Пылающее сердце

Часть 1

Примечание к части

ну, попробуем...

Война ворвалась в его дом телефонным звонком, сигналом тревоги, последним поцелуем. Война, поначалу незаметная, все ближе подбиралась к гарнизону, а ведь когда-то это казалось невозможным, нереальным… Плакаты «Родина-мать зовет» с каждого угла звали всех, кто может, встать, чтобы отразить полчища врага, топчущего родную землю. Гарнизон города жил своей жизнью, но война ворвалась и сюда.

В последний раз он видел жену Аленушку и доченьку Машеньку в тот день, когда отправлял их в эвакуацию. Проклятые стервятники налетели, уничтожив поезд, убив всех, кто был так дорог… От любимой жены и дочки не осталось ничего, только пепел сгоревшего вагона. Их так и похоронили — всех, кто был в вагоне, в одной братской могиле, и старший лейтенант Тихомиров остался один.

Потом были бои за город, яростные, кровавые, он дрался, не щадя себя, и будто бы искал смерти, ведь ему совсем незачем было жить. Но судьба уберегла его. Она уберегла молодого командира в отступлении, в окружении, в сотнях боев. Будто сама смерть не желала забирать капитана… Он стал капитаном, его грудь украшали ордена и медали, но сердце внутри груди плакало от тоски. От тоски по тем, кого уже больше не будет в его жизни.

Как-то внезапно в жизни появилась она — маленькая, как воробышек, девочка, спасшаяся из Ленинграда, пережившая голод и смерть всей своей семьи. Кричавшая ночами и плакавшая, когда их батальон проходил сквозь разоренные села. Дошедшая чуть ли не до Калинина и добившаяся отправки на фронт. Варенька казалась совсем ребенком, и что-то шевельнулось в груди капитана, взявшего санинструктора под крыло. Впрочем, большинство бойцов старались обогреть и подкормить эту спасавшую жизни девочку. Когда нужно — закрывали собой, лишь бы она жила. Пожившие мужики, прошедшие не один бой, они становились «дяденьками» для нее, а сам капитан, с незаживающей раной в сердце, увидел, как девочка старается быть к нему поближе…

Отгремели горькие бои отступлений, Красная Армия возвращалась назад. Возвращалась, чтобы отвоевать каждую пядь земли. Металась под огнем Варенька, спасая солдат. Болело за нее сердце у капитана, так неожиданно она пришлась ему по сердцу… Но на то и война. Вставали перед русскими солдатами сгоревшие села, не похороненные мирные жители: старики, женщины, дети. Даже пожилые воины плакали, а Варенька, казалось, прощалась с каждым. Они шли на запад, чтобы отомстить.

Были и лагеря… Лагеря, где проклятые гитлеровцы убивали советских людей. Огромные котлованы, полные костей, мертвые женщины, убитые, заморенные дети и самое страшное — десятки обескровленных трупов. Варя рыдала так, как будто каждый из них был ее сыном или дочкой, девочку отпаивали всем батальоном, но она и после не могла спокойно спать, а днем брала винтовку и убивала, убивала этих тварей. Такую ненависть, как у совсем молодой девочки, трудно было представить. Она их просто не могла видеть, кроме как через прицел.

Правда, после той больницы озверели многие, но и они не представляли, что их ждет. Перейдя государственную границу, что оказалось праздником, отмеченным всеми, батальон двинулся по дорогам Польши. По дорогам, где могли выстрелить в спину, и каждый, каждый солдат оберегал «нашу Вареньку». Она была уже, скорее, дочерью батальона, да и всего полка.

Подступала весна, она уже чувствовалась в воздухе, когда их армия вышла почти к границе Германии. До самого логова проклятого врага оставалось совсем немного, а они освобождали очередной лагерь. Многие солдаты даже сначала не поняли, что они видят… Голые тела, лежащие поленницей, худые люди, выглядывающие наружу из бараков, и дети… Дети со страшной татуировкой на предплечье. Красная Армия освобождала лагерь, название которого после стало известно каждому, почти каждому человеку на всей Земле, потому что это место звалось Освенцим… Аушвиц, если по-немецки. Дети, маленькие дети… голые трупики… множество платьев, штанов, детской одежды, целые тюки женских волос. Это было непредставимо… Врачи и медсестры помогали юным узникам, а солдаты понимали, что не забудут этого никогда.

Страшные картины Освенцима на фоне аккуратных немецких домиков смотрелись еще более контрастно, режущей болью отдавались они в сердце, и солдаты зверели. Политработникам добавилось работы, потому что солдаты хотели просто рвать зубами эту нечисть, этих нелюдей, этих тварей. Капитан слышал, что там наверху думали о том, не оставить ли их во втором эшелоне, ведь солдаты могли уже рвать кого угодно, но Катуков отстоял их батальон. Они шли дальше, к самому логову, туда, где жили все те, кто отдал приказ…

После Освенцима Варя стала ближе Тихомирову. Они подолгу проводили время вместе, и солдаты улыбались, глядя на них. Все знали, что и капитан, и Варенька совсем одни на всем белом свете, поэтому радовались проблескам чувств между ними. А потом снова были бои, сжимающееся сердце капитана при виде девчонки под пулями, сжимающееся сердце Вареньки при виде ведущего за собой батальон в атаку капитана. День за днем, неделя за неделей.

В этот день, подняв людей в атаку матерными криками, капитан почувствовал, как что-то горячее прошлось по его ногам. Он упал, не в силах подняться, но тут его перевернули Варины руки, которая оказалась рядом как-то вдруг, будто соткавшись из воздуха.

— Потерпи, мой хороший, — скороговоркой привычно уговаривала она его, — сейчас перевяжу, и будет санбат.

— Варенька, — улыбнулся он, но в этот момент земля вокруг взлетела, стало очень горячо и больно. Последнее, что он слышал, был тонкий крик Вареньки, и все погасло.

В этот день батальон никого в плен не брал, озверевшие от смерти капитана и Вареньки солдаты просто шли вперед, создавая тем самым стихийное наступление и сбрасывая подлого, жестокого врага, этих тварей, этих нелюдей в Шпрее. Перед ними расстилался Берлин. Но двое молодых еще людей этого никогда не увидели. Их уносила с собой смерть, также, как унесла миллионы других людей за прошедшие четыре года.

***

Миссис Уизли старалась покрепче привязать грязнокровку к сыну. Заметив, что действие амортенции начало ослабевать, женщина изменила состав, новое зелье лишило Грейнджер всякого сопротивления, да так, что та позволяла Рону лазить себе под юбку даже прилюдно. Чтобы закрепить эффект, Молли написала письмо почерком грязнокровки Поттеру, дабы тот даже не думал пытаться отвлечься от Джинни, но тут случилось непредвиденное. Выпив чая с очередным зельем, Грейнджер захрипела, будто стараясь расцарапать горло, вся посинела, и в этот момент понявшая, что Альбус не простит ей смерти одного из важных действующих лиц, Молли отправила девчонку в Мунго.

Это письмо оказалось последней каплей. Оставленный в полном одиночестве после смерти крестного Гарри жил, казалось, только ради друзей. А если себя не обманывать, то ради того, чтобы увидеть Гермиону, в которой он неожиданно разглядел девушку. Он долго гладил листок пергамента, написанный ее рукой, только потом вчитался в строки, и в следующее мгновение на парня рухнул мир. Как будто что-то разорвалось в самой его душе. Юноша оказался на вокзале, вокруг куда-то спешили люди, а он стоял потерянно и не знал, что делать дальше.

— Ты готов умереть, мальчик, — возле Гарри неслышно возникла женщина в черном. — Но тебе нельзя, ведь ты важен для покинутого мира. Возвращайся.

— Мне незачем жить, у меня там нет никого, — ответил юноша, в этот момент что-то случилось — с тихим хлопком на перроне возникла Гермиона, еще задыхавшаяся и хватавшаяся за горло. — Гермиона! — бросился к ней Гарри. — Что с тобой?

— Аллергия на амортенцию, — произнесла женщина в черном, с жалостью глядя на двух основных героев истории мира.

— Амортенция? — удивился юноша. — Значит письмо — неправда?

— Неправда, — кивнула незнакомая женщина. — Но Гермиона умерла, ее не вернуть.

— Тогда и я умер, — твердо сказал обнимавший девушку Гарри. — Я не вернусь.

— Ты не можешь не вернуться, — женщина тяжело вздохнула. — Разве что сможешь уговорить кого-то занять свое место.

Обнимавший все еще полностью не пришедшую в себя Гермиону юноша пытался подойти к спешащим людям, что-то рассказать, убедить, но никто не смотрел на него, люди просто проскакивали мимо, и вот когда Гарри уже отчаялся, сел на скамейку и заплакал, обнимаемый такой же плачущей девушкой, вдали показались они. Молодой мужчина и юная девушка. Они шли обнявшись, глядя только друг на друга, оставаясь такими, какими их убила немецкая мина. Эти двое так бы и прошли мимо, но Варя увидела плачущих подростков, и просто душой почувствовала, что нужна им.

— Ванечка, — позвала она Тихомирова, — посмотри, Ванечка…

Двое убитых в страшной войне подошли к тем, кто плакал на скамейке. Варя присела рядом и обняла лохматую девочку, погладив так, как она успокаивала многих и многих. Казалось никогда не чесанная девочка удивленно посмотрела в добрые понимающие глаза медсестры, и вдруг прижалась, рассказывая. Хотя говорила девочка на другом языке, Варя отлично понимала ее. А рядом с ней рассказывал, всхлипывая, и совсем молодой пацан. Он рассказывал о своем детстве, о том, что у него просто нет никого, ради кого стоило бы жить, он рассказывал советскому офицеру обо всем — о тролле, василиске, Квирелле, дементорах, погибшем Сириусе и Волдеморте. И капитан Тихомиров понимал, что пацан пришел из гораздо более страшной войны, потому что в СССР воевали солдаты и сбегавшие «на войну» по собственному желанию пацаны, а этих детей взрослые просто бросают в пекло, отсиживаясь по углам. Потерявший все и всех офицер такого не понимал, а потому захотел показать тамошним нацистам, что такое настоящая война.

Успокоившая Гермиону Варя сейчас вспоминала Освенцим, Саласпилс, Треблинку и множество других лагерей, где проклятые нацисты убивали людей.[1] Сейчас же в мире этих детей шла война, в которой все также убивали… И на этот раз стремились убить именно детей. Также, как и Ваня, она не могла остаться в стороне, поэтому, мягко улыбнувшись, спросила — как они могут помочь. Женщина в черном, оказавшаяся самой Смертью, объяснила им, как… даже рассказала, что надо сделать, чтобы встретиться, а дальше… дальше все зависело от них.

Красный поезд уносил Гарри и Гермиону в новое приключение, в котором они точно будут счастливы и вместе, Смерть это твердо обещала, а товарищ Тихомиров с Варей готовились к новой войне, прощаясь сейчас на вокзале. И сама Смерть утирала слезу, видя, как эти души, обретающие сейчас едва заметное свечение, попрощавшись, шагают во тьму.

Часть 2

Капитан Тихомиров очнулся на полу. С трудом поднявшись, он вспомнил, о чем рассказывал пацан на том вокзале, и жесткая улыбка прорезала лицо теперь уже юноши. Значит, эти твари хотят узнать, что такое война. Они узнают. Пока что следовало разобраться с другими тварями — теми, что убили детство ни в чем не повинного ребенка, с теми, кто бил его и лишал самого важного в жизни — тепла. Иван представил на мгновение, что так обходились бы с его дочерью, и красная пелена закрыла взор. Советский офицер мгновенно озверел, медленно осторожно спускаясь по ступеням вниз.

— Чего вылез, урод! — на ловца и зверь прибежал. Правда, так себе зверь оказался…

— Гнида фашистская! — выплюнул тот, кто выглядел Гарри Поттером, воображение его дорисовало нацистскую форму на этом перекормленном хряке, а дальше…

— Мама! Мама! Ненормальный папу убивает! — этот крик немного отрезвил капитана, плюнувшего на бессознательное тело и медленно повернувшегося в сторону звука.

— Г-г-гарри? — пораженно спросила Петунья, видя перед собой сейчас совсем не забитого ими мальчишку, что вернулся в этот раз каким-то совсем потерянным. Сейчас перед ней был разъяренный зверь.

— Так вы помните, как меня зовут… Тетушка, — это слово юноша выплюнул, как ругательство. — Твари фашистские… Ну что, не хочется меня ударить? Обругать? Нет?

— Ч-что с то-тобой слу-случилось? — прозаикалась Петунья, не понимая, как ей реагировать и как не спровоцировать племянника.

— У меня никого в этом мире не осталось, когда я умер, — проинформировал ее юноша. — Но теперь появилась. И за нее я залью эту страну кровью, чтобы такие фашисты, как вы, больше не поганили эту землю своим присутствием. Это понятно?

— Но мы… Мы никогда… Мы как лучше… — заплакала женщина, глядя в полные брезгливости глаза племянника.

— То есть как лучше меня били, как лучше лишали еды, как лучше лишили тепла… — задумчиво проговорил юноша. — Твари вы, нелюди. Будьте вы прокляты!

Столько силы, ярости и ненависти было в его голосе, в его словах, что Петунья поняла — пощады не будет. Завизжав, женщина быстро убежала из гостиной куда-то на улицу, а капитан Тихомиров сделал шаг, и от этого шага, казалось, затрясся весь дом. Офицер не воспринимал еще магию, не понимал, как она работает, но она работала вне зависимости от его понимания. Ему нужно было попасть в волшебную больницу, чтобы забрать Вареньку, а вот потом… Потом будет война.

Ушедший пацан забрал с собой и крестраж, Смерть достаточно подробно объяснила, что это такое, местный Гитлер оказался эдаким Кощеем, жаль только смерть его была не в яйце, яйца Гитлеру товарищ капитан отбил бы с удовольствием. Ненависть не отпускала юношу, поэтому, нащупав в кармане палочку, Иван вызвал «волшебный автобус», доставивший его почти к самой больнице.

Из мира ушел Гарри Поттер, для которого Британия была Родиной, который верил Дамблдору, был готов сражаться за дело света… Который на деле был наивным мальчишкой, нуждающимся в толике тепла, а не в избиениях и оскорблениях. А вот на его место пришел боевой офицер, коммунист, точно знающий, что бриты — союзники временные, а сейчас они были еще и фашистами, а потому… Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор даже не подозревал, что игра в шашки закончилась, заменившись игрой «в Чапаева».

Иван Тихомиров, советский офицер, вступил под своды больницы Святого Мунго, чтобы забрать недавно очнувшуюся девушку, его Вареньку. Чтобы спрятать ее ото всех и страшно отомстить отравителям, маскировавшимся до срока под «своих». Теперь «своих» у него почти не было. Еще нужно будет разбираться, кому доверять, а кому нет, раздобыть оружие и уничтожать фашистских тварей до последнего человека. И вот когда последний нацист упадет в землю, на ней можно будет посеять хлеб. На костях земля хорошо родит.

Привет-ведьма Героя Магического Мира, находящегося в ярости, останавливать не посмела — ей просто стало страшно. Страшно стало и встреченным целителям, а капитан Тихомиров шел туда, куда его вело сердце. Туда, где была Варенька — единственный важный для него человек в этом мире. И каждый шаг приближал его к девушке.

***

Варя очнулась в кровати, это она хорошо почувствовала — непривычно мягко. Глаза открывать девушка не спешила, помня о том, что рассказала ей девушка, которую убили эти нацисты. Ибо детей могли убивать только нацисты. Приоткрыв глаза, Варя никого не увидела, это, по ее мнению, было хорошо. Нужно было притворяться местной, что у девушки вряд ли получилось бы, но она тут явно никого не интересовала.

Будто издали донесся разговор, в котором девушка услышала «грязнокровка». Это именование заставило ее грустно усмехнуться, ничего не изменилось. Там было «унтерменш», здесь — «грязнокровка», разницы никакой, ибо нацисты не меняются. Но она находилась в больнице, нацистской, но больнице, поэтому было необходимо играть, чтобы выбраться, и вот тогда… Тогда она снова будет смотреть на них только через прицел.

— Мисс Грейнджер, — услышала она голос, полный брезгливости. — Вставайте, вы здоровы, — с этим утверждением девушка бы поспорила.

— А что со мной случилось? — поинтересовалась Варя, пытаясь себя убедить в том, что ее зовут Гермиона.

— У вас была обычная аллергия, — сообщил ей все тот же голос. — Не советую вам есть или пить то, что вызывает у вас такую реакцию. Да и попадать сюда слишком часто.

— Спасибо, — поблагодарила девушка, которой хотелось разнести все вокруг, но она понимала, что если не хочет попасть в местное гестапо, то в ее интересах будет вести себя кротко, поэтому она изобразила страх, опустив голову, чтобы неизвестный не прочитал в ее глазах ненависть. — Я могу идти?

— Сначала вы можете встать и одеться, — голос был мужским, а девушка, как она почувствовала, лежала под одеялом в пижаме. — После этого вы свободны.

Сдержав рвущиеся из себя не самые приличные слова, Варя встала и с облегчением выдохнула, увидев, что вокруг никого нет. Быстро переодевшись, поразившись неудобству белья и самой одежды — по лесам да под огнем в этом точно не побегаешь, девушка растерянно огляделась, но тут дверь открылась, и на пороге оказался тот мальчик, который ушел. Зеленоглазый мальчуган, смотревший сейчас так знакомо, так яростно, как смотрел товарищ капитан, идя в атаку.

— Ванечка, — рванулась к нему девушка, чтобы быть мгновенно обнятой и прижатой к нему. — Родной…

— Тебя не обижали? — тихо спросил он. — Пойдем скорее из этого места.

— Не обижали, — произнесла Варя. — Нам, наверное, надо скрыться?

— Еще как надо, родная, — девушке казалось, что товарищ капитан, ее Ваня, борется с собой, желая взять ее на руки. — Двигаемся быстро, ни с кем не разговаривай, хорошо?

— Хорошо, — улыбнулась Варя. — Надо к родителям, наверное?

— Не забывай, идет война, — напомнил капитан Тихомиров. — Там может быть засада, поэтому сначала — оружие, снаряжение, согласна?

— Согласна, Ванечка, — кивнула прижавшаяся к юноше девушка. — И в школу нам, на самом деле, не надо, потому что минимальное время мы уже отучились.

— Гермиона рассказала? — поинтересовался Тихомиров. — Отлично… Покажем этим гадам настоящую войну. Наших здесь нет, так что…

— В тылу врага, — прошептала девушка.

«Ночной Рыцарь» уносил пару куда-то далеко. Явившаяся в Мунго Молли Уизли не могла понять, что ей говорит целитель, ибо в ее понимании, Поттера здесь быть не могло, но даже если был, мальчишка никуда не денется, ему просто некуда идти, а это значило, что нужно просто подождать. Молли хотела бы более быстрого результата, но иногда женщина понимала, что следует свои хотелки и поприжать.

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор озадаченно смотрел на артефакты, настроенные на Героя Магического Мира. Когда они остановились, Великий Светлый так и не понял, но вот сейчас все артефакты бездействовали. Подхватившись, Альбус отправился в тайное помещение, спрятанное в директорской башенке, чтобы провести категорически запрещенный им же поиск на крови. Грязнокровка Грейнджер была ему безразлична, а вот Поттер…

Звучали слова латыни, лилась кровь, втайне отобранная у пацана, но результата не было. Ни определить местоположение, ни состояние не представлялось возможным. Не так уж и много знавший о магии крови, Дамблдор был серьезно озадачен, направив все возможные силы на поиск. Исчезнувший Избранный серьезно нарушил планы Великого Светлого. Поэтому Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор мечтал примерно наказать мальчишку, посмевшего хоть как-то вмешаться в его великие планы.

А не знавший об этой суете капитан Тихомиров думал о том, где раздобыть оружие и какие цели принять за приоритетные. На губах пришельцев из совсем другого времени расцветали улыбки. Сказка для любителей мучить и убивать детей закончилась, начиналась жизнь.

Часть 3

Варя предложила Ване все-таки начать с родителей, потому что, где здесь взять оружие, не предполагали ни одна, ни другой. Еще девушку смущал факт того, что Гермиона о родителях практически ничего не рассказала, поэтому девушка считала, что если нет, то и нет. Капитан Тихомиров прислушался к аргументам девушки, кивнув. Час они наблюдали за домом родных Гермионы, но слежки или другого наблюдения не увидели. Внимательно осмотрев небо, что было уже привычкой, которую он и не замечал, капитан Тихомиров подошел с Варей к дому. Задумавшись, девушка достала связку ключей и открыла дверь первым же подошедшим. В гостиной сидели двое взрослых людей.

— Наша дочь изволила вернуться, — несколько язвительно произнес мужчина, вставая навстречу, Иван почувствовал опасность, как будто в него целились. — И чем мы заслужили подобную честь?

— Папа? — удивленно спросила Варвара.

— Ты даже знаешь, что я папа! Какой сюрприз! — патетично воскликнул мужчина. — О, я вижу, ты хочешь нас познакомить с молодым человеком, — он резко шагнул вперед, готовясь к удару, отчего товарищ капитан среагировал рефлекторно. Слишком уж медленно мужчина заносил кулак.

— Хм… Нехорошо получилось, — заключил он, глядя на бессознательное тело на полу и понимая, что добивающий удар сдержал лишь чудом. — И что теперь делать будем?

Но Варя ему ответить не успела. Дотоле спокойно сидевшая женщина вдруг завизжала что-то нечленораздельное и налетела почему-то на Варю, схватив девушку за волосы. Иван на мгновение растерялся, также как и Варя, но затем прекратил этот бардак, связав яростно вырывавшуюся женщину. Девушка, готовившаяся принять новых родителей, смотрела на это действо широко открытыми глазами, молча плача.

— Не понял, — констатировал товарищ капитан. — Это что было-то?

— Не знаю, — прошептала сидевшая на полу Варя, обняв своего Ванечку двумя руками. — Они какие-то странные…

— Может, заколдованные? — некоторое время Иван боролся с собой, не решаясь ударить женщину, рот которой изрыгал грязные слова в отношении своей дочери.

— Может, и заколдованные, — девушка поднялась с пола, расцепив объятия, пошла на кухню, вернувшись с небольшой кастрюлькой, из которой полила «маму» холодной, судя по всему, водой. Миссис Грейнджер резко замолчала, глядя на них обоих полными ненависти глазами. — Как фашисты… — прошептала Варя, Иван, который стал Гарри Поттером, понял, что теперь что-либо говорить бессмысленно — девушка не поверит.

— Ладно, второй шанс, — заявил Иван, взяв у Вари кастрюльку с остатками воды, чтобы полить мистера Грейнджера.

— Что со мной? — сразу же спросил тот, приходя в себя. Пока он смотрел на юношу, то реагировал нормально, но стоило мужчине увидеть Варю — и товарищу капитану пришлось вырубить мужчину еще раз.

— Варь, тут странно, — сообщил товарищ Тихомиров. — Стоит ему тебя увидеть, и он лишается рассудка, это должно быть какое-то колдовство.

— Ох, не знаю, Ванечка, — устало проговорила девушка. — Надо попробовать снять, но получится ли?

— Не попробуем — не узнаем, — хмыкнул в ответ Иван и улыбнулся такой знакомой улыбкой, что Варя всхлипнула, бросаясь в объятия юноши, доставшего палочку. — Фините, Фините Инкантатем… Ну что?

— Сейчас посмотрим, что… — девушка невежливо пнула отца Гермионы ногой, отчего тот застонал. — Живой, сейчас узнаем, кто он, что он и зачем он. Будет хорошим мальчиком — останется жить, — товарищ капитан поразился неожиданной ярости, прозвучавшей в голосе Вари, точнее, уже Гермионы Грейнджер, а на полу медленно приходил в себя взрослый мужчина, которому за этот день уже дважды дали по голове.

— Миона? — удивился лежащий на полу мужчина. — Что случилось?

— Ты хотел ударить Гарри, — проинформировала его Варвара. — А Гарри не любит, когда его бьют.

— Ничего не помню, — признался отец Гермионы, пытаясь сообразить, о чем говорит повзрослевшая дочь.

— Что последнее вы помните? — поинтересовался насторожившийся капитан.

— Мы посадили тебя на поезд, — недоуменно произнес мистер Грейнджер. — Ты очень волновалась из-за Святочного Бала, все мечтала, как тебя пригласит какой-то конь или олень.

— Опаньки, — только и сказал обновленный Гарри Поттер.

***

Новости мистера Грейнджера ошеломили, а вот миссис Грейнджер, на которую Фините не подействовало, вела себя крайне неадекватно, поэтому получила укол и спала. В задумчивости мистер Грейнджер достал бутылку виски и три стакана, пригласив «детей» присаживаться. Только вот детьми ни его дочь, ни ее парень точно не были. Из глаз молодых людей на мужчину смотрело то, что он старался забыть который год. Дымом пожарищ, огнем артиллерии, отчаянным криком потерь на мужчину смотрела Война. Страшная, жуткая и невозможная, которой не было места в мирной Великобритании, но она сейчас смотрела из глаз этих двоих.

— Кто вы? — тихо спросил мужчина.

— Мы… — Варя хмыкнула, понимая, что здесь они, скорее всего, чужие. Что же, война однажды забрала у девочки всех… — Мы те, кого упросили стать нами ваша погибшая дочь и ее возлюбленный. Их убили на необъявленной войне того, магического мира. Так что физиологически я ваша дочь, а вот душа моя…

— Убили… — попытался собраться с мыслями мужчина. По всему выходило, что душа его дочери ушла, а значит, перед ним не она, но… Она сказала «война»? Хватит ли у него духа и совести оставить детей одних в их войне? — Кем ты была… там?

— Санинструктором, — это слово было мистеру Грейнджеру незнакомым, поэтому девушка, увидев непонимание, пояснила: — Парамедик поля боя. А Ваня… Гарри был офицером, капитаном.

— Вы русские, — признал очевидное мужчина, едва заметно для глаза поморщившись. — Значит… Вторая Мировая?

— Да, — лязгнувшим затвором отозвался этот ответ юноши в душе не любившего русских Роберта, однако мужчина был офицером очень хитрой службы, поэтому сдержался.

— Хоть ты, получается, не наша дочь, — начал говорить мистер Грейнджер. — Но ты наша дочь, и ничто не изменит этого, — он увидел в глазах девушки недоверие, надежду и… радость. — Ты была сиротой?

— Полвека назад на земле сражался город, — заговорил юноша. — Он задыхался в дыму, умирал от голода, замерзал, но сражался. Всю семью Вар… Гермионы забрали голод, холод и немецкие бомбы. Да, она была сиротой, как и я…

— Значит, теперь вы наши дети, — озвучил свое решение Роберт Грейнджер, а затем улыбнулся, встал и, подняв руку в воинском приветствии, отрекомендовался: — Капитан Грейнджер, Силы Специальных Операций.

— Капитан Тихомиров, четвертый батальон второго полка сто шестой стрелковой дивизии,[2] — привычно представился Иван, а рядом слышался голос Вареньки.

— То, что вы не дети, это понятно, — вздохнул капитан Грейнджер, раздумывая о том, как бы их заманить на базу. — Чем я могу помочь?

— Оружие, боеприпасы, снаряжение, — лаконично ответил товарищ капитан. — Если различие между нашим и вашим велико, то еще бы инструктора.

— Вот, значит, как… — вздохнул английский офицер. — А помощь? — поинтересовался он.

— Насколько нам известно, — ответила девушка. — Английскому правительству на это, — она выругалась, вызвав такое страдание на лице «отца», что Иван заулыбался. — Ой.

Поборовшись некоторое время с вполне, по его мнению, естественным желанием объяснить нижним полушариям девушки, выглядевшей дочерью, неправоту верхних, мистер Грейнджер вздохнул и потянулся к телефону. Ситуация вышла за рамки логики уже тогда, когда выяснили, что он был под контролем третьей силы. Об этом было положено докладывать, ну и кроме того, оружие и снаряжение… Дети собирались воевать, разве мог он остаться в стороне? Мог на самом деле, но не хотел. Он не хотел быть в стороне, когда где-то там убивают людей только за то, что они родились не там. О нацизме капитан, безусловно, знал. И несмотря даже на то, что у Британии у самой рыльце было в пушку, такой ситуации принимать офицер не желал. С другой стороны, дети знали много, и эти знания могли быть полезны Великобритании, а то, что они русские, по мнению капитана сил специальных операций, снимало некоторые моральные ограничения.

Через час автомобиль вполне гражданского вида уносился к неприметному зданию на окраине Лондона. Мистер Грейнджер попросил молодых людей взять с собой палочки, чтобы показать господам офицерам, что он не шутит, товарищ капитан с улыбкой согласился. Он был вообще за любое движение, приближающее их к цели, а тут, возможно, будут и грамотные офицеры, которые, может, и посоветуют чего, все-таки воевать в отрыве от основных сил капитан не привык. При этом Тихомиров не страдал излишней доверчивостью, помня о том, что британцы — капиталисты, то есть потенциальные враги.

Часть 4

Сообщение о том, что офицер очень хитрых британских войск находился под… хм… контролем, причем под контролем сил, о которых правительство не только знает, но и имеет с ними постоянные контакты, внесло некоторую долю бардака в работу базы ССО. Сначала капитана Грейнджера обследовали. Очень внимательно обследовали психиатры и наркологи, но не нашли абсолютно ничего, кроме факта выпадения из памяти полутора лет жизни офицера по неизвестным причинам.

— Капитан Грейнджер абсолютно здоров и адекватен, — спокойно сообщил начальнику базы контрразведчик. — Характерные следы психоактивных веществ в крови, волосах, ногтях отсутствуют. То же верно в отношении сопровождающих его детей, что очень странно, ибо медицина говорит о недавней остановке сердца у обоих.

— Та-а-ак, — вздохнул начальник базы, понимая, что в случае доклада наверх их всех просто зачистят, если верить, конечно, той информации, что получена. — Проведите натурные испытания.

— Под камеру провели испытания движения тел, — объяснил контрразведчик. — И еще кое-что, пройдемте в просмотровый зал.

Когда капитана Тихомирова попросили показать «что-нибудь» под камеру, он показал. То, что успел объяснить пацан: «танец ананаса», Секо и Конфундус. Последнее контрразведчиков взволновало так, что повторять пришлось несколько раз и в конце демонстрации контрразведка выглядела очень бледно. Постоянно вытиравший пот офицер смотрел в глаза выглядевших детьми совсем не детей, в этом-то он разбирался.

— Вы утверждаете, что правительство знает об этих «магах»? — поинтересовался британец, доселе считавший, что сказки остаются в детской.

— Правительство имеет с ними договор и ему на происходящее… — Тихомиров вздохнул. Пацаном он себя не ощущал, да и не нужно ему это было. — Поэтому либо мы сами, либо нас быстро перебьют.

— Вы можете назвать какие-нибудь фамилии? — спросил офицер, и тут Варенька достала список членов сопротивления, называвших себя отрядом Дамблдора, того самого Дамблдора, который планировал детство мальчишки, потому что так просто не бывает. Контрразведчик понял, что ему протянули отнюдь не бумагу, а вчитавшись, посерел, фамилия Финч-Флетчли ему была знакома, как и фамилия Турпин. — Это что?

— Это Сопротивление, — спокойно ответил капитан, подобрав наиболее близкий термин. — Частично уже выбитое.

Варю с Иваном поселили на базе, а вот миссис Грейнджер госпитализировали. Варя все не могла понять, что происходит, когда мистер Грейнджер, тяжело вздохнув, начал объяснять. Капитан из той войны о достижениях более поздней органической химии, разумеется, не знал, поэтому речь «отца» Вареньки была очень интересной.

— Возможно, — объяснил капитан Грейнджер, — установка на ненависть к дочери вступила в противоречие с материнскими чувствами, сведя при этом жену с ума. В любом случае, врачи будут разбираться.

— Что с оружием? — поинтересовался Иван, глядя тяжелым взглядом на «коллегу» из совсем другого времени.

— Пойдем, капитан, — тяжело вздохнул английский офицер, понимавший, что задача решения пока не имеет. — Покажу тебе оружие, может, присмотришь себе что-нибудь.

— И я! — не отпускавшая руку Ванечки девушка тоже хотела отправиться за оружием.

— А тебе зачем? — не понял капитан Грейнджер. — Ты же парамедик.

— Ну как… Своих спасаем, чужих закапываем, — неожиданно для «отца» оскалилась девушка. — Своих у нас тут только ты, поэтому нужна большая лопата для закапывания.

Поразившись ярости, звучавшей в голосе девушки, выглядевшей как его дочь, английский офицер еще раз вздохнул и повел, как он думал, детей, за собой. Пока что странных русских защищал внешний вид. Спустившись в самый низ базы, Грейнджер открыл двери арсенала, откуда на замерших молодых людей глянули десятками отверстий лежавшие и стоявшие стволы современного вооружения. Предстояло выбрать оружие по руке, пристрелять его, озаботиться патронами, снаряжением, пайками. В то, что британцы помогут чем-то кроме оружия, Тихомиров не верил. Его и Вареньку ждал фронт в тылу врага, хотя враг еще даже не подозревал о том, что его ждет.

«Клейморы»[3] обнаружила Варенька, поинтересовавшись у «отца», что это такое. Капитан Грейнджер давно не видел такого выражения детского счастья на лице дочери, а, учитывая, чем это выражение было вызвано… Мужчине просто становилось страшно, этих русских следовало запереть в клетку. При этом мистер Грейнджер понимал, что, если информация просочится наверх… Жить ему, несмотря ни на что, хотелось.

***

Казалось бы, все вроде нормализовалось, но капитан Тихомиров доверять всем вокруг не спешил. Варенька вообще доверяла только ему, сопротивляясь любой попытке их разлучить. Но пока вроде бы все было нормально — англичане думали, как противостоять Конфундусу, а они с Варей регулярно ездили на стрельбище, находившееся не так далеко, где отстреливали просто удивительное количество амуниции, по мнению командования базы.

— Ваня, скажи, — задумчиво спросила девушка, пока товарищ капитан прятал очередные патроны в выкопанной ими землянке. — А зачем?

— Не верю я им, — объяснил советский офицер, аккуратно маскируя закопанное. — А в случае любой пакости мы теперь без мин, гранат и патронов не останемся.

— Думаешь, «папа» предаст? — тихо спросила девушка, хотевшая было впустить «отца» в свое сердце. — Не похож он на предателя…

— Эх, Варенька, если бы все предатели были похожи на предателя, то и СМЕРШ[4] не нужен был, — тяжело вздохнул Иван, видевший за четыре года очень многое. — Помнишь Ягоду?

— Помню, Ванечка, — прижалась к нему девушка. — Для него дочка умерла, значит… Мало ли что он говорит… — на душе было тяжело, все-таки Варечка надеялась обрести близкую душу, но товарищ капитан прав — не для того они тут, чтобы изучать местное гестапо изнутри.

Это случилось к концу второй недели. Возможно, на базе был «стукачок», возможно, кто-то не утерпел и «протек» наверх, двое молодых людей сами по себе вряд ли сумели бы это определить. Их спасла случайность. Та самая случайность, которая и называется везением. Сегодняшний день был сам по себе очень странным. Как будто предчувствуя что-то, капитан Грейнджер посоветовал отстрелять на полигоне все вооружение, при этом он так странно смотрел на Варю, как будто что-то хотел сказать, но останавливал себя. Любви во взгляде мужчины точно не было, как и тепла, Варенька это очень хорошо почувствовала.

— Ваня, «отец» сегодня очень странный, — поделилась девушка с юношей, — какое-то у меня предчувствие непонятное.

— Предчувствие — это важно, — кивнул Иван, на лету меняя планы. — Несмотря на то что мы с тобой коммунисты…

— Я комсомолка, — поправила офицера Варвара. — Не успела я в коммунисты.

— Мы с тобой коммунисты, Варенька, — твердо произнес офицер. Так твердо, что девушка кивнула. — Но предчувствиям доверять будем. Поэтому берем с собой все снаряжение, — давно переодетые в британский камуфляж, молодые люди вполне комфортно себя чувствовали уже в не необычной форме. «Эх, нам бы такую форму тогда…» — эта мысль часто посещала и Ивана, и Варвару.

— Так, кадеты, — им присвоили звание кадетов, заставляя обоих морщиться, чтобы хоть как-то обращаться. — Сегодня поедете одни, вы умеете, — армейский автомобиль действительно был очень прост в управлении, о чем дежурный сержант, разумеется, знал. — Этот орангутанг отравился чем-то и отвезти вас не сможет, — это было не просто странно, а сверхстранно, но Иван кивнул, отмечая некоторые признаки нервозности, поэтому на стрельбище они не поехали, а достав «заначку», засели неподалеку, наблюдая за базой в бинокль. Через некоторое время суета стала очень активной, к воротам базы подъехало несколько микроавтобусов черного цвета.

— Надеюсь, не по наши души, — тихо произнес капитан Тихомиров, сняв штурмовую винтовку с предохранителя. — В бинокль поглядывай.

— Ага, — совершенно не по уставу откликнулась Варя. — Как-то очень странно… Нездоровая суета, как будто в воронок кого-то запихивают… Ой!

— Что случилось, милая? — поинтересовался Иван, берясь за бинокль. Впрочем, ответ уже и не требовался, в неплохую оптику был отлично виден капитан Грейнджер в наручниках, которого выводили странные люди в строгих костюмах и черных очках. — Так.

— Так выглядит гестапо? — тихо спросила девушка. — Отбить мы его не сможем, да и…

— Нет гарантии, что это не театр, — кивнул товарищ капитан, капиталистам веривший с трудом. — Уходим.

Не прошло и пятнадцати минут с момента ареста Грейнджера, а армейский джип с заляпанными грязью номерами уже наматывал километры в сторону скоростного шоссе. По-тихому стянутые карты позволили обнаружить достаточно большой лесной массив в нужной молодым людям стороне, где вполне можно было спрятаться от кого угодно. Был ли арест Грейнджера театром или нет, Тихомирова не интересовало, суть-то оставалась той же — они одни и среди врагов.

Часть 5

Идея останавливаться на заправках в голову Тихомирова не пришла. Одно дело пролетевший мимо армейский джип с военными внутри, совсем другое — несовершеннолетние в военной форме, заправляющие армейскую технику. Такие следы оставлять не хотелось, поэтому, как ни жалко было, машину пришлось бросить. Варвара внезапно обнаружила, что в бисерную сумочку, о которой ей говорила Гермиона, влезает гораздо больше, чем это можно было бы ожидать, исходя из размеров.

— Вань, посмотри, — проговорила девушка, с удивлением глядя на то, как в сумочке исчезает пулемет. — Может быть, сюда вообще все влезет?

— Да, такие способности бы на мирные цели, — вздохнул капитан, перегружая снаряжение. К сожалению, совсем все не влезло, поэтому, хорошо подумав, Тихомиров перепаковал рюкзак.

— Эх, жалко, — произнесла Варвара, убедившись, что в не изменившую свой вес сумочку совсем ничего больше не лезет. — Ну хоть что-то, — она погладила джип по капоту, грустно сказав на прощанье: — Прощай, машинка.

— Ничего, нам километров пятьдесят всего осталось, — в этот момент капитан был рад знакам различия кадетов, так назывались в Британии воспитанники училищ, аналогичных суворовским. Теперь они выглядели, как двое будущих военных, не привлекая внимания.

— Хорошо, что мы почитали про кадетов, — кивнула Варя, с помощью Ванечки надевая рюкзак и проверяя, как себя чувствует нога в специальном ботинке, чем-то похожем на прыжковый. — Идем?

Военный автомобиль остался на придорожной стоянке, полной других автомобилей и большегрузных грузовиков, поэтому внимание он вряд ли привлечет, но товарищ капитан, не раз выходивший из окружений, меры против собак на всякий случай все-таки принял. Они уходили в сторону лесополосы, без сомнений, без страха, оставляя за собой прошлую жизнь. Впереди ждала война… Их ждали зажившиеся на этом свете нацисты, и пусть называли они себя иначе, но черная форма и сама их черная суть выдавали в них нелюдей.

Пока шли, не разговаривали, сберегая дыхание, а Тихомиров напряженно думал о том, почему Грейнджер так вел себя с утра. Ничего, кроме желания их слить, в голову не приходило, а потому, это мог быть театр. Наручники, люди в черном — все могло быть театром. «Если это театр, то будет что-то типа побега… Как там разведка рассказывала-то… С целью внедрения, значит. Но как они узнают, где мы?».

— Стоп, — остановил он Вареньку. — Снимаем с себя все и надеваем запасной комплект, который мы со склада утянули, помнишь?

— Помню, — кивнула девушка, вспомнив, как воровато оглядываясь, Ванечка забирал со склада еще по два комплекта формы и белья. — А зачем раздеваться?

— У них есть такие радиостанции маленькие, — объяснил быстро раздевавшийся юноша. — Могли куда-то в одежду сунуть, значит, времени мало, — он действовал по привычному ему алгоритму, не подумав о том, что электроника и магия малосовместимы, не подумала об этом и раздевавшаяся Варвара, с магией пока еще не смирившаяся.

— Отвернись, — смущенно попросила девушка, взявшись за армейское белье. Все-таки обнажаться даже перед самым любимым мужчиной она пока была не готова. Воспользовавшись тем, что он отвернулся, девушка обратила внимание на оволосение паховой области. «То есть волосы растут, а Гермиона их зачем-то сбрила, интересно, зачем?» — подумала девушка, но логичной причины не нашла, поэтому просто пожала плечами, переодеваясь в новый комплект. Их старую одежду капитан Тихомиров прикопал в дерн так, чтобы сразу не нашли. При этом товарищ капитан оставил два сюрприза тем, кто, возможно, будет идти по следу.

Отсвет ракеты товарищ капитан увидел к вечеру, когда они с Варенькой остановились на привал. Надо было пройти еще не так, чтобы мало, но девушка уже выбивалась из сил, идя просто на силе воли, потому, отойдя дальше в кусты, товарищ капитан развернул палатку. Огонек осветительной ракеты он и не увидел бы, если бы не ель, на которую залез, чтобы оглядеть окрестности. Очень далеко что-то мелькнуло. Это могло быть и что-то другое, но капитан надеялся на то, что сюрприз собрал как можно больше гестаповцев.

— Варенька, давай, залезай, — позвал он просто упавшую в траву девушку. — Сейчас поесть сообразим и отдохнешь.

— А ты, Ванечка? — сразу же спросила смертельно уставшая Варвара. — Как же ты?

— Я тебя разбужу, — улыбнулся он. Насколько Иван смог изучить свое тело, пацан жил в настоящем концлагере. «Они заплатят», — с яростью подумал капитан.

— Тогда ладно, — широко зевнула девушка. — Тогда я согласна.

Стоило Вареньке уснуть, и капитан вылез из палатки, обустраивая себе то, что снайпера называли «лежка». Патронов доставало, штурмовая винтовка ночной прицел имела, поэтому советский офицер был готов встретить врага, заодно позаботившись о том, чтобы тихо к ним с тыла, да и с флангов не мог подобраться никто. «Вот и узнаем, так ли хорош этот клеймор», — усмехнулся товарищ капитан.

***

В кабинете, расположенном в здании на Темзе, за длинным столом сидел генерал и слушал своего подчиненного, думая о том, в каком очередном дерьме он оказался по воле Ее Величества, да и Премьер от нее ушел недалеко. Арестовывать невиновного офицера, гоняться за детьми, считающими их отныне врагами — можно ли пасть ниже?

— Грейнджер охотно идет на контакт, — докладывал офицер с погонами полковника. — Не запирается, согласился и на сыворотку, но все равно то, о чем он говорит, смахивает на бред, сэр.

— Поясните свою глубокую мысль, Уилкинс, — попросил уставший от всего этого генерал.

— Знания о так называемых «магах» оказались правдой, — начал объяснения полковник. — Учитывая «экспертов», что нам прислала канцелярия. Им же удалось компенсировать химию, которой была обработана его жена, впрочем, женщина сошла с ума и теперь это роли не играет, но капитан Грейнджер говорит, что в теле его дочери и ее друга находятся русские офицеры, да еще и прибывшие с Великой Войны, сэр.

— Действительно, смахивает на бред, — кивнул генерал. — А что «эксперты»?

— Мутные они, сэр, — вздохнул названный Уилкинсом. — Очень мутные. Ушли вместе с группой, что по координатам маячка отправилась, пока не вернулись. На мой взгляд, ребят они готовы просто убить, по крайней мере, похоже именно на это.

В этот момент на столе генерала зазвонил телефон, подняв трубку, пожилой человек вздохнул и молча передал трубку полковнику. Звонила служба наблюдения, по их словам, пилот вертолета сообщил о том, что группа попала в ловушку и была уничтожена. Это уже выглядело совсем плохо, потому что четверо офицеров контрразведки и трое этих… «экспертов»… Что же это за ловушка такая? Генерал молча кивнул, провожая взглядом рванувшегося на выход полковника. Видимо, новости были те еще…

Полковник Уилкинс собирал людей с целью отправиться на место гибели сотрудников контрразведки, чтобы своими глазами увидеть, что случилось. Сообщение службы наблюдения было каким-то заполошным, а в голове офицера крутились строки протокола допроса. Какие методы применили к Грейнджеру, полковник не знал, но вот отметку достоверности информации не пропустил.

К сожалению Дамблдора, сообщение об обнаружении Мальчика-который-выжил получил совсем не он, а вот Волдеморту герой хоть и нужен был живым, но желательно в клетке… Но его люди с задачей не справились, что Волдеморт узнал достаточно быстро, ибо метки могли точно донести до самозваного лорда, не являвшегося и человеком, о состоянии рабов.

Господин полковник внимательно изучал останки после того, как с окрестностями поработали специалисты и саперы. Хороших новостей просто не было. Судя по всему, что сотрудники, что «эксперты» молодых людей недооценили, а те догадались о маячке, не стали его разыскивать, полностью сбросив одежду, да еще и заминировав ее так, что сунувшиеся к ней офицеры украсили собой пейзаж.

— Значит, они нас действительно считают врагами, — заключил господин полковник, выслушав доклад сапера. — И стрелять не постесняются…

— Они же дети! — воскликнул адъютант, не понявший, что именно произошло. — Одно дело заминировать, другое выстрелить, сэр!

— Скажите-ка мне, капитан, — брезгливо поморщился Уилкинс. — Много вы знаете детей, способных сообразить, что на них маячок, и заминировать одежду так, чтобы гарантированно закончить преследователей?

— Э-э-э-э, — удивленно протянул не подумавший об этом капитан. — Значит, они считают, что мы на стороне «врагов», сэр?

— А что им еще думать, — устало вздохнул полковник, понимая, что сейчас начнется загонная охота, в которой погибнут не только дети, но и много других людей. Именно поэтому офицер решился на подлог. Подозвав сапера поближе, полковник отошел ближе к деревьям.

— Лейтенант, — произнес он, зная, что у сапера двое детей. — Если мы доложим, как есть, начнется охота и детей убьют. Их и так собирались захватить, чтобы передать тем, кого дети считают врагами.

— Что вы предлагаете? — лейтенант сразу понял, о чем ему хочет сказать полковник. Но даже это не понадобилось, к моменту возвращения полковника ждал приказ все действия прекратить, о подростках забыть, а Грейнджеров… При попытке перепроверить приказ на достоверность, полковник был арестован и помещен во внутреннюю тюрьму, выйдя из нее только через месяц. Причины такого приказа и всего, что произошло после, так и остались для полковника тайной.

Часть 6

Варенька поднялась с рассветом и, не обнаружив поначалу рядом с собой Ваню, испугалась, но потом взяла себя в руки и осторожно выползла из палатки. Иван обнаружил себя сам, неслышно придвинувшись из кустов. Девушка порывисто обняла капитана, сохраняя молчание, о том, что в лесу голос слышно далеко, Варя хорошо помнила, не первое, чай, окружение.

— Я тут заминировал в округе, — сообщил ей Иван, поцеловав прямо в нос. — Так что осторожнее.

— Иди, поспи, — прогнала его девушка. — Я пока посторожу, тебе тоже надо.

— Ладно, — кивнул капитан, уползая в палатку, а девушка устроилась на его месте, чутко прислушиваясь к звукам леса. По какой-то непонятной ей причине было тихо, даже слишком тихо. Даже птицы не пели. Казалось, что вокруг совсем никакой войны, во что Варвара поверить, разумеется, не могла. Она лежала и вспоминала «отца», его слегка настороженный взгляд и нотки брезгливости в голосе. «А, может, я себе сама это все придумала?» — подумала Варя, вспоминая все больше деталей. — «Впрочем, чего уж теперь…»

Спустя два часа капитан выбрался из палатки, занявшись приготовлением еды, крепкого чая и тихими разговорами. Им предстояло пройти еще не так много, хоть и идти следовало весь день по лесным тропинкам, но так, чтобы не «засветиться», как говорили батальонные разведчики. Наметив точку на карте, хорошо подходившую для лагеря, капитан кивнул сам себе.

— А я в сумочке книги по этой самой магии нашла, — призналась девушка. — Может быть, там что-то полезное будет?

— До точки дойдем, посмотрим, — Иван оценил предложение и счел его адекватным. — Все нам на пользу, что врагу во вред.

— Эх, Ваня, — мечтательно потянулась Варвара. — Вот разобьем всех фашистов и придет мир…

— Каким-то он будет, — вздохнул капитан, понимая, что «разобьем фашистов» — это еще не конец, своих-то у них нет, а уничтожить всех британцев вдвоем — это даже не смешно. — Ладно, чаевничаем и двигаем.

— Так точно, — шутливо козырнула Варвара. Хоть и с акцентом, но они разговаривали по-русски, не принимая английский язык за свой. Акцент с каждым днем уменьшался, радуя этим обоих. Свернув палатку и тщательно уничтожив следы своего пребывания, значит, сняв еще и мины, Тихомиров был готов двигаться дальше. Готова была и Варя, шагнувшая вослед своему Ванечке.

Лесные тропинки были поначалу какими-то ухоженными, постепенно теряя следы цивилизации по мере углубления в лесной массив. По-видимому, большое количество индустриальных объектов и небольших поселений, разбросанных то тут, то там, облагораживали лес, но капитан не зря тщательно изучал карту. Еще товарища капитана заботили некоторые, полученные от пацана знания, например, знание о «заклятье Табу» на имени самозваного лорда. Капитан думал о ловушке для прибывающих туда, где произнесли: «Волдеморт», но так рисковать не хотелось, ибо кто их знает? «Интересно», — думал офицер. — «А на магнитофон они среагируют? Для записи можно и в людном месте попробовать… Например, возле воинской части…»

Двое молодых людей, совершая короткие привалы, двигались к своей конечной точке, а контрразведка Британии в это время всеми силами пыталась забыть о их существовании, записав гибель своих офицеров как несчастный случай. Впрочем, об этом ни Ваня, ни Варя не знали. Это их, правда, не особенно-то и интересовало, они просто упорно шли.

— Привал, — скомандовал Тихомиров, заметив, что Варвара едва держится на ногах. — Еще немножко осталось, но мы сейчас чайку сообразим и отдохнем.

— Спасибо, Ванечка, — почти прошептала очень уставшая девушка. — Тело у меня тут какое-то немощное, как будто спортом вообще не занималось.

— Вполне может быть, — задумчиво произнес товарищ капитан. — Наверстаем.

— Так устала, на самом деле, — признала Варвара. — Только какой-то проблеск спокойной жизни и вот… мы опять одни, а вокруг война.

***

Мало кто это узнал, но «протек» наверх именно Роберт Грейнджер, доложив о произошедшем и происходящем через голову начальника базы. Чего офицер не ожидал, так это ареста и весьма жесткого допроса. Осознав, что находился под контролем именно из-за Гермионы, которая уже не была его дочерью, кроме как биологически, да еще и русской… русских Роберт не любил, да что там не любил, он искренне считал, что все беды на земле происходят из-за русских, потому в груди его ничего не екнуло.

Но вот произошедшее позже… Внезапно прекратились допросы, он просто проводил дни в тесной камере, абсолютно не понимая, что происходит. Кормили сносно, но на вопросы не отвечали. Капитан Грейнджер уже чувствовал, что потихоньку сходит с ума, когда в один прекрасный день… Распахнувшаяся дверь камеры явила офицеру мужчину в униформе этих «магов», начавшего поднимать палочку.

— Да оставь ты его, — донесся голос из коридора. — Этих все равно скоро… — захлопнувшаяся дверь скрыла конец фразы, что не помешало офицеру ССО все понять: его приговорили, видимо, как и его жену. Осознание этого больно ударило по Роберту, вызвав совершенно не приличествующую офицеру Ее Величества истерику. Но истерика ничуть не помогла.

За ним пришли на рассвете, обращались крайне грубо, чуть ли не ногами били. Затолкав в микроавтобус, на полу которого скорчилась что-то бормоча миссис Грейнджер, сопровождающие заперли двери, после чего машина куда-то поехала, а офицер оценивал варианты. «Смотря как, если прямо в машине, то вариантов нет», — мозг Роберта судорожно искал выход. — «А если снаружи, то…»

На этой мысли микроавтобус остановился, открылись задние дверцы, мистер Грейнджер напружинился, но сопровождающие сразу стрелять не стали, сначала они выволокли обоих на улицу. Микроавтобус стоял в каком-то то ли парке, то ли лесу. Ликвидаторы, а это были именно они, видимо, считали, что выхода у них обоих нет, поэтому шутили, балагурили и не прятали стволов, что было на руку капитану. Затем мужчины привязали миссис Грейнджер к дереву…

— Вы гуляли по парку, — сообщил один из убийц, обливая женщину бензином из канистры. — А тут пожар и вы сгорели, — в этот момент замок наручников поддался усилиям офицера, рука выскользнула из захвата и, когда один из мужчин бросил в Эльзу зажженную зажигалку, Роберт начал действовать. К счастью, зажигалка упала, погаснув, но упавшим на траву почти одновременно с ней убийцам уже было все равно.

— Эльза, Эльза, — Роберт отвязывал смотревшую будто бы сквозь него женщину от дерева, чтобы потом посадить в микроавтобус и, избавив государственных убийц от документов, оружия и одежды, он облил их самих бензином. На этот раз зажигалка зажглась, качественно запалив топливо, а микроавтобус рванулся прочь. Теперь они абсолютно точно были вне закона.

Женщина не подавала признаков разума, она смотрела вдаль и тихо напевала колыбельную, которую так любила Гермиона, когда была маленькой, а Роберт все давил на акселератор, стремясь убежать как можно дальше. Спасавший свою жизнь офицер ни на минуту не подумал о детях, все также думая только о себе. Предстояло убежать и спрятаться в доме, о котором не знал совершенно никто.

***

По имевшейся у Альбуса Дамблдора информации, грязнокровку и Поттера убили магглы, что оказалось очень плохой новостью, но Артур клялся и божился, показывая какие-то маггловские бумаги. Необходимо было очень быстро менять избранного, что оказалось очень непросто. Юный Лонгботтом на Избранного совершенно не тянул, ибо как был рохлей, так и остался, а сейчас, в связи с возрождением Волдеморта, проблема становилась совершенно нерешаемой. Разве что…

— Можно Флетчера обратить в Поттера, — задумчиво произнес Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. — Уизли будет молчать, а остальные ничего не поймут.

— Курлык, — произнесла мудрая птица, намеревавшаяся слегка полетать подальше от Великого Светлого, но что-то не давало ей это сделать.

— Да! Образец ткани для подобия у меня есть, — Дамблдор нашел идеальный, по его мнению, выход. — Правда, этот ритуал я не проводил никогда, ну да Наземникуса не жалко, у меня таких много.

— Альбус! — возопил камин голосом Молли. — Пусти меня немедленно!

Пускать орущую Молли, узнавшую о крахе всех своих планов, в планы Дамблдора не входило, поэтому он сделал вид, что его тут нет. Нехорошо подумав обо всех Уизли разом, не могущих страдать тихо, Дамблдор потянулся к леденцам с новой маггловской начинкой, от которой очень хорошо думалось и появлялись силы. Артур все-таки был единственным адекватным Уизли, по мнению Альбуса, ибо заботился о Великом Светлом, принося ему маггловские новинки.

Где-то в Норе рыдала миссис Уизли, ей вторила Джинни и радовался Рональд, думая о том, что теперь этой задолбавшей его грязнокровки больше не будет. Юноша не думал ни о деле света, ни о том, что рука рано или поздно устанет, он радовался возможности повалять себя и не думать об учебе. Потому что зудящая заучка думала только об учебе, несмотря на сильные отупляющие зелья. «Свобода!» — радостно думал Рональд Билиус Уизли.

Часть 7

Добравшись практически до намеченной на карте точки, товарищ капитан начал оглядываться, внимательно всматриваясь в окружающие деревья и кусты. Зачем Ваня это делал, упавшая на мягкую траву Варя не задумывалась. Ноги, явно не привычные к таким нагрузкам, противно ныли, вызывая раздражение санинструктора. Девушка огляделась, отметив нависшие над поляной деревья, удачно закрывшие ее от стервятников, густые кусты и даже маленький журчащий родник. Тихомиров вздохнул и, взяв лопатку, принялся копать яму, как будто хотел сделать землянку.

— Ванечка, — позвала его Варвара, не делая попытки, впрочем, встать. — А зачем?

— Склад и холодильник, — объяснил товарищ капитан, рассчитывая на достаточно длительное проживание. — Еще надо будет туалет сделать, — задумчиво проговорил он. — Минировать лес еще и таким способом не будем.

— Да, туалет — это правильно, — кивнула Варя, раздумывая о радостях полевой жизни. — Вошебойку делать будем?

— Воды у нас сколько угодно, — ответил работавший молодой человек. — Будем регулярно мыться, не под обстрелом, чай. Сейчас палатку поставлю, и будем ревизовать, что у нас есть.

— Книг много, — проинформировала девушка товарища капитана. — Может быть, там что-то полезное будет.

Вокруг вставали огромные дубы, а мимо фруктовых деревьев они проходили, отмечая местонахождение оных. Учитывая, что искали их теперь и люди, и маги, Тихомиров очень тщательно минировал подступы. Вспоминая сорок первый год, Иван тихо хмыкнул: если может существовать батальон из четырех человек, то почему бы не быть боевой части из двух. «Да», — вздохнул комбат. — «Теперь я сам себе и командир, и комиссар». Несмотря на то что комиссары давно стали замполитами, Тихомиров по-прежнему использовал старое название.

— В первую очередь отдыхаем, — проинформировал девушку офицер. — Особенно ты, а я занимаюсь хлебом насущным. Подступы я заминировал, сейчас покормимся, и займусь туалетом с прачечной.

— Ванечка, так не честно, — запротестовала Варвара. — А как же я?

— А ты — с завтрашнего дня, милая, — мягко улыбнулся ей товарищ капитан. — Иди, отдохни, у нас сегодня еще много дел до заката.

До заката, судя по часам, оставалось не так долго. На самой полянке стоял полумрак. Дубовые кроны защищали палатку, кострище и их обоих от стервятников лучше маскировочной сетки, хотя и о ней Тихомиров подумал, также тихо стянув со склада. Их принимали за детей, что говорило о том, что об истинном положении вещей Грейнджер не доложил, что и давало определенные шансы.

Распаковав паек, Тихомиров улыбнулся. Им выдавали армейские рационы, но товарищ капитан позаботился и о других продуктах питания, грамотно прошерстив почему-то совсем не охранявшийся продуктовый склад. Впрочем, сейчас можно было обойтись и саморазогревающимся рационом, что товарищ капитан и проделал. Бриты придумали очень удобные консервы, превращавшиеся в полноценный обед даже в поле. Им бы в сорок первом такие консервы…

Легкий ветерок шевелил кроны деревьев, пели о чем-то своем лесные пичуги, журчала вода, и стояла та самая тишина, которая бывает только на войне — без взрывов, стрельбы и воя пикирующего «лаптежника». Казалось, здесь можно остаться навсегда, но пассивность никогда не была целью советского офицера, поэтому следовало грамотно обустроиться, приготовиться, а вот потом… Потом уже можно было и начинать то, ради чего они здесь и появились.

— Варенька, — позвал девушку офицер, протягивая поднос с рационом. — Откушай-ка, чем капиталисты поделились.

— Спасибо, Ванечка, — на лице девушки расцвела добрая и очень нежная улыбка. — Покушаешь со мной?

— Куда же я денусь, душа моя? — молодой человек подсел к ней, доставая ложку. — Сейчас поедим, вывалим все, что есть, на склад, ты отдохнешь, а потом и сортировать будем.

— Я фонарь на солнечных батарейках… взяла, — запнувшись, произнесла девушка, ибо разрешения на экспроприацию фонаря она не спрашивала. — Он может закрываться, так что светомаскировка будет.

Так и не привыкшие к тому, что вокруг мир, молодые люди мыслили категориями той войны, на которой их жизнь завершила немецкая мина. Возможно, это было и неправильно, но иначе они просто не умели. Поев, Тихомиров занялся насущными делами, а Варя принялась перекладывать вещи и снаряжение на склад. Большой нагрузки это не создавало, но просто сидеть и смотреть, как работает другой, девушка приучена не была.

Где-то пытались разобраться в причинах произошедшего в контрразведке специалисты службы внутренних расследований, что-то требовал Премьер-министр, искал выход из сложившейся ситуации Дамблдор, злобно ухмылялся Волдеморт и грустно улыбалась юная девушка, видевшая чуть больше остальных. Над королевским лесом катилось к закату солнце. Еще один день заканчивался, для кого-то он был последним, а для кого-то самым первым, но война уже заглядывала в окна магов Великобритании. Заглядывала, чтобы зловеще усмехнуться…

***

— Все сделал, редисочка, — доложил Ксено Лавгуд по возвращении. Совсем недавно его дочь попросила мужчину немножко помочь Гарри Поттеру, и мужчина легко согласился на это.

Происходящее в Магической Британии мистеру Лавгуду категорически не нравилось, но и бежать было просто некуда. С трудом уговорив доченьку не ехать больше в Хогвартс, Ксено начал укреплять поместье, устанавливая ловушки и всякие сюрпризы для непрошенных гостей, а Луна… Луна сначала плакала, а потом кивнула будто сама себе и пошла к папе.

— Папочка, злобные магглы хотят сделать плохо Поттеру и Грейнджер, — произнесла любимая доченька. — Ты можешь им сделать а-та-та? Ну и тому, кто их предал, тоже…

— Уже и магглы на детей злоумышляют, — вздохнул Ксенофилус, аппарировав в Лондон.

Мужчина далеко не всегда гонялся за мозгошмыгами, поэтому хорошо знал, кто по идее занимается магами, и не ошибся. Несколько дней занял отлов и допрос магглов, ничего, впрочем, об этом не помнивших, а потом прозвучало Империо. Грейнджер, как оказалось, предал собственный отец, что для понимания мистера Лавгуда было непредставимо. Грязный маггл хотел сделать плохо своему же собственному ребенку. Именно поэтому Ксено решил, что простым «а-та-та» дело не обойдется. Мужчина умел быть жестким, даже более того, именно поэтому магглы все быстренько забыли, бумаги сожгли, а мистеру Грейнджеру угрожала зачистка.

Довольный проделанной работой, Ксено вернулся домой, сразу же рассказав Луне, что задание выполнено, на что девушка очень солнечно улыбнулась, успокоившись. В школу ей действительно не хотелось, потому что боль Луна не любила, а разглядеть вероятности не могла. Девушка видела себя то в какой-то тюрьме, то в лесу, а то падающей вниз с Астрономической башни, но практически везде ее ждала боль, и как ее избежать, Луна не знала.

Изменение в Поттере и Грейнджер девушка увидела в своем сне, она знала, что молодых людей убили, а потому пощады не будет никому, но надеялась… Ее сон, в котором умерли все, все еще беспокоил девушку, не знавшую, как предотвратить произошедшее в видениях.

Ритуал, проводимый Дамблдором, как-то вдруг сразу пошел не так. Изменяя Флетчера, этот ритуал выпивал силы и из Дамблдора, заставив того прерваться, что уничтожило Наземникуса. Крик рассыпавшегося прахом мужчины еще долго стоял в ушах ошибшегося в своих расчетах Великого Светлого. Что делать теперь, Дамблдор не знал, отправившись к своему учителю за советом.

Невилл Лонгботтом послал сову Поттеру, но птица вернулась обратно, что могло означать очень многое, но в данный момент не означало ничего. Вот вернувшаяся сова, посланная к Грейнджер, уже сильно насторожила юношу, поэтому Невилл решил расспросить бабушку о ситуации в Магической Британии, но Августа Лонгботтом просто отмахнулась.

— Какая тебе разница? Грязнокровкой больше, грязнокровкой меньше… Кто их считает? — ответила она мгновенно вспотевшему внуку. Бабушка, которую Невилл знал, так ответить, по его мнению, не могла. Юноша быстро сделал простой вывод: Августа заколдована. Значит, в любой момент Ба может напасть и на него. Разослав сов всем членам отряда Дамблдора, Невилл забаррикадировался в своей комнате, готовясь к побегу.

Отмахнувшаяся от Невилла мадам Лонгботтом готовилась покинуть страну вместе с внуком, она даже не подозревала о планах юноши, отправившегося на какую-то встречу. Женщине было понятно, что порт-ключ плохое решение, поэтому надо было все узнать о маггловском транспорте, в котором Августа, разумеется, как и положено чистокровной волшебнице, не ориентировалась.

***

В парке на окраине Лондона, среди скамеек и тропинок, собрались молодые люди, одетые как нормально, так и очень странно. На них были необычные для летнего времени плащи, выглядевшие похожими на судейские мантии, но посетители парка кого тут уже не видели — и сатанистов, и сектантов, и ролевиков. Собравшиеся походили как раз на последних, демонстрируя спрятанные под плащами платья по моде чуть ли не викторианской эпохи, поэтому к подросткам не приглядывались, просто игнорируя их существование.

— Они заколдовывают наших родителей и близких, — возбужденно вещал Невилл Лонгботтом. — Чтобы потом принести в жертву всех магглорожденных, да и нас самих. Дело Света в опасности! — и собравшиеся соглашались с ним.

Часть 8

Гермиона, неожиданно для Вари, оказалась девочкой запасливой. Среди книг нашлись и учебники, и даже свод законов, но самой главной находкой, по мнению что Варвары, что Ивана, был личный дневник девочки. Учитывая явно магического происхождения тетрадь, было совсем неудивительно, что дневник охватывал период с первого курса. Информация, содержавшаяся в нем, могла сильно помочь молодым людям. Особенно в идентификации целей и планировании операций.

Читая дневник отравленной девочки, Тихомиров ловил себя на мысли, что в ее поведении и анализе событий что-то не так. Задумывалась об этом и Варвара, не понимавшая устремлений девчонки. Учиться ради учебы? Это было глупостью, по мнению пережившей очень многое в своей жизни девушки. Но информации по персоналиям было действительно много, и эта информация давала пищу к размышлениям.

— Значит, у этих магов есть палатки, которые внутри выглядят приличным домом, — задумчиво проговорила Варвара, уставшая за три года от костров и палаток. — Вань, у тебя сейф есть, но вот как в него пробраться…

— Гоблины эти — неизвестно на чьей стороне, — напомнил девушке Иван, — а закон, что дышло, сама знаешь.

— Да, — вздохнула Варя, прижимаясь к плечу юноши. — Слишком опасно…

— Меня другое заинтересовало, — произнес находившийся в задумчивости товарищ капитан. — Вот это их табу… его обязательно должен человек произносить?

— Ты хочешь, — девушка расширила глаза, понимая, о чем говорит юноша. — Но магнитофону же надо сказать…

— Помнишь вот такой ящик? — Иван показал руками размер. — В нем машина, умеющая говорить. Речевой синтезатор называется, ну и кроме того, можно же это слово, которое табу, произнести где-то… посреди озера… или даже…

— Рискованно, — Варя очень не хотела, чтобы Ваня рисковал, да ведь на то и война.

— Рискованно, — согласился товарищ капитан. — Поэтому смотри, что придумалось: вот так минируем, вот сюда выхожу я, говорю это слово в микрофон, я видел, у них есть, и быстро убегаю, а ты прикрываешь.

— Деньги у нас есть, магнитофон купить сможем, — кивнула Варвара, не задумывавшаяся о происхождении толстой пачки местных денег непривычного вида, обнаружившихся у нее в сумочке. — Микрофон, думаю, тоже… — думать Варя умела, вариант действительно был интересным.

— Значит, завтра идем вот сюда, — Тихомиров показал точку на карте, находившуюся километрах в десяти. — Садимся на автобус и едем в ближайший город, где магазин электроники должен быть.

— А если нас ищут? — спросила Варвара, заставив капитана задуматься. Задача не решалась, разве что…

— Как вариант, грим, — задумчиво произнес товарищ капитан. — Но грима у нас нет… да и пользоваться мы им не умеем.

— Ваня, помнишь, как Витя смершевца пугал? — тихо спросила девушка. — Ну, когда тот хотел его заарестовать.

— Напугать гранатой и бежать… — задумчиво произнес товарищ капитан. — И в сумочку тебе много чего поместится, согласен, вариант.

Вариант действительно был рабочим, ибо для британцев молодые люди выглядели детьми, от которых, скорее всего, отчаянного сопротивления не ожидали. Поэтому, если их разыскивали, то оторваться шанс был. Мысль о том, чтобы пойти без Вареньки, в голове Тихомирова не задержалась. Такого бы девушка ему никогда не простила, а обижать ее недоверием офицер не хотел, поэтому вопрос даже не поднимал.

Вечер заканчивался изучением доставшихся им книг и подготовкой к выходу, а ночью Варвара, отчаянно краснея, забралась в спальный мешок своего Ванечки. Была она обнажена, но сильно зажата, отчего юноша принялся просто гладить девушку. Постепенно страх отпускал Варю, откуда-то изнутри поднималось что-то новое, необычное, никогда ею не испытанное… Доводить до логического окончания Иван не стал. Во-первых, им завтра предстояло идти в неизвестность, а, во-вторых, по его мнению, девушка была еще не готова. Варвара просто наслаждалась прикосновениями такого дорогого ей человека.

— Скажи, — тихо спросила она его, когда они уже засыпали. — А почему ты не стал…

— Потому что ты еще не готова, — объяснил ей юноша, прижав к себе. — Не надо с этим спешить, все у нас будет… — и девушка верила, верила в то, что все у них будет хорошо. Вот война закончится…

***

Как ни странно, их, похоже, никто не искал. Двое кадетов пятого года обучения, как следовало из их нашивок, не заинтересовали абсолютно никого. Некоторое удивление вызвала девушка в кадетской форме, но на волне набирающего обороты феминистического движения в армии, окружающие приняли это, как само собой разумеющееся. В автобусе их попытку заплатить пресекли, объяснив, что военнослужащие и приравненные к ним кадеты в транспорте этой компании ездят бесплатно, что вызвало радостную улыбку на лице девушки. Все было понятно, кадеты из полевого лагеря были отпущены в увольнительную и пожелали съездить в город, не они первые…

В городе молодым людям козыряли полицейские, получая в ответ такое же приветствие и мгновенно теряя к ним интерес. Привычные к военной форме молодые люди никого заинтересовать не могли. Прогулявшись по городу и убедившись в том, что их никто не ищет, что было очень странно с точки зрения товарища капитана, молодые люди вошли в магазин, торгующий различной электроникой, сразу же присмотрев компактный магнитофон.

— Нам приказано купить магнитофон, что может работать на батареях, батареи к нему и микрофон на длинном шнуре, — объяснил продавцу Тихомиров, изображая из себя пацана.

— Прекрасно! Я всегда рад помочь армии! — воскликнул продавец, мгновенно подобрав указанный комплект, за который молодые люди сразу же и расплатились, потребовав, правда, чек, в котором отдельно указана каждая позиция. Иван просто вспомнил слышанный на базе разговор и повторил в разговоре с продавцом расслышанное требование, чем полностью убедил мужчину в том, что деньги казенные. Изобразив тяжелые размышления, Иван поинтересовался, нет ли к магнитофону выносных колонок или хотя бы одной колонки, а вместо чехла вполне подходил целлофановый пакет. Колонки на длинном проводе нашлись. И даже удлинитель к проводу колонок, что было очень хорошо.

Возвращались, купив некоторое количество продуктов питания, перевязочных средств. Для Тихомирова было странно, что никто ни о чем их не спрашивал, принимая все покупки, как само собой разумеющееся. Впрочем, это было на руку молодым людям. Закончив с городом и сложив все покупки в сумочку Варвары, выглядящие молодыми кадетами Ваня и Варя отправились в обратный путь. Маскировка сработала просто отлично, а Варвара купила еще и небольшой набор шуточного грима, которым можно было нанести шрамы, изменить цвет глаз и волос. Инструкция к набору прилагалась, что заставило улыбаться и товарища капитана.

— Да, — проговорил Иван уже в автобусе. — Как комиссар говорил: «Капиталисты сами продадут нам веревку, на которой мы их повесим».[5]

— Капиталисты же, — хихикнула Варя, по ее мнению, это слово все объясняло.

— Маскируемся и к вечеру устраиваем первый опыт, — проинформировал ее капитан, на что девушка только вздохнула. Милый был прав — расслабляться некогда, вокруг война.

— Да, товарищ капитан, — откликнулась Варвара с грустной улыбкой. — Береги себя.

Выйдя на остановку раньше, молодые люди устремились в лес к старой, судя по карте, вырубке. Эта поляна, усеянная пнями, как нельзя лучше подходила для засады, по мнению Тихомирова. Девушка засела с винтовкой в кустах. Выдвинув сошки штурмовой винтовки, Варвара приникла к прицелу, а капитан минировал старую вырубку так, как ему показывал на базе скучающий от безделья инструктор. Наступал момент истины.

Офицер знал, что смерть рядом, но искренно верил в мины, с любовью уложенные вокруг предполагаемого места появления врага. Впрочем, сюрпризы исключать тоже было сложно, поэтому капитан взял себя в руки, прогнав непрошенное волнение.

Распаковав магнитофон, вставив батареи и свежую кассету, Тихомиров подключил микрофон, убрав аппарат подальше. Вокруг него шумел лес, дубы шевелили ветвями, будто подбадривая офицера, хотя тот и знал, что это всего лишь ветер, но даже эта поддержка помогала. Улыбнувшись в ту сторону, где засела Варенька, капитан включил запись.

— Волдеморт! — выдохнул товарищ капитан в микрофон, в тот же миг срываясь с места. Секундой позже послышалось два хлопка и мощный взрыв двух или трех мин, сработавших почти одновременно. Успевший упасть на землю, офицер некоторое время полежал, прислушиваясь, только потом двинулся разглядывать улов.

— Ванечка, выходи спокойно, — услышал он тихий голос Вареньки. — Все хорошо получилось.

Их первая боевая операция, похоже, закончилась. Подойдя ближе к покинутому месту, товарищ капитан и сам убедился в том, что этот фарш крупного помола ничего плохого никому сделать уже не сможет. От вида внутренностей капитана давно уже не тошнило, а мысль о том, что они уменьшили поголовье врага, приятно грела. Можно было возвращаться.

Часть 9

Категорический отказ Невилла отправляться с ней Августу ошеломил, но спорить с обнаглевшим сопляком женщина не стала, а наложила Империо со словами «это для твоего же блага», запустив тем самым цепочку не самых простых событий, ибо юные дамблдоровцы, как они себя теперь называли, договорились каждый день посылать сову с короткой фразой…

В этот день не прилетела сова от Невилла, да и ответа от него ни Парвати, ни Лаванда не дождались — сова просто вернулась с зачарованным на одного адресата пергаментом. Девушки сразу же сделали логичный, как им казалось, вывод — Невилла убили пожиратели, прятавшиеся под личиной его бабки. С этого момента друзей у дамблдоровцев больше не было, ведь любой мог оказаться врагом. Молодые люди частично паниковали, а частично как раз напротив.

Спусковым крючком стало убийство… Сьюзан Боунс гостила летом в семье Энтони Голдстейна, молодые люди явно симпатизировали друг другу, и тетушка совсем не возражала. Не возражали и родители Энтони, милая и добрая девочка, лишившаяся родителей в раннем детстве, пришлась по сердцу миссис Голдстейн, что в этой семье было определяющим фактором. Прилетевшая сова обозначила начало настоящей войны. Рыдания, донесшиеся из комнаты девушки, заставили Энтони нестись к ней как на пожар. На полу небольшой комнаты, в которой наличествовала кровать, стол, стул и девичий трельяж, на полу сидела отчаянно рыдающая девушка.

— Мерлин! Сью! — воскликнул Энтони, падая на колени рядом с девушкой. — Что случилось? Скажи мне, что произошло?

— Тетя… — сквозь слезы произнесла девушка, протянув пергамент: «С прискорбием сообщаем…» — Они убьют нас всех.

— Нет! — твердо сказал юноша, понимая, что нужно защищаться, раз взрослые даже и не думают о сопротивлении. — Мы будем драться!

— Надо позвать наших, — тихо произнесла все еще плачущая девушка. — Надо… Как Невилл говорил… Вооружаться и бить из леса?

— Р-р-разберемся, — выдохнул юноша, принимая на себя ответственность за эту девушку. — Беру тебя в невесты, — произнес Энтони ритуальную фразу. — Клянусь быть рядом, пока смерть не разлучит нас.

— Ты… Ты… — девушка не могла найти слов, ведь то, что сделал сейчас юноша, совсем не походило на древние традиции, но Сью взяла себя в руки. — Клянусь быть рядом, быть верной… — и яркая вспышка магии подтвердила помолвку.

На следующий день они исчезли из этого дома, оставив лишь короткую записку, от прочтения которой миссис Голдстейн оказалась в Мунго. А на отчаянный призыв очень многие не откликнулись… Промолчала Чжоу, не смогла доставить письмо сова и братьям Криви, не откликнулся и Корнер… И даже Уизли в полном составе. Их осталось всего восемнадцать. Логично предположив, что всех остальных уже нет в живых, отчего сестры Патил горько плакали. Это означало, что Джорджа и Фреда уже нет… Девушки даже предположить не могли, что юношам, ставшим такими близкими, просто не позволили прочитать письмо, из-за чего обоим пришлось бежать на метлах.

— Нужно уходить в лес, там нас не найдут, — очень грустно произнес Ли Джордан, на которого с любовью смотрела девушка по имени Кэти. — В первую очередь надо защитить наших девочек.

— Но мы тоже можем сражаться! — закричали сестры Патил, но были остановлены жестом мистера Бута.

— Можете, — кивнул он, взглянув в глаза Анджелины. — Когда не будет нас, а пока позвольте нам быть мужчинами.

Молчаливо согласившись, дамблдоровцы разобрали палатки и отправились в указанную сторону. Мысль о том, что будет с родителями, юным борцам за дело Света в голову не пришла. Они спасали самое дорогое, не желая быть овцами на закланье. Считая, что взрослые их попросту предали, молодые люди седлали метлы, им предстоял не самый близкий путь.

Августа Лонгботтом была задержана магической французской полицией, мгновенно установившей тот факт, что ее внук находится под чарами, к применению на детях во всей Европе запрещенными. А Невилл…

— Тварь пожирательская, — сказал бабушке Невилл Лонгботтом. И еще очень много слов произнес юный мститель, сбежав из местного аврората с целью вернуться в Британию. Ошарашенная словами внука, для которого она желала, по ее же собственному мнению, только самого лучшего, Августа только хлопала глазами, совершенно не понимая, чего от нее хотят местные правоохранители. Мадам Лонгботтом была абсолютно уверена в своей правоте. С этой уверенностью ей предстояло отправиться в местную специальную тюрьму.

***

Подготовив все для ловушки методом магнитофона, Тихомиров улегся с винтовкой рядом с Варварой. Теперь, когда юноше не надо было рисковать собой, она была намного более спокойной. Товарищ капитан вывел колонку в центр заминированного участка, благодаря удлинителю, колонку удалось вывести метров на тридцать. И вот он, момент истины.

— Волдеморт, — прохрипела колонка и… Ничего не случилось.

— Видимо, это слово должен произносить живой человек, — вздохнул Тихомиров. Неудача раздосадовала, ибо вариант быть живцом офицеру не нравился, но, похоже, другого выбора не было…

— Будешь рисковать, да? — как-то очень обреченно спросила девушка, отчего капитан обнял ее, успокаивая, и процитировал Суворова: «Раз счастье, два раза счастье — помилуй Бог! Надо же когда-нибудь и немножко умения».

— Давай, мины сниму, ты поглядывай тут, — закончил разговор капитан, решив, что овчинка выделки не стоит, а без него Варя просто не выживет. — То время, когда нужно было умирать за Родину, прошло, теперь надо, чтобы эти гады за свою Родину умирали.

— Хорошо, — счастливо улыбнулась Варя. Она была счастлива оттого, что любимый человек не будет зазря подставлять голову под пули, ведь больше воевать, как ей казалось, некому.

Возвращались достаточно быстро, хотя капитан не забывал оглядываться, посматривая по сторонам, вдоль тропинки вставали огромные, на первый взгляд, деревья, но тем не менее лес отлично просматривался, что дарило некоторую уверенность в отсутствии сюрпризов. Сюрпризы офицер не любил, ибо на войне они крайне редко бывали хорошими.

Не забывая проверять мины, преграждавшие путь к базе незваным гостям, Тихомиров медленно вышел на все также окруженную дубами полянку, на которой стояла нетронутая палатка. Они были дома, поэтому сразу же уселись чистить оружие, привыкнув содержать его в чистоте. Капитан думал о том, как организовать ловушку, если нужен человек… «Возможно даже не просто человек, а маг», — внезапно подумалось ему, поэтому закончив с оружием, офицер под удивленным взглядом девушки полез к тому «Теории магии», чтобы обнаружить подтверждение своим мыслям.

На деле проблем было достаточно много. Первая — где находятся штабы и склады противника, вторая — как выманить его на ловушки, третья — на кого опереться. Нужна была качественная разведка, но вот как ее проводить в текущих условиях, товарищ капитан не понимал. Самым логичным было бы пройтись по Косой Аллее, замаскировавшись, однако, поразмыслив, эту мысль пришлось отбросить: случись что – и они в ловушке. Мысли на тему «что делать» не давали спокойно спать офицеру, а вот Варе было значительно проще. День заканчивался изучением книг и поиском варианта, при котором шансы на успех хотя бы были.

— Ванечка, — тихо проговорила Варвара, наткнувшись на что-то в книге. — Посмотри сюда, тут можно сделать такие штуки, чтобы быстро убежать.

— А ну-ка, ну-ка, — Иван взглянул на страницу, повествующую о каких-то порт-ключах. — Интересно, насколько сложно это сделать?

— Давай попробуем? — спросила девушка, понимавшая, что риск все равно остается, но так он хотя бы уменьшается.

— Интересная мысль, — кивнул Тихомиров, найденное сулило огромное преимущество перед противником, ибо возможность быстро убежать, по идее, хоть и блокировалась, но не в условиях неизвестной точки. А это позволяло наделать еще несколько горок крупно нарубленного фарша. — Аллея, скорее всего, от таких сюрпризов защищена.

— Зато лес — точно нет, — зло усмехнулась девушка, отлично своего мужчину понявшая.

Теперь у молодых людей появилась цель — изучить чары и отработать их, ведь еще возможна была задержка, впрочем, заботливо припрятанная погибшей девочкой книга давала ответы на многие вопросы.

***

Роберт Грейнджер размышлял. Жена его начала потихоньку приходить в себя, как казалось бывшему уже офицеру. Хорошо подумав над создавшейся ситуацией, мистер Грейнджер понял, что во всем виноваты эти двое русских, одна из которых заняла тело его дочери. Именно из-за них его хотели «зачистить», другого объяснения произошедшему просто не существовало. Значит, по мнению Роберта, необходимо найти беглецов и уничтожить… Или, все-таки, сдать в контрразведку?

— Они собирались прятаться по лесам, — задумчиво проговорил взглянувший на карту бывший офицер ССО. — Значит, можно будет изобразить побег из плена, втереться в доверие, и…

Часть 10

Покушав, Луна немного грустно улыбнулась Ксено Лавгуду, будто прощаясь с отцом, отчего у того захолодело сердце. Девушка вздохнула и отставила в сторону столовые приборы. Она была в этот миг так похожа на Пандору, что Ксено просто прыгнул к дочери, обнимая ее и прижимая к сердцу. Мужчина понял, что вскорости произойдет что-то очень плохое, а Луна уже молча плакала, роняя слезы на скатерть.

— Меньше часа, папочка… — произнесла девушка, увидев оформившиеся вероятности, которых ранее она принимала за странных существ. — Мы примем наш последний бой здесь.

— Нет, доченька, — улыбнулся ей все понявший мужчина и надел девушке на шею цепочку порт-ключа. — Он унесет тебя в наш домик…

— Я не хочу оставаться без тебя, — прошептала Луна, видевшая сейчас, как все случится. — Не хочу.

— Ты должна, — мистер Лавгуд еще раз вздохнул. — Ради меня, ради мамы, живи, доченька, — поцеловав своего ребенка и крепко-крепко обняв, Ксено активировал порт-ключ, унесший дочь в безопасность, а сам начал готовиться к обороне, хотя и понимал, что в одиночку не справится.

Прошло не более получаса, когда дом, в котором родилась и выросла Луна, в котором погибла Пандора, этот дом, похожий на шахматную ладью, стоявший на берегу небольшой речушки, содрогнулся от первого удара. Бой начался. Где-то в лесном домике, очень маленьком, но хорошо спрятанном, заходилась в рыданиях теряющая папу Луна. Она хорошо видела, как папа дрался, отчаянно и безнадежно, как распадался от ударов родной дом и как упал на землю перерубленный пополам самый близкий человек, девушка проклинала свой дар, но ничего с ним сделать не могла…

Невилл Лонгботтом международным порт-ключом пользовался впервые, объяснения он прослушал, поэтому встал не так, как было сказано, не так и настроился на конечную точку, кроме того, в момент сработки ключа, в юношу попало связывающее от кого-то в красной мантии. Напавший на ребенка, конечно, был немедленно связан магической полицией Франции, которой еще предстояло выяснить, что хотел сделать человек в форме аврората Британии, но самое плохое уже случилось — точка фокусировки порт-ключа сбилась и Невилл оказался совсем не в Министерстве Магии Великобритании.

Затихающий крик и удар о землю плачущая Луна услышала, когда сидела на крыльце дома. Предаваясь унынию, девушка совсем не ожидала гостей, поэтому пошла посмотреть, кто это так весело бумкнул. Ее дар этого не показывал, что означало случайность появления «гостя». Гость лежал на земле и слабо стонал, а приглядевшаяся девушка узнала Невилла Лонгботтома. Подняв юношу заклинанием, мисс Лавгуд отправилась с ним в дом, чтобы оказать первую помощь. Это отвлекло ее от осознания факта того, что она совсем одна.

Невилл, упавший, как на первом курсе, со значительной высоты, с трудом приходил в себя. Открыв глаза, юноша увидел дивное видение прекрасной девушки, сейчас протянувшей к нему фиал с зельем. Поначалу не узнав Луну, стукнутый головой о дерево юноша во все глаза глядел на нее, поражаясь красоте этого создания. Девушка представлялась Невиллу сейчас прекрасным сказочным существом.

Когда юноша очнулся во второй раз, он сумел-таки узнать Луну Лавгуд, увидев, что та недавно плакала. С трудом поднявшись, юноша робко приобнял девушку, решившись поблагодарить ее за спасение и расспросить… Отвлечься от случившегося. Боготворимая в детстве бабушка оказалась натуральной Пожирательницей, наложившей Империо на юношу, что понять и принять было очень сложно. Они сидели с Луной и тихо разговаривали.

— Папочка остался воевать, а меня… — тихо плакала девушка, доверчиво прислонившись к плечу юноши.

— А меня Ба под Империо взяла, только в Франции в себя пришел… — ответил ей Невилл.

— Теперь у меня никого нет, — Луна будто бы говорила сама с собой.

— У тебя есть я, — твердо произнес решившийся юноша. — Я тебя никогда не оставлю, — Луна, бывшая, как и он, членом ОД, ему нравилась давно, но нерешительный парень боялся к ней подойти.

— Честно-честно? — подняла на него заплаканные глаза девушка. — Даже если?..

— Никаких если, — Невилл умел становиться упертым, подобно некоторым рогатым представителям животного мира. От этих его слов Луна вдруг порывисто обняла юношу, прижимаясь к нему. Девушка не могла объяснить своего поведения даже самой себе. Впрочем, Луна и не стремилась ничего объяснять, ей было просто очень тепло в объятиях Невилла, а юноша увидел в ней ту, о которой нужно заботиться.

***

В этот день их стало двадцать, если считать и Невилла с Луной, несмотря на то, что об этих двоих ничего известно не было. Фред и Джордж смогли найти своих Падму и Парвати, пролетев пол Британии на метлах. Встреча юных влюбленных вызывала улыбки, ибо была красива. Многие дамблдоровцы стали парами, очень многие, потому что испуганные юноши и девушки очень тянулись друг к другу. Но именно старшие мальчики вспомнили о том, о чем не подумали все остальные.

— Это хорошо, что мы будем бороться, — заметил один из близнецов, которых можно было отличить только по девочкам, — но кроме того, чтобы где-то жить, нам нужно и что-то есть.

— У нас есть продукты, — несмело откликнулся Дин. — Нужно сложить все продукты вместе и тогда…

Идея была, несомненно, хорошая, поэтому изо всех палаток были вытряхнуты продукты. О крупах подумали только Ли и Симус, а вот у остальных чего только не было, в основном сладости, конечно, особенно у девчонок, выглядевших довольно бледно, когда им начали объяснять, что нужен хлеб, мука, крупы, мясо, да хотя бы те же макароны.

— Что же делать? — огорченно поинтересовалась Кэти, переживая по поводу своей непредусмотрительности.

— В Лондоне зайдем в банк, — предложил Фред. — Наменяем галеонов на маггловские и закупим все у магглов.

— А магглы нам разве продадут? — Энтони понимал, что на месте магглов он бы не продал, но, видимо, магглы были совсем другими, поэтому рыжик просто усмехнулся.

— Нас с собой возьмите, — потребовали девочки. Мальчики проблемы не видели, как не видели и какой-либо опасности. Что может быть опасного в конце июня на той же Косой?

Заполнив собой волшебный автобус, юные маги с трудом вывалились из него непосредственно перед переходом в мир Магии, пройдя через бар. Работавший барменом Том сильно удивился подобной процессии, но вида не подал, написав об этом куда ему было положено, а юные волшебники направились к банку. В банке тоже никаких проблем не возникло, поэтому не знавшие цен у магглов наменяли что-то около сорока тысяч фунтов, радостно отправившись обратно. Они успели проскочить бар до того, как на аллею аппарировали сотрудники аврората. Почему-то преследовать процессию не стали. Казалось, все пройдет хорошо, Уизли, как оказалось, очень хорошо ориентировались в маггловских магазинах, восхищая тем самым сестренок Патил, им помогали и магглорожденные, заполнявшие мешки с расширенным пространством.

Неизвестно, кому в голову пришло пройтись по набережной, когда случилось это. Откуда-то полетели лучи заклинаний, мост, мимо которого в этот момент проходили дамблдоровцы, закачался, как лист бумаги на ветру, с него посыпались маггловские повозки.

— Бей пожирателей! — закричали Захария и Симус, азартно посылая заклинания куда-то туда, откуда по магглам били неизвестные. Но эти самые неизвестные Пожиратели, а кем еще они могли быть? Так вот эти самые Пожиратели мгновенно сконцентрировали свое волшебство на подростках, сразу же бросившихся врассыпную.

Защищая девочек, били чарами юноши, пытались закрыть мальчиков девочки своими щитами. Азартные крики, крики боли, рев пламени, гибнущие магглы, гибнущие волшебники… отлетела отрезанная голова Симуса Финнигана, отчаянно в последний раз завизжала Ханна Аббот, исчез в огненной вспышке Эрни Макмиллан… заклятья ранили, заставляя истекать кровью, пугая этим юных дамблдоровцев, догадавшихся использовать порт-ключи, настроенные на их палатки. На пол палатки упала отрезанная рука и голова Захарии Смита… Дамблдоровцы спешили из палаток — многих надо было перевязать, кого-то успокоить, кому-то помочь. Девушки рыдали, все рыдали. Говоря о борьбе за дело света, они совершенно не ожидали, что их будут просто убивать. Первые погибшие товарищи…

***

Все дела были отложены в сторону, Варя и Ваня изучали магические книги. Одно тянуло за собой другое, поэтому теперь они просто сидели на одном месте и изучали… впрочем, друг друга молодые люди тоже изучали, но в большей степени они изучали именно магическую литературу. Изучать было достаточно нелегко, ибо памяти погибших у них обоих не было, зато было большое желание очистить землю от двуногой скверны.

— Так, тут кодовое слово, — задумчиво произнес Тихомиров. — То есть можно на то же, которое табу?

— Нет, на то же нельзя, опасно, — объяснила Варвара, понявшая принцип создания. — Его же произносить надо в процессе создания.

— Да, неприятность, — согласился товарищ капитан. — А если…

— Смотри, Ванечка, — палец девушки уперся в строку. — Это же точно то, что надо?

— Думаю, да, — кивнул офицер, обняв свою милую девушку. О том, что эти чары проходят только на шестом курсе, молодые люди осведомлены не были, что и позволило им создать рабочий прототип буквально сразу.

Порт-ключи работали без проблем, правда, только один раз, что, в принципе, проблемой не было. Натурные испытания провели на капитане, чуть не доведя девушку до истерики, но все работало хорошо, заставляя и юношу, и Варю зло улыбаться. Местным фашистам теперь следовало только молиться. Аккуратно заминировав пятачок «солнышком», как такую схему называли саперы еще в той, мирной жизни, товарищ капитан подготовился. Варя ждала его в палатке, страшно волнуясь и не находя себе места, но девушка знала, что идет война.

— Волдеморт! — выкрикнул юноша, спустя доли секунды сработал порт-ключ, отчего Иван чуть не сбил Вареньку с ног, но это девушку ничуть не огорчило. — Вроде бы все работает, — задумчиво произнес он, держа Варю в объятиях.

— Потом на гуляш посмотришь, — хихикнула расслабившаяся в руках юноши милая девушка. — Давай пообедаем, — предложила она.

— Давай, — согласился Ваня, думая о том, что если все получилось, то ловля на живца вполне адекватна, получается. — Только места надо менять… — будто самому себе сказал юноша.

— Да, милый, а то привыкнут, — оскалилась Варвара, представляя себе, скольких тварей еще можно будет так уничтожить.

Поев, решили сначала отдохнуть, а потом уже смотреть на результат «дератизации», как эту операцию назвала Варвара. С чувством юмора у девушки все было в порядке, поэтому после часового сна Ваня, вооруженный еще одним порт-ключом, отправился рассматривать результаты. Выйдя к автобусной остановке, стоявшей у самого леса, и дождавшись пустого транспорта, товарищ капитан доехал до нужной остановки, где козырнув, покинул пожилой MAN[6], чтобы очень аккуратно приблизиться к месту ловушки и снять все то, что не пригодилось.

— Не понял, — тихо произнес товарищ капитан, рассматривая две кучи. По всему выходило, что сначала получили подарки одни, а потом вслед за ними — другие. Это стоило обдумать, но пока даже точно определить количество тел было технически невозможно. Сняв не пригодившиеся мины, капитан вернулся обратно порт-ключом.

— Все хорошо? — поинтересовалась Варя, взглянув на нахмуренного офицера.

— Да, душа моя, — успокоил девушку офицер. — Получается, что они двумя группами появлялись. Правда, мины справились, так что хвостов не осталось.

— То есть надо усилить осторожность, — задумчиво произнесла девушка. — Ла-а-адно.

— Скорее всего, сменить квадрат, — аккуратно складывая мины на склад, пояснил Тихомиров. — Но пока отдыхаем и ждем.

— Тогда учимся дальше, — предложила обнаружившая учебник по волшебному сестринскому делу Варвара, на что капитан кивнул, соглашаясь. Как показывал богатый опыт четырех лет войны, теперь надо было сидеть тихо-тихо, чтобы не взбаламутить фашистов раньше времени.

Часть 11

Луна чувствовала себя комфортно в руках обретшего смысл жизни Невилла. Их отношения развивались почти молниеносно, впрочем, ни девушка, ни юноша, преданный, как он считал, самым близким человеком, об этом не задумывались. Потерявшие всех, даже саму опору в жизни, они стремились друг к другу, и хотя в процесс изучения репродуктивной системы не ударялись, но уже стремились чувствовать друг друга. Ночью к Луне приходили мама и папа, а еще — профессор Амбридж с Круциатусом, и тогда Невилл переселился к девушке, чтобы согревать ее ночью, отваживая кошмары. Казалось, на свете остались только они одни, но однажды Луна тяжело вздохнула, взглянув в глаза юноши…

— Нас ждут, — тихо произнесла она, ибо вероятное будущее рисовало ей только смерти и боль. — Нас ждут наши друзья… там война и уже кто-то умер…

— Значит, мы должны, — кивнул Невилл, обняв ставшую такой дорогой девушку. — Но, может быть…

— Нет, Нев, — прижалась к нему Луна. — Вместе, так вместе…

— Вместе… — прошептал Невилл Лонгботтом.

Куда-то умчалась сова, жившая в самом домике, и, получив ответ, девушка улыбнулась — ребята оказались неподалеку, поэтому сами могли добраться до защищенного домика. Почему-то девушка не думала об опасности обнаружения, о том, что сову могут перехватить… сказывалось отсутствие опыта. А дамблдоровцы предавались унынию — им было просто очень страшно. Дело Света раньше казалось всего лишь игрой, но увидев смерть и похоронив то, что осталось от Захарии, многие просто опустили руки в страхе за свою жизнь.

Обратиться к родителям, чтобы услышать равнодушные слова, да и быть наказанными, не хотел никто, поэтому молодые люди просто разбились на пары, потянувшись друг к другу. Потому что им было просто очень страшно. На этом фоне прилетевшая от Лонгботтома и Лавгуд сова воодушевила юношей и девушек. Нестройным табором двинувшихся в указанное место. На их счастье письмо действительно послал Невилл, а не кто-то из пожирателей. Игравшие в «Неуловимого Джо», которых не разыскивали даже родители, подростки увидели того, кто умел правильно говорить, и Невилл говорил.

— Мы должны отомстить за погибших во имя Света товарищей! — убеждал их юноша. — Нас не оставят в покое! С нами Дамблдор!

— Где же он… — с тоской поинтересовалась Кэти, ее обнимал Ли, как-то очень быстро ставший близким.

— Он сражается с Пожирателями! А мы спрятались в лесу! Надо убивать их также, как они убивают нас! — воскликнула юная Лавгуд, потерявшая отца.

— Невилл дело говорит, — мальчишкам только дай повоевать, что очень хорошо понимали девушки.

Подростки многого не понимали еще, погибшие товарищи лишь испугали многих, не заставив задуматься, поэтому впереди их ждали бои за самих себя. За свою жизнь, ибо те, кого эти дети звали Пожирателями, никого щадить не собирались. Слуги того-кого-нельзя-называть начали нападать на дома магглорожденных и не только. Иногда родители успевали подать весточку детям… Как же невыразимо сложно было сидеть в лесу и, казалось, ничего не делать, получая горькие вести.

— Кэти, береги себя, — перед девушкой появился Патронус мамы, чтобы рассыпаться искрами с последним словом. — Прощай…

— Анджелина… прощай, — только и произнес еще один Патронус.

Тут-то и оказалось, что кто-то все еще был подписан на магическую прессу. Вот именно прочтя «Пророк», подростки узнали, скольких не стало всего за две недели. Забившиеся в норы родители, не желавшие верить в реальность происходящего, гибли один за другим, оставляя детей сиротами. Сначала горько плачущих, потом… Потом благодаря проповедям Невилла и редким, но очень точным высказываниям Луны, начала появляться ненависть. Она была еще незаметной, но была…

— Невилл, надо ответить им тем же! — закричал кто-то, кого юноша не идентифицировал, и Невилл понял: да, пора.

— Завтра мы атакуем Пожирателей! — согласился юноша с поступившим предложением, вызвав тем самым ликование.

Каким образом Анджелина умудрилась полюбить более младшего Терри, никто не задумывался, но притянувшиеся друг к другу, как и многие другие, души, становились едины. Не ведая еще, что эта ночь для них станет последней. Сжимал девушку в объятиях мистер Бут, прижималась потерявшая всех родных мисс Джонсон, которой просто хотелось покоя и побыть обыкновенной девчонкой, а над лесом наступал вечер. Невилл не знал ничего ни о тактике, ни о стратегии, он просто вел людей за собой, как будто считал себя бессмертным. Но в этот раз планы переменились, ибо семья Бут позвала на помощь. Оседлавшие метлы подростки летели на помощь гибнущей семье.

На свою беду они успели. Пожирателей было два иди три десятка, но это были, скорее, отбросы из Лютного, поэтому бой развивался не так плохо, как мог бы. Шипели лучи заклятий, доносились громкие проклятья, падали подрубленные деревья и Пожиратели. Крики и команды, выглядевшие больше просьбами, неслись со всех сторон.

— Нев, справа! — взвизгнула защищавшая его щитом Луна.

— Кэти, сзади! — шипящее Секо едва не задело девушку.

— Джастин! — вскрик лишившейся руки девушки, к которой немедленно бросился юноша.

— За спину! — выкрик братьев Уизли, принявших бомбарду на щиты.

Бой был не очень долгим, но именно вмешательство подростков помогло перебить нападающих. Впрочем…. Семья Бут была полностью уничтожена, да на обгоревшей траве лежали двое… Двое тянущихся друг к другу подростков. Едва сумев взять себя в руки, Невилл скомандовал возвращение, ибо, по его мнению, подмога к пожирателям могла прийти в любой момент.

— Опять потери, — Невилл думал о чем-то крепком, но алкоголя у них не было, а Луна просто тихо плакала. — Сможем ли мы что-то сделать?

— Мы должны научиться воевать, — Фред и Джордж встали рядом с командиром, положив ему руки на плечи. — Иначе умрем все.

— Мы должны, — подняла заплаканное лицо Луна, и именно в этот момент откуда-то издали донесся звук взрыва, заставивший подростков всполошиться.

***

Пока изучали науку и читали личный дневник погибшей девочки, не планируя никаких боевых операций, Варя все больше задумывалась над происходящим. Из дневника следовало, что детей просто бросали в огонь, без помощи и без надежды, особенно погибшего пацана. В понимании девушки это было неправильно. Она вспоминала Ленинград, где такие же девчонки и пацаны помогали, чем могли, но это было их решение! И гасить «зажигалки» и работать, чтобы помогать фронту. Ну и паек рабочий был чуть больше. Падая от усталости, замерзая в снегу… Идущие на смерть в тылу врага пионеры и комсомольцы, о которых писала «Красная Звезда» — они сами решили драться, а этих…

Удручало отсутствие информации из внешнего мира. Что-то планировать без разведки было абсолютно невозможно, это понимала и Варя, и, конечно же, капитан Тихомиров, изучавший сейчас чары Патронуса, при помощи которого, как оказалось, можно было передать сообщение. Варя же обнаружила в дневнике рассказ про связующие монетки. Но вот вся эта организация Сопротивления в школе вызывала у боевого офицера улыбку. Почти без идеологической накачки, совсем без понимания целей и задач — отрядом это не было, но вот личности сопротивленцев… Кому-нибудь из них можно было послать сообщение. При этом необходимо было сообщить о себе как-то иносказательно, ибо вид Патронуса и у Тихомирова, и у Вареньки, ожидаемо, изменился, а члены «сопротивленцев» предыдущие формы скорее всего знали. Поэтому к Невиллу Лонгботтому унесся серебристый мишка с просьбой рассказать о новостях.

— Думаешь, ответят? — с сомнением в голосе спросила девушка.

— Поживем — увидим, — вздохнул товарищ капитан. — Надо использовать все возможности.

— Как-то оно все кажется мне ненастоящим, — постучала по дневнику Варя. — Начиная от вопросов веры, заканчивая интимными девичьими вещами, такое ощущение…

— Какое? — с интересом поинтересовался Иван, обнимая наслаждающуюся этим действием девушку.

— Как будто она дневник для кого-то другого писала, — объяснила Варвара, прикрыв утомленные глаза. — Или писала не всегда она. Знаешь, как определяют, что наркоз подействовал?

— Откуда бы мне? — улыбнулся ей юноша.

— Так вот, когда идут крики «За Родину! За Сталина!» — это еще нет, — обстоятельно рассказала девушка. — А вот когда сплошной мат — можно резать.[7] Так вот эта тетрадка — это именно «За Сталина!», а так не бывает в личных записях. Я же в университет успела… Немного, правда, но успела.

— Вот оно что… — вздохнул молодой человек. — То есть, мысль о том, что ими управляли, имеет право на жизнь.

— Да, Ванечка, — девушка едва слышно всхлипнула, вспомнив что-то свое.

Неизвестный Патронус, конечно, переполошил всех, но вот голос Невилл узнал, это был голос Гарри, про то, что Патронус умеет меняться, юноша знал, поэтому, с трудом создав свой вариант, как их учил Поттер, отправил тому сообщение, больше походившее на доклад, по мнению Невилла, и на призыв о помощи, по мнению Тихомирова. Советскому офицеру предстояло подумать о том, готов ли он брать на себя заботу об этом, по мнению капитана, детском саде.

— Вань, но выхода же нет, — напомнила Варвара. — У них уже раненные и погибшие, значит, их просто перебьют.

— Предлагаешь сделать из них боевое подразделение? — усмехнулся товарищ капитан, вспоминавший пацанов, приходивших в батальон, когда его переформировывали почти полностью.

— Ты сможешь, мой капитан, — нежно улыбнулась ему девушка, отчего капитан понял, что спокойной жизни наступает конец. — Я им сделаю порт-ключи…

— Умница ты моя, — обрадовался раздумывавший, как передвигать по лесу цыганский табор, Тихомиров.

Сообщение с просьбой послать сову, которая затем доставит порт-ключи в новое тайное место, обрадовало Невилла и воодушевило всех остальных подростков, принявшихся кричать «Ура» и «С нами Поттер», совершенно не думая о том, что их может кто-то услышать. Сова улетела в тот же день, вернувшись с россыпью монет в мешочке и подробными инструкциями. Невилл был счастлив, а Луна обескуражена — вероятности перемешались, скрывая то будущее, где их ждала смерть. Количество факторов стало слишком большим, отчего не полностью владевшая своим даром девушка просто растерялась.

***

Сотрудник британской контрразведки ошарашенно смотрел в обнаруженный блокнот, что завалился за стол. Блокнот был обнаружен сегодня, и теперь офицер с ужасом читал записи о событиях, которых совершенно не знал. Если записи о «магии» можно было счесть дурной фантазией, несмотря на то что почерк был точно его, то некоторые указанные фамилии поднимали волосы дыбом. Он бы, наверное, отложил опасные записи в сейф и забыл, но тут пришло сообщение о полном уничтожении семьи Турпин неизвестным способом, и контрразведчик выехал на место происшествия вместе с полицейскими криминалистами.

Террористическим актом на мосту занимались совсем другие люди, поэтому факт того, что обнаружены останки неизвестных, то есть никогда не рождавшихся на территории Великобритании детей, этот офицер не знал. Контрразведчик ходил по комнатам дома, в котором жила семья из четырех человек — двое взрослых и двое детей, выглядевших сейчас ужасно. На теле отца семейства не было и следа от пыточных устройств, но мужчина умер от травматического шока, по мнению криминалиста… мать семейства и старшая дочь, в отличие от отца носили на себе следы надругательств, а младшего ребенка, которому было не больше трех лет, судя по всему, жгли пламенем паяльной лампы. Молодого полицейского рвало, да и самому контрразведчику было нехорошо. Застывшие глаза совсем молодой девчонки, полные последней муки…

— Значит, вы утверждаете, что ничего не помните об изложенном здесь? — поинтересовался начальник управления.

— Да, сэр, — офицер контрразведки смолчать после увиденного не смог. — При этом оценка достоверности записей высокая, если не учитывать «волшебников».

— Вот дерьмо, — начальник управления очень хорошо помнил инструктаж по «тому, чего не может быть», пройденный еще в курсантские времена. Он нажал кнопку селектора, произнеся: — Начальника службы внутренней безопасности пригласите, — потом поднял усталые глаза на своего офицера. — А ведь до пенсии было так немного, — тихо произнес начальник.

— Да, сэр, — кивнул офицер, понимая, что его сейчас буквально выпотрошат, но остановившийся взгляд ребенка еще стоял перед глазами, просто не давая отступить.

Часть 12

Тяжело вздохнувший Тихомиров понял, что планы пересматривать придется. Особенно, когда увидел, в каком виде начало прибывать пополнение. Варенька тоже такого не ожидала — напуганные, потерявшиеся дети прибывали порт-ключами, панически оглядываясь, будто бы ожидали нападения в любой момент. Это были именно дети, а не боевое подразделение, но товарищ капитан хорошо помнил о том, что говорил товарищ Ворошилов еще тогда, перед войной: «Вы должны воспитать из гражданских пацанов настоящих бойцов Красной Армии». Поэтому теперь предстояло заниматься именно этим, то есть воспитывать из потерявшихся детей боевое подразделение. Раз они добровольно выбрали этот путь, то оставить подростков означало их убить, это-то товарищ капитан понимал более чем хорошо.

— Постройтесь по росту, — спокойно приказал советский офицер. — Девушки слева, мальчики справа, — спустя какое-то время некоторого подобия строя все-таки удалось достичь.

Товарищ капитан прошелся вдоль строя и заговорил, сначала тихо, вполголоса, потом постепенно усиливая голос. Он говорил о том, что проклятый враг топчет все, что добыто трудом предков. Убивает женщин и детей. Убивает всех, до кого дотянется. Мучает и пытает. И его слушали… Сначала перешептывались, а потом — замерев в строю, чувствуя плечо ближнего. Из глаз подростков уходил страх, пропадала растерянность, они слушали Гарри Поттера.

— В опасности не только дело Света, в опасности наши дома, семьи, старики и дети! — почти кричал капитан Тихомиров. — Нельзя дать врагу и пяди нашей земли! Он должен исчезнуть с лица земли, и никакие крестражи не спасут подлого врага от народного гнева![8]

— Stand up all victims of oppression, — вдруг ясным чистым голосом запела Варвара. — For the tyrants fear your might![9] — и будто сам лес откликнулся на гимн, все четыре года поднимавший людей и звавший на бой. Капитан подхватил песню, в которую вслушивались эти подростки. Пусть им не все было понятно, но грозная и гордая песня захватывала, поэтому второй раз припев пели уже все вместе в едином порыве.

Пожалуй, Варя нашла единственно правильный ход, запев. Песня стала не просто тем, что переломило страх, она воодушевила детей, теперь они не были испуганным стадом, они медленно становились заготовкой отряда. Правда, не отряда Дамблдора, а, скорее, партизанского отряда, которых было множество в тылу врага. Название еще стоило придумать, но пока это не было важным, важно было совсем другое.

— Располагаем палатки кругами, — распоряжался товарищ капитан. — За кусты не выходить, там мины.

— А что такое «мины»? — удивленно спросил юноша по имени Дин.

— Мина — это скрытно установленный боеприпас, взрывающийся при определённых обстоятельствах, — спокойно объяснил Тихомиров. — Варя, займись девчонками.

— Есть, — ответила девушка, понимая, что началась служба, и помчалась исполнять приказ своего любимого капитана.

— Мужчины, — Иван не зря выбрал именно это обращение. — Вернулись в строй. Мы будем учиться, учиться и учиться военному делу настоящим образом![10] Вы не имеете права сдохнуть в бою, это Пожиратели должны умирать за своего лорда! — закричал он, отчего все вздрогнули. — Поэтому начинаем занятия, — спокойным голосом продолжил офицер.

Иван достал со склада штурмовую винтовку, подумав о том, что стоит раздобыть побольше оружия, и принялся демонстрировать ее возможности, затем был обед, потом опять занятия, а Варвара в это время гоняла девчонок, показывая им колдомедицинские чары, разъясняя правила обработки ран и многое из того, о чем рвущиеся в бой девушки понятия не имели. Начиналась боевая учеба, режим дня, физические тренировки, хождение строем, насколько позволяла поляна. Постепенно исчезали восторженные подростки, уступая свое место бойцам.

А вечерами были песни… Переведенные на английский язык родные песни, и «в землянке», и «иди, любимый», да и другие подходившие к моменту.[11] От этих песен становилось и грустно, и тепло на душе подростков, оказавшихся в гордом одиночестве. Но теперь у них были Гарри и Гермиона, видя уверенность которых, становились более уверенными и другие становившиеся воинами дети.

Поглядывая за тем, как Поттер тренирует мальчиков, Алисия тренировалась накладывать повязки, закрываться щитами, вытягивать с поля боя раненых вместе с другими девочками. Грейнджер оказалась очень суровым учителем, как-то вмиг переменившись, девушка будто бы стала старше и точно знала то, чего они себе и представить не могли. Девушка трудилась, напевая себе под нос услышанную песню: «Твой путь я разделю как верная подруга… Иди, любимый мой, иди, родной…» [12]

Эти песни, принесенные откуда-то Поттером и Грейнджер, звали на бой так, как не звали никакие слова Дамблдора. В них не говорилось ни слова о силе Света, а лишь о родных и близких, нуждающихся в защите. И вот юноши и девушки тренировались по десять-двенадцать часов, чтобы выжить и победить, потому что так сказал Гарри Поттер. Потихоньку они начинали верить в то, что победят.

А эти стихи… Когда Гермиона Грейнджер читала им стихи, рассказав о том, кто такие нацисты и фашисты, в двух словах доказав, что Пожиратели — именно они и есть, а потом прочитала стихи, берущие за душу так, как ничто доселе не брало, подростки начинали понимать и принимать суть войны. Возможно, это было жестоко, но другого выхода капитан Тихомиров просто не видел, и звучали на лесной поляне грозные строки, пришедшие сюда полвека спустя, ничуть не испорченные переводом, они звучали, отдаваясь в сердце каждого из них:

«Так убей же хоть одного!Так убей же его скорей!Сколько раз увидишь его,Столько раз его и убей!» [13]

Глядя на то, как загораются глаза подростков, Варя радовалась. Она радовалась тому, что эти мальчики и девочки не будут просто убиты озверевшей двуногой нечистью, а смогут дать бой, и бой будет таким, чтобы проклятые фашисты умылись кровью, навсегда исчезнув из этого мира. Для девушки фашисты могли быть только мертвыми – и никак иначе. И ненависть ленинградской девочки заражала умы английских подростков.

А ночью в спальном мешке с Ванечкой Варенька чувствовала его всем телом, его руки, его губы, его ласку. Когда «милый» впервые слетело с ее губ, девушка смутилась, но потом поняла, что все правильно, потому что Ванечка действительно родной, любимый, милый, самый-самый. Несмотря даже на войну, девичье сердце хотело любви, получая ее от самого близкого, единственного.

Она была, разумеется, не одна такая. Разбившиеся на пары, притянутые душами друг к другу, подростки познавали не половую жизнь, а нежность, ласку, тепло, согревая друг друга сердцами и душами. Фред и Джордж готовились защищать, защищать даже тех, кто махнул на них рукой, но больше было просто некому. Защитить их всех, даже тех, кто подобно овцам ждал ножа мясника, потому что они — не овцы! Не позволить убивать и насиловать матерей и сестер, ведь близнецы легко представили себе… И звучали, будто из самого сердца идущие слова:

«Знай: никто ее не спасет,Если ты ее не спасешь;Знай: никто его не убьет,Если ты его не убьешь».[13]

***

Занятия магией не прекращались ни на минуту, они стали, разумеется, другими, но Тихомиров стремился сделать все возможное, чтобы у этих юношей и девушек был шанс дожить до победы. Обнаруженное Варварой заклинание Фиделиуса, несмотря на то что съело все силы товарища капитана, заставив того лежать два дня с очень сильной слабостью, закрыло лесную полянку. Согласно книге, найти их теперь было невозможно. Временная базовая точка становилась настоящим партизанским лагерем.

Внезапно оказалось, что четыре ящика, принятые за патронные, содержали в себе штурмовые винтовки, хотя патроны Ваня тоже упер в значительном количестве. Это означало, что оружия хватает на всех бойцов. Теперь юноши звались бойцами, что им очень нравилось, это именование создавало ощущение чего-то сильного, отчего хотелось заниматься с утроенной энергией.

А вот Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор находился в некотором затруднении — ладно бы только запасной Избранный исчез, но ведь не отзывались и еще очень многие. О нападениях на волшебников и магглов Великий Светлый знал, но кое-что у него не сходилось. В частности, количество жертв.

— Или Северус вышел из доверия, что очень плохо, — вещал директор своему внимающему фениксу. — Или дети попрятались. Это плохо… кто же тогда поведет грязнокровок на убой?

— Курлык, — отвечала ему птица.

— Хотя нет, куда они могли попрятаться, грязнокровки-то, — размышлял вслух Великий Светлый. — Значит, их поубивали… Разошелся Том, разошелся, эдак он меня без жертв для ритуала перерождения оставит. И в Избранные кого-нибудь нужно… Уизли, что ли? Только Молли может помешать… Хм… А зачем Избранному семья?

Альбус Дамблдор задумался о том, что если на глазах Избранного погибнет семья, то тот легко пойдет на смерть, ибо добровольная жертва была непременным условием ритуала. Если бы Фламель поделился Философским камнем, все было бы проще, но старый учитель указал Дамблдору на дверь еще в девяносто первом году, пришлось обманку делать… Хорошо еще, что Том в голове Квирелла купился.

— Вот нужно было Поттеру сдохнуть, — разочаровано протянул старик. — Столько усилий насмарку…

Примечание к части

Интернационал: https://www.youtube.com/watch?v=PPExpmtdMEw

Иди, любимый и другие песни: https://www.youtube.com/watch?v=xJhiBDT2zJA

В землянке на английском: https://www.youtube.com/watch?v=GKTsWyDa5DM

Часть 13

Варвара подала хорошую идею и теперь все занимались созданием порт-ключей в качестве перерыва между стрельбами и физической подготовкой. Дело оказалось непростым, зато теперь у отряда были порт-ключи в очень разные места, ибо никто не знает, когда понадобится. Стрелять бойцам поначалу было очень сложно, но изведя ящик патронов, научились попадать. Магия в этом тоже помогала, несмотря на то что Тихомиров призывал надеяться только на оружие.

Ежедневные политинформации и идеологическая накачка дали ожидаемый результат — бойцы медленно зверели, а не выглядели уже потерянными детьми. Заканчивался июль, о происходящем «снаружи» не было известно ничего, но капитан не расстраивался — разведка была делом сложным, потому торопливости не любила. «В первую очередь учеба, а фашисты никуда не убегут», — думал он и гонял бойцов до седьмого пота. Их девушки тоже обрели какую-то уверенность в своих силах, пора было обкатывать подразделение.

Варвара смотрела на подростков и думала о том, сколько из них доживет до Победы. Жалко было каждого и каждую, но война без потерь не бывает, это девушка знала твердо. Подумывая уже о том, чтобы, возможно, спросить кого-нибудь из «Ордена Феникса» о текущей обстановке, Варя, тем не менее, ничего предпринимать не стала, а вот капитан думал об операции по типу той, которую проводил он сам, вызывая врага на мины. Уже присмотрев по карте удобную для засады местность, Тихомиров раздумывал о дне операции, когда случилось непредвиденное.

Близнецы Уизли увидели Патронус матери, когда готовились сдавать Поттеру стрельбу, поэтому оружие было заряжено. Первое желание нестись домой оба подавили, помня, что они тут не просто так, а отряд, поэтому понеслись-таки к командиру.

— Гарри… Товарищ командир, мама Патронус прислала, на них напали! — громко, но четко доложили Уизли хором.

— Молодцы, что не полезли сами, — похвалил их товарищ капитан. — Отряд! Боевая тревога! Оружие к бою! Разобрать порт-ключи к Уизли! По моей команде…

В лагере началась беготня, характерная для подобного объявления, но спустя минут пять готовы были все. Увидев лес поднятых рук, сигнализирующих о готовности отряда, товарищ капитан дал отмашку. Почти одновременно сработали порт-ключи бойцов, и чуть погодя — девушек, отряд шел в бой. Появившись перед домом, бойцы заученно разбежались по естественным укрытиям, чтобы определиться с нападающими, которых оказалось шесть человек. Капитан приподнялся, осматривая местность, и скомандовал:

— Отряд, огонь! — шипение чар было заглушено одиночными выстрелами штурмовых винтовок, которых противник совсем не ожидал, достаточно быстро закончившись. Валявшиеся на земле тела не подавали признаков жизни, дом слегка дымился и тоже никак не реагировал, ничто не нарушало тишину. Тихомиров встал, отправляясь контролировать тела, одно из которых оказалось живым. Белые маски слетели с нападавших, открывая лица.

Лица нападавших ничего не сказали Тихомирову, а вот неслышно подошедший Невилл тихо вскрикнул. Он смотрел на трупы и что-то тихо бормотал. Подошедшая Луна только тихо всхлипнула, бросив только одно слово, все объяснившее товарищу капитану. Нападавшие оказались членами Ордена Феникса, одетыми в форму Пожирателей.

Из открывшейся двери на крыльцо вышла Молли Уизли. Такими она близнецов еще не видела — трансфигурированная пятнистая одежда, странные палки в руках и улыбающиеся лица. Перед ней стояли уже не дети, а поверившие в себя воины. Подойдя к телам нападавших, женщина зарыдала.

— Вам есть где спрятаться? — поинтересовался товарищ капитан.

— Да, конечно, — кивнула женщина, не в силах еще поверить в такое предательство. Она смотрела на изменившегося Гарри Поттера и стоявшую рядом с ним Гермиону Грейнджер. Эти двое совсем не походили на себя, поэтому миссис Уизли стало страшно. Она боялась мести. Но Грейнджер никак на нее не отреагировала, как будто не знала женщину. Варя действительно не узнала ту, которая отравила девчонку, у девушки были задачи поважнее.

— Отряд! — выкрикнул Тихомиров. — Становись! — Молли просто открыла рот от удивления, увидев возникший перед домом строй. — Вы отлично справились, товарищи бойцы, — похвалил юноша свое воинство. — А теперь домой! — и подростки исчезли, будто не было их. А на поляне перед домом валялись тела, одно из которых еще дышало, хоть это было и ненадолго… Стояла плачущая Молли Уизли, и выглядывали младшие дети. Артура Уизли убили Авадой еще в самом начале нападения.

Первый бой… Кого-то тошнило, кто-то улыбался, кто-то вспоминал… Но именно этот бой и придал уверенности подросткам, они поверили в то, что победят. Об этом подросткам говорил и их командир, понимавший, что боевое подразделение родилось именно в этом бою, хотя сегодня же могло и умереть. Но капитан учел опыт войны.

— Зло коварно, зачастую оно маскируется, прячется, — объяснил произошедшее капитан на вечерних посиделках. — И даже самый святой человек может стать врагом.

— Но Дамблдор… — Кэти расплакалась, Ли обнял девушку, успокаивая.

— Дамблдор — человек. Человек, упустивший одержимого профессора, не знавший о василиске, хотя Гермиона обнаружила его упоминание, допустивший дементоров в школу и этот проклятый турнир, — собравшиеся вспоминали и даже против воли кивали в ответ на слова командира.

— Значит, мы совсем-совсем одни? — Падма всхлипнула, прижавшись к возлюбленному.

— Нет! — отрубил Тихомиров. — Мы не одни! У нас есть наши любимые, разделившие с нами этот путь, у нас есть родные… И пусть они забились в норы, но мы-то нет! Мы можем и будем драться!

— Мы будем драться! — клятвой прозвучало на поляне. — Подростки расходились по палаткам, а Ваня еще долго сидел со своей Варенькой у костра, о чем-то неслышно разговаривая.

***

Контрразведка Великобритании тихо бурлила, стараясь ничего наружу не выплеснуть. Уничтоженными оказались куча документов, что было установлено по номерам, некоторые сохранились в архиве в виде копий, некоторые нет, что создавало чуть ли не апокалиптическую картину. Начальник службы внутренней безопасности мрачно смотрел на восстановленные бумаги, думая об алкоголе. Очень крепком неразбавленном алкоголе.

— Установлено, что жена капитана Грейнджера из ССО сошла с ума, что не могло не сказаться на психическом здоровье офицера, — доложил проводивший расследование майор. — По какой-то причине руководство базы не стало проводить экспертизу, напротив, начав учить несовершеннолетних владению огнестрельным оружием. Судя по убыли со склада, у нас списано десять винтовок и очень много патронов, что из этого получили подростки и с какой целью, установить не удалось. Капитан Грейнджер убил двоих офицеров специального отдела и скрылся.

— Про подростков точно установлено? — устало спросил начальник службы.

— Абсолютно, сэр, — кивнул майор, вполне понимая своего начальника. — Инструкторы полигона подтвердили. К сожалению, их личности установить не удалось — какие-то кадеты.

— Еще и кадеты, — задумчиво протянул не самый юный мужчина. — Ничего не понимаю. С одной стороны выглядит, как вмешательство инопланетян, а с другой — оружие, кадеты… Связаны ли эти события?

— Могут и не быть связанными, господин полковник, — пожал плечами офицер. — В любом случае, большего нам установить не удалось.

— Грейнджера разыскать, — отдал приказ полковник. — Живым можно не брать, не настолько он нам интересен.

Пока контрразведка пыталась объяснить хотя бы себе самой, что произошло, мистер Грейнджер искал «проклятых русских», из-за которых, по его убеждению, его самого едва не «зачистили». Ежедневно он приезжал в лес, чтобы пройти его насквозь, начав, разумеется, с приближенных к городам лесов. Даже зная, что души детей далеко не детские, он по-прежнему воспринимал их сопляками, решив, что в контрразведку передаст только пацана, выкупая себе жизнь, а девку… «Пожалеет, что на свет родилась», — мечтал мистер Грейнджер. Он представлял себе различные картины того, что сделает с девкой, занявшей тело его дочери, ощущая сексуальное возбуждение, которое затем сбрасывал со своей женой. На прижигания и уколы иглой женщина реагировала визгом, что очень нравилось мужчине. По-видимому, удары по голове и последовавшие за этим новости что-то сломали в мозгу офицера, медленно превращая того в зверя.

— Что нам известно? — поинтересовался недавно похоронивший двоих сотрудников глава специального отдела.

— ССОшник… — вздохнул подчиненный. — Так просто не найдем, хорошо хоть разрешили живым не брать.

— Ничего, он нам за ребят заплатит еще, — оскалился его шеф, мечтая сотворить из Грейнджера барбекю.

— Заплатит, — вздохнул сотрудник и сразу улыбнулся пришедшей в голову мысли. Следовало уведомить полицию… Ну, как обычно: опасный сумасшедший и тому подобное.

Мистер Грейнджер осматривал уже пятый по счету лес, когда услышал голос откуда-то со спины, где абсолютно точно никого не могло быть. Воображение сделало этот голос похожим на… На того пацана, который тоже русский. Зверски оскалившись, Роберт прыгнул на мужчину в сером костюме егеря, принявшись душить мужчину, имевшего неосторожность поинтересоваться, не потерял ли чего в лесу мистер Грейнджер. Шея неизвестного мужчины хрустнула, Роберт встал с него, тяжело вздохнув. К сожалению, это был не русский…

Сообщение об обнаружении трупа местного то ли егеря, то ли вердюра, заинтересовало криминальную полицию, а когда выяснилось, что неподалеку видели опасного сумасшедшего, находившегося в розыске, то о случае уведомили и специальные службы, сразу же приступившие к расследованию.

Часть 14

Идея о ловле на живца слуг Волдеморта неожиданно подросткам понравилась, поэтому Тихомирову добавилось работы — обучить минному делу так, чтобы не поубивались сами. У Вари самой серьезной проблемой была Лаванда Браун, лишившаяся левой руки. Девушка поначалу много плакала, но Финч-Флетчли не отверг Лаванду, проводя с ней много времени, он сумел успокоить свою любимую. По идее, руку ей можно было отрастить, но для этого нужно было попасть в Мунго… Где вполне мог окопаться враг.

Джастин гладил свою Лаванду, рассказывая ей, какая она самая красивая и любимая. Постепенно девушке становилось легче, а Варя находила ей такие занятия, чтобы Лаванда не плакала. Несмотря на то что у каждого была своя девушка, подростки держались вместе, поддерживая и помогая друг другу. Это, пожалуй, было самым главным в отряде — поддержка и помощь.

— Боец Джордан, боец Голдстейн, у вас точка А, — уже привычно скомандовал Тихомиров. — Задача: выставить мины, один говорит, второй прикрывает, эвакуация сразу после, Пожирателей не ждем, кишки на деревьях не рассматриваем.

— Слушаюсь, — ответили оба подростка, отправившись выполнять приказ, а их девушки остались в лагере — ждать.

— Бойцы Уизли, — продолжил командовать товарищ капитан, — ваша точка — Б, задача та же.

— Да, сэр, — одновременно отмахнули воинское приветствие рыжики.

— Боец Финч-Флетчли, боец Томас, — эти были на сегодня последними. — Ваша точка — Д, задача та же.

— Да, сэр, — и еще двое отправились выполнять непростую задачу. Случись что – и будет, конечно, плохо, а пока оставалось только ждать.

Ждать было тяжелее всего — и Тихомирову, и девчонкам, начинавшим даже поначалу плакать, но Варя объяснила им: плакать — нельзя.

— Мальчики должны знать, что вы их ждете, — жестко объясняла девушка. — Но вот если у них перед глазами будут ваши заплаканные лица, они могут ошибиться и погибнуть.

Куда только делся робкий воробышек… Бывшая батальонная санитарка совершенно преобразилась… Девушка была жесткой, твердой, охотно брала на себя ответственность и не давала расклеиваться другим. Она будто бы стала гораздо старше, иногда к ней даже шли со своими проблемами и заботами. Не было у них ни мам, ни пап, только командир и его верная Грейнджер. Вокруг была война…

Очередной выход прошел без потерь, хотя задержавшемуся «посмотреть» Дину Томасу теперь предстояло чистить картошку «от забора и до обеда», как выразился товарищ капитан. Но именно Дин принес новость о том, что белобрысого удалось уничтожить, а это, в свою очередь, означало, что на такие вызовы не всегда отправляются именно рядовые исполнители. По сути, как минимум одного офицера уничтожить удалось.

Метод такого уничтожения Пожирателей очень понравился всем бойцам отряда, хотя мин могло такими темпами надолго и не хватить. Видимо, Пожиратели что-то почувствовали, когда Тихомиров два раза подряд посылал группу на точку А. Вот в третий раз он пошел сам, обнаружив, что недалекий противник, по-видимому, хотел устроить засаду. Впрочем, в этот раз им повезло — засадные Пожиратели на мину наступили, в другой раз так может и не повезти, поэтому нужно было менять квадрат по карте, да и уже задумываться над тем, где взять мины и гранаты, либо делать мины самим, что, по мнению товарища капитана, было расточительством.

— Так, гриммируем Энтони, он у нас лучше всего маскируется, — улыбнулась Варвара. — После чего он с Сью топает на дорогу, вызывает «Ночного Рыцаря» и едет до магической деревни. Нам нужна информация.

— Хорошая мысль, — кивнул Иван. Информация была нужна, как воздух. — А мы пока подумаем, где раздобыть мины.

— Надо экспроприировать у военных, — предложила милая девушка. — Им все равно, а нам нужно.

— Значит… Мы с тобой разыскиваем склады… — задумчиво произнес товарищ капитан. — Отправляем Тони и идем. Невилл, ты за старшего!

— Да, сэр! — уже привычно откликнулся мистер Лонгботтом, за это время понявший, что не знал о Поттере совсем ничего. Впрочем, Невиллу было чем заняться.

***

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор был крайне недоволен. Внезапно исчезли не только Уизли, что ожидалось, правда, они прихватили с собой и Рональда, чего совсем не ожидалось, но куда-то делись и те, кого Великий Светлый послал за головами этих самых Уизли. Но как будто этого было мало — исчез Северус Снейп. Предать зельевар не мог — очень уж специфические обеты носил, но тем не менее на вызов так и не явился. Что могло произойти, Альбус не знал. Кроме того, у него остались только Люпин и Фигг… Которых как-либо использовать не представлялось возможным.

— Что делать, Фоукс? — Дамблдор, все, просто абсолютно все планы которого были нарушены, чувствовал что-то похожее на панику, но лимонные дольки вернули ему уверенность в себе и ясность мышления. Усевшись за стол, Дамблдор понял, что, если он не хочет остаться с Томом один на один, надо все-таки уничтожить крестражи… Где находится каждый из них, Альбус, конечно же, знал. — Да, придется все делать самому.

Кандидатов в избранные совершенно не осталось, как и не осталось верных людей. Дамблдор подозревал, что орденцев убили рабы Тома, благо Питер их всех знал, но разве мог опутанный клятвами крыс что-то выдать? От следующей мысли волосы Дамблдора поднялись дыбом: если Том научился снимать обеты, то у Альбуса очень, очень большая проблема.

— Немедленно за крестражами! — воскликнул Великий Светлый, устремившись к выходу.

***

Склады обнаружить удалось, охранялись они по стандартам мирного времени, то есть спустя рукава, поэтому товарищ капитан поборолся с собой, но решил при помощи бойцов вынести все, что возможно. Варя его в этом решении поддержала, поэтому сейчас они возвращались обратно. Возле аптеки девушка остановилась.

— Ванечка, подожди меня немного, — попросила она, скользнув внутрь небольшой аптеки, где сразу же попросила контрацептивы, о которых девушка прочитала в дневнике. Аптекарь смерил Варвару внимательным взглядом, что-то пробурчал и поинтересовался:

— Вам с каким вкусом? — этот вопрос поставил девушку в тупик.

— Все равно с каким, — ответила она, все еще не понимая смысла вопроса, на что аптекарь кивнул и выдал ей маленькую коробку, на которой красовалось число двенадцать. Задумчиво разглядывая этот предмет, девушка не забыла расплатиться, быстро покинув здание. Купленное Варварой капитана не заинтересовало.

— Нужное что-то? — поинтересовался товарищ капитан, и увидев кивок, приобнял Варю, заводя в темный переулок, откуда вскоре послышался сдвоенный хлопок.

Пока Ванечка гонял оставшихся в лагере бойцов, Варвара пыталась сообразить, как использовать обнаруженное в коробочке. За этим занятием ее застала Лаванда Браун, неловко присев рядом. Некоторое время однорукая девушка смотрела на то, чем занимается ее командир, а потом улыбнулась. «Гермиона же постоянно училась, откуда ей такое знать», — поняла Лаванда и принялась тихо объяснять:

— Это презерватив, — показала она, потом продемонстрировала, как вынимать из упаковки. — Его нужно надеть на… ну то, которое у юношей, — девушка не знала, смутится ли Гермиона от слова «пенис» или нет. — Потом делаешь вот так и можно, понимаешь?

— То есть предохраняет от беременности, улавливая семенную жидкость? — поинтересовалась Варвара, и увидев кивок, радостно улыбнулась. — Здорово, спасибо!

***

Службе внутренних расследований совместно с полицией удалось обнаружить и захватить бывшего капитана Грейнджера. Заодно и обнаружили его жену, которую удалось спасти в последнюю минуту, сошедший с ума мужчина пытался ее задушить в процессе полового акта. Грейнджер сопротивлялся, даже будучи в сильно неодетом виде. Он как-то умудрился ранить офицера полиции и бесновался в камере, будучи доставленным во внутреннюю тюрьму.

— Господин генерал, сэр, вам стоит посмотреть это видео, — начальник службы внутренних расследований был несколько обескуражен.

— Что-то настолько важное? — поинтересовался начальник контрразведки Великобритании.

— Как вы знаете, наши специальные камеры обшиты листами железа, чтобы исключить побег, — начал говорить господин полковник. — Через час после помещения в камеру бывший капитан изменился, сэр.

— Что значит «изменился»? — удивился генерал, взглянув на бледного офицера. — Ну-ка, показывайте.

На экране было видно, как менялся в ярости бросавшийся на стены бывший уже офицер ССО. Внешность мистера Грейнджера стекла, подобно воде, с совершенно другого человека, заставив редкие волосы начальника контрразведки принять вертикальное положение. Он несколько раз просмотрел запись, отмечая временные метки, подтверждавшие отсутствие монтажа, и вонзил требовательный взгляд в полковника, сразу же понявшего, что интересует шефа.

— Мы доставили миссис Грейнджер в аналогичное помещение, — проговорил он, меняя кассету.

— Это что? — увидев запись, тихо спросил начальник контрразведки Великобритании. На экране рассыпалась то ли прахом, то ли песком та, что выглядела миссис Грейнджер.

Часть 15

Понимая, что подростки могут и перегореть, ибо сложно находиться в постоянной готовности, особенно для таких юных солдат, товарищ капитан начал планировать большую операцию, после которой можно будет немного расслабиться. Варвара, в свою очередь, пользуясь тетрадкой погибшей девочки, переговорила с женской частью отряда.

— Да, у нас есть подруги на других факультетах, — подтвердила ее мысли Падма. — Они обрадуются возможности позвать на помощь, только вот как?

— Как… — Варя уже знала ответ на этот вопрос. — Помнишь монеты, которые я сделала? Можем по тому же принципу, только важно посылать проверенным людям, которые не предадут.

— Но тогда кто-то должен постоянно ждать сигнала, — заметила девушка с факультета умников. — Днем и ночью.

— Это мы тоже решим, — кивнула Варвара, уже представляя себе расписание дежурств. — Значит, делаем сигнальные артефакты, которые вы сможете разослать?

— Ну, совы есть, — пожала Падма плечами.

Так у Лаванды появилось очень важное дело, для которого ее состояние помехой не было. Девушка буквально расцвела, когда ей поручили такую необходимую работу — ждать сигнала. Она даже отказалась от сменщицы, заявив, что можно сделать артефакты вибрирующими. Подумав, Варя согласилась, на всякий случай продублировав себе. Спала она очень чутко, поэтому считала, что подстраховать мисс Браун сможет.

— Молодчина ты у меня, — отреагировал товарищ капитан, когда узнал о подобной возможности. — Просто самая большая умница!

— Ура! — Вареньке, без всякого сомнения, похвала любимого была очень приятна. — Пойду работать.

— Иди, милая, — считая ее уже фактически женой, Тихомиров обращался к ней так, как было принято в далекие годы его юности.

— Лав! — позвала Варя однорукую девушку, после чего уединилась с ней в палатке.

Палатка командиров, совсем не похожая на походные дома всех остальных, удивляла многих. Спартанские условия, в которых жили командиры, вызывали уважение к этим непростым, но так много знающим людям. Поттера и так чуть ли не боготворили — сказывалось воспитание, но вот от Грейнджер многого просто не ожидали. Правда, куда это воспитание девалось на четвертом курсе, никто объяснить не мог. Задумывавшиеся над этим подростки ощущали стыд.

На следующий день наличные совы улетели куда-то прочь, а мисс Браун встала на боевое дежурство, как это назвал Тихомиров. Гордая оказанным доверием, девушка далеко не отходила от кубика центрального артефакта, предназначенного принять даже очень слабый сигнал источника. Варвара привычно рассчитывала на то, что сигнал будет слабым, помня радиостанции своего времени.

А ночью… девушка все думала, как сказать возлюбленному о том, что готова к этому самому, но никак не находила слов. Несмотря на то что они спали обнаженными, прижавшись друг к другу, Тихомиров за определенную грань не заходил, что иногда огорчало девушку. Варвара много думала о том, что: «половой акт должен быть конечным звеном в цепочке переживаний», как было написано в «двенадцати половых заповедях революционного пролетариата»[15], поэтому все-таки решилась.

— Ванечка, посмотри, есть такая… штука, — начала объяснять капитану отчаянно краснеющая девушка, показав тому это самое. — Ты же боишься, что я забеременею, потому что на войне это плохо, а тыла у нас нет? Вот я и…

— Презерватив,[16]— узнал «штучку» товарищ капитан. Изделие сильно отличалось от виденных им, было приятнее на ощупь и намного тоньше, что наводило на нехорошие мысли о прочности данного предмета. — А выдержит он? — с сомнением произнес офицер.

— Лав сказала… — совершенно смешалась юная девушка. — Давай попробуем?

— В первый раз больно, — предупредил Тихомиров, это уже однажды проходивший. — Ты уверена?

— Я чары нашла… — шепотом откликнулась Варвара. — Не будет больно. Хочу стать полностью твоей, можно?

***

Хорошее питание и обилие физической активности на свежем воздухе сделали свое дело — капитан перестал походить на блокадника, хотя, конечно, не растолстел. Точки вызова «мяса», как Пожирателей теперь называли в отряде, приходилось варьировать, удаляя от лагеря. Опасность засады постоянно маячила перед глазами, поэтому Иван усилил группы, проводя тренировки. Рассказывая о «головокружении от успехов», товарищ капитан добивался понимания того, что противник у них серьезный.

— Луна, можно тебя на минуточку? — подозвал девушку товарищ капитан. — Ты знаешь, кто на вас напал?

— Это из-за газеты, — ответила ему мисс Лавгуд. — Но вот кто, я не знаю, этого я не видела…

— Из-за газеты… — задумчиво проговорил Тихомиров. — Что могло быть в этой газете такого… там были статьи про мясо… тьфу, — сплюнул капитан. — Привязалось же! Там были статьи про Пожирателей или Дамблдора?

— Не помню, — покачала головой не задумывавшаяся об этом девушка. — Совсем не помню… — подскочивший Невилл молча увел заплакавшую возлюбленную.

Многое было непонятным, многое тревожило капитана, но генералом он не был, поэтому привычно решал задачи в рамках батальона. Поэтому вопрос «против кого воюем», имел ровно один ответ и двоякого толкования не предполагал. Без разведки, правда, было грустно, а рисковать бойцами ради «взять языка» товарищ капитан не хотел. Смысла в этом он не видел, так как отсутствовал и тыл, и командование. А вот сделать порт-ключи… Случись что — добираться придется долго.

— Варенька, а как мы, если что, добираться-то будем? — поинтересовался Тихомиров, на что подумавшая об этом девушка только улыбнулась.

— У нас есть порт-ключи, которые умеют… ну как по маяку, помнишь, товарищ Сиверцев рассказывал? — ответила ему Варвара.

— Как ты это все помнишь еще… — лекцию о наведении самолетов по радиосигналу товарищ капитан помнил плохо, но основной принцип был понятен.

— Потому что я умница, — показала ему язык расшалившаяся девушка и унеслась куда-то в сторону своих девчонок.

Сигнал прозвучал глубокой ночью. Лаванда проснулась мгновенно, и вскоре над лагерем звучал ее усиленный голос. Отряд выметался из палаток, спешно строясь. Пришло время очередного боя. Порт-ключи активировали одновременно, одновременно же и оказались на месте, привычно прячась в складках местности, но пока в бой не вступая.

Впереди находился большой дом, сейчас объятый огнем, слева обменивались заклинаниями, справа в воздухе висели две сильно неодетые визжащие девушки. Один из нападавших, видимо, держал их в воздухе, а второй награждал чем-то вроде жалящих, судя по видимым результатам. Капитан озверел, с силой опустив руку. Гром выстрелов явно стал сюрпризом и для нападавших, и для оборонявшихся. Как ни странно, один из нападавших попытался скрыться, но пуля из Вариной винтовки его догнала. Когда все затихло, поднялся Дин Томас, чтобы произвести контроль, но в него сразу же устремился желтый луч каких-то чар. Сбитый с ног своей возлюбленной, юноша упал, ушибив то место, которым в этот раз не подумал, а туда, откуда прилетел луч, едва не разрядил оружие весь отряд.

— Не стрелять! — крикнул Тихомиров, понимая, что имеет шанс отправить и защитников туда же, куда направились и нападавшие. — Эй там! Не колдовать, а то хуже будет!

— Вас нам не взять, проклятые Пожиратели! — донесся откуда-то с той стороны истерический женский голос. Бывшие подвешенные в воздухе девушки со стоном пошевелились.

— Поттер, — констатировала одна из них. — Не соврали, значит…

— Нужна ли вам медицинская помощь? — прокричал товарищ капитан, в ответ услышав малоцензурные пожелания, отчего кивнул. Успокаивать истеричных дам ему не хотелось, а те, видимо, дальше разберутся сами. — Отряд, готовность к возвращению.

— Поттер, стой! — лежавшая девушка попыталась подняться, но не преуспела. — Забери нас с собой, пожалуйста.

— Варя? — Тихомиров был не против, особенно учитывая горящий дом и минимум одежды на спасенных.

— Алисия, Кэти, — скомандовала Варвара, отчего обе лежавшие взвизгнули и полетели в сторону отряда. Им выдали запасные порт-ключи, тихо объяснили, что нужно делать, после чего отряд исчез с громким хлопком. — Девчонок одеть и обиходить, — жестко скомандовала Варя в лагере.

— Кстати, родная, — Тихомиров почесал череп, мечтая избавиться от отросшей шевелюры. — Кто это был-то хоть?

— Гринграсс, — хихикнула услышавшая вопрос командира Лаванда.

— Отряд, оружие почистить и спать! — команда Поттера была ожидаемой, но никто не обиделся. Над лагерем занимался рассвет. Еще один рассвет этой войны.

Часть 16

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор грустно смотрел на свою правую руку, пытаясь понять, зачем он надел кольцо на палец, ведь проклятье на нем было видно невооруженным глазом. С трудом остановив распространение проклятья, Дамблдор понял, что времени у него нет, нужно начинать ритуал, даже и без добровольной жертвы… Заканчивался август, вскорости дети приедут в школу, а среди них найдутся и те, кто отдаст свою жизнь… Великий Светлый мерзко захихикал, думая о том, как спровоцировать Тома.

В этот миг его верный спутник феникс курлыкнул как-то особенно громко, рассыпавшись золотыми искрами прямо на глазах ошеломленного волшебника. Быстро, впрочем, придя в себя, Дамблдор решил подумать об этом позже, а пока, наложив на себя личину из своей богатой коллекции, отправился к границе антиаппарационных чар школы, чтобы оказаться в Лютном. Необходимо было дать начало слухам, которые и приведут Тома к школе второго сентября.

Не желавший отменять действие Табу Волдеморт приказал Долохову отловить тех, кто охотится на его слуг, именно в такой формулировке, что Антонину совсем не понравилось. Но старый Пожиратель был хитрым, по его собственному мнению, поэтому решил аппарировать большой группой, охватывая участок вызова. К сожалению, как оказалось, минам было наплевать на то, сколько Пожирателей и когда они появляются. Лишившись половины отряда, Антонин задумался, готовя свою ловушку. Невозможно было узнать, какое из упоминаний Великого Имени ведет в засаду, ибо поминали Лорда часто и не всегда цензурно, что Волдеморту совсем не нравилось.

После долгих размышлений мистер Долохов нашел, как ему казалось, хороший вариант. Как и многие до него, Пожиратель не учел многого. Во-первых, он не учел именно маггловские мины, считая их артефактами, во-вторых, он неправильно оценил противника, в-третьих… В-третьих, Антонин русским не был и себя таковым не считал, а собственная фамилия его раздражала, поэтому мужчина не учел, что все планы хороши только до первого боя. И вот, большая группа Пожирателей аппарировала в свой последний раз.

Долохов ожидал многого, но только не пулемета и штурмовых винтовок. Не ожидал он и мин, гранат и всего того, что придумали «презренные магглы» для убиения ближнего своего, поэтому, неправильно оценив тип угрозы, остался лежать на траве, глядя на то, как кровь льется из наполовину оторванной осколком ноги. Так его и обнаружили подростки. Давно уже мужчина не слышал таких слов по отношению к себе… Он будто бы вернулся в далекий год…

***

Тренировочная операция, призванная в этот раз просто перестрелять противника, ибо сложно воевать, не видя оного, дала очень неожиданные результаты. По какой-то непонятной Тихомирову причине Пожиратели перли на пулемет в полный рост, как какие-то каппелевцы, потому и легли все. Лишь один из них, по-видимому, командир, решил убежать, но Варя ему это сделать не дала, продырявив руку и отстрелив палочку, а потом фашист справился сам — наступив на мину. Видимо, какие-то щиты у него были, потому что в живых эта тварь осталась. Услышав русскую речь, «язык» обмочился, что, впрочем, было уже неважно — его допрашивали жестко, так, как научила война.

Подростки внимательно слушали то, что говорил этот нелюдь, спокойно воспринимая то, что происходило, что встревожило уже Варвару — мальчики и девочки начали ожесточаться. Видимо, свою роль сыграли рассказы сестер Гринграсс о происходящем в Магическом Мире. Отметив себе этот факт, Варвара держала врага колдомедицинскими чарами, не давая умереть.

— Значит, твой хозяин, гнида, задумал убить детей в школе? — спокойно поинтересовался Тихомиров.

— Да… Он придет! И вы все! Ха… — будто почувствовав, что хочет крикнуть этот фашист, капитан прервал его речь ударом сапога.

Как будто что-то зная, Тихомиров начал допрашивать нелюдя с русской фамилией по-русски. Спрашивать товарищ капитан умел, а этот Долохов… Тихомиров совсем не ожидал, что такая мразь может бояться боли. И спрашивал того совсем не о Пожирателях. Прозвучавшая фамилия «Гриндевальд» всполошила подростков…

— Это местного магического Гитлера так звали, — тихо, так, чтобы слышал только Ваня, пояснила Варенька. — То есть он еще…

— Предатель своего народа, — закончил товарищ капитан, таких тварей уже видевший. — Расстрелять и домой.

Выставив охранение, он допрашивал Долохова на месте, узнав самое главное — ближайшие планы врага и расположение его штаба. Эта информация была бесценной, ибо позволяла планировать бой. Теперь важно было подумать, будут ли они атаковать штаб или же это решится после обороны школы.

— Варенька, присядь, — попросил товарищ капитан свою возлюбленную. — Нам надо подумать.

— Думаешь, нападать ли на хорошо укрепленную крепость? — поинтересовалась девушка. — Зависит от наших целей, так ты говоришь?

— Да, милая, все зависит от наших целей, — вздохнул товарищ командир. Лето заканчивалось, принеся много славных побед, не обернувшихся серьезными поражениями. Никто не погиб, а раненые… Раненые были всегда… Действительно серьезных потерь их партизанский отряд не понес.

— Я думаю, стоит защитить детей, — твердо произнесла Варвара. — Даже если учитывать, что Дамблдор и засевшие в замке нам не друзья. Но дети не виноваты.

— Значит, планируем оборону Хогвартса, с учетом того, что прилететь может и от «своих», — вздохнул капитан Тихомиров.

— Нет там «своих», — в унисон с возлюбленным вздохнула и девушка. — Так что…

Началась подготовка. Бойцы обрадовались факту обороны школы, но тот факт, что Дамблдор — не друг, после нападения на Уизли был уже неоспорим, а товарищ капитан пытался вспомнить все то, что им рассказывали про мобильную оборону. Особенно про принципы обороны мобильными отрядами, все-таки их было слишком мало для адекватной обороны — меньше взвода. Тихомиров помнил, что в сорок первом и не такое бывало, но капитан хотел сохранить людей. Пополнение здесь взять неоткуда, потому каждый из его бойцов был на вес золота.

***

Уничтожение Пожирателей было временно приостановлено, сейчас все силы направлялись капитаном на планирование и различные тренировочные ситуации. Варвара чувствовала, что впереди их ждет тяжелый бой, поэтому уделяла больше внимания щитовым чарам. Девчонки тренировались вместе с мальчишками. Оставалось совсем немного времени, считанные дни.

— Луна, почему ты плачешь? — Варя увидела слезы на глазах девушки, поэтому решила поговорить с ней.

— Мы умрем, — тихо ответила мисс Лавгуд. — Я не вижу, как сделать, чтобы не умереть…

— Мы умрем у Хогвартса? — поинтересовалась командир. — А если не пойдем туда?

— Тоже умрем, но намного страшнее, — ответила всхлипывающая девушка. — Там хотя бы быстро.

— Расскажи мне, что ты видишь, — попросила Варвара. — Ведь ты видишь, да?

Луна рассказывала про великанов, оборотней и акромантулов внимательно слушавшей ее Варваре. А потом заговорила о том, что Дамблдор, шантажируя жизнями детей в замке, заставит сдаться. То, о чем говорила девушка, было страшно, очень страшно, она напугала и Варю, сразу же рванувшуюся к любимому. Если все так и произойдет, то шансов на выживание действительно не будет. А Тихомиров, выслушав обеих, тяжело вздохнул и созвал общее собрание отряда.

— Завтра мы пойдем на бой, — известил он бойцов. — И в этом бою будем преданы теми, кому верили.

— Дамблдор… — прошептал кто-то.

— Как установила разведка, он вынудит нас сдаться, угрожая жизни детей в замке, — продолжил капитан свою речь.

— Что делать? — с тоской спросил Невилл, к такому совсем неготовый.

— Предлагаю действовать мобильными группами, — Тихомиров надеялся, что правильно вспомнил лекции. — Общаемся только друг с другом, в разговоры не вступаем и… Варя?

— Да, милый, — кивнула отлично понявшая своего командира девушка.

Варвара действительно поняла — белобородого надо убрать, как только окажется в прицеле. Никаких чувств по поводу старика она не испытывала, все маги казались ей одной шайкой, взять тех же сестер Гринграсс: если верить дневнику девочки, в школе они были нацистками, а как их самих решили… оказывается, родители девочек сами вытолкнули тех к Пожирателям, надеясь купить себе жизнь, да не вышло у них, а вот девушкам ничего хорошего не светило, судя по тому, что они рассказали. Только Варя не поняла идиоматическое выражение «пустить по кругу», а спрашивать не решилась.

Девушке в принципе не нравилась вся эта магия, ей хотелось бы домой, но дома у них с Ванечкой, как оказалось, тоже не было. Ни здесь, ни на Родине. Варя помнила, как она рыдала, прочтя про контрреволюционный переворот на Родине. Теперь там такие же капиталисты, предавшие все и всех за кусок колбасы и платье покороче, судя по фотографиям. Девушке была непонятна нынешняя Россия, непонятна она оказалась и капитану Тихомирову, поэтому вопрос Родины они в разговорах больше не поднимали. Теперь же впереди ждал кровавый бой с неизвестным результатом, но не принять его было совсем нельзя, потому что дети.

Часть 17

Порт-ключи сработали на закате. Появившись в Хогсмиде, отряд разбился на двойки, занимая пустые строения, ибо девушек оставить не представлялось возможным. Тихомиров с Варей, прихватив с собой и Невилла, отправились на будущее поле боя — минировать. Минировать опушку леса, пространство перед школой, возможные пути обхода. Хранить взрывчатку смысла не имело, поэтому выкладывали все по-честному. Школа молчала, никакого движения заметно не было, несмотря даже на то, что дети абсолютно точно в заведение, претендующее на звание учебного, прибыли. О том, чтобы предупредить магглокровок, капитан подумал поздно, за что себя сейчас корил.

В директорской башенке сидел и думал о том, что абсолютно все идет не по плану, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. В школу не прибыли грязнокровки. Вообще ни один грязнокровный ученик на Пиру не обнаружился, что несколько расстроило Великого Светлого, имевшего на них большие планы. При этом Альбус не знал о том, что магглы активизировались, проделав очень большую работу, и Статут теперь висел на очень тонкой ниточке. Магглорожденные волшебники охотно сотрудничали с контрразведкой…

Устало вздохнув, Альбус пошел спать, завтра ему предстояло опять стать Героем, но это было уже почти бессмысленно, ибо в жертву принести, как оказалось… Некого было принести в жертву, ибо даже у полукровок наличествовали семейные проклятья, что могли перечеркнуть весь ритуал. Признавать свое поражение, впрочем, Альбус Дамблдор не спешил. Наступила тревожная ночь.

Планы обороны были в Отряде известны всем и каждому. Медленно выманивая и уничтожая Пожирателей, следовало отступать в сторону Хогвартса, занимая затем фланговые позиции, на которых уже надлежало стоять во что бы то ни стало. Ночь вступила в свои права, для многих — последняя ночь… Лежала в спальном мешке Варя, прижимаясь к своему Ванечке и даже не зная, обнимет ли она его завтра, как не знали этого все девушки отряда. В эту ночь многие стали едины, многие прощались, предчувствуя…

Стоило солнцу начать восхождение по небосводу, как появились первые представители местных фашистов — Пожирателей, часто оставаясь там, где попали на прицел штурмовых винтовок. Скрываться уже, по мнению большинства бойцов, смысла не имело. То тут, то там зло рявкали винтовки, иногда взрывались гранаты, уничтожая живую силу противника. Вот с великанами штурмовая винтовка, да и пулемет, ничего поделать не могли. Да и с оборотнями все было очень непросто.

Отступая, бойцы поливали врага огнем, в том числе и магическим, выдавая все, что знали и помнили, включая невесть откуда взятые кулинарные чары. Прикрывали щитами своих мальчиков девочки, чары шипя стелились над дорогой и полем, где и будет поставлена точка. Сухо кашлянула Варина винтовка, направленная в сторону школы, Иван мельком увидел что-то яркое, сорвавшееся вниз с башни, а Варя только улыбнулась.

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, обвешанный щитами даже от непростительных, так и не понял, что его убило. Маггловское оружие он совсем не ожидал, поэтому и не прикрылся специальным щитом. Одновременно и против магии, и против огнестрельного оружия Дамблдор, впрочем, прикрыться не мог, даже старшей палочкой. Именно поэтому его тело сейчас падало с высоты, а Варя довольно улыбалась. Юноши и девушки заняли заранее обустроенные укрытия, постепенно снижая интенсивность огня, чтобы заманить тварей на минное поле. Тихомиров только надеялся на то, что противотанковые мины против великанов помогут, но надежда оказалась чуть ли не тщетной. Чем взять этих огромных тварей, было совершенно непонятно. Появившегося Волдеморта почти никто не увидел, кроме выцеливавшей его Варвары. Прицелиться никак не удавалось — дальность оружия была превышена и попасть Варя так и не смогла, но называвший себя Темным Лордом сам помог ей — начав свое величавое шествие прямо по минному полю.

— Волдеморт готов, — отметил Тихомиров, понимая, что сейчас наступил хороший момент для атаки. Он огляделся, но в этот момент Пожиратели будто обезумели, значительно усилив обстрел чарами, одна женщина разбрасывалась заклинаниями безумно хохоча, но чья-то винтовка прекратила ее танец, и тогда обезумевшие твари создали Адское пламя.

— Ванечка, — отчаянно закричала Варя, поняв, что спасения нет.

— Беги, Варя! Я приказываю, беги! — закричал капитан Тихомиров, вставая в полный рост. Но порт-ключи отчего-то не работали. И отряд, встав на пути огня, стрелял, стрелял из всего, что было, чтобы забрать с собой еще хоть немного врагов. Яростно закричал Невилл, вторила ему Луна, визжала Лаванда над телом Джастина, пытались прикрыть собой сестер Патил близнецы Уизли, все поле боя заволокло дымом…

— Прощай, Ванечка, — всхлипнула Варя, когда от жара пламени уже дымилась одежда.

И в этот момент все замерло. Исчезло пламя, стало будто двумерным, как на киноэкране. И поле, и великаны, и Пожиратели. Поднялся сгоревший Невилл, обнимая свою Луну, упала на открывшего глаза Джастина сорвавшая голос Лаванда, Энтони обнимал потерянную Сью… Все замерло, только бойцы и девушки Отряда смотрели друг на друга, не понимая, что произошло. Ошеломленные в первый момент, девушки дружно заплакали, вцепившись в своих мальчиков, для многих — уже один раз потерянных.

***

Успокаивавшие девушек юноши, еще не поверившие в то, что живы, а потому не думавшие об этом, не заметили новых действующих лиц. Неподалеку от них появилась уже знакомая Варе и Ване Смерть, выглядевшая гораздо моложе — сущей девчонкой, рядом с ней стоял молодой человек в огненно-красных одеждах. Девушка-Смерть выглядела виноватой, и вскоре Тихомиров понял, почему.

Трое взрослых чуть было не заставили капитана вцепиться одному из них в горло, но Тихомиров взял себя в руки — неподалеку от Смерти обнаружились вполне здоровые Грейнджеры и какая-то зеленоглазая женщина с рыжими волосами. Глаза женщины что-то напомнили товарищу капитану, но задумываться офицер не стал. Он мягко задвинул девушку себе за спину, вонзив тяжелый взгляд в старшего Грейнджера.

— Вот как это называется? — возмущенно поинтересовалась рыжеволосая женщина. — Ненадолго оставили детей, просили присмотреть, а вы что натворили?

— Ну… — девушка-Смерть неожиданно всхлипнула, — они сказку хотели…

— Вот это вот сказка? — удивленно спросил мистер Грейнджер. — Ты хочешь сказать, что воткнуть души в детей этого мира и убивать их с завидной регулярностью — это сказка?!

— Ты вообще молчи, — рыжеволосая выглядела рассерженной. — Твою-то отравили! Ты только представь себе, урожденную Ка’Аль отравили! И чем?! Суррогатом похоти!

— Ну кто ж знал, что у них тут такие сказки… — развел руками мистер Грейнджер.

— Кажется, сейчас дело дойдет до скалки, — заметила с интересом слушавшая Варвара. Услышав этот разговор, она как-то быстро успокоилась.

— Главное, чтобы не нам прилетело, — заметил Тихомиров, искренне надеясь, что не сошел с ума.

— Так… — рыжеволосая женщина оглядела подростков, все еще готовых драться, все еще защищавших своих девочек… Уже опаленных молодых людей, кого язык не поворачивался назвать детьми. — Девять пар… И у всех — истинная любовь. Как исправлять будешь, что натворила? — поинтересовалась она у Смерти.

— А как тут исправишь, — вздохнула девушка, еще раз всхлипнув. — Вы же детей забрали…

— Мио и Ри предстоит подумать о своем поведении, — мягко произнесла выглядевшая, как миссис Грейнджер, женщина. — Дети… М-да… Молодые люди, — вздохнула она. — Мы вернем вас обратно, чтобы сказка была сказкой, а не вот этим вот, — она махнула рукой, и все подростки исчезли, остались только Иван и Варвара. — Вот с вами сложнее… Ты чем думала? — поинтересовалась она у Смерти.

— Чем думала, по тому и получит, — раздраженно сообщила рыжеволосая. Девушка-Смерть рефлекторно прикрыла рукой место, на которое намекнула зеленоглазая женщина. — Этих двоих души детей упросили занять их место. Значит, так тому и быть.

— А что будет с Гарри и Гермионой? — поинтересовалась Варя.

— Они уже нагулялись и наказаны, — проинформировал ее мистер Грейнджер. — Что за мир… Один голем потерялся, другой сломался, дети устроили полное уничтожение магического населения.

— Еще не полное, — заметил Тихомиров. — Кто вы?

— Ничего, вам немного оставалось, — хмыкнул мужчина, почесав нос. — А кто мы… Возможно, вы это узнаете. Ваша задача — стать счастливыми, о памяти… мы позаботимся. Давай, Мори, — обратился он к Смерти. — Зарабатывай прощение.

— Мори! Твое Мироздание! — услышала Варвара, когда все вокруг уже стало черным. — Ты им память не удалила!

— Так и вы тоже… — произнес плачущий голос, после чего все исчезло. Не стало ни Вани, ни Вари, ни самого мира. Это длилось, кажется, бесконечно, а потом внезапно закончилось.

Медленно возвращались звуки, запахи, ощущения. Неизвестно откуда взявшийся холодный ветерок нежно погладил лицо Вареньки. Девушка широко раскрыла глаза: она находилась в купе поезда, наверное, идущего на фронт. Вернувшийся слух донес до Вари звуки английской речи, и она немедленно сотворила Темпус, даже не прикоснувшись к палочке. Переливающиеся в воздухе цифры заставили уже девочку тоненько вскрикнуть.

— Ну что ты, Варенька, — услышала она голос любимого с такими знакомыми интонациями. Его руки нежно обняли с облегчением расплакавшуюся Варю. Несмотря ни на что, они были вместе.

Часть 18

Глаза открылись будто даже без участия Невилла. Хогвартс-экспресс он узнал мгновенно, так же моментально сотворил Темпус и громко, в голос застонал. Его Луна совсем одна дома, ибо в школу ей только на следующий год. «Нет, так дело не пойдет!» Невилл еще не задумывался над услышанным незадолго перед возвращением. Он резко поднялся и рванулся прочь из вагона. Чудом никого не снеся, юноша, ставший мальчиком, выпрыгнул из поезда, чтобы растерянно оглядеться. В следующее мгновение решение будто бы созрело само: Луна живет недалеко от Уизли, а где находился дом Уизли, мистер Лонгботтом помнил. Уже вытянув сикль из кармана, Невилл остановился: «Я дурак! Войны еще нет, можно же камином!»

Они столкнулись у камина. Явно бежавшая Луна и вывалившийся оттуда мальчик. Упав на пол, ставшие опять детьми молодые люди обнимали друг друга, как только можно обнимать самое дорогое. Вышедший на шум Ксено Лавгуд лишь улыбался, глядя на происходящее.

— Живой, — выдохнула ронявшая слезы Луна. — Мой!

— Твой, — улыбнулся ей Невилл. — Навсегда.

— Навсегда, — как клятву повторила девочка, и вспышка магии зафиксировала то, что было видно и так. Где-то схватилась за сердце Августа Лонгботтом, но юных влюбленных это совсем не интересовало.

— Так и будете лежать? — поинтересовался мистер Лавгуд, видевший, как в одно мгновение переменилась дочь, став будто намного, намного старше.

— Нам и так хорошо, — ответила Луна, но все-таки поднялась, поднимая за собой и мальчика.

Уже позже, сидя с девочкой на кровати, Невилл все не мог на нее наглядеться. Нежно улыбалась ему и Луна. Они были вместе.

— Я только про сказку не совсем понял, — проговорил мальчик. — Что это вообще было?

— Ну… Видимо, Гарри и Гермиона, которых мы знали, они дети каких-то то ли богов, то ли еще кого, — задумчиво проронила девочка. — Их родители со Смертью оставили, а та сделала страшную сказку… И ей за это дали по попе.

— Значит, вся наша борьба для кого-то была только сказкой? — с горечью спросил Невилл.

— Для них мы навроде детей в песочнице, — грустно произнесла Луна Лавгуд. — Зато мы можем все теперь изменить.

— Дети в песочнице, — тоскливо протянул юный Лонгботтом.

***

Как только глаза Энтони открылись, он, не раздумывая бросился на поиски Сьюзан. Не видя ничего и никого больше, чуть не сбивая с ног других, юноша, ставший мальчиком и не заметивший этого, стремился к той, кто и означал для него весь мир. Они встретились посреди вагона, буквально влетев друг в друга и крепко обнявшись. Игнорируя всех остальных, всех, кто замер сейчас в вагоне набиравшего ход Хогвартс-экспресса, наблюдая настоящее буйство связавшей двух первогодков магии.

Где-то хватались за сердце взрослые люди, а в Хогвартс-экспрессе то тут, то там вспыхивали яркие огни магической помолвки. В купе Сью прижалась к Энтони. Девочка молчала, ощущая своего любимого всем телом. Совсем юные влюбленные просто молчали, ощущая, что они едины.

— А что там эти взрослые говорили? — поинтересовалась Сью.

— Да какая разница, — махнул рукой мистер Голдстейн. — Главное же, что ты жива.

— Надо других найти… — задумчиво проговорила девочка.

— Надо — найдем, — улыбнулся ей Энтони.

***

Кэти Белл и Лаванда Браун обнаружились в одном купе. Визжавшая от счастья Лаванда, у которой были целыми обе руки, и растерянно оглядывавшаяся Кэти. Именно визг Лав указал Джастину ее месторасположение, поэтому в купе они шагнули одновременно с Ли. Поезд медленно набирал ход, две пары сидели в обнимку, а всех четверых обнимала магия.

— Если мы здесь, то могут же быть и другие? — поинтересовалась Кэти, очень боявшаяся расстаться с Ли.

— Скорей всего, — кивнул мальчик. — Мы их найдем.

— Обязательно найдем, — согласился Джастин, пытавшийся успокоить Лаванду.

— Надо будет командира спросить, — задумчиво проронил мистер Джордан. — Что это за история про сказки была…

***

Сегодня Анджелина сломала своих однокурсников, да и многих других, кто имел счастье наблюдать за тем, как третьекурсница нежно обнимает первокурсника. Терри не мог поверить в то, что они живы. Казалось, всего мгновение прошло с того момента, когда… И вот она уже тут, живая, плачущая и смеющаяся одновременно. Будто бы не было яростного боя и пропущенной Бомбарды, будто бы не было ничего… Они живы, они вместе.

Также слились и Дин со своей Алисией. Дин Томас, обнаруживший девочку в том же купе, моментально узнавший ее и… Снова буйство магии, как и в некоторых других вагонах. Алисия все не могла поверить в то, что он жив, что она может его обнять, не мог поверить в это и мистер Томас, державший тем не менее палочку под рукой.

— Больше никто и никогда… — прошептал так и не вышедший из боя пацан.

— Больше никогда, — ответил ему шепот девочки.

Драко Малфою не повезло. Кинув свое «с дороги, грязнокровки», он неожиданно был эвакуирован аварийным порт-ключом, а братья Уизли, одновременно потерев ушибленные о Малфоя кулаки, отправились искать своих любимых. Сестры Патил рыдали, обнимаясь в купе, но стоило Фреду и Джорджу открыть дверь, как слаженный визг едва не вынес обоих наружу. Полные счастья крики, а потом и слезы… И снова явившая свою волю сила этого мира…

***

— Значит, это все было не по правде? — тихо спросила Варя. — Все эти жертвы, бои, фашисты…

— Это было по правде, — улыбнулся ей Тихомиров. — Просто для кого-то наша правда — лишь игра, как и для нас суетящиеся муравьи всего лишь муравьи, понимаешь?

— Нас вернули назад… — вздохнула девочка. — Значит, все заново?

— Не думаю, — прижал покрепче девочку к себе капитан. — У нас есть знания, и мы такого не допустим.

История Гарри и Гермионы оказалась сказкой, которую творила Смерть для двоих детей каких-то высших сущностей. И хотя Тихомиров в бога не верил, но против таких очевидных доказательств возражать не мог. Гермиона и Гарри были помещены в героев этого мира, чтобы… Да и «приключения» им выпали… Тихомиров нехорошо подумал об этих сущностях. Было еще кое-что, что нужно было проверить. Рыжая говорила о Гермионе, как о какой-то Ка’Аль, что это значит, Иван не понял, наметив себе необходимость проверить.

А пока поезд шел к Хогвартсу, чтобы начать новую историю, вот только… Восемнадцать человек были уже совсем другими: опаленными войной, потерями, боями. Смогут ли они ужиться с обычными школьниками? Ведь все они стали намного старше, взглянув в глаза Смерти. Потеряв и найдя друг друга… Вареньке было комфортно в руках Вани, шрам которого был совсем не виден, а это значило, что в любимом не было и крестража.

— Как ты думаешь, Отряд тоже вернулся? — тихо поинтересовалась девочка, прильнув к возлюбленному.

— Все возможно, — пожал плечами товарищ капитан. — На выгрузке узнаем.

— А как? — заинтересовалась Варя.

— Интернационал споешь, — хмыкнул Тихомиров, считая проблему несуществующей. — Только Невилл с Луной вряд ли будут, она на год младше, и если я хоть немного его знаю, наш боец Лонгботтом рванул к ней.

— Ты бы тоже ко мне рванул, — улыбнулась Варя, и капитан согласно кивнул.

А поезд шел… Прошел день, за окном стемнело, уже и чей-то голос объявил о прибытии в конечную точку, состав начал сбавлять ход. Скоро, совсем скоро они прибудут. Что на этот раз ждет этих детей, еще не вышедших из боя, неужели все заново? Снова ставшие детьми мальчики и девочки покидали вагоны, когда совсем рядом звонко прозвучало до боли знакомое «Stand up all victims of oppression…»[17]

Детские еще голоса подхватывали Интернационал, и вскоре шестнадцать человек пели хором песню, объединившую их в неслучившемся будущем. Шарахались магглорожденные, с непониманием смотрели чистокровные, чему-то улыбались полукровки. Стоило песне отзвучать, как на платформе прозвучало:

— Отряд! Становись!

Часть 19

Факт мгновенного взросления Луны многое сказал мистеру Лавгуду, как и явление этого мальчика, в глазах которого кроме любви еще колыхалось пламя недавнего боя. Ксено далеко не всегда был «немного странным ученым» и такие симптомы знал, ибо в Мире магии такие случаи хоть и были редки, но встречались. Мужчина тяжело вздохнул и направился в комнату дочери. Увиденное там только подтвердило его догадку — дети вернулись из какого-то очень страшного места. Это было хорошо заметно по тому, как они обнимали друг друга, как смотрели, как разговаривали.

— Молодые люди, — обратился к сидящим в обнимку Луне и Невиллу мистер Лавгуд. — Можете рассказать, что вы видели?

— Ты понял, папочка, — утвердительно произнесла девочка, едва слышно всхлипнув.

— Нас вернули назад, — как будто это все объясняло, проговорил Невилл. — Вернули, чтобы…

— Все исправить, — продолжила его фразу Луна.

— Расскажите мне, — тихо попросил мистер Лавгуд, присаживаясь на стул.

— Рассказать… — с такой болью в голосе произнес мальчик, что Ксено чуть не схватился за сердце. Дети так не говорят, так не смотрят, не чувствуют. И тут Невилл начал читать стихи. Те, которые им читала Грейнджер… На второй строфе к мальчику присоединилась и дочка. Мистеру Лавгуду стало страшно: в голосах детей звучала ненависть. Такой ненависти мужчина в своей жизни еще не слышал. Такой ярости, такого призыва убивать врага… Для этих двоих враг мог быть только мертвым, и это было страшно.

— Ты умер, папочка, в бою с Пожирателями, эвакуировав меня, — заговорила находившаяся будто не здесь девочка. — А Невилла предала бабушка. Наши родители спрятались, и пришлось воевать.

— Если бы не командир, нас бы перебили, — в рассказ вступил Невилл. Ксено поразился — дети будто дополняли рассказ друг друга, но достичь такого взаимопонимания в одиннадцать лет… Это было мужчине непонятно.

— Вы можете дать воспоминания? — спросил вдруг мистер Лавгуд, прерывая рассказ. — Я могу научить…

— Да чего там сложного, — ухмыльнулся мальчик, — у вас Омут есть?

— Есть, конечно, — улыбнулся мужчина, доставая артефакт, похожий на широкую вычурную чашу, и ставя его на невысокий столик. — Прошу.

Уверенные действия детей все больше убеждали Ксено в том, что это не игра и возможны не самые простые сюрпризы. Закончившие извлекать воспоминания молодые люди снова обнялись. Тихо плачущая Луна, насупленный, придавивший Ксено тяжелым взглядом много повидавшего человека одиннадцатилетний пацан. Вздохнув, мистер Лавгуд опустил голову в Омут, окончательно разделяя свою жизнь на «до» и «после». Перед глазами промелькнули бои, странный Поттер, говоривший правильные, но очень страшные вещи, объединившая подростков песня, Патронусы прощаний и борьба… Операции по уничтожению Пожирателей, бои за поместья, допрос Долохова — все это мелькало перед взором оторопевшего мистера Лавгуда. И последние мгновения…

— Ваши товарищи сейчас едут в Хогвартс… — констатировал тщетно пытавшийся пригладить волосы Ксенофилиус Лавгуд. — Все?

— Думаю, да, — кивнул обнимавший задремавшую Луну Невилл.

— Два десятка бойцов… Мерлин и Моргана… — прошептал старший Лавгуд. — Сидите тут, я скоро вернусь. Что такое? — не понял мужчина жеста направившего на него палочку мальчика. — А… Клянусь не предавать ни словом, ни мыслью, ни действием, ни бездействием… — после вспышки палочка опустилась, зеленая искра на ней погасла. Мальчишка действительно защищал девочку… Вспыхнуло пламя камина.

Ввалившийся в Отдел Тайн встрепанный Ксенофилиус Лавгуд с Омутом подмышкой внес некоторую сумятицу в работу тайной магической службы. Его старый товарищ удивился, увидев Ксено в… адекватном состоянии, но Лавгуд не стал вступать в разговоры, просто поставив Омут перед другом и почти силой втыкая того в артефакт. Пока сотрудник Отдела просматривал воспоминания, Ксено считал время — у них оставалось немногим больше пяти часов, а потом вся ситуация может стать неконтролируемой и особенно невесело будет Дамблдору. А что могут два десятка озверевших бойцов, одна из которых его дочь, мистер Лавгуд не хотел даже представлять.

Не прошло и получаса, как Отдел тайн забегал, и забегал очень активно. Детей следовало подстраховать, а жертвы, по возможности, минимизировать. Ксено только надеялся на то, что Поттер и его подруга, ставшие командирами этих ребят, смогут удержать свой Отряд от немедленного уничтожения тех волшебников, которых считали врагами.

***

По решению командира ночной поход с Хагридом был проигнорирован, как и сам полувеликан. Отряд быстро распределился по каретам, изумив старост факультетов. Попытавшийся возмутиться Персиваль имел недолгую беседу с братьями, после чего взял самоотвод, предпочтя скрыться в карете. Таких Джорджа и Фреда он не знал, они пугали старшего Уизли, хотя даже не били, несмотря на то что обоим явно хотелось.

Альбусу Дамблдору о самоуправстве первачков доложить, конечно, пытались, но Великий Светлый был занят общением с представителями Отдела Тайн. Дети сгрузили в Омут не только свой боевой путь, но и вообще всю историю обучения в школе, поэтому Дамблдора сейчас активно спрашивали… Альбус пытался давить авторитетом, юлить, но это привело только к вызову главы ДМП, после чего Великому Волшебнику стало совсем кисло.

— На анализ, — коротко произнес представитель Отдела Тайн, передавая вазочку с мармеладом сотруднику. Дамблдор проводил вместилище радости тоскливым взглядом, хотя интерес невыразимца объяснялся просто — мужчина заметил, что после конфеты Дамблдор взбодрился. Правда, сотрудник Отдела Тайн ожидал зелье, а не то, что было обнаружено.

Год начался для Альбуса Дамблдора как-то совсем неправильно. Незадолго до прибытия школьников замок вдруг наводнили сотрудники Отдела Тайн. Они будто бы точно знали, что надо искать, ставя Великого светлого в тупик своими вопросами. Ситуация стала почти неуправляемой, когда были обнаружены тролли и цербер. Увидев такое подтверждение воспоминаний, Отдел тайн утроил усилия, обнаружив затем и «Еиналеж». Наличие в школе запрещенного артефакта ставило крест на всех планах Дамблдора, как и на его нахождении в школе. Поняв, что кто-то из профессоров сумел обойти Обет, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор решил сбежать. Он поднял руки вверх, призывая «своего», как он думал, феникса, но волшебная птица просто расплылась в воздухе подобно иллюзии, сотворенной ученической рукой.

— Потанцевать, что ли, решил? — задумчиво поинтересовалась у окруживших ее сотрудников Амелия.

— Он сдается, я видел в хрониках времен Гриндевальда, — ответил ей эрудированный невыразимец.

— Ну если сдается… — мадам Боунс приказала арестовать Альбуса Дамблдора, палочка которого неожиданно не стала подчиняться своему «хозяину», просто выпав из рук.

— Еду проверить, всех допросить, — обозначила женщина объем работы своим сотрудникам. — Дети уже прибыли.

Всего этого Отряд, разумеется, не знал, поэтому, построив своих бойцов перед замком, Тихомиров начал инструктаж. Ставшие снова детьми, но ничего не забывшие, молодые люди внимали своему командиру, за плечом которого привычно держалась Варя, также привычно прикрывая возлюбленного.

— Товарищи, — спокойно произнес товарищ капитан. — Мы прошли с вами многое, — мимо проходили школьники, с удивлением глядя на строй. — Мы были рядом, погибали и уничтожали поганую нечисть. Сейчас войны еще нет, и в наших силах сделать так, чтобы ее и не было. Но многие из ставших врагами, ими еще не являются, поэтому приказываю: входим в боевом построении, бойцы держат динамические щиты, девушки общую защиту, на провокации не поддаваться, при нападении отвечаем все вместе. Все ясно? — взглянув в глаза каждому, Тихомиров кивнул: — Выполнять!

В плотном строю, прикрытые щитами, входили эти странные первокурсники в Большой Зал. Подавилась готовой сорваться с языка фразой профессор МакГонагалл, округлил глаза профессор Флитвик, всхлипнула профессор Спраут. В глазах плотной группы молодых людей, среди которых были и первачки, и третьекурсники, горел негасимый огонь страшной войны. Боевые щиты чуть слышно гудели от влитой в них магии, Отряд шел как единый организм, готовый отразить любую атаку.

Присутствующий в зале невыразимец вызвал подмогу и просто поднял свою палочку вверх, зажигая на ней огонек. В Большой зал школы вошли Воины. А если верить Лавгуду, то эти воины были только что из кровавого, отчаянного боя, поэтому зал был мгновенно отделен от этих детей, детьми не бывших, артефактами стационарных щитов, чтобы ни у кого и мысли не возникло напасть на них.

В Большом Зале школы стало очень тихо. Единственное, что нарушало тишину, упавшую на мгновенно замерший зал — уверенная поступь готовых ко всему бойцов. Старосте факультета Слизерин стало как-то не по себе, когда он поймал взгляд первокурсника — в нем было мрачное обещание, от которого веяло холодным кладбищенским камнем.

Остановившись перед табуретом, на котором лежала готовая исполнить очередную песню Шляпа, Отряд замер и по жесту капитана окружил место лежания головного убора. Щиты засияли ярче, мальчики будто бы к чему-то готовились, а поднятая в воздух Шляпа заверещала:

— Куда! Куда! Я же песню не спела!

— Успеешь еще спеть, — мрачно пообещал Тихомиров, осторожно укладывая недовольную на голову возлюбленной.

— Марш Шопена, — так же мрачно пошутил Джастин.

— Вот оно как… — протянула мгновенно успокоившаяся Шляпа. — Значит, вот что… Вам не подойдет ни один факультет, — продолжил свою речь головной убор. — Да и нечего вам в школе делать уже. Но решение у меня есть…

Зал замер. Казалось, факультеты даже не дышали, слушая короткие фразы древнего артефакта. Ситуация на обычную совсем не походила. В древности встречались такие дети, как та, что сидела сейчас под шляпой — рано вступившие в бой, защищавшие самое родное и неразделимые со своими женихами и невестами. На этот случай у Шляпы имелись инструкции… И зал пораженно выдохнул, услышав вердикт головного убора.

Часть 20

Начальник Отдела Тайн с грустью смотрел на своих подчиненных. Абсолютно внезапно для всех вскрылись такие тайны, без которых немолодой уже человек отлично прожил бы. Одного известия о том, что сдохший, казалось бы, Волдеморт может возродиться хватило бы для полноценного инфаркта, но то, что принес мистер Лавгуд, было еще страшнее. Ужас был в том, что дети, брошенные своими родителями, бились с врагом, которого взрослые просто боялись. А уж тот факт, что против маггловского оружия бессильно большинство щитов, вообще мог заставить поседеть.

— Установлено, что так называемые «лимонные дольки» содержат в себе гуарану, много сахара и маггловское запрещенное зелье под названием «амфетамин», — доложил ответственный за анализ сотрудник маглаборатории.

— Для Дамблдора состав оказался сюрпризом, — дополнил его другой сотрудник. — Судя по оброненной фразе, поставщиком был Артур Уизли, но расследование еще не закончено.

— Понятно с Дамблдором, — вздохнул главный невыразимец. — С подселенцем подтвердилось, как я понял?

— Подтвердилось, — грустно произнес еще один сотрудник. — Надо вызывать некроманта с континента.

Новости совсем не радовали, но они в точности соответствовали увиденному в Омуте. Мистеру Лавгуду порекомендовали переправить дочь с женихом в Хогвартс, пока мистер Лонгботтом не прибил свою родственницу. Судя по воспоминаниям — мог. Отдел Тайн предпочел не создавать ситуации, когда дети вновь окажутся в бою. Амелия Боунс, пользуясь служебным положением, пыталась встретиться с племянницей, что ей пока не удалось. Этот факт несколько возмутил женщину, однако ей порекомендовали подождать хотя бы до утра.

Как сообщать родителям, невыразимцы себе не представляли, поэтому решили отложить вопрос хотя бы до следующего дня. Ночь предстояла сложной. Необходимость допросить множество людей угнетала, ибо работать ночами ни невыразимцы, ни сотрудники ДМП не любили, однако время было дорого. Министру пока что-либо сообщать не стали, даже по факту ареста Дамблдора.

Сам же Дамблдор пытался угрожать, юлить и рассказывать совсем не то, о чем спрашивали. Поэтому старика заковали в антимагический ошейник и оставили во внутренней тюрьме Отдела Тайн. Само существование внутренней тюрьмы невыразимцев было большой тайной, о которой знали очень немногие, а уж где она расположена и как охраняется…

— Как дети? — тихо спросил начальник Отдела у вернувшегося из школы сотрудника.

— Они не дети, — вздохнул тот. — Вполне боевое подразделение, со своими командирами… На наше счастье, кстати. Их распределили куда-то, чуть ли не в казармы… профессора для них скоро прибудут, старая кошка бесится.

— Сильно бесится? — поинтересовался главный невыразимец.

— Очень, — кивнул ему сотрудник. — Что-то пыталась требовать у мистера Поттера… Не думал, что одиннадцатилетний пацан знает такие слова и сочетания.

— Сам же говоришь — они не дети, — хмыкнул самый главный в Отделе Тайн.

***

Шестнадцать раз Шляпа прокричала: «Воин!», когда Джастин спросил командира о еще двоих, объяснив, почему капитан их не помнит. Анджелина и Терри поглядывали на остальных, стоя чуть в стороне. Тихомиров хмыкнул, подошел к этой паре поближе, вглядываясь обоим в глаза, и так же молча указал обоим на табурет.

— Но мы же… — начала Анджелина, сразу же замолчав под тяжелым взглядом Поттера.

— Вы наши товарищи, — твердо произнес товарищ капитан. — Вы наши товарищи, погибшие в первом же бою, — продолжил он. — Но это не делает вас кем-то хуже.

— Спасибо, — всхлипнула девушка, и, подав руку Терри, шагнула к табурету. Шляпа еще дважды прокричала слово, которое и было сутью этих молодых людей. В торце Большого Зала, за столами факультетов, вместо висевшего там же гобелена медленно открывался зев входа в неизвестное пока помещение. Над этим входом белела надпись «Воины». Оглядевшаяся по сторонам Варвара будто запоминала столы, полные ошарашенных школьников, стол профессоров, вздрогнувших от ее взгляда, на возвышении пустой трон директора и небольшую толпу первокурсников, многим из которых не было суждено выжить.

— Отряд! — негромко скомандовал Тихомиров. Перестроившиеся молодые люди двинулись за командиром к новому проходу.

— Ваши профессора прибудут позднее, — проскрипела им в спину волшебная Шляпа. Стоило этим странным школьникам скрыться из виду, как процедура распределения продолжилась, но каждый из первокурсников думал о том, что это такое они видели.

Гостиная… Пожалуй, это было здание внутри здания — закрывшиеся каменные двери выглядели частью стены, за которой оказалась небольшая комната со столом, двумя стульями и крепкой даже на вид дверью, обнаружившейся позади стола. Небольшие комнаты на двух человек, расположенные вдоль широкого коридора, скрывавшегося за дверью. Коридор другим своим концом упирался в большой зал, похожий на столовую и конференц-зал одновременно. Кровати в комнатах оказались двуспальными, также наличествовал санузел с душем. Чуть дальше жилых помещений располагались классы, а за ними — кабинеты, украшенные странной символикой: змея, зелье, волшебная палочка. Заглянув в один из них, Варвара поняла — здесь предполагалось находиться врачам, которых у них не было. От всего комплекса веяло ощущением надежности и безопасности. Тихомиров шел и видел вполне так неплохо обустроенную казарму мирного времени для небольшой воинской части, обнаружив за одной из дверей оборудованный спортивный городок.

— Товарищи бойцы и девушки, — привычно обратился товарищ капитан к своему Отряду. — Занимаем жилые помещения, после чего движемся в зал. Если я все правильно понимаю, кормить нас будут именно там.

— Понятно, командир, — откликнулись несколько голосов, а Тихомиров кивнул Вареньке в сторону жилых помещений. Сегодня бойцы еще держались на силе воли, на последнем бое, до конца не поняв, что все закончилось, поэтому ночь ожидалась непростой, а вот завтрашний день мог быть очень тяжелым. Как тяжело выходить на переформирование, капитан помнил.

Ужин действительно обнаружился в большом зале. Несмотря на тот факт, что казарма располагалась в подземелье, зал был украшен окнами, выглядевшими настоящими, хотя, конечно, это была только иллюзия. Зелий в ужине не обнаружилось, что многих обрадовало. Поэтому поев, Отряд разбрелся по койкам, как выразился их командир.

Варя чувствовала себя комфортно в небольшом помещении, но все-таки чего-то не хватало. Чего-то привычного, почти незаметного…

— Чего-то не хватает, — задумчиво проговорила девочка, теребя застежку юбки.

— Формы и винтовки, — отозвался Тихомиров, ощущая себя без оружия голым. — Надо будет раздобыть.

— Ну форму, положим, можно трансфигурировать, — Варя мягко улыбнулась. — Вечную трансфигурацию у нас умеют все. А вот винтовка…

— А винтовку потеряет кто-нибудь из военных, — хмыкнул товарищ капитан, толкая свою взвизгнувшую милую на кровать. — Давай в душ и в койку. Кто знает, сколько поспать удастся…

— Не знаю, смогу ли уснуть, — прошептала Варвара, отправляясь в сторону душевой кабинки. — Да и наши тоже…

Запоздавшие Невилл с Луной были обняты капитаном и направлены в жилые помещения. Как оказалось, поесть оба успели, поэтому просто заняли еще одну комнату. «Все завтра», — сказал им командир. Видимо, предполагалось, что у входа будет обретаться дежурный, но сегодня Тихомиров не видел в этом никакого смысла, объявив отбой. А по команде «отбой», как известно, наступает темное время суток.

***

Минерва МакГонагалл была возмущена. Откровенно хамское поведение этих… «воинов», ни во что ее не ставивших, вызывало желание сделать с ними что-то такое, чтобы они навсегда запомнили, кого в Хогвартсе надо бояться. Но кроме того, она не имела доступа в гостиную этих… Да что там доступ, она даже не смогла найти эту самую гостиную!

Попытка вставить в расписание новый факультет с треском провалилась — записи просто исчезали с пергамента, а декана не принял сам Хогвартс. Женщина с каждой минутой все больше впадала в ярость, накручивая себя, но, к сожалению, ничего сделать не могла. Еще и Альбус исчез после визита мадам Боунс, даже не оставив никакой весточки, кроме исчезнувшего с ним феникса. Можно ли считать отсутствие птицы весточкой, Минерва не знала, но за неимением ничего лучшего, смирилась с текущим положением дел.

— Филиус! Ты видел, какое хамство? — возмущенно воскликнула профессор МакГонагалл, войдя в учительскую, где о чем-то переговаривались ее коллеги.

— Я думал, Минерва, ты меня удивить уже не сможешь, — ответил профессор Флитвик, после чего поднялся и вышел. — Доброй ночи, коллеги, — сказал он на прощанье.

— Поппи, — обратилась к школьной медсестре мадам Спраут. — Может, ты ее проверишь? Был же раньше у Минервы мозг, я же помню…

— Это ты что… — удивилась поименованная Минерва. — Ты меня дурой назвала?

— Как тебе сказать… — начала всегда спокойная профессор гербологии, но закончить не успела, так как вздохнувшая мадам Помфри изволила связать заместителя директора с целью транспортировки в больничное крыло.

— Очень на одержимость похоже, — пояснила свои действия сдержанно улыбавшаяся медиведьма. — Надо тщательно проверить.

— Изнутри, — добавил Северус Снейп, до этого момента изображавший памятник самому себе. Такой Поттер зельевара, скорее, пугал, заставив глубоко задуматься.

Первая ночь нового учебного года вступала в свои права.

Часть 21

Этой ночью никто не спал. Стоило только смежить веки — и вставали разрывы, набегало Адское Пламя, горел такой родной человек… Картины множились, заставляя кричать и просыпаться. Девочки отчаянно визжали, мальчики стонали, перед их глазами вставал тот самый, последний бой. Бой, в котором они защищали детей и своих любимых, бой, чуть не ставший вечностью для всех…

Под утро бойцы и их девушки собирались в зале-столовой, просто чтобы ощутить друг друга, увидеть, что все живы. Рыдающие или просто молчаливые девочки, насупившиеся мальчики… И командир со своей верной Грейнджер, разговаривавшие с каждым. Появлялись улыбки, звучали шутки, но… Именно эта ночь постепенно доносила до сознания сам факт того, что все кончилось и… началось заново.

— Опять все заново… — озвучил общую мысль Невилл, но Луна помотала головой.

— Не все заново… — тихо произнесла она. — Война не вернется!

— Почему? — поинтересовался Джастин. — Ведь сейчас девяносто первый, еще три года и все…

— Потому что взрослые вспомнили о том, что они взрослые, — ответила девочка, видевшая что-то недоступное остальным. Луне верили, ведь она никогда не ошибалась. Поверили и в этот раз.

В шесть утра Тихомиров привычно погнал бойцов на зарядку, на столах начал появляться завтрак, а девочки тоже занимались, но немного иначе. Другие нагрузки, иной разминочный комплекс. Отряд жил своей жизнью, отставив в сторону мысли о том, что будет, переложив эту заботу на командира. Варя же думала о том, что Отряду нужно знамя…

Утреннее построение показало, что форму себе трансфигурировали абсолютно все. Тихомиров все также привычно озвучил расписание и планы на сегодня, бойцы также привычно внимали, а потом наступила очередь Варвары. Анджелина, не знавшая всего этого, воспользовалась помощью подруг, поэтому, помня инструкции, молча стояла в одном строю со своими боевыми товарищами.

— Товарищи, — начал товарищ капитан. — Мы находимся в режиме ожидания, что это значит? Это значит, что непосредственной опасности нет, как нет и Волдеморта, но бдительность терять не следует. По одному расположение не покидать, в случае опасности вызывать подмогу и всегда помнить о головокружении от успехов! Не расслабляться! Расписание на сегодня… — еще в лагере бойцы поражались, как командир находит время, чтобы составить расписание, чтобы занять каждого, чтобы вместить максимум подготовки в минимум времени.

— Товарищи девушки, — привычно заговорила Варвара, забыв о том, что они пока еще девочки. — В одиночку расположение не покидать, в случае необходимости вызывать подмогу и ждать, укрывшись щитом. Помните, наши мальчики за нас этот замок сроют да основания! Расписание на сегодня…

После построения был завтрак, а там и развод на занятия, но сегодня этот порядок был нарушен гостями. В тамбур, куда был назначен дежурить Фред Уизли, вошли пятеро, при этом дверь их пропустила. А увязавшегося за гостями профессора Флитвика что-то мягко вытолкало вон. Увидев гостей, Фред активировал щит и подал сигнал. Как оказалось, у стола было множество функций — от мощных щитовых чар до вот таких сигналов кому угодно.

— Чем могу помочь? — поинтересовался у четверых мужчин и одной женщины мальчишка в военной форме, носивший ее так, как будто родился в ней. На этом фоне очень узнаваемые погоны даже не привлекли особого внимания.

— Мы ваши учителя, воины, — спокойно произнесла женщина, пока мужчины пытались прийти в себя.

— Прошу следовать за мной, — пригласил Тихомиров и обратился к Фреду. — Боец Уизли, продолжайте нести дежурство.

— Да, сэр, — коротко ответил рыжий подросток.

Удивленные взрослые люди, такого совсем не ожидавшие несмотря на специфичность приглашения, проследовали за командиром этой ребятни, как им вначале показалось. Лишь взглянув в глаза этих «детей», каждый из учителей понял — легко не будет. Перед ними действительно были воины… Войдя в зал, в котором еще стояли в едином строю бойцы и девочки, Тихомиров скомандовал:

— Вольно! Представляю вам наших новых учителей! — он вопросительно посмотрел на задохнувшихся от удивления взрослых людей.

— Яромир Юрасек, трансфигурация, — представился чернявый мужчина со славянской внешностью. Судя по имени, это мог быть, например, чех.

— Карл Кундерт, боевая магия, — представился немец, выглядевший как настоящий «ариец», что заставило товарища капитана напрячься. Правда, об антифашистском фронте Тихомиров знал, что и помогло ему взять себя в руки. — Также буду преподавать тактику.

— Янек Миленкович, — чуть поклонился русоголовый мужчина. — Буду преподавать вам зельеварение и базовый курс алхимии.

— Янош Мольнер, — это был классический венгр — и по имени, и по внешности, и по поведению. — На мне магическая история мира, также буду читать теорию магии.

— Любовь Зеленотравова, — очень ласково улыбнулась женщина. — Мы с вами встретимся на уроках травничества, также я расскажу вам о психологии человеческих и нечеловеческих рас. И самая плохая новость: этикет.

— Сегодня Отряд занимается по своему расписанию, — проинформировал этот «интернационал» товарищ капитан. — А на завтра уже, думаю, составить адекватное, с учетом ваших пожеланий. Вопросы?

— Нет вопросов, воин, — ответила ему очень тепло улыбавшаяся женщина.

***

Посидев на занятиях этих молодых людей, Любовь Антоновна схватилась за голову. Призванные по давнему договору маги совсем не ожидали увидеть не вышедших из боя детей. Они ждали многого, но не такого — девять пар. Истинно любящих друг друга, прошедших вместе через такое, что и представить в мирное время трудно, но — детей. Тяжело вздохнув, женщина пошла к командирам этих… воинов, иначе и не скажешь.

— Простите за такой вопрос, — заранее извинилась она. — Вы можете рассказать, что с вами случилось? — поинтересовалась женщина.

— С нами или со всеми? — ответила вопросом на вопрос девочка, пока ее мальчик размышлял над ответом.

— А есть разница? — и увидев кивок, молча вытащила уменьшенный Омут Памяти откуда-то из складок платья. — Умеете пользоваться?

— Давай, Ванечка, — по-русски сказала эта девочка, Гермиона. Она говорила с уловимым акцентом, но абсолютно точно владела языком, и женщине по имени Любовь стало страшно. Она поняла, что здесь не только возможный возврат по линии времени.

Опустив голову в омут, Любовь Антоновна увидела то, что ранее наблюдала только в фильмах про войну. Горящие деревни, взрывы, падающие с неба бомбы и вражеские самолеты. И на фоне этого — путь молодого офицера. И Варенька… Воспоминания мальчика были полны нежности к девочке, пережившей страшную зиму и добившейся отправки на фронт. Их боевой путь… И та самая немецкая мина в двух шагах от Победы. А потом появились… Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер. Их мольба, и согласие только что погибших героев. Снова бой, снова война… Растерянные дети, потерянные, брошенные и — боевое подразделение. Первые победы. Битва за Хогвартс.

Вынырнувшая из Омута женщина не сдерживала слез. Да, эти двое воевали не первый год, но именно благодаря им живы все остальные. Теперь женщина понимала, почему они «воины» и почему они такие. Также она понимала, что и этих двоих, и всех остальных нужно выводить из боя, иначе быть беде. А это значило…

— Как тебя называть, капитан, Иваном или Гарри? — поинтересовалась женщина.

— Да как удобнее, — хмыкнул товарищ капитан. — Здесь меня знают, как Гарри.

— Гарри, — Люба задумалась, а потом попросила. — Собери у своих воспоминания о предательстве родных и о боях. Это будет нужно хотя бы для того, чтобы знать, кого можно пускать к вам, а кто может и вперед ногами уехать.

— Сделаю, — кивнул Тихомиров, что-то пометив в лежавшей перед ним тетради. Разговор происходил в небольшом кабинете, вместившем стол и несколько стульев. Больше в этом помещении не было ничего. — Еще что-то?

— Вскоре приедут врачи, — проинформировала его женщина. — Они помогут вам жить дальше.

— Кто вы? Откуда взялись? — не выдержала Варвара. Ей было совершенно непонятно, что происходит, но она доверяла Ванечке — если капитан спокоен, значит, все правильно.

— Мы маги, — улыбнулась Любовь Зеленотравова. — А вот откуда взялись… Ты задала сложный вопрос, товарищ санинструктор. Артефакт вашей школы воззвал о помощи ветеранам. Понятно, что вам среди детей делать нечего, но вас также, как и всех, надо учить. Мы все военные маги из разных стран, посланные сюда на зов артефакта. Наша задача выучить вас и показать другие пути… Если они для вас возможны.

— А врачи будут нам чинить голову? — спросил криво ухмыльнувшийся Тихомиров.

— Только если это будет нужно, — вздохнула женщина. — Врачи вам помогут выйти из боя. Ведь вы мирной жизни не знаете, а ваши бойцы — уже не понимают ее. Но жизнь-то идет дальше, а вашей войны уже не допустят.

— Да кто не допустит! — в сердцах воскликнула девочка. — Опять эти крысы помойные по углам забьются и будут ждать, пока их поубивают!

— Международная Конфедерация Магов, девочка, — твердо произнесла русская женщина. — Не будет ни борьбы за Свет, ни Темных Лордов. Если будет нужно, здешние маги дышать будут только по команде, понятно?

— Ясно, — кивнул товарищ капитан. — Значит, мир?

— Мир, капитан, мир. Вы победили, — с трудом подавив желание обнять этих двоих, Любовь Антоновна распрощалась, оставив Варю и Ваню привыкать к этой новой для них мысли.

Часть 22

Работа Министерства Магии Великобритании была нарушена. Сначала тролли и цербер в школе, потом откровения Дамблдора, и «явление» Волдеморта… Да еще и дети, внезапно ставшие воинами… Кому в голову пришло пригласить родителей этих самых детей, так и осталось тайной. На счастье родителей, дисциплина в Отряде исключила смертоубийство, сделав при этом ситуацию критической.

Это было обычное утро, обычное утро обычного дня. Зарядка, завтрак, построение, при этом учителя стояли рядом со своими учениками, выходя, чтобы озвучить расписание. Они решили поступать именно так, чтобы эти обожженные войной дети чувствовали плечо взрослого товарища, чувствовали, что они не одни. И тут — вызов в Большой зал. Тихомиров не понял, с чего вдруг они кому-то понадобились, но, построив отряд, двинулся прочь из казармы.

Возможно, родители учеников находились в плену своих представлений, но почему-то они обратили внимание во что одеты мальчики и девочки, при этом совсем не обратив внимания на то, как те идут и смотрят. Разумеется, магглов и сквибов никто не приглашал, но даже явившиеся сделали ситуацию неуправляемой.

— Во что ты одета?! — вскричал мистер Джонсон. — Ты выглядишь, как шлюха! — где он усмотрел признаки женщины с пониженной социальной ответственностью, Терри выяснять не стал, просто мягко задвигая девушку за спину.

— Сьюзан Боунс, немедленно домой! — Амелия будто бы потеряла весь свой опыт, с яростью сейчас глядя на помнившую еще ее смерть девочку. — Ты будешь наказ… — женщина осеклась, увидев, как погасли глаза в первый момент обрадовавшейся ей племянницы.

— Мистер Голдстейн, как это понимать?! — холодно осведомился дородный мужчина, глядя на поднявшего палочку сопляка, но тут Невилл увидел бабушку.

— Сука пожирательская, — выплюнул он и поднял палочку с разгоравшейся на ее конце яркой зеленой искрой.

— Это не родители, — всхлипнула Кэти, видя равнодушное лицо мамы. — Это Пожиратели! Это оборотка! — этот крик стал сигналом. Засияли щиты девочек, поднялись палочки мальчиков.

— Отставить! — надсаживая голос, закричал товарищ капитан, понимая, что сейчас здесь будет бой. И в этот момент запела Варенька. От этой песни у задержавшихся к «празднику» учителей волосы встали дыбом. Яростно, с ненавистью глядя на тех, кто претендовал быть близкими людьми, молодые люди пели «Интернационал».

— У нас всего несколько минут, — заметил герр Кундерт. — Потом не остановим.

— Вызывай наших, — черноволосый смуглый Янош побледнел, представляя, что могут сделать два десятка солдат. Карл кивнул и бросил на пол какой-то артефакт, заливший все вокруг ярким светом.

Когда и дети, и взрослые, наконец, проморгались, посреди большого зала стояла большая арка, затянутая какой-то дрожащей белесой пленкой, сквозь которую на каменные плиты Большого зала выбегали военные. В этот момент Тихомиров понял, что его беспокоило: в Большом зале не было ни профессоров, ни школьников. Как будто тех специально убрали, чтобы они не попали под раздачу, а, значит, все это была провокация.

Онемевшие взрослые смотрели на то, как людей в серой, зеленой и темно-синей униформе становится все больше, как они встают перед детьми, защищая их, как потихоньку расслабляются идущие в свой последний бой, по их мнению, мальчишки.

— Этих, — Карл показал рукой на неорганизованную толпу взрослых. — Арестовать, допросить, выяснить личности.

— Есть, — козырнул ему офицер в серой униформе, подозрительно похожей на мышиного цвета одежды фашистов.

— Карл, что произошло? — высокий статный офицер с погонами полковника обратился к немцу по-русски.

— Провокация произошла, — ответил тот. — А у нас на руках два десятка солдат только-только после боя.

— Бриты не могут не отличиться, — сплюнул полковник на каменные плиты. — Эвакуируй их в АБМ, там и врачи есть, и природа вполне так…

Молчаливые, пытающиеся жестикулировать взрослые люди исчезли в арке. По-видимому, это был переход, но расслабляться бойцы Отряда не спешили. «Еще неизвестно, что это за наши», — товарищ капитан помнил и АКовцев, и РОА, да и чрезмерно активных СМЕРШевцев он помнил тоже, потому на явившихся смотрел с подозрением. Видя такое отношение командира, Отряд сплотился.

— Да, проблема, — почесал затылок, сдвинув фуражку на глаза, полковник. — Они же не верят никому.

— Командиру своему верят, — пожал плечами Яромир. — Так что только убедить, что мы не враги.

— Вы свободны, — глядя в глаза капитану, произнес старший офицер.

— Отряд! Кругом! — сразу же скомандовал Тихомиров, откуда-то знавший, что эти в спину не ударят. Затруднения военных он понимал, но рисковать не хотел. — В расположение шагом марш!

Взрослые военные, маги и сквибы, смотрели вслед грамотно покидающему помещение отряду из восемнадцати человек. То, как они шли, как закрывались щитами и как доверяли командиру, очень многое сказало бывалым офицерам. А вот Тихомиров пытался сообразить, как избежать кризиса. Родители его боевых товарищей показали себя… Цензурного слова товарищ капитан подобрать не смог, поэтому ожидал истерику, особенно у девочек. Истерику своих девочек представляла и Варвара, поняв, что произошло.

А Министерство Магии Великобритании находилось в состоянии паники. Ввод контингента Международной Конфедерации оказался самым неприятным сюрпризом. Без предупреждения, без какого-либо извещения, боевые маги четырех стран блокировали и Министерство, и международные переходы, включая специальные порт-ключи. Единственный осведомленный о ситуации, начальник Отдела Тайн, понимал, что иного выхода Конфедерации просто не оставили.

***

Разойдясь по классам, в соответствии с расписанием, мальчики и девочки учились. Они учились, отодвинув мысли об очередном предательстве куда-то вглубь сознания, они учились, стиснув зубы, а их учителя смотрели в эти полные боли глаза и понимали, что вечером будет очень плохо. Их всего пятеро на этих шестнадцать потерянных, преданных детей. «Восемнадцать», — поправила себя Люба, потому что гормоны детского тела никуда не делись, и то, как держат себя в руках командиры… Это, конечно, было чудом, но чем такие чудеса заканчиваются, женщина очень хорошо знала.

Военные в это время просто и незамысловато окунали «родителей» в воспоминания этих детей. Почти силой всовывая в Омут Памяти. Кто-то понимал, кто-то сопротивлялся, кто-то кричал что-то про сопляков и «покориться». Но никто из присутствовавших чистокровных и полукровок так и не понял, через что прошли дети. Они смотрели воспоминания, как фильм — не пытаясь понять и прочувствовать. Старший психолог управления специальных расследований Международной Конфедерации Магов понимал, что эти родители — совсем не помощники. О магглах никто, разумеется, не подумал.

Марк Ка’Аль задумчиво просматривал утренние сводки, когда наткнулся на сообщение об экстренной ситуации в Великобритании. Что-то его смутило в том, как описывалось само происшествие, поэтому офицер запросил подробности. Как сотрудник специального отдела Международной Конфедерации, он имел право на многое. Глядя на колдографии очень серьезных подростков, Марк думал о странных вывертах судьбы. Девочка, стоявшая за плечом командира, была просто до боли похожа на Эмму, жену мужчины. Волосы, глаза, даже характерный жест… Много лет назад потерявший дочь, офицер буквально впился глазами в эту колдографию.

Десять лет назад по разным странам прошла волна загадочных исчезновений детей. Более двадцати мальчиков и девочек бесследно исчезли из поместий, хорошо защищенных домов, ясель… При этом детей не могли найти ни ритуалы, даже запрещенные, ни полицейские силы. И вот с колдографии на него смотрит Эмма… Палец Марка уверенно вжал красную кнопку.

***

Прибывшие медики к детям подойти не смогли. Несмотря ни на что, мальчики просто не подпустили врачей и целителей к рыдающим девочкам. Варя была права — первыми сорвались именно девочки, ощутив себя так же, как и тогда — в лесу. Они снова были в лесу, снова с ними были только их мальчики, а против — весь мир. Но на этот раз не было ни винтовок, ни взрывчатки — только держащиеся на честном слове мальчики и их палочки.

— Янош, ситуация критическая, — Люба устало стерла пот со лба. — Они снова в бою, ты это понимаешь?!

— Что ты предлагаешь? — офицер был хмур, его, в отличие от женщины, эти воины даже близко к себе не подпустили.

— Эвакуировать на нашу базу, — выдохнула женщина, имея в виду лесную базу Академии Боевой Магии. Отличие этого мира от покинутого бойцам и их девочкам еще предстояло узнать.

— Зови Поттера, — кивнул Мольнер, соглашаясь с тем, что другого выхода просто нет.

Затерянная в лесах реабилитационная база специально предназначалась для лечения боевых магов после тяжелых боев, имея на вооружении самые современные методы и артефакты. Лучший персонал, лучшие целители… Правда, последние два десятка лет она стояла в законсервированном состоянии. Сигнал тревоги встряхнул многих, база начала спешно приводиться в рабочее состояние, переводились из госпиталей целители, медсестры, психологи… Реабилитационная база готовилась.

— Капитан, — обратилась Любовь Антоновна к Тихомирову. — Ситуация очень сложная, ты это понимаешь и сам.

— Так точно, — кивнул товарищ капитан, ожидая предложений.

— Мы предлагаем вам перейти на нашу реабилитационную базу, — объяснил ему учитель Мольнер. — Лес, река, стационарные щиты…

— Заманчиво, — протянул Тихомиров, внимательно глядя на взрослых людей и оценивая выражения их лиц. Взрослые люди были взволнованы, они искренне тревожились и, на взгляд капитана, не врали. — Хорошо, когда?

— Если это возможно, сейчас, — ответила ему женщина, твердо глядя в глаза.

Сигнал «к бою» заставил девочек мгновенно успокоиться, а мальчиков взять себя в руки. Спешно выбегавшие из комнат воины, что девочки, что мальчики, были собраны и готовы к бою. Они не думали о том, что им готовит новый день, сейчас они были Отрядом.

— Отряд! Мы меняем дислокацию, — объявил Тихомиров, вглядываясь в лица товарищей. — Мы уходим к нашим. Направо! Шагом марш!

К «нашим»… Воспитание Отряда песнями, стихами и разговорами даром не прошло. Это слово означало волшебную сказку, помощь и конец одиночества. И воспринималось это слово именно как сказка. Но вот командир позвал их за собой — в эту самую сказку, и Отряд шагнул за ним. Также, как шагал в бой, также, как шел на смерть. Они уходили к «нашим».

Глядя на то, как идет этот Отряд, Карл, не сдержавшись, напел:

— Auf Deck, Kameraden, all' auf Deck!.. [18]

— Да, похоже, — согласилась Зеленотравова, с тоской во взгляде провожая строй. — Как в последний бой идут…

— Сумеют ли они принять себя… — Янек тяжело вздохнул, вспоминая первые годы после победы над Гриндевальдом.

— Будем надеяться, — Любовь Антоновна двинулась вослед строю. — Пойдемте-ка и мы, друзья.

Казарма опустела. Хогвартс закрывал помещения, а волшебная Шляпа только горестно вздохнула: давно уже прошли времена рыцарства, вот и родители детей показали себя… Волшебный артефакт не знал, что все родители были под очень специфическими чарами, более всего напоминавшими подчинение, как установили дознаватели МКМ.

Часть 23

Восемь человек собрались вокруг стола, усеянного колдографиями. Выглядевшие на первый взгляд совсем юными, лица на изображениях детскими точно не были. Тяжелый взгляд, готовность вступить в бой, нахмуренные брови — все это было так нехарактерно для детей, что вводило в ступор. Экономные движения этих «детей» наводили на мысль о хорошо послуживших солдатах, что вызывало желание поубивать всех тех, кто заставил пройти их через такое.

Марк смотрел на копию Эммы, а в стороне сиротливо лежали две колдографии — зеленоглазого пацана и беловолосой девочки. Эти двое точно были не из числа исчезнувших. Вопросы вызывали и рыжие, и еще один мальчишка, но о ритуале подобия помнили все, поэтому это все еще предстояло изучить. Сердце не просто болело, оно будто грызло изнутри грудную клетку в слепой надежде. Целители сновали между взрослыми людьми, получившими не только колдографии, но и воспоминания. Именно воспоминания были страшны, они проходились по обнаженным нервам взрослых людей эхом давно прошедшей войны.

— Дети доставлены на реабилитационную базу, — доложил вошедший офицер. — Неконтактны. Доверяют только своим командирам.

— То есть «своих» для них нет… — тяжело вздохнул Ка’Аль. — Чем они занимаются?

— Не видел бы детей, — офицер твердо смотрел в глаза Марку. — Сказал бы, что это нормальная воинская часть на отдыхе. Но вот их девочки…

— Девочек накрыло, — покачал головой разглядывавший колдографию фон Бок, отец одной из украденных. — Только истинная любовь и держит…

— Переправьте туда ветеранов, — решил Марк. — Пусть занимаются в режиме мирного времени поодаль. И сводите этот отряд на стрельбище, наконец!

— Оружие выдать? — понимающе кивнул офицер.

На первый взгляд, база мало чем отличалась от казармы. Разве что комнаты были расположены вокруг большого зала, служившего, в том числе и столовой. Никого живого не встретив, молодые люди распределились по комнатам, переживая новое изменение в жизни, но Тихомиров долго никому рефлексировать не дал, загнав свое воинство в классы. До вечера время еще было, и его следовало использовать.

Ближе к вечеру появилась местная медицина, улыбчивые медсестры, маститые врачи, немедленно посланные…. Куда-то очень далеко. Изначально выбрав неправильный тон общения с этими воинами, они встретили яростное сопротивление и были вынуждены удалиться. Надо сказать, что медики так и не поняли, что сделали не так.

— Да что эти сопляки о себе возомнили! — вскричал профессор с мировым именем. Зеленотравова лишь грустно посмотрела на этого человека и протянула воспоминания, но… — Этого не может быть! — заявил этот же профессор после просмотра. — Это подделка!

Твердолобые профессора, молоденькие медсестры, ничего в жизни, по мнению бойцов Отряда, не видевшие… Они чуть не сделали хуже, но вовремя вмешавшиеся военные просто убрали тех, кто не смог правильно оценить ситуацию. Вопрос «что делать?» повис в воздухе, когда Поттера попросили построить людей на плацу.

Отряд стоял и смотрел на стоящий напротив строй. Ветераны двух разных поколений чувствовали друг друга, читая в глазах. Они были близки, как родственники, прошедшие немало испытаний. И ветераны совсем других войн не считали этих воинов детьми. Пожалуй, это было правильным решением. Еще более правильным решением оказалась выдача оружия — штурмовые винтовки немецкого производства были похожи на британские, но при этом оказались легче и комфортнее. Чувствуя в руках оружие, мальчики начинали улыбаться, а взрослые солдаты все понимали.

— Им нужны военные врачи, — спокойно сообщил один из ветеранов офицеру, выдававшему оружие. — Только проинструктировать не забудьте. И медсестры из русских госпиталей, лучше — пожилые.

— Понял, — кивнул офицер. — Сделаем, кто ж знал, что медицина здесь такая твердолобая…

— Старящее им выдайте, — посоветовал другой солдат. — Им оно нужно.

— Это не мне решать, — вздохнул мужчина в офицерской униформе. — Но я предложу, конечно.

Марк Ка’Аль смотрел на Отряд через панорамное стекло и убеждался в том, что здесь не все так просто. Его дочь, а теперь офицер был уже уверен в том, что это именно его дочь, была опалена огнем совсем другой войны, сильно отличаясь этим от остальных мальчиков и девочек, кроме своего зеленоглазого жениха. Вздохнув, Марк опустил голову в Омут, содержавший ее воспоминания.

***

Сьюзан смотрела на то, как нежно обнимает винтовку ее Энтони, и чувствовала поднимавшуюся из глубин сознания уверенность в том, что все будет хорошо. Даже несмотря на душившие ее отчего-то рыдания, девочка верила, что на этот раз они не одни. Энтони отложил винтовку, обняв свою Сью. Вечерами любимая много плакала, при этом мальчик слышал от товарищей, что с другими девочками ситуация аналогичная. Надо было что-то делать, но вот что…

— Я тебя люблю, — прошептала Сью, прижавшись к мальчику. — Просто как-то страшно стало.

— Я с тобой, — погладил ее мальчик, сожалея о своем возрасте. — Все будет хорошо, мы не одни.

— Мы не одни, — прошептала девочка и вдруг вскинулась — в дверь кто-то тихо постучал. Этот стук не был похож на стук командира, он был каким-то робким, что ли… — Да? — громко спросила Сью, а Тони подтянул винтовку поближе, чтобы, если что…

Дверь открылась, на пороге оказалась пожилая леди, ласково глядевшая на них двоих. Она, казалось, не замечала винтовку и напружинившегося мальчика, глядя на обоих с таким пониманием, что Сью неожиданно всхлипнула, душой потянувшись к этой женщине. Энтони вдруг представилась бабушка из далекого, будто уже не существующего детства — добрая, мудрая, все-все понимавшая. Рука мальчика отпустила цевье винтовки.

— Здравствуйте, мои хорошие, — женщина говорила с акцентом, но это совсем не уничтожало то ощущение тепла, которое, казалось, вошло в комнату вместе с этой женщиной. — Меня зовут Лидия Александровна, давайте дружить?

— Давайте, — как завороженная прошептала Сьюзан, борясь с собой, почти силой заставляя себя оставаться на месте. Но женщина будто поняла, она шагнула вперед, подойдя к кровати, и очень нежно обняла обоих детей. Почему-то все ее движения воспринимались правильными, не вызывая желания защищаться, прятаться, нападать. Девочка от теплых объятий Лидии Александровны разрыдалась, Тони сразу же попытался успокоить ее, но и сам чувствовал подступающие слезы.

— Поплачь, мой хороший, — посоветовала ему эта странная пожилая женщина каким-то очень мягким тоном. — И мужчины плачут, поплачь… Иногда это просто надо.

***

Кэти плакала…. Она плакала очень тихо, чтобы не потревожить своего спящего возлюбленного, но так безнадежно, что у постороннего наблюдателя, если бы он был, просто сжалось бы сердце. Не открывая глаз и, кажется, еще даже не проснувшись, Ли протянул руку и обнял девочку, прижав ее к себе. На душе мальчика было тоскливо, но он понимал, что если расклеится, то Кэти это уничтожит, поэтому держался. Он держался из последних сил, до крови закусив губу, но держался.

Стук в дверь прозвучал громом с ясного неба. Этот звук не был требовательным, или тревожным, скорее, он напоминал о детстве, когда мама… «Не думать!» — оборвал мысли мальчик. Вспоминать о домашнем тепле было ошибкой, Ли впился зубами в губу, болью физической прогоняя душевную, поэтому «войдите» получилось сдавленным. Дверь медленно открылась…. За нею обнаружилась пожилая женщина, снова напомнившая мальчику о том, что он запретил себе вспоминать.

— Здравствуйте, мои хорошие, — с явственным акцентом произнесла неизвестная женщина, тепло которой, казалось, заполнило всю комнату. — Меня зовут Марья Владимировна, давайте дружить? — она так по-доброму улыбнулась, что самоконтроль Ли не выдержал — слезы, будто сами по себе, потекли по лицу мальчика, а женщина всплеснула руками, и, войдя в помещение, обняла и его, и сразу же разрыдавшуюся Кэти. — Родные вы мои, что испытать-то вам пришлось… — ее голос обволакивал, лишая воли к сопротивлению, да и не хотел сейчас никто сопротивляться этой странной женщине. Детская психика просто не выдерживала ситуации, в которой они оказались.

***

Лаванда к странной женщине не просто потянулась, девочка кинулась к пожилой леди, старухой не выглядевшей, тем самым удивив Джастина, и громко, в голос, разрыдалась. Почти все девчонки именно так реагировали на присланных пожилых медсестер. Марк оказался прав, тут нужны были именно эти женщины — строгие, но умеющие согревать сердцем, самой своей огромной душой. Сложнее всего, неожиданно для наблюдателей, было с Луной.

Девочка просто не могла сразу принять кого бы то ни было, кроме папы и… вот если бы в дверь вошла мама. А мистеру Лонгботтому было очень тяжело — он вспоминал свою бабушку, и от этого противоречия мальчика пришлось госпитализировать — детское сердце таких нагрузок просто не выдержало. Увидев побледневшего Невилла, упала в обморок и Луна. Нельзя сказать, что подобного не ожидалось. Воочию увидев, через что прошли эти дети, военные целители чего-то подобного и ожидали.

С Варенькой было и проще и сложнее… Она узнала вошедшую женщину. Сама не понимая как, девочка узнала в вошедшей женщине Милу Скорохватову из второго медсанбата, и ее пораженный выкрик заставил пожилую женщину замереть на пороге:

— Милка! Милка, ты? — Варя впилась глазами в вошедшую, не замечая текущих по лицу слез.

Часть 24

Госпитализация позволила определить точно, где чье потомство. Многие были изменены ритуалами подобия или аналогичными, но в большинстве своем это были именно украденные когда-то малыши. Марк принял решение вызвать родителей этих детей. Конечно же, он вызвал и отца этой девочки, Луны, и господина Патил, чьи дочери оказались аутентичными, вот только с одним пацаном проблема не решалась.

— У него никого нет, — грустно произнесла Зеленотравова. — Совсем никого, только твоя дочь.

— Значит, будем и мы, — улыбнулся Марк, но женщина остановила его движением руки.

— Ты многого не знаешь… — женщина подумала, но стоило только представить, как и эти родители отвергают девочку… — Душа твоей дочери… стала другой. Она прожила жизнь девчонки из Ленинграда в ту войну. Застала Блокаду, была санинструктором, погибнув в двух шагах от Берлина, и мальчик ее, у которого нет никого, кроме нее — офицер, комбат…

— Тоже из той войны… — понял Марк, задумавшись. Вот что за война плескалась в глазах девочки, но ведь дочь похитили совсем маленькой…

— Подумай хорошо, сможете ли вы с Эммой принять ее… такой, — попросила Зеленотравова. — Сейчас думай, потому что если вы ее предадите, для девчонки это будет…

— Я тебя понял, — кивнул офицер, задумавшись. Сможет ли Эмма принять дочь, прошедшую самую страшную войну? Сможет ли он? Взглянув еще раз на колдографию, на которой девочка с тоской в глазах смотрела в небо… Кто знает, где ее так смогли поймать, чтобы запечатлеть? — В первую очередь, я человек, Люба, а дочь — ребенок, пусть она испытала на себе ужас, хоронила друзей и погибла сама, но она мой ребенок и нет ничего, что могло бы это изменить. Нельзя быть совсем одному, просто нельзя.

— Смотри, Марк, — с угрозой в голосе произнесла эта женщина. — Ты сказал!

— Постараемся стать мамой и папой этим людям, — Марк Ка’Аль грустно улыбнулся. Он знал, что просто не будет, но верил в свою жену, верил в ее душу и материнское сердце, поэтому просто кивнул выглядевшей на тридцать стопятидесятилетней женщине.

— Зови Эмму и пойдем, — вздохнула Любовь Антоновна. — Все пойдем… Пойдем к нашим детям.

Родителям… Настоящим родителям этих девочек и мальчиков показали воспоминания и, в отличие от англичан, равнодушных среди них не оказалось. Ни один не отвернулся, ни одна не проронила брезгливого слова, это были люди, с трудом пережившие потерю и мечтавшие сейчас отогреть этих детей. Ведь сколько бы лет им ни было, сколько бы они ни пережили — они оставались детьми для каждого отца, для каждой мамы.

Из госпитальной части базы молодых людей отпускали с большой неохотой. Изменившиеся внешне, они все равно узнавали друг друга, но вот новость о том, что на самом деле они все другие… Луна держала в руках Невилла, осознававшего тот факт, что предавшая его бабушка на деле мальчику никто. Кэти только плакала, этой новости для психики девочки оказалось слишком много. Алисия пыталась уложить в голове то, что им только что сказали, и не могла.

А в далекой Великобритании взрослые люди, с которых сняли более десяти лет назад наложенное подчиняющее, отказывались от детей, произнося громкие слова, призывая в свидетели магию, они даже пытались проклинать ни в чем не повинные души. «Отлучаю тебя от рода моего, будь ты проклята», — казалось бы, что может быть страшнее, но все эти слова лишь сотрясали воздух, никак не влияя на девочек и мальчиков, которых в Великобритании уже не было. Яростно шипела Амелия Боунс, желавшая отомстить… ребенку? Считавшая малышку Сью виновной в гибели своей семьи женщина была доставлена к колдопсихиатру, как и другие «родители». Снятие заклятия подчинения свело их всех с ума. В причинах этого явления разбирались колдомедики и дознаватели, Британию в очередной раз лихорадило.

— Ты изменился, медвежонок, — улыбнулась Невиллу Луна, — но я тебя все равно люблю.

— Я тебя тоже очень люблю, — ответил ей бывший уже Лонгботтом, осознав факт того, что у него нет никого, кроме Луны.

Мальчики и девочки прощались с прошлым, пожилые медсестры отогревали детей, считавших себя сиротами, а целители смотрели на результаты обследования, тяжело вздыхая. Пожилая женщина слушала исповедь Вареньки, слушала и вспоминала эту нескладную почти прозрачную девчонку, пришедшую на фронт. Маленьким встрепанным воробышком представлялась она санбатовским девчатам тогда. Кто бы мог подумать, что они встретятся вот так?

***

Не задержавшийся, несмотря ни на какие уговоры, в госпитале Отряд стоял на плацу. В едином строю стояли и мальчики, и девочки, глядя на своего командира. Заметно изменившиеся внешне, они оставались все такими же внутри — боевыми товарищами. Сегодняшний день был очень важным, поэтому с Поттером поговорили заранее, поэтому целители находились в готовности, поэтому блестела глазами, полными непролитых слез, Варенька. Конечно же, Тихомиров не стал ничего скрывать от любимой. Конечно же, она ничего никому не сказала.

На плац выходили люди. Взрослые незнакомые люди, на которых у каждого из стоящих «детей» в груди что-то откликалось, что-то будто звало подойти, звало прикоснуться… Тихомиров вздохнул, пряча свою боль и боль ушедшего мальчишки куда-то вглубь себя. Сегодня решится многое, но самое главное, его товарищи, его друзья узнают — одни ли они на этом свете. Лучисто улыбалась Луна, несмелая улыбка коснулась губ Кэти, напрягся, будто готовясь к прыжку, Невилл…

— Отряд! — Тихомиров вдохнул, будто готовясь к прыжку. — Вольно! Р-разойдись!

И мгновенно смешавшийся строй потянулся к взрослым, смотревшим на этих детей со слезами на глазах. Момент истины, момент принятия… метнулась вперед какая-то женщина с криком «Доченька!», подхватил Луну на руки, несмотря на возраст, мистер Лавгуд… Взрослые люди обнимали детей, заново знакомясь с теми, кто был отнят, украден из отчего дома много лет назад.

— Здравствуй, доченька, — мягкий голос, показавшийся таким родным, отвлек Варю от наблюдения за своими. Девочка оглянулась, увидев женщину, к которой потянулось все ее существо, но только лишь сделав шаг, Варя остановилась и, ухватив за руку Тихомирова, обернулась к мужчине и женщине, делая еще один шаг.

— Добро пожаловать в семью, сын, — произнес мужчина, протянув руку Тихомирову, отчего капитан почувствовал, что у него закружилась голова.

— Мама… Папа… — прошептала девочка, ощущая этих двух людей родными, близкими… теплыми. — Я…

— Мы все знаем, Варвара, — произнесла женщина, ощущавшаяся мамой, как в далеком детстве. — Ты наша дочь, а твой Ваня — будет нам сыном. Будет же? — и товарищ капитан медленно, будто заторможено кивнул. Из дверей в корпус улыбалась пожилая, прожившая долгую жизнь, но оставшаяся все такой же неунывающей Милка.

Принятые родителями, дети потихоньку оттаивали. Им дали самое важное — семью, что приняла их такими, какими они стали. Девочки плакали, заставляя взрослых переглядываться, прятали слезы и мальчики. Контраст с произошедшим в Британии был таким, что выдержать не смог никто. Никто и не старался выдержать. Самое главное — родные люди не старались разлучить пары, понимая что-то очень важное.

— Мы можем их забрать? — поинтересовался высокий латыш с непроизносимой для Марка фамилией. — Или…

— Вы можете их забрать, если не будете разлучать, — ответил офицер, с улыбкой глядя на то, как Эмма расспрашивает его детей. — Учите, им очень трудно и пережили они многое.

— Да я уж видел, — вздохнул высокий мужчина.

— Через две недели верните, — попросил целитель в офицерской форме и наброшенном на плечи халате. — Нам их еще обследовать и стабилизировать.

— Куда мы денемся, — латыш кивнул и скрылся в толпе.

— Ну что, пойдем и мы? — спросил у Вари и Вани Марк Ка’Аль.

— Минутку, — произнес Тихомиров и обратился к Отряду.

— Внимание всем! — только что сидевшие в обнимку с родными дети вскочили, уперев взгляды в командира. — Вы отправляетесь домой на две недели. Оружие сдать до возвращения, связные артефакты не забыть и… В добрый путь, друзья!

— Спасибо, командир, — ответил за всех кто-то из бывших Уизли. Они стали белобрысыми, синеглазыми, но по-прежнему одинаковыми, как их только сестры Патил различали…

— Я обращаюсь к молодым и взрослым, — вперед выступил пожилой седой мужчина в рабочей спецовке, привлекая к себе внимание. — Сейчас будет подключено портальное кольцо, и вы сможете перейти по вашим адресам. Обращаю ваше внимание на то, что кольцо военное и комфорта ждать не стоит. Всем все понятно?

***

Портальное кольцо выплюнуло Варю и Ваню на лесную поляну, посреди которой стоял большой дом, претендующий на свою деревянность. Действительно ли это дерево или нет, Тихомиров так и не понял, впрочем, это было и не важно. Дом был окружен каким-то нездешним лесом, голоса лесных птиц неожиданно оказались незнакомыми, но это почему-то совсем не пугало. Войдя в дом, оказавшийся намного вместительнее внутри, чем снаружи, Тихомиров огляделся. Убранство напоминало смесь культур — русской, польской, еще какой-то и в точности не идентифицировалось. Варя держалась за мальчика, пытаясь прийти в себя после путешествия. «Военные технологии» оказались какими-то слишком военными: ощущения мыши в консервной банке, которой мальчишки играют в футбол, все не пропадали. Рядом на траву выпали «родители», при этом мама кратко, но емко высказалась.

Часть 25

Глава Британского Отдела Тайн, как имеющий «право первой ночи», приказал использовать все возможные методы в отношении Дамблдора, включая маггловские. Вот к маггловским зельям правды, которые вводились прямо в вену, старик иммунен не был, полилась информация, заставившая хвататься за головы.

— С какой целью были похищены дети? — дознавателю было сложно допрашивать старика, из-за чего специалистов меняли регулярно.

— Сильные магически, они имеют необходимый для ритуала дар, — ничего не выражающим голосом ответил Альбус Дамблдор.

— Для какого ритуала? — не понял допрашивавший.

— Переселения, — кратко ответил тот, кого называли Великим Светлым, потом подумал и добавил. — Жертва.

— Вы собирались принести детей в жертву? — удивился следователь МКМ, присутствовавший на допросе. — Но ведь это бессмысленно! — чистые души не давали энергию никакому темному ритуалу, этот факт был широко известен.

— После Битвы за Хогвартс, которая должна произойти, как только глупый Том обретет тело, — начал объяснять свою задумку Дамблдор. — Они будут запятнаны убийством, и демон с удовольствием возьмет эти души в уплату за маленькую услугу.

— Ничего себе у него горизонт планирования, — второй следователь, уже от русских, очень желавших посадить этого старика на раскаленный кол, поразился, но обошелся без присущих удивленным русским идиоматических выражений.

— Куда вы дели детей, использованных для подобия? — дознаватель Отдела Тайн вернулся к теме допроса.

— Не было никаких детей, — хихикнул старик. — Это Гелина разработка: берутся возможные родители, составляется их карта, и потом измененный ритуал подобия творит из любого мяса полное подобие обоих «родителей», как ребенку и положено. Правда, работает только семнадцать лет, но мне больше и не нужно.

— Кто такой Геля? — не понял невыразимец, но ответил не Дамблдор.

— Гриндевальд, — произнес, скривившись, русский. — По слухам, любовник этого…

— Тьфу, аристократические танцы, — сплюнул невыразимец. — Значит, никаких детей не было, только эти?

— Да, — кивнул Дамблдор. — И ритуал привязки.

— Привязка… — следователь МКМ застонал, теперь он понимал, почему британцы сошли с ума. Это было совсем не принуждение, а не менее темный ритуал, подменявший собой родительскую любовь. Запрещенный ритуал, ибо превращал «родительскую любовь» в нечто непристойное. Детям еще повезло и в той, и в этой жизни.

— Подытожим: вы хотели сменить тело, вызвав демона и отдав ему души детей, которых перед этим запятнали бы убийством? — получив согласие Дамблдора, дознаватель вздохнул. — А как бы вы запятнали их?

— Они бы убивали Пожирателей, — улыбнулся старик.

— Просто так или защищая близких? — неожиданно спросил уже все понявший русский.

— А какая разница? — удивился Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор.

— Вот что бывает, когда неучи лезут в демонологию, — вздохнул мечтавший посадить старика на кол мужчина. — Борьба за правое дело, за Родину, за близких душу не пятнает. Не принял бы демон эти души, они не идиоты, в отличие от вас.

— Как не принял… — действие маггловского зелья закончилось, поэтому Дамблдор с трудом осознавал, что весь его план изначально никуда не годился. — Этого не может быть! Вы лжете! Вы лжете! Я не мог ошибиться! Я же великий!

— Колдопсихиатра вызвать, что ли? — грустно поинтересовался дознаватель Отдела Тайн, заглушив и связав старика.

— Нам отдайте, — зло попросил русский. — Будет ему и колдо, и психиатр, и хирург, и патологоанатом.

— Да, не того вы Темным Лордом назвали, — покачал головой следователь МКМ. — Надо же, демонология… Это Трибунал, господа.

Известие о том, что собирался сделать Великий Светлый с их детьми, к счастью, до родителей не дошло, иначе судить было бы нечего. Но в Женеве впервые за полсотни лет собирался Трибунал, ибо демонология была под запретом везде в мире. Очень уж опасна была эта область магической науки. Следователям предстояло выяснить все детали, обнаружить пособников, решить множество судеб, но Отряд эта вся суета уже не касалась. Несостоявшиеся жертвы демона познавали родительское тепло, а жертвы ритуала привязки… Их пытались вылечить лучшие колдопсихиатры мира. Теперь, когда стало известно, что их просто использовали, как контрацептив, весь магический мир решил помочь этим людям.

***

Кэти чувствовала себя абсолютно потерянной, если бы не Ли, было бы совсем плохо, но мальчик был рядом. Несмотря на густые русые волосы и изменившийся цвет кожи, это был ее Ли, что девочка чувствовала всеми фибрами души. Родители видели, как штормит ребенка, и не стремились достичь всего и сразу, давая ей прийти в себя. Родители Ли, в свою очередь, смотрели на эту пару с добрыми улыбками, переглянувшись со своими коллегами по счастью. Наконец отец девочки тяжело вздохнул и, достав из кармана две небольшие бутылочки, поставил их на столик перед детьми.

— Так, молодые, — произнес он, указывая направление. — Спальня там, зелье вот. Работает четыре часа. Топайте, вам это надо.

— Но Алекс! — попробовала возмутиться мать мальчика, но затихла остановленная рукой мужа.

— Он специалист, ему виднее, — тихо произнес муж женщины. — Им действительно надо, особенно девочке.

— Спасибо, — прошептала Кэти, с надеждой посмотрев на Ли.

Им было нужно, им всем на самом деле это было очень нужно — почувствовать друг друга, ощутить себя живыми, дышащими, отпустить войну. Военный психиатр это знал, как никто другой, поэтому несмело улыбавшаяся девочка была увлечена своим женихом в спальню, а взрослые остались в гостиной, говорить о будущем.

— Надо подумать о месте обучения после реабилитации, — произнес названный Алекс, отвлекая тревожно прислушивавшуюся жену.

— А зачем? — удивилась она, с непониманием глядя на мужа.

— Они едины со своими товарищами, родная, — мягко объяснил мужчина. — Этого не изменить.

В спальне наверху двое, выглядевшие сейчас на двадцать, нежно ласкали друг друга, ощущая себя живыми, и от этих нежных движений убегал куда-то страх… Страх за нее… Страх за него… Они были вместе. Это было больше, чем физиология, это было единением душ. В первую очередь — именно единение душ. Впереди их ждал длинный путь — отпустить войну, выкинуть из своих снов Пожирателей, горящие поместья, стену Адского огня, но самое главное случилось именно сегодня: Кэти и Ли поверили в то, что они живы.

***

Алисия выглядела испуганной. Вцепившись в Дина, она со страхом оглядывалась вокруг. Они находились посреди большого зала, в котором сейчас присутствовало множество людей, с интересом разглядывавших двоих детей. Почувствовав нарастающую дрожь любимой, Дин Томас махнул палочкой, окружив их обоих слегка гудящим куполом боевого щита. Мраморный пол отразил чуть красноватое свечение защиты, люди, видимо, многочисленные родственники, удивленно вскинули брови, но тут вперед вышел отец мальчика.

— Вы пугаете их, — спокойно произнес он, взглянув в глаза людям. — Не надо на них глазеть, как на мартышек в зоопарке.

— Да они же всего лишь… — заговорил кто-то, но сразу же замолчал, заткнутый заклинанием, а мужчина подошел к куполу, жестом попросив снять чары, потом тяжело вздохнул.

— Это воины, — произнес мужчина. — Они сражались, теряли друзей и самих себя. Они были совсем одни против своих врагов. Пока вы этого не поймете, не надо вам их видеть.

Подойдя к снявшему щит мальчику, мужчина крепко обнял Алисию и Дина, чтобы в следующее мгновение исчезнуть из этого зала. Они оказались перед небольшим домом, в каком-то городке, учитывая отсутствие сколько хватало глаз высотных зданий.

— Ваши родственники, видимо, просто не поняли, — улыбнулся мужчина. — Мы дадим им время, хорошо?

— Хорошо, — пискнула девочка, которую почему-то покидал страх. Она не могла объяснить своего состояния, но этого, по-видимому, и не требовалось. Мужчина понимал и так, а мягко улыбнувшаяся беременная женщина, встретившая их на пороге дома, вообще ни о чем не спросила, обрадовавшись девочке даже больше, чем мальчику.

***

— Мистер Уизли, у кого вы покупали мармелад с наркотическими веществами? — поинтересовался дознаватель в заключение допроса. Вопрос к теме сегодняшней встречи не относился, следователю было просто интересно.

— Сам делал, — гордо ответил Артур. — Покупал у магглов мармелад и посыпал его порошком для привыкания.

— С какой целью? — удивился дознаватель, о такой цели применения наркотиков простецов не задумывавшийся.

— Альбус платил хорошо, а у нас с деньгами… — развел руками Артур Уизли. — А так он привык и ему нужны были только такие…

Следующая фраза дознавателя в протокол внесена не была из соображений цензуры. В ней наличествовали образные сравнения, метафоры и расширенное мнение следователя МКМ о Великобритании в целом и ее магической части в частности.

***

Обед оказался очень вкусным, хотя обилие незнакомых блюд смутило, заставив детей внимательнее отнестись к трапезе, но несмотря даже на спокойную домашнюю атмосферу, Марк отметил, что ни мальчик, ни девочка полностью расслабиться так и не смогли. Все-таки четыре года страшной войны… А потом сразу же — магическая… Он все думал, как помочь детям, когда мягким голосом с очень теплыми интонациями заговорила Эмма.

— Мы все знаем, дети, — она улыбалась этим двоим, будто укутывая их в свое тепло. — И про Блокаду, — Варя вздрогнула. — И про войну, капитан, — тут вздрогнул уже Тихомиров. — Мы никогда не оставим вас одних, вы наши дети, даже если внутри вы совсем не дети.

— Есть, понял, — товарищ капитан был ошеломлен. Эти родители Вареньки разительно отличались от прошлой версии.

— Сейчас вы покушаете и пойдете отдыхать, — проговорил мужчина. — Старящее зелье и презервативы на полке, надеюсь, что это, объяснять не надо?

— Уже объяснили, — покраснела девочка, вспоминая их опыты в лесном лагере.

— Вот и хорошо, — Марк не выдержал и погладил Варю, а она неожиданно потянулась за рукой, будто прося еще. — Солнышко ты наше, — ласково произнес мужчина.

— Ласково как, — тихо всхлипнула девочка, Иван обнял ее, привычно прижимая к себе, и тут Варя заговорила. Совсем тихо, почти неслышно она рассказывала о том, как становилось холодно и страшно, когда проклятые фашисты бомбили упрямо не сдающийся город, как исчезла еда, оставляя только очень мало хлеба, как на улицах падали без сил люди. Марк и Эмма слушали свою дочь, выглядевшую сейчас гораздо старше своих лет, они слушали о страшном давно прошедшем времени.

Варя рассказывала, как юную медсестру, почти потерявшую смысл жить, эвакуировали в тыл по Дороге Жизни, и слушавшие ее люди почти видели все это — тесный кузов полуторки, с воем падающие бомбы, тихий шепоток раненного в живот, умолявшего о глотке воды. А потом — санинструктор и он… Ее Ванечка представлялся девочке богатырем, особенно когда защищал от всего, подкармливал. Варенька рассказывала о «дяденьках» — солдатах батальона, о каждом из них она говорила с теплом и благодарностью. А потом… та больница… лагеря… и самый страшный из них.

Эмма давно уже рыдала от слов своего, женщина это точно знала — своего ребенка. От той боли, от той ненависти, которой была пронизана каждая фраза. Варя рассказала и о Гарри с Гермионой, и почему они оказались в телах погибших детей… Рассказывая о своем с Ванечкой пути, девочка не поняла главного — их вернули назад, но настоящие Гермиона и Гарри в этом мире не умирали, их души просто слились с душами взрослого капитана и его девушки. Почему-то именно это Марк понял очень хорошо.

— Вы наши дети, Варенька, — обнял девочку мужчина. — Что бы ты ни рассказала, вы останетесь ими.

— Вы нас не бросите? — этот совершенно детский вопрос во всем убедил Марка.

— Никогда не бросим, — Эмма прижала к себе доченьку, другой рукой обнимая и сыночка. — Вы не одни, дети. Не одни.

Часть 26

Фред и Джордж совершенно внезапно для самих себя оказались русскими. Этот факт мальчиков несколько поначалу обескуражил, но потом они привыкли. Самым главным были для них Падма и Парвати. Две пары почти ничем не различавшихся близнецов заставляли взрослых людей улыбаться, понимая и принимая их.

— Нет, — твердо ответила Падма отцу на предложение еще раз подумать. Мистер Патил не мог полностью принять тот факт, что его дочери уже выбрали свою судьбу, а в показанное ему в Омуте просто не поверил.

— Мы тебя любим, папа, — добавила Парвати, комфортно чувствуя себя только в объятиях готового защитить ее от всего на свете мальчика, — но ты просто не поймешь.

— Ты нас не поймешь, — закончили девочки хором. — Уезжай, папа.

— Дети, — Виктор Емельяненко, отец близнецов, подсел к разговаривающим. — Не надо рубить с плеча.

— Ты нас понимаешь, — посмотрел Джордж на человека, назвавшегося их отцом. — А он не поймет этого никогда.

И тут со стороны радиоприемника донеслась песня. На русском языке, понимать который помогали артефакты, звучала песня. Глаза прислушавшихся подростков стали тоскливыми — у всех четверых. Замерли взрослые, замерли кажущиеся детьми воины… «Но только вдруг я понял, что жизнь — не так уж важно, а важно то, что сзади, за тобой…»[19] — на этих словах сжались кулаки мальчиков, потекли слезы по лицам девочек. Ведь им также было важно защитить, спасти… тогда… Мистер Патил вслушивался в слова песни, что-то начиная понимать. «Ведь мы погибли в первом же бою…»[19]

***

Энтони обнимал свою Сью. Девочка плакала, выплакивая и сиротское детство, и суровую тетю, и все то, что происходило потом. Она плакала, не в силах остановиться, а мама Мария обнимала их обоих, глядя с таким пониманием, что плакать хотелось только еще сильнее. Родители этих двоих довольно быстро договорились, расположившись в домиках на берегу какой-то реки, а сами дети просто не могли расстаться даже на секунду, что создавало определенные проблемы при походе в туалет. Разлучить их, правда, никто и не пытался.

— Справа! Справа! — кричал Энтони ночью, его обнимала Сью, уговаривая проснуться.

— Это прошло, это не повторится, — шептала девочка своему развоевавшемуся любимому.

— Прости, любимая, — отвечал ей проснувшийся пацан, только что во сне атаковавший Пожирателей.

— Тони! Тони! — визжала ночами Сью, и тогда уже мальчик тормошил ее.

Взрослые люди слышали страшные по сути своей детские крики ночами и только тихо плакали. Это было непросто понять и еще сложнее принять, но приходила ночь, а с ней и война. Уродливая старуха мучила двоих детей, раз за разом окуная их в яростный бой…

***

Откуда Эмма взяла эту кассету, Марк не представлял… Усевшиеся перед экраном видеомагнитофона, дети пожирали глазами кадры хроники той войны и слушали песни. О чем они думали… Мужчина не мог это сказать. Песни, такие близкие и Варваре, и Ване песни будили воспоминания, заставляли плакать…

На экране, подобно Ванечке, поднимал роту в атаку командир, а песня билась горячим пульсом в ушах: «Последний бой — он трудный самый»… Варенька не замечала своих слез, подпевал, блестя глазами, Тихомиров: «С чего начинается Родина»… А потом заиграла тревожная музыка. Лишь услышав первые слова, Варенька разрыдалась, подпевая звучавшим голосам: «На всю оставшуюся жизнь нам хватит горя и печали»…

Зачем Эмма это сделала, мужчина понимал, их дочь выплакивала войну. Ту самую войну, приходившую в снах… Лязгом сцепок вагонов, воем пикирующего «юнкерса», поднятой в небо землей взрывов, отчаянной атакой бойцов… Эта война приходила каждую ночь, заставляя Тихомирова кричать, требуя поддержки, докладывать о прорвавшихся танках и с матом поднимать в атаку бойцов. Эта война подкрадывалась к Вареньке, холодом и голодом той страшной зимы, страхом бомб, ужасом за Ванечку она хотела сломать девочку, поставить на колени, свести с ума, но дети были вместе, как одно целое они противостояли своим кошмарам.

— Варя, Ваня, — мягко произнесла Эмма утром. — Через два часа у нас самолет.

— А куда? — тихо спросила девочка, очень плохо спавшая этой ночью — к ней приходила семья. Ее ленинградская семья. А женщина всю ночь, вздрагивая, слушала, как доченька прощается с мамой, папой и маленькой сестренкой. Она слушала эти слова и не могла даже подняться, чтобы разбудить девочку. Поэтому сегодня они летели туда, где…

— Мы летим в Ленинград, — произнес Марк, заставив Варю замереть, с надеждой вглядываясь в лица родителей.

— Спасибо, — поблагодарил Тихомиров. — Спасибо за то, что поняли.

— Вы наши дети, — ответил ему Марк фразой, которая, по мнению мужчины, все объясняла.

Поездка в аэропорт, сам аэропорт, даже внешний вид самолета мозгом Вареньки не фиксировались, она была там — в своем несгибаемом городе. Она желала и очень боялась увидеть город, покинутый зимой сорок второго года. Девочка знала, что ее Ленинград сейчас называется совсем иначе, но была благодарна маме за то, что та именовала город так, как Варвара привыкла.

Это действительно было нужно — пройтись по Невскому, по полному людей проспекту… Не боящихся обстрела людей. Всмотреться в сытые лица юношей и девушек, никогда не знавших, что такое блокадная норма. Город, ставший огромным, медленно стирал в памяти картины… прошлого. И вот, наконец, Пискаревка.

— Мамочка… Папочка… — Варя, нашедшая имена родных, тихо плакала, ведя по ним пальцами, а чуть поодаль стоял маг-целитель, судя по характерной униформе, и глядел на девочку понимающим взглядом. Не она первая…

— Пойдем, малышка, — предложила Эмма, а Варя уже без усилия над собой назвала ее мамой, отчего женщина заулыбалась.

— Значит, это не другой мир? — тихо спросил Иван у Марка, на что тот грустно улыбнулся.

— Скорей всего, другой, сын, — мужчина немного подумал над тем, как бы это получше объяснить. — Повторение общности миров не означает.

— Вот как, — хмыкнул Тихомиров. — Хорошо, а нас теперь куда?

— Ну как куда, — улыбнулся Марк, приобняв мальчика. — Реабилитация, школа и целая жизнь впереди.

— Вы нас не разлучите? — Варя прижалась к Ивану, обнимая его руку всем телом.

— Не разлучим, — улыбнулась Эмма, погладив девочку. Варвара очень тянулась к родительской ласке. Она сама не могла объяснить себе, почему.

— Почему мне так хочется, чтобы погладили? — не выдержав, спросила девочка.

— Во-первых, ваши души слились с детскими, поэтому вы сейчас больше дети, — начал объяснять Марк. — А детям нужна ласка. Во-вторых, гормоны у вас детские…

— Поня-я-ятно, — протянула девочка, припоминая прочитанное в колдомедицинском справочнике. — Получается, мы дети с памятью взрослых?

— Да, доченька, — кивнул мужчина, давно уже разобравшийся в сути произошедшего. — То же верно в отношении ваших боевых товарищей.

— Значит, война закончилась… — Тихомиров пытался уложить эту информацию в голове и не мог. Он просто не мог понять, как это — нет войны.

— Мы поможем вам это почувствовать, — Марк отлично понимал боевого офицера. К счастью, реабилитологи знали, что делать с состоянием юного капитана и как ему помочь.

— Мир… — прошептала девочка. — Мир… — она будто пробовала на вкус это слово, пытаясь прочувствовать его. Варя в эти дни много плакала, иногда даже сердясь на себя за это, но мама успокаивала девочку, отлично понимая ее состояние. И Варвара принимала новый для себя мир.

***

— Минерва МакГонагалл, — докладывал колдомедик комиссии МКМ. — Психиатрическая патология на почве искусственно заниженного либидо.

— Что это значит? — далеко не все члены комиссии понимали колдомедицинскую терминологию.

— Она девственница, — вздохнув, сообщил более простым языком целитель. — При этом гормоны и желания… хм… желания партнера снизила себе специальными зельями. В связи с этим у женщины нарушилась психика, так как гормоны не только за желания отвечают, и она самоутверждалась за счет детей, зачастую унижая и производя другие действия подобного толка.

— А точно она себе сама снизила? — после отравленного зельями мастера-боевика председателя комиссии уже ничего не удивляло.

— Абсолютно точно, — кивнул колдомедик. — По ее словам, желала стать самой умной, считая, что половое влечение этому помешает.

— Вот дура… — хмыкнул председатель комиссии, и присутствовавшие на докладе мужчины и женщины только молча согласились с этим мнением. Копаться в семейном анамнезе немолодой женщины ни у кого желания не было.

Часть 27

Эта встреча была неожиданностью для всех. Никто и не подозревал, что родители созвонятся, скооперируются и в одно прекрасное утро привезут детей-воинов в парк развлечений. Большой парк, полный аттракционов, фонтанов и кафе, удивил многих из ребят, никогда прежде такого не видевших. Рано утром их разбудили взрослые и, ничего не объяснив, куда-то увезли. Кто-то воспользовался порт-ключом, кто-то поездом, кого-то привезли на автомобиле.

Варя и Ваня сидели на скамейке рядом с большим фонтаном, где их оставили улыбающиеся Марк и Эмма. Взрослые попросили подождать, а ждать эти двое умели. Уложив голову на плечо своего Ванечки, девочка, не отрываясь смотрела на струи воды, создававшие радугу, когда сзади раздались первые приветственные крики.

— Гермиона? Гарри? Привет! — радостно закричал обнимавший Луну Невилл. — Как вы здесь оказались?

— Полагаю, так же, как и ты, — усмехнулся боевому товарищу Тихомиров, — родители привезли.

— Скоро приедут и остальные, — Луна, как всегда, видела чуть дальше других, очень мягко улыбаясь. Мама Невилла согревала девочку так, что Луна медленно оттаивала, становясь просто девочкой, мальчику было сложнее, но сегодня у него был шанс исправиться.

— Оп-па, — раздались голоса откуда-то сбоку, и к фонтану вышли близнецы со своими возлюбленными. — Значит, предки точно решили собрать Отряд… Интересно, зачем?

— Чтобы вы могли пообщаться, — Фридрих фон Бок мягко улыбался, а выглянувшая из-за его спины девочка уже волокла своего мальчика к основному составу.

Идея, на взгляд Тихомирова, была прекрасной. Целый день катавшиеся на качелях, каруселях, они много общались, увидев, что все в порядке. Конечно, знакомство с родителями не у всех прошло гладко, но теперь-то все было хорошо. Капитан видел счастливые лица и загоревшиеся глаза ребят, почувствовавших себя живыми. Он не очень хорошо понимал, как взрослым удалось этого достичь, но именно произошедшее было достойно уважения.

А затем бойцы взяли штурмом местный тир, полностью лишив его призов. Девятерых «снайперов» одиннадцати лет хозяин тира встретить не ожидал. Зато девочки очень мило краснели, принимая от мальчиков в подарок медвежат, котят, щенят… И даже капитан потихоньку отпускал прошлое. Ночью сны, конечно, еще приходили, зато днем война могла спрятаться где-то в глубине глаз.

— Кричат ночью? — поинтересовался Марк, наблюдая за своими.

— Еще как, — ответил ему низкий мужчина с наметившейся лысиной. — Раз за разом, только зелье помогает, и то не всегда.

— А мы предложили Кэти пригасить ее память, — грустно произнесла мама ребенка. — Так она мужу такое сказала…

— Эта память для них очень важна, — Эмма мягко улыбнулась. — Это их прошлое, без которого они уже будут совсем другими. Поэтому они никогда не согласятся.

— С Анджелиной что-то странное происходит, — мужчина на этот раз был полностью седым. — Хочет боли.

— Это из-за смерти, — объяснил присутствовавший здесь же целитель. — Такое бывает. Попробуйте погладить по подставленным частям тела.

— Ох, — вздохнула очень пожилая женщина. — Почаще обнимайте и гладьте их. Они не просто великие воины, в первую очередь, они дети. Вот это, пожалуйста, не забывайте.

Пока взрослые разговаривали, Отряд весело смеялся в Комнате Страха, летал на каруселях и… Каждый член Отряда чувствовал именно то детское искристое счастье, которое и отличает именно детей. Девочки лучисто улыбались на радость мальчикам, и всем им на минуту показалось, что никакой войны никогда не было. Варенька прижималась к Ване, как и Луна к Невиллу, Лаванда к Джастину… чуть позже в аквапарке они с визгом носились друг за другом. День был полон приключений, радости, счастливых впечатлений…

***

Почувствовавший желание шалить, бегать и делать глупости, Тихомиров сначала испугался. Сильно испугался того, что сходит с ума, но Варенька только рассмеялась, сумев растормошить и расспросить любимого своего человека.

— Ванечка, это значит, что ты становишься тем, кем должен быть, — объяснила ему девочка.

— Что ты имеешь в виду? — удивился он, привычно анализируя свое поведение.

— Тебе одиннадцать лет, — Варя завалила жениха на кровать, усевшись ему на бедра. — Ты ребенок, гормоны препубертатные, мозг тоже не настолько развит, чтобы вместить всё пережитое… Ну и психика, не готовая находиться под спудом постоянно. Понимаешь?

— Страшно, на самом деле, — признался Тихомиров, обнимая улегшуюся на него девочку.

— Не надо бояться, ты же офицер, — хихикнула она и пропела: — Капитан, капитан, улыбнитесь…

Они слушали все те песни, которых не знали. И написанные во время войны в этом мире, и после. Эти песни брали за душу, заставляли переживать, плакать, и… отпускать. Отпускать ночные бомбежки, горящие поезда, падающие тела уходящих в вечность друзей. Отпускать ревущую стену пламени, навсегда закрывших глаза родных…

— Мы сильные, мы сможем, — Варенька действительно верила в то, что говорит. Они смогут жить дальше, за всех, кто не дошел до Победы. И за себя… Двоих убитых в шаге от фашистского логова… Они будут жить.

«На всю оставшуюся жизнь

Нам хватит подвигов и славы,

Победы над врагом кровавым

На всю оставшуюся жизнь…»[21]

***

Как-то незаметно Кэти начала меньше плакать. Сны потихоньку сглаживались, а девочка чувствовала себя намного увереннее. Правда, только пока рядом был Ли. Она могла весело смеяться и играть теперь, но только при одном условии — видеть своего мальчика и прикасаться к нему хоть иногда. Не зная и не понимая, что такое «истинная любовь», Кэти тем не менее старалась от мальчика далеко не отходить. Да и сам Ли… мальчик оказался отнюдь не из стали, охотно принимая заботу своей девочки. С каждым днем они становились все ближе духовно, хотя казалось, что ближе некуда.

Анджелина сначала просила ее отшлепать, родители ее просто гладили, как и Терри, но девочка очень много плакала, довольно часто впадая в истерическое состояние, и тогда помогло зелье. Почувствовав себя желанной, ощутив своего мальчика своим еще и в этом смысле, девушка успокоилась. Стала чаще улыбаться, шутить и совершенно не вспоминала о том… О том, что они пережили.

Надо сказать, что многие пары буквально жили эти две недели на старящем, принимая его каждую ночь. Но родители молчали, понимая, что детям это нужно. Это действительно было нужно — появились улыбки, радость в глазах, и уходила война из детских душ. Они становились детьми. Впереди еще был длинный путь, но они уже были больше детьми, чем воинами, хотя, конечно, все еще были готовы…

— А что такое истинная любовь? — Лаванда поинтересовалась у родителей, задав тревожащий ее вопрос.

— Это значит, доченька, что ты без своего мальчика и не живешь вовсе, — ответила ей улыбающаяся женщина. — Как и он без тебя. Пожалуй, это самое большое чудо в мире. Самое сильное волшебство.

— Ска-а-азка, — девочка радостно засмеялась. — Нам в школу надо будет ходить, да?

— Да, — ответили ей, — но вы сами решите, в какую.

— А разве так можно? — сильно удивилась Лаванда, едва заметно прикасаясь к спящему мальчику.

— Можно, родная, — мама прижала ребенка к себе. — Все можно на этом свете.

— Вы волшебные, — признала девочка.

Деланно-возмущенный отец семейства изо всех сил старался не рассмеяться, обнаружив очередную пакость. Расслабившиеся и отпустившие себя близнецы неожиданно для окружающих оказались неутомимыми шутниками, неизменно радуя своих девочек совершенно необидными шутками. По сравнению с тем, что было в Хогвартсе, молодые люди совершенно изменились, получается, не только внешне. А Падма и Парвати радовались всему… Они были счастливы обнаружить в туалете мыльные пузыри, а не Пожирателя с Круциатусом… Война все не отпускала девочек.

— Когда Падме и Парвати был год, нашу маму убили неизвестные, — рассказал мистер Патил. — Я ничего не смог не то что сделать, а даже узнать…

— Мы выясним, — отец близнецов что-то записал в блокнот. Мистер Патил понял — этот узнает.

Дети постепенно оживали. И медикаменты, и задушевные разговоры, и обилие новых ярких впечатлений — все было направлено на то, чтобы вернуть детство маленьким воинам. С Ваней и Варей было сложнее всего, ну так никто и не ожидал, что будет легко. Взрослые не сдавались.

Примечание к части

На всю оставшуюся жизнь: https://www.youtube.com/watch?v=3IGq6HN8LzM

Часть 28

Поначалу робкий, Невилл очень любил доводить Луну почти до экстаза губами и языком. Несмотря на то, что детство медленно отвоевывало свои позиции, эти моменты любили оба, хоть зельем и не злоупотребляли. Сплетаясь в причудливые фигуры, молодые люди экспериментировали, отпуская одиночество и страх друг за друга. Луна в эти моменты была такой живой, такой лучистой, полностью отдаваясь возлюбленному. Выглядящие на двадцать, любящие друг друга молодые люди могли часами ласкать друг друга в кровати, получая удовольствие даже от прикосновений.

После моментов ощущения своей общности, единства, они подолгу отдыхали, лежа рядом, пока зелье не прекращало свое действие, но и тогда им было нужно время, используемое просто для того, чтобы побыть рядом. Уже давно не стеснявшиеся друг друга, Луна и Невилл даже не замечали своих обнаженных тел, разговаривая о будущем. Впереди маячила школа, и обоим хотелось в новой школе быть вместе со всеми, потому что Луне становилось страшно от мысли…. Ведь история может повториться.

Страстная под старящим зельем, девочка легко достигала пика, ярких звезд, зажигавшихся перед глазами. Она не сдерживала себя, и, если Невилл забывал про заглушающее, весь дом слышал, как хорошо молодым людям друг с другом. Взрослые люди, родители, относились к этому философски — дело молодое. Ксено уехал по каким-то своим делам, а новая семья Невилла стремилась отогреть девочку.

— Иногда я им завидую, дорогой, — произнесла новая мама мальчика. — Такое взаимопонимание и любовь… Они же полностью растворяются друг в друге.

— Истинная любовь, бесценная моя, — хмыкнул мужчина, уже знавший, что означает это название. — Это не просто слова…

— Да, не просто слова, — кивнула женщина, слушая пронизывающий дом сладкий крик девочки. — Опять сын про чары забыл, — улыбнулась она.

— Научится еще, — отец Невилла задумчиво посмотрел на раскрасневшуюся супругу. Резким движением подняв взвизгнувшую женщину на руки, он направился в сторону спальни. Правда, они-то чары наложить не забыли.

Отдыхавшие после слияния Луна и Невилл совершенно не ожидали произошедшего. Сначала что-то затрещало, под потолком возникло яркое сияние, откуда на девочку устремилось что-то крупное. Выдернув возлюбленную, отбрасывая ее в угол, Невилл призвал палочку и моментально связал упавшего сверху человека, оказавшегося женщиной.

— Да, так меня еще не встречали, — задумчиво произнесла нежданная гостья, от звука голоса которой Луна встрепенулась. А женщина смотрела на обнаженного юношу с палочкой в руке. Мальчишка защищал что-то родное, незнакомка это видела. Готовый убивать не замечающий своей наготы мальчик стоял, недвусмысленно направив палочку, когда действие старящего зелья прекратилось, и он начал медленно уменьшаться. — Вот оно что, — проговорила женщина, понимая, что ситуация еще больше запутывается, потому что дети так не стоят, не смотрят, не действует.

— Мама… — к Невиллу подошла натянувшая платье прямо на голое тело Луна. Она смотрела на незнакомую мальчику женщину, отмечая тронутые сединой волосы, усталость на лице, но тем не менее это точно была Пандора, девочка чувствовала это всей душой.

— Луна, доченька, — женщина заплакала, и тут Невилл поверил, что это действительно мама его любимой. Она плакала точно так же, как Луна — очень тихо, вытирая слезы тем же, до мельчайших подробностей знакомым движением.

— Любимый, надень трусы, а то я ревновать буду, — произнесла заулыбавшаяся девочка. Мальчик покраснел, молча отменил чары и пошел одеваться. — Где ты была, мамочка? Куда пропала?

— Я расскажу, — произнесла Пандора, во все глаза глядя на свою дочь. Взгляд женщины отмечал то, что не было заметно на первый взгляд. — Надо же, истинная любовь… Что с вами случилось, дети?

— Мы расскажем, — пообещала Луна, она наклонилась, разыскивая в небрежно брошенных на пол вещах свое белье, все-таки только в платье было не очень удобно, хоть и в чем-то волнительно. — Любимый, ты не знаешь, куда я дела…

— Под подушкой, — понял Невилл, о чем говорит девочка. — И не спрашивай…

Про такое единение Пандора только читала, но вот видеть не видела. Женщина знала, что такая любовь, такое понимание в этом возрасте означает длинный путь, часто полный боли и страданий… Что же случилось с детьми?

***

Пандора была поражена, таких изменений она не ожидала. Особенно она не ожидала вмешательства тех, кто, обычно, вмешиваться не спешит. Тем не менее женщина затаив дыхание слушала о том, через что прошла дочь и любимый мальчик Луны. Страшное героическое прошлое-будущее, которое уже не допустят взрослые люди. Потом, отставив чашку с ароматным чаем, и еще раз оглядев подчеркнуто-скромную столовую, женщина начала свой рассказ.

— Альбус подарил мне на день рождения книгу, в которой рассказывалось о принципах пространственной магии Древних, — заговорила Пандора. — Это было очень интересно, и я решила попробовать поэкспериментировать с формулами…

— Вы совершили ошибку в расчетах, — произнес наморщивший лоб отец Невилла. — По крайней мере, так было объяснено ваше исчезновение.

— Ошибки не было, — твердо сказала женщина, глядя в глаза мужчине. — Я трижды проверила расчеты.

— Интересно… — мужчина задумался, вспоминая рассказ Луны об оторванной голове матери. — Остается вопрос, зачем это нужно было Дамблдору.

— От сильного стресса дар дочери мог уснуть, — до Пандоры медленно доходила мысль о том, что директор ей отнюдь не друг. — Мы видим вероятности, но тут я не видела ничего…

— Учитывая, что Дамблдор планировал демоническое жертвоприношение… — новая мама Невилла была по долгу службы в курсе всего, что происходило в Женеве. — Девочка могла ему помешать. Но что же случилось?

— Я оказалась в другом мире, — вздохнула мама Луны, с тоской взглянув на ребенка. — В страшном, хоть и похожем на наш мир… наши дети объединились только перед большой битвой, в которой погибли все.

— То есть вы оказались в мире, где Дамблдору удалось задуманное, — понял мужчина, побарабанив пальцами по столу. — И тогда?

— Пять лет я делала расчеты по тому ритуалу, что запомнила, но нужно было на кого-то навестись, — объяснила Пандора Лавгуд, виновато взглянув на дочь.

— Репер нужен был, понятно, — кивнула мама Невилла, в этой теме разбиравшаяся. — Надеюсь, вы появились не в процессе, — улыбнулась она.

— Сразу после, — хмыкнул мальчик, обнимая прильнувшую к нему девочку. — Повезло.

— Учитывая ваши рефлексы, даже спрашивать не буду, кому, — хмыкнул отец мальчика. — Наши дети, Пандора, убивали и умирали, они были едины, спасая друг друга, так что детьми эти восемнадцать человек только выглядят. Мы стараемся сделать все возможное для того, чтобы они снова стали детьми, отпустив войну.

Опустившая голову в Омут с воспоминаниями, Пандора с ужасом смотрела на оставленных одних детей. Она видела прощание Ксено, понимая, почему тот поступил именно так. Женщина смотрела на Поттера и его девочку, осознавая — эти двое понимают, что делают. Бои за поместья, Гринграсс и Уизли… Стену Адского пламени, появившиеся существа.

— Это была не Смерть, — констатировала Пандора, ясно увидев то, чего не увидели дети. — Не Смерть, не Лили и не Грейнджеры.

— А кто тогда это был? — удивилась Луна, доселе в смысле видения не сомневавшаяся.

— Это было… — женщина подумала, как объяснить так, чтобы никого не обидеть. — Это была предсмертная галлюцинация и вмешательство самих наблюдателей. Что-то произошло в самом начале, что-то парадоксальное и нелогичное, после чего Наблюдатели[22] попытались это исправить, но, по какой-то причине, не преуспели, накапливая нелогичности и парадоксы. Когда вы почти уничтожили магический мир Британии, ошибки слились, поэтому мир был переписан с нуля.

— А вы это знаете, потому что? — отец Невилла смотрел на женщину жестким взглядом.

— Был у меня опыт… — тяжело вздохнула Пандора, абсолютно детским жестом потерев то, на чем сидела. — Так что это, скорее предсмертная галлюцинация, чем что-то другое. Ну и Наблюдатели, конечно… могли и ошибиться, да.

— Только цена их ошибки — человеческие жизни и судьбы, — прошептал необычайно серьезный Невилл.

— Понимаешь, мальчик, — Пандора вовсе не хотела никого защищать, но она искренне считала, что мальчик должен понять. — Так устроен мир: взрослые решают за детей, бывает, делают ошибки, но сути это не меняет. Дети могут бунтовать, но потом плохо и грустно сидеть… Так же и на уровне миров, понимаешь?

— Понимаю, — мальчик кивнул, действительно понимая, о чем говорит «теща», но не желая этого принимать. Впрочем, слова женщины он принял к сведению.

Луна грустно думала о том, что мама, все же, ошибается, девочка четко видела, что на самом деле все было совсем иначе, но промолчала, потому что помнила. Мама очень любила быть во всем правой, а наличие или отсутствие чего-то высшего самой девочке ничуть не мешало. Впереди была счастливая жизнь. Луна твердо знала, что отныне жизнь будет счастливой.

Примечание к части

Цикл Инспектор https://ficbook.net/readfic/8860332

Часть 29

Пролетели даже не две недели, а целый месяц. Пролетели они совершенно незаметно для большинства ребят, медленно становившихся детьми, и вот теперь в большом зале реабилитационной базы собирались юные воины. Только вот теперь мальчики и девочки сверкали яркими, детскими улыбками. Они общались друг с другом, передвигаясь по залу, делились новостями, искренне радуясь товарищам, Отряд уже не был таким боеготовым, что заставляло облегченно вздыхать учителей и целителей.

— Кризиса не будет, — заметил один из военных целителей. — Родители справились.

— Значит, обследуем и пусть расползаются по домам? — поинтересовался его коллега.

— Ну это, как старшие товарищи скажут, — хмыкнул первый мужчина.

— Надо школу решить, — заметила Любовь Антоновна.

— Порт-ключи и объединенный класс, — предложил Мольнер, вызвав тем самым понимающие кивки.

А Тихомиров смотрел на своих боевых товарищей и искренне радовался тому факту, что все живы. Все живы и больше нет никакой войны, что и отражалось в глазах становившихся детьми юных партизан. Больше никакой войны… Осознавать это было трудно, но капитан справлялся. Желая обратиться к Отряду, он уже открыл рот, когда все здание вздрогнуло, что-то заставило окружающее пространство будто пойти волнами, вскочили мальчики, защищая девочек, мгновенно достали палочки их учителя. Посреди зала пульсировала медленно гаснувшая сфера, будто составленная из разноцветного огня.

— Здравствуйте, — обнаружившиеся на месте, где только что пульсировала сфера, две молодые женщины, скорее даже девушки вежливо поздоровались по-английски, заставив Отряд переглянуться. — Мы хотели рассказать, прежде чем… Можно?

— Рассказывайте, — строго произнесла Луна, делая шаг из-за своего Невилла. — Я знаю, что это важно.

— Спасибо, бабушка, — кивнула беловолосая гостья. — Нас зовут Нева и Рие, я… мы…

— Пра-пра-пра-правнучки, — добавила ее подруга с каштановыми волосами, во все глаза смотревшая на Гермиону. — Но это неважно… У нас есть всего лишь час…

— Нам надо успеть рассказать, — грустно улыбнулась Нева. — В нашей истории Гермиона вышла замуж за Уизли, как и Гарри женился тоже на рыжей, а Луна…

— Не Невилл, — опустила голову поименованная девочка, тихо всхлипнув. Она поняла, что хотели сказать эти девушки.

— Вы пошли против любви и были наказаны, — Рие всхлипнула, но рассказ продолжила. Весь зал хранил гробовое молчание, как под чарами. Каждый член Отряда чувствовал, что рассказ — правда. — Луна все поняла первой и хотела исправить, но…

— Она загадочно и очень быстро умерла, как Астория, — продолжила Нева, пока ее подруга пыталась справиться со слезами.

— Когда бабушка умирала, она звала Гарри, но было поздно, — справилась с собой Рие. — Он умер, не дожив и до шестидесяти, а его детей магия не приняла.

— Значит, это были не его дети, — произнес Янош, получив в ответ кивок всхлипывавшей девочки.

— Они тоже очень быстро умерли, — произнесла Нева. — Когда на наши семьи пало проклятье, никто не знал, что это такое. Мы живем до тридцати-сорока и… И все.

— Тогда мы с Невой решили все исправить, — тихо произнесла Рие, почему-то прикрыв рукой вместилище интуиции. — Ритуал был разработан Луной, осталось только немножко…

— Но что-то пошло не так, и после первого изменения умерли Гермиона и Гарри, — Нева уже не скрывала слез. — Мы не смогли их вернуть, пришлось Рие изображать Смерть и притянуть другие души, важно было, чтобы они сами согласились.

— Мы согласились, — улыбнулся Тихомиров, прижимая к себе свою Вареньку.

— Но потом стало только хуже, потому что адское пламя спалило всех, все души, все, — Рие уже в голос зарыдала, Нева обняла девушку, будто желая разделить ее горе на двоих.

— Подождите, если души были уничтожены, то как вы их вернули? — Янек Миленкович в вопросе разбирался даже более чем отлично.

— Мы не вернули… — Нева всхлипывала. — Мы… Только память… Души у них всех… Их… А память…

— Мы уже догадались, — кивнула Варя, делая шаг к девушкам, желая обнять их, но руки прошли сквозь фигуры. — Что это?

— Это проекция, — прошептала Рие сквозь слезы. — Простите нас, пожалуйста…

— Значит то, что было перед отправлением сюда — это?.. — Невилл уже тоже все понял.

— Это ну… как колдография, — тихо произнесла Нева. — Сейчас волна изменений докатится до нашего времени, и мы исчезнем… Но мы счастливы! Мы счастливы оттого, что смогли все изменить! Вы будете счастливы! И проклятия не будет…

— Прощайте, бабушки, — Рие смотрела на того, в честь кого была названа, и плакала. Она плакала, когда ее фигура бледнела и когда растворилась в воздухе, а замершие взрослые, да и сам Отряд пытались уложить в голове то, что услышали. Луна же просто улыбалась, ее далекие внучки заплатили страшную цену, но ведь смогли исправить страшную несправедливость, и это было хорошо.

— Не понял, — протянул кто-то из близнецов. — Можно медленно для идиотов?

— В их варианте истории у Дамблдора, видимо, был другой план, — произнесла Луна, обнимая Невилла поперек корпуса, девочке было сильно не по себе. — А мы были или под Империо, или просто тупые. Видимо, по крайней мере, никто из нас троих не был в конце концов с любимыми. И за это наши семьи были наказаны.

— Истинная любовь, — кивнул Янош, наказание с его точки зрения было еще очень мягким.

— Наши далекие потомки решили все исправить, — Гермиона уже поняла, кто была Рие, догадавшись о полном имени девушки. — И исправили. Суть в том, что это не переселение душ. Души у нас Гарри и Гермионы, вот память…

— Значит, это переселение памяти, — протянула Лаванда. — Это хорошая новость, как и то, что того мира больше не будет.

— Да, они, получается, изменили мир до того, как… — Джастин, любивший фантастику, понял, что произошло. — Покинутого нами мира просто не существует. Не было ни Адского пламени, ни возрожденного Волдеморта, это все осталось только в нашей памяти.

— В нашей памяти, — прошептала Алисия. — Клянусь, что сделаю все, чтобы такого никогда не случилось! — и весь отряд повторил за девушкой: — Клянусь!

Взрослые люди смотрели на детей, чья память хранила страшные картины. Они смотрели и понимали, что реабилитация не нужна, дети обозначили свою цель в жизни, и теперь будут идти к ней несмотря ни на что.

***

Объединенная Магическая Школа не предполагала общежитий, дети здесь учились, а не жили, прибывая порт-ключами, автомобилями и порталами. Весть о создании нового класса на восемнадцать человек облетела школу подобно ветру, педагоги и ученики умирали от любопытства, особенно узнав, что класс будет с военно-медицинской специализацией. И вот настало первое января. Девять пар встречались перед входом в школу, девять пар в военной форме. Почему-то другим ученикам, даже старшеклассникам, было страшно подходить к этим искренне радовавшимся друг другу детям одиннадцати-тринадцати лет.

— Страшно немного, — пожаловалась своему Ване Варенька, не желавшая привыкать к имени Гермиона. — А вдруг…

— А если вдруг, командир, — услышавшая девочку Лаванда оскалилась. — То наши мальчики сравняют эту школу с поверхностью планеты.

— Это точно, — кивнул Тихомиров, кивая вновь прибывшим. — Ну что, все?

— Все, Ванечка, — кивнула Варвара, занимая привычное место за плечом жениха.

— Отряд! — вся школа, дети, приникшие к окнам, наблюдали невозможное здесь зрелище — построение. — Становись! — дернувшуюся было к дверям заместителя директора остановила Любовь Антоновна.

— Не мешайте им, — тихо произнесла женщина. — Они имеют на это право.

— Мои боевые товарищи! — капитан глядел в такие знакомые, сейчас улыбавшиеся лица. — Мы прошли многое, защитив наших бесценных подруг, перед нами новое испытание — школа. Приказываю — палочки в кобуры! На провокации не поддаваться! Помните — они дети! На-пра-аво! Шагом…

— Он не шутит… — ошарашенно произнесла заместитель директора. — Он же серьезно это говорит, и они… Но дети?

— Эх, знали бы, что хранится в их памяти, — с тоской произнесла Люба Зеленотравова. — Просто представьте, что эти дети воевали, защищая самое дорогое, представили?

— Не могу… — ошарашенно ответила ей педагог с тридцатилетним стажем.

— Все же постарайтесь, — Любовь Антоновна криво усмехнулась, наблюдая за тем, как Отряд строем идет на уроки. Привычно контролируя окрестности, привычно защищая своих девочек, привычно следуя за командиром… Да, они становились детьми, но оставались воинами, навсегда выбравшими свою судьбу.

Часть 30

Магическая Британия жила своей жизнью — заключались и рушились союзы, кто-то зарабатывал деньги, кто-то их транжирил. Вышел на свободу Сириус Орион Блэк, но судьбой крестника мужчина не интересовался, а Тихомиров о нем и не вспомнил, ибо не знал. Хогвартс перестал быть понсионатом, в котором дети еще и жили, став школой, в которую прибывали порт-ключами, отчего чистокровная идеология как-то сама по себе сошла на нет.

— Высокий Трибунал, — где-то в Швейцарии председатель суда читал приговор. — Изгнать… — Убивать никого не стали, всех обвиняемых просто изгнали в безмагический мир и забыли о их существовании.

Пандора поделилась своими наработками со всем магическим сообществом, но вот в Британии не осталась, уехав с мужем к дочери.

Магическая Британия, лишенная Волдеморта и Дамблдора, жила своей жизнью, а Отряд даже не вспоминал о ней. Дети взрослели, становясь юношами и девушками, учась сначала в школе, а потом в колдомедицинских и военных учебных заведениях. Невилл выбрал мирную профессию, а Луна работала в аналитическом центре МКМ, там же работала и Пандора. Сьюзан стала детским целителем и ее искренне любили детишки всех возрастов, с ней же работал и ее Энтони, выполняя свою клятву — всегда вместе. Кэти стала ученым, как и Фред с Джорджем. Сестрички Патил пошли в колдомедицину, а Ли теперь магический полицейский… Каждый выбрал себе занятие по душе, оставляя страшную войну где-то в прошлом. У них были поддерживавшие их родители и совсем не было с кем сражаться.

Варя и Ваня стали военными. Военными людьми, стоявшими на страже покоя мирных граждан — людей и магов, так получилось. Вокруг был мир, радостно смеялись их дети, не зная ни адского огня, ни голода, ни бомбежек. Конечно же, Отряд не терял друг друга, конечно же они оставались едины до самого конца, встречаясь и помогая… Так прошли годы.

— Папа, а чем наш род известен? — поинтересовалась Варвара.— Отравители мы, — ухмыльнулся Марк. — В далеком прошлом, конечно…

***

Прошло много лет… Кажется, так принято заканчивать сказки. Варя и Ваня стали счастливыми, как их и просили когда-то очень давно. Они были счастливы, как были счастливы их дети и внуки. Делая все возможное для того, чтобы не было войны, когда-то юные воины стали умудренными опытом пожилыми людьми и теперь уже улыбались, глядя на проделки внуков.

— Завтра сбор Отряда, кто остался, — да, люди старели и уходили в свое «следующее Большое Приключение», их оставалось все меньше. Однажды куда-нибудь туда, вдаль, уйдут и Варя с Ваней, но сделанного было достаточно…

— Немного нас осталось, — вздохнула Варвара. — А помнишь…

— Все помню, родная, — улыбнулся Иван, давно уже переставший быть Тихомировым.

Давно перестали сниться сны с картинами двух войн, давно уже Варя не вздрагивала от взрывов фейерверка, от свиста шутих, давно ушел страх… Но, тем не менее, они помнили. И дети их помнили, да и внуки. Приходя к Вечному Огню и к Мемориалу, они помнили, какой ценой было оплачено счастье. И мы, живущие сегодня, обязаны помнить это.

Не самая простая сказка закончилась… Несмотря на кровь и слезы, на страх, на бешеную ярость, это было сказкой, а сказки должны, просто обязаны заканчиваться хорошо. Потому что это правильно.