставив переживать. Хотел, чтобы хотя бы они оставались прежними. Чтобы их души остались незапятнанными.

Тсуна плакал, сдаваясь во власть усталости и очередному сну. Почему же его душа восстанавливалась после кошмара? Зачем она собиралась вновь из мельчайших частиц? Почему обрекала его чувствовать эту невыносимую боль, не позволяя лишиться рассудка?

— Ты и правда очень интересный, Тсунаёши-кун, — улыбнулся Бьякуран, стоя возле кровати.

Тсуна резко вскочил, утирая слёзы.

— Бьякуран?

Сон? Реальность? Всё смешалось в сознании. Как он убьёт его теперь? Сможет ли остановиться?

От Бьякурана веяло теплом пламени Неба. Успокаивающим. За спиной были не огненные крылья, а белоснежные ангельские. Обессиленно Тсуна сел на кровать, опуская голову и закрывая глаза одной рукой, прячась от слишком доброго света: не мог его принять после того, что сделал. Да и слёзы никак не хотели останавливаться.

Бьякуран погладил его по голове. Молча. Давал возможность выплакаться. Всхлипы становились всё реже. Дыхание выравнивалось.

— Ты всё сделал правильно, — заговорил тогда Бьякуран. — Для меня смерть стала спасением. Не иронично ли? — усмехнулся он. — Мне бы не хотелось, чтобы ты так убивался по этому поводу. В конце концов мне очень интересен тот Тсунаёши-кун, так что поскорее стань прежним.

Тёплая рука больше не касалась головы. Когда Тсуна осмелился открыть глаза, он увидел лишь, как тень исчезла в окне.

— Бьякуран!

Подбежав, он посмотрел вниз, затем по сторонам и наверх, пытаясь найти Бьякурана, но не нашёл и следа. Иллюзия? Галлюцинация? Или всё же?..

«Верно. В этом времени Бьякуран жив. Находится под наблюдением Вонголы. Это не мог быть он. Сон? Значит ли это, что кошмары закончатся?»

Уже без слёз, спокойно Тсуна вернулся в кровать и накрылся с головой одеялом. Сон пришёл быстро. Мирный. Безлюдный. Ветер весело дразнил зелёную траву, создавая волны по всему бескрайнему полю. Солнце согревало ласковым теплом. Птицы, летающие в безоблачном лазурном небе, распевали свои песни, услаждая слух. Каким же необъятно красивым выглядело небо! Даже во сне Тсуна всё ещё чувствовал подаренное тепло, словно Бьякуран на самом деле приходил. Простил и отпустил грехи, позволяя никчёмной жизни продолжиться без поселившейся в душе тьмы.

Тсуна улыбнулся, искренне благодарный невозможному ночному гостю.

Дождь… (драма)

Описание:

Размерено качаясь в кресле-качалке, Савада сжигал в камине старые фотографии.

Вдохновлено песней:

Мария Хлебникова – Дожди

Я прошу, поговорите со мной, друзья,

Я прошу, поговорите со мной, друзья.

Дрова мерно потрескивали под пылающим натиском огня в камине. Как и старые фотографии с улыбающимися лицами. Так много счастья было запечатлено в тех коротких моментах прошлого.

Мужчина с проседью в каштановых непослушных волосах размеренно покачивался в кресле-качалке, с каждым качком вперёд бросая на съедение огню ещё один осколок прошлого. Он был счастлив. Действительно счастлив в те далёкие времена. И ничуть не сожалел о прожитых годах. Но прошлое есть прошлое. Значение имело только настоящее, даже будущее не отличалось постоянством.

Савада Тсунаёши находился в небольшом загородном доме. Отдыхал от кошмаров бытия, коих было достаточно в его жизни. А фотографии? Прощался с прошлым. Рвал в своей голове связи: уже несколько лет как Вонголы не существовало.

Я прошу, вы привезите с собой дожди

С севера или какой-то другой земли.

Истина, ты словно пуля у выстрела,

Так проста и немыслима, привозите дожди…

Как ни странно, мир мафии не погрузился в хаос, как утверждал Реборн. Наоборот, оказался правым Савада. Новое время — новая кровь. Поколение сменялось поколением, менялись устои, традиции. Само время менялось. Осыпающееся дряхлое прошлое должно было кануть в небытие и не мешать развиваться новому. Не сразу Савада смог принять этот факт. Столько усилий зазря потратил. Наконец смог отпустить.

Старая в альбоме есть фотография,

Мы на ней, словно мафия, или просто семья…

Слабая улыбка коснулась губ при виде запечатлённой перепалки Хаято с Хару. Кто же тогда знал, что однажды Савада станет крёстным для их первенца. Не то чтобы хоть кто-то из них был таким уж глубоко верующим, но Хаято и Хару просто не смогли пройти мимо мысли, что горячо обожаемый Савада станет отцом для их ребёнка, пусть и всего лишь крёстным — детали.

В огонь. С удовольствием разъедающий глянцевую бумагу. Туда же отправилась фотография, где Такеши учил сына Хаято играть в бейсбол. Тайно. Однако разве же правду скроешь?

Свадьба. Свадьба. Ещё одна свадьба. Никто из них не был одинок. Несмотря на мрачную сущность мира мафии, они внесли в него свет. Ярчайший и теплейший. Не только в свои души. Зато их свет даровал силы делать мир лучше, бороться с прогнившей системой. И победить. Смести прошлое и дать шанс тому новому двигаться вперёд.

Я прошу, не уезжайте, любимые,

Я прошу, не уезжайте, любимые,

Я прошу, вы возвращайтесь, любимые,

И приезжайте любимыми,

Я вас очень прошу…

Раз в год Савада приезжал в Намимори встретиться с друзьями. В разные дни, но, как чувствовал, выбирал самые пасмурные. Солнце словно пряталось от него. Но разве серость и дождь могли его остановить от встречи с теми, кто дорог был сердцу? С теми, с кем он прошёл сквозь огонь и воду. С кем одерживал победу за победой. Только с их поддержкой он смог осуществить столь многое. Только потому, что они были рядом, он мог наслаждаться жизнью с широко раскрытой душой. Наслаждаться каждым мгновением. В горе и в здравии. Всей обширнейшей семьёй. Шумной и не всегда адекватной. Но такой любимой.

Молодые деревья оживлённо зашелестели листьями, приветствуя гостя в «Саду Вонголы». Каждое из них Савада посадил лично несколько лет назад. Охранял это место трепетно, с не меньшим рвением, нежели Кёя когда-то среднюю Намимори, а затем весь город.

Фотографии — ничто. Обычные бумажки, которые всё равно сгнили бы. Сгинули бы вместе с Савадой, оставшиеся никому не нужным мусором. Это же место останется. Будет жить и развиваться даже после того, как Савады не станет. Каждое дерево проживёт куда больше, чем он сам. Сад, возведённый на могилах друзей и родных, удобренный их прахом. Никого не осталось. За победу в последней войне была заплачена слишком высокая цена…

Я прошу, поговорите со мной, друзья,

Я прошу, поговорите со мной, друзья,

Я прошу, поговорите со мной, друзья,

Я прошу, поговорите со мной, друзья…

Мальчик желает быть богом (драма)

ㅤ

Описание:

Существует множество параллельных миров — множество Бьякуранов. И не все они желали захватить мир…

Песня-вдохновитель:

Земфира – Мальчик

ㅤ

ㅤ

Мальчик желает быть богом,

Но это так трудно и грустно, и так одиноко.

Мир, полный возможностей был полон скуки и несправедливости. Особенно явно Бьякуран видел это, заглядывая в другие параллели. Разные миры были одинаковыми в своей безысходности.

В мире, полном людей, можно было оставаться совершенно одиноким. Тонкие связи рвали проще самых старых обветшалых нитей. Любовь вовсе была иллюзией.

Сделать мир лучше, интереснее, создать счастье — вот чего хотел Бьякуран. Но все проекты, созданные во благо, рассыпались прямо в руках.

— Хотите, чтобы я вам помог? — увидев, как у однокурсника опускались руки, предложил Шоичи.

Бьякуран лишь грустно улыбнулся, отклоняя предложение. Где-то в другой параллели они были хорошими друзьями. Где-то в другом мире другой Бьякуран был готов к предательству.

На формирование характера человека влияет множество факторов, начиная с генов, заканчивая окружением. Все Бьякураны были одним и тем же человеком, но в то же время они были разными. Одиночество и скука терзали каждого. Один из них, получив силу, решил перестроить мир. Просто так. У него не было конкретных целей или чёткого плана. Просто хотелось сделать что-то невозможное. Поделился этой идей с остальными. Многие подхватили. А он… не мог никак определиться.

Мальчик забыл по дороге,

Зачем он без жала бежал, возмужал,

А еще отрастил себе жало

И стало бежать тяжелей.

Пойти по пути наименьшего сопротивления казалось логичным. Захватить мир, затем уничтожить и создать заново — почему бы и нет? Всё равно в существующем мире не было ничего ценного. Так думал он, пока не обрезал все пути назад. Те, кто раньше звались друзьями, стали врагами. Те, с кем интересно было общаться, больше не делились своими мыслями. Те, что встали на его сторону, открыто лицемерили, говоря лишь то, что хотел слышать, по их мнению, Бьякуран. Одиночество грубой верёвкой всё сильнее обвивало и стягивало душу, пробираясь к шее, намереваясь накинуть петлю.

Безграничная сила, неограниченные возможности — бесполезные игрушки, не меняющие ничего, тяжким грузом давящие на плечи, пытаясь вогнать на землю. Тяжёлым настолько, что невозможно было поднять глаза и посмотреть в манящее небо. Необъятное небо, которым должен был быть сам.

Отступать было уже поздно. Да и воля других Бьякуранов была сильнее. Тех, кто не желал следовать их пути, они находили способ подчинить, убедить в необходимости следовать плану. Играючи. Для них это было не более чем развлечение.

Мимо дождей, фонарей, мимо снов и бессониц

Быстрее, чтоб не опоздать и запомниться,

Жадно глотая улыбки людей.

Он был из тех, кто не желал людям зла, не любил видеть чужие страдания. Убедил себя, что действовал во благо, потому терпел. Долго терпел, пока реальность не обрушилась на него холодным дождём. Их план — неосуществим. В пазле не хватало деталей, что делало все принесённые жертвы напрасными.

Впервые за долгое время испытал он сильные эмоции. Ненависть и гнев. Злился на самого себя, не на другого. Ваза с засыхающими подснежниками* с силой полетела в стену и разбилась на сотни мелких осколков. Дрожь негодования пробежалась по всему телу.

— Хочешь выйти из игры? — послышался голос другого Бьякурана. Особенного. Единственного, имеющего шанс осуществить задуманное.

— Хочу, чтобы всё это закончилось.

Он не видел, но чувствовал улыбку. Довольную и хитрую.

Что происходило, почему мир расплылся, словно его заслонила пелена ровного пламени Неба, не мог он понять. Не ощущал, как ускользало сознание. Он не исчез, но его не стало. Физическое тело упало без признаков жизни, пламенная душа, потеряв волю и личность переместилась в другую параллель.

— Забавно, ты похож на призрака, — улыбнулся другой Бьякуран. — Что же, так и назову, чтобы никто не путался, — закинул он парочку маршмелоу в рот.

Денег — ноль,

Секса — ноль,

Музыка сдохла — мальчик в ноль.

ㅤ

ㅤ

* На языке цветов подснежник означает утешение и надежду.

ㅤ

Заложники (драма)

ㅤ

Описание:

У любого человека есть свои слабости. Дорогие люди. У Савады таких хватало, но беззащитнее всего оказались Кёко и Хару. Даже Бьянки не смогла их защитить, оказавшись с ними в одной засаде, — похитили всех троих. Как старшая и сильнейшая, Бьянки обеспечила возможность побега.

ㅤ

ㅤ

Бьянки впереди бежала по красочному лесу, выбирая самый приемлемый путь для Кёко и Хару, старавшихся не отставать. Волосы то и дело цеплялись за царапающие ветки, мешая и принося боль, но никто не думал остановиться или хотя бы замедлить бег. На этот остров их привезли насильно. Здесь их удерживали и пытали, чтобы насолить кандидату в боссы Вонголы. Пока он был слаб, пока у него были хотя бы какие-то уязвимости, они надеялись им управлять.

Тяжело дыша, Бьянки остановилась у заросшего кустами дерева, подхватывая обессилевших девочек. Перед их глазами стояла тьма от недостатка кислорода. Нужно было что-то делать, как-то спасать положение. Сдаться они не могли. Ради Савады и Реборна, ради Вонголы, ради себя.

Девочки дальше бежать не могли, потому оставался только один выход: спрятать их в густоте листвы кустов. К большой удаче, они плотно закрывали дупло. Там Бьянки и наказала сидеть Кёко и Хару, как в небольшой пещерке, огороженной от несправедливости внешнего мира.

— Он придёт, — пообещала Бьянки. Им всем была нужна надежда, чтобы продержаться до спасения. — Как только стемнеет, проберитесь тихо на север, подальше от лагеря. Если они высадятся, скорее всего там. Там же и я вас встречу после.

Увести подальше преследующих врагов — такова была её цель. Нарочно сломала пару веток, чтобы наверняка последовали за ней, оставляла приметные, но не слишком подозрительные следы: если бы поняли, что их вели специально, они бы начали поиски с места, где терялась естественность.

Лес становился реже, а голоса преследователей — ближе. Бьянки продолжала бежать, что было сил. По пути сорвала пару веток с ягодами и травы, попавшиеся под руку. Не жалела она прекрасных цветов, едва не давила сидящих на них бабочек. Она думала устроить засаду из получившейся ядовитой смеси, но той хватило бы только на то, чтобы повалить дерево. Да и деревьев почти не осталось: лес закончился внезапно. На самом краю обрыва, ведущего в океаническую бездну.

Послышался хруст — преследователи вошли в зону поражения. Резко махнув рукой со смесью, пятерым Бьянки сожгла лицо, ещё троих всего лишь ослепила.

— Что за?! Откуда у неё оружие?!

— Неважно! Не дайте ей уйти! Стреляйте на поражение, те двое важнее.

С самого начала Бьянки была не нужна и представляла угрозу, но она оказалась рядом с Кёко и Хару в момент похищения. Незапланированная жертва, с которой не сразу смогли решить, что делать. Теперь же, после побега и активного сопротивления, судьба её была очевидна.

Шум бьющихся о скалы волн был так далёк, терялся в общем хаосе. Бьянки понимала, что умрёт. Что бы ни выбрала, что бы ни предприняла, у неё не было шанса. И всё же вдохнула она полной грудью и улыбнулась, давая старт новому короткому забегу: нужно было хорошенько оттолкнуться, чтобы не разбиться о скалы. Летела, выпрямившись струной, в надежде разрезать при ударе поверхностное натяжение, чтобы не убиться сразу. Переломанные ноги она переживёт, хватит одних рук, чтобы выплыть. Хотя бы мизерный шанс — ей этого было достаточно.

Мучительно медленно опустилась ночь. Кёко и Хару передвигались очень медленно, прячась за деревьями, стирая и пачкая коленки о землю, проползая за кустами. Чтобы наверняка, чтобы никто не заметил даже из тех, кого не приметили они. Заслышав знакомые голоса, расплакались, выплёскивая со слезами сдерживаемые всё это время эмоциями. Он пришёл. Их спасли.

— Где Бьянки? — сквозь всхлипы и перекрывавшее дыхание рыдание спрашивали девочки. — Где Бьянки?

Она была сильнее их. Она должна была оказаться на месте встречи раньше. Но её не было.

Разобраться с бандой стоило в любом случае, потому Тсуна с разделившейся компанией направился к лагерю, приказав разведывательной команде Девятого начать поиски Бьянки, если вдруг её не окажется в лагере. Не оказалось.

— Ваша идиотка ядовитая спрыгнула со скалы, — плюнул в сторону Савады один из мерзавцев, ближайший к лидеру. — Можете поискать её на дне морском.

Впервые Саваде всерьёз захотелось кого-то ударить. И не просто ударить, а выбить дух. За него это сделал Ямамото, замахнувшись тыльной стороной кулака. Со всей своей невообразимой силой удара разбил губы и щёку, выбив пару зубов.

— Тсуна… — сочувствующе произнёс он. Видеть друга таким мрачным и серьёзным казалось неправильно. Он был их небом, дарил им свет и покой. Радость.

— Пока смерть не подтверждена, есть надежда. Продолжить поиски, — приказал он одному из членов разведывательной группы. В его состоянии он не мог даже просить.

Савада мог только молить, чтобы судьба оказалась к Бьянки благосклонна. Не мог смотреть в глаза ни Кёко, ни Хару. Ни Гокудере. Все разногласия, что были когда-то, померкли.

Ни на острове, ни на ближайших берегах, ни под водой Бьянки так и не обнаружили…

ㅤ

16+ Серое Небо (драма, ужасы)

ㅤ

Описание:

Из-за необратимого повреждения мозга Савада меняется. Его мягкотелость, над которой любили насмехаться враги, исчезает. Как и всё светлое, за что его любили друзья. Отчаянно желая спасти Десятого от этой напасти, Хаято пытается держаться своего места хранителя Урагана. Чего бы это ему ни стоило…

Песня-вдохновитель:

Агата Кристи – Серое небо

ㅤ

ㅤ

Нет, теперь не то время,

Нет, теперь не то небо,

Когда можно было просто улыбаться.

Серым оно будет потом.

Если сделать всё, что надо, и не вспоминать,

Если спрятаться в подушку и не вспоминать,

Если видеть небо серым и не вспоминать,

Что небо… небо… было голубым.

Небо… небо… было голу…

Одного взгляда хватило, чтобы понять, что с Савадой было что-то не так. Его улыбка больше не излучала свет. На её фоне даже улыбка Мукуро, насколько бы общеизвестно лживой ни была, казалась самой искренней на свете. От слов, слетающих с губ Савады, пробегали мурашки. Планы и идеи леденили душу, порождали истинный ужас.

— Как ты можешь так говорить?! — не выдержал Такеши. — Мы не можем вот так просто подставить наших союзников!

— Они слабы. Нам не нужные настолько жалкие ничтожества, — спокойно, всё также улыбаясь произнёс Савада.

— Нет, я не согласен! Ты неправ!

— Вот как? — усмехнулся Савада.

Ламбо, забившийся в угол чуть ли не в самом начале встречи, задрожал, почувствовав удушающую жажду убийства. Мукуро и Кёя молча наблюдали за «Боссом», изучали, то, что вернулось с того света и будто бы не имело право на жизнь. Хаято неверяще смотрел на обожаемого Десятого, не в силах шевельнутся или что-либо сказать. Он не хотел верить, но понимал и причину происходящего. Понимал, что происходило, но всё ещё отказывался принимать. Он тоже хотел несмело возразить, сказать, как непохож Савада был на себя. Но молчал. Только Бьякуран ни о чём не волновался. Он прилетел по первому же зову хранителей Савады, когда тот провалился в кому. Однако прибыл, когда тот уже очнулся.

— Тогда ты можешь покинуть Вонголу. Кольцо не забудь отдать.

Савада протянул руку, выжидая. Обманчивое спокойствие в глазах, ровный голос и улыбка могли ввести в заблуждение, если бы не устрашающая аура. Такеши не мог оставить друга в таком состоянии. Не мог позволить ему оступиться. Ведь вернись настоящий Тсуна, он всенепременно бы сожалел о грядущем поступке. Поступках. Нельзя было этого допустить, поэтому Такеши решительно произнёс:

— Нет!

— Это был не вопрос. Я приказываю тебе исчезнуть. Можешь даже спрыгнуть с крыши, если так тяжко жить без семьи. Уверен, в этот раз у тебя получится.

— Тсуна…

Такеши с грустью посмотрел на друга. Он не знал, как можно было ему помочь. Лишь надеялся, что шанс будет. А пока его просто нужно было успокоить. Ещё раз поговорить. Попытаться понять друг друга. Ведь не мог исчезнуть их Тсуна так просто. Что-то должно было остаться. Желание спасти побудило зажечь пламя.

На мгновение потеряв Саваду из виду, Такеши не сразу понял, как был повален на пол. Сильный удар в живот едва не лишил сознания. Ногой в лакированном ботинке Савада надавил на руку Такеши с кольцом Дождя.

— Похоже, тебе не нужна эта рука, — надавил ещё сильнее, словно пытаясь раздавить, намереваясь услышать, как хрустят кости. — А я был так благороден, давая тебе шанс вернуться к бейсболу. Тебе стоило им воспользоваться как хорошему мальчику.

Хотя Савада говорил про руку, нацеливался он выстрелить пламенем в голову, отнимая не только мечту, но и жизнь.

«Он же его не убьёт! — испугался очевидному предположению Хаято. — Он не может этого сделать!»

Однако Хаято ринулся к Такеши, упал на колени и снял кольцо так быстро, насколько мог, крича:

— Бейсбольный придурок, совсем ничего не понимаешь? — старался не смотреть в глаза. — Десятый приказал тебе убираться! Он больше не желает видеть такое ничтожество, как ты, так что убирайся! Ты больше не нужен!

Всего на миг взгляды пересеклись. Такеши увидел, сколько страха было в Хаято, сколько замешательства и боли. Отказываясь верить, что Десятый мог убить кого-то их хранителей, да вообще кого-либо, он всё же отчаянно пытался защитить Такеши, кожей чувствуя неминуемое, если не вмешаться.

— Хорошо, — Такеши старался не смотреть ни на Саваду, ни на Хаято, — я уйду. Прости за доставленные неприятности, — неизвестно кому из двоих произнёс.

Встреча вскоре закончилась. Савада, Бьякуран и Хаято вышли вместе. Хаято следовал за Десятым, желавшим поговорить с гостем.

— А ты стал жесток, Тсунаёши-кун, — как ни в чём не бывало рассмеялся Бьякуран.

— О чём ты? Я лишь стал решительнее. Повезло, что повредились только участки мозга, отвечающие за мою никчёмность. И даже хорошо, необратимо. — На секунду улыбка сошла с лица Савады. — Лекарства ведь нет, верно? — спросил с нажимом.

— А тебе оно нужно? Ты кажешься довольным положением.

— Меня только выписали, я ещё не использовал свои силы. Если болезнь как-то на них повлияла, то в моей решимости не будет смысла. Мне интересно, есть ли способ частично восстановить повреждения. Ты сможешь? — серьёзно спрашивал Савада. Без фальшивой улыбки ему было проще верить.

Однако Бьякуран не торопился с ответом. Ответить подтолкнула больше надежда в глазах Хаято, нежели серьёзность начинающего тирана.

— Это возможно, — без тени сомнения. — В одном из миров я сталкивался с этим вирусом. Он был довольно распространён, но не являлся проблемой. Потому что было в достатке вакцины, помогающей даже на последнем этапе, когда отказывали жизнеобеспечиваеющие функции.

— Приятно слышать, — вновь улыбнулся Савада. — Значит, ты единственный, кто может меня «спасти».

Ни Бьякуран, ни Хаято не успели понять, что произошло. Когда? Как? Прямой ладонью, облачённой в пламя Неба, Савада пробил грудную клетку Бьякурана и раздавил сердце. Быстрее, чем за мгновение.

— Я же говорил, я стал решительнее — стал сильнее, глупец.

Хаято оцепенел: последняя надежда умерла. Буквально. Тело дрожало мелкой дрожью, к горлу подступала тошнота. Неимоверно тяжело было дышать. Чудом удавалось сдержать слёзы, чтобы не пасть лицом перед тем, что звалось Десятым. Чтобы не последовать в небытие за надеждой. Необходимо было выжить. Необходимо было найти способ. Нельзя было оставлять Десятого таким. Только это желание позволило Хаято сохранить рассудок.

— Хаято, — непривычно по имени обратился к нему Савада, — у меня для тебя есть задание. — Савада держал руку немного поодаль, чтобы не запачкать одежду, в остальном кровь ничуть не покоробила его. «Убрать труп» — приготовился к приказу Хаято. — Убей Такеши.

— Что? — Дрожь прекратилась. Всё замерло внутри и снаружи. Что-то разбилось глубоко в подсознании. — Но разве вы не отпустили его?

— Это мой подарок за годы службы. Пусть погуляет чуток на свободе, насладится последними мгновениями. У него слишком много информации о Вонголе, чтобы оставлять его в живых теперь, когда он не один из нас. Ты сделаешь это для меня? — уколол улыбкой, наклонив голову, вопрошая по-детски.

Принять приказ или умереть прямо здесь, на месте — таков был выбор Хаято. Умри он сейчас от руки Десятого — исчезнет последний шанс найти спасение. Мир погрузится во тьму. Мир светлого Савады. Принятие приказа давало отсрочку: совсем необязательно было его выполнять. Достаточно было выиграть время, а там действовать по ситуации.

— Да… Десятый. Я сделаю для вас что угодно.

— Вот и чудненько! Не хотелось бы от тебя избавляться: сложно найти преданную Правую Руку, знаешь ли. Оставайся мне полезным, и я тебя вознагражу, — будто бы счастливо улыбнулся Савада. — Ах да, когда Рёхей вернётся с задания, устрани и его, он проблемный и тупой. За Кёей и Мукуро я пока понаблюдаю.

— А Ламбо? — как-то само вылетело с уст.

Десятый собирался убить его прямо сейчас? Хаято ничего не мог сделать с этим, но хотел знать. Ламбо казался самым бесполезным и беспомощным. Ненужным.

— Он мне не опасен, — отмахнулся Савада окровавленной рукой. — Зато его можно будет использовать как живой щит, всё-таки мальчишка живучее таракана.

— Вас понял, — немного подуспокоился Хаято. — Тогда оставляю хранителей Тумана и Облака на вас. О хранителях Дождя и Солнца… — пришлось прерваться, чтобы сглотнуть подступивший к горлу ком, — я позабочусь сам.

Развернувшись, Хаято поспешил уйти, чтобы быстрее приступить к заданию — поиску спасения Десятого.

— Ах да, — притормозил его словом Савада, — я пока не могу тебе доверять, ты ведь был так привязан к бывшему мне. Когда закончишь с Такеши, в доказательство принеси мне его голову. Жду тебя сегодня вечером у себя в кабинете. С куском Такеши, конечно же.

** *

«Сегодня вечером я умру», — сидя на скамейке в парке, думал Хаято. Он не мог убить Такеши. Сколько бы он не спорил, сколько бы недовольства не проявлял, Хаято привык к нему. Такеши был другом. Семьёй. И даже мысль о том, что Савада до него всё равно доберётся, не помогала решиться продлить себе жизнь.

— Завтра премьера ремейка «Назад в будущее»! Пойдёшь со мной! — прошла мимо парочка шумных подруг. — У меня два билета…

«Назад в будущее?.. — заискрило что-то в голове. Мысль пыталась сцепиться воедино тонкими проводками. — Назад в будущее!» — воспрянул духом Хаято. Если нельзя было исправить ситуацию в этом времени, достаточно было вернуться в прошлое. Только один человек приходил на ум, способный помочь. Ирие Шоичи.

Нужно было спешить. Необходимо было уладить всё до вечера. Всего-то делов — сгонять в прошлое и спасти Десятого. Вот только…

— Как я сделаю тебе машину времени за пару часов ещё и без денег?! Ты просишь невозможного! Ты хоть понимаешь, сколько финансов Мельфиоре было потрачено и сколько времени ушло?!

— Это ты не понимаешь! — вспылил Хаято, ставя на место ошалевшего от предложения Шоичи. — Десятый убил Бьякурана и приказал убить бейсбольного придурка, иначе он убьёт меня, и тогда уже никто не сможет его спасти!

— Бьякуран… убит? — не поверил своим ушам Шоичи.

Хаято не был из тех, кто мог бы так жестоко пошутить. Тем более осквернить светлое имя Десятого. Шоичи так и стоял, глядя в никуда, пытаясь принять правду, которую сердце отчаянно отвергало.

— Ты — моя последняя надежда, — словно пытаясь окончательно уничтожить его, заговорил Хаято. — И если надежды нет, сегодня я умру.

— Мне нужно время, — сдавленно произнёс Шоичи, глядя под ноги, не в силах поднять глаза. Живот свело от понимания предстоящего кошмара, но Шоичи даже не пискнул, пытаясь унять боль рукой. — И деньги.

— Ты только скажи, надежда есть? Если да, то я… — слова давались тяжело, дрожали руки, — я всё устрою. Я… — Хаято словно на мгновение онемел, а в груди образовался камень, мешающий дышать, — выиграю тебе время. А деньги у меня есть. Я отдам тебе их все.

«Выиграю время», — стучало в висках у Шоичи. Выиграть время можно было только одним способом. Оба понимали это. И никто из них в жизни не смог бы озвучить его. Не было иного пути. Не было спасения от кошмара. Была только тьма. Тьма, поглотившая их небо.

Нет, теперь не то время,

Нет, теперь не то небо,

Когда можно было просто улыбаться.

Серым оно будет потом.

А надо и кого-то любить, и надо жить

После того, и снова, снова, снова убивать.

Ведь это раньше можно было просто улыбаться!

Серым оно будет…

Раньше можно было просто улыбаться.

Серым оно будет…

Раньше можно было просто улыбаться!

Серым оно будет…

Хаято стоял напротив Такеши. Последнему не казалось странным, что после случившегося друг решил его проведать. Такеши и правда было тяжело, но он старался не унывать, сохранять привычную улыбку для тех, кто оставался рядом: он должен был смывать печаль с семьи, а не множить её.

А вот Хаято выглядел ужасно. Бледный, словно приведение, молчаливый. Он ни слова не сказал, пока они шли в комнату Такеши. Прежде чем прийти, Хаято думал, что всё решил для себя, что был готов, но стоило пересечься взглядом с Такеши, как вся уверенность в тот же миг испарилась.

— Всё будет хорошо, — заметив состояние друга, произнёс Такеши, считая, что виной служило поведение Савады. Отчасти так оно и было. — Мы что-нибудь придумаем.

— Я… уже… — еле слышно прозвучало.

Хаято обдало леденящим жаром ужаса. Невольно потекли слёзы. Сначала медленно одна, затем за ней другая, ещё и ещё. Хаято затрясло, когда он посмотрел на Такеши. Прямо в глаза, не зная, что сказать, что чувствовать.

— Гокудера? — забеспокоился Такеши.

— Прости, — Хаято стиснул зубы, лишь бы не заскулить, лишь бы не упасть прямо там на колени и не закричать. — Прости, я… — замотал он головой, пытаясь выкинуть бесполезные мысли, заставить совесть исчезнуть. Бесполезно. — Я должен спасти Десятого. Я должен…

— Гокудера, что ты?..

Такеши не успел договорить. Стоило ему сделать шаг навстречу Хаято, оказаться на расстоянии удара, как был пронзён спрятанным кинжалом. В самое сердце.

— Прости. Прости, — повторял Хаято. — Я должен. Я изменю прошлое. Я обещаю. Ничего это не будет. Ничего не будет.

Продолжая нести несвязный бред, всё время извиняясь, Хаято осел на колени, обнимая безжизненное тело Такеши. Казалось, каждая клетка тела пылала, одновременно покрываясь ледяной коркой. Все волоски встали дыбом, а сердце стремилось вырваться из грудной клетки или разорваться. Чтобы больше не было больно. Чтобы больше не было страшно. Чтобы можно было проснуться… Чтобы всё оказалось сном.

Хаято мог бы просидеть так целую вечность, но терять время было непозволительной роскошью. На ватных ногах он кое-как встал. Отыскал взглядом меч, который Такеши использовал для тренировок других стилей со Скуало.

Стошнило. Хаято не успел даже нанести удар, всего лишь представил, как голова отделилась от тела. Такеши давно перестал быть для него просто хранителем Десятого. Он стал другом. И этому другу, мёртвому по его вине, он собирался отсечь голову. В доказательство своей верности. Ради будущего. Ради надежды.

Что-то умерло внутри. Внезапно стало легче. Исчезли чувства, Хаято их похоронил. Уже спокойно, немного пошатываясь, он положил голову в пакет. Вызвал группу зачистки, чтобы избавиться от тела и следов. Однако в конце добавил просьбу, чтобы безголовое тело кремировали, а прах отдали ему. Чтобы и его похоронить. Достойно. Так и пошёл к Десятому, забыв напрочь, что весь был покрыт кровью.

— Миссия завершена, — безэмоционально отрапортовал Хаято, протягивая пакет.

— Молодец, — почти без фальши похвалил Савада, глядя с насмешливой улыбкой. — Ты хорошо поработал. Я рад, что мне не придётся тебя убивать. А теперь закончи с бумагами, они утомляют, — отмахнулся он, уходя. — Ах да, — кинул он напоследок, — не забудь про Рёхея. Встретишь его завтра в аэропорту. И помни, он не должен попасть ни к себе домой, ни в штаб-квартиру. Принесёшь мне торс. Я его Луссурии подарю, он давно зарился.

* * *

Убить Рёхея оказалось проще. Хаято больше не плакал и не трясся. Он просто делал то, что должен был. Сердцем верил, что всё сотрётся, что ничего этого не будет, когда он изменит прошлое. Посылы разума, что эта параллель никуда не денется, игнорировал. Он был готов исчезнуть сам, умереть, когда закончит.

Вернувшись в кабинет босса, ничуть не удивился беспорядку и ещё двум трупам: Кёи и Мукуро. Ламбо опять дрожал в стороне, не смея даже хныкнуть и утереть слёзы, рыдая и крича беззвучно.

— Может, мне обновить весь состав хранителей? — посмеялся Савада, склоняясь над Ламбо, гладя его по кудрявой голове. — Не нужно, не бойся, — по-лисьи улыбнулся, — пока я тебя трогать не собираюсь. Ты умрёшь за меня, когда я прикажу, — произнёс он серьёзно, сохраняя неизменную улыбку. Затем перевёл взгляд на Хаято. — Миссия завершена, да?

— Да… босс, — не смог Хаято назвать монстра Десятым.

— Вот и чудненько! А теперь прогуляйся со мной кое-куда.

Просто бросив очередной пакет посреди разрухи, Хаято последовал за Савадой. Молча. Не теряя спину пустым взглядом. Пустым до тех пор, пока не пришло осознание, куда они направлялись. Дорогой надежды, грозящей обернуться отчаянием.

Савада молчал. Хаято не видел его лицо, идя позади, но с лёгкостью мог представить его улыбку. Улыбку Дьявола. И ничего не мог сделать. Не мог спросить, не вызвав подозрения. Не мог остановить или остановиться. Не мог ничего изменить.

Шоичи всё понял, когда нога Савады ступила в лабораторию. Ноги подкосились, и Шоичи упал, оцепенев от страха. Бежать было некуда. Ждать спасения было не от кого. Улыбнувшись чуть шире, Савада краем глаза посмотрел на стоящего рядом Хаято, словно говоря: «Ты правда думал, что я не знаю?».

— Твоё последнее задание, Хаято.

— Последнее? — слабо переспросил.

— Убей Шоичи, а затем убей себя. Тебе ведь всё равно больше незачем жить, верно?

Надежды не стало. Хаято убил друзей напрасно. Не смог спасти дражайшего Десятого. Ему незачем было жить, он не имел права дышать. Сожаление проскользнуло мельком: он должен был умереть сразу. Первым. Чтобы хотя бы не видеть смерти остальных. Не марать руки.

— Верно, — тихо согласился Хаято.

Десяток динамитных шашек упал под ноги Хаято и Савады. С уже почти сожжённым фитилём — взорвались, едва коснувшись пола. Уже было неважно, сумел ли он унести чудовище с собой. Ничего не имело значение. Его мир был разрушен. Больше не было неба. Только чернейшая пустота.

ㅤ

Бесконечный кошмар (ужасы)

Описание:

Однажды Мукуро заявился в гости к Саваде и пронзил его своим кинжалом, заключив договор. Но то было сном, всего лишь кошмаром.

Нана хозяйничала на кухне, готовя завтрак для всей большой семьи, когда в дверь раздался звонок. На пороге стоял красивый юноша итальянских кровей. Поцеловав руку дамы, молодой человек попросил о встрече с Тсунаёши.

— Тсу-кун, вставай! К тебе очень милый гость!

— Сейчас спущу… Ламбо!

На улице прозвучал взрыв, а наверху послышались звуки ударов.

— Бесполезный Тсуна, ты помешал моему сну!

— Ува! Почему я?! Это Ламбо опять… Больно! Больно, больно, прости, я был не прав!

— Тсу-кун, не заставляй гостя ждать! Потом поиграешь.

По лестнице спускался помятый растрёпанный Тсуна. Утро как всегда не задалось, а чувство страха перед Реборном заглушало все остальные.

— Доброе утро, Савада Тсунаёши.

От услышанного голоса Савада шагнул назад, но, запнувшись о ступеньку, упал на пятую точку.

— Мукуро?! — на подкашивающихся ногах, Тсуна подошёл к гостю. — Чт-то ты зде… Ламбо?

Маленький «телёнок» решил сыграть в пятнашки с И-Пин гранатой. Пришлось на время забыть об угрозе в виде хранителя Тумана и в срочном порядке спасать дом от возможных разрушений, выбросив опасную игрушку в предварительно открытую дверь.

— Спо-кой-ствие, — со слезами на глазах «телёнок» смотрел, как за дверью взрывается очередная лимонка. — Уа-а-а! Глупый Тсуна! Это была последняя! — рыдающий ребёнок вытащил из своей невообразимой причёски базуку и отправился в путешествие в будущее.

— Молодой Вонгола? — из дымки раздался голос, полный печали и страха, хотя даже не их, а боли и ужаса. — Почему вы-ик! До скорой встречи, помолитесь за меня! — с криком выбежал взрослый Ламбо, захлопнув за собой дверь, которая тут же растаяла от влетевшего в неё сомнительного вида торта.

— Не убежишь, Ромео!

— И правда. Не убегу.

Уже стоя на дороге взрослый Ламбо обернулся и грустно улыбнулся. Бьянки спокойно подошла и влепила очередное блюдо собственного приготовления в лицо «бывшего возлюбленного».

— Как жестоко, — лишь вымолвил Тсуна. Странное поведение Ламбо вызывало у него нехорошее предчувствие.

— Не похоже, чтобы тебя это сильно задевало.

— Просто подобное происходит постоянно. Обычно он убегает, да и в будущем уже есть противоядие. Либо у Ламбо уже выработался иммунитет. Так почему ты здесь?

— Ку-фу-фу. Такой наивный. Ради чего ещё я могу прийти к тебе?

В руке Рокудо сверкнул до боли знакомый кинжал. Неудавшийся десятый босс Вонголы вовремя среагировать не смог. Последнее, что он услышал — крик матери, а глаза запечатлели торжествующую улыбку иллюзиониста…

* * *

Вспотевший Савада сидел на кровати и быстро дышал, глядя широко раскрытыми глазами в пустоту. Всего лишь сон. Обычный кошмар. На часах было без пяти минут семь. Большая редкость для Тсунаёши проснуться до избиения Реборном. В кои-то веки он спокойно собрался в школу до того, как проснулись дети. Даже помог своей маме на кухне, испортив пару бутербродов. В школу он отправился в приподнятом настроении: воспоминания о сне постепенно растворились в бытовой суете. В классе девчонки перешёптывались по поводу перевода нового ученика. Ямамото и Гокудера отсутствовали. Тсуне показалось странным, что его самопровозглашённая «правая рука» не позвонил и не предупредил об опоздании. За минуты до начала урока он не выдержал и стал обзванивать своих друзей, но всё безуспешно. Телефон Ямамото был выключен или находился вне зоны действия сети, а Гокудера не брал трубку. Со звонком вошёл учитель и пригласил за собой новенького.

— Поприветствуйте нового ученика. Рокудо-кун перевёлся к нам по семейным обстоятельствам. Представься, пожалуйста, и расскажи о себе.

У Тсуны перехватило дыхание. Написав своё имя на доске, Мукуро повернулся к классу и взглядом поздоровался с Тсунаёши.

— Здравствуйте. Моё имя Рокудо Мукуро. Родом из Италии. Люблю шоколад и ненавижу мафию. О да, и ещё за мной охотится Хибари Кёя, так что будьте осторожнее, не попадите под горячую руку, — девушки восторженно смотрели на очаровательного итальянца. Среди мужской половины читались смешанные чувства от уважения до откровенной зависти. — Приятно будет со всеми познакомиться. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

— Очень интересно, Рокудо-кун. Твоё место будет… Пусть будет за Савадой.

Проходя мимо парты Тсунаёши, хранитель Тумана положил перед ним два кольца, Дождя и Урагана. Кольцо Урагана было испачкано уже успевшей засохнуть кровью. Саваду затрясло от ужаса. Он хотел встать, но всё тело оцепенело от страха.

— На перемене жду тебя на крыше. О друзьях беспокоиться не стоит.

Еле высидев урок под испепеляющим взглядом иллюзиониста, в первые же секунды звонка Тсуна повернулся к Мукуро, но за партой его не оказалось. Сорвавшись с места, Тсунаёши побежал на крышу, но перед входом был остановлен главой дисциплинарного комитета.

— Бегать в школе запрещено. Я загрызу до смерти любого нарушителя дисциплины.

— Хибари-сан… Пожалуйста, дайте мне пройти! — лицо Тсуны исказила боль, в горле застрял ком, а по щекам потекли слёзы. — Там Мукуро! Он… Гокудера-кун и Ямамото, он их… Прошу вас…

— Рокудо Мукуро? В моей школе?

— Он… сказал, что будет ждать на крыше, — всхлипывая, ответил Тсунаёши. — Помогите… — он бы и сам был рад помочь, но таблетки были оставлены дома, а Реборна нигде не было видно.

— Хм. В конце концов ты всего лишь слабое травоядное, — с неодобрением произнёс Кёя, открывая дверь, ведущую на крышу, где их ожидал Мукуро.

— Оя? Неужто десятому Вонголе хватило ума привести подмогу? Весьма недурную подмогу.

— Я здесь не ради него. Я пришёл, чтобы загрызть тебя до смерти.

— Вот как? Ку-фу-фу! Я был бы рад уделить тебе немного времени, но меня больше интересует тот, кто стоит сейчас позади тебя.

Тсуна осмелился выйти вперёд Хибари. В руке у него были зажаты кольца Хаято и Такеши, а красные от слёз глаза были полны решимости.

— Мои друзья, что ты с ними сделал?!

— Разве я не говорил, что не стоит о них беспокоиться? Нет смысла беспокоиться о мёртвых, Савада Тсунаёши.

Душа словно покинула Саваду. Немного постояв в гробовой тишине, он почувствовал, как его сердце медленно раскалывается на мелкие осколки. Когда последний из них коснулся воображаемого дна, на Тсуну нашло безумие. С криком он помчался на самого ненавистного для него человека. Добежать ему не удалось: удар тонфа сзади заставили его упасть на колени и схватиться за голову.

— Ку-фу-фу! — раздался смех с двух сторон. Мукуро бросил кинжал для заключения договора одержимому Хибари. — Твоей глупости и наивности нет предела, десятый Вонгола.

Кёя занёс пойманное оружие над Тсуной и…

* * *

Тсунаёши очнулся в холодном поту. Сердце отчаянно старалось вырваться из груди, бешено стуча. Мальчика всего трясло от перенесённого ужаса. Крепко сжав зубы и обнимая себя за плечи, он пытался хоть немного успокоиться. Когда за окном стало светать и птицы начали щебетать свои песни, Савада апатично рассматривал узоры на стене.

— Ты что, увидел там весь смысл своей никчёмной жизни, ни на что не годный Тсуна? — Реборна немного обеспокоило состояние своего ученика.

— Нет. Просто кошмар приснился.

— Маман уже проснулась. Почему бы тебе не начать готовиться к сегодняшней школьной поездке, раз уж ты всё равно проснулся.

— Угу. Но мне ведь ничего не нужно. О еде позаботится мама.

— Иди умойся, глупый Тсуна!

Как оказалось, электрошок — отличный антидепрессант и бодрит неплохо. Плохое настроение улетучилось со скоростью света. В этот раз Тсунаёши даже был благодарен за жестокость своего репетитора.

Приведя себя в порядок и одевшись соответствующе сегодняшнему мероприятию, Савада отправился к школе вместе с «как раз проходившими мимо» друзьями. Заботливая Бьянки попыталась всучить своему драгоценному младшему братику бенто, приготовленный с любовью, больше похожей на чистейший сильнейший яд, но тот, сложившись конвертиком на тротуаре, открестился от неё как от чёрта.

В автобусе было уютно, но шумно. В какой-то момент один из учеников попросил остановить автобус, так как ему срочно понадобилось по нужде. Его поддержало ещё несколько учеников.

— Смотрите, разве это не заброшенный парк Кокуё? Здесь и зоопарк когда-то был, мы с мамой и папой ходили, — пока автобус стоял, кто-то из девчонок начал восторженно лепетать. — А давайте устроим здесь пикник, у нас ведь есть время для обеда?

— Точно! Давайте, учитель, здесь такое классное место!

— Эх, дети-дети… Есть те, кто против этой затеи?

Против были только трое, но они благоразумно промолчали: авось пронесёт и Мукуро не вылезет из тёмного закоулка, и это не будет последним обедом для их одноклассников, сами-то они по любому спасутся. Да и у Гокудеры появился нездоровый огонёк в глазах.

Пока Ямамото и Савада накрывали поляну, Гокудера отлучился, как сказал, «на пару минут», но так и не вернулся по прошествии уже минут пятнадцати. Заметив отсутствие ученика, учитель хотел пойти на поиски, но ребята предложили свои услуги, сказав, что знают его возможное местонахождение. Дав добро, учитель продолжил трапезу.

— Надеюсь, Гокудера-кун не наделал глупостей, — проходя по заброшенному зданию, ныл Тсунаёши.

— Может, он вовсе и не сюда пошёл? Думаю, будет не так плохо навестить друзей из Кокуё.

— Друзей?

— Разве они не помогли нам тогда, в битве с Варией?

— Вовсе не по доброте душевной и уж тем более не по дружбе. Ямамото, это была не игра. Всё что происходит — не игра.

— Правда? По-моему, было весело.

— Вот блин, я таблетки дома забыл! — ошарашено вымолвил Савада, когда они уже подходили к залу, где когда-то происходила битва с Мукуро.

— Забей, я Шигуре Кинтоки тоже с собой не брал, зачем? — войдя в зал, улыбка сошла с лица Такеши. На полу перед сидящим на диване Рокудо в крови лежал искомый. — Гокудера?

— Гокудера-кун! Мукуро, ты…

— Самозащита, — улыбнулся иллюзионист. — Я так и не понял, зачем он пришёл. Он ещё жив. Хочешь спасти его? — На Ямамото напал Джошима, пришпилив того к полу и пытаясь перегрызть глотку. Возле Савады стоял Какимото, поигрывая йо-йо, но не нападая. — Мафия нынче совсем из ума выжила, прийти к врагу безоружными? Кен, отпусти нашего гостя.

— Но Мукуро-сан!

— Кен! — Послушно слезая со своей жертвы, Кен увидел глаза бейсболиста и удовлетворённо хмыкнул. — Теперь иди сюда, Савада Тсунаёши. — Выход был перекрыт двумя верными приспешниками Рокудо, а Ямамото сидел на полу, смотря вниз. — Я даже позволю тебе оказать первую помощь своему другу.

Савада молился о чуде, смотря в глаза своей скорой разноглазой смерти. Он надеялся, что откуда ни возьмись появится Реборн и выстрелит особой пулей, но чем ближе были эти глаза, тем меньше оставалось надежды. Опустившись перед истекающим кровью Гокудерой, Тсуна перевернул его, посмотрел на рану и задрожал. Он никогда ещё не сталкивался с необходимостью останавливать кому-либо кровотечение, он просто не знал, что делать.

— Неужто великому Десятому боссу нужна помощь в столь незначительном деле, или мафия умеет только убивать? — Тсуна хотел ответить, что он не мафия, но в горле пересохло. — Ну что же, тогда я великодушно научу тебя. — Присев сзади, Мукуро взял руку дрожащего Савады и зажал её на ране хранителя Урагана. — Держи крепче, чтобы кровь остановилась. Лучше двумя руками.

Тсуна послушно помог себе второй рукой зажимать рану. Мозг отказывался думать ясно. Чувствуя сзади дыхание смерти и видя, как руки окрашиваются кровью, он перестал понимать происходящее, и даже коснувшееся его горла лезвие он не почувствовал сразу…

* * *

Тсунаёши уже час изучал потолок. Несколько минут назад он открыл, что у них живёт паук, но как-то этот факт не вызвал у него никаких эмоций. Ну паук, ну живёт — и пусть себе живёт. Судя по тому, что его никто не будил, сегодня должно быть праздник был либо выходной. Где-то с полчаса на кухне гремела посуда, обозначая там присутствие хозяйки. Продолжая изучать потолок, Тсуна услышал звонок в дверь.

Нана хозяйничала на кухне, готовя завтрак для всей большой семьи, когда в дверь раздался звонок. На пороге стоял красивый юноша итальянских кровей. Поцеловав руку дамы, юноша попросил о встречи с Тсунаёши.

— Тсу-кун, вставай! К тебе очень милый гость! — Вспомнив один из предыдущих снов, Савада ринулся к ящику с пилюлями и с грохотом свалился на пол. — Тсу-кун, не заставляй гостя ждать! Чем бы ты там не занимался, потом ещё успеешь.

— Да иду я уже, а-а-а! — чуть не скатившись кубарем с лестницы, Савада чудом удержал равновесие, но пузырёк с волшебными таблеточками улетел к гостю в руки.

— Привет, Тсуна! Ты собирался на тренировку? Я помешал?

Босс семьи Каваллоне рассматривал прилетевший к нему в руки «гостинец».

— Нет. Дино-сан! Я так рад вас видеть! А их я просто последнее время часто забываю…

«Пусть и во сне», — подумалось ему. Но подробности не имели значения.

— Я приехал ненадолго из Италии. Кёя как-то не рад был меня видеть… Но да ладно, мой маленький братик меня радует много больше! Когда преследовал Кёю, нашёл такое прекрасное место. Почему бы нам не сходить туда после завтрака?

— Угу. Конечно, — стараясь не заострять своё внимание на словосочетании «преследовал Кёю», согласился Тсунаёши.

За завтраком ничего нового не происходило. Реборн опять обворовал Тсуну, а Дино… Дино аккуратно ел свою порцию стряпни Наны. Савада внимательно посмотрел на своего названого старшего брата, но не почувствовал ничего странного. Интуиция молчала. Глянув за окно, он надеялся увидеть лицо Ромарио или кого-нибудь из людей Каваллоне, но нашёл лишь двух порхающих бабочек. Да и утром Дино поймал пузырёк с таблетками, не уронив. Отсутствие неуклюжести у Дино было по меньшей мере странно. Разве что это Реборн что-то натворил. Успокоив себя подобной мыслью, Тсуна наконец закончил завтрак из тех остатков, что не успел стащить Реборн.

— Так что это за место, Дино-сан?

— Увидишь.

Попрощавшись с гостеприимной мамой Тсуны и всеми остальными, они вдвоём отправились к месту, о котором так восторженно отзывался Каваллоне. По пути они болтали ни о чём. Каваллоне часто упоминал Кёю, и как с ним всё-таки сложно, но он всё равно гордится своим учеником. Дойдя до необычно тёмного и дремучего леса, в который с трудом проскальзывали лучи солнца, Савада поразился наличию подобного места в родном Намимори. Он никак не мог понять, почему он о нём не знал, но мысли пресёк открывшийся вид, когда Дино включил фонарик. На скрипящих ветвях качались пять тел: Ямамото, Гокудера, Сасагава, Хибари и Ромарио. Где-то над ними, на широкой ветви сидел Рокудо Мукуро.

— Как тебе нравится моя иллюзия?

Савада старался понять является ли иллюзией только лес или его друзья тоже лишь её часть.

— Они…

— Оя? Не можешь уже отличить иллюзию от реальности? Это на тебя не похоже. Неудивительно, что ты так просто пошёл за мной, — обернувшись, Савада увидел, как у приведшего его сюда Дино изменился цвет глаз. — Значит, ты не можешь сказать, что из этого реальность. Хочешь, подскажу?

— Нет! — непонятно чего испугался Тсуна. Может, он подсознательно полагал, что ответом послужит рассказ о смерти его друзей, а так можно воспринимать висящих наверху людей, как извращённую иллюзию Мукуро. Он попытался побежать назад, но хлыст обвил его за пояс и рывком вернул обратно.

— Ку-фу-фу! Куда же ты торопишься? Мы ведь только встретились. — Заломив братцу руки, Дино ждал приближающегося Мукуро. — Могу сделать твои последние минуты максимально болезненными и запоминающимися или же проявить милосердие, и ты не почувствуешь ничего. Что предпочтёшь ты, ведь это твоё последнее желание?

— Я не хочу умирать.

— Ты не умрёшь, просто отдашь своё тело мне. Выбирай или я выберу сам.

— Нет! Отпусти! Ты всех убьёшь!

— Те, кто тебе дорог, уже мертвы и находятся у тебя перед глазами. — Тсуна ещё раз посмотрел наверх, где, словно новогодние украшения на ёлке, висели тела его хранителей. — Значит, отказываешься от выбора? Первый вариант мне больше по душе. Запомни меня на всю свою загробную жизнь, десятый Вонгола…

* * *

Сколько кошмаров уже ему снилось? После сотни он перестал бояться. Он перестал вообще испытывать какие-либо чувства. Смерть друзей уже не вызывала у него бурю эмоций, а присутствие Мукуро лишь означало скорое окончание очередного кошмара и начало нового. Каждый раз Савада просыпался в своей кровати, но в этот раз всё было иначе. Тсунаёши стоял среди трупов неизвестных ему людей, утопающих в крови на полу. Был одет он в дорогой строгий костюм-тройку. Ему показалось, что он стал выше. Сев в углу, до которого красная жидкость ещё не добралась, Тсуна стал рассматривать трупы и свои ладони, испачканные их же кровью. Впервые за долгое время он почувствовал, что происходящее реально, что это не сон, но чувства так и оставались запертыми в клетке где-то глубоко внутри. Сбоку послышались шаги, но Тсуна даже не удосужился поднять голову и посмотреть на вошедшего.

— Оя? Ты очнулся? Десять лет забытья, но ты всё ещё не утратил сознание. Впечатляет, но теперь ты всего лишь сломанная игрушка, которая мне не нужна. — Тсуна продолжал молча изучать свои руки. — Скоро мир окончательно падёт. Хочешь увидеть его конец вместе со мной? — Отвлекшись от своего занятия, Тсунаёши увидел пистолет невдалеке. Потянулся к нему, но достать не вставая не удалось. Рокудо поднял оружие и вложил в руку сломанной игрушке. — Это для меня или для себя?

Повертев пистолет в руках, неуклюже примерившись, Савада протянул его Мукуро, дулом к себе.

— Не хочу… ничего.

Приняв обратно оружие, Рокудо нажал на спусковой крючок.

— Тогда до встречи в Аду, Савада Тсунаёши. Ты был весьма полезен.

Несколько месяцев спустя, когда мир опустел от людей, Мукуро сидел на разваливающемся пыльном диване в Кокуё. Кен и Чикуса уже давно почили в мире. Единственной живой душой последние годы была бесчувственная кукла, что, очнувшись, сразу предпочла умереть. Конец света, что Рокудо так жаждал достичь, наступил — больше ему здесь было делать нечего…

16+ Всё ложь! (мистика, ужасы)

ㅤ

Описание:

Мстительный дух из Ада вырвался в мир живых. Он жаждет крови.

ㅤ

ㅤ

День Всех Святых — чудеснейший праздник для запертых в Аду душ, ведь это единственная лазейка в мир живых. Мстительные души частенько пользовались возможностью, и Ромео не был исключением. Поднявшись над дорогой возле дома Савады, призрак наблюдал через окна за своей основной жертвой — Тсуной. Бьянки отошла на второй план.

Тсунаёши возился с неугомонными детьми на кухне, то и дело после очередной погони поправляя им маскарадные костюмы. Даже очаровательный миниатюрный орк Фуута с окровавленным ножом из картона приставал к братцу, желая своей толики заботы и внимания. Внезапно Ламбо перестал дурачиться и достал лимонку. Малыш никогда ещё не выглядел таким серьёзным, как когда вдёргивал чеку.

— Ламбо! — ужаснулся Тсуна. — Выбрось!

— Возьми и выбрось сам, — абсолютно спокойно произнёс ребёнок, вытянув перед собой руку с гранатой на раскрытой ладони.

Савада не успел ринуться к нему: малыш очнулся раньше. Увидев готовую взорваться гранату, он бросил её в Тсуну, испугавшись, и спрятался под стол, словно там его ждало спасение. Впрочем, от осколков стекла он Ламбо защитил: лимонка взорвалась совсем у окна, только вылетев в форточку. А вот Тсуне и И-Пин досталось; Фуута успел спрятаться за Савадой.

— Ламбо, что ты творишь?! — кричал перепуганный Тсунаёши. Его оцарапанные руки всё ещё тряслись, а на глазах выступили слёзы: в такие игры хранитель Грозы раньше не играл, и повторения совсем не хотелось. — У меня чуть душа в пятки не ушла!

— Я… я не понимаю… — разнылся малыш.

— Просто больше так не делай.

Выдохнув с облегчением, Тсунаёши отвернулся, протирая глаза. Всплеск эмоций и блаженный покой…

— Тсуна-ни, смотри! — радостно проговорил Фуута.

Савада посмотрел на него и едва на месте не подпрыгнул: Звёздный Мальчик приставил к своему горлу лезвие ножа.

«Картонный», — вспомнил Тсуна, пытаясь унять разболевшееся сердце, но волнение только усиливалось.

Фуута медленно провёл лезвием по горлу и… упал замертво, истекая кровью.

— Нет… Нет. Нет! — в ужасе закричал Тсунаёши, падая в кровь на колени перед мёртвым ребёнком. Глаза Фууты были открыты, а сам он улыбался, в то время как Тсуна убивался, не зная, что здесь можно было предпринять. Слёзы душили, сердце грозилось выпрыгнуть из груди, и только разум молчал, словно отключился.

— Тсу-у-уна-а, — пропела Бьянки, аккуратно ступая на кухню.

— Он… он… — только и мог вымолвить Тсунаёши.

— Тихо, тихо, будет тихо, — продолжала напевать итальянка, то откручивая, то прикручивая глушитель к пистолету.

Прозвучал тихий выстрел.

Мимо. И-Пин с помощью гёза-кен удалось отвести удар.

— Тсуна! Бежать! — на ломанном японском прокричала малышка.

— Я не могу.

Савада согнулся от невыносимой душевной боли, роняя слёзы на маленькое бездыханное тело.

— Быстрый! — приказала И-Пин, одним ударом выбивая дурь из головы Тсунаёши.

Пошатываясь, Савада вдоль стенки побрёл в свою комнату к Реборну. Он мог помочь, он — последняя надежда… И он мёртв. Застрелен в самое сердце.

— Боже, скажи, что это шутка! Скажи, что ты просто спишь!

Тсунаёши истерично затряс аркобалено, пытаясь его разбудить. И плевать, что руки пачкались кровью! Это неправда! Это всё ложь! Кто мог в такое поверить? Вот и Тсуна не верил.

— Тебе тоже пора баиньки, — напомнила о себе Бьянки. Савада бросился к открытому ящичку тумбы. Пусто. — Не это ищешь? — спросила девушка, высыпая пилюли на пол.

Под стук падающих таблеток по всему телу Савады прошлись мурашки и холодок страха. Тсунаёши попытался поднять одну из пилюль, но Бьянки выстрелила ему под ноги.

Совсем потеряв голову, Савада выпрыгнул из окна, благо адреналин притупил боль и позволил бежать дальше. До самого Кокуё.

Хромая, ничего не соображая, Тсуна добрался до кинотеатра. Там же у входа безвольно осел: Мукуро, как обычно, сидел на своём излюбленном диване, а по залу плавно летали отрубленные головы хранителей, словно бы танцевали вальс, рисуя каплями крови на полу причудливые узоры.

— Это… иллюзия? Это ведь иллюзия?

Савада с трудом справлялся с тошнотой, но когда голова Мукуро буквально оторвалась от тела, его всё равно вырвало. Мерзкий запах крови, мясо, свисающее с шей летающих посиневших голов, хрип умирающего иллюзиониста, прожившего так долго только благодаря своим способностям — всё это слишком давило на психику.

По залу эхом раздался противный смех, а посреди голов образовался полупрозрачный призрак Ромео. Безумно улыбаясь, он с презрением смотрел на жалко выглядящего Саваду, обессиленно сидевшего на коленях.

— Это сон, — шептал он себе под нос. — Это всё неправда. Мне это снится.

— Вот и проверим.

Ромео махнул рукой, и в сторону Тсуны полетел трезубец иллюзиониста…

ㅤ

Здесь нет никого (мистика с элементами психологии)

ㅤ

Описание:

Хибари заперт в комнате, где нет ни света, ни звука. Выхода тоже нет...

Написано под вдохновением от песни:

Sopor Aeternus & The Ensemble of Shadows – No-one is there.

ㅤ

ㅤ

Кромешная тьма без единого проблеска света окружала юношу. Тишина никогда не была настолько невыносимой. Будто темнота поглощала все возможные звуки, что она была плотной и сжимала в своих болезненных объятиях всё тело. Хибари на ощупь стал искать выход, но не нашёл в стенах ни единой щели. Несмотря на ситуацию, глава дисциплинарного комитета средней школы Намимори считал, что повода для паники нет, хотя в сердце больно закололо. Через секунды Кёя понял, что болит вовсе не от волнения. Казалось, что в груди открытая рана, но крови юноша не ощутил. За всё время пребывания в странном месте хранитель Облака Вонголы удивился. Только сейчас задумался, где он, и как здесь оказался. Как долго он уже находился здесь? Боль в груди усилилась, дышать стало тяжело, поэтому Хибари сел на пол у стенки, пытаясь успокоиться и перетерпеть неизвестно откуда взявшееся чувство.

Боль исчезла так же внезапно, как и появилась. Кёя думал, что, возможно, заснул на какое-то время, но в таком мраке и такой тишине сложно было что-либо сказать: всё равно, что жив, что мёртв.

Кёяа продолжил исследовать, как оказалось, небольшое помещение. Он ещё раз обошёл стены, пытаясь найти там хоть что-то: должен же он был как-то сюда попасть. Ничего. Стены пустые и гладкие. Гордость не позволяла пасть духом, но игнорировать страх было уже невозможно. Память всё ещё отказывалась предоставлять воспоминания о последнем, что происходило до того, как глава дисциплинарного комитета оказался в этом богом забытом месте. Стараясь ни о чём не думать, ибо мысли были не радужными, юноша сконцентрировался на поиске выхода. В полу вряд ли что-то можно было найти, а до потолка Хибари не дотягивался. Ползая на коленях, он искал щели. Кёя с ужасом понимал, что отсутствие сквозняка говорит о том, что выхода нет. Закончить поиск помешал новый приступ боли. На этот раз он был настолько сильным, что юноша потерял сознание.

Нет, нет, нет — ни единой живой души.

И здесь не о чем говорить,

В темноте я лежу совсем один, сам по себе,

Сплю в основном, чтобы вытерпеть боль.

В полудрёме Кёе показалось, что он слышал незнакомую ранее песню. Она играла тихо-тихо, еле слышно. Не сказать, что её слова обнадёживали, но это был первый звук, услышанный во мраке. Вот только юношу беспокоило, что это могла быть просто галлюцинация. Он посмотрел по сторонам, но всё ещё не обнаружил ни одного намёка на даже малюсенький лучик света. Ориентироваться в темноте было очень сложно. Ползая по полу, продолжая поиски, Хибари стукнулся головой о стену. Собственный голос прозвучал в тишине слишком странно и даже пугающе.

На полу ничего нашлось, что не удивляло. Вновь сев у стены, Кёя стал думать о том, как можно добраться до потолка. Каким бы сильным он ни был, Кёя готов был от отчаяния с криком броситься на стену, пробивая выход верными тонфа. Но оружия нигде не было. Тишина угнетала, поэтому Хибари запел гимн любимой школы. Голос неприятно дрожал. Хибари казалось, что его похоронили заживо, отчего ужас холодом проходился по телу. В какой-то момент глава дисциплинарного комитета сбился, забыв слово из текста. Несколько раз повторяя одну и ту же строку, Кёя безнадежно пытался вспомнить продолжение, но не мог. Стало настолько горько, что слёзы невольно потекли из глаз. Ком застрял в горле, поэтому невозможно было больше петь даже те строки, что ещё оставались в памяти. Прижав колени к груди, крепко обняв их, Хибари пытался унять боль и страх, но в итоге просто провалился в сон.

Порой я боюсь, когда кажется, что забываю,

Как звуки становятся словами или даже предложениями…

Нет, я больше не говорю, да и что могу я сказать,

С тех пор как здесь нет никого, и говорить нечего…

Очнувшись, Кёя продолжил сидеть у стены. Ему вновь слышалась во сне та же песня. Если раньше она его порадовала, сейчас лишь усугубила негативные чувства, которые обуревали сердце. В мыслях неоднократно всплывала фраза: «Я умру». Но Хибари даже толком сказать не мог, жив ли он ещё. Тишина и темнота слишком сильно давили на сознание. Хранитель Облака готов был всё отдать, чтобы вновь услышать тоненький голосок своей канарейки, умиляющие звуки, издаваемые Роллом, выслушать отчёт от Кусакабе, наказать за очередное нарушение дисциплины шумную компанию Савады, сразиться с надоедливым Конём. От мысли о Мукуро охватывало сожаление. Он ведь так ему и не отомстил. Но мысль о «незаконченном деле» заставила подняться на ноги. Добравшись до угла, Хибари опёрся спиной, ногами и руками в стены. Почувствовав, что вполне способен удержаться, он пополз вверх, надеясь найти на потолке выход.

То ли Кёя так медленно продвигался, то ли потолок был необычайно высоким, но по прошествии довольно-таки долгого времени юноша так и не достиг цели. Усталость давала о себе знать. Ноги так и норовили соскользнуть со стены. Хибари не видел, как высоко забрался, поэтому спрыгивать не решался. Поставив на кон свои выносливость и гордость, он продолжил свой путь наверх. Но у жестокой судьбы были другие планы — уже забытая боль вновь возникла в груди. Не удержавшись, Кёя упал на пол, сломав ноги.

Нет, я больше не говорю, да и что могу я сказать,

С тех пор как здесь нет никого, и говорить нечего?

Всё угнетает, всё тяжело,

Здесь нет никого,

Никого здесь нет.

Теряя сознание, Кёя вновь услышал песню. На этот раз она играла громче, чем обычно. Сознание медленно ускользало с каждым предложением, каждым словом. В последний момент, прежде чем окунуться в небытие, Хибари подумал: «А ведь я больше не проснусь».

** *

Медицинские приборы противно попискивали. Кто-то шелестел в стороне бумагой. Хибари был уверен, что это кто-то переворачивал страницы книги. За окном раздался шум мотора проезжающей машины. Даже не открывая глаза, Кёя понял, что в комнате светло. А открывать глаза не хотелось: казалось, сделай это, и всё развеется, словно иллюзия. Послышались шаги. Тот, кто читал книгу, подошёл к проигрывателю, и оттуда заиграла та самая песня, что мучила юношу во тьме. Момент покоя был мгновенно позабыт, а по телу словно разряд тока прошёлся. Открыв глаза в ту же секунду, Хибари сел на кровати, схватившись за перевязанную грудь. Боль не была столь невыносимой, какой Кёя чувствовал её в той комнате.

— Оя, ты пришёл в себя? — Рокудо был несколько ошарашен внезапным пробуждением хранителя Облака.

— Выключи! — Кёя не мог понять, что сейчас испытывал: страх, гнев или облегчение.

— Не знал бы тебя, решил, что ты испугался песни.

— Я загрызу тебя до смерти, если тебе хотя бы ещё раз придёт в голову подобная нелепая мысль. — Сказать, что иллюзионист не был далёк от истины — равносильно смерти. Кстати, о смерти. Весь пережитый ужас постепенно сходил на нет, забываясь неправдоподобно быстро. — Что ты здесь делаешь?

— Дежурю. — Выключив проигрыватель, Мукуро вернулся на место. — Ты пробыл в коме несколько недель. Помнишь, что произошло? — Получив в ответ одно лишь молчание, хранитель Тумана соизволил объяснить: — По жестокой иронии ты спас мне жизнь, едва не лишившись своей. Не бойся, ты сделал это не специально, — увидев на лице собеседника крайнюю степень удивления, успокоил того иллюзионист. — Может, у меня своё понятие о чести, но я, так же как и ты, не люблю оставаться у кого-либо в долгу, — пояснил свой мотив Рокудо. Положив книгу на прикроватную тумбу, он посмотрел на задумавшегося Хибари. Молчание затягивалось, но говорить было не о чем. — Я скажу медсёстрам, что ты очнулся. — Встав, Мукуро пошёл к выходу. — Раз ты очнулся, мне больше нет необходимости оставаться здесь.

— Тебе изначально не следовало здесь находиться, — ответил Кёя, когда иллюзионист уже закрыл за собой дверь.

Убедившись, что Рокудо ушёл достаточно далеко, Хибари стал тихо напевать гимн средней школы Намимори. На этот раз он не сбился. Такая простая вещь сделала главу дисциплинарного комитета как никогда счастливым. Кошмар действительно закончился.

ㅤ

За пределами цикла (мистика)

ㅤㅤ

Описание:

Мукуро не знал, где оказался и почему. Место, болезненно похожее на Ад. И нужно было как-то выжить!

ㅤ

ㅤ

Он задыхался от тьмы, словно проникающей в грудную клетку. Жар обжигал лёгкие. Нужно было сделать шаг. Хотя бы один шаг, чтобы понять, не было ли то сном. Первая же попытка не увенчалась успехом — Мукуро упал на колени на скалистый пол. Рядом ввысь вырвался столб лавы.

«Ад?» — увидел он чётко.

Происходящее вокруг не являлось иллюзией. Жесточайшая реальность. Её Мукуро готов был принять проще, нежели мир людей. Однако оказался он здесь человеком, что доставляло неудобств.

Жар обдавал тело, истекающее потом. Горло болело от пересыхания и слезились глаза. Нужно было что-то делать, нельзя было оставаться в месте, в котором смерть стала бы освобождением.

У Мукуро не было цели. Не было мотивации. Не сразу встав, он пошёл по лабиринту узких каменных тропок, то и дело рискуя обжечь плечи вырывающейся из недр лавой. Шёл долго, будто бы вечно, прежде чем стал замечать одинокие лотосы под ногами, постепенно перетекающие в шипастые лианы, полные этих цветов.

«Это не иллюзия. Что это?»

Благородный цветок привёл к двери. Не было стен, не было препятствий позади. Просто посреди ничего стояла деревянная дверь. Инстинкт требовал открыть её, что Мукуро и сделал: ничего другого не оставалось.

За дверью ничего не должно было быть. Тот же пейзаж, что и без того Мукуро видел. Однако всё оказалось иначе — совершенно иной мир. Бескрайнее поле с короткой насыщенно-зелёной травой. Ступив на неё, Мукуро вздохнул с облегчением. Хотя воздух был затхлым и неестественным, от него уже не горели лёгкие, и не пересыхала слизистая. Дверь же исчезла, как только её закрыли.

«Назад дороги нет, значит?»

Перекрытый путь назад настораживал. Как и сама неясность ситуации. Ничего не понимая, Мукуро продолжил путь, куда глаза глядели, вскоре остановившись, заметив шевеление травы. Ветра не было. Что-то другое было причиной.

Змеи. Они ползли со всех сторон, переплетаясь и сворачиваясь в ядовитые клубки, — пришлось ускорить шаг. Когда же появились дикие звери, вовсе перейти на бег, петляя.

«Откуда они взялись?!»

Ответа не было. Не было также возможности отследить, как происходил процесс появления опасной живности: замешкайся на мгновение — разорвут в клочья! Даже найденный по пути трезубец, воткнутый в землю, не способен был помочь отбиться от такой оравы. Тем более после того, как Мукуро осознал, что не может использовать левый глаз. Зато небольшая заминка и пара клыкастых трупов помогли перевести дух после долгого бега. Всего немного, чтобы набраться сил продолжить забег. До следующей двери в нигде, ведущем никуда. Что-то похожее на арабскую цифру два красовалось на ней.

Но и внутри отдохнуть не удалось: на арене стояла тень. Чёрный Мукуро, чей левый глаз горел тёмной аурой.

«Четвёртый путь».

Мукуро не спешил нападать: был в невыгодном положении. Противник тоже не торопился. Оба обходили по кругу, изучая друг друга, выжидая лучший момент для нападения.

Лёгкое головокружение из-за недостатка кислорода в обезумевших лёгких заставило Мукуро открыться для удара, но и противник тоже дал слабину, потому атаковали одновременно. Без силы левого глаза у Мукуро не было шансов — он был отброшен назад, но тут же перешёл в контратаку. Нельзя было расслабляться ни на секунду.

С каждой атакой Мукуро рисковал расстаться с жизнью. Если, конечно же, был жив. Но уж лучше было бы умереть, чем оказаться пришпиленным трезубцем к стенке или полу навечно.

После очередного удара пришлось воспользоваться шестом трезубца, как опорой, чтобы суметь встать. В тот короткий момент Мукуро не испытывал намерения атаковать. Всего мгновение, и он вновь был готов продолжать, однако остановился. Резко. Как и тень.

«Два!» — осенило его.

Хватило мига, чтобы осознать: тень поставила трезубец рядом с собой, когда Мукуро тогда вставал. Этого хватило, чтобы осознать. Тень открылась для атаки, когда открылся Мукуро. Напала, когда напал Мукуро. Она отзеркалила все его действия и намерения. Четвёртый путь придавал ей сил, отчего она становилась непобедимой в бою. Но побеждать её и не требовалось! Оставалось только положить трезубец и сдаться, чтобы тень исчезла и на её месте образовалась дверь. Вернее две двери. Пять и шесть.

«Путь Небес или Людей? Разве не очевиден выбор?» — Мукуро усмехнулся.

Дверь под номером пять пыталась заманить щелью, появившись сразу приоткрытая. Слышались редкие шум и голоса. Но кого это волновало? Мукуро потянулся к ручке шестой двери.

— Не уходи, — послышался голос из пятой. Знакомый. Мужской. Но чей, Мукуро так и не понял. Однако он вызвал заминку. А после усмешку.

Мукуро уже коснулся ручки, как женский голос почти зазвенел в ушах:

— Пожалуйста!..

«Хром?»

Звучало похоже, но сложно было сказать наверняка.

— …безответственно… — а этот тягучий голос Мукуро бы узнал из тысячи, слишком уж много нервов хозяин истрепал. Фран. Мукуро остановился и убрал руку от ручки, стоя в замешательстве.

«Я ненавижу мир людей».

Он корил себя за несвойственную нерешительность. Готов был возненавидеть себя за то, что в столь отвратительном месте у него было что-то, ради чего стоило вернуться. Связи, не желавшие рваться. Которые Мукуро не желал рвать. Особенно первый голос, который Мукуро желал забыть больше всего… Потому что он привязывал к бренному миру сильнее всего.

«Небеса… — посмотрел Мукуро ещё раз на шестую дверь. — Я их заслужил, пройдя через Ад?»

Медленно, всё ещё не решаясь, Мукуро подошёл к двери под номером пять. Пытался найти причину открыть её, помимо глупых пешек. Ничего стоящего на ум не приходило. Однако он улыбнулся, решив для себя:

«Не могу же я покинуть мир, не уничтожив его».

Яркий свет ударил в глаза, боль разлилась по всему телу, противный писк зазвучал в ушах. Электрический разряд достиг сердца, вырывая с того света…

ㅤ

Миры проходятся не в порядке.

1 – путь Ада, иллюзии

2 – путь голодных духов, чужие способности

3 – путь Зверей

4 – путь Демонов, Асура

5 – путь Людей

6 – путь Небес, контроль других

ㅤ

В поисках прощения (мистика, частично юмор)

Описание:

Бел принёс в замок весьма занятный трофей — книгу мага. Не веря в мистику, принц зачитал одно из заклинаний, что послужило причиной появления в замке гостей из потустороннего мира.

Была середина дня тридцать первого октября. Его высочество принц Бельфегор возвращался на базу с довольно необычного задания. Вчера ему приказали разобраться с чернокнижником в Канаде. Бел думал тогда, что это просто обладатель пламени Тумана, но в итоге тот оказался самым обычным человеком, помешанным на мистицизме. По крайней мере так показалось. Маг-чернокнижник не оказал должного сопротивления, используя против противника жалкие фокусы и шарлатанские трюки, что очень разочаровало принца. Он-то думал, что его, как офицера Варии, не пошлют на подобное низкосортное задание. После выполнения Бел прихватил в качестве компенсации одну из необычных книжек лже-мага. Книга была написана на древней латыни. Взяв в закрытой офицерской библиотеке словарь, его высочество поспешил в свои «хоромы». День Всех Святых несильно отличался от остальных дней. Его никто не праздновал. Для того чтобы развлечься повод был не нужен, а все глупые украшения — сплошная головная боль. Потом ведь ещё убираться. Поэтому отсутствие каких-либо намёков на праздник Бела не удивило. Развалившись на кровати в своей комнате, он открыл первую попавшуюся страницу и стал пытаться прочитать содержимое. До окончания абзаца оставалось несколько слов, когда в дверь постучали, а после, не дожидаясь разрешения, вошли.

— Бел-семпай, босс требует отчёт о вашем блестяще выполненном задании.

— Кто позволял тебе войти? — поприветствовал своего кохая несколькими ножами в шапку Бельфегор. — Прямо сам босс и просит, маленький лгун?

— На самом деле капитан, но он ссылается на босса.

— Подождёт немного. Иди сюда, я тебе кое-что покажу!

— Не надо. Я его уже в бане видел.

— Идиот! О чём ты думаешь?!

— О вашем шраме в виде смайлика. А вы о чём?

— О том, что хочу убить своего брата…

— Он и так мёртв. Так что вы хотели мне показать? — маневрируя между леской и летающими ножами, Фран добрался до кровати и, усевшись, стал разглядывать книгу. — Почему я не удивлён, что вы знакомы с языком дьявола?

— Потому что ты в принципе не умеешь удивляться. Я её во время миссии прихватил. Сейчас хочу попробовать перевести отрывок. Хочешь послушать?

— Больше похоже, что это вы хотите, чтобы вас послушали, раз согласны терпеть моё невыносимое присутствие.

— Не бери на себя слишком много. Здесь просто адекватнее тебя больше никого не найти: Скуало-тайчо опять сиреной взвоет, Луссурия — гей-некрофил, брезгаю с ним водиться, Леви — помешанный, босс — спит, и лучше его не будить, рядовые не достойны моего внимания.

— Бел-семпай, вы, кажется, слишком много времени со мной проводите. Но, если вы так настаиваете, я с удовольствием послушаю, как вы вызываете на этот свет самого Дьявола.

— Это всего лишь слова, глупый лягушонок. То, что простолюдины принимали за магию, на самом деле было виной пламени.

Бельфегор встал с книгой в руках и заново, но уже вслух, стал зачитывать начатый абзац на оригинальном языке. Бел читал текст плавно, с выражением, отчего незнакомый текст казался Франу необычной песней. Когда принц дочитал последние строки, за окном сверкнула молния, и раздался раскат грома.

— Семпай, я, конечно, понимаю, что грозу обещали в Гидрометцентре, но вам не кажется, что она уж слишком близко и резко началась?

— Совпадение, — отмахнулся Бел.

— А что зна…

За дверью раздался мужской… визг. Когда пара выбежали наружу, представшая перед ними картина повергла принца в шок. Может, молодого иллюзиониста она тоже повергла, но он тщательно скрывал свои эмоции.

— Бел-семпай, вы всё ещё не верите в магию?

По коридорам варийского замка летали привидения. Очертаниями похожи они были на людей, но не из плоти и крови, а из белой дымоподобной субстанции. Они скользили по воздуху, словно по льду, проходя сквозь стены, будто тех и не было вовсе.

— Может, вы хотя бы в загробную жизнь верите?

— Э-это он! — проигнорировав мальчишку, Бел указал на одного из призраков.

— Кто он?

— Тот чернокнижник, которого я убил вчера.

— Вро-о-ой! — Из своей комнаты, прикрытый одним лишь полотенцем, и с мокрыми волосами, выбежал Суперби. — Что за чертовщина творится?! Почему ко мне в ванную заглядывают голые мёртвые тётки?!

— Капитан, вами даже мёртвые интересуются. Разве вы не рады? Хотя, если только мёртвые, то это скорее печально, — во всей суматохе только Фран сохранял спокойствие.

— Этого тоже и этого, и этого и того, и вон того… Они… — Бельфегор разглядывал призраков, бормоча себе под нос. — Они все…

— Бел! — капитан схватил офицера за грудки и хорошенько тряханул. — Только с ума здесь не сходи!

— Скуало, я их всех убил. Почему они здесь? По мою душу? Они не посмеют! Я принц!

— Семпай, прежде чем вы впадёте в бешенство, скажите, пожалуйста, что было в том тексте, что вы прочитали?

— Хочу покаяться я перед загубленными мною душами. Прошу созвать их с Рая, с Ада в этот свет. Пусть все они предстанут предо мною в этом храме, и буду я молить. Одно «прости» — и сразу станет легче. Прошу, грехи мне отпусти.

— Никогда не знал, что тебя мучает совесть, — почесал затылок Суперби.

— Кто же знал, что это заклинание?! Я думал, это просто древний стих.

Один из призраков прошёл сквозь Бела и нескольких рядовых, пытаясь дотронуться до них, но безуспешно.

— Быть может, всё не так уж страшно, Бел-семпай. Видите, они даже прикоснуться к вам не могут. Попробуйте попросить прощения, как сказано в «стихе».

— Не смеши меня! Какой неупокоенный дух исчезнет от такого? Думаешь, будет достаточно сказать: «Эй ты! Да, именно ты! Прости за то, что я тебя убил…»

— Прощаю, — прервал тираду принца призрак, на которого тот случайно указал пальцем. С минуту трио офицеров стояли молча, не зная, что сказать.

— Бред.

— Какая глупость.

— Зато работает. Разве вам что-то ещё нужно?

Сказав скупое королевское «прости» всем пойманным на этаже душам, принц сделал перерыв в этом неблагородном для него деле, решив немного изучить мистическую книгу. Скуало тем временем собрал отряд для оповещения о местоположениях духов. Фран наблюдал за коронованным блондином через открытую дверь, прислонившись к стене. В какой-то момент юноше показалось, что светлые волосы принца встали дыбом. Вскочив с постели, Бельфегор выбежал в коридор, став заглядывать во все комнаты.

— Э? Бел-семпай, откуда такое рвение к искуплению вины?

— Время есть лишь до полуночи! Если не извинюсь, они останутся здесь навечно.

— Ну и что. Они всё равно ни на что не способны. Всего лишь будет замок с привидениями. Экзотика.

— Ты не понимаешь! Я должен найти родителей! — рванул он к лестнице.

— Не забывайте извиняться перед встречающимися на пути призраками, — протянул Фран вслед своему семпаю. — Интересно, услышал ли он меня? Хотя, мне-то что? Ему мучиться.

Парень в лягушачьей шапке вошёл в пустующую комнату принца, чтобы полистать книгу.

— Вы не видели мою сестру? — дух мальчика лет восьми прилетел с нижнего этажа сквозь пол. — Нигде не могу её найти.

— На этом этаже её точно нет. Поищи на других. Если Бел-семпай до неё не добрался ещё, думаю, ты её встретишь. — Но потом, подумав, добавил: — Даже если и добрался, всё равно встретишь. Только уже на том свете.

— Бел? Какое прекрасное имя. Напоминает имя моего господина, — мальчик улыбнулся, но тут же поник. — Которому я так и не смог послужить.

— Быть может, это он и есть. Кто знает? В любом случае вам предстоит встретиться, чтобы ты отправился обратно в мир иной.

— Нет! Если это правда Бельфегор-сама, я останусь!

— Почему? Этот маньячный принц недоделанный тебя убил.

— Не смейте так говорить о моём господине! — белый дымок, из которого состоял призрак, стал темнеть. — Меня растили только для него. Он — смысл моего существования. Его высочеству решать жить мне или умереть.

Теперь перед иллюзионистом стоял абсолютно чёрный призрак с красными светящимися глазами. Воздух вокруг мальчика был словно раскалён. По полу, стенам и потолку пошли трещины. Окно разлетелось на тысячи осколков, что зависли в воздухе над головой мальчика, но вскоре стремительно полетели в сторону молодого офицера Варии.

* * *

Бельфегор бегал по замку сломя голову, то и дело выкрикивая «Прости!» тому или иному призраку. На одной из лестниц на пути Бела встала девочка лет восьми. Она была красивой, словно куколка, что привлекло даже взгляд Бела. Пышные волнистые волосы красавицы опускались до пояса. Платьице было милым, но простым, похожим на те, что носили дети прислуги, готовящиеся стать личными слугами принцев.

— Братик. Где мой братик? — несмотря на блёклость из-за дымки, глаза девочки были очень выразительными.

— Кто ты? Я тебя не помню.

Взгляд на кукольном личике изменился, как будто малышка лишилась всех своих чувств.

— Я тебя помню, — с угрозой посмотрела она на Бела. Воздух стал нагреваться, дымка чернеть, а цвет глаз стал красным. — Это ты… Ты его убил!

Бельфегор не смог и слова произнести, как девочка накинулась на него, прижав к стенке. От её прикосновений жгло кожу, но принц не мог произнести ни звука, словно кто-то украл его голос. По руке, к плечу которой касалась ладонь обезумевшей куклы, потекла кровь. Почувствовав это, Бел исказился в безумной улыбке. Неожиданно девочка отпустила гения Варии и собиралась исчезнуть за стеной, но к безумному принцу-потрошителю вернулась подвижность и голос.

— И-ши-ши-ши!! Прости, тварь! — выпустил полсотни стилетов в стену, заливаясь в припадке неудержимого смеха, Бел.

Бельфегор шёл по коридорам замка, кружа в танце смерти, убивая случайно попадавшихся под руки рядовых и рассыпаясь в извинениях перед теми, кого он уже убить не мог. То, что когда-то они уже были лишены им жизни, не имело абсолютно никакого значения. Так бы всё и продолжалось, если бы хранителя Урагана не остановил вставший на пути капитан.

— Бел, дубина, своих не режь!

Сражаться с «кровавым» Бельфегором даже Суперби было нелегко. Скуало ловко уклонялся от метательных ножей, обрывая леску мечом, но безумный принц сумел заманить хранителя Дождя в ловушку. Белые волосы стали окрашиваться в красный от крови из множества ран. Подобная мелочь, естественно, не могла остановить капитана. К тому же раны были неглубокими. Битва могла бы затянуться надолго, но вмешался Занзас, одним ударом отправивший обезумевшего гения видеть сны.

— Что за чертовщина здесь происходит, мусор?

— Бел умудрился вызвать души тех, кого когда-то убил. Угрозы не представляют. Загадкой остаётся, как наш коронованный умудрился пустить себе кровь.

Перетащив Бельфегора в ближайшую комнату какого-то рядового, скорее всего почившего с миром, Скуало вызвал Луссурию, занятого угощением рядовых пирожками собственного приготовления, попутно объясняя боссу о происходящем.

* * *

Призрак мальчика повалил Франа на кровать, обжигая грудь юноши с изумрудного цвета волосами своими руками. Ребёнок стал уже тянуться к шее обидчика, но отвлёкся на что-то, став оглядываться по сторонам. Влетев к центру комнаты, мальчик стал пристально смотреть на стену. Он хотел было уже направиться к ней, но попал в клетку, созданную иллюзией Франа.

— Больно, знаешь ли. Да и за испорченную форму по головке не погладят.

Призрак стал отчаянно биться о прутья клетки, в надежде выбраться, но безуспешно. Постепенно его попытки стали менее агрессивными, а чёрный цвет стал меняться обратно на белый.

— Сдался что ли?

— Сестра… вновь обрела покой.

— Тебе бы тоже стоило.

— Но я хочу остаться, — поник мальчик. — А что это за клетка? Разве призраки не могут проходить сквозь стены и вещи?

— Могут. Сквозь обычные физические объекты.

— А это необычный?

— Ещё необычнее, чем ты. Пришлось запросить экстренной помощи у учителя. — Фран взял в руки книгу и подошёл к заключённому духу. — Понимаешь, что здесь написано?

— Да. Разве это не итальянский?

— Нет. Это язык демонов… и призраков. Переведи вот эту часть, — иллюзионист показал на небольшой абзац внизу страницы под заклинанием, которое читал Бел.

— Ого! Мой собственный язык! — обрадовался мальчик. — Так… Условие использования: вызов возможен только в День Всех Святых, когда духи могут беспрепятственно проходить границы миров. Те души, что не успеют дать прощения до полуночи, останутся навеки в мире живых без возможности покинуть место, где были они вызваны.

— Семпай и правда гений, выбрать заклинание, которое работает один единственный раз в году. Побудь пока здесь.

Не убирая клетку, Фран отправился к обладателю пламени Солнца. По пути он увидел пару призраков в богатых нарядах. Высокий мужчина с короной на голове и среднего роста женщина с веером в руке. Духи о чём-то болтали, прогуливаясь по замку. Коронованный что-то шепнул на ушко прекрасной даме, отчего та звонко рассмеялась, прикрыв ротик краем веера. Не став более наблюдать за духами, иллюзионист поспешил к «лекарю». Найдя его на этаже ниже, он молча прошёл мимо Занзаса и Скуало и встал под пламя, которым Луссрия лечил Бельфегора.

— Я как раз искал этого павлина. Если бы кто ещё одежду заштопал, — заговорил он с птицей. — Босс, если наш замок останется обителей призраков, вы перенесёте базу?

— С чего вдруг, если они неопасны?

— Не так уж они и неопасны. Полагаю, Бел-семпай тоже пострадал от «безобидного» духа. Вы, кстати, разбудили бы его. Осталось не так много времени.

— Но, Фран-чан, опасно его будить не долатав.

— Крови уже нет, переживём. Долечить можно и через полчаса.

— К чему ты клонишь? — поинтересовался капитан.

— К тому, что у нас будет собственный дом с привидениями, если семпай не успеет извиниться перед всеми до полуночи.

— Вро-о-ой! — Суперби подошёл к кровати и пнул её ногой так, что принц упал на пол, едва не уронив диадему.

— Варвары! — проснулся тот.

— Бел-семпай, вы успели встретиться с родителями?

Ученик Рокудо Мукуро прекрасно знал, кого он тогда видел в коридоре, но делиться информацией не спешил.

— Не уверен. Я был немного не в себе.

— Немного?! — вскипел Скуало. — Ты хоть знаешь, сколько наших полегло из-за тебя в одночасье?!

— Расслабься. — В разгневанного хранителя Дождя полетел стакан с освежающим мартини, добытым у покойника. — Нам не нужен мусор, который не в состоянии даже свою жизнь сохранить.

— Семпай, у вас осталось меньше тридцати минут, чтобы очистить замок.

— От мёртвых, а не от живых, — вытирая одним из чистых полотенец волосы, добавил Суперби.

— Так мало?! Оповещающие отряды ещё на местах?

— Да.

Капитан бросил Белу миниатюрную рацию за вместо утерянной во время припадка бешенства. Ближайшие полчаса старшие офицеры принца не видели, потому как он носился по замку с невероятной скоростью от одного призрака, замеченного рядовыми, к другому. После, отчитавшись перед Скуало о том, что все обнаруженные духи были изгнаны, он отправился в свои покои, где его ждал сюрприз.

— Принц Бельфегор! Я так рад вас видеть снова в добром здравии!

— Ты кто?

— Я ваш верный слуга — Леоне, — начал призрак в клетке. — По крайней мере я должен был им стать. Пару лет всего не дожил.

— Прости, — принц вовсе не из сожаления просил. Он испытывал слабую надежду, что призрак исчезнет. Ему больше не хотелось повторения истории, как с девочкой-призраком.

— Ой! Да ладно вам, Бельфегор-сама! Моя жизнь и так в ваших руках! Вы имели полное право лишить меня её!

Бел лишь вздохнул. Сегодня был паршивый день, и он не спешил заканчиваться. Трещины, что складывались в необычные узоры, в какой-то мере радовали глаза принца, а мальчик был словно говорящий попугай в клетке, но… Бельфегора мучила одна единственная мысль, успел ли он самое важное — избавиться от родителей. Как оказалось, не успел.

— Принц Бельфегор! — звонкий голос с нотками истерики раздался за спиной задумавшегося офицера. — Я требую объяснений!

— Мама?!

— «Ваше Величество королева», для тебя!

— С чего вдруг?

— Я от тебя отреклась. Что за глупость ты творишь?! Одно дело убить ради трона — все этим в молодости грешили, но чтобы бежать из королевства — это неслыханно! — топнула ножкой королева.

— Любовь моя, нашего сына можно понять и простить. Правление — тяжкое бремя. Думаю, Бельфегор всего-навсего испугался, когда убил Рассиеля, что ему теперь придётся повелевать всеми в одиночку.

— Молчи, тряпка! Я не для того двоих рожала, чтобы ни один не унаследовал королевство. Нет, чтобы стандартным способом. Отравленного вина в подвале полно было, и кинжалов самых разных тоже хватало. Бельфегор, ты даже убить по-королевски не смог! Если уж выбрал холодное оружие, то нужно было нанести один удар прямо в сердце, а не десятки по всему телу.

— Уж прости, вошёл во вкус! И не учи меня убивать, я профессионал, к твоему сведению!

— Бел-семпай, не хотел мешать вашему счастливому воссоединению, но капитан требует вашего присутствия.

Фран взялся неизвестно откуда. Гений Варии настолько сильно был взвинчен из-за наставлений матушки, что не почувствовал сразу присутствия кохая.

— Уже бегу.

Бел и вправду побежал, желая поскорее избавиться от материнской заботы.

— У тебя есть капитан? Так нравится быть подчинённым, а не правителем?

Скользя по воздуху, королева последовала за сыном. Как бы быстро ни старался бежать парень, призрак не отставал.

— Скуало-тайчо, нужно что-то делать! Нужно срочно уезжать отсюда! Она меня в гроб вгонит!

Мать Бельфегора кружила над сыном, перечисляя способы, которыми были умерщвлены предыдущие правители династии. Понять кто это, для Суперби не составило труда, но вмешиваться в семейные разборки желания не было.

— Вро-ой! Не паниковать! Извиниться не пробовал? Времени после полуночи не так много…

— Не помогает.

— Тогда смирись. Босс свою задницу ради тебя не подымет. Здесь ещё парочка призраков осталась. В твоей книге нет способа вернуть их в мир иной?

— Перевод займёт слишком много времени. Я с ума сойду, если буду делать его здесь.

— Почему бы вам не попросить помощи у духов, семпай? — подоспел в комнату зеленовласый иллюзионист. — Тот мальчик с радостью согласится помочь, если вы попросите.

— Мальчик? Есть ещё призраки? — нахмурился капитан.

— Один. Он сейчас в клетке.

— Этих тогда тоже в клетку посади! — Бел показал пальцем на родителей.

— Не могу. Учитель сейчас занят, а без его помощи я не смогу создать нужную иллюзию. Для этого нужно самому однажды побывать в Аду.

— Тц. Иди за мной, бесполезное земноводное.

— Бел, далеко собрался?

— Искать способ избавить замок от наваждения.

— А Фран тебе зачем?

— Нужен. После верну.

— Простите великодушно, но не могли бы вы мне поведать, чем занимается здесь мой сын?

Король приблизился к Суперби, как только Бельфегор покинул помещение. Королева задержалась, услышав вопрос мужа незнакомцу.

— Убивает. Это Вария — элитный отряд убийц Вонголы.

— Убийц? Элитный? — шипя, рассмеялась королева. — Едва ли, раз приняли к себе такого никчёмного убийцу, как принц Бельфегор.

* * *

В своей комнате Бел приказал Леоне искать в книге заклинание, способное помочь в его беде, а Франа нашпиговал стальными ножами, пока тот пытался отвертеться от роли няньки, переворачивающей страницы вместо неспособного на подобные «подвиги» бесплотного духа. Сам принц после отправился в город ночевать в отеле, где призраков не наблюдалось. Хоть было уже за полночь, на улице слонялось полно народу. В том числе и детей, бегающих от дома к дому в костюмах самой разнообразной нечисти. Праздник для них ещё не закончился. Парочка детишек в костюмах призраков заставили принца поморщиться. Возле каждого дома стояли тыквы-фонари. В гостинице его встретил Дракула и проводил в комнату. Ночь прошла спокойно, вот только кровать была не так удобна, как своя. На следующее утро принц не спешил возвращаться в замок. Книга была немаленькой. Когда Бел прогуливался по городу, мимо проехала скорая. Офицеру Варии показалось, что он услышал голос капитана, но решил, что это всего лишь был рёв мотора. Подобный обман слуха заставил принца задуматься о возвращении.

У входа в замок Бела насторожило отсутствие охраны. Ладно тишина, может, босс спит или зол, или пьян, или в похмелье, что редко, но всё же бывает. Внутри его никто не встретил, все комнаты оказались пусты. В замке не было ни одной живой души. Где призраки прятались, Бел сказать не мог. Первым делом гений Варии направился к себе в комнату. Мальчишка из клетки выбраться не мог, если, конечно, клетка ещё оставалась на месте.

— Бельфегор-сама, я вас ждал.

Мальчик сидел в своей тюрьме, скрестив ноги.

— Где все?

— Ушли.

— Куда?

— Куда-то. Я знаю лишь, что королева вышла из себя и ранила вашего босса. Его увезли в больницу. Кажется, ему серьёзно досталось.

Бельфегор прекрасно помнил, на что похожи способности обезумевшего призрака, но то, что Занзас тоже попал под их влияние, вызывало панику и дрожь.

— Где сейчас эта ведьма?

— В тронном зале, на месте местного короля.

— Ты нашёл что-нибудь в книге?

— Простите. Мы с вашим другом пролистали всю книгу, но не смогли найти ничего, что могло бы вам помочь.

Бел задумался. Босс скорее разнесёт замок на кирпичи, когда придёт в себя, чем отдаст духам. Неизвестно, что будет, если разрушить обитель призраков. Вполне вероятно, что мамочка с папочкой будут преследовать его до скончания дней. Должен был быть способ, как отправить их в Ад. Ад!

— В какую больницу направили босса? Фран с ним?

— Я не знаю в какую. Простите.

— Принц Бельфегор решил заглянуть в гости? — голос матери холодил душу.

— Да, матушка. Вот только я уже ухожу.

Через разбитое окно принц спрыгнул вниз, использовав ножи и леску для того, чтобы приземление получилось более плавным. Возможно, голос Скуало ему тогда вовсе не показался, поэтому Бел решил первым делом проверить именно ту больницу, к которой принадлежала машина.

Чутьё принца не подвело. Старшие офицеры Варии сидели у палаты интенсивной терапии. Настроение у всех было, мягко говоря, не лучшее. Даже на лице Франа можно было увидеть подавленность.

— Всё так плохо? — сглотнув, поинтересовался на свой страх и риск виновник произошедшего. То, что он случайно вызвал призраков, не снимало с него ответственности. Суперби за босса мог и голову снести с плеч любому.

— Бел, — лицо Скуало было скрыто за волосами, а по голосу сложно было сказать, убьёт ли он сейчас принца или помилует, — мы отправляемся в Японию.

— За Мукуро? Фран дистанционно не может воспользоваться его силой?

— Бел-семпай, мне в доступе отказано. С тех пор, как учитель сказал, что он занят, восстановить контакт не удаётся.

Какое-то время лучшие убийцы Вонголы провели в больнице, пока не убедились, что состояние Занзаса стабилизировалось. После трио: Скуало, Бельфегор и Фран — отправилось в Кокуё.

* * *

Как в старые добрые времена Савада, Хибари и Рокудо сражались в памятном месте их судьбоносной встречи. Тсуна хоть и стал хорошим боссом, порой всё ещё совершал глупости. Например, в этот раз он забыл взять с собой пилюли предсмертной воли, зная, что Мукуро подготовил для него ловушку. Благо, хоть Кёя согласился его сопровождать. Глава дисциплинарного комитета Намимори не позволял иллюзионисту подобраться к десятому боссу Вонголы. Тсуна хотел лишь поговорить. Казалось, что Кёя загнал Мукуро в угол, но…

— Ку-фу-фу, — смеялся вовсе не Рокудо, а Хибари. — Однажды заключив контракт, его уже не разорвёшь.

Тсунаёши попытался убежать, но Кёя остановил его метким броском тонфа под ноги. Иллюзионист не спеша подошёл к поверженному противнику и замахнулся трезубцем, целясь в плечо юноши, но задеть Тсуну ему не удалось. Удар был остановлен мечом.

— Вот что бывает, когда вы не отвечаете на звонки, учитель.

— Подождать чуток не могли?

— Нет. Дело срочное. — Суперби поставил Тсунаёши на ноги и стал отряхивать. — Боже ж ты мой! Если босс прознает про этот случай, он из тебя решето сделает, а после заставит пройти трёхкратный курс молодого бойца, вступившего в Варию.

— Вы ему не говорите, пожалуйста.

— Что за срочное дело, ради которого вы мешаете чужим планам?

— Ты можешь вернуть призванные из загробного мира души обратно в Ад? — поинтересовался призвавший.

— Обратно? Уверен, что они все из Ада? Есть ещё и Небеса.

— Не имеет значения. Пусть просто исчезнут, куда — уже неважно.

— Я не могу.

— Как так?!

— Для того чтобы открыть врата, нужно знать, как выглядят врата Ада не только с той стороны, но и с этой. В мире людей я их ни разу не видел.

— Я видел, — побледнел Савада.

— А при таком раскладе? — не устраивая допрос Тсуне, Скуало переключил внимание на Мукуро.

— Теоретически возможно. — О голову Рокудо стукнулась вторая тонфа. Мукуро почесал затылок и обернулся. Сзади стоял тяжело дышавший Кёя. Из его глаз, носа и ушей текла кровь. — Оя-оя. Ты сам смог разорвать контроль? На сегодня игры окончены. Можешь отдохнуть.

У Хибари была дурацкая способность слишком быстро восстанавливаться, поэтому Рокудо не стал задерживаться. Махнув остальным рукой, чтобы те следовали за ним, он пошёл к выходу. Савада хотел остаться и помочь хранителю Облака, но его за руку потащил прочь Скуало. В самолёте капитан Варии обрисовал ситуацию и рассказал о способностях призраков. Было решено, что для начала духов нужно поймать и посадить в общую клетку, затем избавиться от всех вместе.

— Как жутко.

От страха у Савады ноги подкашивались. Мало того, что варийский замок, так ещё и с привидениями.

Отряд шёл молча. Слышен был лишь звук шагов, что совсем не положительно сказывалось на психике Тсуны, подорванной тренировками с Реборном. От страха он вцепился в руку Мукуро, которой тот пытался заколоть его этим днём. Пятеро призраков ждали в комнате Занзаса. Королева, вальяжно рассевшаяся в кресле хозяина, с презрением посмотрела на вошедших.

— Чудно. Никого собирать не придётся, все на месте, — оскалился в улыбке Суперби.

— Радует, что не придётся проходить экскурсию по дому моего ученика.

Мукуро создал клетку прежде, чем духи сумели что-либо предпринять. От их ярости воздух стал раскаляться, обжигая лёгкие присутствующих. Хоть призраки теперь были в тюрьме, живые помещение тоже покинуть не могли, скованные необычной силой умерших. Единственным, на кого не повлияла сила призраков, был Мукуро. Он подошёл к Саваде со спины, приобнял за плечи и закрыл ему глаза рукой.

— Савада Тсунаёши, представь перед собой врата Ада, что видел когда-то. Вспомни, какими они были и тот ужас, что внушали тебе.

Вытянув перед собой и Тсуной трезубец, Рокудо нарисовал ими врата, которые в тот час же со скрипом стали открываться. Духов стало засасывать внутрь, стоило Мукуро убрать клетку. Врата закрылись и исчезли.

— Что же, теперь я могу отправиться домой. Оплата как договаривались.

— Да-да, переведём на указанный счёт, — расслабленно выдохнул Скуало.

Тсунаёши всё ещё дрожал в руках Мукуро.

— Что же я забыл? — как-то неожиданно для всех произнёс Бельфегор. Вроде родители исчезли, жить можно спокойно.

— Случайно не вашего слугу в комнате? — напомнил о существовании мальчика Фран.

— Бел, кретин! — замахнулся мечом на принца Суперби. — Сам расплачивайся за него.

— Да без проблем.

Бел повеселел и пригласил гостей-экзорцистов последовать в его покои, где их ждал Леоне. Увидев маленького призрака, Тсуна оцепенел, закололо в сердце.

— Бельфегор-сама, вы вернулись! А кто эти люди, ваши друзья?

— Нет. Они пришли отправить тебя в Ад.

В глазах мальчика появился страх. Он взялся ручками за прутья и посмотрел на принца.

— Прошу, не надо! Я хочу остаться с вами! Я буду служить вам верно! Пожалуйста!

— Как ты можешь мне служить? Ты не можешь ничего и уйти никуда не способен.

— Но принц Бельфегор!

— Ещё и шумный. Я на кухню. Фран проводит потом.

Бел поспешил уйти.

— Мукуро, его тоже в Ад? Он же ребёнок.

— И что? Предлагаешь оставить его здесь?

— Но не в Ад же! Он не заслужил!

— Савада, отправить его в Ад будет намного милосерднее, чем позволить скитаться вечно в мире живых, — Рокудо посмотрел на мальчика серьёзным взглядом.

— Почему? Разве в Аду его не ждут страдания и муки?

— Ждут. Но они не будут длиться вечно. Возможно миг, раз он ни в чём не виноват, быть может дольше. Зато, попав туда, он сможет переродиться. Здесь же, в мире людей, его душа затеряется и сгинет. Ты желаешь ему подобной участи?

— Нет.

Тсунаёши тихо плакал. Отправлять невинного ребёнка в Ад от безысходности совсем не было желания, но и выбор был небольшим.

— Для него Ад станет спасением, как бы то ни было иронично. — Рокудо вновь закрыл глаза юноши рукой. — Теперь, представь врата…

— Прости.

Когда душа мальчика исчезла, Савада, пошатываясь, вышел из комнаты и прислонился к стене.

— Ты слишком мягок.

Иллюзионист улыбнулся. Сейчас был прекрасный шанс получить тело Тсунаёши. Перехватив оружие поудобнее, он подошёл в юноше, но остановился, когда его шеи коснулось острие меча.

— Дома продолжите разборки. Полетите разными самолётами. Савада первым покинет Италию.

* * *

Прошло несколько недель после инцидента с осадой призраков. Занзаса выписали, и он дал хорошего нагоняя Бельфегору за содеянное. В комнате принца закончили ремонт — трещины хоть и смотрелись красиво, но с них на голову постоянно что-то сыпалось, — поэтому он наконец смог туда вернуться. В своей комнате на своей кровати спать, несомненно, приятнее и удобнее. Принцу давно ничего не снилось, но этой ночью сон был ярким и отчётливым, словно всё происходило в реальности.

— Принц Бельфегор, принц Рассиель, вас ждут в зале для торжеств. Пришла пора выбора, — нянька-гувернантка окликнула шестилетних близнецов. Приведя их в комнату, где в ряд стояли дети прислуги, она наказала им выбрать одного из них.

— Самая красивая девочка будет моей! — крикнул Рассиель, побежав к детям.

Выбрал он ту самую малышку, что пыталась убить в замке Бельфегора, только сейчас она была младше. Когда Расс убежал с девочкой из зала, маленький Бел стал спрашивать у всех мальчиков один единственный вопрос, как они относятся к его брату. Все, кроме одного, ответили, что его любят и уважают.

— Как тебя зовут? — обратился он к мальчику, что признался в своей ненависти к Рассиелю.

— Леоне, ваше высочество!

— Отлично. Леоне, ты станешь моим личным слугой, а когда я убью своего брата, заменишь его.

Прощание с ГФИ (частично юмор)

Описание:

Чем больше я пишу работы с участием персонажей, тем больше узнаю о них. Тем ближе они становятся. Во время забега длиною в месяц мне удалось «пообщаться» со многими персонажами «Реборна». Теперь они решили пообщаться со мной. Надеюсь, это не крыша поехала после мозговой перегрузки…

— Эй, автор, ты там ещё не сгорела? Так строчить… Жива хоть ещё?

Тягучий голос взрослого Франа вывел из транса. В кинотеатре Кокуё собралось довольно много народа, все смотрели вверх. Далеко не все они были из банды. Столько народу… Даже Кёя стоял в стороне, отбив себе немало единоличного пространства. Никто не спорил: не для того собрались.

«Я в порядке. Всё самое сложное позади, теперь можно вздохнуть с облегчением».

— Не рановато ли? — расплылся в широкой улыбке Бел, опёршийся о кресло босса. А что? Он — принц, ему дозволительно было. До тех пор, пока Занзасу не мешало. — Сначала необходимо узнать результаты.

«Они не имеют значения. Конечно, я… мы рассчитываем на победу, и у нас есть все шансы. Однако, даже если не победим, мы сражались достойно. Я сделала всё возможное, чтобы дать нам такую возможность. На первый было написано десять работ, а на добор подкинула три. Гораздо больше написано было на второй этап, но выложено всего семнадцать, чтобы иметь возможность нанести критический удар главному сопернику. Правда, тогда я была уверена, что им станет "Гарри Поттер"… Неожиданности случаются. И мы — самая большая неожиданность этих "Игр". Никто не верил в нас. Даже я. С самого начала была уверена, что всё закончится на первом этапе. Собственно, оно бы и закончилось, если бы не добор. После него я взялась за дело всерьёз. На полуфинал выложила тоже немного в виду активности остальных товарищей по фандому, всего лишь десять. Зато на финал припасла оставшиеся сорок девять. Итого за время ГФИ мною по "Реборну" было написано восемьдесят девять работ, плюс одна вне конкурса».

— Да уж, серьёзнее некуда.

Мукуро дразнил своей улыбкой. Ему не нужно было задавать вопросов: он прекрасно понимал человеческую натуру, иначе не был бы таким хорошим иллюзионистом и манипулятором.

— И всё же, — сжал кулаки Хаято, сдерживая эмоции, — не смотря на такое огромное количество работ… Почему в них так мало внимания уделено Десятому?!

«Не так уж и мало… Если бы я придерживалась изначального плана избавляться от залежавшихся заявок и старых идей, было бы ещё меньше. Многие любопытные работы родились благодаря необходимости придумать идеи попроще ради количества. Откровенную дребедень писать я себе позволить не могла, пусть и наштамповала ряд однотипных работ. Но даже в них я пыталась сохранить толику оригинальности. Спонтанные идеи были и остаются самыми лучшими. И в этот раз я их записывала сразу, не отправляя в долгий ящик».

— Зато благодаря этим «однотипным» работам нам всем удалось пересражаться с самыми разными противниками! Врой, я удовлетворён!

«Правда? Даже несмотря на проигрыш?»

— Это была ничья! К тому же мы так неплохого хранителя Облака нашли.

— Однотипные или нет, каждая битва уникальна, — улыбнулся Такеши, подбадривая. — Каждая встреча — единственная в своём роде.

«Спасибо. Ты удивительный. Жаль, я не рассмотрела этого сразу. Вы все восхитительны!»

— Ага, — раскусил леденец Спаннер. — Настолько, что я до сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что я чей-то секс-символ, пусть и не на первом месте.

«Представь, какой шок был у меня, когда я это поняла?.. Ну, дело прошлое. Я-то к этой мысли уже привыкла. К этому чувству… Это всё арты и голос виноваты!»

— Ах да, верно, — добродушно улыбался Базиль, — ты же падка на голос. Мне повезло, что даже без завораживающего голоса мне удалось украсть твоё внимание, пусть и поначалу.

«Голос — не единственное. Иначе бы Ламбо, Лампо и Ромео тоже оказались бы в списке моих любимчиков… И я рада, что голос Кёи не подвёл. Порой после прочтения манги, не зная оригинальный голос, происходит в голове диссонанс».

— Да-да, мы поняли. Хибари Кёя идеален, — расположился Мукуро на диване поудобнее. Нет, не разлёгся, а расселся, отклонившись на спинку.

«Не ревнуй».

— Почему же? Ведь я всего лишь на втором месте. Хотя началось всё с меня. Ради меня ты решилась когда-то почитать «Katekyo Hitman Reborn!».

«Было дело».

Разговор мог затянуться навечно, ведь столько всего можно было обсудить, как прошлое, так и будущие планы. Однако ребята напряглись, устремив напряжённый взгляд вверх. Они не слышали голос. Просто чувствовали. Печатные строки сами образовывались в их головах, донося свой смысл. Но чувствовали они гораздо больше. Малейшие опечатки, скорость печати и настроение. Они знали всё.

«Простите, немного утомилась».

— Оно неудивительно, ты почти месяц писала без продыху. Настало время отдохнуть, — заботливо прозвучало из уст Фона.

«Да, отдых мне не помешал бы. Прежде чем лягу спать, хочу сказать: я вас люблю. Пусть у меня есть фавориты, пусть кто-то мне не по нраву, я люблю вас всех. Вы стали неотъемлемой частью моей жизни, помогли набраться смелости и начать писать, а не пописывать в стол и уничтожать записи от стыда».

— Звучит, как прощание, — послышались нотки грусти в голосе Тсуны.

— Да, верно, — улыбка на лице Такеши ослабела.

«Нет-нет! С вами я ни в коем случае не прощаюсь! Мне ещё столько всего предстоит с вами написать… Не один макси, между прочем, не говоря уже о многочисленных мини и зарисовках. Чувствую, вы будете со мной до самой старости».

— Я постараюсь к тому времени успеть создать устройство, позволяющее перемещаться не только во времени, но и пространстве между мирами, — подмигнул Бьякуран. — Постараюсь пораньше, но ты всё равно не смей рано умирать. Проживи долгую и счастливую жизнь. И сохрани здоровье к пенсии, чтобы удар не хватил, когда, наконец, нас увидишь в жизни.

«Постараюсь! Но ты ведь прекрасно понимаешь, что во мне нет веры… Так что кондрашка меня всё равно хватит, если вы внезапно объявитесь. Это будут самые счастливые секунды моей жизни, прежде чем я откину копытца».

— А ты не ишачь, тогда всего лишь протянешь ноги, — дружелюбно протянул Фран, за что и трезубцем был «поглажен», и «возлюблен» ножами в шапку.

«Постараюсь. До скорой встречи в новых работах!»

Воцарилось молчание. Больше никто не смотрел вверх. Взглядами старались не пересекаться.

— Ушла? — поинтересовался Такеши. Вопрос был больше риторическим.

— Да, — однако Мукуро ответил. — Она потратила немало сил, чтобы вдохнуть в нас всех жизнь.

— Да, — согласился Бьякуран, переходя в режим интенсивного поедания маршмеллоу. — С такими авторами мы будем жить вечно.

— Даже если остальным мы станем не нужны…

На что способна интуиция Вонголы (частично юмор)

Описание:

Все представители собрались в одном месте. Как так получилось и почему, значения не имеет, потому что…

— Чикуса, отпусти меня! Я его всё равно придушу! — Мукуро отчаянно пытался дотянуться своим трезубцем до Франа. Стоящий в стороне Кёя не смог не усмехнуться. Ему было приятно, что над его ненавистным врагом так изощрённо издевались. — Как ты низко пал, Хибари Кёя! Смеяться над бедами врага!

— Уж не ниже тебя, Рокудо Мукуро.

Тсуна и Энма, сидя на земле, играли в крестики-нолики палочками от бенто. Фран попеременно доставал то Варию, то учителя. Хибари стоял в стороне и наблюдал за Тсуной, которого считал самым интересным из всех присутствующих. Пришлось смириться с количеством народа, находящегося здесь, так как правила запрещали представителям драться в не отведённое специально для этого время. Иемицу спал. Бьякуран стоял рядом с несчастным представителем Реборна и наблюдал за всем происходящим. В какой-то степени ему было весело.

— Разве это не десятый босс Вонголы?! Давно не виделись!

— Лонгчемп?! Что ты здесь делаешь?! — подпрыгнул от неожиданности Савада.

— Гуляю. Я на свидании! Это моя новая девушка, Джермаджина Гергеотте! Миленькая, правда? — Невозможно описать внешность новой пассии Лонгчемпа, не травмировав психику.. Даже у Занзаса от её вида поднялась бровь то ли от удивления, то ли от отвращения. — Ну, ещё увидимся!

— Да… — произнёс Тсуна, а сам подумал: «Не дай Ками-сама».

Вонголёнок вновь присел, но вместо того, чтобы продолжить игру, стал что-то рисовать.

— Оно правда было девушкой? — наконец вышел из ступора Энма.

— Д-да. У Лонгчемпа весьма странный вкус.

— Ха-ха-ха! Какой интересный парень! — с такими экземплярами Бьякуран ещё не сталкивался.

Тсуна промолчал. Сейчас он был будто под гипнозом. Он продолжал рисовать, но взгляд был устремлен словно сквозь землю. Возможно, это была защитная реакция, чтобы не думать о сложившейся ситуации…

Сложно сказать, что вернуло Саваду из «подземелья». Быть может то, что он увидел, что рисует. А тем временем на земле уже красовался почти завершённый герб семьи Вонгола! Осознав, что он нарисовал, Савада вскочил на ноги и испуганно стал стирать рисунок.

— Тсуна? Тсуна?! Очнись, Тсуна!

— А? Энма? Я…

— Разве это был не герб твоей семьи? — Энма смотрел прямо в глаза.

— Оя-оя! Похоже ты принял свою позицию босса сам того полностью не понимая, Савада Тсунаёши!

— Я… не… Это… Я… Нет… — Тсуна стал задыхаться от волнения, а паника всё нарастала.

— Успокойся, Тсунаёши-кун. Пока просто вспомни, как правильно дышать.

— Но я…

Занзас подошёл к Саваде и наставил пистолет тому прямо в лоб.

— Чего ты испугался, мусор? Тебе об этом всё равно думать уже не придётся. Ты умрёшь в первые же доли секунды, как начнётся бой!

Более незащищённый «защитной реакцией» Тсуна в полной мере ощутил весь ужас сложившейся ситуации. Он будто бы был в окружении голодных диких зверей, готовых разорвать его в клочья в любую секунду. Тем временем обратный отсчёт начался. Для большего драматизма Мукуро создал большие часы над головой Вонголы, которые с каждым движением стрелки невероятно громко тикали в образовавшейся тишине. От ужаса Тсуна забыл, как дышать, время будто остановилось. Эти секунды были вечностью…

* * *

— Гупья!!!

— Э? Сон? Какой жуткий. Не к добру…

В этот же день.

— …в Реборна попали из десятилетней базуки, но никто не появился и теперь я нигде не могу его найти.

— Но, Джудайме, если никто не появился, это значит…

«А сон был и правда не к добру».

Подарок для Мукуро (повседневность, элементы юмора)

ㅤ

Описание:

Собрался Тсуна подарить Мукуро подарок на День рождения. Но решил, что одному только Мукуро при всей его банде дарить было бы нехорошо, потому накупил подарков для всех.

ㅤ

ㅤ

Перемирие с Мукуро вызвало у Тсуны бурю эмоций, ведь теперь ему было меньше причин бояться. И больше причин для раздумий: а что бы такого подарить на приближающийся день рождения?

Хоть праздник намечался только у Мукуро, нехорошо было обделять вниманием остальных: они и так Тсуну недолюбливали, не хотелось ещё больше попасть в немилость. Особенно Кену, который пугал его при каждом удобном случае и пытался загрызть в самых разнообразных формах. Когда Тсуне казалось, что он видел уже все челюсти оборотня, тот доставал новые.

«Мукуро любит шоколад, — думал он. — Но одному Мукуро будет нехорошо приносить подарок. Джошима любит разные закуски. А что любит Какимото?»

Ничего на ум не приходило. Чикуса оказался самым загадочным из банды Кокуё.

«Книгу? — предположил он, что Чикусе могло нравиться читать, ибо выглядел умным. — Но какую?»

Раз ничего толкового придумать не удавалось, решил начать с простого: уже решённого. Для того чтобы съестной набор выглядел подобающе подарку, купил корзинку, похожую на шляпу с широкими полями. Шоколад разных видов и форм, чипсы с разной другой вкусной, но вредной пищей. Растущему организму Франа достались сок и витаминки. Впрочем, последнее могли разделить все. Тсуна накидал с небольшой горкой, а дружелюбная продавщица помогла разложить подобающе подарку и украсить.

«Может, они просто разделят всё между собой, так и Какимото не будет обделён?» — надеялся Тсуна.

Однако червячок продолжал вгрызаться в неспокойный мозг. Особенно больно укусил, когда Тсуна проходил мимо оптики.

«Верно! Наверное, сложно заботиться об очках. И затратно…»

Чтобы не занимать обе руки, специальный подарок для Чикусы был положен поверх сладостей.

Автобусы в Кокуё из Намимори ходили довольно часто. Не раз в десять минут, но для такого маршрута и раз в полчаса было благословением. Не то чтобы Тсуна так жаждал поскорее дотуда добраться. Скорее он хотел избавиться от надуманной обязанности.

Чем ближе подходил к полуразрушенному зданию, тем сильнее идея начинала казаться глупой. Страх накатывал по старой памяти. В случае с Кеном — ещё довольно свежей.

«Нужно было открытку купить и оставить под дверью…»

Открытки не было, как и ничего другого, на чём можно было обозначить причину появления корзинки — пришлось идти до конца.

— Оя, какие гости, — оторвался от журнала Мукуро, даже наушники снял, с помощью которых беспардонно игнорировал всех вокруг.

— С Днём рождения, — вышло без энтузиазма. — Вот, — поставил он увесистую корзину на пол.

— Ого, какая забота, — протянул Фран, разглядывая содержимое, волей случая оказавшись ближе всех. — Кариес, ожирение, зато с витаминками.

— Не хочешь, не ешь, — выхватил Кен аппетитную пачку чипсов.

Тсуна неловко стоял, не зная, что ему делать и как тактично уйти. В Кокуё было порой оживлённее, чем у него дома. И это Тсуна считал хорошим знаком, ведь будь ребята несчастны или волю их подавляли, они бы так весело не спорили друг с другом. Жизнь обошлась с ними жестоко, но они были свободны, нашли своё место в жизни. Тсуна улыбнулся, стало немного легче находиться в их компании.

— Чего лыбишься? — рявкнул Кен. — Не думай, что я стану лучше к тебе относиться!

— Да я вообще ни о чём не думал, — поспешил оправдаться Тсуна, отступая на шаг назад.

— Оно и видно, — тягуче отметил Фран.

— Ожидаемо с твоей стороны, Савада Тсунаёши, — выбрал Мукуро момент заговорить, когда не ясно было, подразумевал он в виду слова Франа или подарок. — Не думай слишком много…

— Куда ему ещё меньше думать? — перебил Фран, за что получил вилкой в яблоко. Причём вилкой обычной, столовой, не иллюзорной. Удобно оказалась под рукой.

— Пусть мы больше не враги, — как ни в чём не бывало продолжил Мукуро, — мы всё же не друзья.

— Знаю, — улыбнулся Тсуна. — Но и не чужие люди. Просто отпразднуй хорошенько, — махнул на прощание рукой, увидев возможность уйти.

— Даже на чай не останешься?

— Боюсь, буду лишним. Если вдруг когда-нибудь подружимся, тогда и останусь.

«Больше не враги» — фраза невероятно вдохновляла, потому уходил Тсуна счастливым. Омрачила настроение гневная фраза Кена:

— Фу, что за гадость?! Средство для чистки очков?!

— Поэтому я тебе уже говорил не есть всё подряд, — выдохнул Чикуса.

Тсуна же просто со страху убежал, пока ему не продемонстрировали поочерёдно коллекцию звериных челюстей, оставив следы от каждого на отдельных частях тела.

ㅤ

Рояли не всегда прячутся в кустах! (юмор)

Описание:

Напряжённая битва между Тсуной и Мукуро в Кокуё могла бы закончиться иначе, появись тогда он!

Напряжение накалялось. Окружённый друзьями и врагами, захваченными разумом Мукуро, сидящий на полу Тсуна готов был предаться отчаянью, но настырный репетитор сумел его воодушевить. Боевой дух, несмотря на отчаянную ситуацию, возрастал.

— Я хочу победить Мукуро…

— Ку-фу, неожиданный ответ, — слабо удивился Мукуро в теле Кена. — Но давай я послушаю тебя не спеша, после того как завладею тобой. После того, — проскальзывала в его голосе злоба, — как ты своими руками похоронишь друзей.

Тсуна стиснул зубы. Не было ни проблеска, способного привести к спасению. У него не осталось козырей, да и не было никогда. Однако он нашёл в себе силы произнести:

— Я не хочу проиграть такому жестокому человеку, — уняв остатки страха, Тсуна решительно посмотрел в глаза Мукуро, прячущегося в теле своей пешки, — как ты! Я хочу тебя победить! — произнёс максимально чётко и эмоционально.

— Но для тебя это уже конец!

Тело Кена замахнулось для завершающего удара, но внезапное неестественное сияние остановило его, как и тысячи клейких лапок Леона, источающего этот самый мистический свет.

— Он увеличивается? — не сразу заметил Тсуна.

— Он собирается явить новое оружие, — гордо произнёс Реборн. — нечто особенное для моего ученика. Для тебя.

— Я не намерен больше играть в ваши игры, — раздражённо бросил Мукуро, собираясь вновь атаковать Тсуну, игнорируя другую ошибку природы. — Этот маленький перерыв окончен!

И он действительно был бы окончен, как и свободная жизнь Тсуны, если бы не оно… Пианино! Вернее рояль, упавший с потолка и одной ножкой проломивший пол. Если бы Мукуро вовремя не отпрыгнул, а Тсуну не подвинул пинком Реборн, то парочку черепов ждала бы не менее печальная судьба.

— Что это? — почти одновременно угрюмо спросили Мукуро и Тсуна.

— Новое оружие Вонголы.

— Это рояль, — напомнил Тсуна на случай, если Реборн перестал видеть от стресса.

— И что тебя смущает?

— Меня смущает, что это рояль! Как им можно драться?!

— Тысячью разнообразными способами. Прояви фантазию, ты же босс.

— Не уходи от ответа!

— Довольно! — едва не сорвал голос Мукуро, посчитавший попытку убийства роялем издевательством. — Вот теперь точно легко не отделаетесь.

Не видя другого выбора, Тсуна стал наворачивать круги по залу, бегая от всех Мукуро разом и крича, пока вымотанный Леон не выплюнул устало пулю в руку Реборна.

— Понял, партнёр, — улыбнулся Аркобалено. — Используй пламя, глупый ученик!

— Откуда мне его взять?! — успел возмутиться Тсуна, прежде чем получил пулю. — Ясно, — уверенно произнёс он в ту же секунду, движимый пламенем предсмертной воли и кровью Вонголы.

Одним рывком Тсуна добрался до рояля и обдал его хорошенько пламенем, тот аж задымился.

— Решил самоубиться и унести всех с собой? — рассмеялся Мукуро, наблюдая за неугомонной добычей.

— Нет, — сурово посмотрел на него Тсуна. — Я — трансформер!

Скрытые за огненной вспышкой рояль и Тсуна стали единым целым. Корпус превратился в броню, а струны в оружие средней дистанции. А чтобы совсем грустно не смотрелось, белые клавиши на чёрном фоне спины и груди выстраивались в две цифры двадцать семь.

— Мой ученик, — довольно усмехнулся Реборн, поправляя шляпу.

Мукуро был полностью деморализован и не способен драться. Такое абсурдное человечество даже уничтожать не хотелось. И, уж абсолютно, он не хотел обладать такой… силой.

Сакура нас связала (юмор)

Описание:

Однажды Хиберд не вернулся…

— Хибари, Хибари. В небо, в небо, — парила над головой главы дисциплинарного комитета жёлтая птичка. Зажмурив глаза, защищая их от слепящего солнца, стоявшего в зените, Хибари посмотрел на своего питомца.

— Хочешь прогуляться? Тогда лети.

Кёя провожал взглядом улетающую птичку. В отношении к животным он был невероятно чутким и заботливым. Никогда не удерживая Хиберда, он всегда был уверен, что тот вернётся. Да и как можно лишать его свободы? Что это за птица, что не имеет возможности расправить свои крылья в необъятных небесах?

Был уже вечер, а маленькая канарейка так и пропадала неизвестно где. Злиться Кёя не мог, ведь он сам отпустил это крохотное и хрупкое создание. Ненавидя быть ограниченным сам, он не ограничивал и тех, кто ему дорог. Рискуя простудиться, Хибари оставил на ночь открытым окно в надежде, что Хиберд ночью вернётся и утром разбудит его гимном любимой школы. Но этого не случилось. Он и правда был разбужен гимном средней Намимори, только тем, что был у него на телефоне.

Вечером на крыше школы Ролл выбрался из кольца и сочувственно глядел на хозяина, который выглядел немного подавленным. Маленькая канарейка Птичника стала для Кёи первым другом, и, потеряв его, он чувствовал себя весьма неуютно. Похоже, он начал наконец понимать, что имели в виду другие, говоря об одиночестве. Кёя привязался к этой птичке, и его раздражала неизвестность.

* * *

Мукуро лежал среди деревьев в Кокуёлэнд. Здесь он мог отдохнуть от вечно неумолкающего и энергичного Кена, молчаливого и угрюмого Чикусы. Прикрыв глаза, он представлял, что будет делать, получив контроль над телом Савады, но вскоре ему это наскучило. Услышав над собой чириканье, Рокудо открыл глаза и увидел жёлтую птичку, похожую на летающего цыпленка. Вот только цыплята не умели летать.

— Канарейка? Я думал, от Птичника осталась лишь одна птица, та, что сейчас с Хибари Кёей. — Птичка приземлилась на колено Мукуро, давая крыльям отдохнуть. — Привет птичка, ты споёшь мне гимн Намимори?

— Чирик-чирик?

— Ку-фу-фу. Конечно же нет. Ты ведь не его птица?

— Куфу?

— Оя, может, стоит научить тебя говорить? Скажи Му-ку-ро.

— Куфу-фу.

— Дразнишься? Давай же, попробуй. Му-ку-ро.

— Ку-фу-фу, ку-фу-фу, — птичка взлетела и стала кружить над иллюзионистом, продолжая чирикать новое «слово».

— Ку-фу-фу! Ты ведь точно его птица! Как только он смог научить тебя целой песне? — Рокудо поднял руку, предлагая птице сесть на палец, но та проигнорировала этот жест и уселась на плечо. — Скоро солнце сядет. Пора возвращаться.

Иллюзионисту снился странный сон. Как будто он со стороны видел, что во всём мире царили любовь и мир, а правил этим миром десятый босс Вонголы, Савада Тсунаёши. От этой иронии его пробрало на смех, так же как и копию себя, что была верным хранителем Тумана.

Едва солнце оповестило о своём прибытии, канарейка закуфуфукала над ухом нового хозяина, которого это явно не обрадовало. Отмахнуться от настойчиво чирикающей птицы не удалось. Еле встав, Мукуро услышал от птицы не просто слово, а запрос.

— Ку-фу-фу, еда, еда.

— Нету…

— Еда, чирик-чирик?

Убедившись, что жёлтая птичка поспать уже не даст, Мукуро пошёл будить своих: не страдать ведь в одиночку? Был дан указ, купить хороший корм для декоративных птиц. Так как для Кена хорошо — это когда много, в корме можно было эту птичку и похоронить.

— Мукуро-сама, что вы собираетесь делать завтра?

— А что завтра?

— День любования сакурой.

— Хм. Значит, полюбуюсь… где-нибудь.

* * *

Особое место для любования сакурой Хибари Кёи уже было занято. В этот раз Кёя не посылал никого из комитета зарезервировать его, так как до конца сомневался, хочет ли он пойти. Посмотрев на собравшуюся толпу, Кёя решил, что здесь ему делать нечего. Сакура всё ещё напоминала об испытанном унижении, но ненавидеть прекрасные цветы из-за грязной игры некоего иллюзиониста было поистине глупо. Уже развернувшись, он услышал знакомое чириканье.

— Хиберд?

Звук доносился из толпы, но Кёя не видел ни одной птицы или чего-нибудь жёлтого. Стоило только попытаться пройти к источнику звука, как люди исчезли. Они все были иллюзией. На скамеечке под деревом сидел Рокудо Мукуро с жёлтым шариком на плече. Этот шарик не замедлил вспорхнуть и полететь в сторону своего законного хозяина.

— Хибари, Хибари. Midori tanabiku namimori no dai naku shou naku nami ga ii…

— А мне он не пел. Только есть просил, — обиделся на птицу Рокудо.

— Ты ему не понравился.

— Да нет, мы поладили.

— Кормил?

— Для такой маленькой птички он весьма прожорлив.

— Иначе он не смог бы летать.

— Ты всегда встаёшь с рассветом?

— Если да, то тебе какое дело?

— Ку-фу-фу. Твоё имя и правда тебе идёт. Ты ведь не из-за птицы сюда пришёл? Я думал, ты больше не любишь сакуру.

— Много думал. Чтобы кто-то вроде тебя повлиял на моё отношение к чему-либо?

— Да ладно тебе. Все и так в курсе. Присоединишься? — Мукуро взглядом показал на пустую половину скамейки. — Кроме меня здесь никого нет и не будет. Идеальное место для тебя, не учитывая фактор моего присутствия, верно?

Лучшего места и правда уже нигде не сыскать. К тому же Рокудо пригрел заплутавшего Хиберда. Один день в год можно было и потерпеть, представив, что того прошлого вовсе и не было. Хибари сел рядом. Жёлтая птичка продолжала петь гимн Намимори, кружа над непримиримыми врагами, что наблюдали за падающими, словно снежинки, розовыми лепестками дикой вишни, плавно опускающимися на землю. Пытаясь сесть поудобнее, Мукуро опёрся своей рукой о ладонь Кёи.

— Извини.

— Ничего, я тебя потом загрызу до смерти, — в голосе хранителя Облака не было ни угрозы, ни ненависти, ни раздражения. Хибари просто любовался розовым «снегом».

Кёя и Мукуро расходились молча. Людям, связанным узами ненависти и уважения, нет нужды говорить друг другу тривиальные фразы приветствия и прощания.

* * *

Близился рассвет, а Рокудо медитировал над почти полной упаковкой птичьего корма. Он никак не мог решить, стоит отдать его Хибари или лучше не рисковать.

Как только на небе засветили первые лучи солнца, Хиберд радостно начал будить своего обожаемого хозяина:

— Хибари, Хибари. Ку-фу-фу, ку-фу-фу.

У каждого уважающего себя босса… (юмор)

Описание:

Хотел Тсуна того или нет, ему однажды предстояло стать боссом. А значит, у него должно было быть…

— Тсуна! Настала пора поговорить!

Дино был максимально серьёзен. Сидя на собственном кожаном кресле, раздвинув ноги для удобства, он немного наклонился, чтобы быть ближе к собеседнику. От волнения скрестил руки перед собой. Его настрой настораживал. Тсуна до жути боялся, что на его голову вот-вот упадут очередные мафиозные проблемы, которых он совсем не желал. Да и в принципе никакие проблемы его не радовали. Сглотнув, он посмотрел на самопровозглашённого старшего брата.

— Не ровен час, боссом станешь…

«Не стану. Не хочу…»

— А у тебя нет самого главного.

«Мозгов! — признал очевидное Тсуна. — Вот ей богу у меня ума не хватает ни на домашку, ни на решение глобальных вопросов, ни на нахождение способа отвадить от себя Реборна и всю мафию вместе взятую».

Было видно, с какой тяжестью Дино подбирал слова, как напряжение сковывало его сердце и все движения, вплоть до тяжёлого дыхания. Тсуна приготовился к вести, способной изменить всю его жизнь.

Выдержав драматическую паузу, глубоко вдохнув, собираясь с мыслью, Дино безжалостно произнёс:

— У тебя нет кресла.

— Что?!

Тсуна буквально свалился на пол. Лбом ударился больно, потому тёр ушибленное место, всё ещё пребывая в шоке.

— Да какая разница, есть у меня кресло или нет?! Я могу и на табурете посидеть.

— Нельзя, Тсуна! — повысил голос Дино, отчитывая взглядом. — Ты недооцениваешь важность кресла. Кресло — это показатель престижа босса! Оно должно быть удобным, первоклассным и многофункциональным!

— Многофункциональным? — заинтересовался Тсуна, глядя на кресло Дино. На вид было оно вполне обычным.

«Кресло как кресло…»

— Именно, — горделиво улыбнулся Дино. — У моего, например, есть встроенный холодильник для напитков, подставка для стакана, выдвигающийся пуфик для ног, — демонстрировал он всё, нажимая на непримечательные кнопки, — спинка откидывается, можно хоть кровать сделать. Но самое главное! Функция вибромассажа, — расплылся он в по-кошачьи довольной улыбке, как только кресло завибрировало. Затем резко вернул всё на место и встал, бесцеремонно показывая на Тсуну пальцем. — Так как ты будущий глава сильнейшей семьи, твоё кресло никак не может быть хуже моего!

— Да где же я такое достану?!

— Неважно! Занзас приучен к креслу с детства. У него большой опыт. Ты не имеешь права ему уступать!

— Да не волнует меня кресло! — вновь попытался отмазаться Тсуна, затем осёкся. — То есть Занзас потому постоянно в кресле?

— Ага.

— Погоди-ка, это значит, что Девятый тоже за собой таскает?..

— А как же иначе?

— Поверить не могу… — обречённо выдохнул Тсуна, неловко ударяя себя по лицу, закрывая глаза.

«Не хочу в этом участвовать. Это ещё хуже, чем битвы. Там хотя бы логика есть».

— Теперь ты понимаешь, как важно подойти к вопросу со всей серьёзностью? — Дино опустил руки на плечи Тсуны, надавив, словно груз ответственности.

«Нет. Я отказываюсь понимать это!»

— Раз так, — не ведая о мысленном отказе, Дино потащил за собой названного младшего брата, — мы немедленно приступим к поиску подходящего тебе кресла. Начнём с основы, а функционал уже по ходу добавлять будем!

«Ненавижу свою жизнь…»

Медленно поехавшая крыша (юмор)

ㅤ

Описание:

Вария навязала Тсуне заботу о мини-Занзасе. А появился тот весьма специфическим образом…

ㅤ

ㅤ

Когда Бельфегор в очередной раз похитил его, несясь на крыльях ветра, Тсуна готовился к худшему. Возможно даже, к последнему худшему в его внезапно сократившейся жизни. По-быстрому бросив неудачника под ноги капитану, его высочество куда-то ускакало, весело ишишикая.

— О, Савада. Как раз вовремя.

— Вовремя для чего?

«Очень сложно опоздать на собственную смерть. На похоронах, правда, уже не побываю…»

— Нужно кое о чём позаботиться. Занзас заболел.

— А я причём? Вызовите врача!

Страх постепенно снимал оковы оцепенения, потому Тсуна позволил себе повысить голос. Убивать его в этот раз не собирались — и на том был благодарен.

— Вызвали. Потому теперь нужно позаботиться кое о чём.

Внезапно на голову Тсуны что-то упало, отчего он пискнул и подпрыгнул, чувствуя, как инфаркт подбирался к его юному, но много всего испытавшему сердцу. С опаской Тсуна снял с головы своей нечто. Нечто маленькое, размером с котёнка, но телом человеческим.

Тсуна ошарашенно смотрел на увиденное, не веря своим глазам. Так и застыл с открытым ртом.

— Занзас чихнул, и появилось это.

«Что за фигню мне впаривают?!»

Желание побиться головой о близстоящую стенку у Тсуны возникало нередко с самого появления мафии и Реборна в частности в его жизни, но сейчас это желание было сильно как никогда. Сонный мини-Занзас тем временем свернулся калачиком в его ладонях и мирно посапывал.

— Мы, отряд убийц, как-то не очень в плане заботы о детях, потому это теперь твоя головная боль, — сообщил Скуало, выставляя Тсуну за дверь и запирая дверь.

«Я вообще подросток… Какие дети? Почему Занзас?»

В обитель Варии Тсуна не рвался. Вот совсем не стремился попасть, тем более грубым способом, когда его там совсем не ждали. Пришлось смириться и пойти домой.

Маленький Занзас не пугал, скорее умилял. Хотя не было у него кошачьих ушек и хвостика, образ жизни его более чем напоминал кошачий: он только и делал, что ел и спал… Вернее жрал и дрых, порой делая подлости. Если коты своих хозяев из вредности царапали, Занзас стрелял. Требуемый алкоголь Тсуна благополучно поменял на молочко, а есть прихотливому чуду давал всё то, что ел сам. Делая вид, что это то, что он желал, Занзас съедал всё подчистую — проглот.

Толком поспать Занзас не дал, то и дело нарочито действуя на нервы, из-за чего Тсуна едва не проспал. Пришлось наспех собираться в школу, пожертвовав возможностью вкусно позавтракать. Наскоро смахнув мусор со стола, дабы мама не ругалась, Тсуна замер, вслушиваясь. Казалось ему, что услышал он что-то. Ничего. Сделал шаг, как из мусорного ведра послышалось настойчивое:

— Мусор!

— Это всё потому, что ты ночью себя плохо вёл. Выберешься сам!

Не стал помогать Тсуна, слишком спеша, несмотря на то, что видел тщетность попыток малыша выбраться.

«Ничего, за такое время не помрёт».

Страшное ждало по возвращению. Нет, не ожидаемый бедлам и описанное из вредности бельё. Выкинутый мусор. И тишина в комнате. Занзаса нигде в комнате не было.

— Мама! — то ли звал он Нану, то ли кричал в панике: мало ли что с ним Вария сделает за проваленную навязанную миссию.

— А, Тсу-кун, что случилось?

— У меня пропал… — не смог он озвучить, что конкретно у него пропало, так как сам не знал, как можно было логично обозвать мини-Занзаса. Только что пробежавшего мимо, спасающегося от Ламбо и И-Пин, которых не отпугивали злосчастные пульки.

— Я у тебя нашла такую интересную заводную игрушку, детям она так нравится. Где ты её приобрёл?

— Мама, это не детская игрушка…

— А что это?

«Самому знать хотелось бы».

— Это… ш-школьный проект. Да, именно! И дети могут его испортить.

Тсуна поспешил спасти малыша. Успел как раз в тот момент, когда получивший пульку прямёхонько в нос Ламбо собирался взорвать к чертям «плохую игрушку» гранатой. И тут Занзас чихнул… Со свистом вылетел Занзас поменьше.

— О, так это матрёшка! — осенило Нану.

«Это кошмар…» — понял Тсуна.

Схватив второго Занзаса, выбежал на улицу. Одного, что побольше, так и держал в руках, второй уютно устроился в кармашке. Что есть сил бежал Тсуна в отель, где в последний раз видел Варию: Скуало должен был об этом узнать. Узнать сразу, пока ситуация не вышла из-под контроля.

— Мусор! Мусор! Мусор! — голосил «старшенький», пуляя неистово в Тсуну. Больно попал в глаз.

— Занзас, прекрати! Иначе я тебя опять в мусорку отправлю!

Странно было кричать на Занзаса. Пусть и миниатюрного. Ещё и угрожать ему. Тсуна взмолился, чтобы настоящий Занзас об этом никогда не узнал.

«Лишь бы память у них была не одна на двоих… троих».

Вбежал в номер, не стучась.

— Скуало, он размножается! — только и успел произнести, прежде чем оцепенеть.

На него смотрело множество Занзасов разной степени миниатюрности.

— Мусор? — выглянул, любопытствуя, карманный Занзас.

— Пожалуйста, скажите, что я сплю… Я очень хочу проснуться.

— Врой! А мы-то как хотим! — огрызнулся Скуало. Ему больше всех не нравилось обилие Занзасов, потому что эти маленькие сволочи первым делом научились метать стаканы.

Раздался дружный чих — Занзасов стало ещё больше. Тсуна обречённо упал на мягкое место: ноги отказывались держать. Худший кошмар в его жизни, который он представить не мог, сбывался. Офицеры Варии тоже были не в восторге. Один Луссурия звонко высказал восторг:

— Смотрите! Этот пока самый маленький! — держал он на подушечке пальца Занзаса размером с букашку.

— Интересно, он сможет дочихаться до размера микроба? — задался вопросом Маммон.

— Может, не стоит. Потом ещё залезет в бутерброд. Не хочу есть бутерброд с кишащими в нём микробами-боссами.

— А что? Белок же, — присоединился к рассматриванию мелкоты Скуало. — Быть может, Занзас на самом деле питательный и полезный.

— Вот ты попробуешь и скажешь, если он изнутри не сделает из тебя решето.

— Никому не позволю есть босса! — взревел Леви-А-Тан., будоража своим голосом всех мини-Занзасов разом.

— Мусор… — прозвучало страшнее, чем в любом фильме ужасов. И почему-то малыши уставились на Тсуну, а не на нарушителя спокойствия.

— Спасите… — последнее, что успел произнести Тсуна, утопая под копошащейся горой Занзасов.

— Может, ему помочь? — предположил Бел. Не хотелось потом получать нагоняя от Девятого за неубережённого мальчишку.

— Может, — согласился Скуало, не торопясь на выручку. — С другой стороны, если он так легко помрёт, то нафиг он Вонголе сдался?

— И то верно, — кивнул Луссурия.

— Однако какая нелепая смерть, — сухо отметил Маммон.

Внезапно Занзасы лопнули, превращаясь в радужные пузыри, плавно поднимающиеся к потолку и лопающиеся, соприкасаясь с сухой побелкой.

Из доселе запертых комнат вышел Верде, объявляя:

— Лечение Занзаса завершено. Экспериментальное лекарство подействовало.Обошлось без побочных эффектов.

— А это по-твоему что?! — хором воскликнули все, даже Тсуна, тыча пальцем в остатки пузыриков.

— Мыльные пузыри. Не знал, что серьёзные убийцы любят подобное.

Прежде чем профессионалы в вопросе лишения жизни занялись своим непосредственной работой, недобро глядя на Верде, из той же комнаты вышел Занзас. Нормальных размеров. Грозно зыркнул на Тсуну, явно не ожидая его в своих покоях увидеть. Последующая потеря сознания паренька никого не удивила.

— Оно и к лучшему. Подумает, что это был сон.

— А может, подарим ему фотографию на память? — показал Бел на редкий запечатлённый кадр с мелкими Занзасами. — Пусть ему икается.

— Бедный мальчик, — искренне посочувствовал Луссурия. — Как же не повезло ему, что мы такие плохие и безумные.

ㅤ

Кто правит каким миром? (юмор)

ㅤ

Описание:

Параллельные миры полны абсурда. Например, в них можно встретить Занзаса, пресмыкающегося перед Савадой, или лучших друзей Мукуро и Кёю. И ладно бы в своём мирке странном обитали, но что если они заглянут в другой?

ㅤ

ㅤ

На собрании сильнейших что-то пошло не так. Нет, они вовсе не передрались, как можно было бы предположить. Вернее, чего все ждали, и до чёртиков опасался Тсуна. Правда теперь, глядя на появившуюся — да-да, именно появившуюся, а не собравшуюся — компанию, он предпочёл бы обойтись болезненной, но быстрой дракой.

— Чего расселся? — грубо спросил другой Савада, выплёскивая в лицо Занзасу виски из его же стакана.

— Совсем охренел?! — едва не грозясь убить взглядом, прохрипел Занзас.

Как только не выстрелил? Видать, степень офигивания была чересчур высокой, другого объяснения было просто не найти. Зато у Тсуны душа в пятки ушла и бледность повысилась.

— О, смотрите-ка, у кого голос прорезался, — уничижительно рассмеялась неправильная копия Тсуны. — Страх потерял, что ли? — приподнял бровь, надменно глядя сверху вниз.

— Савада-сама… — с замиранием сердца произнёс другой Занзас.

Стоя на коленях, смотрел он сквозь круглые очки на хозяина. Ему было страшно. Очень страшно. Не только от непонимания происходящего, но и от того, что кто-то столь похожий на него посмел перечить господину.

Заметив второго раба, «тёмному» Саваде пришлось осмотреться. Расплодившиеся копии явно вызвали у него интерес и усмешку. А вот вид оцепеневшей собственной копии удручал. Однако, как ни в чём не бывало, он подошёл вплотную, с нажимом вопрошая, словно требовал ответить утвердительно:

— Ты властелин этого мира?

— Э? — не понял сути вопроса Тсуна. Да и возможности подумать ему не дали.

— Вообще-то я, — встрял местный Бьякуран.

— Опять пытаешься приватизировать мой мир? — опроверг местный Мукуро, смеясь угрожающе. Бьякуран тоже отсмеялся в ответ.

— Мы всегда можем проверить, кто из нас пытается присвоить себе чужое.

Атмосфера накалялась. Особо впечатлительным казалось, между юношами сверкали молнии. Верный трезубец в руке Мукуро вот-вот готов был испить крови зазнавшегося наглеца.

— Пожалуйста, не ссорьтесь! — встал между ними Кёя, мягко-звонким голосом прося, глядя умоляюще. — Уверен, проблему можно решить мирно.

Бьякуран на мгновение опешил, а затем залился смехом, сгибаясь и хватаясь за живот. Мукуро лишь прикрыл глаза рукой, отворачиваясь.

— Это слишком уж жутко, — прокомментировал.

Звук выпускаемых шипов на складных тонфа особенно остро задел слух. Если немного ранее атмосфера лишь накалялась, то теперь она пылала, обжигая всех.

— Не знаю, кто ты, но я загрызу тебя до смерти!

Под умилительный почти девчачий «Ах!» неправильный Кёя был повален не менее неправильным Мукуро, что спасло бедолагу от верной смерти.

— Нет! Пожалуйста, не трогайте его! — со слезами на глазах молил другой Мукуро, крепко-крепко прижимая к себе дражайшего друга. Хотя конкретно в тот момент они выглядели как школьные подружки…

Еле сдерживая очередной приступ смеха, Бьякуран опустился на колено, приподнимая личико очаровательного Мукуро за подбородок, с любопытством разглядывая, а затем подстрекающе глянул на оригинал.

— А я и не знал, что ты можешь быть настолько милым.

— Умри, — коротко бросил Мукуро, целясь в белобрысую голову. Юркую голову — не попал.

— Пожалуйста, успокойтесь! — прорезался голос у Тсуны. — Нам нужно решить, что делать дальше, как всё вернуть на свои места.

— Было бы проще, если бы мы их просто убили.

Мукуро посмотрел на забившегося в угол странного растрёпанного помятого Бьякурана. Даже спрашивать ничего не хотелось.

— Боюсь, — развёл руками нормальный Бьякуран, — если мы их убьём, есть риск, что умрём сами. Но если настаиваешь, можем проверить на самом бесполезном, — нацелился он на миленького Мукуро, которого тут же закрыл собой неправильный Кёя, обнимая и дрожа от страха.

— Хватит! — заслонил их собой Тсуна, широко раскрывая руки. — Никто не умрёт!

— Я бы не был в этом так уверен, — мрачно произнёс другой, «тёмный», вцепляясь в непослушные волосы жалкой копии. — Если ты здесь не король, ты мне не нужен, — недовольно прозвучало.

Тсуна же лицом полетел в пол. С силой. До крови. Удар, от которого любой человек потерял бы сознание, если не жизнь. Но не он. Не Десятый. Удачливый неудачник, отличающийся крепостью тела. Он испытывал на себе удары и посильнее. На него даже скалы обрушивали, что уж там. Вот только когда он успел проглотить пилюли предсмертной воли, не заметил никто. Разве что тайком Реборн выстрелил, но и его присутствия не замечалось. Тсуна же встал, позволяя гравитации размазать кровь ото лба до подбородка.

— Оя, вот теперь уже не до шуток, — вопреки своим словам, улыбнулся Бьякуран.

Битва была ожесточённой, но недолгой: Занзас выстрелил в одного из Тсунаёш. Прямое попадание в бок. Насквозь. Савада смотрел на своё «отражение» с неверием. Он проиграл? Как мог? Он целый мир держал в руках, а тут… Лопнул как шарик и разлетелся на сотни переливающихся мыльных пузырьков. За ним последовали и другие копии. Всё закончилось. Так же внезапно, как и началось. Никто не понимал, что происходило.

Бьякуран посмотрел на потолок, с подозрением глядя на круглое вентиляционное отверстие. Галлюцинации? У всех разом? Или только у одного? Перевёл взгляд на Тсуну. Реборн всегда был рядом, но не сейчас. Его проделки? Бьякуран улыбнулся неподтверждённой догадке, а затем обратил на себя внимание:

— Ну а теперь, когда остались только мы, настала пора провести собрание, а то мы так до вечера не управимся, а у меня с собой нет такого запаса маршмеллоу!

Кёя с недоверием уставился на Мукуро, не понимая, хочется ли ему подраться или поскорее закончить глупость, под названием собрание. Мукуро поймал его взгляд.

— Что такое? Хочешь, чтобы я тебя обнял? — улыбнулся он, распахивая руки для объятий. Последующий удар развеял иллюзию.

«Голова раскалывается, и я весь в крови, — тоскливо думал Тсуна. — Я думал, этим собрание закончится, а не начнётся… Но они правда согласны вот так просто всё оставить? Разве никому не хочется узнать, что это было?»

Словно прочитав его мысли, Бьякуран пальцем указал наверх. Не то чтобы всё сразу стало понятно. Зато стало ясно, к кому приставать с вопросами после.

Мыльный пузырик пролетел мимо Тсуны, задержавшись перед самым лицом. В его радужном отражении увидел себя. Искажённого. Другого. Засмотрелся, проникая мыслями туда, куда не следовало такому простому мозгу.

Пузырь лопнул, каплей попадая в любопытный глаз, развеивая все мысли.

«Да ну его! Наверняка опять Реборн что-то сотворил!»

ㅤ

Собачка для принца (юмор)

Описание:

Убийцей можно стать в любом возрасте. Даже работу соответствующую найти, по душе. Быть гением и заслужить уважение коллег в юном возрасте. Однако никакой профессионализм не отменяет детские капризы. Особенно когда ты принц!

— Я хочу питомца, — внезапно заявил Бел, прячась под столом от привычного обстрела едой и посудой. Сегодня ему «играть» не слишком-то хотелось.

«Боевые» действия неожиданно замолкли. Даже Занзас на секунду перестал вгрызаться в пищу, правда быстро вернулся к подпитке величественного организма. Под стол заглянул капитан, даже не пытаясь уберечь волосы от участи метёлки.

— Он у тебя нагадит всюду и сдохнет в первый же день, — пообещал он, зная, насколько впереди Бельфегора родилась лень.

— Допустим, не в первый, но это слишком затратно, — возразил Маммон. — Вначале долг отдай.

Бел лишь недовольно улыбнулся настойчивости напарника.

— Нельзя быть такими злыми! — раздался звонкий голос мамочки Варии. — Просто Бел-чану нужно животное, которое само о себе заботилось бы, только и всего.

А какое животное могло само о себе позаботиться? Обезьяна, разве что. Но и её бы к горшку приучать пришлось, а принц вряд ли стал бы таким грязным делом заниматься, ещё и убирать, если процесс обучения пройдёт не гладко. Однако качеством Вария отличалась не только в заданиях на убийство. Искать решения для трудновыполнимых миссий приходилось нередко. Знания, фантазия и надёжная информационная сеть — оружие ничуть не слабее пистолета.

Через несколько дней у себя в захламлённой комнате Бельфегор нашёл большую подарочную коробку с полосатым красно-чёрным бантом. Подарок раскрылся легко, фактически стенки просто упали в стороны, стоило развязать бант. А внутри сидел Джошима Кен из банды Кокуё. Сильно обросший, с острыми клыками и когтями. На шее красовался необычный металлический ошейник с микросхемами, а изо рта торчал кляп. Бельфегор расплылся в чеширской улыбке, шипяще произнося:

— Пёсик.

К «пёсику» прилагался брелок с кнопкой и кратчайшая инструкция: «Не будет слушаться, нажми на кнопку».

А слушаться «пёсик» не хотел — первым делом, после того как кляп был снят, взревел, не сумев укусить нового хозяина:

— Чего уставился, больной извращенец?! Я порву тебя в клочья, бьён!

Бельфегор улыбнулся ещё шире, хотя казалось, что шире уже невозможно, и с превеликим удовольствием нажал на кнопку — Кен затрясся под действием сильного разряда тока.

— Кое-кто у нас плохой мальчик.

Кен плохо учился на своих ошибках, потому испытать на себе электрическое наказание пришлось не раз и не два. Немного подуспокоился, лишь устав. К тому моменту улыбка с лица принца постепенно начала сходить. Не ожидал он такого подвоха от подарка.

«Могли бы подкинуть сразу дрессированного», — с обидой думал он. Чего толку было вести беседы о самостоятельности питомца, когда сами подкинули нечто бесполезное?

Накинув леску на шею непокорной животинки, Бельфегор осмелился наклониться поближе к клыкам, тихо говоря:

— Если согласишься прогуляться, — особенно выразительно произнёс он следующую фразу, — как хороший мальчик, мне не придётся отдавать тебя Луссурии, — медленно натянул он леску, чтобы выступили алые капли и мозг успел осознать боль. — У него как раз есть свободное место в коллекции трупов.

Бельфегор подкинул один из ножей вверх так, чтобы, падая, тот разрезал верёвки за спиной Кена. Мастерски управляя леской, принц повелевал недовольным «пёсиком», словно марионеткой. Насколько бы глуп ни был Кен, угроза смерти и ему была понятна. А умирать без приказа Мукуро он не смел.

День был погожий, так и хотелось приучить «пса» играть во фрисби. Сначала Бельфегор думал просто палку покидать, но передумал: не королевское это дело, трогать всякую гадость с улицы.

С превеликим недовольством Кен повиновался, пока чувствовал леску на шее. Бельфегор управлял ей идеально, позволяя «пёсику» отходить на дозволенное расстояние, ловить диск и бросать в ответ. В какой-то момент Кен даже позабыл о враждебности и угрозе, получив наслаждение от игры, словно настоящий пёс. И Бельфегор расслабился, больше не давя на горло тонкой леской.

Шанс! Кен почувствовал, как ему выдался шанс сбежать, убив своего «хозяина». Он был так близко к беззаботному Бельфегору, что грех было упускать драгоценную возможность. Когтистая рука вот-вот готова была вырвать сердце недругу, но остановилась в миллиметрах от груди: леска затянулась на горле.

— Ты ведь не думал, что я её убрал? — шипяще посмеялся Бельфегор. — Какой же ты плохой мальчик. А я-то думал, нам было весело с тобой. Хотел угостить чем-нибудь вкусненьким. Не заслужил, — широко улыбнулся Бельфегор, приближаясь к лицу Кена вплотную. — К ноге! — приказал, заканчивая прогулку. Пришлось повиноваться.

Бельфегор действительно пытался играть в хозяина: кормил животинку по расписанию отборными продуктами, расчёсывал. Мыть пытался… Решил, что раз кошек часто мыть вредно, то собак тоже нежелательно, потому и сопротивлялся Кен так яростно. Дрессировал. Посредством лески и ножей, так как шокер оказался бесполезным. А «пёсик» как был непослушным, таким и оставался. Обидно было до жути!

— Питомец — совсем не весело, — пожаловался он как-то Луссурии. — Вы мне бракованного подсунули.

— Милый Бел-чан, а ты пробовал его приласкать? За питомцами важно не только правильно ухаживать, но и дарить им свою любовь! А не удастся приручить, мы всегда сможем вернуть его обратно в питомник, — подмигнула мамочка Варии.

Слово «любить» из уст Луссурии настораживало. Однако Бельфегор совет услышал, принял и осознал. Оставалось испытать его на практике. Потому, первым делом войдя в комнату, в которой к прошлому беспорядку неугомонный питомец добавил новый, Бельфегор громко оповестил:

— Я пришёл тебя любить!

— Чего, бьён?! — опешил Кен.

Мало того, что его за животное считали и обращались соответственно, теперь его хозяин ещё и конченным извращенцем оказался! Даже нечаянно вопрос закрался, а будет ли считаться их, кхм, любовь зоофилией? От такой мысли Кен ещё больше ужаснулся. Но вместо всяких воображённых извращений Бельфегор почесал его за ушком и потрепал загривок.

— И это, по-твоему, любить? — разочарованно-озадаченно спросил Кен.

— А я не знаю, как иначе, — честно признался принц.

Кен едва не ляпнул, как и в какие места, но вовремя прикусил язык: не хватало ещё делать себе хуже.

— Никогда не слышал: если любишь — отпусти? — вспомнил Кен цитатку, озвученную Хром. Услышала от девочек-подружек. Набралась от них всякого девчачьего.

— Чего тебе не нравится? — обиделся Бельфегор. Он к нему со всей своей королевской душой, а ему даже не улыбнулись и хвостиком не завиляли. — Мог бы хотя бы для приличия мурлыкнуть.

— Собаки не мурлычут.

— А, точно. Ну, мог бы высунуть язык и лизнуть, я позволяю.

— Совсем рехнулся, бьён?! — аж подпрыгнул Кен.

Бельфегор подозрительно заулыбался. Он-то знал обо всех своих чёртиках и ничуть их не стеснялся. И к психологу ходить не собирался, тем более к психиатру. Зачем ему лечиться, когда ему и так было хорошо? Он даже пользу находил в своём временном помешательстве от вида собственной крови. Его тараканы в голове прекрасно работали на него, а не против.

Завести питомца было детской прихотью. А такие желание долго не жили. Особенно когда питомцы категорически отказывались дружить с хозяевами. Принцу быстро надоело с ним возиться. Он перестал за ним приглядывать. Когда Кен в очередной раз попытался его убить, вместо того чтобы пригрозить действенной леской, Бельфегор просто выпнул его за дверь. Пошатавшись по просторным коридорам, вскоре Кен встретил Луссурию.

— Ох, похоже Бел-чан, наконец, наигрался! — радостно запел он птичкой, жеманно поднося руки к груди и улыбаясь. — Что же, пойдём тогда, отправлю тебя домой. Повезло тебе, что Бел-чан тебя не убил. Ску-чан всерьёз беспокоился, что он тебя в первые же дни голодом заморит. А он с тобой даже играл! Вот Ску-чан обрадуется, что Бел-чан набрался ответственности! В следующий раз можно будет подарить хомячка!

— У вас тут нормальные есть? — обречённо спросил Кен.

Он был уверен, что это они в Кокуё были с причудами. Кроме Мукуро, конечно же. Разве что его стремление быть похожим на ананас напрягало. Ан нет, Вария переплюнула всех ненормальных, которых знал Кен. Хотя не так много-то он и знал. Но это уже было неважно: он возвращался домой. Впервые за долгое время он снял челюсть и вздохнул с облегчением. Краем глаза Луссурия посмотрел на него и подмигнул.

«Вария — зло!» — для себя решил Кен, наказав себе держаться от них как можно дальше. Мало ли что эти неадекватные могли ещё напридумывать.

О нелёгких буднях Рокудо Мукуро (юмор)

Описание:

Один из дней из жизни Рокудо Мукуро. После арки Шимон и до битвы представителей.

Мукуро спокойно шёл по тихой улочке Намимори. Он наслаждался покоем: никто не доставал его излишней заботой и чрезмерной любвеобильностью, не было желания никого заколоть за очередное «доброе» слово. Мукуро от счастья буквально светился, создав над собой иллюзию солнышка, благо улица была безлюдной. Но безлюдной она была лишь на первый взгляд. Местный хищник вышел на охоту. Почувствовав свою самую желанную жертву, Хибари Кёя плотоядно улыбнулся в преддверии жестокой битвы. Его жажда крови была настолько сильной, что вывела Рокудо из подобия эйфории в секунды. Попытка раствориться в иллюзии очень хмурой тучки и ретироваться куда подальше от этого маньяка провалилась с треском кости левой руки. Мечта насладиться тишиной и покоем была нещадно разрушена. Несмотря на годы, проведённые в тюрьме, Мукуро был, к его счастью, весьма крепким юношей и, несмотря на высокую чувствительность иллюзионистов к боли, довольно выносливым. Отделавшись всего лишь трещиной после первого удара, с нарочитой лёгкостью Мукуро уклонялся от последующих атак хранителя Облака, используя способность четвёртых врат, как самых полезных в сложившейся ситуации: создать полноценную иллюзию было проблематично из-за ноющей недоломанной руки и под шквалом ударов сверкающих тонфа.

— А я так хотел покоя, — ненаигранно вздохнув, посетовал Рокудо.

— Сейчас будет, вечный, после того, как я загрызу тебя до смерти!

— Ничуть в этом не сомневался. Но у меня абсолютно нет настроения сейчас с тобой играть.

Мукуро пытался придумать путь к отступлению с использованием минимума концентрации в иллюзиях, но, увлёкшись мыслительным процессом, лишь пропустил пару ударов и был прижат к стенке. Почему тонфа остановились в сантиметрах от его лица, не понял ни он, ни сам Хибари. Перед этим прозвучал звук разрываемого хлыстом воздуха, проигнорированный в пылу битвы.

— Я вовсе не хотел тебе мешать, Кёя, но если ты зайдёшь слишком далеко, мой младший братишка очень расстроится.

— Хочешь занять место Рокудо Мукуро, глупый Конь?

Дино ненадолго застыл в улыбке, удерживая руку своего горе-ученика хлыстом, осознав, что он крупно нарвался.

— Как насчёт перенести нашу дуэль на завтра, где-нибудь после обеда, а, Кёя? А то я тут просто мимо проходил, и мне та-а-ак не охотно сегодня драться…

— Да мне плевать, хотите вы драться или нет! Я хочу!

Хибари стало немного трясти от очередного достаточно сильного для его удовлетворения человека, нежелающего с ним именно сегодня драться. Резко рванув за хлыст одной рукой, второй он попытался выбить челюсть столь не вовремя вмешавшемуся Каваллоне, вложив в удар всё своё негодование, но, к ужасу Дино, промахнулся. Увидев перед собой разъярённого до предела Хибари, мужчина пожалел, что увернулся, и был уверен, что вскоре ещё пожалеет, что родился на свет.

— Сегодня явно не мой день… — это было последнее, что услышал уползающий от своего неожиданного спасителя Мукуро.

— Можно подумать, мой… — тихо буркнул он про себя, находясь в более-менее безопасной зоне.

Добравшись до парка, Рокудо развалился на ближайшей скамеечке, держась повреждённой рукой за, вероятно, сломанное ребро. Он смотрел на голубое безоблачное небо сквозь ветви деревьев. Думать ни о чём не хотелось. Тело ныло, словно не родное. Место было довольно умиротворяющим, а шелест листьев звучал словно колыбельная. Боль уже не казалась такой сильной погружающемуся в короткий, но не менее лечебный сон иллюзионисту. Снилась ему бескрайняя поляна, на которой ветер создавал из травы зелёную волну. Рокудо находился на холме под одиноким деревом. Вот только был он там не один. За стволом дерева прятался напуганный десятый босс Вонголы. Его страх был столь сильным, что не вызывал у Мукуро сомнений, что Тсуна был настоящим.

— Оя! Тихий час?

— Очередная тренировка Реборна… А ты?

— Просто место поспособствовало. Намимори красивый и спокойный город, если не нарываться на местных блюстителей порядка.

— Ты натолкнулся на Хибари-сана?! Всё в порядке?

— В общем и целом, — Рокудо с интересом разглядывал мальчишку, а Савада не осмеливался нарушить образовавшуюся тишину. — Тебе не кажется, что ты предназначен мне судьбой?

— Эм… В смысле?

— Без моего ведома влезаешь в мои сны, видишь моё прошлое без моего на то желания. Чем ближе ты ко мне становишься, тем легче мне будет заполучить контроль над твоим телом.

— Ты опять об… — Тсунаёши не успел договорить, исчезнув во вспышке молнии.

— Электрошок?

Вскоре и сам Мукуро стал медленно исчезать, постепенно просыпаясь. А проснулся он от того, что кто-то напихал ему в рот что-то сладковатое и мягкое. Рефлекторно начав жевать, он пришёл к печальному выводу, что это маршмеллоу, и рядом с ним сейчас сидит Бьякуран. Сославшись на дурной сон, Рокудо сделал вид, что так и не проснулся.

— Мукуро-кун, я же знаю, что ты уже не спишь. Хотя бы спасибо сказал за то, что я тебя вылечил.

Проверив на ощупь предполагаемые повреждения, Рокудо не обнаружил таковых вовсе. Нехотя приоткрыв один глаз, он посмотрел на беловолосого парня с тремя упаковками маршмеллоу, все три из которых были открыты.

— Спасибо, — без особого желания произнёс иллюзионист. — Только не заставляй меня больше это есть. Я их не люблю.

— Хорошо-хорошо! Вот только, Мукуро-кун, я, конечно, понимаю, что у тебя нет постоянного места жительства, но спать на скамейках — это последнее дело…

— Я не собирался спать! Просто здесь так спокойно.

— Да. Здесь, возможно, самое спокойное место в Намимори. А это значит, что Кёя-чан наверняка о нём знает, то есть я заслужил ещё одно спасибо, что нашёл тебя раньше него! Мукуро-кун, чего молчишь?

— Думаю.

— О чём? Как лучше меня отблагодарить?

— Нет. Что ты вообще здесь забыл?

— По тебе соскучился! — получив в ответ многозначительный взгляд, Бьякуран лишь посмеялся. — Ты такой скучный сегодня. Я приехал навестить моего Шо-чана. Какое-то время он сможет повеселить меня.

— Тогда удачи, а я домой. Там меня хотя бы не бьют и гадостью всякой не кормят.

— Ты называешь Кокуё домом?

Мукуро обернулся и с улыбкой, глядя прямо в глаза, ответил:

— Да. Пока мне там нравится, Кокуё будет нашим домом.

— Счастливого пути, ещё увидимся.

— К сожалению.

Вернувшись в уже ставшее родным логово, на пороге он обнаружил спящую Хром Докуро. Несмотря на то, что после того, как её прогнали, она училась в средней Нами, на ней была форма Кокуё. Рокудо не стал будить девочку, а просто отнёс её наверх. Хром была невероятно лёгкой, что навело Мукуро на мысль, что стоило бы её накормить. Остальные члены банды были в магазине, так как в холодильнике не осталось ничего существенного. Только пара кусочков колбасы и шоколадный тортик. Соорудив небольшой столик, Рокудо поставил туда два бутерброда, которые очень жалко смотрелись на фоне почти целого торта. На запах колбасы девочка проснулась. Или, может, просто так совпало, но факт в том, что она открыла глаза.

— Надеюсь, тебе снились чудесные сны, Наги?

— Мукуро-сама?! Я… я просто…

— Решила зайти в гости. Почему ты так одета? Ты ведь учишься сейчас в другой школе, — Рокудо прекрасно знал ответ, но хотел научить Докуро самостоятельности. Теперь, когда она была ему не нужна и являлась лишним грузом, её благоговение перед ним было совсем некстати.

— Мукуро-сама нравится эта форма.

— Моя милая Хром, ты должна носить то, что нравится тебе, а не мне. Я надеялся, что ты станешь более независимой, когда уйдёшь из Кокуё.

— Простите, Мукуро-сама. Я постараюсь исправиться.

После очередного «Мукуро-сама» Рокудо стало немного раздражать его имя. «-сама», произнесённое из уст юной девушки, несомненно, льстило его самолюбию, но он слышал это столько раз, что уже думал, как бы так аккуратно попросить Хром обращаться к нему менее формально, но боялся, что та его неправильно поймёт.

— Не извиняйся. Лучше ешь, ты слишком худенькая.

— Да, спасибо, Мукуро-сама. — Докуро взяла бутерброд и внимательно на него посмотрела, чтобы не встретиться взглядом с Рокудо, так как случайно прошептала: — Вы тоже худенький.

Мукуро подавился тортиком, но был вполне удовлетворён тем, что она обратилась к нему на «вы», а не по имени.

— Пойду заварю себе кофе. Тебе ведь чай, верно?

— Да, Мукуро-сама…

Съев кусочек торта, Хром попрощалась с Мукуро и пошла в свой новый дом, к Кёко. Вскоре вернулась шумная компания из магазина, но Рокудо решил сослаться на усталость и заперся у себя в комнате. Кен хотел поинтересоваться, почему он такой уставший, но Чикуса остановил его, понимая, что Мукуро просто хочет побыть один. Маленькому Франу не было до этого никакого дела, ведь можно и нервы братца Кена потрепать, дабы день прошёл не зря. Так закончился один из не самых удачных дней Рокудо Мукуро. В общем-то, не самый плохой день.

Фестиваль ужаса (юмор)

Описание:

Кто-то же должен бороться против нечисти в Хэллоуин.

На Хэллоуин учителя решили устроить небольшое развлечение ученикам, наказав всем прийти в маскарадных костюмах, опробовать перед ночью. Теперь по коридорам школы, весело смеясь, бродили ведьмы, упыри и вурдалаки, а также другая самая разнообразная нечисть. Вот они — истинные лица этих травоядных!

В обеденный перерыв архангел Кёя с высоты крыши смотрел на это бремя святой школы Намимори и думал о божественном возмездии, а позади него лежала куча из выбитых вампирьих зубов, куда только не натянутых «шкур» зомби, отломанных рогов демонов, оторванных хвостов чертей и прочих трофеев.

«Не такой уж плохой праздник», — думал Кёя, почёсывая нимб. Вспомнилось ему детское озорство, потому он искренне наслаждался, собирая трофеи.

Дилемма (юмор)

ㅤ

Описание:

Занзас и Тсуна поменялись телами.

ㅤ

ㅤ

Тсуне всегда было тяжело просыпаться. В гостях у Девятого в Италии, когда в соседней комнате Занзас пьёт, засыпать было особенно тяжело. Каждый из членов Варии умел создавать вокруг себя хаос, а все вместе они были сущим кошмаром. Тсуне икалось до самого утра. Настолько тяжко ему было пережить ночь, что теперь голова гудела. Крепко зажмурившись, зевнул, садясь. Потирая глаза, начал вставать. Что-то мягкое под ногами недовольно замычало — пришлось глаза открыть. Представшая под ногами картина шокировала до крика, рвущегося из глубин души. Какого-то охриплого крика…

— Ты чего разорался? — удручённо спросил Скуало не на повышенных тонах. Устроившись в кресле, он задремал, приложив пакетик со льдом к больной голове. Лениво глянув на голого Леви, лежащего на спине и демонстрирующего всем во всей красе свою мужественность, Скуало предположил: — Ты чего, в яйца вляпался? Так чего пистолеты в ход не пустил?

— Нет пистолетов! — ошарашенно произнёс Тсуна несвойственным ему голосом. Первая часть фразы: «У меня», — осталась только в его намерениях.

— Ты где их посеять умудрился? — слабо поразился Скуало. — Так, ладно, больше мы аркобаленовское пойло не пьём: слишком крепкое для смертных.

Проверяя, на месте ли своё оружие, Скуало выпустил меч, любуясь. Но Тсуне показалось, что смотрел он на него грозно, отчего икнул и упал попой на мягкую кровать. Только тогда опустил взгляд и посмотрел на руки. Большие, сильные. И полные шрамов.

Осознание парализовало Тсуну. Мозг упорно пытался развить мысль дальше, но шестерёнку заклинило, потому мысль дёргалась на одном месте. Судорожно.

«Это сон. Просто сон. Мне нужно лечь обратно и проснуться уже нормально. И встать с той ноги, желательно, на пол».

Цепляясь за самую разумную идею, Тсуна пополз под одеяло, отвернулся от глазеющего на него Скуало и зажмурил глаза. Вдруг и правда всё вернётся в норму, если очень сильно пожелать?

— Полагаю, раньше ужина тебя сегодня можно не будить? — поинтересовался Скуало, прежде чем покинуть насиженное место: переживать похмелье лучше было в своей комнате.

— Угу, — раздалось из-под одеяла.

Взяв Леви за ногу, Скуало потащил громоздкое тело за собой, чтобы повысить шанс пробуждения босса в приемлемом настроении.

Тсуна молился, крепко жмурил глаза, но ничего не менялось, а сон категорически отказывался прийти. Пробовал щипать себя на случай, если застрял в реалистичном кошмаре — без толку.

«Если я в теле Занзаса, тогда?..» — закралась, наконец, мысль в испуганный разум. Правда от неё стало ещё страшнее.

* * *

— Десятый! У меня отличная новость!

— Вон пошёл!

Занзас бросил в непрошеного гостя подушкой, первой под руку подвернулась. Он даже не успел понять, кто это был, хотя голос показался знакомым. Занзас очень не любил, когда его будили.

«Десятый?» — запоздало обратил он внимание.

Сел. Задумался. Комната была явно не его. Тонкие руки, ноги тоже. Зеркало намекнуло, что в принципе он — не он, а его крайне неприятный соперник. Однако отчаиваться он не стал. Какая разница, как он выглядит, если в его руках будет власть? В этом маленьком хрупком теле содержалось колоссальное количество пламени. Чистого. Совершенного. Занзас подошёл к зеркалу, закрыл глаза и сконцентрировался, зажигая на раскрытых ладонях пламя Неба. Вспышка оказалась настолько сильна, что потолок и стены обгорели. Упиваясь силой, Занзас разразился нездоровым смехом, не торопясь спасать имущество: в каком-то смысле всё принадлежало ему, ведь он с лже-Десятым находился в особняке отца. Насладившись, Занзас попытался уменьшить огонь, поиграться с ним, но тут потух, невзирая на попытки «хозяина» вновь зажечь его. Хоть немножечко. Разок ещё вспыхнуло, но размером с огонёк из умирающей зажигалки.

«Не понял», — начал он рассматривать ладонь, будто она могла поведать ему тайну непослушного пламени. Буксующего при последующих попытках с ним совладать. Оно будто насмехалось над Занзасом.

Плюнув на пламя, Занзас решил пообщаться со своим телом, прежде чем оно успеет что-то натворить. Пошёл к одежде, но упал. Вот просто взял и упал. На ровном месте.

«И что это было?» — насторожился Занзас. Мало того, что пламя издевалось, так ещё и ноги находили невидимые препятствия.

Худо-бедно одевшись, успешно совладав со шнурками на кроссовках, Занзас встал. И снова лёг. Весьма болезненно и кроваво, стукнувшись о неприветливый пол носом. Каким магическим образом шнурки переплелись между собой, Занзас даже предположить не мог. Разве что проклятие какое.

«Да это тело, нафиг, бракованное!» — понял Занзас простую истину. Сломанное, починки не подлежало, потому нужно было срочно искать способ вернуть всё на свои места.

Занзас и тело встретились в дверном проёме: Тсуна как раз собирался стучать. Вид у него был, мягко говоря, не очень. Волосы дыбом стояли, глаза горели испугом, одежда была надета кое-как. Позор, да и только. Пришлось взять за футболку и грубо затащить в комнату. В этот момент как раз неподалёку Скуало проходил, избавившийся от Леви-а-Тана. На удивлённый взгляд Занзас ответил злобным. Настолько, что у Скуало случился шок и диссонанс.

«А, верно, это же плюсик в карму этого мелкого ставлю, чтоб его!» — хлопнул он громко дверью с раздражения.

— Пил чё? — сходу спросил Занзас, припоминая вчерашнее застолье.

— Ну, Реборн давал что-то попробовать. Гадость несусветная.

— Если пить не умеешь, не значит, что пойло дрянь. Впрочем, то, что Маммон вчера принёс, даже для меня было крепковато, — поморщился Занзас. Он впервые не совладал с алкоголем, хотя всегда хлебал крепчайшее виски как воду. — Пистолеты где? — осмотрел он краем глаза своё величественное тело, выглядевшее максимально жалко из-за нерешительности и страха находящейся внутри души.

— Н-не знаю, — заикнулся Тсуна.

Занзас недовольно цыкнул, отворачиваясь. Так тошно было на себя смотреть! Он и не думал, что может быть настолько отвратительным. Да ему даже образ ботаника в очках подошёл бы лучше, нежели это нечто! Дабы не пришибить нечаянно из-за расшатанных нервов, Занзас твёрдо решил лишний раз на не-себя не смотреть.

Открыв дверь, украдкой глянул, нет ли кого на горизонте. Вышел, не закрывая дверь. Тишина. Пришлось, тяжко выдохнуть и повернуть голову в сторону своего тормозящего тела.

— Долго там столбом стоять будешь?

Икнув, Тсуна рывком приблизился к Занзасу и покорно пошёл за ним в его комнату. Пистолеты нашлись под подушкой. Засунув их Тсуне за пояс, строго наказал:

— Всегда носи пистолеты с собой, понял?

— Понял! — усиленно закивал Тсуна. Ещё раз посмотрев на своё тело, скривился в гримасе и всучил расчёску. — И приведи себя в порядок.

Глянув на себя в зеркало, Тсуна сглотнул. Повезло ему, что Занзас его не убил. И плевать, что это его тело, больно побить он всё равно мог. Наполовину заправленная футболка была одета швами наружу, из брюк торчал один из карманов, волосы танцевали хаотичные ритуальные танцы. Не говоря уже о жалостливом виде, который был суровому Занзасу совсем не к лицу.

«Да я жив только потому, что в его теле, а не просто копия».

Начал с футболки, переодев нормально. Не стал заправлять по указу Занзаса. Лето — жарко было, потому обычно в такое время Занзас не заморачивался с одеждой. Тем более дома. Оставалось волосы в порядок привести и взгляд потренировать.

— Нужно рассказать Реборну, — немного успокоившись, Тсуна начал разговор.

— Ещё чего. Никто знать не должен.

— Но… — попытался пояснить Тсуна, однако отвлёкся. — Ого, как легко расчёсываются!

— А чего ты хотел от коротких волос?

— Мои и в более коротком виде умудрялись превращаться в колтуны, — вздохнул Тсуна. Так непривычно ему было, что в пару взмахов расчёской можно привести себя в приличный вид. — А Реборн и так узнает, если не уже. От него бесполезно что-либо скрывать, потому лучше сразу и добровольно.

— Ты будто про изнасилование говоришь: раз уж не сбежать, то расслабься и получай удовольствие.

— Примерно так оно и есть, — понуро ужаснулся Тсуна от воспоминаний.

— Узнает так узнает, остальные же точно должны остаться в неведении, особенно отец. Его удар хватит, если он узнает. Он вечно за тебя печётся больше, чем за себя.

— За тебя он переживает не меньше, — почувствовал в голосе обиду Тсуна, потому попытался хоть как-то сгладить впечатление.

Занзас упрямо хмыкнул в сторону, не принимая слова Тсуны. Главного соперника за место Десятого и чувства отца.

— Нам нужно обсудить план дальнейших действий, — перешёл Занзас к сути, уходя от неприятной темы, — а также создать инструкции поведения и реакций. А тебе ещё и научиться вести себя как человек, а не тряпка.

«Мы обречены…» — синхронно подумали оба.

ㅤ

* * *

ㅤ

— Ты меня вообще видел?! — рычал Занзас в теле Тсуны.

Он был бы рад приложить недоумка о что-нибудь тяжёлое, но без пламени не мог даже подзатыльника или пинка толкового отвесить. А с пламенем… Попытка усилить удар неконтролируемым пламенем привела к встрече со стенкой. Теперь перекошенный и очень злой Занзас, брызгая кровью с разбитых губ, срывался на Тсуне.

— Встань перед зеркалом! — рявкнул он. — Хмурься! — после выполнения первого приказа, дал он новую задачу. — Хмурься, я сказал, а не тужься! Обосрёшься ещё! Ещё и в мои штаны!

— Я не могу! — сорвался Тсуна. — У меня не получается! Мне страшно! Реборн сразу всё поймёт и что-нибудь дурное придумает! И сам не лучше! Вид проще сделай! А то будто бы готов загрызть до смерти всех и каждого! — Тсуна на секунду завис озадаченно. Зато голос стал спокойнее: — Ой, это привычка Хибари-сана. Но всё равно! Жажда убийства мне не свойственна!

— Да мне при всём желании не скорчить рожу безмозглого дауна! — рыкнул в сторону Занзас.

— Я не идиот, — обиженно отвернулся в другую сторону Тсуна.

Ненадолго воцарилась тишина, несопровождаемая покоем. Занзас скрипел зубами, не в силах сдержать отчаяние. Не видел выхода из ситуации. А Тсуна… предавался печали, придавленный тем же отчаянием.

— Может, не пойдём никуда? Просто где-нибудь отсидимся, а оно само рассосётся.

— Когда это в нашей семье всё рассасывалось само? — тоже относительно спокойно ответил Занзас.

— И то верно…

Вновь тишина. Давящая. Тягучая. От такой мурашки побежали по коже Тсуны. Увидев такое неподобающее зрелище на своём теле, Занзас таки заехал пламенем Тсуне по затылку.

— О, попал, — даже удивился он.

— Сейчас-то за что?!

— Не нравишься мне потому что. Не собираешься искать выход, сам найду. Ты мне для этого не нужен. Но не смей портить мне репутацию — не то в порошок сотру.

— Мы не сможем разобраться в ситуации, если не раскроем себя. Нам нужно у кого-то узнавать информацию, но будет слишком подозрительно спрашивать о перемещениях между телами, ведя себя неестественно. Да и в принципе вопрос тот ещё! Впрочем, если дать наводку Гокудере-куну… — задумался Тсуна. — Он любит всё мистическое, может что-то и найти, не вдаваясь в подробности о причине вопроса.

— С ума сойти, с моими мозгами ты даже думать научился.

— По твоей логике, — осуждающе глянул Тсуна, — с моими ты должен вовсе разучиться думать.

— О-о, — со злобно-довольной улыбкой протянул Занзас, — уже лучше. Такой взгляд уже больше подходит. Но сделай его суровее! — резко повысил он голос, отчего Тсуна вздрогнул.

— Не пугай меня так внезапно!

От суровой серьёзности не осталось и следа.

— Заткнись и тренируйся.

Занзас толкнул Тсуну в сторону зеркала.

* * *

Худо-бедно Занзас и Тсуна добрались до роскошной столовой без происшествий. Кое-как держали маски без критичных косяков.

Семейные собрания… Тсуна без того их не любил, будь то что-то серьёзное или просто трапеза, а теперь особенно! Нет, Девятого он уважал и даже боготворил в тайне, потому что тот заботился о нём как настоящий дедушка. Но это только когда один на один. В хаосе творящегося безумия Девятый терялся, спокойно попивая чаёк — а то и что покрепче, — с добродушной улыбкой поглядывая на молодежь, словно так и надо было. Шум, гам, ругань и драки. Да уж, бьющая ключом жизнь…

В ход пошли ножи, еда и яйца! Одно из таких яиц пашот упало на голову не-Занзаса, медленно растекаясь тёплым желтком по лбу. Тсуна сжал стакан, не зная, что ему делать: материться и изливать гнев он не умел. Да и не злился он вовсе, а умирал от страха! И от этого самого страха слишком уж сильно сжал стакан, не рассчитав чужой силы, — стекло треснуло, раня руку. теперь ещё и боль прибавилась… Тсуна стиснул зубы, силясь не завыть. Да так напрягся, что аж покраснел.

— Босс в ярости! — ужаснулся Леви-а-Тан.

Скуало выругался, подбегая с полотенцем и салфетками, поспешно убирая яйцо с неположенного места, пока ему яйца не превратили всмятку.

Бесцеремонно рассевшись, положив ноги на стол, Занзас недовольно смотрел на происходящее. Стоило Тсуне посмотреть на него, как тот указал взглядом на стакан, а затем на голову Скуало. Тсуна тем временем ответил взглядом на ноги. Фыркнув что-то про себя, Занзас ноги со стола убрал, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди: не в своём теле чувствовал себя крайне неуютно.

Глубоко вдохнув, Тсуна добил стакан о голову Скуало. Несильно. Но треснутому стеклу хватило, чтобы разбиться и ужаснуть окружающих. Кроме Девятого и Реборна, конечно же.

Скуало удивлённо почесал затылок: обычно больнее было…

— Босс? — поднял он глаза — осколки хрустальным дождём осыпались на пол.

— Мусор, — охрипло произнёс Тсуна, стараясь смотреть с максимальным презрением.

А сам думал:

«Не могу я так!»

— Прибери.

В итоге пауза сделала своё дело: Скуало так и не понял, его просто мусор попросили убрать или мусором обозвали, а затем приказали.

«Хотя бы сегодня из-за еды не ворчал, — нашёл Скуало позитивный момент. — Мясо сегодня так себе подали…» — и тут закралось сомнение.

А Тсуна благодарил судьбу, за всю встречу это был единственный раз, когда на него всерьёз обратили внимание и пришлось подать голос. В общей суматохе выделялись самые громкие и активные. И обычно Реборн вынуждал Тсуну эту активность проявлять…

«Он знает…» — Тсуна запил ком волнения глотком вина. Текилу и виски Занзас распивал у себя, за семейным столом же следовал этикету отца.

В остальном Реборн вёл себя как обычно.

* * *

Тсуна направлялся в сторону комнаты Занзаса, временно свою, погрузился полностью в безрадостные мысли. Нужно было поговорить с Реборном: никого надёжнее он не знал. Даже если ради тренировки Реборн прикажет Тсуне самому разобраться со своей проблемой, он направит в верном направлении. Будет измываться и укорять до последнего, но не бросит на произвол судьбы… И всё равно было боязно.

Толчок — даже больно не было. Могучей грудью Тсуна буквально задавил кого-то.

— Эй, смотри, куда прёшь!

— Г-гокудера-кун? — не сразу среагировал Тсуна.

—Э? — Хаято чуть наклонил в непонимании голову.

— Эм, тебя, вроде как, так Тс… тот м-мусор называет. Как бы там тебя не звали… — попытался оправдать поведение «Занзаса» Тсуна. Маску хмурой суровости растерял при столкновении, отчего стало невыносимо неловко.

«Не дай ками-сама покраснею — Занзас меня прибьёт!»

Однако румянец таки проявился, вызывая ещё больше смешанных чувств и подозрений.

— Десятый — не мусор! — с угрозой произнёс Хаято, готовый выпустить пламя. — Мусор здесь только ты, только и можешь что огрызаться! Десятый — превосходный босс! Самый лучший! А ты даже своих прихвостней сдержать не можешь, едят как свиньи прямо перед Девятым!

«Ками-сама, да Занзас бы его уже тридцать три раза убил бы! Им ни в коем случае нельзя пересекаться!»

Тсуна смотрел на Хаято ошарашенно, не зная, что лучше сказать, чтобы было понятно и в характере. Но только и мог тупить.

— Чего уставился?!

—А… ну… — замялся Тсуна, уводя взгляд в сторону. Затем опомнился, вновь позволяя румянцу поиграть с лицом.

— Э?.. — вновь выдал Хаято, глядя не менее озадаченно. Он и сам не ожидал не получить отпора. Чтобы Занзас и не выстрелил? И даже не зыркнул грозно, только пялился?

— Ты… Кто?.. Ведёшь себя как-то…

«Ой, точно! Нужно чем-то пригрозить!»

Не рассчитав силы, Тсуна грубо толкнул Хаято к стенке, дрожащей рукой приставил дуло пистолета под подбородком, задирая голову, чтобы смотрел в глаза.

— Тебе стоит научиться уважению, — на удивление ровно произнёс Тсуна, несмотря на дрожь во всём теле. И страх этот Хаято прекрасно чувствовал.

Тсуна очень переживал за друга, что он однажды пересечётся с настоящим Занзасом в тёмном коридоре, а потом от него даже кровавого месива не найдут.

Стараясь скрыть свои переживания, Тсуна просто развернулся и ушёл, искренне надеясь, что несильно приложил Хаято затылком о стену.

ㅤ

* * *

ㅤ

— Десятый! — разносилось ещё в коридоре. Лишь спустя какое-то время, пусть и короткое, в комнату без стука ворвался Хаято. — Десятый, вы не поверите! В Занзаса девушка вселилась!

Испытав яркую гамму эмоций, Занзас едва не выплюнул обратно содержимое чашки, в которой под видом чая скрывалось виски. Вроде как Тсуну только что тёлкой обозвали, а с другой…

— Десятый, вы куда? — удивился Хаято, когда Занзас внезапно собрался уйти.

— Нужно убить кое-кого…

— Десятый?..

Но не успел Занзас коснуться ручки, как получил по носу дверью.

— Савада! — раздалось громогласное. В тот же миг сильные руки схватили хрупкие плечи, словно в попытке сломать. — Ты обещал дать ответ! Так что?.. — Рёхей не успел договорить, завидев кровь. — Что?! Вы тут без меня тренировки жёсткие устраиваете? Ах ты осминожья башка, — повернулся он к Хаято, — ах ты предатель!

Хватка Рёхея ослабла, чем воспользовался Занзас, выбираясь в коридор.

— Лови! — крикнул кудрявый мальчишка.

Занзас и поймал… Гранату лбом. Чудом не помер, но отключился контуженный. Очнулся от настойчивого встряхивания и взволнованного голоса. Одним глазком Занзас глянул, в расплывчатом изображении не понял ничего. Вместо грубой просьбы отвалить, издать смог только протяжный стон.

— Фух, ты в порядке! — облегчённо выдохнул Такеши. — А то я такой бабах услышал, а затем ты такой шандарах, а делать что — не знаю. Даже на мгновение забыл, что это игра: так качественно свалился.

Ямамото подмигнул, показывая класс.

— Вы все психи… — обречённо произнёс Занзас, силясь встать.

Кое-как Занзас поковылял, протирая боком стену и держась за голову.

«Я что-то хотел, — пытался припомнить Занзас. — Ах да, точно. Нужно убить Саваду».

— Не так быстро! — словно прочитав его мысли, Реборн запустил бумеранг-Леона прямо в затылок многострадального Занзаса. — Не смей отлынивать от тренировок.

— Какого хрена?! — только и успел воскликнуть Занзас.

Буквально за долю секунды малыш скрутил Занзаса и потащил на верёвочке за собой. Нет, Занзас, конечно, не понаслышке знал, кто такие Аркобалено, но чтобы была настолько большая разница в физической силе между малышом и вполне взрослым человеком — на своей шкуре такое ему пришлось испытать впервые. Ещё и садист Реборн делал всё нарочито больно.

— Ты что, творишь, мелкий мусор?! Хочешь, чтоб я сдох?!

Реборн ухмыльнулся, останавливаясь и поправляя шляпу дулом пистолета.

— Именно.

Выстрел.

Занзас порвал сковывающие его путы вместе с одеждой, разлетевшейся на мелкие лоскуты, — одни труселя в радужный горошек остались. Вот только в нём особенно сильно кричали три самых разных желания: порешить всех хранителей Савады вместе с Реборном, убить Саваду самым жестоким способом и сбежать от этих ненормальных как можно дальше. И не сумев выбрать что-то одно, душа Занзаса сформировала четвёртое*!

— Ценой своей предсмертной воли хочу послать всех и всё на…

Какую дорогу для неугодных избрал Занзас Тсуна услышал даже сквозь толстые стены, нервно ожидая в комнате товарища по несчастью: выходить ну очень уж не хотелось. Он фактически забился в угол, утопая в беспомощности и самобичевании. Крик Занзаса слегка привёл в чувства. Как раз вовремя: в дверь постучал и вошёл Скуало, пытаясь прочистить пострадавшее ухо пальцем. Впервые кто-то оказался громче него.

Тсуна молча за ним наблюдал. Скуало тоже не спешил разбить тишину, искоса поглядывая на «босса», неторопливым шагом подходя к выпивке. Налив себе что покрепче, осушил залпом под пристальным взглядом.

— Где твоя выпивка? — спросил он невзначай.

— Кончилась. За новой бутылкой вставать лень, — на ходу придумал Тсуна.

Скуало внимательно осмотрел комнату: ни пустых бутылок, ни осколков.

— Вот как? — спокойно спросил Скуало, вальяжно приближаясь к священному креслу. Поставил чистый стакан перед Тсуной, налил из свежеоткупоренной бутылки. — Так я налью, чего уж?

Скуало ждал. Буквально давил взглядом и своей волей — Тсуне пришлось сделать глоток. И хотя горло Занзаса было приучено к выпивке, сам Тсуна к горчащему ощущению не привык, закашлялся.

— У меня есть подозрение, — нахмурился Скуало, сверля взглядом Тсуну. Внутри закалённого офицера Варии всё переворачивалось от страха, но внешне он его не проявлял. Хотя был в шаге от смерти, силясь произнести следующее: — Ты не Занзас! Ты — Савада Тсунаёши!

— Ч-что? — опешил Тсуна, отчаянно стараясь удерживать маску суровости. Выходило так себе.

— Вро-ой! Попался!

— Да ты совсем головой поехал! — самое грубое, что смог из себя выдавить Тсуна. Помня о горячей «любви» Занзаса к своей персоне, поспешно добавил: — Как ты посмел сравнить меня с ним?!

— Именно! — надменно и с угрозой произнёс Скуало, обнажая меч. — Настоящий Занзас меня бы уже давно застрелил за такие слова! А теперь, — поднёс он остриё меча к горлу Тсуны, — признавайся, кто ты?

— Так ты же сам назвал! — вновь поразился Тсуна, уже не скрывая своих истинных эмоций.

— Так я же наобум сказал. Чтобы спровоцировать.

— Правда? А ведь попал в точку…

— Серьёзно? Савада? Ты, что ли?

Отвлёк глухой стук в открывающуюся дверь. Занзас с ошалелыми глазами сначала развалился на пороге, затем вполз в комнату. Даже Скуало стало не по себе. Только Тсуна понимал, через что ему пришлось пройти… Это он тут спокойно сидел, прячась от всего и вся. Аж стыдно стало.

— Занзас! Ты в порядке?! — забеспокоился Скуало, не убирая меч от горла тела босса.

— Скотина… — непонятно к кому обратился Занзас, дыша в пол, — во что ты меня втянул?

— Ни во что я тебя не втягивал, — почти обиженно буркнул Тсуна, чуть не порезавшись, отворачиваясь. — Меня самого втянули. И кто сказал, что это не ты?

Занзас, силой всей своей гордости, поднялся на ноги, добрался до бутылки текилы и хлебнул прямо из горла, плюнув на мелочи вроде неподготовленного организма. Убийственно грозно глянул на Скуало, угрожающего его телу. Несмотря на абсолютную истощённость, бесконечному гневу всегда находилось место. И именно ему Скуало присягнул на верность.

Пугающе стукнув бутылку, ставя на место, Занзас перешёл на стакан. Пока пустой: не в том был его смысл. Косо и злобно посмотрел в сторону Скуало. Не кидал: понимал, что силы были его смехотворны.

Скуало сглотнул, убрал меч и будто смахнул пылинки с позаимствованного Тсуной тела.

— Я пытался вывести Саваду на чистую воду… — начал на всякий случай оправдываться он.

— И как успехи?

— Я всё ещё не понимаю, что здесь творится и как это произошло.

— Тогда ты просто бесполезный мусор.

— Лучше, — неловко вмешался в разговор Тсуна, — всё же обратиться к Реборну. Он всегда на несколько шагов впереди любого. Он точно что-нибудь придумает.

Занзас поморщился: ему совсем не хотелось вновь видеть новый кошмар своих будущих снов. Неосознанно потянулся к бутылке, желая запить образ. Вернее утопить его и забыть.

— Савада прав, — согласился Скуало. Реборн всегда обходил их, подстраивая любую ситуацию под себя и во благо Тсуны и компании. — Если попытка не принесёт успеха, я всегда смогу поискать что-нибудь через нашу информационную сеть.

— Да идите вы… — отхлебнул Занзас.

— Тогда решено…

ㅤ

* 4 — число смерти в Японии, а тут у нас как раз разговоры о смерти и предсмертной воле под руку попались.

ㅤ

Примечание автора:

Для тех, кто зашёл сюда чисто посмеяться, следующую часть читать крайне не рекомендую. Так что можно смело заканчивать своё ознакомление с работой здесь. Храбрые духом читают на свой страх и риск. Моё дело предупредить, ваше — принять решение.

ㅤ

* * *

ㅤ

Гнетущая тишина душила. Реборн прятал глаза за полами шляпы, пытаясь скрыть испытываемую боль. Тсуна смотрел ошарашенно, не в силах что-либо произнести. Занзас хмурился так сильно, что непривычное к такому чужое тело аж болеть начало в переносице.

— Неужели совсем ничего не сделать? — наконец отмер Тсуна, обречённо произнося: понимал, что Реборн врать не будет. — А Бьякуран? Он наверняка что-нибудь придумает!

— Я бы на него не рассчитывал, — мертвецки ответил Реборн, сильнее опуская голову словно под грузом вины.

— Точно, Мукуро! — не унимался Тсуна. — Он может вселяться в чужие тела! Что если с его помощью мы обратно поменяемся с Занзасом?

— Это способность только Мукуро. Ей нельзя научиться или передать её.

— Но должно же быть что-то!

— Есть только одно, что мы можем сделать, — безжизненно ровно говорил Реборн. — Научиться жить с этим.

— Нет… — Тсуна пошатнулся, отходя на шаг от правды. Потерял опору в ослабших от эмоций ногах и осел. — Не может быть… Хоть что-то…

Он схватился за голову, тихо роняя слёзы из открытых в ужасе глаз.

Занзас поднял немощную руку перед собой, сжал-разжал кулак, стараясь прочувствовать тело. Затем кивнул Скуало. Тот понял без слов: искать по своим сетям, хотя было очевидно, что шансов найти хоть что-то нет.

«Могло бы быть и хуже, — думал он относительно спокойно. Привычный гнев смешался с обречённостью, не затмевая разум. Боролись где-то на фоне, пока мир замер. — Я хотя бы Десятый. Осталось научиться… жить с этим неуклюжим телом. Но если этот мусор мог, то и я смогу».

— Нашим хранителям стоит обменяться снаряжением, — прозвучало властно. Занзас даже в теле Тсуны выглядел грозно, величественно и властно. Истинный лидер.

— Мы ещё до конца не убедились, что всё кончено! — запротестовал Тсуна.

— Разве? Не ты ли говорил, что если кто что и знает, то это твой Реборн? И он тебе чётко дал понять, что уже ничего не будет, как прежде. Кровь Вонголы, — Занзас поднял кулак, демонстрируя кольцо Неба, — теперь в моих руках. И ничто меня больше не остановит.

— Твою душу оно всё равно не примет, — намекнул Реборн, что полную силу кольца Занзасу не получить. — Идём, неудачник Тсуна, нужно сообщить остальным.

Грубым пинком Реборн поднял Тсуну, уводя за собой. Необходимо было уладить формальности ввиду новых обстоятельств. Сложнее всего оказалось сообщить Девятому.

В конце дня Тсуна без сил упал на кровать лицом в подушку. Реборн сел рядом.

— Грустно, что ты больше не Десятый?

— Нет, — улыбнулся Тсуна, — я никогда не стремился стать Десятым. Мне грустно от того, что я — больше не я, и никогда больше собой не буду.

— Жаль, — не скрыл истинных эмоций Реборн, — я надеялся, что ты хотя бы сейчас признаешь, что Десятым быть неплохо.

— Сейчас это больше не имеет значения.

* * *

Реборн вошёл в кабинет Верде под звук периодически пищащих приборов и кипящих реагентов.

— Провал? — не отрывая взгляд от документов, спросил Верде.

— Полный, — оповестил Реборн. — Я надеялся передать память об этом опыте одной из вероятностей Тсун, чтобы хотя бы один из них искренне был рад, что стал Десятым. Принял эту роль с благодарностью…

— Но разве не из-за того, что он Десятый, он подвергся эксперименту? Ты скорее отбил бы у него последнее желание.

— Только если бы он узнал правду. Её в памяти моего Тсуны нет.

— Как и твоего Тсуны.

Реборн проигнорировал слова Верде. Не огрызаясь, он подошёл к одному из устройств, которое помог сконструировать Бьякуран, и разослал свои воспоминания всем своим копиям, чтобы больше никто и никогда не совершал его ошибку.

Миллионы Реборнов замолчали на полуфразе. Сотни тысяч Тсун вопросили:

— Что такое, Реборн?

Немногие из лучших киллеров признались, пряча взгляд под полами шляп:

— Даже я, порой, бываю идиотом…

ㅤ

Вжиться в роль (юмор, с участием сейю)

Описание:

Спев на последнем Ребоконе, в ожидании нового сезона KHR, команда сейю решила провести время с пользой для души и для дела.

Примечание:

Написано в соавторстве с worthless_founder.

Список используемых сейю:

Нико — Реборн;

Кондо Такаши — Хибари Кея;

Иида Тошинобу — Рокудо Мукуро;

Икеда Масанори — Занзас;

Такахаши Хироки — Суперби Скуало;

Ичиносе Хидэкадзу — Гокудера Хаято;

Иноуэ Сугуру — Ямамото Такеши;

Фудживара Юки — Бельфегор;

Сачи Кокурю — Фран;

Ояма Таканори — Бьякуран;

Кокубун Юкари — Савада Тсунаёши;

Коичиро Юдзава — Луссурия;

Цуда Кенджиро — Спаннер/взрослый Ламбо;

Киучи Хиденобу — Сасагава Рёхей;

Кенн — Каваллоне Дино;

Tошиюки Тоёнага — Ирие Шоичи/Какимото Чикуса;

Инамура Юна — Сасагава Киоко;

Юка Терасаки — Базиль.

Спев на последнем Ребоконе, в ожидании нового сезона KHR команда сейю решила провести время с пользой для души и для дела. Было решено снять сценку по инициативе Нико, Кондо и Ииды для обитателей интернета, изнемогающих от тоски по полюбившимся героям. В общей суматохе сейю готовились порадовать зрителей качественным косплеем и блестящей игрой. Особенно усердно старался Иида, чувствуя, что до Мукуро ему не хватало тонны другой шарма и обаяния. Он отчаянно пытался достичь совершенства, не замечая недостатков других. Например, Кондо похудеть не мешало бы, а то Кёя у него такой пухленький, миленький и чересчур оптимистичный. Нет, Хибари, конечно, пессимистом не назвать. Ему ведь так мало для счастья надо, лишь «немного» загрызть кого-нибудь до смерти да прогуляться по родимой школе. Костюмам Нико даже Реборн обзавидовался бы. В коридоре послышался радостный голос Иноуэ:

— Ребята, тут парики и косплей-костюмы доставили!

— Ура-а-а! — Нико, счастливо вскрикнув, кинулась к парню, тут же забирая одну из коробок и начиная в ней рыться.

Подошедший Ояма покрутил в руках белый парик, с интересом разглядывая, а затем с привычным криком «Ok, РЕБОРН!» водрузил на голову косплей-стафф. Юкари, стоявшая неподалеку, нервно улыбнулась. Ичиносе рядом с ней осторожно заметил:

— Эм… Десятый… Нам точно без Бьякурана никак не обойтись?

— Хаос, — рядом с плечом мужчины послышался непривычный голос, а затем в него ткнулось дуло игрушечного пистолета. — Боюсь, его уже не остановить… — Нико со смехом кивнула головой в сторону танцующего и поющего «Perfect World» Оямы. Хидекадзу и Юкари перевели на неё умоляющий взгляд, но девушка, пафосно поправив пистолетом шляпу, скрылась в соседней комнате, бросив напоследок: — Ok, Вонгола! Считайте это очередным испытанием.

— Фудживара-са-а-ан! — громкий вскрик Сачи из коридора заставил всех выбежать из комнаты: на лестничном пролете с очумелым взглядом сидел Юки, стягивая с головы парик и нервно шишишикая.

— Черт возьми, да как он так ходит?!

— Хочу спросить то же самое, — на ступеньках показался Хироки, трясущий головой и упорно пытающийся размотать пряди парика, обмотавшиеся вокруг ног и мешающие идти. Ниже этажом послышался злорадный смех Икеды.

Разобрав костюмы и смирившись с неудобствами, сейю вновь разбрелись репетировать свои сцены. Фудживара теперь больше на Дино был похож, потому как, ничего не видя из-под чёлки, падал чаще, чем Кенн, тренирующийся управляться с хлыстом.

— Кенн-кун, это бесполезная трата времени. У нас всё равно нет никого на роль Ромарио или хоть какой-нибудь шестёрки Каваллоне.

— Но я не хочу падать…

— Но у тебя так здорово получается! Вспомни хотя бы tenimyu, — Юки похлопал коллегу по плечу.

— Не так уж часто я там падал!

— Не так уж часто ты там и появлялся.

Кондо и Иида репетировали свою битву. Фансервис — дело чести! Из-за роста было решено, что Тошинобу будет играть TYL Мукуро.

— Навевает воспоминания, не так ли, Хибари Кёя?

Верный трезубец был крепко сжат правой рукой, а левой Иида ловил лепестки сакуры, разбрасываемые сверху женской половиной труппы.

— Линзу смени, — со своей полной заботы улыбкой Такаши впору было играть Фона.

— Опять?! Да сколько можно?! Как Мукуро это терпит?

— Боюсь, у него другие проблемы.

— Ах! Эти дурацкие линзы! Подожди секунду, эта зараза высохла!

— Хоть две. Сроки не ограничены.

Иноуэ и Хироки танцевали под звон собственных мечей, а Икеда с Ичиносе обсуждали что-то в сторонке. Где-то в коридоре раздавался звонкий смех Юдзавы, репетирующего свою роль вместе с Хиденобу. Тоёнага делал массаж Таканори, пока тот штудировал текст. Тсуда разбирался с управлением робота. Наконец раздался голос в громкоговорителе, оповещающий, что обед готов и пора бы сделать перерыв.

— Слушай, вот мы говорим фансервис то, фансервис это, но смотри, — начала Инамура, отложив надкушенный бутерброд в сторону, — если мы с тобой поцелуемся, то должен быть гет по канону, но по сути получается юри. А если ты попробуешь поприставать к Юке-чан, ака Базилю, то будет странная смесь яоя с юри.

— Не думаю, что стоит так сильно заморачиваться, — Юкари тоже задумалась ненадолго. — Есть же у фикрайтеров понятие «фемочки».

— Но не все же их любят.

— Яой тоже любят далеко не все, а некоторые умудряются бастовать против гета.

* * *

Когда дело клонилось к вечеру, и сейю репетировали отдельные кусочки для сценки, скучающая Вария должна была, наконец, взяться за дело, но выдохшийся за день Хироки упорно не хотел просыпаться, задремав на стуле и положив голову на руки. Икеда, не отрываясь от сценария, набросанного общими усилиями, потрепал коллегу за плечо.

— Такахаши-кун, сейчас будет наша очередь.

Дремлющий согласно промычал, но головы не поднял.

— Такахаши-кун, — Икеда повернул голову в его сторону, — нуж…

Мужчину перебил вопль пробегающего мимо Фудживары. Юки пытался отскочить от слишком вошедшего в роль Ичиносе, швыряющегося постановочным динамитом.

— Ичи, черт возьми, остановись! Хватит!

— Придурок с ножами!

— А-а-а!!!

От слишком громкого крика спящий Хироки подскочил, сонно озираясь по сторонам и размахивая мечом.

— Хой-хо-о-о… Не-ет… Заннен!! Тоже не то…

— Врой, — абсолютно спокойный Масанори протянул коллеге сценарий и кивнул в сторону камеры, Такахаши согласно кивнул, поднимая меч.

— Вро-о-ой!!!

Сейю трудились в поте лица чуть ли не до глубокой ночи. Был последний день репетиций. Завтра они уже собирались снимать полноценное видео. Погладив свои костюмы и аккуратно развесив их по вешалкам, расчесав и уложив парики, группа довольных коллег направилась по домам. Завтра должен был быть напряжённый день, но всё делалось ради любимых фанатов, которые поддерживали их уже не один год.

* * *

На следующий день, закончив генеральную репетицию, молча перекусив на перерыве, команда начала запись проекта. Это был не обычный концерт, каким являлся ReboCon, а полноценный мюзикл. Сцены боёв плавно перетекали либо сопровождались песнями, хорошо известными фанатам. Недостаток спецэффектов, используемых во время сценок, должен был компенсироваться добавлением компьютерных. Отлично сделанные костюмы и голоса героев создавали необыкновенное чувство того, что герои «Реборна» ожили, попав в реальный мир. Сейю играли от души, стараясь для себя же. Победной песней Вонголы стала «Yakusoku no Basho», но в титрах, где рядом с появляющимися именами танцевал тот или иной сейю, играла «Mirai No Oozora E» с добавленными куплетами специально для проекта. Нарезав сцен для Backstage’в, собравшись толпой у компьютера, сейю с улыбками смотрели, как Нико отправляла видео на сайт.

16+ В любой непонятной ситуации пейте чай (юмор, элементы гета, с участием сейю)

ㅤ

Описание:

Однажды записывали наши сейю очередное Drama-CD, как вдруг появились перед ними персонажи, которых они когда-то озвучивали.

ㅤ

ㅤ

В плохо освещённом небольшом помещении находились два мужчины напротив девушки. Насколько она была моложе их, сложно было сказать, ведь японки до определённого возраста словно не стареют. Она тяжело дышала, периодически срываясь на стон, один из мужчин же охрипло безумно смеялся.

— Фух, — выдохнула, наконец, девушка — Юкари Кокубун — и улыбнулась, — отлично постарались!

— Да-а, это было что-то с чем-то, — добродушно усмехнулся Хироки Такахаши, последние минуты только наблюдавший за коллегами.

Юкари потянулась к стакану, с наслаждением глотая спасительный напиток, орошая пересохшее горло. Икеда Масанори последовал её примеру, но не столь жадно. Короткий перерыв перед следующей сценкой закончился за одно мгновение — вновь началась запись. И только Юкари открыла рот, как выражение её лица исказилось удивлением и страхом. Невольно и даже как-то привычно вырвалось из уст:

— Хи-и-и! Занзас!

— Ты чего? «Реборн» давно закончился.

Икеда хотел добавить, что продолжение тоже не предвидится к всеобщему сожалению, но его вежливо похлопал по плечу Хироки, кивком указывая тому за спину: язык не поворачивался что-либо вслух произнести. Обернувшись, Масанори сам дар речи потерял. Он хоть и выглядел всегда рассудительным и серьёзным, озвучивал жестоких, сильных персонажей, был обычным человеком и совсем не молодым.

— Косплей? — переживая сильный стресс, неуверенно предположил он, понимая, что не может оказаться прав: определённо точно никто в помещение не входил.

— Чт-что происходит?!

Взволнованная Юкари резко встала, из-за чего стул едва не упал.

Незваные гости хоть и выглядели удивлёнными, шокированными их было не назвать. Смерив суровым взглядом девушку, Занзас заговорил, обращаясь к Саваде:

— Слышь, мусор, тебя баба озвучивает.

— Я ещё расту, — смутился Тсуна, отводя взгляд, стараясь не смотреть на своего сейю.

— Как вы сюда попали? — отмер Хироки. Слова Занзаса в некотором роде успокоили его. По крайней мере стало ясно, что необычные гости знают, что к чему, и убивать никого не намерены. Ощущение смерти за спиной постепенно исчезало.

— Наверное, всё из-за эксперимента Верде с Реборном. Простите за вторжение, — поклонился Тсуна.

Продолжить беседу гостям и их сейю не удалось, так как в помещение ворвались менеджер и два охранника. Не успели они что-либо предпринять, как Хироки поднял руку, обращая на себя внимание, и заговорил:

— Всё в порядке, волноваться не о чем.

— Да неужели?! — выпалил менеджер.

— Ужели, ужели. Нам бы чаю. Никто ведь не против? — уточнил он, оглянувшись на гостей и коллег. Несогласных с идеей не оказалось. — Вот и чудно.

Казалось, выпей они вместе местного чая со сладостями, поговори спокойно — и всё наладится, и тревожные мысли исчезнут бесследно. А ведь какая на самом деле честь — пообщаться вживую с персонажем, которого озвучивал несколько лет? Кому ещё такое посчастливилось? Судя по отсутствию подобного рода новостей — никому.

— А м-можно нам ещё, — запинаясь, начал Тсуна, словно стыдясь, что осмелился просить, — компьютер с выходом в интернет?

— Веб-камера тоже не помешает, — напомнил Скуало.

— Похоже, намечается что-то масштабное, — предположил Хироки.

— А ск-колько вас? — словно вторя запинкам Тсуны, неловко поинтересовалась Юкари.

— Не так много, — отвёл взгляд Савада. — Кто-то занят, а кому-то благополучно удалось избежать эксперимента, — в котором, судя по всему, Тсуна не горел желанием участвовать. Но его можно было понять.

Занзас передал свёрнутый лист бумаги Икеде. Отчасти он уважал его — своего рода солидарность.

— Здесь список.

* * *

Какое-то время маленький Фран и Бельфегор стояли молча, слушая до боли знакомые голоса, смотря, как под одеялом ритмично двигались два тела. Внезапные гости терпеливо ждали, пока парочка закончит, и только после нарушили возникшую тишину:

— Там либо педофил-извращенец… — начал Фран.

— …либо ты девчонка, — закончил Бел.

— Откуда вам знать, что мой облик — не иллюзия?

Реакции Фудживары Юки и Сачи Кокурю сначала были идентичны, после же удивление и страх сильнее проявились на лице Кокурю, даже стыд отошёл на второй план.

— Ты их тоже видишь? — немного сдавленно проговорила она, взяв Фудживару за руку.

— Да, отчётливо и ясно.

Юки крепко, но не до боли сжал маленькую ладошку девушки в своей. И надо бы было встать и что-то сделать, но что?

— Посмотри на них, настолько не могут от принца глаз отвести, что даже чаю не предложат. Какие невоспитанные.

— Да, — протянул Фран, — гостеприимством и не пахнет. Зато пахнет свежевыпеченным пирогом, а значит там кухня, — указал мальчик в сторону. Ему, конечно, показалось странным, что парочка предпочла любовные утехи свежему пирогу, но он и представить в свои годы не мог, насколько сексуальной может выглядеть девушка в фартуке. — Пойдёмте заварим себе ваш чай, пока эти в себя приходят. Оклемаются — подтянутся.

Совершенно беспардонно, словно у себя дома, Фран направился в сторону вкусного запаха, собираясь похозяйничать на кухне. Вот уж кто точно был лишён стеснения. Пошишикивая, Бел отправился следом.

— Чай, приготовленный вредным лягушонком? Я не отравлюсь?

— А кто сказал, что я вам буду заваривать? Каждый сам за себя. И я не лягушонок, я яблоко из команды фруктиков, — проворчал себе под нос Фран.

— Отравленное, — не мог не добавить принц. Назвал бы иначе, но с червивым он бы разговаривать побрезговал.

— Как вашей больной душе угодно, — не стал спорить Фран. Ему-то что? В Японии детей до определённого возраста не судили даже за убийство.

* * *

Где-то в гостиничном номере Иида Тошинобу и Кондо Такаши с пользой проводили время — играли в шоги и пили ароматный травяной чай. Кондо привычно улыбался, и в его улыбке не проскальзывало ни капли фальши, потому что он был хорошим и доброжелательным человеком, а вовсе не потому что выигрывал.

— Похоже, эта партия опять за тобой, — сузив глаза, загадочно улыбнулся Иида, пытаясь прочитать истинные, на его взгляд, эмоции на неменяющемся лице.

— Верно. Но в какой-то момент тебе едва не удалось загнать меня в угол. Давно я не был так близок к поражению, — похвалил оппонента Кондо.

— Ты мне льстишь!

— Ни в коем разе!

Обмен любезностями так бы и продолжался, если бы друзья-коллеги не обратили внимание на трёх неожиданных гостей: Кёю, Мукуро и Фона. Первым двум явно было не по себе, в то время как последний улыбался ничуть не хуже Кондо.

— Как тяжело, когда у тебя богатая фантазия, — опустив голову и коснувшись рукой лба, посетовал Мукуро. К своей печали он нечаянно представил на месте сейю себя и Кёю.

— Распредставь обратно! — с угрозой произнёс Хибари, доставая тонфа, выдавая свои схожие с Мукуро мысли.

— А по-моему, вы были бы отличными друзьями, — подлил масла в огонь Фон.

Тем временем, глядя на вскипающего Кёю, Кондо думал, что надо бы сходить заварить больше чая и попросить у администрации ещё три чашки.

— Да, пожалуй, так и поступлю, — вслух произнёс он.

— Как? — сильнее насторожился Иида, до этого судорожно хватавший воздух ртом, не в силах что-либо сказать или просто поверить в происходящее. А Кондо оставался поразительно спокойным, даже подозрительно.

— Чай заварю. Нас ведь прибавилось, — как ни в чём не бывало ответил Кондо.

— Какая верная мысль, — спокойно восхитился Фон.

Иида вдруг почувствовал себя Алисой в Стране чудес в окружении двух Чеширских котов, один из которых, без сомнений, был скрещен с Безумным Шляпником. Зная любовь Кёи подремать, его легко было представить в виде Мышки-Сони, очень злой мышки, Мукуро же доставалась роль Мартовского Зайца. В голове образы вычерчивались так ярко, что Иида обречённо выдохнул и покачал головой.

— Да, и правда тяжело.

Стало до жути интересно, из каких трав заваривал чай Фон. Он никому не говорил, откуда они взялись и настаивал всегда на том, что готовить этот странный чай должен сам…

* * *

Список и правда был совсем небольшим. В нём были имена персонажей, так как жители мира Реборна не знали, кто был связан с ними в другом. И хоть найти было нужно немногих, сделать это удалось далеко не сразу. Всё перевернулось с ног на голову, вот и возникли сложности. Сейю было не до ответов на телефонные звонки. Да и доступ к компьютеру, дабы не сидеть со смартфона большой компанией, Кондо и его шумной компании пришлось поискать. Но в итоге к позднему вечеру уже за ужином все вместе собрались перед экранами и включили видеоконференцию.

— Всем добрый вечер! — начал Тсуна, как назначенный Реборном ответственным. Занзас за ним внимательно следил. — Прошу прощения, что так внезапно вмешались в вашу жизнь и отняли ваше время, — старался он держаться уверенно, но волнение сквозило в его словах. — На самом деле мы пришли сюда не для контакта с вами. Виной всему дурацкий спор Верде с Бьякураном. Верде хотел разрушить теорию Бьякурана, что все параллельные миры связаны между собой одними и те же людьми, что наши копии обязательно будут в других мирах. Боже, — прервался Тсунаёши, глубоко вдыхая и выдыхая, — я даже понять не могу, о чём говорю…

— Врой, бестолочь, сгинь! — накричал на него Скуало, беря инициативу в свои руки, понимая, что объяснить Тсуна ничего не в силах. Он и так сделал больше, чем от него ожидали.

— Простите!

— Всё действительно очень сложно в теории. Бьякуран, оставаясь при этом верным своей версии разветвления миров, предположил, что даже в другом мире, абсолютно отличном от нашего, найдутся те, кто будет с нами связан. Кто-то что-то видел, ну, вроде ясновидения, кто-то что-то…

— Но разве тогда вы не должны были попасть к Амано-сан? — перебила его Сачи, за что заслужила суровый взгляд и оглушительное «Вро-о-ой! Не перебивай меня, женщина!». Ещё большим раздражающим фактором для Скуало было то, что это была женщина с голосом Франа.

— Быть может, наша с вами связь оказалась крепче, — предположил Фон.

— Одно дело — подглядывать, освобождаться от увиденного посредством рисования, другое — какое-то время обыгрывать и даже жить, — согласился Мукуро. Он не стал упоминать, что Бьякурану удалось даже угадать, что они попадут именно к своим сейю. Вот таким вот удивительным человеком был этот любитель маршмеллоу.

— В любом случае можно считать, что версия Бьякурана подтвердилась.

— Но и Верде был недалёк от истины, — не дал поставить точку Кондо.

— Это уже не наша головная боль, — прервал разговор о мирах Занзас. — Время на исходе. Мусор, заканчивай — твоя обязанность.

— Д-да! В благодарность за содействие мы оставляем это видео вам, а копию заберём с собой. По словам Маммона этот случай должен создать сенсацию и вас обогатить. И в качестве доказательства, — Савада проглотил таблетку, — я оставлю письмо со штампом Вонголы, заряженное мои пламенем, — твёрдо произнёс он.

Вот и всё… Жители мира Реборна как появились внезапно, так и исчезли. Наскоро сохранив на флэшку видеофайл и насытив пламенем печать на письме и само письмо из особой бумаги, не существовавшей в этом мире, они исчезли без следа. Ни вспышек, ни воронок, ни дыма. Сейю лишь моргнули — и их персонажей уже не стало. В головах крутилось столько мыслей, столько вопросов появлялось, но некому было их задать. А чувства? Они лишь мешали удерживать мысли в порядке.

— Это был шикарный день… — тихо опустилась на стул Юкари.

— Да уж, — прохрипел Икеда.

— И мы теперь отстаём на целый день, — добавил Хироки.

— Ничего, в агентстве поймут, — устало улыбнулась Юкари.

ㅤ

Страшно быть автором (стёб на провокационную тему!!!)

ㅤ

Описание:

Знаете, писать слэш страшно… Особенно когда персонажи реально способны вас убить!

ㅤ

ㅤ

Тяжёлое дыхание, решительные взгляды. Рокудо Мукуро и Хибари Кёя. Ни один не желал уступать другому. Силы их были почти равны, оттого битва грозилась стать вечной. Новая череда атак тонфа, блокируемая шестом трезубца, затем уходящая внезапно в пустоту. Иллюзорный туман рассеялся вместе со смехом иллюзиониста. Обман и манипуляция — вот было его основное оружие.

Кёя был отнюдь не плох. Нездоровая жажда сражений вела его кровавым путём, зачастую безрассудным. Однако дураком он не был. Знал врага, как облупленного. Им же. Искал пути противостояния иллюзиям, потому не так просто было скрыться от его атак. Сбежать тем более он бы не позволил.

Удар, ещё удар. Мукуро попытался отступить незамеченным, оставляя на растерзание врагу иллюзорную болванку. Хотел перевести дух. И едва его не испустил, когда Кёя поймал его на старом, давно изученном трюке — шипы на тонфа едва не распороли горло.

Подсечка — Кёя сел сверху, занося правую руку с тонфа для финального удара. Его победа. В этот раз он победил. Но тела их ещё пылали. Жар даже не думал спадать: не добивать Кёя собирался.

Тонфа со звоном упало на пол, взгляд Мукуро дрогнул, как и жаждущие губы. Кёя наклонился для страстного поцелуя.

— Нет.

…Внезапно остановился Кёя у самых губ?

Жар был невыносим! Сдержанный порыв болью раздавался в паху. Кёя с желанием посмотрел в ждущие разноцветные глаза, затем…

— Нет. Я не стану этого делать.

…Встал Кёя и с угрозой посмотрел вверх?

— Как ты можешь такое требовать? Разве ты не знаешь, как я его ненавижу?

…Укором в его голосе впору убивать было.

— Да, я с тобой разговариваю, нет нужды оборачиваться.

— Да-да, вы верно поняли, загрызть до смерти он хочет именно вас.

«Кхм, — откашлялась автор, будто вслух собиралась говорить, хотя речь ей заменяли печатные строки. — Вы чего это и с каких пор?»

— С самого начала, — улыбнулся фальшивой улыбкой Мукуро. — Не настолько она у меня фальшивая, — рассмеялся. — Поначалу даже было забавно. Неплохая битва вышла. Но дальше… Встают два категорических «но». С какого перепугу я снизу — раз? Почему именно с ним — два? Мне, знаете ли, ещё пожить хочется, не говоря уже о том, что я по девушкам.

— Меньше слов, больше дела. Иди сюда, автор, раз такой смелый. Я загрызу тебя до смерти.

Его кровожадная улыбка заставляла трепетать. Каждый раз при виде её вздрагивало сердце, начиная биться заметно сильнее. Правда в этот раз душа ушла в пятки, а не вознеслась к небесам.

«Даже если могла, не стала бы, — не заикаясь, напечатал автор. — Как я, по-твоему, это сделаю?!»

— А мне какое дело? — угрюмо ответил Кёя. — Ты автор — вот и придумай.

«Ну, сама я попасть в рассказ не могу, только мой аватар. Устроит?»

— Давай хоть его. Покажу, что тебя ждать будет, когда я до тебя доберусь.

«Жутенько, — не слышно было моего нервного смеха через строки. — Тебе какие девушки нравятся? Создам подходящее воплощение».

Ну вот… Таким взглядом только на виселицу загонять. А всё так хорошо начиналось. И битва жаркая, и мальчики красивые. Так страстно и отчаянно сражались, теперь же оба ждали шоу с несчастным автором, которого обломали.

Пришлось пойти на поводу и слепить простецкий образ. Немножко силы и скорости добавить, чтобы совсем быстро не пасть от больно бьющих тонфа.

Вновь разгорелась битва. Мукуро наблюдал со стороны, блаженно улыбаясь.

Поначалу аватар действительно неплохо сражался, пару ударов заблокировал и успел атаковать в ответ. А затем Кёя стал серьёзней и…

«Эй-эй! Полегче! Ты же так от него мокрого места не оставишь! Пожалей бедное создание, оно не виновато, что его выдумала я! Да полегче ты! Ох, больно-то как выглядит… Оно там вообще живое?»

Кёя довольно облизнулся, вновь глядя наверх.

— Следующей я загрызу до смерти тебя.

«Вот уж дудки! Только попробуй выбраться за пределы рассказа, я на тебя Мэри Сью натравлю, так и знай! Она с тобой такое вытворять будет, что ты ещё молить будешь о прерванных непотребствах! Причём в далеко в незавидной роли, потому что кукиш с маслом я тебе удовольствие позволю получить!»

— Ушла? — лениво вопросил Мукуро, спокойно улыбаясь.

— Сбежала, — недовольно хмыкнул Кёя.

— Вот и ладненько. А теперь…

ㅤ

Письмо в будущее. Савада Тсунаёши

ㅤ

Описание:

Реборн придумал новую тренировку для хранителей, ментальную. Предстояло им написать письма своим будущим я.

Песня-вдохновитель:

Akira Yamaoka – Letter ~ From the Lost Days

ㅤ

ㅤ

A letter to my future self.

Am I still happy? I began.

Письмо будущему мне:

«Я всё ещё счастлив?» — начал я.

Будущий я, пишу тебе письмо. Я видел будущее, в котором мы жили. Видел, кем ты стал. Я правда буду способен на жестокие поступки? Подвергнуть опасности своих друзей… Как я стану таким?

Нет, я должен стать лучше! Всё же будущее — не постоянно. Мы тому доказательство. Как сложится теперь судьба? Мне немного страшно, не испорчу ли я всё… В твоём будущем все были живы, но несчастны. Предотвратив одну войну, не накликаем мы другую? Ведь не срази мы твоего врага, не было бы ни битвы со Спейдом, ни битвы представителей. Уже так сильно всё поменялось…

Вся эта мафия, все эти тренировки и битвы — я ненавижу их! Но они дали мне нечто незаменимое. Друзей. Крепкие узы. Смелось и решительность. Да, я всё ещё трус и тряпка, но я уже могу смотреть вперёд, а не только себе под ноги. Я могу смотреть в глаза любимой, не отводя глаз и не теряясь, когда завязывается разговор. Признаться духу ещё не хватило. Здесь я полагаюсь на тебя. Уверен, ты сильно изменишься… Нет, знаю точно. Как именно, не смею представлять.

Позаботься за меня о ребятах. Я всё ещё слишком слаб и глуп. Я не могу повлиять на Гокудеру-куна, хотя он во мне души не чает. Мало-помалу он меняется, но всё ещё бывает опасен для самого себя. Не говоря уже об окружающих. Особенно меня. Динамит — страшная штука! В ушах до сих пор звон стоит. Гокудера-кун каждый раз так раскаивается, но каждый раз ступает на одни и те же грабли из-за своего взрывного характера. Будет здорово, если он научится контролировать себя.

И, кажется, я начинаю понимать Ямамото. Реборн заставил нас потренироваться разок. Собственно, это и вывело Гокудеру-куна из себя… Но не суть! В том бою я смог почувствовать. Словно окунулся в омут его мыслей — гиперинтуиция порой меня пугает. Он ведь всё понимает. Не может так быть, чтобы, оказавшись столько раз на грани жизни и смерти, он верил, что мафия — всего лишь игра. Так проще: делать вид, что ничего серьёзного не происходит. Он защищает свои чувства и мои. Ведь день, когда он скажет твёрдо и со всей серьёзностью, что игры кончились, будет означать, что мы оказались на краю бездны, из которой нас неспособен будет вытянуть даже его безграничный оптимизм. Будет означать, что он сдался. А за ним последуем и мы. Пусть лучше для него всё останется игрой. Он ведь всё ещё верит? Даже сражаясь всерьёз, он не давал повода усомниться.

Хром продолжает поддерживать Мукуро, но я всё чаще вижу её с Хибари-саном (наверное, он единственный, кто никогда не изменится). Похоже, она становится более независимой. Это ведь хорошо? Кёко и Хару учат её женским штучкам. Хром и раньше была очень миленькой, теперь же она ещё женственнее. Она уже не оружие Мукуро. Ничего не могу поделать с тем, что она, как выразился Мукуро, боец, зато теперь у неё больше причин ценить свою жизнь.

Мукуро, к слову, тоже уже не такой страшный. Реборн сказал, что это наше с Хром пламя очистило его от тёмной ауры. Привычки старые остались, правда, как и отвратительный характер. Меня больше не бросает в дрожь при его приближении. И я больше не чувствую в нём жажды уничтожить этот мир. Лишь бы не вернулся к прошлому себе… Я переживу любые неприятности, которые он мне доставит из скуки и незнания, чем заняться теперь, если это поможет ему вырваться из лап прошлой ненависти. Избавиться от навязчивой идеи. Пусть мне не очень хочется, но, может, мне стоит начать больше с ним общаться? Потом расскажешь, было ли это хорошей идеей.

И напоследок. У меня есть ещё одно желание. Пусть папа чаще приезжает. Мы, конечно же, опять переругаемся, зато мама будет счастлива. Она очень по нему скучает…

Though I can't know for sure how things worked out for us.

No matter how hard it gets you have to realize,

We weren’t put on this earth to suffer, and cry.

We were made for being happy, so be happy.

For me.

For you.

Please…

Хотя не знаю я наверняка, как всё сложится для нас.

Неважно, как трудно будет тебе понять,

Мы пришли на эту землю не страдать или плакать.

Мы были созданы быть счастливыми, так что будь счастлив.

Ради меня.

Ради себя.

Пожалуйста…

ㅤ

Письмо в будущее. Хром Докуро (Наги)

ㅤ

A letter to my future self.

Am I still happy? I began.

Письмо будущей мне:

«Я всё ещё счастлива?» — начала я.

Будущее я, пишу тебе письмо. Я всё ещё жива? Я ещё ценна для Мукуро-сама? Или я стала бесполезной? И нужны ли вообще ему «инструменты»? Он изменился. Нет-нет, это неплохо! Я только рада, ведь он стал чаще улыбаться. Имею в виду, улыбаться искренне, а не как обычно. В нём стало меньше лжи. Меньше ненависти… Это же хорошо? Спрашиваю потому, что вместе с ней он лишился своей цели. Он никому пока не говорил, но, думаю, Кен и Чикуса тоже заметили. И босс. Он приходил проведать его. Жаль, меня не было в Кокуё (мне там больше не рады), не знаю, чем обернулось. Босс вернулся зашуганным. Наверное, опять Кен пугал. Интересно, какую на этот раз челюсть вставлял?

Битвы закончились. Сначала мне было не по себе: я не привыкла к долгому затишью. Я всегда была готова передать управление телом Мукуро-сама, вступить в бой. Долго думала, что мне делать теперь? Тренировки — понятное дело, навыки терять нельзя ни в коем случае, иначе однажды я не смогу защитить босса. Но что кроме? Так и не решила. Потому поплыла по течению.

Меня подхватили девочки из класса: Кёко и Хана. Вне школы Хана и Бьянки тоже всегда с нами. Никогда раньше так много не ходила по магазинам… Просто смотреть, практически ничего не покупать. Неловко очень смотреть в глаза продавцам. Им, наверное, такие посетители не очень приятны. Но Кёко и Хару вели себя, будто это обычное дело. Бьянки объясняла, что для девушки ходить по магазинам — само собой разумеющееся. Присмотрев нужную вещь, нужно приходить со своим молодым человеком или кандидатом на его роль, а можно вообще с любым состоятельным мужчиной, чтобы он всё оплатил и помог донести до дома. Предложила попробовать как-нибудь сходить с боссом. Но разве это нормально? Не хочу никого напрягать.

Мне всё ещё тяжело общаться с другими. Кёко и другие девочки всегда полны энергии, я не поспеваю за ними. Иногда, чтобы отдохнуть, я прячусь на крыше. Где тихо и спокойно. Приятно порой просто посидеть, ни о чём не думая, подставляя лицо ветру. На этой крыше часто бывает человек Облака. Думаю, мне стоит научиться называть его по имени. Он сказал, что лучше так, чем постоянно напоминать ему о связи с раздражающей толпой. А ещё пообещал, что когда-нибудь загрызёт их всех до смерти. От его улыбки мурашки по коже побежали. Красивая, но такая опасная.

Он больше не преследует Мукуро-сама. Их битва завершилась без посторонних глаз. Не уверена, кто победил, но человек Облака Кёя-сама успокоился. Неприязнь между ними осталась, но и связь не порвалась. Они уважают друг друга как сильных противников. Как тех, на ком можно отточить новые навыки.

Я бы… Я бы тоже хотела испытать себя в битве с Кёей-сама. Не хватает решимости спросить, ведь я для него слишком ничтожный оппонент. Поэтому должна стать сильнее, прежде чем осмелюсь просить. И иногда мне кажется, что, когда Кёя-сама смотрит на меня, он тоже ждёт. Значит ли это, что близка к тому, чтобы стать ему интересной? Или это всё из-за того, что я ученица Мукуро? Если подумать, именно Кёя-сама в будущем помог мне справиться со своей силой, чтобы не умереть. Значит, я имею значение?

Не будет ли наглостью с моей стороны попросить Мукуро-сама продолжить мои тренировки? У него теперь в учениках Фран. Он с ним очень устаёт, ведь ему приходится не только обучать, но и заботиться о нём, ведь Фран всё ещё ребёнок. Но я хочу стать сильнее. Хочу быть полезной. И готовой. Босс всё чаще оставляет на меня заботу о детях, Ламбо и Фууте, но ведь я способна на большее. Он старается держать меня подальше от проблем и не замечает, как я рвусь в бой. Не хочет замечать. Он слишком переживает. За всех.

Будущая я, как мне ему помочь? И как раскрыть глаза? Буду ли я полезна и впредь, после того как перестала быть нужной Мукуро-сама? После того как босс перестал относиться ко мне, как полноправному члену семьи, от всего ограждая? Я не Кёко. Я не Хару. Я второй хранитель Тумана.

Знаешь, думаю, я решила чем заняться. Я буду усердно работать над собой, чтобы и Мукуро-сама, и Кёя-сама, и босс увидели настоящую меня. Чтобы ни у кого не возникало сомнений, что я — воин, и всецело стою этого звания. Я не подведу. Ни себя, ни других.

ㅤ

Письмо в будущее. Рокудо Мукуро

ㅤ

A letter to my future self.

Am I still happy? I began.

Письмо будущему мне:

«Я всё ещё счастлив?» — начал я.

Будущее я, пишу тебе письмо. Как сложилась моя жизнь? Сложно даже предположить. Прошло всего несколько лет, а моё мировоззрение так сильно изменилось, словно изменился сам мир. Он больше не так ужасен… Теперь я его скорее захвачу, нежели безжалостно уничтожу.

Всё началось с того, что однажды я встретил его, абсолютно беспомощного и никчёмного кандидата в десятые боссы Вонголы. Смехотворное зрелище обернулась полномасштабной битвой, закончившейся не в мою пользу. Хотя это как посмотреть. Он и Наги, они оба подарили мне надежду. Ослепляющую и тёплую, как их чистое пламя. Далеко не каждому дано добиться такой чистоты. Очищающей. Изгоняющей саму тьму.

Долгое время я не мог ничего видеть: так ярок был свет. Болели глаза, душа ныла. Я перестал понимать себя и всё в округе. Продолжал держаться старой, уже изведанной дороги, чтобы не заблудиться. Настаивал на неизменности своей цели. Но правда в том, что я давно сошёл с пути. Будь поныне искренним моё желание уничтожить мир, я бы уже приступил к его исполнению. Особенно теперь, когда Савада Тсунаёши потерял бдительность и сам стал приходить в «логово зверя», было бы легче лёгкого захватить его тело. Но если я сделаю это, мне придётся пойти до конца. Мне придётся вернуться во тьму, из которой меня вытянули.

Не хочу… Мне понравилось в свете.

Мне удалось решить вопрос с Хибари Кёей. Забавно, но почувствовал, что мы почти друзья. Он один из первых, кто заметил во мне перемены. Сказал: «Ты изменился. Впрочем, неважно, я всё равно загрызу тебя до смерти». Я не сдержал смех.

Твёрдая ничья. Поразительно, насколько он быстро учится противостоять иллюзиям. Пламя, животные инстинкты, наблюдательность. Настоящий монстр.

Чтобы понапрасну не изводить друг друга, пришли к соглашению: мы не откажем друг другу в битве, если она будет ради заранее оговоренной тренировки. При случайных столкновениях мы не будем мешать друг другу. Зато всегда сможем сразиться, чтобы отточить навыки друг друга и сделать сильнее. Кто бы в будущем не вырвался вперёд, мы продолжим наше кровавое сотрудничество.

Как же странно было пить чай после этого разговора! До сих пор помню его угрюмый взгляд. Нехотя он поддерживал беседу, отвечая на мои двусмысленные, а порой глупые вопросы. Ближе к концу он смягчился, хотя всё ещё оставался недовольным ничьёй. Он понял меня. А я его. Мы не стали друзьями, не остались врагами. Мы даже не считались соперниками. Иная связь, которой многие не найдут определения.

Пользоваться «услугами» Хибари Кёи я вряд ли в ближайшее время буду: обучение Франа занимает практически всё моё время. Я бы с удовольствием сплавил его в Варию, но уже слишком поздно: я потратил на него слишком много нервов и сил. Его потенциал безграничен, однажды он превзойдёт даже меня. Не в скором времени, конечно, однако, когда это произойдёт, мне придётся туго. Я стараюсь заботиться о нём, как могу — выходит так себе. Не планировал я как-то стать отцом в столь юном возрасте, но именно им себя порой и чувствую, причём отцом многодетным, ещё и одиночкой, потому что Кен тоже тот ещё ребёнок. Чикуса самый спокойный их всех. Старший сын, помогающий по хозяйству. Кажется, я схожу с ума… Эй ты, будущий я, мы ещё в здравом уме? А ведь мне бы хотелось завершить обучение Наги, но совсем не остаётся на неё сил. Пусть пока насладится обычной жизнью, раз выдалась такая возможность. По крайней мере она в надёжных руках, потому хотя бы за неё у меня голова болеть не будет.

Что мы сделаем с этим миром, пока не имеет значения. Заглядывать так далеко в будущее не имеет смысла: оно постоянно меняется. Дважды попав под базуку Десятилетия в одно и то же будущее не попадёшь. Потому пока я поживу настоящим. В мире, где ещё есть свет, ведь никогда не знаешь, когда тьма вернётся.

Oh, oh what a pair, me and you,

Put here to feel joy, not be blue.

Sad times and bad times, see them through.

Soon we will know if it's for real,

What we both feel.

О, что за пара, я и ты,

Пришла сюда испытать счастье, не печаль.

Грустные времена и тяжёлые, смотри сквозь них.

Вскоре мы узнаем, реально ли то,

Что чувствуем мы оба.

ㅤ

Письмо в будущее. Ямамото Такеши

ㅤ

A letter to my future self

Am I still happy? I began

Is daddy still a good man?

Am I still friends with Colleen?

I'm sure that I'm still laughing,

Aren't I? Aren't I?

Письмо будущему мне:

«Я всё ещё счастлив?» — начал я.

Отец всё такой же хороший человек?

Дружу ли до сих пор с Коллин?

Уверен, я всё ещё смеюсь,

Не так ли? Не так ли?

Будущее я, пишу тебе письмо. Ну как ты там? Счастлив? Вот и я счастлив! Мы прошли в национальные. Помнишь, каково это? Столько эмоций! Скажи, попал ли я высшую лигу? Мне бы хотелось, прежде чем отец передаст магазин по наследству, вдоволь насладиться жизнью в большом спорте. Конечно, если Тсуне не потребуется моя помощь. Иначе мне придётся пересмотреть приоритеты. Что бы ни случилось, выберу я бейсбол или друзей, мы всё равно будем счастливы. Не может быть иначе, верно? Мы везде найдём поддержку. Думаю, Тсуна даже счастливее улыбаться будет, если моя жизнь будет посвящена игре в бейсбол, а не «игре» в мафию.

Поначалу я правда не понимал, насколько всё серьёзно: было весело. Пока мы не пошли на Кокуё. Игры со смертью — не игры. Не будь я так уверен, не стал бы жертвовать рукой, благо всё обошлось. Затем Скуало. Воистину судьбоносная встреча. Ни за что ему не скажу, но рядом с ним я ни о чём не могу думать, кроме пути меча. Если он узнает, можно будет позабыть о бейсболе, а я не хочу. Я справлюсь и с тем, и с другим. Я докажу ему, что навыки мои не заржавеют, а станут только лучше. Будущее я, скажи, сколько раз мы с ним ещё сразимся?

Вне тренировок в клубе я часто думаю о том, что было бы здорово, живи Скуало поближе. Италия далековато. Мне довелось там побывать лишь однажды благодаря Дино. Повезло, что Гокудера мне тогда сообщил. Мог ведь и не сказать из вредности. Наверное, он просто воспользовался возможностью избавиться от меня ненадолго. Зато я лучше понимаю, где живёт Скуало! Они ведь с Дино друзья, я слышал. Если попросить Дино устроить мне экскурсию в Варию, это будет совсем дико? Если и не дико, то нагло уж точно… А наглость — второе счастье!

Там, в будущем, мы все всё ещё были друзьями, разве не здорово? Значит, мне нет необходимости беспокоиться, что наша дружба по глупости прервётся. Даже с Гокудерой мы постепенно находим общий язык. Трудно его растормошить, чтобы он начал замечать других друзей вокруг себя, кроме Тсуны, но прогресс уже очевиден. От грубости это его не избавит, зато нам проще работать будет вместе. Это важно для меня и для Тсуны. А то я пока гораздо больше Правая Рука, чем он… Я знаю, каково это, потерять мечту, потому не хочу отнимать её у него. И мне ведь не придётся? Да и не особо мне хочется, если честно, ведь стань Правой Рукой я, о бейсболе уже точно забыть пришлось бы. Потому мне надо хорошенько натренировать Гокудеру.

Реборн нередко заглядывает ко мне без Тсуны. Он видит во мне то, что даже мне неведомо. Что-то близкое ему. Не могу отрицать, что сам ощущаю нечто подобное, общаясь с ним. Тсуна и Дино сравнивают тренировки с ним с Адом. Странно, но мне они только в удовольствие. Разный подход? Тсуна ведь совсем не слабый, да и Дино хорош. И всё же мне иногда не по себе… Словно Реборн взывает к чему-то глубоко сокрытому во мне. Тёмному, чего я доставать совсем не желаю. Знаю, что когда время придёт, оно само вырвется наружу. И если это случится, останусь ли я собой?

Не хочу, чтобы друзья и отец волновались. Что бы ни случилось, я продолжу для них улыбаться. Кто-то же должен заражать хорошим настроением, когда накатывает тоска. Этим кем-то был и буду я. Пока я постараюсь не думать о том, что всё ещё таится в клетке. Все проблемы будем решать по мере поступления. Вместе. По возможности, весело.

ㅤ

Письмо в будущее. Гокудера Хаято

ㅤ

A letter to my future self.

Am I still happy? I began.

Письмо будущему мне:

«Я всё ещё счастлив?» — начал я.

Будущее я, пишу тебе письмо. Гордится ли мной Десятый Первый? Стал ли я достойной Правой Рукой? Я всегда стараюсь выкладываться на полную, но приношу больше проблем, чем пользы… Да, я это понимаю, пусть некоторые и сомневаются! Но разве это не делает Десятого Первого ещё круче? Терпеть и поддерживать такого, как я… Мне и правда повезло с боссом. Мы не просто начальник и подчинённый. Мы друзья. Когда Десятый Первый встанет во главе и на его плечи свалится целый мир, останутся ли наши отношения прежними? Даже если незаслуженная мной дружба отойдёт на второй план или вовсе исчезнет, я останусь верен Десятому Первому до конца! Ещё при первой встречи я решил, что отдам за него жизнь, если потребуется, а до тех пор буду следовать хоть на край света, защищая от любых напастей и невзгод. Потому что нет человека дороже и достойнее.

Но я — не единственный, кто создаёт Десятому Первому проблемы. Как Правая Рука, я обязан следить за его окружением, а к нему уж слишком много идиотов тянется. И как же они меня бесят! Неужели они не понимают, какая они головная боль?! Я-то ладно, я хотя бы пытаюсь исправиться.

Больше всех ненавижу Ямамото и корову! И травяную башку! И этого кровожадного маньяка! И этого мерзавца Мукуро! И вечно липнущего Коня! Хорошо хоть Реборн-сан всегда рядом — наше благословение. Хром пусть до конца не заслуживает доверия из-за связи с Мукуро, но всё же больше подходит на роль хранителя. Особенно теперь, когда она отвергла иллюзии Мукуро. Быть может, когда-нибудь из неё выйдет толк. Она не шумная и не глупая, как остальные. Но если она опять полезет к Десятому целоваться, я похороню её под горой динамита! Первого… Когда-нибудь я привыкну.

Ямамото вечно лезет, куда не просят. Учить меня вздумал! А сам только лыбиться и махать своей палкой умеет. Да что он вообще знает об обязанностях Правой Руки? Создаёт мне тут конкуренцию. И меня бесит, что он действительно силён, чтобы я не мог воспринимать его всерьёз. Он вечно беззаботен, считает всё вокруг игрой, но продолжает дразнить меня, словно взаправду собирается отнять у меня роль Правой Руки. Будто я ему позволю! Я — Правая Рука Первого! (О, с первого раза написал!) И я его лучший друг! Не он! Пусть хоть задохнётся от зависти! Мы ведь ему не уступим, верно? Верно?

А корову я, ей богу, налысо побрею! Что от его игр с гранатами, что от нытья, голова просто раскалывается. У Десятого Первого (я привыкну, я привыкну, я привыкну) терпение не просто ангельское, а нереально божественное, раз он ещё не вышвырнул его из дому. Его приютили, а он даже воспитанность проявить не может. Или хотя бы благодарность. Но для этого хотя бы мозги нужно уметь, а у него только сопли.

А в мозгу травяной башки и того нет, одна солома да опилки! Он продолжает зазывать меня в свой клуб, хотя я уже сто двадцать три раза отказался. Баран упрямый! И это при том, что мы не разговариваем, а исключительно собачимся. Ему правда хочется состоять со мной в одном клубе, зная, что вместо тренировок мы будем только спорить? Это помимо того, что меня бокс ни капелюшечки не интересует. Бесит! Лечить пламенем научился — уже радость, а то совсем был бесполезен. Только потому я его ещё немного потерплю.

Напрягает, что Первый стал задумываться чаще о том, чтобы навестить Мукуро. Зачем? Неужели его тело всё же захватили? Зачем нам вообще Мукуро, когда есть Хром? Давно надо было отнять серьги Тумана — и делов с концом! Или Десятый Первый специально держит его при себе из логики «Держи друзей близко, а врагов ещё ближе»? Тогда, может, и всех остальных он держит при себе из того же соображения? Чтобы не натворили чего. А то они могут. Все могут! Ходячая команда разрушения… Неужели так оно и будет до самого конца?

…Уж лучше будет так. Лучше, чем однажды вновь увидеть Десятого в гробу. В этот раз я точно подобному случиться не позволю! И если для этого мне придётся научить хорошим манерам весь этот хаотичный сброд, сделать их сильнее и ответственнее, я готов! И в первую очередь я сам стану намного лучше всех их вместе взятых!

Hey there to my future self,

If you forget how to smile,

I have this to tell you:

Remember it once in a while

Ten years ago your past self

Prayed for your happiness.

Please don't lose hope.

Эй там, моё будущее я,

Если ты забыл, как улыбаться,

Мне стоит сказать тебе следующее:

Помни как когда-то

Десять лет назад прошлый ты

Молился за своё счастье.

Пожалуйста, не теряй надежду.

ㅤ

ㅤ

Письмо в будущее. Хибари Кёя

ㅤ

A letter to my future self.

Am I still happy? I began.

Письмо будущему мне:

«Я всё ещё счастлив?» — начал я.

Будущее я, пишу тебе письмо. По просьбе малыша, насколько бы глупо это ни было. Свою плату я получил, пусть и небольшую. Он силён. Действительно силён. Потому я мечтаю однажды загрызть его до смерти. Но сначала мои клыки вопьются во всех тех, кого он делает сильнее для меня. Особенно маленького зверька, что не отличается постоянством, но таит в себе огромную силу. Им малыш особенно гордится.

Заставить Саваду Тсунаёши сражаться всерьёз — задача непростая. Он никогда не даёт отпор, когда я его бью… И убежать не пытается, как жалкие травоядные. Просто цепенеет от страха, будто не отнимал у меня ни разу вкусную добычу. Рокудо Мукуро, Бьякуран, Занзас, Деймон Спейд, Джаггер — всех их. Я смог попробовать лишь на вкус, а он забрал себе лакомые кусочки. Злит. Когда мы, наконец, столкнёмся в битве, и всё раздражение выльется наружу, моё пламя будет особенно сильно. Всё его я направлю на него, переломаю все кости. Загрызу до смерти. Мечтаю об этом. Но как долго мне предстоит ждать? Там, в будущем, куда малыш пошлёт письмо, мы уже сразились? Сколько раз? Я… победил? Странно испытывать сомнение в собственной победе. Знаю точно, что не успокоюсь, пока Савада Тсунаёши не падёт от моих рук.

Интересно было бы сразиться с Ямамото Такеши. Всенепременно я загрызу его до смерти, но всё же это будет интересно. Однако придётся подождать, пока он не закончит школу: его вклад в развитие бейсбольной команды слишком велик, чтобы я мог пренебречь этим. Велик риск, что во время нашей битвы я поврежу ему руку, а то и обе. Как бы он не валял дурака, у него взгляд хищника. Малыш тоже чувствует это, потому уделяет ему столько внимания. Да, пусть он пока побудет рядом с ним, сделает сильнее, чтобы наша битва в будущем стала ещё интереснее. Иначе я буду разочарован, если он падёт слишком быстро.

Сасагава Рёхей и Гокудера Хаято скучны. Они не способны продержаться даже пяти минут. Мне уже столько раз приходилось применять на них дисциплинарные наказания, но они всегда встают и продолжают действовать мне на нервы, разрушая мою школу. Исключить не могу: они оба вносят свой вклад, не учитывая просьбу малыша закрыть глаза на их «шалости». Сасагава Рёхей возродил с нуля боксёрский клуб, что достойно уважения. Гокудера Хаято повышает общий балл… Нужно будет поменьше бить по голове. До тех пор, пока Вонгола всё компенсирует, я могу позволить им остаться. Без наказания всё рано не уйдут.

Рокудо Мукуро долго удавалось избегать меня, но я поймал его. Битва была приятно долгой. К иллюзиям я приноровился, ещё в будущем понял суть. Хотя, не скрою, что осознание того, что я, вернее ты, будущий, использовал иллюзии для сокрытия убежища, пришлось мне не по душе. Иллюзии, всего лишь оружие, понимаю. Но как можно было так низко пасть? Обладание пламенем Тумана задевает мою гордость. Для полноценных иллюзий его, благо, недостаточно, но само его наличие вызывает у меня раздражение.

Возвращаясь к Рокудо Мукуро. Битва была долгой и вкусной, но закончилась ничем, обозначенной ничьёй. Виной ли тому, что я пришёл не в лучшем состоянии, а он измотан своей стаей (сам виноват, что собрал при себе толпу)? Пустые отговорки. Чтобы был шанс сразиться в полную силу, мы заключили уговор. Раз мы «равны по силе», будем получать максимум выгоды из этого, делая друг друга ещё сильнее.

Равный по силе? Смешно! Я сильнее. Он изворотливее. В нашей новой игре моя задача — преодолеть все уловки, чтобы он придумал новые ловушки. Чтобы я разбил и их. До тех пор, пока мы оба живы, наша битва никогда не закончится. Раздражающее, но выгодное сотрудничество: мне всегда будет в кого вонзить свои клыки. Травоядными не утолишь голод.

Oh, oh what a pair, me and you,

Put here to feel joy, not be blue.

Sad times and bad times, see them through.

Soon we will know if it's for real,

What we both feel.

О, что за пара, я и ты,

Пришла сюда испытать счастье, не печаль.

Грустные времена и тяжёлые, смотри сквозь них.

Вскоре мы узнаем, реально ли то,

Что чувствуем мы оба.

ㅤ

Письмо в будущее. Сасагава Рёхей

ㅤ

A letter to my future self.

Am I still happy? I began.

Письмо будущему мне:

«Я всё ещё счастлив?» — начал я.

Будущее я, пишу тебе письмо. Такое вообще возможно? А, понял! Это колба времени, которые мы экстремально откапывали с классом! Но я так и не понял, что должен писать… Зачем мне писать что-то самому себе, если я и так всё знаю, что знаю? Мастер Пао-Пао говорил, что воспоминания со временем стираются, теряются детали. Но ведь самые важные воспоминания всегда со мной! Я никогда не забуду, как дал обещание Кёко не драться. Всегда буду помнить, как встретился с Савадой. Турнир «сумо» вовсе незабываем, во имя экстрима! О, верное, я всё же кое-что забыл. Взять реванш с Джошимой. Нужно будет наведаться в Кокуё.

Что же, раз я нашёл воспоминание, которое начало блекнуть, надо бы напомнить себе будущему, что важно для меня сейчас.

Несомненно! Во все времена и в любой ситуации важна Кёко! У неё стало больше друзей. Частично из-за нашего «турнира» (пусть оно так и останется, а то вдруг мы в будущем читать письмо будем вместе, я дурак, но не совсем). Пусть тогда всем было тяжело, теперь мы улыбаемся все вместе. Это самое классное! У Кёко солнечная улыбка. Даже когда я начинаю ощущать усталость или подавленность, всегда заряжаюсь, лишь взглянув на неё. Мгновение — и заряд экстрима на максимуме! И нет никого дороже.

В последнее время она стала чаще говорить о Саваде. Наверное, странно прозвучит, но я испытал ревность. Савада, конечно, хорош, я его одобряю. Тем не менее сердце разрывается от мысли, что кто-то может отнять у меня внимание моей дорогой сестрёнки. И всё же лучше Савада. Придёт время, я лично их экстремально благословлю! А пока не отдам! Пусть побудет со мной. Ещё немного…

Осьминожья башка продолжает отказываться от вступления в клуб! Оправдания у него наиглупейшие, мол, мы только и будем что ругаться и спорт ему в принципе не интересен. Ну и что, что ругаться будем? Мы же делать это будем по-мужски! Можно даже прямо в бою, так и дух боевой повысим. И как ему может быть не интересен спорт и развитие своего тела, когда нам постоянно приходится отстаивать свою честь в неравном бою? С тех пор, как я сблизился с Савадой, «турниры» пошли один за другим. Осьминожьей башке просто жизненно необходима моя помощь в поддержке общего физического состояния!

Ямамото хотя бы бейсболом занимается, хотя я был бы не прочь, если бы он нашёл время и на бокс. Но во время игры и даже при её упоминании его глаза горят так же сильно, как и у меня с боксом. Не имею право отнимать у него святое. Вот уж точно кто несгибаемый мужик, достойный уважения, так это Ямамото!

Хибари тоже несгибаемый… И непробиваемый. Мы уже дружим не один год, я к нему даже домой порой заглядываю, а он всё ещё опровергает, что мы друзья. Да мы уже давно экстремально побратались! Не понимаю я его вредность. Но ничего, с ним я тоже разберусь. Мы же друзья.

Эй, я, наверное, бессмысленно спрашивать, ведь в прошлое ответ не отправить. Кёко счастлива? Савада, конечно же, достойный, но вокруг него всегда столько всего происходит. Однажды он уже подверг её опасности. Сознательно. Ещё и рассказал много чего лишнего. Я ему тогда вдарил хорошенько. Был экстремально зол. Что если что-то подобное произойдёт вновь?

А-а-а!!! Да какая разница, что там произойдёт! У меня голова готова взорваться от мыслей о будущем. Мне вредно так много и долго думать! Мы — несокрушимы! Случится что-то или нет, мы сделаем всё экстремально возможное, чтобы вернуть улыбки на лица дорогих нам людей.

Я, Савада, осьминожья башка, Ямамото, Хибари и даже Мукуро — мы команда. Мы ещё ни разу не проигрывали. И не проиграем. Потому что вместе. Потому что у нас экстремально достойнейший лидер — Савада.

Эй ты, будущей я, мне твой ответ не нужен. Потому что я знаю наверняка, что мы пробьём любые стены, вставшие на пути к нашему будущему!

Am I still friends with Colleen?

I'm sure that I'm still laughing,

Aren't I? Aren't I?

Дружу ли до сих пор с Коллин?

Уверен, я всё ещё смеюсь,

Не так ли? Не так ли?

ㅤ

Письмо в будущее. Ламбо

ㅤ

A letter to my future self.

Am I still happy? I began.

Письмо будущему мне:

«Я всё ещё счастлив?» — начал я.

Будущее я, пишу тебе письмо. Из прошлого дальше, чем ты можешь себе представить. Я пытаюсь оставаться спокойным, но это сложно сделать, когда тебя поймал Реборн и заставил писать письмо самому себе вместо маленького себя, потому что тот я ещё не умеет писать. Зато я смогу прочитать в своём настоящем письма остальных! До тебя они вряд ли сохранятся… Ведь пишу я будущему себе, а не настоящему, как писал бы прошлый я. Тяжко быть исключением. Грустно и одиноко.

Я снова расплакался… Молодой Вонгола успокоил, сказав, что я особенный. Так звучит лучше. Ещё он сказал, что будущий я неимоверно крут! Это правда? Хотя, погоди-ка. Если он назвал крутым тебя, то, получается, что не крут я. Нет, мне это не нравится! Неужели мне потребуется ещё десять лет, прежде чем я стану достаточно крутым, чтобы победить Реборна? Это несправедливо! Почему ты крут, а я нет? Я так старался, всегда выкладывался на полную! И всё ещё далеко позади… Мне вообще когда-нибудь удастся его одолеть, а? Ты смог?

Молодой Гокудера такой грубый, я и забыл. А ведь мы стали почти как братья. Правда, посмей я назвать его старшим братом, он меня с помощью динамита на орбиту отправит… Потом похвалит мою живучесть и отправит ещё дальше. Иногда он помогает мне с уроками. Мне даже удаётся что-то понять, отчего я перестаю чувствовать себя глупым. Благодаря нашим занятиям мне удалось поступить в престижную старшую школу. Когда приношу хорошие оценки к темам, которые мы вместе учили, он выглядит довольным. В такие моменты я чувствую себя действительно счастливым. Однажды он даже погладил меня по голове. Хотя, думаю, это старая привычка обыскивать мои волосы на предмет опасных вещей. Но я всё равно остался доволен.

Зато меня пугают Сасагава и Ямамото… Я как-то заикнулся, что не могу решить, какой клуб выбрать, так они едва не набросились на меня, предлагая заняться бейсболом и боксом. Сначала между ними пробежала искра соперничества, но победила «дружба»: Вонгола не любит лишних споров. В итоге они стали настаивать на том, чтобы я вступил в оба, а там останусь, в каком больше понравится. Вот только выбирал я из кружков шитья, кулинарии и икебаны, где попроще, поспокойнее и девочек побольше. Что мне теперь делать? Вступить во все пять? Не хочу никого обидеть, но, боюсь, я быстрее помру, чем справлюсь со всем сразу. Даже если вступлю только в два. Что в итоге ты выбрал? Чем этот выбор обернулся?

Маленькая И-Пин так сильно отличается от себя нормальной. Удивительно, как из чего-то такого непонятного и большеголового выросла настоящая красавица! Я правда ей восхищаюсь. Мы в детстве редко ладили, хотя постоянно играли вместе, но я даже не воспринимал её как девочку. Теперь даже стыдно за себя, ведь даже тогда она была милой и воспитанной. И сильной… Но хранителем всё равно стал я. Горжусь собой! И очень благодарен молодому Вонголе за подаренный шанс и заботу. Благодаря ему у меня действительно было счастливое полное впечатлений детство.

Маман совсем не узнала меня в этом облике — оно и к лучшему. Так приятно видеть, как она зарделась от комплимента. Эта женщина — наше с молодым Вонголой сокровище. Что в прошлом, что в настоящем. Что в будущем? Мы трепетно храним её счастье. Маленький я пока доставляет много проблем, но, клянусь, её старания окупятся с лихвой! Нет ничего дороже её улыбки.

Мне предстоит отправить всем письма, проследить, чтобы прочитали. Мелкое, но сложное задание: боюсь хранителя Облака до дрожи и не шибко жалую хранителя Тумана. Зато это лучше, чем быть оставленным позади. Всё чаще Вонгола пытается оградить меня от мира мафии, чтобы дать мне возможность спокойно доучиться. Я ему искренне благодарен, но…

Ещё я так подумал, не так плохо быть особенным. Ведь я единственный, кто сможет без проблем получить ответ от будущего себя. Мой главный вопрос ты знаешь. Если есть ещё что сказать, напиши. Давай поддерживать друг друга, а то, знаешь, мне иногда бывает одиноко…

Oh, oh what a pair, me and you,

Put here to feel joy, not be blue.

Sad times and bad times, see them through.

О, что за пара, я и ты,

Пришла сюда испытать счастье, не печаль.

Грустные времена и тяжёлые, смотри сквозь них.

ㅤ