Пятый

Глава 1. Спуск во тьму

Муха медленно пролетела туда — обратно над головой Джима Хоппера, гудя при этом как заправский бомбардировщик, и приземлилась на край стола. Джим откинулся на стуле, лениво потянулся. Господи, когда уже спадет эта жара, даже мухе лень шевелить лапками. Он взглянул на часы. Пять часов почти, а у него еще и конь не валялся. Хоппер расстегнул еще одну пуговицу на рубашке, хотя, куда уж больше, провел рукой по лбу, стирая липкий пот, и с тоской глянул на полупустой лист. Отчет для мэра должен быть готов сегодня, хоть солнце рухнет на выжженную землю и выпалит их всех нахрен. «Профилактические мероприятия…» Еще одно предложение материализовалось под скрип несчастной ручки. Или у шерифа уже заскрипели мозги от напряжения. Он чуть качнулся на стуле и закинул ноги на стол. Послышалось характерное жужжание, и муха сменила дислокацию, переместившись на ободок давно не мытой кружки от кофе. Повернулась к Хопперу, недовольно потирая липкими лапками.

— Кофе- это отвратительно, да? Пивка б сейчас, холодного, не, ледяного, и на берегу озера с прохладным ветерком. А не вот это все.

Джим хмыкнул, сообразив, что произнес это вслух. Ну, не мастер он изящной словесности. Вот у Джойс всегда отлично получалось. Перед глазами пронеслась сцена с далеких школьных лет, когда шустрая девчонка лихо переписала его куцее творение из трех вымученных предложений в длиннющее произведение с каким-то гениальным смыслом. Мысли медленно переместились в плоскость настоящего, и настроение окончательно испортилось. Осталось меньше месяца до двадцать пятого августа, а они с Джейн не продвинулись даже на треть от его первоначального плана. Джим выпрямился на стуле и неожиданно для себя смачно выругался. Бедная девочка, ей бы нормального учителя. Но пока нельзя. Он так боялся, что придется просить Джейн держать себя в руках, и не швырять о стены уже разболтанную мебель, а вышло наоборот. Она не всегда успевала поймать на лету и поставить на место шмякнутые им со злостью стулья и все остальное, что попадалось под руку.

Сидя на корточках перед разбитым вдребезги стеклом от шкафа и слизывая кровь с пальцев, он сдался окончательно, признав, что науки, преподавание — и он, Хоппер — две разные вселенные. Хватит мучить ребенка. Решение было спонтанным, но на редкость удачным. Теперь Джейн занималась раз в неделю у Майка, ребята проявили недюжинные способности и все как-то само собой устаканилось.

— Давай, вали с отчета, нечего здесь топтаться, видишь, работаю.

Муха обиженно прожужжала над головой и затаилась где-то в районе шкафа.

___________

Липкая, несносная жара дотянула свои щупальца и до относительно прохладного подвала. С разгоряченных от жары в прямом и переносном смысле детских лиц градом катился пот, но никто и не думал сдаваться.

— Одно ранение! Мне срочно нужна помощь, иначе нам не пробиться, злобные зомби окружают на северном фланге, если еще применят магию — мне уже не подняться! — Дастин зажал в кулаке узел из совершенно мокрого края майки и с мольбой посмотрел на друзей. Уилл, не раздумывая, передвинул свои золотые кружочки Дастину, на ходу прикидывая, что это уже третье ранение, не хватит.

Лукас задумчиво прикусил губу, раздумывая, стоит ли жертвовать Дастином для успеха кампании, или все же отдать свои немногочисленные медикаменты, чтобы прорываться всем четверым.

— Спасаем красного рыцаря! — Майк вскочил и передвинул последнее кольцо здоровья Дастину. — Только все вместе давим, иначе проиграем, как вчера! Тьма поглотит нас!

-Нет! Нет! Если опять обрыв, мы все умрем! — Лукас пнул Майка локтем и исподтишка глянул на раскрасневшуюся Макс в черном платке, позаимствованном Майком из маминого гардероба.

Игра теней создавала удивительный эффект, и слегка затемненное лицо девочки на самом деле немного напоминало темного властелина. Глаза блестели от азарта, и Лукас был готов признать, что ничего прекраснее он еще не видел. Несмотря на то, что сейчас, кажется, она выиграет у них третью кампанию подряд.

Макс открыла карту, и на мгновение тишина поглотила детские вопли. Даже Оди, обычно наблюдающая за игрой со стороны в полном молчании, подалась вперед, положила руку Майку на плечо, а другой затолкала карточки с ответами по биологии под колено. В конце концов, судьба кампании решается, биология может подождать.

— Каменная лавина! — медленно и торжествующе по слогам произнесла Макс.

Парни озадаченно уставились на доску, кто-то огорченно взвыл. Теперь судьба кампании зависела от того, что выпадет Майку на кубиках. Майк быстрым движением стер капельки пота с верхней губы, обтер руки об рубашку и, выдохнув, бросил кости. Один кубик упал, звонко пару раз ударился о пол перед отскочившим перед ним Уиллом, и застыл.

Густой и знойный воздух, казалось, спрессовался на маленьком пятачке перед кубиком, и через пару секунд торжествующий вопль четырех юных глоток оповестил весь мир, что битва перешла в новую фазу. Злу остаются последние мгновения. Все ринулись обратно к доске, распихивая друг друга. Майк краем глаза заметил, что Оди как-то неестественно дернулась, и легонько пнул Дастина под ребра.

— Осторожнее!

И никто, кроме Оди, не заметил, что Уилл тоже неправильно застыл на мгновение за спиной у Лукаса, губы чуть дрогнули, а глаза буквально на мгновение стали почти прозрачными и статичными. Оди мотнула головой, усаживаясь на привычное место за спиной у Майка.

Через десять минут отважные рыцари вышибли последнюю магическую дверь в темном подземелье, и под счастливые вопли темный властелин пал под ударом файерболов.

— Да-а! Круто, особенно когда рухнула стена и открылся проход, да?

— Не, самое крутое, когда мы с Майком опрокинули толпу зомби на входе! Жаль, не хватило тогда расстояния, чтобы разбить архикольцо! — Лукас радовался не меньше остальных, но пытался пробраться поближе к Макс, опасаясь, чтобы она не расстроилась поражением, в конце концов, они и так две кампании были полными лузерами на ее фоне.

— Кровь! У нее кровь под носом! Я так и знала, что это она вам подыграла!

Шум смывало медленно, словно вечерняя волна накрывает разгоряченный летним зноем песок. Дастин так и застыл в нелепой позе. Закинул обе руки вверх, вывернул шею в направлении отрезвляющего звука, лишь отблескивала в свете лампы тонкая полоска оголившейся мокрой спины, показавшаяся из-под задравшейся майки. Остальные недоуменно развернулись к Макс.

— Что ты сказала? — Майк оттолкнул доску и сделал шаг вперед.

— Что слышал, посмотри, у нее кровь на тыльной стороне ладони, а была, где всегда, я видела. Что, спасла своего рыцаря от поражения? Как это противно, так играть противно!

Все как по команде повернулись к побледневшей Оди, но она насупила брови и тихо проговорила:

— Нет, я не трогала кубики, это другое, не знаю что, но другое. Уилл, скажи им! Ты же понимаешь, о чем я, скажи, я видела, что ты тоже почувствовал!

В голосе девочки была просьба, граничащая с отчаянием и немного растерянности. У Майка чуть сердце не разорвалось от жалости.

— Дурацкая игра, забудьте, Оди, что случилось, Уилл?

— Ничего не случилось, придумывайте теперь, лузеры и обманщики! И слушать не хочу!

Макс запихала кофту в рюкзачок, кусочек торчал, не давая закрыть, и она продолжала дергать замок. На кончиках ресниц проявились злые слезы, рыжие волосы медью обрамляли раскрасневшееся лицо, и, казалось, ничто было не способно заставить ее скрыть обиду от такого наглого обмана, и вот, все же против нее.

Лукас попробовал взять рюкзак, чтобы помочь, но получил лишь презрительный колючий взгляд и ощутимо болючий пинок ногой по щиколотке.

— Отстань, прилипала!

— Давай, я в следующий раз буду темным властелином, и вы меня обыграете, а?

Но примирительная попытка Дастина еще больше вывела из себя Макс.

— Меня все равно ждут, уже надо бежать, но я и так бы ушла. Учите ее сами теперь, все равно бесполезно!

Она пулей выскочила на лестницу, отметая все попытки Лукаса проводить.

— Я же говорил, надо чтобы кто-то другой был властелином, конечно, ей тяжело все время одной играть против нас всех!

— Конечно, ты забыл, как ей нравилось выигрывать? Уступила бы она кому-то, как же! — Майк плюхнулся на стул и украдкой глянул на притихшую Оди.

— Точно, никому бы не уступила! — Дастин был полностью на стороне Майка, о чем красноречиво свидетельствовал удар кулаком по картонке, едва не опрокинувший все фигурки на пол.

— А вы и не просили. И вообще, мне пора домой.

— А занятия? Ух ты, уже семь, скоро шериф приедет, всем достанется, и больше он не пустит Оди. Майк решительно сгреб все фигурки в коробку и взял карточки по биологии. — Здесь же только ответы, а где задания?

— А-а-а, в сумке, там же и конфеты, я забыл! Черт! Черт!

Дастин вытряхнул из помятого рюкзака, на котором уже, наверное, все посидели, пачку смятых конфет и колоду карточек.

— Ой, липнет. Сейчас начну читать, только надо оттереть шоколад.

— Оттереть? Уилл, шоколад это не дерьмо, его едят. Подумаешь, немного растаял, вот смотри!

— Ты собираешься их лизать?

Нижняя губа у Лукаса слегка опустилась вниз, обнажив идеально белый ряд зубов, отчего лицо приобрело выражение, как будто его сейчас стошнит от отвращения.

Только Майк не участвовал в этой перепалке, с тревогой глядя Оди прямо в глаза.

— Ты точно уверена, что все нормально, было ведь что-то. Может, не будем сейчас заниматься?

— Уверена. Это что-то другое, непохожее на все, что было раньше. Правда, Уилл? И я не поворачивала кубики, друзья не лгут, Лукас.

Уилл слегка передернул плечами и тихо проговорил, вытирая о штаны подтаявший шоколад с карточки.

— Точно, что-то промелькнуло, может воспоминание, но не тьма.

Он мельком взглянул на коробку с игрой, на которой красовалось «Спуск во тьму», выписанное красивым готическим шрифтом.

— Да ну, неделю играли, какая тьма? Раз все в порядке, давайте заниматься, а то сейчас шериф приедет, и будет нам тьма.

Лукас нарочитой грубостью пытался скрыть, что расстроен из-за Макс. Все, не сговариваясь, принялись за карточки с вопросами, чтобы спрятать неловкость.

— Какие животные обитают на дне…

Резкие звуки сигнала с улицы возвестили, что, кажется, позаниматься сегодня не судьба.

— Может, это Джонатан за тобой?

— Не, он с Ненси, они бы просто вошли. Это шериф, точно!

— Он тоже обычно заходит. Хотя, если злой… — Оди вздохнула и покачала головой.

— Пошли все вместе!

Сигнал становился все настойчивей, даже папа Майка недовольно оторвал голову от газеты:

— Ну, что там, идите быстрее, соседей перепугаете.

Но это был не злой шериф, а злой брат Макс.

— Где эта засранка, сколько можно ждать, в следующий раз точно уеду, я еще должен сюда тащиться! Чего вылупились, где спряталась?

— Э-э, она немного обиделась, и кажется, пошла сама. — Неуверенно проблеял Майк.

— Ясно. Психанула, бешеная, еще лучше, пусть идет пешком.

Дверца захлопнулась, и машина резко рванула с места, обдав ребят пылью и потоком раскаленного за день воздуха.

— Все еще хуже, ладно, я домой.

Лукас закинул рюкзак за спину, и через пару минут его подскакивающая фигурка на велике скрылась из вида.

Глава 2. И дольше века длится ночь

Дорога весело петляла впереди темно-серой лентой, но Джонатан не замечал ни шороха сухого асфальта, ни мелькавших за окном довольно однообразных пейзажей. Запоздавшие летние сумерки все же медленно сгущались, сменяя еще один жаркий июльский день. Впрочем, дневной зной сдаваться не собирался, и Джонатан периодически ерзал на сидении, пытаясь отлепить от разгоряченного тела прилипшую майку. Но все это были мелкие неудобства, ничуть не портившие такой замечательный день. Жаль, что все хорошее так быстро заканчивается, и завтра с утра ему на работу. Прощай беззаботное купание в отдаленном от любопытных глаз лесном озере, шлепанье босых ног по узенькой полоске прохладного мокрого песка. Опять жар от раскаленных стен и стойкое амбре от человеческих тел, придавленных плотным слоем сбитого под потолком горячего воздуха. И до самого завтрашнего вечера он не увидит улыбку Ненси, милую и озорную. Задумавшись, он пропустил половину ее рассказа, но, кажется, ему удалось не сбиться, и кивать и поддакивать в нужный момент. Или это Ненси чутко уловила его настроение, и сделала вид, что не замечает, что мысли ее спутника витают довольно далеко от повествования.

Они уже были совсем рядом с домом Уилеров, когда машина начала вредничать, пинаться, грозя заглохнуть. До Джонатана внезапно дошло, что уже горит лампа резерва. Надо было бы развернуться, и заскочить на заправку. Но там уже ждал Уилл, да и Ненси занервничала. Вот уж чего-чего, а волновать по пустякам девушку в такой чудный вечер ему совсем не хотелось. Да и признаваться, что не учел повышенный расход топлива по такой жаре, тоже. Да и озеро изначально планировалось совсем другое. Но это было совсем пустым, уединенным и таким живописным, как сказала Ненси. И Джонатан мягко провел кончиками пальцами по ее гладкой щеке, заверив, что бензина хватит, и они с Уиллом заскочат на заправку по дороге домой.

Вот только Уилл, как обычно, его совсем не ждал. Они спустились в подвал к Майку, и обнаружили школьную идиллию. Уилл ровным голосом зачитывал карточку с вопросом, Оди таким же голосом послушной монашки отвечала. Майк вообще сидел неподвижным изваянием, изучая неровности стены напротив. Лишь Дастин пытался живо подсказывать девочке, смешно надувая щеки и выкатив глаза. Левой рукой с растопыренными пальцами, на которых красовались коричневые разводы (Джонатан искренне надеялся, что это шоколад), он явно пытался изобразить плавник.

Ненси тоже заметила неестественное благочестие:

— Вы поссорились? А где Лукас?

— Домой уехал, темно уже, ты совсем потеряла счет времени? Как прогулялись?

—Не хами, пожалуйста, Майк Уилер, и смотри в лицо, когда с кем-то разговариваешь, а не в стену, это отвратительно.

Джонатан предостерегающе коснулся тыльной стороны ладони девушки и повернулся к брату, буравя его взглядом. Надо было срочно гасить, пока не полыхнуло.

Уилл давно научился понимать брата без слов, потому очень коротко и быстро, чтобы никто не успел перебить, рассказал про игру и ссору, предусмотрительно умолчав про странное ощущение.

— Девочки вообще не умеют играть, если их больше одной. — Неожиданно выпалил Дастин и сам удивился своей смелости, натолкнувшись на колючий взгляд Оди.

— Какой ты мудрый не по годам, — улыбнулась Ненси, обнимая его за плечи. — Девочки иногда напоминают террариум на прогулке, но это не страшно, они быстро мирятся.

— Террариум — это змеи? — Оди начала быстро перебирать карточки, пытаясь найти ответ на свой же вопрос, окончательно разрядив обстановку.

— Не только, но вообще да, чаще всего там амфибии и рептилии. — Дастин уже собрался развить тему, упорно не замечая усмешки на лицах, но тут послышалось приглашение поужинать.

Джонатан помотал головой, улыбнулся, напомнил о заправке, и они с Уиллом направились к выходу.

Шериф задерживался, и Майк стал усиленно прощаться с Дастином, когда тот вдруг потянул носом, уловил нечто приятное для своего обоняния, запустил пальцы в пышную шевелюру и заявил, что, пожалуй, не настолько спешит, лето, в общем-то, еще светло, и он присоединится к Уилерам и Оди.

Джонатан переглянулся с Ненси, и оба прыснули, глядя на гамму эмоций на лице у Майка.

Уже прилично потемнело, но желанная прохлада где-то задерживалась. Уилл уютно молчал, и почти всю дорогу до заправки Джонатан с блуждающей на лице улыбкой размышлял, как же здорово, что они с Ненси уже выросли, и их лица теперь совсем не такая открытая книга, в которой каждый прохожий может читать всю подноготную, как у детей. Впрочем, нет, Оди и сейчас книжка за семью печатями. Хотя, хмыкнул он про себя, ее это совсем не портит.

Возвращение из мира грез было резким и отрезвляющим. Буквально за триста метров до цели автомобиль решил, что самое время устроить голодный бунт. Педаль газа превратилась в педаль тормоза, машина совершила несколько конвульсивных толчка, и, в конце концов окончательно забастовала, презрительно громко фыркнув напоследок.

Джонатан, чертыхаясь на свою безалаберность, вылез, открыл крышку багажника. Он разозлился на себя еще больше, вспомнив, что перед поездкой выкинул в углу гаража пустую канистру, чтобы не позориться перед девушкой непрезентабельным, а попросту говоря, грязным обличьем содержимого багажника. И даже постелил там мягкое детское одеяло, невесть откуда вытащенное на свет божий.

Парень в сердцах хлопнул крышкой, пнул колесо и остановился, как вкопанный. Со стороны леса послышался громкий шорох и приглушенные стоны. В мозгу сразу нарисовалась знакомая картинка, периодически приходящая во снах с прошлого года. Он медленно развернулся на месте, прислушался, и, немного поколебавшись, осторожно двинулся, ориентируясь на звук.

— Уилл, дверь открывай, быстро, да не копошись ты. Быстрее, черт, с моей стороны, не ту!

—Боже, это монстр ее так? У тебя везде кровь! Там опять? Джонатан, Джонатан, не молчи, она живая?

—Да… кажется… не бойся, кровь не моя… надо в больницу… чертова колымага…

Джонатан никак не мог отдышаться от тяжелой ноши, но все равно отчаянно пытался завести двигатель. Машина стояла намертво, не желая уступить так нужные метры до спасительной заправки. Он чисто автоматически замотал обессиленной Макс голову еще мокрым полотенцем. Чуть замер, видя, как на грязновато-белом фоне мгновенно проявляются ярко красные разводы. Вытащил из багажника одеяльце и бросил Уиллу. Тот дрожащими руками попытался подсунуть его девочке под голову, но она тоненько застонала, не открывая глаз.

— Я сбегаю за помощью! Ту рядом, она же выживет, да?

Байерс старший никак не отреагировал на предложение брата, затем, все так же молча, лишь слегка помотав головой в знак отрицания, буквально затолкал его на переднее сидение.

— Я сам. Никому не открывай, слышишь, запритесь, и ждите, все будет хорошо, — хриплым голосом выдавил он из себя. Насколько мог ободряюще кивнул брату, и припустил в сторону заправки.

____ ______________________________________

Подсобка в магазинчике при заправке представляла собой типичное складское помещение, используемое одновременно под бухгалтерию, личный кабинет, а иногда, как подозревал Хоппер, еще и для увеселительных мероприятий в очень узком кругу. Вдали от глаз дородной супруги хозяина заведения, щуплого мужичка с пышной седой шевелюрой. Но точно не была предусмотрена под габариты Джима, и ему пришлось неудобно вывернуться, сидя на ящике, накрытом клеенкой в веселый голубой горошек. До жути хотелось курить, но останавливало присутствие испуганного, прижавшегося в брату худенького Уилла Баейрса. Мальчишка неосознанно сгреб в кулак грязную штанину Джонатана и за все время разговора пока не произнес ни слова.

— Про машину я уже все понял, — Хоппер с досадой встал, чуть зацепил головой дощатый потолок, и, почесав ушибленную голову, плюхнулся обратно. — Значит, она ползла, когда ты ее увидел, или все-таки уже лежала и не двигалась?

—Я на звуки пошел, потом сразу не понял, вижу кто-то ползет, я пригнулся, аккуратно подошел поближе, она застонала, я понял, что… девушка, ну… потом рванул к ней, кажется схватил, нет, попытался приподнять, лицо увидел… там все в крови, я рукой отер, кажется…

—Ты сразу ее узнал?

—Ну, волосы рыжие, подумал, или нет, я не помню точно … а потом она замолкла, совсем, и голова на руки мне откинулась, ну, тяжелая стала… кровь еще липкая… я потащил быстрее к машине, чтобы отвести в больницу. И там Уилл один был.

—Так машина же уже совсем не ехала, нет? Бензин закончился?

—Я не думал тогда, я же говорил вам про машину. Потом сообразил и побежал сюда, Стейлер давай звонить, а мы с Барри обратно, он воду и бинт схватил. А потом вы уже видели. Вы меня подозреваете, что вы так спрашиваете?

Джонатан отчаянно пытался оттереть кровь с руки, но потом снова вытирал ладони о майку, всю перепачканную кровью Макс, и все начиналось сначала. Хоппер подхватил какую-то тряпку, не глядя пошарив рукой сбоку от ящика, на котором сидел, и протянул ее Байерсу. Тот сжал ее двумя руками и напряженно сидел, смотря куда-то в себя. Руки его до сих пор немного подрагивали, на перепачканном лбу пролегла темная складка. Джиму было жаль расстроенного парня, еще не пришедшего в себя от шока, но весь опыт работы полицейского вопил, что нужные факты собираются в первые часы, мозг укладывает все, что видит и слышит в тонкие слои, и именно из них потом можно слепить картинку. А пока нужно просто собирать мозаику, решение придет после. Хотя, в своем городке, это было делать намного тяжелее, чем там, на прошлой работе. Здесь он всех знал, а к парням напротив питал еще и почти отеческие чувства.

—Это Билли, он, наверное, догнал Макс, он был такой злой, бешеный, словно вообще хотел ее убить. — В наступившей тишине неожиданно твердый голос Уилла был сродни камню, брошенному в воду с обрыва.

— Погоди, погоди, какой еще Билли? Харгров, ее брат? Когда и чего он был злой?

Выслушав сбивчивый рассказ о биологии вперемежку со спуском в подземелье, Хоппер наконец выудил зерна здравого смысла о ссоре и обидах, об уходе Макс, досадуя на себя, что сразу не стал расспрашивать о том, как она ушла, знал же, что дети там собирались у Уилеров.

—Пауэлл, ноги в руки и за вторым, вези его прямо в участок, вместе с машиной. Каллахан, заправили, наконец, это корыто? Осмотрел там? Если ничего ценного, потом доложишь, а пока вези их к нам, Джойс сообщите, и аккуратно там. Хотя нет, я сам сейчас. Если из больницы позвонят, что можно разговаривать, сразу мне, я тут немного осмотрюсь и сразу к вам.

Все это Хоппер выдал уже на ходу, протискиваясь в узком проходе между стеной и Пауэллом, отводя взгляд от молчаливого укора Джонатана. Так надо, убеждал Хоппер сам себя, когда выслушивал нервный поток ругательств от Джойс, твердо сказав, что пока он не приедет, никто никого не отпустит, и да, он такой вот урод, но там избитая девочка второй час не может придти в себя. Так надо, говорил он себе, когда быстро обшаривал лес вдоль дороги в сторону от города по примятой траве и следам крови. Пока не нашел довольно далеко место на дороге, откуда предположительно двигалась девочка в лес, сначала пытаясь бежать, потом обессилено ползти в сторону заправки. Было ясно, что бежала она из машины, а вот сама она туда села, или ее затащили силой и пытались вести совсем в другую сторону, предстояло еще выяснить. Он облегченно выдохнул, окончательно понимая, что Джонатан не виноват, хотя и не допускал обратного изначально. Но все равно придется его официально допросить, отдать на экспертизу одежду, перепачканную кровью Макс. Так надо.

—Детка, я задержусь, по работе, тут… Случилось, но все будет хорошо. Я договорился с Миссис Уиллер, утром заеду, заберу тебя, вы спите и никуда не ходите, пока я не приеду, я очень прошу. Все утром, пожалуйста, ничего не делайте сами, милая, так надо и все будет хорошо, доверься мне, пожалуйста.

Джим положил трубку, пару минут так и сидел, не снимая руки с нагретого пластика. Потом, махнув рукой ребятам с заправки, направился к машине. Он искренне привязался к Джейн, но местами общение у них выходило как встреча льда и пламени. Зашипела рация, и на лице шерифа появилась облегченная улыбка. Девочка очнулась, сотрясение, выбито пару зубов, перелом руки, ну, жизни ничего не угрожает. Жаль, что с разговором категорически придется отложить до утра в лучшем случае, врач был непреклонен. Но это было уже кое-что. Кое-что хорошее. Пару часов назад в кабинете он мечтал, чтобы хоть что-то освободило его от отчета, но думал уж точно не об этом кошмаре.

Когда он закончил разговаривать с Джонатаном и Уиллом, под аккомпанемент фирменной истерики от Джойс, было уже почти три часа ночи. Джим прикрыл глаза, слушая звук отъезжающего авто Джойс. Машина Джонатана пока останется здесь. А еще предстоял разговор с Биллом.

— А этот просто просился, чтобы мы его забрали, и не выпускали пока, можно сказать, умолял. И машина чистая, но не только убранная, странно, да? — Пауэлл устало присел на краешек стола и вытянул длинные ноги. — Привести сейчас? Или утром допросишь?

— Давай сейчас, утром в больницу. И можешь пока выдвигаться, я сам закончу.

Допрос Билла ничего не дал, похоже, он на самом деле сразу поехал домой, закрылся в комнате и завис под музыку. Джим сложил все бумаги, оперся на локти и медленно плюхнулся лицом прямо на многострадальный отчет, чудом оставшийся на столе. Вот в качестве подушки он был хорош, и даже некстати проявившаяся из вчерашнего тягучего знойного дня упитанная муха уже не могла потревожить его беспокойного сна.

Муха сделала контрольный заход над головой шерифа и тоже где-то пристроилась, очевидно понимая, что уже ненужный свет все равно никто не отключит. За окном уже давно появились первые солнечные лучики, возвещавшие начало нового дня. Ночь бессильно отступала под натиском света, а на краю еще сероватого утреннего неба уже собирались маленькие черные тучки, предвестники скорой летней грозы.

Часть 3. Перекресток

«Все дороги ведут в Рим»Поговорка времен раннего Средневековья.

«Никогда такого не было, и вот опять». Эта мысль раз десять прокрутилась в голове Джима в разных ритмах, пока не проскакала почти под неслышную барабанную дробь. Шериф устало потер красные от недосыпа глаза и сообразил, что Джойс уже ничего не говорит. Просто молчит, глядя даже не на него, а на муху, которая уютно пристроилась посреди самого освещенного полукруга на столе. Он прикусил губу, резким движением руки спровоцировал наглую любительницу тепла на экстренный взлет, и вот уже в кулаке засвербило, зашуршали беспомощно крылышки от осознания такой коварной несправедливости. Джим приоткрыл окошко, выпустил назойливую гостью и присел на стол, нависнув над съежившейся под грузом своих мыслей посетительницей.

— Послушай, это на самом деле совсем не то. Я разговаривал с девочкой, монстры не бегают с гаечными ключами, и у него было лицо, самое обыкновенное человеческое лицо, если это можно так назвать. — Он старался говорить как можно мягче, но на последней фразе едва не ляпнул кулаком по столу.

— Что ты имеешь в виду? — встрепенулась Байерс.

— То и имею. Тот, кто может схватить девочку и бить ее ключом по лицу, по пальцам, не достоин называться человеком. Черт побери, в этом городе таких преступлений не было вообще! Никогда! Да провались оно все нахрен!

Дверь слегка приоткрылась, но Хоппер махнул рукой.

— Я занят. Все нормально. Извини… — он виновато глянул на Джойс. — Иди домой, ну, или на работу. Все будет хорошо, мы его найдем. Детям ничего не грозит, слышишь, ни–че–го. Кстати, через пару часов им разрешат пообщаться с девочкой, ты отпусти Уилла. Это не опасно.

— Да, отвезу сама, спасибо. — Джойс встрепенулась. — Пойду.

Хоппер вдруг подумал, что Джейн даже не просила его разрешить навестить Макс. Неужели, наконец, признала его правоту и осознала опасность положения. Или просто глупые детские обиды. Очень хотелось верить, что первое.

Он загасил сигарету, потер пальцами виски и выдохнул. «Ну, поехали». Через час перед ним лежал лист, куда были внесены показания детей, парней с заправки и Джонатана. И отдельно — услышанное от Макс.

«Вышла около семи тридцати, двинулась в сторону игрового центра на встречу с братом. Шла быстро, это помнит точно. По сторонам не смотрела, никого не встретила».

«Или просто не обратила внимания на людей, опросить людей в кафе по пути следования» — Джим сделал пометку на полях.

«Мужчина, обычный, шел навстречу, она в него влетела с разгона. Спросил, не видела ли она его собаку». Хоппер повел плечами, откинулся на спинку стула и поймал себя на том, что грызет карандаш.

«Черт, она не испугалась, никак его не выделила, как обычно незнакомцев, значит, видела раньше, хотя говорит, что нет, не помнит. Наверное, кто-то из города, просто видела мельком, она здесь недавно. А, может, из прошлого? Или выгораживает кого-то хорошо знакомого. Ответила, что не видела никакой собаки, и сразу почувствовала дикую боль в голове и теплое на губах. Дальше не помнит. Очнулась в машине, в багажнике за сиденьем, они куда-то ехали довольно быстро. Модель универсал». Джим сделал еще отметку. Проследил по времени до того, как ее нашел Байерс в лесу возле заправки. На дороге в городе, где он ее ударил, ничего не нашли, парни утром носом землю рыли. Как назло, под самое утро прошел ливень, быстрый, громкий, и лило как со шланга. Джим даже проснулся от этой барабанной дроби по окну. Точнее, сначала он увидел себя в джунглях, лицом в липкой грязи и почувствовал, как непрекращающийся дождь лупит по огромным листьям над головой. И потом сквозь стук в висках уже лицом на столе, мокрой щекой на многострадальном отчете. Хоппер глянул на полупустую мусорку в углу. Да, вот туда отчет и отправился, а теперь у него три дня, чтобы найти ублюдка и сварганить другой отчет. Вот собирался же ночью отправить кого-нибудь посмотреть дорогу до игрового клуба, мелькала эта мысль при разговоре с Билли, да времени уже не хватило. И людей. Он еще раз перечитал написанное. Получалось, что мужчина не ждал ее заранее, Макс уверяла, что его разозлил ее ответ. Его просто перекосило, когда он посмотрел ей в лицо. Да, выходило, что девочка шла, смотрела в землю, столкнулась с ним, но дернулась в сторону, чтобы обойти. Мужчина в это время спросил про собаку, и Макс подняла голову, чтобы ответить. «Узнал? Что конкретно? Может, в самом деле, привет из прошлого?»

— Пауэлл!!!

Запрос на Билли из Калифорнии уже пришел, но по докладу Пауэлла, полчаса висевшего в ожидании аудиенции под дверью, ничего интересного это не дало. И, слегка поколебавшись, Джим решил искать здесь. Для чего-то же ублюдок остановился на дороге за заправкой и вышел из машины. Молодец девочка, сумела перелезть через сидение, сигануть в дверь, убежать в лес и так долго пробираться к заправке. Но искать он ее не стал, видимо, что-то напугало. Или занят был сильно, не сразу заметил. Вопрос, чем? Двери не запер, не думал, что очнется? Или, в самом деле, спонтанное решение. Следовало опросить всех, кто проезжал по дороге, и еще раз парней с заправки. А Билли можно было бы и отпустить, если бы не одно но. Джим заметил во время утреннего разговора, как напряглось лицо ее отца, зубы стиснул так, что вздулись желваки, когда Макс упомянула имя брата. Тогда до шерифа и дошло, почему парень так умолял его не выпускать.

Все же стоило озадачить своих людей и запросить информацию на всю семью, что-то там было не чисто. А самому отправиться еще раз на заправку.

-----------------------------------------------------------------------

В больнице было очень тихо, на удивление прохладно, как и тогда, когда они ждали встречи с Уиллом. Точнее, тихо было вокруг ребят. У них тихо никак не получалось, несмотря на все заверения.

— Надо было проводить, надо было проводить… — Лукас описал два круга по узкому коридору. — Вот я чувствовал, что одну нельзя было отпускать!

— Так она же сама отказалась, ты-то причем? — Дастин пожал плечами. — Это все из-за игры, девчонки просто не умеют проигрывать. А если б ты был, ты б его уложил?

— А ты как думаешь! И игра тут не причем! Я вот теперь не уверен, что Оди не помогала нам.

Майк вскочил с места и стал напротив Лукаса, запихнув руки в карманы и слегка выставив вперед подбородок.

— Тебе же сказали, что она не виновата, если кто-то психичка, другие не должны страдать.

— Другие? Да, да, и сильно вы пострадали? Ты слышал, что шериф говорил? Ой, как исстрадалась твоя психичка, даже не пришла сюда.

Лукас вертелся на месте, махал руками, но Майк прекрасно его понимал, даже злиться не хотелось, но получалось само. И зачем он трогает Оди? При мысли об Джейн его сердце сжалось. Майк чуть не вцепился утром шерифу в бороду, когда тот задавал свои вопросы. Он то знал, что Оди совсем не виновата, раз так говорит. Но они все продолжают ее подозревать и винить, даже когда говорят обратное. Абсолютно все, никто ее не понимает, кроме него. И не жалеет.

— Перестаньте, нас сейчас отсюда выпрут, и все. И Оди ничего не сделала, она просто… увидела, наверное. — Это Уилл примиряющее вклинился между друзьями.

— Увидела? А чего не сказала, что? Это же бред какой-то! Может, если б сказала, ничего и не было. Может, это другой монстр, а нам просто голову дурят. А мы сидим тут. Или ты тоже увидел? Помните, она просила его подтвердить? — Лукаса просто трясло от негодования, но Майк его толкнул.

–Заткнись, смотри…

Уилл застыл неподвижно, глаза немного закатились и руки подрагивали. А через пару секунд плечи опустились, губы стали менее напряженные.

— Что? Что было? Опять? Не можешь объяснить? — Майк встревожено заглянул в глаза другу, даже Лукас притих.

-Не знаю, скорее не могу понять… И, думаю, что Джейн тоже. Кстати, она хотела придти сюда, шериф не разрешил, мама говорила.

— Все она понимает. — Остался при своем Лукас, но агрессии в голосе заметно поубавилось.

— Можно!

Парни подхватились, расталкивая друг друга, но на пороге сначала остановился, как вкопанный, Лукас, не сообразив, что создал затор. Остальные по инерции налетели друг на друга, стараясь ругаться шепотом, правда, получилось не у всех. Лишь в полной мере оценив увиденное, они беспомощно замолкли, подошли к кровати медленно и спокойно.

Все обиды и разговоры улетучились сами собой при виде забинтованной головы, распухших, разбитых губ, грубых, совсем неуместных синих подтеков на по-детски округлой щеке. Майк прерывисто вздохнул и вдруг понял, что их больше всего поразило: взгляд Макс, непривычно смущенный и растерянный. Даже огромная рука в гипсе поверх одеяла не вносила такой диссонанс с привычной уверенной Макс.

Первым сориентировался, как ни странно, Дастин.

— Круто выглядишь, как с поля боя. Я бы тоже так хотел. Ну, серьезно.

— Ты такая смелая, задала ему, — подхватил Майк. — Это круто, что мы друзья. Жалко, что Оди не пустили к тебе, она тоже хотела. Он замолк, молясь, чтобы Макс не сказала ему в ответ что-то хлесткое, как она умела. Сейчас ему было очень жалко обеих девчонок, лучше бы этот урод напал на ребят, уж они бы задали жару.

Похожее настроение, по-видимому, охватило всех парней.

— Я не сержусь, я сама наговорила всякого. Там было очень страшно. — Говорить ей было трудно, слова получались не очень округлые, но она договорила до конца.

Лукас придвинулся поближе и взял здоровую ладонь Макс в свои две, старательно изучая неровности одеяла. Посмотреть ей в лицо при этом он так и не решился. А дальше беседа потекла сама собой, никто не расспрашивал у Макс, как и что было, зато в красках рассказали, как всполошились взрослые.

К их огромной радости, бледное лицо подруги, наконец, оживилось улыбкой. А через пару минут в глазах появился привычный задорный огонек, не такой яркий, как всегда, но хоть на немного. Жаль, им разрешили побыть с Макс всего пятнадцать минут.

— Сами поймаем гада, кем бы он ни был. Шериф так будет искать сто лет, если просто ходить туда-сюда разговаривать. Вы со мной?

Громкое «да» в три юных глотки эхом огласило новый крестовый поход против зла, но было слегка неуместно в гулких коридорах больницы, судя по недовольному движению проходившей мимо женщины в форменных больничных одеяниях. Парни благоразумно поспешили убраться на улицу. А утреннее обещание шерифу никуда не влезать и ничего не делать самим, было успешно похоронено в больничных стенах.

-----------------------------------------------------------------

Шериф уже засомневался в правильности выбранной стратегии, когда неспешное расследование, если не сказать точнее, практически зашедшее в тупик, вышло на совершенно новый уровень и сорвалось в галоп. Катализатор материализовался перед Хоппером в лице неряшливого добродушного парикмахера, заехавшего на заправку прикупить какие-то мелочи в салон своего потрепанного под стать хозяину авто.

— Слушай, шеф, чуть не забыл. Я вчера катился к племяшу на именины, опаздывал, ну, сам понимаешь, еще и заправляться надо было. Вчера под вечер чего-то просто прорвало народу, или какой-то праздник на носу, не помнишь, что я пропустил?

Джим с тоской смотрел на щербину в переднем зубе толстяка, и уже давно хотелось взвыть от этого чуть шепелявого многословия, раздражающе-тягучего акцента уроженца южных штатов и такого неудачного бессмысленного дня. Но он знал, что прерывать не стоит, в таких вот откровениях и валяется иногда искомый алмаз, как в куче мусора.

И чутье его не подвело.

— Так вот, выкатываю я, значит отсюда, совсем немного отъехал, да, вообще немного, хотя, я опаздывал, может и не так немного. А посреди дороги Эрик, этот чудак, что в морге санитаром, да ты знаешь его, молчаливый, как те покойники. Ну, на рыбалку не вытянуть, особенно, как жена говорила, машину где-то потерял. Так вот, не об этом, значит. Я, было, чуть не зацепил правым колесом его тачку, тормознул вообще на пределе, кусок асфальта, наверное, содрал. Я в окно, типа, ты чего, спятил, где аварийка? Собьют же нахрен. А он, дебил, чуть не поднырнул под свое корыто, крутил там что-то с передним колесом, да еще со стороны дороги, ну, видел идиота?

— Ты вышел из машины, ничего подозрительного не увидел у него внутри? — Джим напрягся, как гончая, почуявшая след.

— Та не, не знаю, я ж спешил, не выходил, только окно открывал. Он рукой махнул, я и поехал. Не надо было рассказывать? Я просто подумал, ну извини, ты ж просил, если что странное.

________________________________________________

Время перевалило за полдень, и лес сначала показался спасением от жаркого дыхания города, но через час поисков ребята почувствовали все прелести летнего полуденного зноя на себе. С мокрых волос крупные капли буквально заливали глаза, велосипеды давно хотелось бросить под ближайшим кустом. Еще больше хотелось упасть рядом, но никто из компании не желал прослыть слабаком, даже совсем измученная и молчаливая Оди. К тому же, никто не догадался взять с собой воды. В горле пересохло, губы начинали трескаться. Майк уже было собирался скомандовать привал, но его опередил Уилл:

— Надо срочно домой, там, надо нарисовать.

— Что? — Лукас снял повязку с головы, выжал ее и по пальцам скатилось пару грязных капель, оставляя неровные дорожки. — Если не можешь больше, езжай домой, мы еще поищем.

Майк вытер лицо краем майки и хриплым голосом ответил за всех:

— Сейчас бесполезно, мне кажется. Мы тут все уже облазили, надо на самом деле домой, поедим, попьем, воды возьмем и можем попробовать с другой сторон…

Он остановился на полуслове и обернулся к Уиллу, выводившего странные узоры в воздухе.

— А что нарисовать то? Ты вспомнил, что видел вчера?

Все, кроме Лукаса, обступили Уилла полукругом, и только что рты не открыли.

— Нет. Я сон вспомнил, сегодняшний.

— Там был монстр? — Дастин едва не поперхнулся последним батончиком, который пытался слизать с обертки.

— Нет. Там был дяденька, обычный такой, я его где-то видел. Но он был не здесь. Место было другое.

— В смысле — другое? Не наш город? — Майк терпеливо продолжал расспрашивать, хотя ноги уже что-то вытаптывали на высохшей траве.

— Все другое, я понимаю, о чем ты. Надо срочно домой, и рисуй его. Я найду, — вклинилась Оди.

— Причем тут другое, вам голову напекло просто. — Убедить Лукаса казалось непросто, но Майк и Дастин уже взялись за свои велосипеды.

Обернувшись, Майк с облегчением увидел, что вся команда в полном составе устало, но упорно идет чуть растянутой цепочкой.

— Обычный, просто дядька, я его даже где-то видел. — Лукас скептически отпустил рисунок, и тот плавно приземлился на стол. — Из того, что это был сон, ничего не следует, вообще ничего. Надо возвращаться.

Все по очереди еще раз осмотрели мужчину на рисунке. Чуть вытянутое лицо, небольшие залысины, один глаз немного уже, чем другой, как будто заплыл от удара. И руки, кажется, немного длиннее, чем должны быть. Но это могли быть огрехи художника. Да таких половина города. И всем казалось, что они где-то видели его, но никто не мог вспомнить, где и когда.

— Там, где он, стены белые, и еще холодно.

Чуть слышные слова Оди падали в напряженную тишину, которая затем взорвалась, как фейерверк на рождественском балу.

Подвал накрыло одновременными воплями:

— Это больница! Там же Макс!

-Он решил вернуться? В больницу!

— Скорее, мы можем не успеть!

Они гуськом буквально взлетели по на лестнице, едва не сбив Ненси с ног.

— Вы куда, как на пожар? Зачем вам в больницу и кто решил вернуться?

Она решительно встала в дверях, показывая, что пока не услышит ответ, никто никуда не выйдет.

— Я решил вернуться, — как можно дружелюбнее пробормотал Дастин, переводя дыхание. — Куртку там забыл, у Макс, надо забрать скорее.

— Какую еще куртку? В такую жару?

— Новую! Твое какое дело? Хочет, и ходит в куртке, ты вон вообще в шубе перед зеркалом вертелась два дня назад, пропусти нас быстрее! — Майк уперся в косяк двери, пытаясь протолкнуть сестру плечом.

Ребята неслись на великах, втопив педали до упора, особенно досталось Майку, ведь на багажнике сосредоточенно сидела Оди, вцепившись ему в плечи. Майк ощущал ее непонятно холодные пальцы, но времени спросить, как можно мерзнуть в такую жару, не оставалось. На полпути их обогнал внедорожник Хоппера, подняв удушливое облако пыли, а затем и еще одна полицейская машина.

Когда парни и Оди, побросав велосипеды, подбегали к больничному крыльцу, навстречу им Хоппер и Каллахан уже выводили невысокого мужчину, завернув ему за спину руки в наручниках. Шериф надавил своей лапищей его затылок, отчего взгляд арестанта буравил землю под ногами, но никому из ребят даже не нужно было разглядывать его лицо. Сходство с рисунком Уилла было потрясающим.

Хоппер с силой захлопнул дверцу машины и развернулся к ребятам:

— Быстро по домам. Некогда, сейчас тут половина города соберется, немедленно марш отсюда. С Максин все хорошо, вечером заберу тебя домой!

Последние слова, обращенные к Оди, он произносил уже вполоборота.

Глава 4. Ищущий да обрящет! На свою...

«Дорога возникает под шагами идущего»Индийская пословица

Утро выдалось на удивление приятное, как будто небесные силы сжалились над изнывающим от июльского зноя городком, ниспослав молочно серый, но довольно прохладный туман.

Хоппер прищурил глаз, вытряхнул из пачки последнюю сигарету и жадно затянулся. После постоял еще немного, перекатываясь с пяток на носки, и внезапно закашлявшись, торопливо прикрыл дверь, чтобы не разбудить Оди. Она вчера в машине была какая-то задумчивая, совсем тихая, а у него не хватило ни времени, ни сил расспросить подробнее. Джим даже не помнил, пожелал ли ей спокойной ночи, настолько опустошен был вчерашним допросом и происходящим после.

Эта дикая история взбудоражила весь сонный городок, и Хопперу со товарищи стоило огромного труда отправить по домам разгоряченных добропорядочных граждан, столпившихся возле участка и требующих справедливого возмездия, причем немедленного.

Конечно, дети тоже совсем расстроены, они все воспринимают острее взрослых, да и выводы делают порой совершенно неадекватные. Стоило бы поговорить об этом, но девочка так хорошо спала, что у Джима не хватило решимости ее будить. Он еще пару минут постоял над кроватью, с несвойственной ему нежностью посмотрел на разметавшиеся по подушке кудряшки, чуть приоткрытые во сне губы и, вздохнув, попятился к дверям, стараясь ничего не зацепить.

Сам-то Джим спал от силы час или два, нервно вскакивая от неясных кошмаров, которые забывал быстрее, чем успевал открыть глаза. Что-то не давало покоя, что-то упущенное при вчерашнем разговоре с арестованным. Шериф шестым чувством понимал, что тот бред, который нес Эрик Шеннон, и есть правда. Но далеко не вся, а вот что там еще, в этом предельно простом деле, он никак не мог уловить.

Он хмуро кивнул сослуживцам, радостно вскочившим при его появлении. Не дал никому даже слово сказать, напрочь проигнорировав удивленно вытянувшиеся лица, и плотно прикрыл дверь прямо перед носом Пауэлла, едва не задев носки его ботинок. Слегка округлившиеся глаза и взметнувшиеся домиком брови офицера еще пару секунд занимали мысли шерифа, но не более.

Хоппер понимал своих подчиненных: дело раскрыто, несмотря на всю дикость совершенного, девочка скоро поправится, никому ничего больше не угрожает. Можно отметить заслуженные поощрения и спокойно вкушать остальные радости бытия. И только он никак не может отделаться от занозы где-то в районе виска, что нечто они упустили.

Он еще несколько раз перечитал показания задержанного Эрика Шеннона.

«18.30

Задержанный:

– Я виноват полностью. Не знаю, как вымолить прощения. И никогда его не вымолю! Я виновен!

Он начинает снова плакать.

18.40

Хоппер:

– Как вы думаете, зачем Максин говорить, что вы били ее ключом и куском асфальта?

Задержанный:

– Я не знаю. Ни ключа, ни камня у меня не было.

Хоппер:

– Вы понимали, что она не хотела с вами ехать?

– Когда я открыл багажник, то понял. Но подумал, что она боится ехать именно в багажнике. А посадил ее туда, потому что пока расстилал бы покрывало на сиденье, девочка убежала бы.

Задержанный говорит, что рассмотрел девочку уже возле машины.

– Я понимал, что Максин примерно одногодка моей падчерицы.

18.55

В свое оправдание мужчина говорит, что на дороге невозможно найти кусок асфальта.

Хоппер просит пояснить, почему задержанный не поехал домой и не спросил у жены, где собака. Он говорит, что не хотел расстраивать супругу и будить годовалую дочь. Он начинает снова плакать. Говорит, что ребенок плохо спит.

Хоппер:

– Почему вы решили, что с вами собака?

Задержанный:

– Я думаю, что она оказалась у меня в голове. Потому что я нанюхался растворителя в гараже и всего, что там стоит. Я выезжал из гаража и чувствовал себя хорошо. Собака сидела реальная, как в тех случаях, когда ездит со мной.

Про окровавленные перчатки он пояснил, что те всегда лежат в багажнике. Они были новые, и мужчина ими не пользовался. Он говорит, что кровь на них появилась от его рук после случайного прикосновения, когда доставал покрывало из багажника. По мнению задержанного, кровь на перчатке – его собственная. Добавляет, что Максин поцарапала ему нос и плечо.

19.05

Хоппер просит задержанного объяснить, с чего вообще возникла собака – у него нет и никогда не было собаки, со слов жены. Тот отвечает, что спрашивал утром у психиатра в больнице, но даже врач не знает ответа.

– Когда дома я увидел своих детей, то понял, что совершил. Думал найти девочку и попросить прощения. Хотя, наверное, никогда не выпрошу прощения. Однако вы приехали раньше и задержали меня.

Хоппер:

– Когда вы вышли из машины и шли по дороге, что у вас было в руках?

Задержанный:

– Ключи от машины, сигареты, зажигалка.

Мужчина утверждает, что ключа в руках у него не было. В машине были покрышка, перчатки, ящик с инструментами, покрывало и канистра. Ключ лежал в чемодане. Говорит, что было только кольцо на руке – оно после ударов погнулось.

19.15

– Я признаю, что обручальное кольцо, которым я бил, нанесло девочке такие травмы. И что выбил девочке зубы.

– Она утверждает, что вы били ключом…

– Я не бил Максин ключом.

– Девочка теряла сознание?

– Она присаживалась на корточки, но она не лежала не земле. Я не знаю.

Хоппер:

– Вы же медик, как вы могли не знать?

Обвиняемый:

– К багажнику я ее подвел, она сама села, я помог ей закинуть ноги.

Хоппер спрашивает, куда и зачем обвиняемый собирался везти девочку. Мужчина говорит, что искать собаку.

Хоппер:

– У вас нет, и никогда не было собаки!

Задержанный:

– Я не знаю, что со мной было. Я бы отвез девочку домой.

Хоппер:

– А вы думали о своих детях в тот момент?

– Я не понимал, что со мной творится в тот момент.

19.55

Мужчина утверждает, что бил девочку рукой, а не ключом и куском асфальта.

– У меня не было ключа.

Хоппер:

– Максин утверждает, что вы ее душили.

Задержанный:

– Я, возможно, сильно нажал на горло. Но после того, как она бросила на землю свой рюкзачок, я ее больше не трогал. Я ее бил, потому что она обманщица. Она украла мою собаку.

20.10

Задержанный говорит, что накануне не пил, не курил, наркотики не употреблял.

– Мы поехали дальше искать собаку. На улице Делавера девочка зашевелилась и пыталась перелезть на пассажирское сиденье. Я ей сказал не вымазывать машину: пятна крови были на потолке. Она чуть-чуть открыла двери. Я сказал ей, что мы только заберем собаку, и я отвезу ее домой. Она снова попыталась открыть двери. Я остановил машину, обошел, ударил ее рукой, чтобы она не убегала, пока не найдем собаку. Она вскрикнула и упала.

Хоппер:

–Вы же утверждали, что больше ее не били?

По словам задержанного, он побоялся, что девочка хочет выпрыгнуть на скорости.

– У меня застучало колесо, я остановился, вышел посмотреть, что случилось. Было довольно темно, а фонарик был в багажнике. Я подлез под машину. В это время девочка перебралась на пассажирское сиденье и сбежала в лес.

Мужчина говорит спокойно, без эмоций. Дальше, по его словам, он поехал на речку. Там у компании молодых людей спросил про собаку. Но они животное не видели.

– Я смочил майку, надел ее на голову и пошел в машину. Открыл багажник, протер мокрой майкой стекло, чемодан с инструментами, канистру. Кровь на потолке вытирать было бесполезно.

Потом мужчина еще немного поискал собаку и поехал домой».

В дверь несмело постучали.

- Кофе, сэр?

Шериф глянул на часы. Это он просидел в кабинете почти два часа, а умная мысль так и не пришла. Значит, стоило идти самому навстречу, вот только куда?

Хоппер задумчиво прошелся среди встрепенувшихся подчиненных, потянул носом, уловив сладковатый запах и только сейчас понял, что не ел со вчерашнего дня. Два неказистых примятых экземпляра в коробке с пончиками, мгновенно провалившиеся в урчащий желудок, лишь только усилили внезапно проснувшийся аппетит.

- Крутнуться за добавкой, шеф? – лениво протянул Каллахан. Пауэлл, не отрываясь от кроссворда, пробурчал:

- Еще и спрашивает. Сам все умял, дома не кормят? - С ехидным смешком закончил он.

Хоппер присел на край стола за спиной у Пауэлла и скосил глаза на список вопросов к кроссворду.

«Недомолвка, недоговорка, умолчание, недоговоренность; умалчивание, полуправда, фигура умолчания».

- Все уже перечислили, что тут еще добавить то, а, шеф? – Недовольно пробурчал офицер и даже потер затылок от напряжения.

- Недосказанность, – бросил Хоппер, уже выворачивая на выход, и резко развернулся на месте:

- Слушай, вчера при допросе его жены, ты точно ничего странного не заметил, она на все вопросы ответила?

- Шеф, опять ты за свое, ну что там непонятного, она вообще не в курсе, она ж не видела его после гаража. Да там дите нервное, с ней и поговорить нормально не получалось, все время дергалась, ей то что знать.

- Ты растворитель разливал? Крыша у тебя от этого ехала?

- Слушай, да тогда такое пекло было, что она ехала и без растворителя! Он признался, все закончено, жене и так отвратно, дите плакало, она плакала. Чего ее дергать лишний раз.

- Поехали! – Джим надел шляпу и пулей полетел по узкому коридору, едва не припечатав в стену вернувшегося Каллахана с коробкой пончиков в руках.

- Куда это он?

- Да к жене этого полоумного. У нашего шефа очередные теории заговора. – В сердцах плюнул Пауэлл и сглотнул слюну от благоухания ванилина. – Не сожри тут все опять, нас дождись!

__________________________________________________

Солнце медленно подползало к зениту, когда Хоппер и Пауэлл ввалились в закусочную, на ходу перебрасываясь колкостями. На безмятежном лице помощника шериф без труда мог прочесть несогласие со своими выводами от разговора с миссис Шеннон, но дальше невербального выражения возражений не последовало. Джима же носило и плакало, он с трудом выдерживал на лице маску спокойствия. И, едва они расположились за грязноватым столиком в дальнем углу, его прорвало.

- Вы вообще вчера с ней разговаривали, или просто зашли и вышли?

Офицер подождал, пока бойкая девица с тряпкой в руке сгребет крошки со стола и, не меняя выражения, ответил:

- Ну, вот и что такого серьезного мы выяснили сегодня, что в корне меняет ситуацию? Просто вчера она плакала о невинном муже, а сегодня вывалила все дерьмо, что собралось у них в доме. Можно подумать, у других его меньше. Женщины… Сегодня любит, завтра топит. Погоди, завтра скажет, что она разнервничалась, и все это неправда. К делу то все это как относится? Вон, гляди на этих двух – уже целуются, а когда мы входили, она чуть глаза ему не выцарапала.

Он облокотился на спинку и начал сосредоточенно разворачивать ароматный бургер. Джим даже не стал оборачиваться на притихшую юную парочку, облюбовавшую резной столик у окна. Истеричные выкрики девушки с кудряшками в кислотной майке за спиной вперемешку с блеющими оправданиями тощего юнца сменились шуршанием и характерным чмоканьем, и ладно. Он отодвинул свою еду на середину стола и подался вперед, опершись на локти.

- Давай с того момента, когда он потерял машину. Мужик едет навестить друзей в соседний город, пропадает на сутки, возвращается назад на автобусе, и главное, не помнит, куда подевалась машина. Нормально? Машину находят через месяц, хрен знает где, точнее, то, что от нее осталось от падения. Совсем нормально? В полицию никто не заявляет, заметь.

- Шеф, ну кто бы говорил. Это жена не знает, что там было, и кто куда потерялся. Ты же его спрашивал? Можешь не отвечать, я и так скажу – посидели, выпили. Поехал, можно тех друзей опросить, наверняка уговаривали остаться, да надо было срочно ехать, небось , еще и не один. Назавтра домой, куда ж ему такому хорошему, как не к жене под крылышко. Хорошо, что на автобус деньги остались.

- Слушай, тут не Лос-Анджелес. Даже если так, кто его машину угнал? Да и подруга, если была, не элитная проститутка, чтобы его обобрать. Пауэлл, это же Кентсвилль!

- Так никто и не обобрал. А машину могли подростки угнать покататься, где-то хрястнули об что-то, вот и пустили с горы.

- Допустим. – Джим нехотя признал вероятность такого стечения обстоятельств, хотя и очень маленькую. – А что ты скажешь на то, что он стал вести себя неадекватно, обычные вещи забывать? Собаку эту гребанную уже тогда искать начал. И еще пару раз такое было, она же вспомнила.

- Ну-у, шеф, не все же могут так спокойно бегать по бабам, он, может, совестливый, сорвало, ну и крышу повело немного.

- Да, и сестренку вспомнил пропавшую. Я пробил – нет у него никакой больной сестры, что ездил навещать по всему округу.

– Потянуло кота на жаренное. Бывает, и кому я тут поясняю? Ты просто хочешь найти вселенский заговор. Жена тоже почуяла неладное, но малышка у них родилась. Куда она с двумя, устраивала ему, видать, вырванные годы. Вон сегодня, как понесло, а вчера всхлипывала, голосила.

Пару минут они молча жевали, и тут шерифа осенило. Слушай, ты не помнишь, где-то в районе Кентсвилля года три-четыре назад девчонка пропала, тогда шумиха была небывалая. Это не когда наш герой машину упустил?

- Шеф, кажись, по твою душу. – Пауэлл прищурил глаза, улыбнулся, как сытый кот и кивнул куда-то за спину Хопперу.

Прямо к их столику торопливо семенила Джойс Байерс, зажав под мышкой пакет с покупками.

- Не помешаю, я на минутку. – Она улыбнулась и так умильно посмотрела на Пауэлла, что тот сразу заторопился на выход.

Джим, не подумав, запихнул в себя почти половину бургера, и ему ничего не оставалось, как приобнять Джойс, аккуратно направляя ее к выходу. Еще не хватало беседовать под развешенные уши смешливой официантки, а словесно изобразить приглашение выйти на улицу не представлялось возможным. Он отвернулся, чтобы не видеть многозначительный взгляд своего офицера, и только возле джипа, проглотив последний не пережеванный кусок, наконец, выдавил:

- Случилось что-то?

- Нет, это я у тебя хотела спросить, ты такой … озабоченный, красный весь. Все же нормально, нет? - Она вывернулась из-под его руки и посмотрела прямо в глаза. – Джим??

- Да, все хорошо, жарища, как Уилл?

- Об этом я и хотела. – Она замялась.

– Вроде ничего, но он какой-то тихий совсем, задумчивый стал. И, знаешь, попросил, чтобы Джейн у нас до вечера побыла. Знаю, что ты не одобряешь, я тебе звонить пыталась. Им сейчас тяжело по одному, может, пока обед, я заскочу, завезу домой девочку, да и покормлю заодно. – Джойс кивнула на пакет.

- Вот, я как раз хотел попросить, Джейн тоже расстроенная, хотел поговорить, но тут… - он развел руками, виновато улыбнулся. И поймал себя на мысли, что ему нравится вот так беседовать о детях и смотреть на Джойс. Но совсем другие мысли снова молоточком по виску напомнили о себе, он закурил и махнул Пауэллу, показывая ехать за собой.

- Вечером заеду, заберу, – Хоппер опомнился, что Джойс еще стоит рядом, и слегка коснулся ее плеча, прежде чем запрыгнул в машину.

- В библиотеке мы что опять забыли? Шеф, ты смотри, а то они еще встретятся, будут и тебе вырванные годы.

- Не мы забыли, а вы забыли. Сейчас отправлю Каллахана, поищете в прессе все исчезновения и нападения на девочек, девушек за последние три года в округе и соседних.

- Опять? Снова заговор? Может, лучше по нашим каналам? – Пауэлл застонал, но послушно потопал в здание.

К вечеру мозаика, наконец, сложилась. Хоппер возбужденно ходил по маленькому пятачку взад-вперед, сжимая руки в кулаки и разжимая. Отмеченные на карте места поездок Эрика Шеннона к воображаемой сестре практически один в один наложились на найденные офицерами места предполагаемых исчезновений двух девушек.

- Ну? – Он победоносно глянул на подчиненных.

- Серийник? Этот? У нас? Не верю. Просто совпадение. И между девушками ничего общего.

- А не слишком ли много совпадений? Запроси данные по этим двум, - он кивнул на бумаги на столе. - А в Кентсвилль я завтра сам скатаюсь. Это самое ранее, вот и поговорю с ребятами.

К Байерсам он заехал уже совсем затемно. Джим устало вылез из машины, закурил и немного постоял у входной двери, с теплом посматривая на свет в окошках. Вдруг дверь со стуком отворилась, и прямо ему под ноги выкатился Майк Уилер.

- Пустите!

- Да я не трогаю тебя, пацан! Что опять не так? – Он слегка приподнял взъерошенного парнишку и немного оторопел от слезы, скатившейся у Майка с уголка глаза и его перекошенных губ.

- Ничего! Мне домой надо! – Уилер вырвался, схватил велик и мгновенно укатил, увозя за собой прерывистые всхлипывания. Не успел Хоппер опомниться, как в ту же дверь вылетели один за другим красные и вспотевшие Уилл и Джейн.

- Папа, давай в машину, его надо нагнать! Он не так понял!

- Останови его! – Это Уилл с расширенными глазами пытался задействовать Джейн.

- Стоять! – Рявкнул шериф и затолкал детей внутрь. Они на удивление размякли и не сопротивлялись.

- Ну? Что у вас стряслось? Какая муха его покусала?

Джим развалился на диване, с облегчением и некоторым снисхождением глядя на расстроенных детей. Ему бы их проблемы.

- Мы просто сидели близко, Джейн… расстроилась за Макс, и я ее ну… немного утешал. А Майк неслышно зашел на минутку и все не так понял. – На Уилла было жалко смотреть, про слезы в глазах Джейн и говорить нечего было, но в Хоппера вселился бес упрямства.

- Да ничего, пусть до утра побегает, даже полезно, по своему опыту знаю.

- Хоп, прекрати! – Джойс обняла девочку и ласково посмотрела на сына. – Сейчас я отвезу вас к Уилерам, пригласим Майка на ужин и все разрешим.

- Он не пойдет! – В унисон отреагировали Уилл и Оди.

- Не пойдет, и ладно, не девица капризничать, - с ленцой протянул Хоппер и встал с дивана, посмеиваясь в бороду под гневным взглядом всех троих. – Поехали! Но уговаривать будете сами.

-Да! - Уилл шмыгнул носом и потянул Джейн на улицу.

- Ну что ты вытворяешь? Я с вами! – Джойс, кажется, всерьез разозлилась или расстроилась.

- Прости. Просто устал. Сейчас привезу к тебе всех на ужин. Мы сами справимся. Они справятся, вот только не влезай, будет только хуже, не помнишь разве?

- Помню. - Джойс печально улыбнулась.

- И ты поешь, не уезжай сразу. Скоро Джонатан вернется, – невпопад добавила Байерс, почему-то не глядя на Джима.

Ужин получился спокойный, почти семейный. Ребята ушли шушукаться в комнату Уилла, оттуда изредка доносились возмущенные выкрики, заглушаемые музыкой из комнаты Джонатана. Джим еще успел подумать, какие интересно слова нашли эти двое, что Майк безропотно сел в машину почти через пять минут. За всю дорогу никто не проронил ни слова, все смотрели в разные стороны и изредка шмыгали носом. Но вот, помирились, кажется. Жужжание оттуда стало совсем монотонным, и очнулся он от вопля Джейн прямо над головой.

- Папа, мы тоже все очень устали, и Джойс не возражает, чтобы мы остались ночевать здесь.

- Вы остались ночевать здесь, - добавил Джонатан, делая ударение на первом слове и обращаясь к детям, но глядя на шерифа.

- Угу, я тоже не возражаю, спасибо за ужин. Мне завтра очень рано ехать, так что я пошел, вернусь вечером . Если ты не против, Джейн останется. - Он с трудом разлепил глаза, поискал взглядом Джойс, и, получив согласный кивок, поднялся. Уже в машине мучительно попытался вспомнить, поцеловал ли Джейн на прощание и помахал ли всем рукой, или ему это только приснилось. Он почти не спал уже две ночи, замученный организм после ужина сдался без боя.

_______________________________________

- Тихо, шериф в машине, он что, не уехал, что-то почуял? - Шипящим шепотом просипел Уилл и пригнул голову.

- Он просто спит! Он еще на диване там вырубался, давайте быстрее, чертова рация, она и с улицы не ловит.

Ребята осторожно обошли джип Хоппера, немного постояли, слушая оглушительный храп из-под шляпы и медленно, цепочкой проскользнули к дороге.

- Вы охренели, поздно уже совсем, я еле вырвался. Что стряслось? - Лукас поежился, натягивая пониже майку на короткие шорты.

Послышалось шуршание шин и характерный чуть шепелявый голос прокричал :

- Красный код! Красный код! Эй, где вы? Я едва выскользнул, мы куда теперь?

- У тебя ж уже все зубы, ты чего шепелявишь? - Майк оперся на руль велика, и, не дожидаясь ответа, выпалил: у нас опять открытый портал!

- Нет! Нет! И нет! – Лукас обошел вокруг них, мелькая сверкая голыми коленками. – Нас завтра в пять пустят к Макс, и это не у нас, а аж в Кентсвилле, пусть там сами и разбираются.И почему вы так в этом уверены? Уилл?

- Я не уверен. Я просто слышу, как будто кого-то туда зовут.

- Не зовут. Просят о помощи. Меня, – тихо добавила Джейн. - Портал открыт с той стороны, я точно уверена. В тот день, когда Макс, когда с ней случилось. Я поеду.

- И чем мы им поможем? Если это монстры, это может быть ловушка! Но если надо, я поеду! – Дастин поперхнулся под злым взглядом Майка.

- Это не монстры. Это человек. Я его вижу.

- А ты?

Уилл отрицательно помотал головой, но вдруг выпалил:

- А этот, что Макс ударил, он тоже оттуда, с той стороны, это единственное, что я чувствую.

- Что ты несешь? Он тут всю жизнь живет, а портал открыт только пару дней. Нет, как хотите, а я домой.

- И не хочешь выяснить, почему он ударил Макс? И не хочешь найти? А вдруг их много оттуда?

Полчаса препирательств, и ребята сами не заметили, как плавно перешли к обсуждению деталей завтрашней кампании. А рано утром они уже тряслись в автобусе, прилипнув носами к мокрому от конденсата стеклу.

- Хорошо, что мамы уже не было дома, - Майк придвинулся ближе к Оди и вытащил упаковку с вафлями. – Отцу вообще фиолетово, какая там срочная конференция.

- Да, мама только спросила, по какому предмету, а я ей про биологию и книгу по рептилиям втолкал.

- И чего это летом? – Передразнил Лукас младшую сестру. – Заноза противная, мои уже почти засомневались. А вы?

- Я оставил записку. – Тихо пробурчал Уилл и посмотрел на Оди. А шерифа до вечера не будет, мы же успеем до вечера?

- До пяти! - Авторитетно заявил Лукас. – Мне же надо не опоздать к Макс.

__________________________________

- Как уехали? Какая записка? Конференция летом? Джонатан, я еду туда! – Джойс металась по магазину, не зная, что схватить с собой. – Я… я отработаю! – Выпалила она начальству и через пятнадцать минут они вместе с Джонатаном и Ненси неслись в сторону Кентсвилля, надеясь еще догнать злополучный автобус.

Глава 5. Место встречи изменить нельзя

«Вот уж упала, так упала…»«Приключения Алисы в Стране чудес»

Автобус плавно притормозил, и Майка охватила волна неконтролируемой паники. Он вообще весьма неуютно чувствовал себя в больших городах. Визг тормозов, пролетающие в несколько полос автомобили, разношерстная толпа людей, неровным потоком устремившаяся почти к дверям автобуса — все это вкупе с сухим горячим воздухом налетело на них, лишь компания выплыла из автобуса, подхваченная спешащими пассажирами. Типичный житель американской глубинки, он всегда терялся от этой карусели. Хотя провинциальный Кентсвилль лишь с очень серьезной натяжкой можно было отнести к «большим» городам, им, практически не покидающим зеленый уютный Хокинс, он казался почти Нью-Йорком.

Майк украдкой мазнул взглядом по лицам друзей, и, уловив знакомые флюиды нервозности, облегченно успокоился. К тому же Оди, как ни странно, вообще чувствовала себя здесь, как будто всю жизнь провела на этих пыльных улицах с пожелтевшей травой и облезлыми деревьями. Она уверенно вела их за собой, практически не оглядываясь. Словно по клеточкам игровой доски, где им постоянно выпадали счастливые очки. Ему даже показалось, что перед ними раздвигаются дома и вырастают дорожки, хотя, похоже, они просто перли напрямик, игнорируя естественную разметку поверхности. Постепенно Майк настолько успокоился, что невольно залюбовался на летящую на острие их компании фигурку в легком зеленовато-белом платье, плавными волнами обтекающим стройное тело. Ах, как она парила над шершавой дорожкой. Иногда девушка оборачивалась, непослушные волосы налетали на глаза, но вся прозрачная легкость разбивалась о сосредоточенный серьезный взгляд, как утренняя волна о неотесанный берег. Но Майку это даже импонировало, вся ее необычность, сила и слабость одновременно. Перед глазами некстати всплыл вчерашний вечер, и его вспотевшее лицо захлестнула красная волна стыда. Он и сам не сразу сообразил, почему сердце буквально ухнуло вниз и, едва не разорвало тесную клетку из ставших ненужными ребер. Уилл и Оди развернулись к нему тогда одновременно, заслышав шлепанье ног по полу. Он видел огромные глаза Уилла, расстроенное лицо Оди и руку Уилла на ее плече. Слезы выстрелили, как лава из вулкана, мозг вообще отказался воспринимать звуки. Уилер даже не помнил, сам он налетел на шерифа или тот подхватил его, пытаясь остановить. В тот момент он ненавидел всех, а Хоппера, скалой выросшего на пути, в особенности. Хорошо, хоть не пнул ногой, а так хотелось. Всю дорогу назад в машине ему было мучительно стыдно. За эту вспышку, за то, что не желал разговаривать, а мечтал провалиться ниже подвала и никогда не выходить на поверхность. Привел в чувство его до жути потерянный голос Оди за дверью:

— Майк, я знаю, где портал. Мы должны помочь. Я должна помочь. Я боюсь. Ты пойдешь со мной?

Он знал ответ задолго до того, как его губы прошептали «да». Парень не смог бы объяснить даже себе, что погасило вспышку ревности и обиду, но точно не слова. А чувство, что он, Майк, должен защитить, помочь, как почти взрослый мужчина. К счастью, никто не стал оправдываться и вообще вспоминать неприятное для всех недоразумение, это было бы невыносимо. Они просто позволили Майку быть собой, возглавить кампанию, как всегда. И обида ушла совсем, особенно, когда планировали операцию, обсуждали детали. Он еще раз представил себе глаза Оди, когда прощались перед сном. Она так на него смотрела, как будто это навсегда. От этих воспоминаний даже кончики ушей налились теплом.

— Блин, мы вообще туда идем? Город то почти заканчивается. — Майк очнулся от ощутимого пинка в спину, притормозил и почувствовал недовольное сопение в опасной близости от своего уха.

— Дамочка, а вы серьезно полагаете, что портал посреди города сиять будет? Оди знает, куда идти.

— Уже скоро, — Джейн остановилась, подождала, пока подтянутся запыхавшиеся друзья, и показала рукой на видневшийся впереди редкий лесок.

— Ну, обосраться, опять! — Лукас ткнул пальцем в блестящую табличку на высокой проволочной ограде.

«Институт медицинских исследований. Собственность Министерства здравоохранения и социальных служб США» — вслух прочитал Уилл.

— И как мы туда собираемся забраться, там же пост с охраной, наверное, с той стороны. Или ты их всех уложишь?

— Надо на дерево вон то забраться, и посмотреть, что внутри, Лукас, дай свой бинокль!

Майк уже пристроил ногу на шершавый выступ на стволе, но Оди мягко коснулась его ладони.

— Нам не сюда.

Они прошли еще метров триста вглубь леса за территорией Института и наткнулись на высокий проволочный забор, сверху приправленный заворотами колючки. Место было немного потрепанное, неухоженное, а забор совсем новый. Почти прямо к забору приткнулась облезлая стена длинного двухэтажного здания. Оно напрочь перегородило обзор, и пришлось воспользоваться старым проверенным способом. Вид с ближайшего дерева открыл жутковатые постапокалиптические виды заброшенного комплекса зданий, чем-то напоминающих больничные. Он приютился среди плотных зарослей непонятного высокого кустарника и торчащих над ним антеннами хвойных деревьев.

— Нет там никого, вообще тихо, разруха какая-то, — доложил Лукас. — Входа тоже не видно. А дальше стенка бетонная, кажись.

— Черт побери, сукин сын! И как мы туда проберемся, это еще хуже, что та контора, может попробовать подсадить пирамидой кого-то. Должен же быть вход. — Прокричал Дастин, и его голос эхом прокатился по округе.

— Пойдем по периметру, заходят же как-то туда. — Майк решительно глянул на Оди, но она задумчиво помолчала, и кивнула.

— Оди все знает, — передразнил его Лукас и тоже двинул вдоль забора.

Они прошли до плавного поворота, и неожиданно лес стал редеть, солнечные просветы резанули по глазам, и через метров двести лесок практически закончился. Вдоль высокой аккуратной бетонной стены тянулась обыкновенная узкая улочка с неровным пыльным асфальтом, довольно безлюдная, а чуть вдалеке виднелись крыши домов.

— Что за хрень, лес посреди города. Надо обратно возвращаться туда, где проволока, попробуем пролезть! — Майк ускорил шаг, и вся команда рванула за ним.

— Может, с дерева попробовать?

— Охренел, там же колючка! И толстая, не перекусишь ничем!

— Можно подумать, тонкую у нас есть чем!

Рабочая перепалка закончилась треском гнущейся проволоки, и через пару секунд прямо перед ними зиял неширокий миндалевидный проход приблизительно под их рост.

Оди чуть раздвинула уголки губ, в глазах вспыхнули и погасли призывные огоньки. А на верхнюю губу медленно сползала густая красная капля.

— Нормально все? — Майк заглянул в ее серьезные глаза, смущенно протянул не очень чистый платок, с нежностью подумав, что она никогда, наверное, не научится таскать этот причиндал с собой.

Оди шагнула в проем первой и через пару минут скрылась за обшарпанным углом.

— А вам что, особое приглашение? — Майк рванул за подругой.

— Дастин, пузо подбери, застрял что ли?

— Да тут танк пройдет, я майкой зацепился просто!

Оди остановилась перед самым высоким зданием в глубине комплекса, с заколоченными окнами.

— Сюда!

Лишь отворив едва не накрывшую их скрипучую дверь и пройдя совсем немного по неосвещенному зданию, до них дошло, зачем это необитаемое счастье вообще огородили так наглухо. Чтобы такие вот горе-исследователи, как они, не посворачивали здесь шеи. Уже через минут пять группа распалась на кучки, пытаясь обходить неровности на полу, обломки досок и груды бетона.

Свет проникал через узенькие щелочки между досками, создавая почти непробиваемые сумерки. Майк ругнулся про себя, что не догадался прихватить фонарик. Еще через пять минут послышалось громкое хлопанье крыльями, хриплая ругань и вопли где-то справа. Прямо перед носом неизвестно откуда выпорхнула стая небольших крылатых тварей, уши заложило от треска, а глаза запорошило пылью. От неожиданности он выпустил руку Оди и грохнулся на одно колено. Летающие создания подвисли на досках, совсем перекрыв остатки солнечного света.

Когда глаза немного привыкли полутьме, Майк с ужасом обнаружил, что Оди рядом нет. Он завопил, и в ответ услышал крики Уилла немного правее.

— Дастин что-то сломал! Он не может выбраться!

Майк рванул на голос и силуэт, спотыкаясь о какие-то неровные доски.

— Не сломал, просто нога застряла!

Уилер не помнил, сколько времени прошло, пока они Уиллом вытащили Дастина, потом рванули на вопли Лукаса, обнаружившего еще одну покосившуюся дверь.

Следующее помещение было намного больше, неплохо расчищено, а под потолком одиноко мерцала моргающая лампочка.

— Где Оди? Мы ее потеряли! — Майк бросился было назад, но его схватили за руку, и буквально развернули к правой стене.

Прямо посреди стены проявились тусклые мерцающие разводы. Портал.

— Она уже там? А почему нас не подождала? — Дастин стоял согнувшись, потирая через порванные штаны ободранную ногу.

— А вдруг не вышла, и ее заклевали эти твари? — У Майка защемило в груди от ужаса.

— Нет, она уже там. — Уилл вцепился в рукава его рубашки. — Не возвращайся!

— Я так и знал, что она что-то не договаривает! — Лукас плюнул на пыльный бетон и присел на корточки. — Она же говорила, что зовут только ее, вот и зачем мы сюда потащились? Я назад через ту дыру не полезу, надо искать другой выход, почище.

— Не договаривает? А вдруг ее схватили, и она выбраться не может? — Майк опасливо подошел в мерцающей стене, повернулся к ней ухом.

— Что там? Что слышно?

— Ничего, даже голосов нет. Стойте, шуршание…

Майк просунул через прохладную покалывающую субстанцию руку.

— Ну? Возвращай назад, или тебя схватили?

Ощущения были странные. С той стороны было так же, как и с этой, может, немного теплее. Никакой паутины, соплей и чего-либо подобного не чувствовалось. Майк закрыл глаза, и шагнул навстречу огонькам.

Постоял пару минут, открыл глаза и осмотрелся. Он стоял у стенки почти такой же комнаты, из которой только что зашел. На полу стелился ковер из пыли, на котором вязью красовались мелкие следы Оди и еще чьи-то взрослые, кажется нескольких видов. Однозначно человеческие, от ботинок, с протекторами.

Потрясенный озарением, он рванул назад, но портал не открывался. Уилер несколько раз попробовал проникнуть обратно, тарабанил по мерцающей стене, но лишь ободрал в кровь костяшки пальцев. Прохода обратно не было.

— Черт, черт, черт! — Майк побежал к двери напротив, следуя по следам Оди и ее предполагаемых похитителей.

— Майк, стой, нас подожди!

За спиной стоял слегка испуганный чумазый Уилл. Теперь они пытались вернуться уже вместе, но портал был глух к их желаниям. Каково же было изумление, когда через пару минут оттуда материализовались Дастин, а следом Лукас.

— Охренеть теперь! Это дерьмо работает в одну сторону! Там даже не слышно ничего отсюда! И как мы теперь вернемся? Мне же к пяти в больницу к Макс!

Лукас запустил грязные пальцы в волосы и сжал их в кулаки.

— Без разницы, рано пока возвращаться, — Майк сидел на корточках и водил пальцами по пыльным отпечаткам чужих ботинок приличного размера. — Я без Оди никуда не пойду.

— Мы все без Оди никуда не пойдем. — Веско заключил Дастин, тыкая пальцем в стену, на которой угасали последние признаки свечения.

______________________________________________

В Управлении полиции Кентсвилля было довольно немноголюдно, если не сказать пустынно. Патрульные давно разъехались, несколько офицеров неторопливо переговаривались у кофейного автомата справа от входа. Хоппер смутно припомнил одного из них, потому кивнул на ходу и аккуратно вылавировал между ними и стеной, уверенно двигаясь по узкому коридору.

Он остановился перед недавно покрашенной дверью самого последнего кабинета на этаже, без стука отворил и просунул голову.

Коротко стриженный большелобый мужчина в сером пиджаке и безупречно отутюженной белой рубашке поднял голову от бумажек, разложенных на столе, недоверчиво сощурился и откинулся на спинку стула.

— Хоппер! Да неужели! Оторвал свою задницу и притащил в такую даль? Сколько миль? Так соизволь уже, наконец, пропихнуть ее по эту сторону помещения.

Хоппер уселся на скрипучий стул с другой стороны стола и пытливо уставился на хозяина кабинета.

От детектива Джозефа Брикса, уроженца Индианаполиса, за милю несло блестящим умом, хорошими манерами и университетским образованием, которые он почему-то считал нужным скрывать за напускной грубостью. Однако некоторое время назад, во время совместной работы довольно далеко от этих мест, они очень неплохо ладили.

— И ты притащился сюда из-за этого? Мог бы позвонить, было б из-за чего. И убери ноги со стола, тут документы, между прочим.

— Джо, тебе в пиджачке не жарко? — Джим достал сигарету и прикурил.

— Деревенщина! Или рубашку свою фермерскую сними, или рукава откатай! Теперь по делу.

Детектив достал аккуратно пронумерованную папку, открыл и развернул к Хопперу.

— Смотри сам. По сути, никакого исчезновения, но и ничего хорошего. У отца девушки милые друзья в местной редакции, материалы потекли, и пошло-поехало. Нагородили тут горы, детектив молодой вел, довели парня, короче.

— Погоди, но она же пропала, не нашли, чего нагородили?

— Чуши нагородили, весь город на уши поставили. Исчезновение, маньяки… Так людей настропалили, что нос боялись высунуть, хотя, нам и неплохо. А по сути, открылось года полтора назад, нашли ее, правда совсем не там, где искали. Это уже мне подкинули. В общем, девчонку травили в школе, черт его знает, чего, глянь фотку, симпатичная, как по мне. Да не эту, извращенец, эта прошлогодняя. Может, что волосы рыжие. Тут года три назад, чуть больше, электричество шалило, гасло пару кварталов. Джим, ну чего ты рот открыл, пепел мимо сыпешь, на, сотри. У дебилов великовозрастных занятия отменили. Они собрались тайком на вечеринку, в темноте, при свечах, мать их, у одного из них. А рядом с домом там больничка частная заброшенная, уже лет десять, говорят, как пустует. Я узнавал, как институт рядом от министерства отгрохали, так они что-то и не ужились рядом. Одно время дети повадились лазить, ноги, руки там ломали, и ее огородили, хозяина заставили вроде сторожа посадить. Ну, какая там ограда, сторож то гонял, мужик правильный, с характером, как ты, во Вьетнаме был. Так вот, в тот день что-то в институте этом стряслось, сторожа не было на месте. Придуркам набухавшимся захотелось экстрима. Они и девчонку туда потянули, боевое крещение, то да се, вольешься в коллектив, любить уважать будем. А там и кинули ее без фонаря и убежали. Смотри на фото. Головой ударилась сильно и провалилась в дыру в полу. Через пару дней родители хватились, искали, но ни одна сука не призналась, вообще промолчали. Ну, и парнишка детектив неопытный был, давили на него со всех сторон, газетчики эти брехливые, да ты ж понимаешь. Они там наплели, что собирались у девчат, в другом конце города, она обиделась и ушла. Все перерыли, а там особо и не искали. Сторож тоже молчал, как рыба, что не было его там на месте. А недавно дети туда пробрались, сторож их отловил, а одного и упустил. Мы искать там начали, и наткнулись вот на нее. Я сам доставал.

— А пацана нашли?

— Он слышал нас, ногу подвернул, когда убегал, идти не мог. А звать боялся сразу, опасался, что накажут. Там катакомбы местами такие, что закачаешься, зданиям лет сто. А больницу, кстати, после этого огородили, такой бетонный пантеон возвели, залюбуешься. И правильно, дожали владельца, полагаю.

— Отчего не написали в газетах, что раскрыли и нашли?

— Издеваешься? Мне только этих «акул пера» не хватало, типа не знаешь, как я их люблю. Родители опознали, дебилов я вежливо раскрутил на признания, ну и закрыли по-тихому.

— Меня только не лечи. Газетчиков он не любит. От министерства или от хозяев больнички надавили?

— Да пошел ты, такой умный. В общем, хочешь, к родителям я тебя свожу, хотя не очень бы хотелось, они немного нервные. Если у тебя все, оставайся, вечером по пиву? Там и расскажешь, заодно, чего тебя на газеты трехлетней давности потянуло. — Джо улыбнулся и хлопнул Хоппера по плечу.

— Пиво с меня однозначно, только сначала смотри, какое дело еще.

Хоппер вкратце рассказал про своего подопечного, умолчав некоторые детали, но упирая на утерянную машину и друзей в Кентсвилле.

— Ну, ты даешь, решил разворошить все наши конюшни. Погоди, сейчас, припоминаю, хотя там даже дело толком не заводили. Мужик подпил, вспомнил, я к приятелям его заходил. Они, кстати тоже недалеко от той больнички живут, просто место гадюшное какое-то, надо же, не задумывался раньше.

— А ты задумайся, ты ж у нас гений, ну, давай, не тяни!

— Хоп, там мистика. А по мне, кривые руки экспертов, не иначе. Вышел он от приятелей вечером, и не один, нацелился на какую-то мадам, в машину они набились. Но та утверждает, что хлипковат мужик оказался, алко победил. Она и хлопнула дверью и улизнула, не оправдал надежд. Да, еще рассказывала, что даже свет у него в машине неисправен был, авто не выдержала его усталых потуг.

— И что?

— И все! Он притопал домой то ли пешком, то ли на попутках. Машину нашли через месяц за шестьдесят миль, обгоревшую, с горы слетела. Там же откопали останки, идентифицировали, думали, как раз про девушку, всполошились все тоже. И кому, ты думаешь, они принадлежали? Догадайся с трех раз? Можешь и не пытаться, сам скажу. Твоему герою. Звонят ему домой, жену обрадовать. А трубку он поднимает. Наши немного оторопели, пригласили сюда. Точно он, жив здоров, про ту ночь ничего не помнит. Немного поднажали, на подругу вышли. Она подтвердила, дерьмом не позабыла мазнуть.

— Дальше то что?

— А дальше вот ты приперся. Он на машину не заявлял, состава преступления нет, что там еще было делать. Поржали и забыли. Что там за крики, погоди, гляну, слышишь, женщина нервничает?

Хоппер узнал бы этот голос из тысячи, подскочил, едва не опрокинув стул, и полетел к дверям.

— Джим, не нервничай, ты чего всполошился?

— Это ко мне, — кинул он не разворачиваясь и побежал по коридору.

— Ты не забыл, город не твой, не все женщины к тебе, или недотрах совсем, а, Джимми? — Джо легко бежал почти впритык за шерифом.

Они влетели в приемную, и Хоппер, мгновенно оценив ситуацию, подхватил дрожащую Джойс, довольно крепко прижав к себе.

— Погоди, стой, они тоже тебя слышат, но расскажи сначала мне. Отпущу, только сначала успокойся.

Рассказывал про записку и прочее все же Джонатан, хотя Джойс пару раз его прерывала, несмотря на усилия Хоппера.

— Все отправились, Майк и Джейн тоже? — Он развернулся к Ненси, легко развернув и легкую, как пушинка, Джойс.

— Какая еще конференция летом, и по биологии? Я пыталась вызвонить мистера Кларка, его тоже нет дома.

— Мне записывать? — Девушка диспетчер вопросительно посмотрела на Джозефа.

— Погоди, пока нет, давайте пройдем ко мне в кабинет. Отпусти уже даму, деревенщина неотесанная, ее старший сын сейчас тебя распилит взглядом на две половинки.

Последнюю фразу детектив прошептал сквозь зубы над ухом Хоппера, благо, они были почти одного роста.

— Сколько им лет? По статистике…

— К черту статистику, Джо, где здесь вообще эта биология может быть?

— Здесь ее вообще нигде не может быть. Есть один процент, что в том самом институте от министерства, они там такими науками занимаются, но там своя охрана, даже нас не пускают, еще чтоб конференцию…

— Один процент? Это наш один процент! — Джойс мертвой хваткой вцепилась в рукав идеально отутюженного пиджака детектива.

Через пять минут Джо Брикс уже вез всю компанию на злополучную окраину. Детектив посмотрел в зеркало на притихшую троицу на заднем сидении. Парень обнимал по очереди то маму, то подругу, хотя и сам едва не плакал. Детектив лукаво посмотрел на серьезного не в меру Хоппера. Вокруг слегка прищуренных глаз появилась сеточка морщин.

— Ничего такого, да, Джимми? Наконец-то. Вот не бесись, кстати, ты все равно туда хотел, к приятелям твоего подопечного заглянем потом, это рядом. — Посерьезнел Джозеф.

Охранник в институте ожидаемо открестился от всех конференций. Хоппер как мог придерживал Джойс, чтобы она не кинулась прямо на шлагбаум. Отвлек их призывный свист детектива.

Он стоял у проволочного ограждения, и удивленно водил пальцами по краям дыры в заборе.

— Ты посмотри, она же стальная. Чем ее так погнуть можно было? А это что?

Небольшой обрывок ткани подтвердил невеселые догадки Хоппера о происхождении прохода.

Детектив прислушался.

— Черт побери, рация, кому там невтерпеж. Хоп, адрес я тебе дал, потом подскочу. Все будет хорошо. — Он легко погладил Джойс по плечу и побежал к машине.

И тут обнаружилась проблема. Джойс, Ненси и даже Джонатан практически без проблем оказались на той стороне.

— Твою мать, радость моя, ну как же ты совсем не подумала о папе, неужто было так тяжело сделать эту дыру повыше или пошире!

— Рубашку сними, Джим, давай руку, быстрее, я тебя умоляю!

Быстрее не получилось, кожа на расцарапанных боках саднила, но Хоппер был рад, что смог присоединиться к остальным. Перспектива не влезть или еще хуже застрять, была намного печальнее.

Свет от фонарика ленточкой скользил по свежим следам пребывания живых организмов в этом нетронутом забытом островке, и довольно быстро они вышли в просторную комнату с мигающей на потолке лампочкой.

— Господи, твою налево!

Все четверо уставились на слабо мерцающий прямоугольник на стене.

Глава 6. Дастин. Дивный новый мир

«В историю трудно войти, но легко вляпаться»Михаил Жванецкий

Иногда мы сами не подозреваем, насколько дар провидца пророс в организме и уже давно цветет буйным цветом. Единственное, что отделяет от черты, за которой мы станем ронять пророческие перлы в мир — наш рациональный разум и твердая вера, что почва этого мира подобна камню. И немножко обычный страх, а, если в самом деле сбудется? А оно нам точно надо? Но бывают моменты, когда разум так занят решением срочных и неотложных задач, что все пускает на самотек. И вот именно в эти бесконтрольные мгновения наши уста изрекают то самое, скрытое за молочной завесой грядущего. Тук-тук, грядущее пришло. Или, скажем прямо, ухнуло кувалдой по темечку. А лучше бы по длинному языку, посредством которого и вышло это безобразие.

Дастин и предположить не мог, что конференция по биологии, второпях придуманная для мамы, отобьется неминуемой реальностью в этом кривом зеркале. Ну почему, почему бы не поехать на конференцию по радиосвязи или турнир по настольным играм?

Угораздило же вляпаться, а теперь все смотрят на него и ждут. И ему нечего, совсем нечего сказать. А ведь совсем недавно ничего не предвещало.

Просто надо было выбираться из той конуры, где они оказались, искать Оди. Ничего приятного, но зато никто не пялился на Дастина вот так.

Уилл Мудрый, тыкнув пальцем на дорожку из разноразмерных следов на пыльных просторах пустого зала, выдал:

— Раз не получается назад, надо идти вперед.

И вызвал бурю споров, назад или вперед это получается. Комната, в которой они оказались, отличалась от комнаты за стенкой, точнее, за порталом. Но если бы вместо портала была просто дверь, то вполне можно было бы предположить, что они просто в соседнем помещении. Хлама там было меньше, и под потолком имелось огромное полукруглое окно, достаточно грязное, чтобы украсть половину солнца. Но и того, что просочилось, вполне хватало для четких очертаний следов на полу. Запутанная цепочка вела к такой же двери, в которую они вошли немногим ранее. Собственно, времени топтаться на месте не было: Оди исчезла, за углом мог быть кто угодно, от плохих людей до монстров, нигде ведь научно не обоснованно, что монстры не носят обувь.

Потому и переругивались они на ходу, миновав дверь вперед (или назад). Мнения разделились точно поровну, кричать парни опасались ввиду неизведанности обстановки, и шепот пришлось низвести до шипения, от которого вполне могли разбежаться все недруги. За дверью не оказалось ни комнаты, ни летучих тварей, ни, к облегчению всех, и захламленного темного чулана тоже не было. Зато был узкий каменный туннель, начинавшийся буквально в трех шагах от двери и уходящий резко вниз.

— Подземелье из игры! За ним скелеты? –Дастин не выдержал первым и его слегка передернуло.

— Какие еще скелеты, это все выдумки, а здесь реальность! Понимаешь, реальность! — Ответ Лукаса был скорее всего верным, но абсолютно бесполезным.

— Знать бы еще, куда эта реальность нас выведет. А вдруг там тупик? Может, покричать? — Лишь Майк озаботился вполне практичными вариантами.

Демократичный диспут, сопровождающийся неприличными жестами и яростным шипением, закончился максимально осторожным и молчаливым спуском. Они ощетинились парой найденных досок и боевой рогаткой Лукаса. Дастин предполагал, что со стороны это выглядело грозной боевой единицей. К их удивлению воздуха было вполне достаточно, ничего не болталось под ногами, и через пару извилистых поворотов тоннель расширился, стало светлее. Еще триста шагов, и впереди замаячило яркое пятно выхода с полукруглым сводом вверху. Дорога шла на плавный подъем, и стало значительно веселее. Дастин уже опустил свою доску, щурясь на свет.

Мелькнувшая в просвете тень с руками и ногами сотворила фурор в их немногочисленном войске. Все напряглись, сбились в одно целое.

— Господи, Майкл Уилер, юные джентельмены, где вас носит? Так я и думал, нашли эти катакомбы! Дух исследования неистребим, но должны же быть пределы безрассудству!

Если бы парни не видели мистера Кларка в школе каждый день, то, вероятно бы и не узнали в этом маскараде.

Вместо обычных брюк и свитера, или на худой конец пиджака, на нем был фрак и шляпа. Дастин как раз недавно читал дополнительную книгу по английской литературе, и в ней на картинках мужчины тоже были похожи на кузнечиков. Там, правда, были еще цилиндры, а здесь просто шляпа, но все остальное — брюки, белая рубашка стоячим воротником и этот фрак — один в один.

Знать бы в тот момент, что буквально через двадцать минут станут такими же нескладными прямокрылыми в черных шляпах, разевали бы рты немного поуже и растягивали губы в неуместных улыбках поменьше.

— Миссис Никсон как в воду глядела, вам действительно нельзя сразу надевать парадное. Хорошо, что попросила родителей привезти в школу заранее. — Довольно урчал про себя учитель, полностью игнорируя их хмурые и ошалелые физиономии. За что, собственно, они его и любили.

Дастин уже засомневался бы в реальности перехода, если бы не странная одежда и непривычные мягкие лампочки под потолком в комнате, куда их вывел мистер Кларк. Они на миг остались одни и уже подумывали сбежать. Во-первых, было непонятно, это их мистер Кларк или он же, но в этом измерении. Во-вторых, он их искал. Значит, они тут тоже есть или должны быть. Не дай Боже встретиться. У Дастина сердце ухнуло в пятки. А если кто увидит их двоящимися? И, самое главное, кто и куда увел Оди.

— Оди здесь нет, я его спросил про девочку, он не видел. — Майк буквально притопывал на месте, даже не осознав, что кроме Оди есть еще проблемы.

— Что значит, не видел, он сказал здесь много леди, но все уже в зале. Может, и Оди там?

— Ага, там, а кто-то заметил, что мистер Кларк появился справа от двери, а тот человек, что караулил, метнулся справа налево?

— Так уж и караулил, может просто проходил мимо.

— Пролетал мимо, только пятки сверкали!

Убежать парни не успели, но переодеться в эту дикую одежду все-таки решили: Лукас довольно убедительно обрисовал, каким притягательным для глаз пестрым пятном они станут в бело-черной массе местных умников. Мало ли, как обстоятельства сложатся — лучше не выделяться.

— Мистер Синклер, однако, вы изрядно подросли за лето, ваши родители основательно пропустили этот момент. А вы, мистер Хэндерсон, прекрасно оздоровились и окрепли. Ничего страшного, она застегнулась, и это радует, воротничок не виден под галстуком, не стоит себя душить. Мистер Уилер, грязь над губой еще не усы, рекомендую воздержаться от подобного впредь. Все помнят свою часть доклада?

Что самое обидное, обернулись все как раз к Дастину, вытянутыми в трубочку лицами выражая несомненное «уважение» к его находчивости и изобретательности. Это же его угораздило ляпнуть про конференцию и биологию.

— Э-э, Мистер Кларк, я немного подзабыл третий абзац, нельзя ли буквально одним глазком? — Дастин не успел стереть выражение ужаса на лице, но голос прозвучал вполне просительно.

Во всяком случае, он надеялся на это.

— А мне вступление, пожалуйста! И предпоследние пару слов. — Майк немедленно отреагировал на предложенную тактику.

— Мне очень надо повторить середину, вот все помню, а середина постоянно исчезает, не держится, хоть ты тресни!

— Я вчера упал немного, и, кажется, подзабыл немного в разных местах, не помню в каких, но если посмотреть… — Уилл выглядел настолько убедительно, что даже Дастин проникся.

— Мальчики, ну мы же договаривались, что все записано на общий биошет, он будет прямо перед вашими глазами, никаких сюрпризов, не стоит так волноваться. Хотя, я вас понимаю. Помню, когда я приехал на первую конференцию, забыл свою фамилию и так заикался, что никто вообще не понял даже тему, представляете?

Они представляли. Как выйдут в этих дурацких одежках, да как заблеют там, все забудут свою фамилию и не поймут тему от смеха. Еще биошет какой-то, на торшер похоже по названию. Хоть бы оттуда шандарахнуло электричеством, и конференцию отменили. Или пол провалился.

Но местное провидение отказало Дастину в содействии. Что, впрочем, его совсем не огорчило. Пол как раз приподнялся. Когда им вручали кубок за первое место в младшей возрастной группе. Парни сначала смущались, боясь поднять глаза от гладкого отполированного паркета. И осмелились взглянуть на черно-белое море внизу только пробираясь на боковые сиденья, где их поджидал сияющий, как коллекционные двадцать центов мистер Кларк.

— Ты видел, как на меня смотрели девчонки в первом ряду? Они хоть и одеты, как монахини, в черные платья чуть ли не до пят, но похоже раньше умнеют, чем наши. — Дастина просто распирало, блестящая медаль на шее приятно переливалась в непривычном мягком свете.

— Какие монахини, я их видел однажды, у них на голове платки и платья широкие. А эти узкие, и плечи видел, у девчонок просвечивали под той хренью на плечах. Они там голые, в смысле, не одетые, ну, без рубашки, где плечи! Только эта накидка, а под ней все видно. — Даже у Лукаса глаза возбужденно блестели.

— А кто понял, что мы там сделали? Какие-то сети, электронные, только слово другое? И этот биошет! — Уилл широко расставил руки, пытаясь изобразить экран, но неудобная одежка все портила.

— Как телевизор, только плоский, он тоненький совсем, я точно видел, а какой широкий, там точно девяносто дюймов!

— Больше, сотня, точно говорю, нам бы такой в школу, вышел отвечать, а там все написано и нарисовано. Какие же мы тут умные, правда? — Дастин уже почти забыл о переживаниях перед конференцией, и расстраивала его только медаль. Она никак не запихивалась под рубашку, как у друзей — рубашка натягивалась, и воротник не застегивался даже на вторую пуговицу. От усилий его довольное лицо вспотело и приобрело оттенок вареных раков.

Вообще, всех охватила непонятная эйфория, и слова внезапно остывшего Майка прозвучали как струя воды из шланга в самый жаркий день.

— Не мы умные, а наши двойники. А куда они подевались? Вот где они сейчас, и где Оди? Какие же мы дебилы! Нейроны! Биошеты! Надо убираться отсюда, и идти искать Оди!

— Нейронные, точно. — Про себя пробурчал Дастин.

-Что? — Майка уже несло, он то садился, то вскакивал, отчего полы его фрака смешно подлетали вверх, как крылья. А когда сидел, сжимал и разжимал кулаки, нервно подергивая коленями.

— Ничего… а, может, нас двойных тут убили те дядьки, что схватили Оди? Помните тень? Они, наверное, хотели и нас убить!

— Не хотелось бы, чтобы меня убили, даже двойника, как-то не по себе, да? — Уилл задумчиво потер кончик носа. — Может, мы те, то есть, они убежали куда-то, а нас убить им помешал мистер Кларк?

— Кому помешал мистер Кларк? — Веселый голос учителя немного разрядил обстановку, близкую к взрыву. — Фуршет юным леди и джентльменам не положен, зато положены пирожные!

С этими словами он раздал каждому по пакетику. Оттуда шел такой аромат, что все тут же принялись разворачивать нежданное счастье.

— Не сейчас, мальчики, не на ходу, помните, где выход?

Трудно вспомнить то, чего никогда не знал, потому они непроизвольно пожали плечами. А Дастин если бы и знал, не смог бы вымолвить ни слова: за спиной у Майка его пирожное таки перекочевало из пакета в более подходящее место.

— Там же, где и вход! — Улыбнулся своей шутке учитель, но видя их озадаченные физиономии, сжалился. — Я провожу, не бойтесь, хотя, мне казалось, вы тут успели все входы и выходы изучить лучше меня.

Мистер Кларк подмигнул им, очевидно намекая на подземный туннель, у выхода из которого он их отловил.

— А как вы нас нашли? — Все же решился спросить Майк, когда они кучкой шли по широким светлым коридорам с окнами в виде арок. Даже не верилось, что недавнее подземелье и эта красота в одном комплексе.

— Я еще вчера вечером в отеле заметил ваши заговоры. Тут и гадать не стоило, вы собрались изучить тайные ходы под больницей. Кстати, а кто вам о них рассказал? У этих проходов давняя история. Сама больница построена лет сто назад, еще перед семилетней смутой. Да, да, не надо на меня так удивленно смотреть, Майкл. А подземные катакомбы остались вообще со стародавних времен. Полную карту никто не знает, а кроме старожилов особо никто и не помнит про их существование.

— А вы старожил? — не в тему бухнул Лукас и сам засмущался, поняв очевидную глупость вопроса.

— Нет, как видишь, надеюсь. У меня брат в юности занимался, впрочем, неважно, чем занимался. Странно, что перед проходом в те коридоры не было институтского охранника, он обычно на месте. Это конечно не та охрана, что в закрытом крыле, но все же он всегда был на месте… А вот и выход, юные исследователи, пройдете сами? — Мистер Кларк явно желал побыстрее вернуться обратно.

— Вас там будут ждать, пожалуйста, пообещайте, что в этот раз никуда не свернете.

Все четверо так старательно закивали головами в знак согласия, что стали похожи на китайских болванчиков в бабушкином буфете.

Глава 7. Джим. Объединенное Королевство Америки

«Полиция есть космическая постоянная»Станислав Лем

Сны случаются разными. Иногда в них обитают чудовища, способные за раз проглотить и прожевать вас вместе со всеми родственниками за один завтрак, и даже сухонький дедушка, совершенно лишенный пищевой привлекательности, идет просто как десерт. А уж вы, столь аппетитный и притягательный во всех отношениях, едва успеваете унести ноги и остальные части тела от острозубой пасти. В самый душе- или телораздирающий момент вы вскакиваете, нервно переводите дыхание, сжимаете в мокрых кулаках комки из несчастной простыни, вобравшей в себя капли страха с вашей кожи. Но вот вы встали, умылись, возможно, даже поели. И в моменты размеренного передвижения к месту каждодневной дислокации для выполнения обязанностей сон предстает в новых красках. Он уже не страшен, а безумно интересен, и даже немножечко жаль, что такое невероятное приключение осталось в складках спешно застеленной постели.

А иногда, весьма редко, по прихоти Морфея вы попадаете в обычный мир, почти ничуть не отличающийся от того, что обнимает вас каждый день. Спокойно просыпаетесь, но червоточина в мозгу, что там что-то было не так, не дает вам жить еще очень долго. Именно невероятная реальность сна, похожая на явь, но в чем-то неуловимом совсем другая, и есть тот яд, который отравляет мозг и заставляет принимать случившееся почти как реальность.

Хоппер был готов практически ко всему. Он уже прямо ожидал мразотной токсичной атмосферы изнанки и плотоядных чудовищ. Он был готов защищать своих спутников от склизких пастей и искать детей в жутких схронах, завешенных паутиной и тленом.

Обычный пыльный пол с паутиной детских и взрослых отпечатков сразу внес некоторый дискомфорт. Настолько, что шериф попытался вернуться обратно, чтобы удостовериться, что они не провалились случайно в соседнюю конуру с полукруглым окном, а действительно куда-то перешли, и вроде даже сквозь стену. И хаотично бегающие в рамках периметра огоньки не рождественская иллюминация, а самый натуральный портал. Вот именно здесь ситуация, как в неправильном сне, пробила первую и серьезную брешь в мироощущении. Стена стала просто стеной. Обыкновенной стеной с облезлой штукатуркой. Хоппер даже вымазал рубашку на плече, пытаясь пробиться обратно. Пару запоздавших огоньков вселили некоторую надежду, но через пару секунд исчезли в недрах мироздания, или где они там обитают.

Общее положение осложнялось наличием совершенно дезориентированных такими фокусами спутников. Ничего не оставалось, как решительно распутывать паутину из следов и двигаться по тоннелю. Нервный мужчина с залысинами в серой форменной одежде охранника у выхода из каменной кишки, округливший глаза при виде перемазанного взмыленного Хопера, несколько улучшил ситуацию. Охранник, или кто он там был, так остервенело заметался между желанием застрелить нарисовавшуюся из проема компанию или попыткой застрелиться самому, что Хопперу ничего не оставалось, как парой ударов помочь бедняге принять единственно правильное решение — аккуратно завалиться на зеркально отполированный пол. Настроение несколько улучшилось, новая реальность начала обретать некоторые оттенки приятности. Все окончательно испортили толпы вольно прогуливающихся человеческих особей в накрахмаленных белых рубашках и, что того хуже, во фраках и шляпах. Дамы были одеты несколько разнообразнее, но тоже настолько нарядно, что Хоппер почувствовал себя троллем на королевском балу. И если бы они еще просто гуляли, ведя возвышенные разговоры о прекрасном или совершенно недоступных Джиму тайнах науки. Почти у каждого подоконника примостились по несколько щеголей, а в руках у них были небольшие плоские дощечки со светящейся поверхностью. Они так увлеченно тыкали туда пальцами, что, казалось, абсолютно вылетели из реальности. Невысокий малец еще и звучно разговаривал с фиговиной, всячески вертелся, как будто пытался через нее показать кому-то, что у него за спиной. Мало того, некоторые из дефилирующих приложили подобную хрень к уху и трещали, словно они повисли на телефонной трубке. Хоппер со своими старались двигаться поближе к стенке, чтобы привлекать поменьше внимания, но опасения были напрасны. На них почти никто не смотрел, или делали вид, что не смотрят. Даже прыщавый юноша в очках с тонкой оправой. Он опустил голову, слегка наклонил ее вперед и остервенело тыкал пальцами прямо на ходу. Так и врезался со всей дури в Джонатана, но никак не отреагировал на неуместный внешний вид препятствия. Джонатан принялся извиняться, видя выражение ужаса в застывших глазах, но парнишка в ответ лишь нечто промычал. А когда нашарил на полу упавшую штуковину, прямо на коленках пальцами облапал всю поверхность, вроде как нажал кнопку на боку, и, явно обрадованный, вскочил и пошел дальше, будто сквозь стену. Джойс даже высказала довольно здравую мысль, что их просто не видят.

— Это телефоны? Проводов нет, вы тоже это видите? — Джонатан первый сформулировал вслух непонятный технический парадокс. — Оп-па, вон тот, он точно фотографирует на это, смотрите, смотрите, у него движения фотографа!

Ответить ему никто не успел.

— У прохода Майк! Там, смотрите, только он так же одет, как и эти. Ой, вот и Лукас, в шляпе, там рядом! Кажется, у них неприятности! — Ненси пулей бросилась к скоплению людей, стараясь не столкнуться с джентльменами и дамами. Остальные припустили следом.

Хоппер пробивался сквозь напирающую толпу, за ним старательно работала локтями вся его импровизированная команда.

— Брэдли, какого черта ты сидишь там, оторви зад и отведи юношей в сторону, они же перекрыли все движение, хочешь давку устроить, кретин!

Джим повертел головой в поисках источника звука и краем глаза ухватил пожилого мужчину в серой форме охранника со светоотражающими полосами. Тот подбежал к будке слева от проходов, чуть ли не силком выволок оттуда длинного и худого паренька в аналогичной форме и пинком направил к толчее, на острие которой Майк и Уилл растерянно по очереди пытались прижать к светящемуся кругу пластиковые карточки. Круг горел красным цветом и никак не желал становиться зеленым, как у их соседей слева. Справа так же отчаянно воевали со своим кружком вспотевшие от напряжения Дастин и Лукас. Толпа сзади и справа старательно сыпала советами, и слегка придавила взбудораженных неудачников к турникетам.

Хоппер на ходу отловил Джойс, явно намеревавшуюся придать ускорение даме в высокой шляпе пинком пониже спины, и поволок к будке, второй рукой показывая Джонатану и Ненси двигаться за ними по возможности.

— У них время входа вчерашнее, вот и не открывает! — Молодой охранник размахивал карточками ребят, как картами, пытаясь перекричать толпу.

— Шеф! Слава богу, я знал! Шеф! — До боли знакомый низкий с хрипотцой голос заставил всех посмотреть на автоматически раздвигающиеся двери на выходе за турникетами.

Прямо к ним с той стороны сломя голову бежал офицер Кэл Пауэлл.

— Симмонс, выпускай их скорее, нам срочно! — Он едва перевел дух и протянул руку в приветствии к старшему охраннику.

— Совсем припекло? Дошел слушок уже, — тот понимающе пожал руку и слегка озадаченно посмотрел на Хоппера.

— Так дата вчерашняя, я не могу, — промямлил долговязый Брэдли, и протянул своему начальству злополучные карточки.

— Какая еще дата? — Джойс выпустила Уилла из крепких объятий к облегчению последнего, и воинственно двинулась на препятствие, возвышающееся над ней как колонна.

— У вас тоже барахлит? Третий день это дерьмо с перебоями. Вот скажи, Симмонс, и надо была вся эта муть биотронная, если чуть что все идет кувырком? Вот раньше все было просто и надежно, а сейчас… — Он махнул рукой и буквально взмолился. — Там чёрте что, выпускай быстрее!

— Ну что ты тычешь этим мусором, вызывай техников и открывай, не соображаешь вообще? И откуда вас таких набирают! — В сердцах плюнул приятель Пауэлла.

— Так у шерифа карточка может нормально работает? — Меланхоличный юноша еще пытался сохранить статус кво, но моментально сник под гневным взглядом своего начальства и Пауэлла. — Сейчас выпущу, чего вы взъелись. Эй, вы куда, юнифоны в камере хранения заберите, держите пропуска!

Вся компания столпилась перед стенкой с множеством ячеек с красными и зелеными индикаторами в левом верхнем углу. Такой же долговязый и прыщавый юнец, как Брэдли, поднес по очереди пропуска к тускло мигающей полоске. Четыре негромких щелчка, и в руках у всех мальчишек оказались вожделенные устройства, которые они уже видели в вестибюле у многих взрослых. Начальное предположение, что у «младшей возрастной группы» таких шикарных и, наверное, дорогих штук просто не может быть, к счастью, не оправдалось. Офицер Пауэлл невольно дал исчерпывающее объяснение вопиющей несправедливости:

— Хоть немного отдохнули глаза от этих дурацких игр. Молодцы, буквоеды, додумались изымать, в школе сейчас тоже сдаете?

— Сейчас каникулы, сэр! — нашелся Майк, и уголки его губ невольно слегка поползли вверх при виде крайне заинтересованного взгляда Ненси.

Свои пропуска ребята обнаружили в карманах брюк, когда переодевались. У всех, кроме Уилла, они просто вывалились под ноги, в спешке были запиханы обратно и благополучно забыты до ухода мистера Кларка. Нетрудно было догадаться, что с ними делать на выходе, но того, что они окажутся просроченными, никто не ожидал. Это точно означало, что их двойники действительно зашли сюда вчера, переоделись, аккуратно сложили парадную одежду и куда-то испарились. Вопрос в том, куда. И где искать Оди?

Хоппер не сильно озаботился телефонной трубкой без проводов, название которой вылетело из его головы прямо в тот момент, когда достигло ушей. Зато едва не прикусил язык, рассмотрев форму своего здешнего подчиненного, а, особенно, флаг на рукаве. Вместо звездно-полосатого перед ним красовался орлино-полосатый. Бело-черный орел гордо расправил крылья на синем фоне, там, где должны быть звезды. «Объединенное Королевство Америки» — прочел он чуть ниже, не веря своим глазам. Час от часу не легче. Теперь понятны стали фраки и прочая мишура, но форма копа не сильно отличалась от его собственной, что опять портило уже почти найденную целостность. Да, черного цвета, ремень поверх рубашки-кителя навыпуск, ну и все. Карманы, функциональность вполне современные. На форму королевской полиции, по мнению Джима, точно не тянуло.

Было еще одно престранное обстоятельство, которое не ускользнуло от глаз шерифа. Пауэлл, который пару минут назад летел, как на пожар (если бы Джим тогда знал, что так оно и будет, летел бы быстрее своего подчиненного), вдруг совершенно растерялся, слегка приоткрыл рот и уставился, не мигая, на Джонатана Байерса, как на привидение, незаконно просочившееся из глубин преисподней. Мало того, парень почувствовал непонятное повышенное внимание к своей персоне, слегка занервничал и набычился, на лбу прорезались складки, брови угрожающе сдвинулись. Но Пауэлл не стал ничего пояснять, было видно, что он просто сгорает от любопытства, удивления и останавливает его от груды вопросов лишь Джойс. Офицер несколько раз почти непроизвольно начинал шевелить губами, и тотчас прекращал, едва касаясь взглядом миссис Байерс. В конце концов, он восхищенно взглянул на Джима и украдкой показал ему большой палец, победоносно задранный вверх, выразив переполнявшие эмоции и вроде не нарушив негласное Табу, суть которого пока была Хопперу непонятна.

Пока самораздвижная дверь выплюнула всю их компанию с Джимом во главе на воздух, прошла, казалось, целая вечность.

— Джим, ущипни меня, это ведь точно не сон? — Джойс стиснула его руку, впившись ногтями в расцарапанную кожу, что вполне отменило необходимость щипать его.

Небольшая пустынная грязноватая улочка перед институтом за эти пару часов расширилась как минимум вдвое, и битком наполнилась не меньше чем сотней блестящих на солнце надраенных автомобилей непривычных обтекаемых форм. Рядом со многими примостились пафосно одетые водители в щегольских пиджаках, галстуках и шляпах, а главное, еще и в белых перчатках. Казалось, они дремлют на медленно затухающем солнце, изредка лениво поворачиваясь к дверям института в ожидании пассажиров. Но едва Джим и компания вывалились неровной толпой, трое в разных местах подхватились, как гончие, почуявшие добычу. Быстро, но сохраняя грацию и несвойственное жителям Америки чопорное достоинство, приблизились к ним и застыли в ожидании, сохраняя небольшую дистанцию.

Хоппер вопросительно посмотрел на Кэла, надеясь получить ответ, кто сии откормленные молодцы и как себя принято вести в подобных случаях, особенно, если вы в грязной порванной рубашке в клеточку среди отутюженных денди, чтобы вся округа не догадалась с трех раз, что вы свалились хрен знает откуда. Пока не нашли Оди, хотелось бы не сильно бросаться всем в глаза, насколько это возможно.

— Отправляй быстрей парней и юную леди по домам, шеф, а с твоими мы сейчас решим. Я уже вызвал машину. Вы же прямо с самолета сюда? Я и не надеялся, если честно, просто вспомнил про конференцию.

Хоппер промычал нечто неопределенное и переглянулся с Джойс. Что означает свои и с кем он куда-то летал? Она едва заметно пожала плечами и слегка прикусила губу, тем самым подтвердив невероятную, но наиболее очевидную при данном раскладе догадку Хоппера. К счастью, активизировались щеголи в белых перчатках.

— Мистер Майкл и мисс Ненси, мы задерживаемся, ваша мама уже раз пять звонила мне, проверьте свой юнифон, там наверняка тысяча сообщений. — Самый пожилой и самый чопорный из троих действительно заметно нервничал, но всячески пытался сохранить вид непоколебимой невозмутимости.

— Я, кажется, потеряла свой, — Ненси нарочито похлопала ресницами и прикоснулась к руке Джонатана. — Ты не видел его?

— Нет леди, он не видел его, вы потеряли его два дня назад, мистера Байерса однозначно еще не было в Хокинсе. Новый ждет вас дома, надеюсь, он будет более счастливым, чем три предыдущих.

Джим невольно позавидовал безупречной выучке и выдержке.

— Шеф!

Пауэлл потихоньку начинал закипать, слишком активно махать руками, и Джим легонько подтолкнул ребят вперед.

— Езжайте домой, никуда не выходите, пока я не скажу. Если вдруг что, бегите к нам, по идее нас там быть не должно, мы куда-то улетели.

Последние слова он произнес тихо, чтобы слышали только ребята.

— Я никуда не поеду, я с вами, вы же знаете, там …

Джим не дал Майку закончить фразу. Как и не дал остальным открыть рты, вовремя заметив возбуждение на их лицах.

— Там я сам разберусь, и точка. Живо по домам. Как что-то узнаю — ты будешь первым, кому я сообщу, обещаю. Чего вы стали, забыли, зачем приехали? — Обратился он к остальным из троицы в перчатках, надеясь, что те сами выберут своих подопечных.

Майка пришлось еще пару минут уламывать и не очень нежно подталкивать. Джим уже начал побаиваться повторения прошлогодней истерики, но, к счастью, обошлось. Зато некстати возникла проблема с Ненси и Джонатаном. Ненси тянула его с собой, недовольный водитель бурчал что-то о неприемлемости, но открыто возражать не решался.

— Пусть он останется с нами, позже встретитесь, — неожиданно пришла на помощь Джойс.

Хоппер облегченно выдохнул и незаметно стер со лба грязные капли пота, когда три машины вырулили на выезд и с трудом разминулись с полицейской, яростно сигналившей с требованием пропустить.

— Пит, ты ехал через северный полюс? Мэр нас всех живьем сожрет, вези жену шефа с парнями домой, а мы в больницу. Как там?

— Какой еще полюс, и так летел с мигалкой! Добрый день, шеф, не дадут вам жизни в отпуске! — Жизнерадостный рыжий парень в черной фуражке набекрень был олицетворением моря энергии и оптимизма, в отличие от нервного Пауэлла. — Там охренеть как! Только Каллахан меня выпер за вами. О, это же ваш старший, да шеф?

Он бесцеремонно ткнул пухлым пальцем в Джонатана.

— Охренеть, совсем не похож на те фотки, что в Управлении висят, там пацан совсем, а тут мужик взрослый, на маму похож!

— Кэл, заткни его, — негромко скомандовал Хоппер. Он начинал потихоньку догадываться о том, что произошло в этой реальности, и догадка ему совсем не нравилась. Не хватало сейчас еще истерики Джойс, если дойдет и до нее. Похоже, Пауэлл думал о том же, потому с чувством рявкнул:

— Заткнись! И вези молча, балабол! — Сплюнул он на нервах. — Шеф, там сейчас будет второй пожар, целуй жену и погнали, я сейчас подкачу.

Пауэлл побежал за машиной, и тут в дело вступила Джойс, открыв второй акт трагикомедии.

— Я с тобой! — Она решительно взяла Хоппера за руку, — даже не думай удрать, я никуда не поеду.

Джим оглянулся на ухмыляющегося Пита, кивком приказав ждать в машине. Тот медленно и неохотно выполнил приказ, не сел, а как будто заплыл в машину.

— Джойс, послушай, раз там нечто невообразимое — там однозначно Оди, я чувствую, что там ее найду. Езжай и присмотри за всеми, ты же знаешь эту команду — нам еще обратно надо.

— Мы все поедем, незачем распыляться, Хоп, тут лучше держаться вместе. Я просто не смогу сидеть просто и ждать, и где сидеть? Дома? Это не мой дом, ты хоть понял, что мы живем вместе, я твоя жена, о Боже!

— Похоже, именно это беспокоит тебя больше всего? Послушай, если бы там был кто-то из мальчиков — и не обсуждалось бы, а так — ты смотри за ними, Оди я должен найти сам, понимаешь?

— Ты даже не знаешь, как тут работают полицейские, как ты там сможешь?

— А ты все знаешь и мне поможешь? — Он как можно дружелюбнее улыбнулся. — Джойс, проследи, чтобы наши парни не разбежались, пусть сидят по своим домам.

— Да кто их выпустит теперь, не волнуйся, шеф, после этой херни их всех запрут надежнее Алькатраса.

Хопер и не заметил подошедшего Пауэлла, всей возможной мимикой показывавшего, что промедление смерти подобно. Джим состроил страдальческую рожу и показал два пальца.

— Две минуты, и летим, жди в машине.

И они действительно полетели. Пока не выехали из города, под заунывный рев мигалки, а дальше по максимуму выжимая лошадиные силы из движка.

— Кажется, я теперь понимаю, что ты в ней нашел. — Нарушил молчание Пауэлл.

— Да? Мне расскажешь?

— Извини, шеф, не мое дело, с этой галиматьей даже не поздравил. Удачный отпуск получился, жаль портить.

— Да расслабься, с серьезно, что же ты понял?

Пауэлл недоверчиво прищурился, изучая мимику шефа, но, не уловив ничего похожего на подвох или недовольство, собравшись с духом, выдал:

— Мы все думали, после того, что произошло с твоей семьей, тебе надо найти спокойную женщину, любящую, чтобы, ну, отвлекла от потери. Эта, ну, Джойс, она… — он повертел в воздухе растопыренной ладонью. — В общем, мы ошибались. Она точно отвлекает так, что все позабудешь, и выедает мозг до кусочка. И, к тому же, оказалась не такой сумасшедшей со своим сыном. Когда она бегала везде и развешивала эти объявления столько лет, я думал, совсем обезумела, а ты его нашел, надо же. Шустрый парнишка, за пару часов такую шикарную юную леди заарканил. Это в какой стране так одеваются? Никарагуа? Другая дыра? Уж точно не в Нью-Йорке. Расскажешь?

Джим прищурил глаза и растянул губы в широченной улыбке.

— Нет, не расскажу. Ты мне зубы не заговаривай, рассказывай, что стряслось, пока меня не было?

— Нечего там рассказывать, сейчас сам увидишь, не хочу портить впечатление. — Обиженно насупился офицер и молчал всю дальнейшую дорогу.

А Хоппер безрадостно заметил про себя, что и здесь у него проблемы с семьей. Он подумал о Саре. Почти с самого начала Джим и отчаянно надеялся, и боялся. И Джойс тут его жена, достойный поворот, нечего сказать. Аплодисменты двойнику.

Солнце потихоньку начало съезжать к горизонту, когда они пересекли границу Хокинса. Джим ехал по улицам и потихоньку глаза его становились все шире и шире от видов за окном. Это был не захолустный городок в глубине штата, а, скорее, престижнейший пригород для одних миллионеров. Интересно, что он тут забыл? И что могло произойти в ТАКОМ месте? Хотя, если Оди тут, а в этом он уже не сомневался, произойти могло все, что угодно. Даже в Объединенном Королевстве с орлами на полицейских машинах.

Глава 8. Джим. Гори, гори ясно, чтобы не погасло

«Что у нас хорошо организовано, так это преступность».Константин Мелихан.

Неординарные архитектурные очертания родного города недолго занимали внимание шерифа. Они пролетели буквально пять-шесть кварталов по городским улицам, мощеным шершавым камнем серого цвета с желтыми прожилками. Но, по крайней мере, расположение основных городских артерий и строений более-менее соответствовало привычному. Естественный аромат летнего городка с аккуратными оазисами экзотической зелени возле разнообразных домов и обычной городской растительностью, высушенной немилосердным солнцем по краям дороги, дополнился довольно ощутимым вкраплением запаха гари. По мере приближения к цели запах становился все более едким, и буквально через минут десять показалось, что одежда и кожа уже пропитались им навсегда.

Больница располагалась там же, где и должна была быть. Но вместо двух одноэтажных корпусов, по-крабьи оккупировавших довольно обширную площадь на севере Хокинса, перед Джимом предстало уродливое с его точки зрения здание. Издалека оно напоминало восклицательный знак с пятиэтажной точкой и приклеенной к нему трехэтажной короткой черточкой. Только точка была обычной, каменной, выкрашенной в парадный белый цвет, теперь изрядно перемазанный серыми разводами. А блестящая черточка смотрела на мир как минимум десятью открытыми окнами-глазами, вокруг которых неаккуратный визажист обильно размазал черно-серую тушь. Полыхающего пожара, как и пожарных, уже не было.

Зато хватало восторженных зевак разного возраста в рубашках, галстуках и шляпах, нарядных платьях и шляпках, столпившихся вокруг ограды из желтых полицейских лент. Все они в неудобоваримых позах пытались запечатлеть себя на фоне апокалипсиса местного разлива на все те же телефоны с трудно запоминаемым названием. Хоппер даже успел подивиться дикости местных обычаев — фотографировать себя с вытянутой руки вместо того, чтобы попросить рядом стоящих. Один из его подчиненных лениво, но не агрессивно отгонял любителей сюрреализма. При виде машины с головой начальства в открытом окне в голосе добавилось строгости и децибел, но движения остались такими же — плавными и неторопливыми, как будто он отгонял назойливого кота от лужайки.

— Добрый вечер, сэр! Каллахан там, внутри, я здесь охраняю! — С тягучим выговором южанина лениво доложил он, с интересом осматривая с ног до головы чумазое ободранное начальство в неподобающей одежке.

Хоппер даже не сразу понял, что подействовало на него, как красная тряпка на быка: этот лениво-изучающий взгляд подчиненного или то, что здесь помимо привычных любопытных репортеров это безобразие могут фотографировать вообще все, кому не лень.

— Добрый? Вечер? У тебя уже вечер? После очень доброго дня? Убери весь этот сброд отсюда к чертовой матери!

Пауэлл, стоящий рядом, лишь одобрительно кивнул. Как оказалось, у шерифа прорезался дар предвидения. Не успели они подойти ко входу уцелевшей башни-точки, за спинами послышался характерный скрежет шин от резкого торможения.

— Матерь Божья, королевская гвардия! Только их не хватало для полного счастья. — Прошипел обескураженный Пауэлл. — Хорошо, хоть этих обезьян с юнифонами убрали c глаз долой.

Хоппер, уже практически добравшийся до надраенной ручки двери, развернулся и оценивающе посмотрел на двух гвардейцев с чисто армейской выправкой в серой форме, быстрыми шагами сокращавших расстояние между ними и пыльным автомобилем со знакомым орлом и двумя черными буквами на дверце «КГ». На рукавах красовались те же буквы, а чуть пониже желтым кантиком римская цифра три.

— Третий отдел, — с непонятным Хопперу ужасом на выдохе прошептал подчиненный, отчего Джим догадался и без пояснений — служба безопасности, своего рода местное ЦРУ, ФБР или АНБ в одном лице. Или какой-либо навороченный отдел из всего этого многообразия.

Офицеры небрежным привычным жестом приложили пальцы правой руки к шапкам, напоминающим круглые высокие кепки с твердым козырьком. Хоппер лишь кивнул в ответ, всем своим видом показывая, что, увы, ответить тем же не может, шляпу дома забыл.

— Шериф Хоппер?

Джим довольно спокойно кивнул, подумав, как хорошо сохранять невозмутимый вид, когда понятия не имеешь, что ожидать от подобного знакомства. То есть, очевидно, что ничего хорошего, но степень плохого неизвестна.

— Капитан Дэвидсон, третий отдел. Офицер Мартинс. — Короткий кивок на невысокого спутника.

— Извините за неподобающий вид, спешно отозвали из отпуска, собираюсь приступить к расследованию, — на всякий случай подстраховался Хоппер и вопросительно уставился на офицеров Королевской гвардии.

Звучит-то как абсурдно. — Некстати подумал он про себя. — И что теперь? Отстранят от расследования? Накатают телегу куда повыше?

— У вас нет опыта в подобных расследованиях? Мы будем работать вместе с вами, поможем, если угодно. — Крайне вежливо произнес старший гвардеец.

— Не угодно.

Хоппер сам подивился своему упрямству и нахальству, но отступать было уже некуда.

— Мы справимся своими силами, можете понаблюдать, если угодно.

— Без проблем, позвольте только все же оказывать помощь, если в ней возникнет необходимость. — Неожиданно легко согласился капитан, и эта легкость посеяла кучу вопросов, но Хоппер подумал, что ответы будем искать походу. Хотя перекошенное лицо его офицера оптимизма не прибавляло.

Выслушав короткий доклад вынырнувшего из дверей офицера Каллахана, при молчаливом согласии гвардейцев Хоппер решил начать со сгоревшей части больницы. Очень кстати для Джима его офицеры уточнили для столичных гостей, что эта часть больницы недавно построена, еще даже не введена в строй. Оборудование только начали завозить неделю назад.

— Из Кентсвилля, из лаборатории? — Уточнил старший гвардеец.

От Хоппера не ускользнуло, как недовольно едва заметно дернул уголками губ второй гвардейский офицер, « Мартинс или Мартинос, как там его», до этого не произнесший не слова. «Похоже, между нашими серыми гостями наблюдается некоторая несогласованность», — проскользнуло фоном в голове. Это было несколько странно, учитывая значительную разницу в званиях, но Джим решил пока не заморачиваться еще и чужими терками.

Из ознакомительной вводной для гостей, оказавшейся более полезной шерифу, чем тем, для кого она предназначалась, Джим резюмировал для себя довольно обширные сведения. Во-первых, перед выходом на лестничный пролет, соединяющий здания, установлена прочная огнеупорная дверь с кодовым замком. Именно благодаря ей в основное здание, полной персонала и больных не просочился не только огонь, но и удушливый дым с привкусом паленого пластика. Из пострадавших от взрыва и пожара — только охранник, сидевший в будке без дверей. В данный момент находился в довольно тяжелом состоянии от контузии и для допроса совершенно непригоден как минимум пару дней. Во-вторых, замок еще не открывали, кроме пострадавшего это мог сделать только начальник смены.

— Приступайте, чего ждем?

Ничем не примечательный полноватый мужчина за сорок в добротном дорогом костюме и лакированных двухцветных туфлях торопливо застучал пальцами по цифрам на круглой панели.

Похоже, не один Хоппер заметил слишком суетливые движения, взмокший лоб и заискивающий взгляд начальника охраны, но все молчали. Шериф благоразумно оставил при себе и это тонкое наблюдение.

Первый сюрприз не заставил себя ждать. Все одиннадцать дверей в кабинеты были девственно заперты.

— А как же тушили? — Выплеснул удивление наружу Хоппер, на этот раз не сдержавшись.

— Порошковой смесью через окна, это как раз задачка для первоклассника, — сдержанно фыркнул гвардейский капитан, сделав вид, что пропустил мимо ушей такую вопиющую некомпетентность провинциального шерифа. — Вопрос в том, как доставили и подпалили, и главное, что? Там же пусто?

— Почти везде пусто, в первых шести точно, а там почти ничего, — залебезил охранник, навязчиво заглядывая им поочередно в лицо.

«Нет, парень, что-то с тобой не чисто, не ты ли помог?» — Догадки Хоппера крепли с каждой секундой. Он оглянулся на капитана — похоже, они с гвардейцем на одной волне, тот так же криво усмехался, слушая это блеяние.

Внутри первого открытого кабинета было действительно пусто. Голые, изрядно обгоревшие стены, теперь даже не поймешь, какого они были цвета до пожара. Весь пол засыпан зеленоватой крупкой, похожей на очень мелкий град. Хоппер догадался, что это и есть тот пресловутый порошок, которым тушили. Из содержимого кабинета одиноко чернела на полу продолговатая металлическая коробочка, слегка оплавленная по краям. Почти полностью свернувшаяся от жара крышка валялась почти в полуметре. Джим присел возле коробочки и аккуратно поковырял пальцем на дне — там прилипли штук пять ярко красных продолговатых палочки около дюйма длинной.

— Не бойтесь, теперь он абсолютно безопасен. Это нетропин. — Хоппер вздрогнул от неожиданно высокого и тонкого голоса второго офицера. Он звенел почти как колокольчик.

Теперь он мог вблизи разглядеть продолговатое лицо со впалыми щеками и с умными, очень близко посаженными глазами. «А ведь он по возрасту, пожалуй, старше капитана будет, а еще просто офицер».

— Вопрос в том, как они его сюда доставили, если двери, как вы утверждаете, были заперты, а главное, как открыли коробки? Не вижу ни самооткрывающегося замка, ни обугленного трупа рядом в случае его отсутствия. Осмотрите, пожалуйста, пару комнат рядом, там тоже нет трупов?

— Откуда трупы, здесь никого не было, вы же видите. — Подал признаки жизни немного ободрившийся начальник смены. «Даже голос перестал так противно дребезжать». Джим еще раз переглянулся с капитаном, но разгадку получил от второго:

— Я же сказал, это нетропин. Он взрывается от соприкосновения с воздухом. Это не газ, мягкие пластинки сиреневого цвета, хранятся в вакууме. Потом становятся вот такими, красными и слегка оплавленными на ощупь.

Джим подошел к окну и удивленно присвистнул. Почерневшая щеколда не расплавилась. Но ее не взламывали снаружи, и окна раскрылись не от взрыва. Щеколду аккуратно отодвинули, открыли окна, чтобы пламя ярко полыхало, и все было отлично видно снаружи. А смертоносные коробочки закинули в открытые окна и они от удара открылись.

Все это он изложил вслух, оставив при себе лишь самую вероятную разгадку того, как сюда попали коробочки и кто открыл окна. Благо его разгадке даже не надо было никуда заходить для этого.

Слишком подкованный для военного в естественных науках офицер Мартинс скептически покачал головой.

— Ваша догадка не лишена смысла, но этот способ неоправданно опасен: сгорел ведь третий этаж! Третий, а не первый! Чтобы это счастье долетело до третьего, ему нужно было придать приличное ускорение, есть огромная вероятность давления воздуха и взрыва прямо в этот момент. Метальщик рисковал остаться без существенных деталей организма. И так сколько? Одиннадцать раз?

— А если с крыши, на веревках спустить? — встрял Пауэлл.

— Никого не было на крыше, я ручаюсь, там датчики. — Завизжал начальник смены. Там вообще внизу никого сразу не было, кроме пары зевак. Я вообще не понимаю, что им надо было палить здесь, если грабили там!

— С этого места поподробнее, пожалуйста! — Джим изрядно напрягся, боясь услышать то, о чем уже давно догадался.

— Они подъехали на белом минивене и крытом грузовике. Налетчики в масках и с автоматами. Пока вся охрана выскочила из рабочего здания и глазела на пожар, спустились в подвал, чем-то сорвали дверь и вынесли все емкости с резервной кровью. Все до единого. И зачем она им? Количество нападавших точно установить не возможно — у свидетелей цифры прыгают от пяти до двадцати. При галстуках и с автоматами. Грамотно, четко организовано: все заняло минут пятнадцать от силы…

Хоппер нетерпеливо прервал Каллахана:

— Я спрашивал про зевак!

— Конфликт интересов, шериф? — мягко вклинился капитан королевской гвардии. — Налетчики вас не интересуют?

Хоппер понятия не имел, на что тот сейчас намекает. У Джима были свои интересы, точнее один интерес, упрямый и своевольный, но тон капитана не обещал ничего хорошего.

— Никаких конфликтов, все уроды, лишившие город резервной крови и напавшие на безоружных докторов, будут опознаны и пойманы, уточняю детали. Привык, знаете ли, обращать внимание на мелочи, очень помогает в расследовании. И не привык, чтобы меня при этом прерывали.

Хоппер улыбнулся так широко, насколько позволяли пересохшие губы, и совершенно искренне уставился прямо в глаза капитана.

— Да не было там никого, девчонка кучерявая в зеленом платье, вот такая, говорят…

Каллахан показал рукой на себе чуть пониже груди.

— А то и ее не было, эта девчонка прямо как наваждение, и тем, внутри мерещилась под маской среди налетчиков. Там вообще бред какой-то, крыша поехала от страха.

Он запнулся и продолжил.

— Кровь два дня назад привезли откуда-то дополнительную, много, вроде из Саммервиля, или из института в Кентсвилле, я еще не успел уточнить по документам. Сейчас пойду займусь, если здесь смотреть дальше не будем, те кабинеты, где уже оборудование стояло.

— С вашего позволения, шериф, эту часть работы я могу взять на себя, у меня есть медицинское образование. — Немедленно вклинился «младший» гвардейский офицер, и глаза у него заблестели сталью.

«Конфликт интересов?» — едва не сорвалось у Джима с языка, но невероятным усилием воли он промолчал и кивнул умнику в серой форме.

«Так, с ребятами, кажется, все понятно». Хоппер однозначно определился с ролью прибывших.

«Да вы, парни, из разных подразделений. Капитан, значит, занимается организованной преступностью. И у него, судя по блуждающим в космических пространствах смущенным рожам подчиненных Хоппера, лишь речь заходила о налетчиках, есть вполне обоснованная уверенность в тесных связях шерифа, а то и всего отдела, с бандитами. Так что недвусмысленные намеки самого капитана, похоже, более чем правдивы. В данном случае, очевидно, бандиты съели больше, чем положено. Есть указание сверху прикрыть лавочку и вернуть украденное на родину. Со вторым, „с медицинским образованием“, тоже все прозрачно. Главная задача — не допустить утечки каких-то данных об экспериментах в институте и больнице. Это тоже понятно, плавали, знаем. Ну, что ж парни, джекпот, вам сегодня досталась до зубовного скрежета правильная версия шерифа. Да, я тоже хочу достать бандюков, втянувших Оди в такое опасное предприятие, еще больше, чем вы. И сделаю это, не сомневайтесь. А темные делишки вашего Института меня волнуют в последнюю очередь».

Почти два часа Хоппер добросовестно опрашивал всех свидетелей в больнице, аккуратно составляя для себя полную версию происшедшего. И он добился своего. Даже ершистый гвардейский капитан постепенно начал смотреть на него с профессиональным уважением, а свои офицеры, следовавшие по пятам, как хвосты — с непонятным немым восхищением.

Время давило своей неумолимостью, стрелка уже давно перевалила за шесть, когда они собрались в просторном кабинете главного администратора больницы, бесцеремонно вытолкав владельца прогуляться. Он совсем не возражал, заверил, что кабинет полностью в их распоряжении до утра. А ключи следовало вернуть начальнику охраны. В чем Хоппер, да и не только он, изрядно сомневался. Ключи у начальника смены теперь долго будут звенеть только снаружи помещения. Хотя сам вальяжный толстяк слишком рано успокоился, и вовсю надеялся избежать грядущей участи.

Все офицеры устало расселись на красиво обитых изогнутых креслах вокруг овального стола из темного дерева. Лишь шериф расхаживал у окна, периодически поглядывая на портрет мужчины в красивом темном костюме и белой сорочке с гордой величавой осанкой. Через плечо у него красовалась широкая синяя лента с бело-черным орлом, как на флаге. Что исключало разночтения: на Джима со стены внимательно смотрел действующий король. Это немного напрягало, но в целом он вполне освоился и чувствовал себя в привычном русле. В данный момент Джим излагал вольным и невольным коллегам свое резюме по состоянию расследования на сегодняшний день. Он размашисто шагал взад вперед, заложив руки за спину и сыпал четкими фразами, а про себя дополнял и исправлял все это реальным положением вещей, с поправкой на известное пока только ему обстоятельство — двенадцатилетнюю девочку из другого мира с необычным именем Одиннадцать.

— Преступники вступили в сговор с охраной больницы. Предварительно доставили взрывчатое вещество на места в каждый кабинет (выяснить, где похитили). «Судя по перекошенной щеке толстяка — именно так и было, и нечего теперь трястись и выкатывать глаза наружу, сейчас лопнут».

Капитан очень одобрительно кивнул, полностью соглашаясь. Он достал рацию и выдал команду заскучавшим парням, оставшимся внизу, в машине. Когда бравые серые гвардейцы выводили сдувшегося начальника смены, у Хоппера не родилось ни капли сочувствия к умоляющим глазам. «А ты не воруй!» Немного позабавили вытянутые лица собственных офицеров, но шериф лишь хмыкнул про себя: «Да, честь и отвага, а вы как думали, парни? Никакой коррупции в наших доблестных рядах!»

— Далее неизвестным пока способом открыли контейнеры один за другим, спровоцировав пожар по всему третьему этажу. («Милая, что же ты вытворила, радость моя? Надеюсь, они хотя бы рассказали тебе, что людей там нет, это чисто отвлекающий фейерверк?») Ущерб уточняется офицером…

— Мартинсом. — привстал тот. — Все данные о потерях будут аккумулированы в ближайшие два дня. Не отвлекайтесь, шериф, от главной задачи, положитесь на нас.

— На вас? — не удержался Хоппер, но быстро поправился. — Естественно, у нас нет медицинского образования, все в вашем распоряжении.

Гвардеец очень внимательно посмотрел на него, буквально пронзил умным проницательным взглядом, но не нашел ни иронии, ни сопротивления в словах Хоппера, и дружелюбно кивнул.

«Минус один» — прокомментировал про себя Джим.

— Пока охрана изображала профессиональных зевак, и даже пожарных вызвала с опозданием, злоумышленники проникли в рабочее здание. Историю про девочку с суперспособностями в зеленом или белом платье считаю отвлекающим от истины обстоятельством. Попросту, нам вешают лапшу.

Он улыбнулся. Слова предназначались капитану, и легли на благодатную почву.

— Преступники проникли к подвалу, из пострадавших — двое работников клиники с переломами и один больной. Сопротивление оказывали скорее в шоке от налетчиков, в нем и пребывают до сих пор. Сказки про ребенка в маске опять же считаю несостоятельными. Хотя, вполне может быть хрупкая женщина в составе банды. Проверим. «Ну, давай. Подтверди, кивни хотя бы. Умница!» Дверь, очевидно, направлено взорвали, следов взрыва нет, она скорее выворочена, но эксперты займутся. («Надеюсь, они хотя бы отнесли тебя потом на руках и остановили кровь из носа и ушей») Подробное описание налетчиков, а также сведения об их количестве отсутствует, но мы выйдем на них по оперативным каналам. «Все, кроме меня, включая капитана, свидетелей и моих собственных офицеров отлично знают, о ком речь. Вот в своем отделе и поищем». Двое из медперсонала, внезапно отключившихся с резким приступом не помню чего, что искоренили сто лет назад, считаю не относящимся к делу. Пусть с ними доктора разбираются, у полиции хватает, чем заниматься.

Джим перевел дыхание и остановился. Ему до смерти хотелось курить, просто уши пухли. Но он точно помнил, что в пачке осталась только одна сигарета, а просить у этих не хотелось. За все время никто не закурил. Скорее всего, некурящие, черт бы все это побрал. К его облегчению, капитан встал и завершил импровизированное совещание.

— С предварительным расследованием полностью согласен. У вас два дня на результаты, дальше дело передается нам.

Это «нам» капитан говорил с нажимом, но глаза были весьма дружелюбными.

«Минус два» — удовлетворенно поставил себе галочку в голове шериф.

— А вы куда собрались? — Окрикнул Хоппер своих подчиненных, лишь слегка притихли шаги удаляющихся гвардейцев. — В Управление!

В Управлении городской полиции было довольно тихо. Джим мельком оглядел свой кабинет — кабинет шерифа и на другой планете будет приблизительно таким же, отметил он про себя. Только какая-то плоская черная хрень на столе и еще странная маленькая печатная машинка, одни буквы, а где же печатает? Даже муха, чертова муха, по-хозяйски пристроилась в верхнем углу плоского черного экрана. Она подозрительно напоминала его старую знакомую из своей реальности. Муха-двойник?

Он достал последнюю сигарету из пачки и разочарованно затолкал обратно два обломка.

— Оскара шефу! Там-тададам! — В конце концов, эмоции офицеров, ввалившихся в кабинет, полились через край.

— Два Оскара! — даже невозмутимый Пауэлл возбужденно вертел головой.

«Лучше сигарету» — простонал Джим про себя, и полез исследовать ящики стола. Ну, не может быть, чтобы не было заначки. Пауэлл по-своему расценил телодвижения шефа.

Он хлопнул себя по лбу, и со стуком выложил продолговатый полицейский жетон Хоппера на стол.

— Извини, шеф, забыл совсем. Прихватил еще днем перед отъездом с сейфа, ты ж говорил, что в отпуск пустой отправишься. Господи, все забыл!

Он вывалил на стол еще и телефон Хоппера, отличающийся от увиденных сегодня в лучшую сторону — там помимо небольшого экрана были еще и выпуклые кнопки с цифрами. Все-таки его двойник вполне себе с мозгами. Без проводов хреновина, но хоть с кнопками.

Джим автоматически распихал «свое» новое имущество по карманам и продолжил поиски. Чего там только не было, кроме самой захудалой пачки сигарет. В конце концов, терпение лопнуло, и Хоппер достал больший обломок, повертел в руках и прикурил.

Реакция офицеров была сродни той, если бы он прямо в кабинете закатал рукав и начал ширяться.

— Шеф, я все понимаю, но прямо здесь? — Пауэлл не успел стереть с лица крайнее удивление, и нижняя губа застыла в нижней точке возможного.

— А где? — вызверился Хоппер,— Мне выйти на улицу, чтобы вас не раздражал дым?

— От трех до пяти! — разразился хохотом Каллахан. — Шеф устал и хочет отдохнуть в других местах. Длительный отдых за счет короны.

Теперь стало понятно, почему здесь никто не курит, но сил выбросить последний осколок счастья не хватило. Он вытянул из обломка все, что мог, попросту игнорируя коллег. Так ведь можно и копыта склеить, пошло оно все.

«И как там Джойс? Там тоже нет сигарет? Хоть бы не додумалась закурить свои во дворе, если остались».

Замотавшись, он так и не позвонил ей, не узнал, как она и дети. Злясь на себя, он громко и витиевато выругался, как выяснилось, вслух.

— Джойс…

— Так позвони сейчас, шеф, это я, идиот, забыл про юнифон твой. Мы можем выйти. — Примирительно проговорил Пауэлл, отгоняя рукой дым.

— Знаешь, Кэл, сам и звони, — сориентировался Хоппер, протянув свой юнифон подчиненному.

— Ой, я, пожалуй, кофе налью. Вам принести? — Фил Каллахан спешно ретировался.

Пауэлл несмело взял устройство, включил небольшой кнопкой справа, как заметил Хоппер. Экран засветился. Он быстро набрал семь цифр и протянул трубу Хопперу.

— Шеф, давай я в другой раз, я, правда, извиняюсь.

— Да! Да! Хоп? Это ты?

Пауэлл выскочил за дверь еще быстрее Фила. Хоппер минут пять слушал упреки во всех смертных грехах, затем, удостоверившись, что там вроде все нормально, все по домам, успокоился.

— Джойс! Джойс! Никуда не ходите, особенно Джонатан… Нет, потом поясню, ничего не произошло… я скоро буду! Слышишь, и не кури, здесь это наркотик, посадят на пять лет, и я не успею достать. Извини, очень занят, но быстро приду… Практически нашел, осталось немного, главное, не выходите!

Джим быстро нажал на кнопочку справа, и экран медленно погас, начиная от краев. «Хорошая штука технологии, не обязательно выдергивать шнур», — облегченно подумал шериф, затолкав на задворки мысль, какая же он все-таки свинья. На часах уже было почти восемь, а он так и не знает, где искать Оди! Это особенно бесило, учитывая, что вот эти два увальня из его команды отлично все знают. Пора было вытрясать нужные сведения. Благо, они сами ему помогли.

— Знаешь, шеф, я, конечно, могу как-то оправдать, помощь бедным и ущербным, грабить богатых и кормить нищих. Но, по-моему, твой Берчик немного заигрался сегодня. Украсть всю резервную кровь? Зачем? Раздать бедным? Не смешно. А если бы там были люди, в том крыле? — Очень медленно, осторожно начал Пауэлл, протягивая Хопперу стакан кофе.

— Робин Гуд попутал карты, скоро в сети залетит! — громко продекламировал Каллахан и плюхнулся на стул напротив, блаженно выставив вперед длинные ноги.

«Берчик, значит! Робин Гуд, значит! Мой, значит, еще! Так из всего отдела грязная свинья только я? Отлично! Остальные просто боятся!»

Хоппера накрыло неконтролируемым гневом на самого себя, на двойника и он взревел:

— Тащи сюда все на Берчика и его банду!

— А что вы там не видели? — поперхнулся Фил и пролил кофе на китель.

— Гениальный актер играет до конца, а Джим сегодня показал, что такой и есть. Открой шефу данные на его компьютере. Там ведь эта коза из системного отдела опять вчера ковырялась, обновляла, черт бы побрал всю эту команду с их системами, не успеешь привыкнуть — все опять сначала.

Хопперу стало немного легче: видимо, технические проблемы здесь не чужды не только ему.

— Она просто к шефу неравнодушна, хочет все время тереться рядом, — промурлыкал Фил и коснулся черного экрана. Хопперу в глаза полыхнуло ярким светом. Он дернулся, но не отстранился. «На телевизор похоже, только тонкий. И что, теперь полицейские базы транслируют прямо по телеку всем, кому не лень? Что за бред?»

Каллахан немного потыкал на кнопки и сдался.

— Эта грудастая только к шефу неравнодушна, меня не учит, — театрально пожаловался он.

— Так распечатай на своем, или мы тут всю ночь торчать будем?

Хоппер угрюмо допивал кофе, размышляя о двойнике. «Бандиты его друзья, он женат на Джойс и спит с грудастой помощницей, ну просто мечта, а не парень!»

— Печатать только на Галахера или на остальных тоже?

— На всех, мать вашу! — рявкнул Хоппер, и сам пошел забирать огромную стопку еще теплой бумаги, вылетавшей из квадратного ящика.

С мягкого листка на Хоппера смотрел симпатичный рыжий парень. Широкое открытое лицо, короткие темно-рыжие волосы и заметная родинка на левой щеке.

«Берл Галахер. Берчик. Пятый». Хоппер с нескрываемым интересом углубился в увлекательное путешествие по распечатанным страницам. «Родился в Саммервиле, пропал в возрасте четырех лет. Найден шерифом Хоппером на дороге в лесу в возрасте семнадцати лет пять лет назад. Организовал банду… не доказано… отпущен за недостатком улик… допрошен в качестве свидетеля…» Хоппер обалдел: бандитизм, вооруженный грабеж, вымогательства — и ни одной реальной судимости, ни одного доказанного дела. Уж, не друг ли шериф, а точнее, судя по делу, почти приемный отец, приложил к этому руку? «Оп-па, особые приметы — цифры ноль ноль пять на запястье. И где же тебя носило, Берл Галахер, целых тринадцать лет, уж не в соседней ли реальности? Интересно, какие у тебя способности? Надеюсь, ты не вампир. И зачем, мать его за ногу, тебе понадобилась Оди?» В том, что именно Пятый заманил его приемную дочь сюда и использовал в своих грязных целях, сомнения исчезли полностью. «Ищите, и обрящете!» И как можно быстрее. Он открыл данные на второго персонажа. «Марк Лерман. Родился в Саммервиле… »

Соседний небольшой городок Саммервиль в семидесяти милях от Хокинса на юго-запад, оказался просто каким-то рассадником бандитизма. Что-то здесь было неправильно, не клеилось.

— Шеф, может, мы пойдем?

Хоппер уже и забыл, что они добросовестно ждут.

— Сейчас, поедем в Саммервиль, навестим нашего Робин Гуда.

Второй раз за день ему удалось произвести эффект взорвавшейся в руках гранаты.

— Шеф, я ценю твое убойное чувство юмора, но это не смешно, правда, не смешно. Нет, если ты гарантируешь, что твой Робин Гуд не угостит нас двадцатью дырками на нос, то мы поедем, но все таки… У нас нет неприкосновенности в отличие от тебя, если ты внезапно забыл.

— Да шучу я, чего такие серьезные? — улыбнулся Хоппер, мучительно гадая, где взять машину для поездки.

— Ключи в столе, я прогонял позавчера сам рулевое, как ты просил, оставил внизу, в гараже, как обычно. Так мы можем идти?

Просить дважды не пришлось, через пару секунд Джим остался наедине с бумагами. Второй персонаж, Марк Лерман, оказался еще интереснее пресловутого Берчика. Ровесник Хоппера. Одного с ним роста, только худощавый. Короткая стрижка, светлые волосы, легкая седина, нос с горбинкой, немного приподымается правый край губы при улыбке. Шесть судимостей в возрасте до восемнадцати лет. Чем дальше Хоппер читал, тем больше охреневал, по-другому и не скажешь. Драка, драка, разбойное нападение на сутенера. Веселое детство, ничего не скажешь. Но поразило шерифа не это. А то, что во всех «детских» делах господина Лермана у него был постоянный соучастник — некто Джеймс Хоппер, уроженец Саммервиля. И во всех делах господин Хоппер был оправдан. Но Джим повидал сотни подобных дел: попросту говоря, Марк Лерман демонстративно брал всю вину на себя. И как его самого, точнее двойника, вообще с такой биографией допустили к работе в полиции? Объяснение нашлось дальше. Вьетнам все списал. У Лермана не хватает двух пальцев на левой руке. И длинный рваный шрам от серьезного ранения на левой стороне груди. Понятно, где приложило.

Значит, после Вьетнама его двойник ушел в полицию, а друг детства здешнего Джима продолжил веселую жизнь? Или это просто такой трюк? Пора было разобраться с этими перипетиями судьбы. Хоппер прихватил связку ключей с тяжелым брелоком с мигающей красной лампочкой и отправился в гараж.

Глава 9. Майк. «Сим-сим, откройся!»

«С телефоном у нас отношения серьезные. Я с ним ем. Я с ним сплю. Я на него надышаться не могу». «Селфи (Selfie)»

Вероятно каждый, если не мечтал, то хотя бы случайно видел сны, где он попадает во дворец, а там слуги вокруг снуют, «карета подана, ваше величество…»

И вот карета подана, а «величество» туда не хочет! Вместе было бы проще. Конечно, здорово было посмотреть, как живет его двойник, если за ним прислали целый автомобиль с водителем. Может, там дом, как их два. Но сейчас Майку главное было найти Оди. В одном шериф был прав — если где-то что-то странное — Оди точно там. Уилер вспомнил тот дождь, когда они встретили ее впервые. Эти огромные глаза, полные дождя и слез. Сейчас еще светило солнце, мимо проносились пыльные придорожные кусты, цветастые заборы, небольшие острова слегка пожелтевших деревьев. А ощущение было, как будто скоро лупанёт дождь, глаза ослепят грозовые разряды, и Оди там опять окажется одна, в незнакомом мокром лесу, в полной темноте. А он, Майк, так далеко, едет в сухом авто с водителем в белых перчатках и не может ее обнять и согреть. Парень почувствовал, что глаза наполняются теплой влагой, и кажется, сейчас она хлынет наружу. Майк вцепился ногтями в светло-бежевую кожаную обивку широкого мягкого сидения и крепко сжал предательски задрожавшие губы. Он постарался как можно незаметнее шмыгнуть носом и поморгать, чтобы слезы исчезли. Но одна сорвалась с ресницы и поползла по щеке. И зачем, почему он послушался Хоппера и согласился ехать машине с этим цербером в белых перчатках? «Садитесь на заднее сиденье, мистер Майкл, вы же прекрасно знаете, вам еще не положено…»

Сразу, как сели, Майк попытался выскочить обратно, но кнопки блокировки дверей сами утопились прямо на его глазах. Он попробовал открыть дверцу изнутри, но ручка уже не реагировала, прилипла намертво.

— Не ломайте дверцу, мистер Уилер, ваши приятели все равно уже в пути.

От ровного голоса шофера ему тогда захотелось взвыть и отпинать руками и ногами переднее сиденье. Он толкнул его кулаком, но мягкая на вид спинка отозвалась звонким гулом. Спереди недовольно зашипела Ненси. Костяшки обожгло огнем, Майк потряс рукой, выругался про себя и принялся дуть на тыльную сторону ладони. Сам же притопал в эту роскошную тюрьму, теперь вот сидит и едет. Он еще раз поколупал пальцем утопленную в обивке кнопку блокировки. Шляпка едва-едва торчит, ничем не подцепишь. Майк даже не представлял, как шофер одновременно закрыл все дверцы, не вставая с места. Надо было вместе с ребятами ехать обратно на автобусе, как и приехали, никто бы не указывал, что положено, а что нет. Водитель ему сразу не понравился, командует больше, чем родители дома. Он на минутку представил себе их с парнями в этих неудобоваримых костюмах и шляпах в автобусе и невольно успокоился от комичности картины. Статуя за рулем по-своему поняла его телодвижения, и окошко слегка приоткрылось, обдав лицо еще теплым ветерком. Шляпа мирно покоилась на сиденье рядом, там же лежал и черный кожаный ранец, в который он запихал свою грязную одежду и кроссовки перед конференцией. Немного ерзания и туда же перекочевал и фрак. Сразу стало немного лучше. Вот Ненси хорошо, сидит на переднем сидении, даже не обернулась, а платье — и здесь платье. Подумаешь, немного длиннее или короче, ерунда какая. Это вам не джинсы или фрак, неужели они и в школу ходят в таком? От этой мысли ему стало совсем не по себе, и Майк достал из кармана юнифон. «Интересно, почему он так называется? И если он как телефон, может, мы сможем разговаривать с ребятами, как по рации?» От внезапной идеи Майк оживился, повеселел, и огромная черная клетка на колесах с широкими сиденьями перестала казаться тюремной камерой. Они свяжутся, сбегут и найдут Оди.

Майк точно видел у людей в руках, что матовый черный экран по передней панели должен включиться, как телевизор. Но его агрегат молчал бесполезным бревном, очевидно единственный в этом новом мире распознавший подмену и обман.

«Так, не волнуйся, он просто выключен, а чтобы включить, нужна кнопка. Здесь две тонкие кнопки металлического цвета на боку, одна длинная, другая совсем короткая. Надо рассуждать логически. Он включится, если нажать либо на первую, либо на вторую, либо на обе сразу».

Майк уже вспотел, подушечки пальцев трансформировались под очертания кнопок, но результат остался нулевым. Он уже подумал кинуть бесполезную хреновину на сиденье. Разозлившись окончательно, со всей силы сжал юнифон в ладони, оставив большой палец на маленькой кнопке. И так и сидел, злясь на себя, на бесполезную хреновину, которая не признала в нем Майкла Уилера. Внезапно под пальцами что-то завибрировало, и на черном экране медленно проявились четыре белые буквы. Майк зачарованно смотрел, как буквы медленно растворились, и перед глазами предстали разноцветные квадратики с рисунками на них, по всему экрану, а сверху в правом углу мигали цифры времени. Парень довольно улыбнулся и полюбовался на теплый юнифон, лежавший на его ладони. Немного переведя дух, он догадался — кнопку надо просто нажать и подержать. Недолго повозившись, он понял и назначение второй, длинной кнопки. Жмешь на нижний угол — кружок на экране показывает, что громкость меньше, вверх — наоборот, кружок постепенно окрашивается в белый цвет. Это было необычайно и невероятно — вместо того, чтобы крутить ручку можно было просто жать кнопку. Ах, как жаль, что рядом нет ребят — наверняка, никто еще не догадался!

«Ох, дебил, им же можно позвонить прямо сейчас, но как?» Майк начал рассматривать квадратики, точнее рисунки на них. На нижнем слева красовалась зеленая телефонная трубка. Подписи там не было, но он и так понял назначение. И уже собрался нажать, но увидел вторую в верхнем ряду. Подпись была короткой и необычайно привлекательной — «ИГРЫ».

Машина совершила резкий поворот, Майка качнуло на упругом сидении, и он едва не вписался в дверцу.

— Мистер Майкл, не далее, как два дня назад, вы клятвенно обещали маме не играть в автомобиле и на ходу. Положите, пожалуйста, юнифон в сумку.

Майк подпрыгнул от низкого голоса водителя и уставился в зеркало переднего вида почти с ненавистью. Лучше бы на дорогу смотрел, а не на него.

— Дай мне, я подержу, пока доедем, — Ненси, наконец, соизволила обернуться. Майк обалдел от такой наглости. Вспомнила, что в машине брат едет, надо же.

— Еще чего, еще и мой потеряешь, мне свой новый отдашь? — Мстительно отозвался Майк, вспомнив слова водителя перед отъездом из Кентсвилля. Уилер крепко зажал в руке новое сокровище. «Хрен отберете теперь».

Ответом был непонятный скрипучий звук. Майк повертел головой в поисках источника и обалдел: изваяние за рулем смеялось. В этом не было никакого сомнения.

— Что смешного? — Ненси воинственно уперла один кулак себе в бок и полуобернулась к водителю. Лицо ее покраснело, одна мокрая прядь волос свилась лианой и упала на глаз.

Но каменную статую на переднем сиденье оказалось очень сложно смутить.

— Юный джентльмен прав. Доверить любимую вещь леди, которая потеряла шляпку от такого кавалера. — При этом его губы едва заметно скривились, как будто на язык попало что-то горькое. — А родители уже в курсе, что тот за вами ухаживает? Такой шикарный кавалер, не успел объявиться, а уже поспел.

— Кто тот? Никто за мной не ухаживает. Как... Какое вообще ваше дело?

- Не хамите, леди, если хотите, чтобы я умолчал вашей маме об этом маленьком недоразумении. Это ведь недоразумение?

Водитель спокойно посмотрел на Ненси, но та демонстративно отвернулась к окну, презрительно сжав губы.

Удовлетворенный Майк снова взял юнифон с сидения и запаниковал: экран опять был черным. «Сам отключается или поломался». Он провел пальцем по экрану, и тот ожил. Уилер облегченно выдохнул. Покосился на зеркало и потихоньку нажал на квадратик с играми. От выпавшего на экран изобилия едва не захватило дух.

Мягкий толчок вперед и щелчок замков на дверях ознаменовал, что они на месте. «Как не в тему!» Майк с сожалением затолкал юнифон в карман и вылез из машины.

«Это наш дом?!» Они переглянулись с Ненси, не в силах произнести ни слова. Водитель высадил их не у дверей дома, а сбоку от мощеной оранжевым камнем широкой дорожки. По обе стороны от нее росли невысокие экзотические деревца с картинно изогнутыми стволами и множеством небольших розовых цветочков. Вообще, довольно далеко направо и налево от центральной аллеи росло множество кустов, цветов. Все было упорядоченно чьей-то опытной рукой. Майку стало интересно, ко же у них так увлекается садоводством, но Ненси толкнула его в бок, подбородком показывая вперед. Сам дом был не просто двое больше их дома, это был целый особняк, с огромным балконом над входной дверью, колоннами и разными скульптурными изысками под сводом третьего этажа.

— Майкл! Какой ты красавец! Первое место, мне Фрэнк уже сообщил, милый, это так замечательно, я тобой так горжусь!

Майк даже не понял, как оказался в объятиях у… «мамы». Да, она пахла другими духами, в странном платье с лентами и каким-то щекотным маленьким хвостом на воротнике. Но сомнений не было — это была мама, хоть и в этом измерении. Что-то такое было в ней, что разбило все страхи. Он сначала неловко держал руки вытянутыми вперед за спиной у миссис Уилер. А потом неловко, как будто руки не его, все-таки обнял ее тоже, едва касаясь.

— Фрэнк, я сегодня дома, можешь ставить в гараж, — она грациозно махнула водителю, и тот почтительно удалился к облегчению Майка.

— Ненси, ты нашла Барбару? Вы видели его выступление? — «мама» обернулась к Ненси, удивленно оглядела ее платье, но ничего не добавила по этому поводу.

Майку совсем не хотелось слушать эти женские разговоры, и он направился к дверям.

— Майкл, милый, ужин через два часа, папа задерживается, вы подождете, или велеть Рейчел приготовить перекусить?

Майк не желал знакомиться еще и с какой-то Рейчел, быстро помотал головой и решительно зашагал по дорожке.

Глава 10. Майк. Королевство кривых зеркал. Часть 1

«Вы только не смотрите на себя в зеркало — ослепнете» Сериал «Ликвидация»

Если снаружи дом казался просто большим, то изнутри стал совсем громадным. Майк задрал голову и даже слегка приоткрыл рот, осматривая холл, который занимал всю высоту, до третьего этажа и заканчивался трапециевидным куполом. Вообще, создалось впечатление, что он попал не домой, а в музей, только очень современный, или даже театр. По обе стороны вдоль стен наверх убегали аккуратно отделанные белым камнем лестницы с перилами. Далее они плавно соединялись в широкий балкон, на задней стенке которого ассиметрично понатыкали несколько дверей. Аналогичная картина наблюдалась и при переходе со второго этажа на третий, только дверей на серой задней стенке было всего две. В углах на втором этаже примостились две статуи, строившие друг другу рожи. Но поразило Майка даже не это, а лопасти вентилятора над тремя огромными белыми шарами. Шары, похоже, заменяли люстру. И еще ослепительный белый рояль на сером постаменте в левом углу. По левой стене также примостились серый диван под раскидистой пальмой и стеклянный столик с двумя небольшими креслами. Стены тоже были светло серыми, матовыми. В правой стене темнели две неширокие деревянные двери. Из той, что ближе к углу, доносились приятные ароматы. «Кухня, тут даже гадать нечего». В желудке сразу же запрыгали голодные мячики, и Майк вспомнил о пакетике с пирожным. Он тогда запихнул его в ранец и забыл совсем. Не утруждаясь размышлениями, парень тут же запустил руку в портфель и извлек изрядно примятый пакетик.

С набитым ртом исследование пошло веселее. Двойная дверь с резными наклепками на задней стенке правее рояля точно не могла вести в его комнату. Майк еще раз прикинул, какая из дверей его и решительно двинулся по лестнице на третий этаж. Если здесь нет подвала, значит, его комната должна быть где-то под крышей.

— Мистер Майкл, вы не отдадите сейчас в чистку ваш парадный костюм?

Майк поперхнулся и обернулся на высокий женский голос, нагнавший его на лестнице с первого на второй.

Голос принадлежал высокой пышной барышне в широком платье и в переднике с кружевами. На голове слегка сбилась на бок кружевная шляпка. Девушка была старше Ненси лет на пять, но значительно объемнее и с красными пухлыми щеками. Похоже, она вынырнула из кухни или второй двери рядом с ней.

— Шляпу и фрак для начала, если можно.

От усердия в борьбе с пирожным у Майка выступили слезы на глазах, и ничего не оставалось, как молча обернуться и вытащить изрядно помятый фрак из ранца. Вместе с ним выпал грязный кроссовок с развязанными шнурками, но Майк быстро запихал его обратно.

— Шляпа в машине, — с трудом выдавил он, проглотив последний кусок.

— За брюками и сорочкой я заскочу через полчаса, — пропела чужая девушка и легко заскользила вниз.

«Как тут вообще можно жить, если дома такая толпа народа все время». Майк обтер липкую руку об штаны, и на черном сукне появились широкие мазки белого. «Вот, черт, потом их отдавать этой, скажет еще, что я неряха совсем». Парень посмотрел на две двери на третьем этаже. На одной четырьмя кривыми пятнами выделялись следы от скотча. Что-то было раньше прилеплено, и отдирали по живому. Его дверь, однозначно. «Пожалуйста, только не пальмы, не статуи и не рояли…»

Опасения оказались напрасными. Обычная комната для парня, даже можно было сказать маленькая по сравнению со всем домом. Довольно широкая кровать в углу на двойных металлических ножках. Майк бросил ранец на пол и плюхнулся на нее с разгона, та приятно отпружинила. Он перевернулся на спину и уперся взглядом в буквы над столом. Они немного накладывались друг на друга в хаотическом порядке. Прикинув возможные варианты, он быстро раскусил эту головоломку: «VICTORY». В подтверждение этих слов на верхней полке, над книгами, красовалось штук семь кубков. Ого, да он тут чемпион по … бейсболу, вот это сюрприз. А где же биты и мячики? Он вскочил и принялся исследовать темно-синий шкаф до потолка рядом с кроватью. Внизу были четыре выдвижных ящика.

«Начнем с верхнего. Трусы, носки, гольфы, галстуки, фу, какая гадость… Хотя нет, галстуки все на резинке, круто. Не, ящики — это не то». Он отодвинул боковую дверцу шкафа до упора и задрал голову. Там на вешалках аккуратно висели серые и бежево-коричневые костюмчики, разных оттенков. Он вытащил один, светло- серый, вывалил на кровать. Пиджак, жилетка и… шорты. «Что за дерьмо, неужели в этом вообще можно выйти на улицу?» Память в панике бросила подсказку, и он вылетел на лестницу, на пролет между вторым и третьим. Точно, на фотографии на стене его коротко стриженная копия корчит улыбку, в таком же костюме, только еще в мелкую клеточку. По самые брови светлая шляпа. «Дебил!» Майк демонстративно повернулся спиной к своему двойнику на фото и вернулся в комнату. Кое-как вернул костюм на вешалку и закрыл шкаф.

Его вниманием завладел выключатель у двери с одним рычажком и кнопкой рядом. Парень передвинул рычажок вверх и комната залилась матовым, мягким белым светом. Майк нажал на кнопку и едва не ослеп: вместо белого появился мигающий синий. Буквы над столом тоже заплясали отблесками синего. «Круто». Он нажал еще раз, и синий сменился миксом из желтого, белого и красного. Минут пять он игрался с выключателем, пробуя все варианты, пока не подскочил от стука в дверь.

— Мистер Майкл!

«Черт побери, здесь вообще невозможно побыть одному». Он торопливо поскакал на одной ноге к двери, на ходу стягивая со второй штаны. Дверь слегка приоткрылась, и в проеме показалась смешливая круглая физиономия девушки в переднике.

— Нет! — Майк суматошно пытался понять, во что переодеться, он же только в трусах и расстегнутой рубашке.

— Что случилось? Я только зайду заберу вещи в чистку, чего вы переполошились, откройте же дверь. — В голосе девушки слышалось явное удивление. — Не пожалеете, ну же, мистер Майкл.

«Мистер Майкл» подхватил с кровати покрывало, неумело завернулся, надеясь, что похож на древнюю мумию.

— Вы, как червяк в коконе — задорно расхохоталась девушка, прикрывая рот ладошкой, едва переступила порог.

«Сама ты гусеница. Еще и ржет. Лучше бы подсказала, во что переодеться». Майк покраснел до корней волос и насупился, не зная, уместно ли ее просто вытолкать, как сделал бы с Ненси.

— А что там у вас в ранце грязное?

— Ничего там грязного!

Пока Майк усердно заталкивал ранец одной ногой под кровать, пытаясь при этом удержать равновесие, девушка ловко сложила рубашку и штаны в пакет и, лукаво усмехнувшись, шмыгнула за дверь. Через пару секунд она вернулась, держа в руках глубокое блюдце с двумя пирожками, такими ароматными, что Майк едва не подавился слюной.

— Ваша кола, — она протянула жестяную баночку, — только пообещайте, что потом хорошо поужинаете.

Едва Майк проникся к девушке вполне дружескими чувствами, как она снова захохотала, теперь уже опустив голову вниз. Парень проследил за направлением взгляда и едва не расхохотался сам. Он был в своих пестрых носках с бэтменом, а на одной ноге болталась черная туфля с острым носом и развязаными шнурками. Вторая туфля одиноко стояла на ребре за его спиной.

— Рейчел! Ты не видела где мои…

— Да, миссис Уилер!

Смешливая Рейчел наконец прихлопнула дверь с той стороны, оставив Майка наедине с покрывалом и пирожками.

«Нет, ну надо же во что-то одеться!» Свое из ранца точно не подходит, эта Рейчел сразу же вцепится, чтобы забрать в стирку, да еще поясняй, где взял такое. Майк решительно выдвинул все ящики шкафа, кроме верхнего. Одной рукой он заталкивал необычайно вкусную сдобу в рот, запивая колой, другой ворошил содержимое ящиков. Из подходящего, чертыхаясь, достал синие штаны, похожие на спортивные, и белую майку без рукавов. Следом за майкой потянулся ремешок, а за ним из ящика выполз темно-синий махровый халат с красивым бейсбольным мячом, вышитым на груди.

«Фу, и что у него в комнате делает халат Ненси?» Халат был безжалостно запихан обратно. Теперь можно было посмотреть на бейсбольные кубки и потрогать большой плоский телевизор на столе. Майк потянул на себя полочку под столом. На ней стояла плоская черная дощечка с буквами. Парень понажимал на буквы, отстукав свое имя, но реакции не последовало. От дощечки за стол свисал шнурок, и Майк полез под стол смотреть, куда же он идет. При этом он зацепил нижний ящик стола, и ящик легко выехал, упершись в бок. Майк выдвинул его, и обнаружил там скомканную форму для бейсбола с номером один. А под ним куча обрывков от плакатов, бейсбольных, как он догадался. Теперь стали понятны пятна от скотча на двери на стене. » Значит, с бейсболом все? А почему? Проиграл?» Майк порылся еще в обрывках и обнаружил отвратительную оборванную фотографию. Майк гордо держал кубок, один из тех, что красовались выше. А рядом с ним, улыбаясь до ушей, стоял Трой в такой же форме, только с номером два. И обнимал Майка, а он второй рукой обнимал своего самого лютого школьного врага.

Майк брезгливо собрал обрывки и затолкал обратно в ящик. Но форму, поколебавшись, решил надеть. Все лучше, чем эти странные штаны, утешал он себя. И боялся признаться себе самому, что очень хочется примерить форму бьющего игрока бейсбольной команды.

Под кроватью завибрировало, задребезжало. Майк бросился туда, и вытащил из-за ранца свой юнифон. Как же он забыл о нем! На экране зеленым горело изображение увеличивающейся и уменьшающейся трубки в кружочке. Подпись ниже гласила: «Лукас Синклер».

Майк надавил на зеленую трубку и в уши ударил громкий голос Лукаса:

— Прием! Прием! Майк, ты меня слышишь?

— Слышу! Не ори так, сейчас, погоди.

Он уменьшил громкость, радуясь, что разобрался с этим раньше.

— …здоровый, как дворец, и всякие тут шляются, а у тебя?

— Никто не шляется, но здоровый тоже. Не дворец, а выставка техники, и приборов куча! И все с кнопками, боюсь трогать, даже холодильник! Какую-то хрень зацепил, так она как завизжала на весь дом, я чуть не описался! Давай позвоним, я Дастину, а ты Уиллу, там, где звонки, список есть, как телефонный справочник. Здорово тут с этим!

Майк немного позавидовал Лукасу, что тот разобрался с юнифоном, пока он ковырялся в штанах и носках. Он стал судорожно искать, где тут справочник и наткнулся на квадратик «ЧАТ». «О, тут справочник!» Он выбрал из списка Уилла, но вместо звонка появилась строка и буквы внизу. «Может, сначала надо написать вызов? Черт, Лукас не пояснил. Он написал: «Прием»

Раздался громкий звук падающей капли, и тотчас на экране появилась строка ниже:

«Уилл: Прием! Прием! Майк! Это я! Конец связи!»

Здорово, это был не телефон, но тоже здорово! Майк обрадовался, что первый нашел это и покосился на плюсик сверху. Он коснулся его пальцем, и выскочила подсказка в белом прямоугольнике «Пригласить участников».

Немного манипуляций, и на экране уже горело «Прием» и от Дастина и от Лукаса. Капли в юнифоне стали падать все быстрее, превращаясь в полноценный летний ливень. Он едва успевал отвечать, постоянно забывая, где какая буква расположена.

«Дастин: ДВОРЕЦ, ТОЛЬКО СТАРЫЙ, КАК МУЗЕЙ, КРАСИТЬ НАДО. И РОЯЛЬ! ЗАТО У МЕНЯ СТЕНКА ИЗ АКВАРИУМА, ПРИКИНЬТЕ, ТАМ ТАКИЕ РЫБЫ! Я УЖЕ КОРМИЛ!»

«Уилл: дом, как дом, только два этажа. А вот, у меня в комнате вместо стенки доска, половина для мелков, и мелки не такие! Цветов море, я дорисовал битву миров, что там была не дорисована, а вторая половина…»

«Вы: у вас тоже куча народа в доме кроме вас ходит? Дастин, сделай нормальные буквы, в глазах рябит!»

«Дастин: ОДНА МИССИС ДЖЕЙРЕН. И ПУСТЬ ХОДИТ! КАКИЕ ОНА ПЕЧЕТ ТОРТЫ! МНЕ В КОМНАТУ ВМЕСТЕ С УЖИНОМ ПРИНЕСЛА! Я ОБЪЕЛСЯ! КАК СДЕЛАТЬ? ОНО САМО ТАК!»

«Лукас: какие-то ходят, меня никто не трогает, я своей комнате заперся. Скоро ужин, отца все ждут. Игры видели на юнифоне? Кто играл в «Опасные сокровища», я уже рекорд поставил!»

«Уилл: у Джонатана комната, как будто склад: аппаратура для музыки крутая, а мистер Гилфорд, что тут тоже живет, говорит, старье это повыкидывай! Джонатан уже разобрался, там нет кассет, а музыка сама играет!»

«Вы: у нас тоже ждут, Уилл, а где Хоппер, он пришел?»

«Дастин: УИЛЛ, ОН ТУТ ВАШ ОТЕЦ? А Я ТОЖЕ ИГРАЛ, ТОЛЬКО В ДРУГУЮ, ДВА РЕКОРДА ПОСТАВИЛ!»

«Лукас: эх, Макс бы сюда! Она подумает, что я ее забыл, надо домой, где Оди? Хоппер ее нашел?»

«Вы: не подумает, всего один раз не пришел, может, тебе живот болит»

«Дастин: ДА, ПОНОС, ТЫ НА ТОЛЧКЕ И СЛЕЗТЬ НЕ МОЖЕШЬ»

«Лукас: сам ты понос, убери буквы, глаза вытекут. Меня ужинать зовут, конец связи»

«Уилл: нет, не отец! наверное! Мама звонила в полицейское Управление с телефона, тут есть обычный, только с кнопками. Там сказали "на объекте", еще не приезжал! Она много раз звонила, там сказали, звоните на его юнифон, и больше не отвечают. Мы не знаем как, у меня нет его в списке. Джонатан пытается включить ее юнифон, там пароль надо»

— Мистер Майкл, спускайтесь ужинать, только вас ждем!

Глава 11. Майк. Королевство кривых зеркал. Часть 2

«Ночь темнее всего перед рассветом» Бенджамин Дизраэли.

Ужин — одно из самых невероятных изобретений человечества, особенно, если с утра во рту маковой росинки не было. Пару пирожков — это даже отдаленно не росинка, и в принципе, вообще не еда. Если верить умудренным жизнью взрослым, конечно. И что может омрачить это почти сакральное действо и придать ему статус ребуса и головомойки одновременно? Правильно, утонченная (дебильная) сервировка стола. Майк и раньше видел подобное на картинках. Даже нет, однажды на дне рождения кузина из Индианаполиса родственники чем-то объелись и возомнили себя потомственными аристократами: вместо одной вилки на столе гордо скрестили зубцы две. Помнится, его даже едва не выперли из-за стола за развернутые боевые действия между кланом узких и широких вилок. Но что прикажете делать, если перед вами не два, не три прибора, а целая армия ножей, вилок, ложек и тарелок? Вы почувствуете себя главнокомандующим боевой когортой и броситесь осаждать Рим (цыпленка, запеченного с яблоками и черносливом)? Или отважным пиратом, и атака на шлюп с награбленными несметными сокровищами (горшок с мясом, запеченным с грибами) просто неизбежна? Не будьте наивны — вы однозначно и бесповоротно — многокрылый рукожоп в посудной лавке. Миссия невыполнима, если подойти к ней без фантазии, в лоб. Особенно печалит тот факт, что ваш небоеспособный напарник чувствует себя как неуловимый Джо. Орудует двумя вилками и тремя ножами так ловко, как будто всю жизнь провела на королевских трапезах и даже успела притомиться от них. Оказывается, он много еще не знает о сестре, минус одно очко, мистер Майкл Уилер.

Но настоящий супершпион тем и отличается от обычных людей, что способен найти выход из любой ситуации, в основном даже не подозревая об этом. «Нормальные герои всегда идут в обход». Шаг первый — проходим, садимся, киваем — вы на месте, можно приступать. Шаг второй — отвлекающий маневр — утыкаемся носом в юнифон и исчезаем с радаров ровно на полсекунды. Больше вам просто никто не позволит. Есть вещи, которые действуют на любого взрослого, особенно вашего родителя, как красная тряпка во время корриды. И неважно, из какого тот мира, это не имеет ровно никакого значения.

— Майкл, немедленно отнеси юнифон в свою комнату, мы это обсуждали уже тысячу раз!

Шаг третий — закрепляем уход от основной проблемы — небольшой кусочек озверина не помешает.

— Я уже-уже заканчиваю, два слова осталось. Он просто полежит рядом, если мне что-то срочное напишут, я даже отвечать сразу не буду.

Главное при этом нисколько не отвлекаться от начатого и ни в коем случае не извиняться. Можно враз запороть все подготовительные маневры. Неважно, что ароматы еды раздразнили донельзя не только вкусовые рецепторы, но и мозоль на пятке. «Целеустремленность и невозмутимость» — вот ваш девиз на ближайшие минут десять. Это залог успеха. Дальше следует залп неконтролируемой агрессивной лексики, направленный на вашу ни в чем не повинную голову.

Шаг четвертый — молча, обязательно молча, с ледяным спокойствием относите самое дорогое в комнату, так же молча возвращаетесь (это важно) и… джекпот. Можете плюхаться с разгона на стул, класть ноги на стол, есть руками прямо с горшочка или демонстративно отодвинуть лишнее, захватив только один самый большой прибор. Никто не посмеет упрекнуть вас в невежестве и незнании элементарного этикета. Отнюдь — это естественный юношеский протест на вероломное ограничение вашей драгоценной свободы и, если хотите, игнорирование того факта, что вы — уже вполне сформировавшаяся личность. Даже не так — Личность, с большой буквы Л.

Мало того, если вы разыграете это безобразие с должным выражением лица (Майк Уилер провернул все именно так — врожденные таланты не спрячешь за шкафом) — ваши оппоненты полностью проникнутся драматизмом ситуации и сами начнут искать пути к примирению.

— Майкл, милый, ты снова надел бейсбольную форму? После первого места на конференции — кубок школы, да? Ты ведь вернешься в команду? Я так тобой горжусь. Жаль, папа еще не вернулся, сегодня какое-то сумасшествие во всем городе.

Майк незаметно облегченно выдохнул. Кажется, никто не заметил, как дрожали руки, и он едва не расплакался от ужаса все испортить. Можно снова подняться к себе наверх и решить, что делать дальше. А что-то делать определенно надо.

Уилер поднимался по лестнице под звонкий град сообщений с юнифона. Он влетел в комнату и залпом проглотил новую информацию. Беда этой информации была в том, что там почти не содержалось информации. Полезной.

«Лукас: Отец пришел. Говорит, ограбили больницу, „бандиты проклятые“, дальше непередаваемая игра слов. А в конце про Хоппера тоже»

«Уилл: Что про Хоппера? Он кого-то поймал? Он видел Оди?»

«Лукас: Нет, что по нему пуля плачет. За что, не спрашивайте — у меня шишка на лбу»

«Дастин: ТЫ ЗАСТУПИЛСЯ ЗА Хоппера? Да! Да! Я сделал это! »

«Лукас: Что это? Что сделал? Не совсем, но почти. Что ты сделал? Ты можешь писать нормально?»

«Дастин: ТАК Я И ПИШУ НОРМАЛЬНО. ОЙ, УЖЕ НЕТ. СЕЙЧАС, СЕЙЧАС. ГДЕ МАЙК?»

Майк заскочил с ногами на кровать. Он живо представил себе, как отец Лукаса вытащил винтовку и запихал в карманы патроны. А Лукас героически повис на руке, пытаясь остановить охоту на шерифа.

«Вы: Я здесь! Не засоряйте эфир. Вы можете пояснить нормально, что там было? Ты подрался с отцом?»

«Лукас: Не совсем, с дверью. Черт! Тут двери, наверное, с железом внутри, чуть голова не отлетела. Но это неважно и шишка здоровая. Я не придурок драться с отцом за шерифа, понятно?»

«Дастин: Это не твой отец, то есть, он чужой твой отец. А Хоппер наш, мы вообще команда!»

«Вы: Скажи это Хопперу! Он бросил нас тут, а сам поехал туда! А обещал!»

«Дастин: куда?»

«Лукас: Меня прогнали в комнату и велели сидеть дома до утра. Тюрьма строгого режима. Что делать будем?»

«Уилл: я сказал маме про больницу. Она пошла в гараж»

«Вы: Выходим сейчас, встречаемся у Уилла. Уилл, не уезжайте без нас! Придумай, как! Конец связи»

Майк окинул взглядом комнату в поисках подходящих предметов. Ничего не нашел и просто прихватил кожаный портфель двойника со своими вещами. Жаль, бита не влезла. Он быстро просочился вдоль стены на первый этаж и незаметно проскользнул в каморку рядом с кухней. Неприятный сюрприз в виде решетки на единственном окне с округлыми сводами немного подпортил боевое настроение, завладевшее парнем. Но решимость еще била ключом. Ее не удалось сломать даже решеткам на всех окнах первого этажа, во всех комнатах, куда он смог проникнуть. Первый ощутимый удар последовал, когда ему неожиданно пришла гениальная по простоте мысль — выйти через дверь. В холле было пусто, одинокий рояль прикорнул возле уснувшей пальмы. Входная дверь на удивление легко открылась, и окрыленный Майкл мысленно уже бежал по оранжевой дорожке среди кривых деревьев.

— Вернитесь в дом, мистер Майкл, миссис Уилер велела до утра не выходить.

Опять ненавистный низкий голос. Майк задрал голову и посмотрел Фрэнку прямо в глаза.

— Я на полчаса и вернусь. Нам с ребятами надо срочно … эээ… срочно … обсудить научную проблему. Идеи быстро испаряются, нельзя медлить. Это открытие перевернет мир!

— Ваш юнифон разрядился? Поставьте на зарядку и обсуждайте целый час. Успеете перевернуть мир и вернуть его на место.

«Черт, юнифон забыл! Тупой солдафон, еще и издевается!» Майк развернулся и, ни слова не говоря, припустил обратно по лестнице.

Спускаясь обратно, он заметил приоткрытую дверь на втором этаже. Медленно оглядевшись, юркнул туда, и оказался в узком проходе с красивыми лампами в виде зажженных факелов на стене. Немного погодя, парень догадался, что сейчас пройдет по периметру и выйдет на балкон над парадным входом. Внутри балкон был еще шикарнее, чем снизу. Пара плетеных кресел, стеклянный столик с подсветкой и ароматные вьющиеся растения создавали подобие райского острова. На улице очень заметно потемнело, и в воздухе повисла плотная духота, какая бывает только перед неминуемой бурей. Из всего содержимого балкона Майка больше всего заинтересовала труба на левой стене. Он перегнулся через широкие мраморные перила. «Отлично! Почти до земли». Ранец за спиной больно колотил по лопаткам. Вдобавок, на середине пути темное небо располосовало надвое ветвистой вспышкой молнии. Буквально ниоткуда взявшийся порыв ветра принес ушат прохладной воды вечернего ливня. А запоздавший грохот грома оповестил о переходе войны в горячую фазу. Майк тряхнул мгновенно намокшей гривой и упорно заскользил вниз по трубе. В самом конце руки сорвались, и парень с криком плюхнулся прямо в охапку проявившегося буквально из воздуха Фрэнка. Водителя качнуло от тяжести свалившегося с трубы счастья, но он лишь слегка отступил на дорожку, удержав равновесие. Второй удар пробил серьезную трещину в непоколебимой решимости Майка покинуть дом.

— Как вы меня нашли? — Прохрипел Майк, отчаянно вырываясь из крепких жилистых рук.

— Вы свалились мне на голову. Открытие в области всемирного тяготения?

— Почти!

Уилер сделал вид, что поворачивает к дому, и внезапно резко рванул в кусты и понесся напролом вправо, обдирая руки о холодные скользкие ветки и колючки.

Такой очаровательный днем, теперь, при свете рассеченного неба, сад выступил на стороне захватчиков. «Не удержите!» Майк выскользнул на узкую песчаную дорожку и уперся в массивную гладкую двухметровую стену. И как же он днем не заметил, что весь дом окружен стеной, как замок в осаде. «Чего они тут все боятся?» Ворота блестели лишь в конце дорожки, но он даже не сомневался, что они крепко заперты. А если бы и сомневался, то низкий раскатистый смех, заботливо донесенный ветром, развеял бы эти сомнения.

Хорош командир, приказал войску на позиции, а сам за порог выйти не может. Майк представил, как смеются над ним сейчас парни дома у Уилла. Издеваясь, судьба подтвердила его опасения вибрацией в кармане. Майк не стал даже вынимать юнифон. К счастью, Фрэнк промолчал о его позоре, лишь открыл входную дверь. Парень к с тоской еще раз вдохнул благоухающий озоном и свежестью вечерний воздух и вернулся в дом. «Мокрый, как ощипанный цыпленок!» Это был полный крах.

— Отца встречали? — Румяная Рейчел тащила впереди себя полную корзину с грязным бельем. «Отец приедет, и ворота откроют. А как слезать, я уже знаю». Майк улыбнулся и подхватил корзину с другой стороны.

— Воздухом дышал. Там ливень. — Зачем-то добавил он.

— Майк! Где ты ходишь? Я весь дом обыскала! — С третьего этажа свесилась с перил Ненси и с ее головы слетала и медленно поплыла вниз широкополая белая шляпа с голубой лентой.

— Оно и видно, что обыскала! Иди еще поищи, в саду посмотри, там сейчас просто изумительно.

Он помог донести корзину до каморки, смущенно отвел взгляд в сторону от «Спасибо, мистер Майкл» и нарочито медленно побрел на третий этаж, наслаждаясь недовольным понуканиями Ненси. Он ожидал, что она психанет и закроется в своей комнате, но не тут-то было.

— Майк, покажи свой, как ты его включаешь? — Ненси торопливо потащила его за собой в комнату за слегка надорванный грязный рукав.

«Ну, конечно, вспомнила о брате, юнифон включить не может».

— Весь день пытаюсь, он, наверное, бракованный, — Ненси протянула ему распакованную коробку с новеньким юнифоном и огромной черной вилкой с длинным проводом.

«"Это и есть зарядка?» Он повертел юнифон Ненси, нашел подходящее входное отверстие и соединил провод с юнифоном.

— Воткни в розетку, сейчас вернусь.

Он на автомате зашел в ее комнату и обомлел. Комната превратилась в модный магазин; везде, где нашлись выступающие предметы, на вешалках висели разные платья, шляпки, валялись журналы с фотографиями женщин в разных нарядах.

— Это ты так с юнифоном разбиралась? Трудно пришлось?

— Майк, ты ничего не понимаешь, ты видел, как на меня все смотрели? Это мальчишки могут ходить, в чем попало. Здесь совсем другая мода, в меня же пальцем все тыкать будут на улице и нас сразу повяжут.

«Повяжут» никак не вязалось с платьями десяти оттенков и шляпками с перьями. Майк надул щеки, думая, какую лучше гадость выпалить.

— Ненси, дорогая, тебе дать мою синюю шляпку с розочками? Или завтра съездим в бутик, совсем не в чем выйти, ты права.

Майк обрадовался голосу мамы за спиной и через пару минут уже был у себя. Зарядка нашлась в верхнем ящике стола.

Заодно пришлось прочитать сообщения. Уилер почувствовал, как огромная глыба позора сваливается с его плеч — он не самый большой неудачник на всем белом свете. Лукас вообще не смог приблизиться к воротам. Там не понадобился даже цербер — нечто завопило, как пожарная сирена, и Лукас моментально ретировался к себе, прямо в одежде влетел под одеяло и притворился смертельно уснувшим. Дастин, напротив, спокойно открыл ворота. Как он написал, там тоже стена вокруг дома, но то, что прикручено вместо замка, можно открыть пальцем. Он радостно сообщил что ждет Лукаса и Майка, потому что на улице — мертвая тишина и как-то жутко. Дождался только ливня. Зато тишина исчезла.

Самым коротким, зато очень содержательным было сообщение Уилла: «все пропало, никуда не едем». Майк не удержался и позвонил. И выслушал душераздирающую историю о том, как они втроем пытались открыть гараж, что-то поломали и погнули, но этот бастион оказался неприступным. А Гилфорд, который там живет, куда-то исчез в самый неподходящий момент.

— А сейчас? Где твоя мама? — Майк представил себе миссис Байерс вне себя от ярости и невольно пожалел незнакомого Гилфорда, если тот найдется.

— Сидит в зале.

— Сидит и что?

— Сидит и ничего, просто куда-то смотрит.

Внезапно голос Уилла сменился более низким голосом Джонатана.

— Майк, привет. Мама просто устала. Сегодня отбой всем, ждем Хоппера. Дай свой юнифон Ненси, мне очень надо с ней поговорить.

«Ага, сейчас, разбежался» — подумал Майк, а вслух выдал:

— У нее свой есть, она его настраивает.

«Или расстраивает»

Юнифон настойчиво просил кормежки, часто моргая красным глазом у подножия, и Майк не стал ему в этом отказывать. Немного повозившись с аппаратом сестры, он доехал, что надо открыть заднюю стенку и вставить плоский синий кристалл в подходящее отверстие. Через пару секунд юнифон ожил, радостно запиликал и затребовал ввести пароль.

— На, вводи.

— Как вводить, тут же нет кнопок? Ты специально издеваешься?

Он снисходительно ткнул пальцем в окошко.

— И какой у тебя пароль?

Ненси на минутку задумалась и набрала свое имя. Агрегат возмущенно пикнул такой вопиющей глупости и выдал сообщение: «Осталось две попытки до блокировки».

— Что это значит?

— Это значит, что надо ввести что-то поумнее своего имени, иначе он сочтет тебя тупой, — злорадно просипел Майк, прислушиваясь к звукам извне. Пусть у всех отбой, он вовсе не собирался оставаться дома и ждал звука подъезжающего авто. Он не бросит Оли, раз Хоппера носит неизвестно где.

Ненси подумала и ввела «Джонатан», и получила очередной от ворот поворот.

— Я свой не дам, придумай, что ты там могла ввести за пароль. Ты что, не можешь придумать что-то, кроме имен? Джонатана вообще почему-то здесь нет, видела, как они на него смотрят все. Или думаешь, она тут тоже такая же… — он поводил пальцами по воздуху.

— Майк, ты не понимаешь, мне надо позвонить Барб. Помнишь, мама спрашивала, нашла ли я ее. Это значит, она жива здесь, понимаешь?

— Ты думаешь, у меня тут все твои друзья и подруги в списке? Нет у меня таких имен, придумывай быстрее, что там, в пароле.

Ненси решительно ввела еще что-то, и ларчик открылся.

«Стив!» — догадался Майк. «О боже!»

Как он и предположил, в ее списке не было Уилеров вообще. Он набрал Уилла и отдал юнифон Ненси.

— Джонатан, это я да, да! Ой, Уилл, я сейчас перезвоню, отдай брату трубку, пожалуйста.

Парень уже поставил ногу в проем двери, но Ненси остановила его самой нелепой просьбой в мире.

— Майк, стой, Майк! Джонатан говорил, на него можно фотографировать, сфотографируй меня, сейчас, я только переоденусь.

Внизу хлопнула дверь. «Отец! Все, последний шанс прозевал». Майку хотелось плакать и рычать одновременно.

— Фрэнка попроси, он будет счастлив! — Мстительно рявкнул он и выскочил к себе.

Наверху было тихо, лишь легкий ветерок неприятно залезал холодными лапами под мокрую майку. Майк не сразу сообразил, откуда в комнате ветер, проверил окно — плотно закрыто. Он сидел на кровати, отрешенно глядя в одну точку. Но неприятные ощущения не исчезали. Источник нашелся довольно быстро — за шкафом спускалась вниз легкая металлическая лестница, стоило подтянуться и схватить за нижнюю перекладину. Там же обнаружился почти невидный снизу люк. Вот значит как — вместо подвала его двойник облюбовал захламленный чердак. «А ведь мы совсем одинаковые». Он, даже не раздумывая, уселся на чистый матрас перед открытым окошком, напоминающим иллюминатор в подводной лодке. Майк аккуратно прикрыл его и так и застыл, смотря на темное небо, за которым все еще бушевала непогода.

«Оди! Оди! Где же ты? Я найду тебя, отзовись! Я буду рядом!»

Он еще и еще раз повторял это в юнифон, не включая его, как когда-то по рации.

За окном носился ветер, капли дождя барабанили по крыше. А парнишка перед иллюминатором на чердаке тонул и тонул в безнадежности и одиночестве.

Внезапно экран юнифона резанул глаза мигающим светом.

«Уилл: Хоппер звонил маме! Он нашел Оди и уехал за ней в другой город!»

Майк вскочил и слезы обиды брызнули из глаз.

«Вы: Он мудак! Он же обещал!»

Майк вернулся в кровать и замотался в покрывало с головой. Послышалось жужжание юнифона.

«Не надо мне, никого не хочу слушать!»

«Майк, прости меня, Майк! Я не могу сейчас к тебе. Будь рядом, пожалуйста, я не могу без тебя. Завтра все закончится, и мы вернемся! Не бросай меня»

Сообщение пришло с незнакомого номера, но увидит Майк его только утром. Когда первые лучи победившего непогоду солнца пробегутся по скомканному покрывалу на полу, по грязной щеке с дорожками от слез и мягко сыграют парню подъем.

Глава 12. Как Хоппер знакомился со злачными местами, а злачные места знакомились с Хоппером

— Это бордель или кабаре? — Точно никто не знает. «Достучаться до небес»

Узкая бетонная лестница со щербатыми ступеньками довела шерифа до железной двери, открывающей вход в подземный гараж. Дверь, к счастью, была не заперта, и он просочился в прохладное полутемное помещение с тусклыми матовыми лампочками на стенах по обеим сторонам. Он еще днем заметил, что в городе все огорожено заборами, закупорено монолитными воротами, не хватало только насыпных сооружений и оборонных рвов. «Средневековье какое-то» — буркнул Джим сам себе. Видимо, банды чувствовали себя весьма вольготно, раз добропорядочные граждане боялись нос высунуть из своих замков-крепостей. Даже полиция не оставляла автомобили на улице без присмотра. И в этом определенно была и его заслуга.

«Хорош служащий королевской полиции, нечего сказать». Шерифский джип с орлом в половину дверцы по-царски занимал два места в правом углу. А неподалеку сиротливо примостился потрепанный серый автомобиль с дыркой от пули на правом крыле и вмятиной на багажнике. Интересно, кто позабыл сие счастье, может, вещдок. Джим привычно подошел к джипу, достал найденные в ящике ключи и осмотрел, пытаясь найти нужный. Лампочка на брелоке мигала, и сам брелок был похож на огромную кнопку. Хоппер нажал на нее и едва не подскочил от щелчка открываемых замков. Серая тачка призывно мигнула габаритами. Он еще раз нажал, и заворожено смотрел, как за мутноватыми стеклами утопают замки. Значит, джип для выездов по работе, а эта ломачина для чего? Для иных удовольствий? И чего ее было не оставить дома, зачем хранить в Управлении?

Ответ на вопрос лежал в багажнике. Точнее, много ответов разных калибров, включая даже гранаты в аккуратном углублении под серым прорезиненным настилом. «Однако, чем дальше в лес…» Он вырулил из гаража, металлическая дверь за ним сама плавно опустилась. Панельная доска прилично отличалась от привычной, но, в целом, не содержала ничего совсем уж непонятного. И была даже чрезмерно информативной. Непонятно было назначение черной коробочки с экраном. Надеясь, что прямо сейчас он не взлетит на воздух, Хоппер нажал на кнопку и едва не вписался головой в зеркало переднего вида от неожиданности. Пожалуй, это была почти бомба:

— Задайте направление поездки! — приятный женский голос лился из ниоткуда, а на экране коробочки нарисовалась бегущая дорога с обозначениями по бокам.

Джим на всякий случай повертел головой, но не найдя никого в салоне, сдавленно ответил:

— Саммервиль.

— Поверните направо, держитесь левой стороны, через полмили приготовьтесь к левому повороту.

— Да, милая, как скажешь…

Через пятнадцать минут он уже выезжал на магистраль, сопровождаемый ритмичным боем по стеклу веселого летнего ливня. За несколько миль до въезда в город количество машин на дороге стало увеличиваться в геометрической прогрессии, а скорость перемещения в нужном направлении так же катастрофически падать. Пока не приблизилось к нулю. Все машины загнали на обочины, а в город тянулась нескончаемая колонна военной техники. «И что это за хрень?» — спросил Джим у своей путеводительницы из черной коробочки. Та в ответ бодро стала предлагать объездные пути. Джим, чертыхаясь, вылез из машины и влился в жужжащую толпу недовольных горожан и гостей Саммервиля. И еще больше убедился в том, что окружающий мир — лишь локации. Люди в нем — все те же, с небольшими поправками на частности.

За десять минут, которые он потратил на то, чтобы пробиться к блокпосту, Хоппер услышал дюжину совершенно обоснованных теорий, в деталях поясняющих творящееся безобразие — от злобных китайцев, сбросивших высокоточную бомбу в северо-западную часть Саммервиля, до невидимых инопланетян, случайно потерпевших крушение в той же точке, куда упала предыдущая бомба. На брошенное мимоходом Джимом «Может, не китайцы, а русские?» последовал монолог длиной в полпути о том, что Российский император мог бы и подкинуть войска в помощь. Но все эти союзники на бумаге, как что случается, так все расхлебывать нашему Королевству. А хитрые русские вступят в межгалактическую войну, только когда американский орел уже будет подлетать к инопланетной цитадели. Хоппер было перепугался, что в этой реальности люди уже освоили межгалактические полеты, но проходящий мимо скептик, очень расстроенный незапланированным коллапсом, излил свое недовольство на поклонника инопланетной версии. Из возни и глухих ударов за спиной следовало, что версия слегка несостоятельна. Особенно забавно было слушать это бултыхание, осознавая, что там не какая-то оборванная шпана, а очень приличные добропорядочные граждане, все как один в шляпах и при галстуках. Но то, что русские здесь союзники, и у них тоже империя, неоспоримо, было частью этой реальности. А главный враг — китайцы. Хопперу было даже интересно, коммунисты ли правят в Китае, но спрашивать об этом офицера на посту он благоразумно не стал.

Офицер долго и придирчиво рассматривал его жетон, потом еще более скептически неподобающую приличному шерифу одежду, вдобавок ко всему пропахшую дымом. В конце концов, выдал вердикт, что пока не пройдет колонна, пропускать никого не будут, даже полицию. А потом не будут до особого распоряжения. Хоппер приблизительно представлял себе, как действует армейская машина в таких случаях. Особого распоряжения можно было ждать и до завтра. Опытный офицер прочел это понимание на потухшем лице шерифа, и неожиданно сжалился. Заезжайте с западной стороны, там вас точно пропустят.

Легко было сказать, труднее сделать. Хоппер услышал себе вслед массу пожеланий «почти счастливого пути», пока выбирался из пробки и окончательно удостоверился, что под шляпами вполне нормальные люди. Доброжелательная «подруга из коробочки» старательно провезла Хоппера по кругу и вывела его на указанный въезд, подозрительно пустой.

— Укажите пункт назначения, — пропела она после пересечения границы города.

Джим почесал затылок. Все его копы говорили про бары и бордели, в которых ошивается вся эта братия. Логично было предположить, что они расположены на центральной или барной улице. Немного поколебавшись, он выбрал второе.

Девица в коробочке радостно оживилась, и через буквально минут десять Хоппер уже пересек довольно разветвленные железнодорожные переезды, поражаясь, откуда в провинциальном Саммервиле такое развитое железнодорожное сообщение. Что отсюда возить-то? Однако неожиданно протяженное кольцо вокруг города уже навеяло некоторые мысли. Они окончательно подтвердились, когда справа беспросветной стеной потянулись серые и красные промышленные корпуса. Хоппер глянул налево. Довольно новые, но уже очень сильно потрепанные панельные многоэтажные дома, подслеповатые или покореженные фонари. Хорошо, хоть под крышей корпусов яркая, как гирлянда, цепь матовых, но очень приличных фонарей. Шериф невольно чертыхнулся. Слева вообще можно утонуть в кромешной тьме. Да еще и дождь, из ливня переродившийся в легкую морось, давит на затылок. Шерифу стало многое понятно. Значит, в Саммервиле открыли какое-то серьезное производство, судя по масштабам, федерального значения, подумал он по привычке. А то, что открывается слева — местное рабочее гетто. Слабо мерцающие окна, местами битые… невнятные заборы поперек дорожек, решетки на окнах… Толпы мужчин всех наций и мастей в кепках и засаленных пиджаках — рабочие после смены вокруг магазина с горячительными напитками. Самая яркая достопримечательность местного значения. Грязь, можно сказать срачник, заметный даже с дороги. Не район, щербатое и полуслепое чудовище. Сразу перед глазами возникли кадры Детройта из новостей. Буквально за десятилетие город из процветающей автомобильной столицы превратился в американскую столицу поджогов и американскую столицу убийств. Неужели и здесь город становится городом-призраком? То-то эти добропорядочные граждане предпочли стоять, а не пробираться рядом с трущобами. Джим перегнулся на ходу, и подтянул к себе с заднего сиденья короткоствольное полуавтоматическое ружье. Он облюбовал его еще на выезде, и на всякий случай положил на пассажирское сиденье рядом с собой. И притопил педаль газа.

Радовало лишь то, что девица обещала буквально через десять минут нужную улицу. А также наличие дороги вдоль бесконечных строений справа. Странно, вот заводские корпуса создавали впечатление новеньких, ухоженных, как с картинки с образцового города будущего. Непонятный диссонанс. Но пробираться внутри гетто Хоппер не решился бы даже с ружьем в такое время суток. Он устыдился своих мыслей и представил себе Оди среди этого развала. Подсознание тут же подкинуло спасительную мысль, что не может криминальный король обитать в таком месте. Родиться — да, вполне, а вот проживать на пике могущества — это вряд ли. Чем дальше Джим пробирался в центр, тем приличнее и чище становились постройки слева.

Стена корпусов справа оборвалась так же резко, как и выросла, и Хоппер выехал на довольно оживленную широкую улицу с красными кирпичными зданиями и множеством ярких вывесок. Он затолкал ружье под сиденье, запихнул пистолет за пояс и вышел на воздух. Машину Джим оставил среди кучки авто, расположившихся вдоль неширокого тротуара. Его колымага ничуть не выделялась среди подобных. Это радовало, и он мысленно поблагодарил двойника за прозорливость.

Джим огляделся. Раньше здесь однозначно были заводы, здания остались типичные, красные, нехитрой архитектуры. А теперь — центр местной ночной жизни, живой бурлящий организм, яркий и непредсказуемый. Его активно огибали разнообразные шумные субъекты в шляпах и кепках, лихо сдвинутых на затылок. Ночь еще не вступила в свои права, а веселье и жизнь уже бьет ключом. Изрядно переутомившийся джентльмен слева уже активно штурмует крыльцо шумного заведения, на карачках, коленом в луже, но шляпа на голове, как приклеенная.

Музыка всех мастей, переливающиеся лампочки и витрины. Дамы с пышными формами, разодетые в полупрозрачные наряды с меховыми воротниками. Азиатские девочки в коротеньких платьицах с передничками и с ранцами за плечами. Худая изможденная танцовщица изгибается змеей, словно вообще без костей, а по полуголому телу ниспадают складки платья из блесток и тонких светящихся струй. И все это — прямо у открытых дверей многочисленных кафе, кабаре или борделей, сразу и не отличишь. Хоппер остановился и моргнул, отгоняя нахлынувшее ностальжи.

Маленький вьетнамский городок. Узкие улочки и бесконечные бары и бары. Девушки и совсем девочки на входе. Все для американских солдат на отдыхе. Чувствуйте себя как дома, мать вашу. И безбашенные двадцатилетние ковбои, одуревшие от передышки, от вседозволенности, моря горячительного и горячего. От ярости и потерь, от необузданной жестокости и ночных слез стыда и боли.

Возникшее возбуждение утонуло в давно прошедшем и почти забытом тумане.

— Эй, ковбой, заходи, у нас уютно!

Хоппер выдохнул, отгоняя призраки прошлого, и обернулся на голос. Яркая размалеванная девица неопределенного возраста в шляпке с темной лентой и вызывающе коротком платье. Она покачивала бедрами и прочими прелестями и так умильно улыбалась, что Хоппер не мог не улыбнуться в ответ, но затем энергично переметнулся на другую сторону улицы и заскочил в открытую дверь бара напротив. Это был бар в самом прямом смысле слова: с барменом, щедро разливающим пиво, характерным въевшимся запахом, и незабываемой атмосферой. Толпами поддатых мужиков в кепках и шляпах, галстуках и рубашках, расстегнутых почти до пупа. За столиками бурно обсуждали последние события, транслирующиеся на большом плоском экране. Выясняли старые обиды, и где-то уже становилось жарко. Медленно заливали неурядицы, плаксиво жалуясь невольному слушателю — соседу по столику. В общем, это было бы совсем не плохое место, то, что надо, чтобы оценить обстановку и попытаться узнать нечто полезное для себя. Если бы не одно обстоятельство, которое Джим совсем выпустил из вида. У него не было местных денег, и шериф понятия не имел, как они выглядят.

Но уходить не хотелось. Хоппер уже понял, что попал не туда, криминальные короли вряд ли ждут его именно на этой улице. Слишком все дешево и разнузданно. Здесь есть и работяги, и профессора. Все они одинаково сбежали, кто от мрачного беспросветного существования, кто от цивилизации. В одинаковой надежде забыться и утонуть. И в этом котле отсвечивал реальный шанс разузнать что-то о его «криминальных приятелях», по крайней мере, уловить направление поисков. Чтобы не маячить на проходе, привлекая постояльцев необычной одеждой неопрятного вида, Джим попытался просочиться к столику в самом углу. Там мирно дремала уставшая компания из трех человек, а четвертый пытался их растормошить. Попытка захлебнулась буквально с трех шагов.

— Ты чего здесь высматриваешь? Салли, смотри, он же коп, точно коп! — Небритый плечистый мужчина толкнул Хоппера плечом на другого, более рослого, с отвислым пивным животом.

Джим был не слабого десятка, удержался на ногах и развернулся к обидчику.

— Что, так заметно? А если и коп, что, пива попить нельзя?

— Пива можно, шарить тут по нам, как ищейка, не можно.

— А что, есть чего бояться? — Джим оглядел давно не стиранные рабочие робы собеседников, широкие клетчатые кепки. — Сдается мне, вам нечего.

— Ишь, какой! Вам был бы человек, а за что упрятать найдется! — Мужик смачно сплюнул прямо на пол, но взгляд стал менее напряженным.

Джим помимо воли засек совсем юного паренька в рубашке с расстегнутым воротом и мешковатых штанах клеш за спинами своих собеседников. Паренек с безразличным видом терся возле совершенно пьяных мужчин в очень приличных костюмах. Шериф коснулся рукой плеча своего обидчика и показал взглядом на разбитного мальчишку.

— Ах, ты, паскуда, точно кошелек попер, шпана Комптонская. — Мужик кинулся в ту сторону, активно работая локтями.

Парнишка ловко поднырнул под столик и, смешавшись с толпой, побежал в сторону служебных помещений, где, как подозревал Хоппер, был второй выход. На полу валялся злосчастный кошелек.

— Держи, раз-зява! — Мужик в робе вернул кошелек потерявшему нить событий пьяненькому интеллигенту и вернулся к Хопперу.

— Ну и глаз у тебя! Чего ж не ловил?

— Я не на работе, понял? Всю шпану не выловишь, так и сдохнешь трезвый.

Джим решительно двинулся в намеченный угол.

— Погоди, ладно, не кипишись. Там друзья, что ли?

Хоппер отрицательно покачал головой, и с неожиданной горечью угрюмо выдал правду.

— Нет у меня друзей, не в этом мире.

— Да чего ты пристал к нему, видишь, не в себе, паленым пахнет. Потерял кого? — Второй мужик дружелюбно положил руку Хопперу на плечо. — Не хошь, не рассказывай, давай к нам. Тебе какое заказать?

— Я пустой, так посижу там немного, новости, вон, посмотрю. — Джим кивнул на экран с энергичной красивой дикторшей.

— Да какие тут новости, в нашем паршивом Королевстве? — оскалился собеседник. — Давай, давай, я угощаю. Меня Салли зовут, а этот ниггер — Стэн.

— Джим. — Хоппер протянул ему руку, постаравшись скрыть удивление. «Ниггер» Стэн был белым.

— Сам ты ниггер, урод жирный. Не обращай, Джимми, внимания, мы в горячем цеху пашем, к концу смены там все ниггеры. — Мужики весело заржали, и разобрали принесенные кружки с темным пивом. — Держи, оно не такое уж паршивое в реале, как на вид.

На второй кружке Хоппер уже знал, что новые приятели не местные, но старожилы — прикатили сюда пятнадцать лет назад, как открылось производство юнифонов. И на их глазах невзрачный городок стал огромным промышленным центром.

— Сначала было вообще нормально, платили, как людям.

— Это да, а потом понаехали уроды гребаные со всего света, платить стали, как на паперти. Да что ж ты сделаешь, когда эти китаезы готовы пахать за два цента с утра до ночи. Вырвались из своего коммунистического рая, а тут вон — рай, да не для нас. Знаешь, Джим, что я тебе скажу — для рабочего человека везде дерьмо! Что у них, что у нас.

Джим сочувственно кивал головой, соглашаясь, и пытался вывести их на разговор о шпане и о Комптоне. Он помнил из прочитанных дел, что и Марк Лерман, и он сам родом как раз из этого района Саммервиля.

— Да ты что, работяги из Комптона? Новый анекдот! — Салли почесал выпирающее пузо. — Ты откуда свалился? Там одни бандюки и торгаши. Они тут спокон века живут, хитрые и наглые, до невозможности. Нас вообще за людей всех не считают.

Девушка на экране сменилась хлющом в котелке, и тот энергично стал вещать про плановые военные учения в Саммервиле и нашу несгибаемую военную мощь. За спиной у него располагались веселые военные в палатках перед колонной техники. За ними была белая стена ограждения, наспех возведенная, часть еще достраивали вояки в комбинезонах и масках.

— Там, что, жилые районы? — Хоппер отставил недопитую кружку и уставился на экран, едва не обронив челюсть.

— Хай играются, говорят, там китайскую атаку отрабатывают. Никого не пускают, не выпускают. Лучше б здесь очистили от них, тошнит уже.

— Людей закрыли? И никто не шумит? — Джим не верил услышанному.

— А чего шуметь? Поиграются и отпустят.

— А если вас закроют?

— Да кому мы надо. Это же на крайнем юге, там одна нищета, кого выперли с работы или совсем бестолковые. А закроют, так и может, еще и покормят нахаляву. И на работу не надо.

Они весело смеялись, а до Джима неожиданно дошло самое большое отличие здешних обитателей от его соотечественников в своем измерении. Здесь всем было абсолютно пофиг на все, что не касалось конкретно их. Выплатят ли зарплату вовремя, гады, и включат ли воду? Это были вопросы жизни или смерти. А что там происходит в нескольких милях? Да фигня, нас это не касается. Королю виднее. Военным виднее. Да всем виднее, кроме них самих.

Прошло уже полчаса, и надо было выбираться отсюда. Он очень тепло отклонил приглашение новых приятелей переночевать у них, улыбнулся, намекая, что неплохо бы найти женское плечико. Те понимающе покивали и направили в другой конец улицы, дескать, там есть бордель в долг, дамы хоть и не первой свежести, но дело свое знают.

На улице слегка похолодало, дождик усилился, но всеобщему веселью это никак не мешало. Народ высыпал на улицы, где-то уже водили карнавалы, где-то дрались. Джим обошел джентльмена в луже, храпящего в обнимку со своей шляпой. И попал в руки к страстной пышногрудой мадам в шляпе с пером. С трудом вывернулся, пообещав прямо сейчас вернуться, и рванул вперед, туда, где темнело густо окрашенное серыми разводами туч уже ночное небо. Он так наслаждался тишиной, что не сразу заметил, что идет не в ту сторону. Народу было мало, редкие субъекты жались к стенам. Пару вывесок неброских гостиниц горели не ярко и обещали спокойный сон и уют. Хоппер развернулся, чтобы идти обратно и услышал сдавленные стоны за углом. Вообще-то, это было не его дело. Но совесть поклевала, что он не знает, где Оди. Пришлось осторожно заглянуть за угол, просто убедиться, что случайно не прошел мимо искомого.

От увиденного шериф слегка обалдел. Кино снимают, что ли? Рослый оператор с большой камерой старательно снимал происходящее со всех ракурсов, щуплый паренек в полосатом костюме выравнивал свет. А происходящее в светлом пятне не входило ни в какие рамки. Два парня со спущенными штанами активно обрабатывали девушку, по телосложению совсем девчонку. А лицо из-за спины, а точнее, белой волосатой задницы парня, не просматривалось. Она слабо стонала, но от удовольствия или от боли, понять было тяжело. А парни отрывались от души, похрюкивая, энергично и ритмично двигались с обеих сторон, один даже голову запрокинул от удовольствия. Внезапно оператор махнул рукой. Парни сменили дислокацию, и Хоппер вдруг увидел, что лицо девушки в крови. Бледная, острый подбородок и почти прозрачные детские округлые щеки, иссеченные кровавой сеткой. Тонкие красные струйки зигзагами текли из небольших, как насечки, надрезов, а вместо зрачков сверкнули белки. Или под кайфом, или потеряла сознание от ужаса. Пятно света упало на полотенце, расстеленное на земле. Там в лучах фонаря ярко отливали блеском странные инструменты, похожие то ли на медицинские, то ли на орудия пыток. «Нахрен такое кино!» Хоппер рванул вперед с рыком, впечатал со всей дури прямо в удивленную физиономию бесштанного мучителя. Джим отреагировал в мозгу на топот за спиной, но сделать ничего не успел. Последняя картинка, что осталась в затухающем сознании: дикая боль в шее, как очень больной укол, грохот выстрелов над головой и совершенно белое лицо оператора. С кровавой дыркой во лбу. Камера медленно плыла вниз, а темное пятно во лбу все набухало и разрасталось в огромную красную розу, на все лицо, вместо лица.

Глава 13. Джим. Где мои тринадцать лет

Где твои семнадцать лет? На Большом Каретном. А где твои семнадцать бед? На Большом Каретном. А где твой чёрный пистолет? На Большом Каретном. А где тебя сегодня нет? На Большом Каретном. В. Высоцкий — «Где мои семнадцать лет»

Чувства возвращались медленно, неповоротливо. И далеко не все сразу. Хоппер почти не ощущал свое ватное тело. Он пытался приподнять веки, но темнота не отступила. Сознание тоже было весьма мутным, в мозгу проплывали несвязные обрывки, и еще давила тупая боль где-то в районе затылка. Последнее, что он помнил — бар и новых приятелей. Неужели перепил, и уже утро? Во рту пересохло, как в устье обмелевшей реки засушливым летом. Только что-то склизкое и кислое отравляло дыхание. Постепенно всплыли нерезкие воспоминания. «Яркая улица… снимают кино…» Что-то неправильное было с этим кино, но что — он никак не мог поймать. «Страх… Джейн, что-то страшное с Джейн, кровь… » Он пытался хоть что-то ощутить, вырваться из тисков, но тщетно. Первым вернулся слух. Сквозь треск в ушах Хоппер в какой-то момент стал разливать два четких голоса: один довольно низкий, глубокий, явно принадлежащий даме в летах, второй — совсем мальчишеский, ломкий. Парнишка местами басил не хуже собеседницы, местами его голос взлетал до верхних октав.

— … Повыкручивать руки, повыколупать глаза, шоб они сдохли за такое сотворить! — Возмущению дамы не было предела.

— Таки уже, тетя Бэтт, ну шо вы так нервничаете?

— Так у меня же нервы! А если он не выживет?

— Да все с ним хорошо, доктор же сказал, шо через двадцать минут он встанет здоровый, как лось. То просто укол, парализующий. Сейчас только десять.

Послышался шлепок чем-то хлестким.

— Много ты понимаешь, сопляк! У доктора такой язык, что им стоило подметать улицу. За покойную Бетти твой доктор говорил, что она плясать будет. И где? В гробу? Прости Господи!

Мозги проворачивались, как ржавое колесо в старой телеге, но Джим сообразил, что речь идет о нем, и немного успокоился. Страх, что упускает нечто важное про Джейн, медленно рассеялся. И тут он вспомнил. Это не Джейн. «Искалеченная девочка, кровь, выстрелы и кровь… много крови… белое лицо с пулей во лбу… все расплывается… »

В отличие от невидимой им тети Бэтт, у шерифа кредит доверия к докторам еще не исчерпался до такой степени. Хотя он вполне разделял ее чувства по поводу «киноделов», ушедших в мир иной, исходя из его нечетких воспоминаний и сказанного парнишкой. Очень короткий ликбез для тети Бэтт открыл Хопперу, что такое кино называется «снафф». И что насилуют они редко, зато часто пытают и мучают и снимают такое кино по реальным убийствам.

— Ты откуда все знаешь за такое паскудство? Вот я скажу Сью, чем ты занимаешься, она тебе уши понакручивает! Это же надо, какой ребенок растет! Это ж не ребенок, а наказание! Мама уже ведро слез наплакала. Почто ты за ними таскался? Тебе сколько говорили за ними не таскаться?

— А-а-а! То шо вы сразу драться, как мамка? Я не был там нигде! Мне просто сказали, шоб потом до машины довести! А то бы тут с вами сидел!

— Не был он? А кого со школы выперли? Кого мамка устроила помощником пекаря? Все на вас положишь, а потом вот такое выходит!

Внезапно Хоппер почувствовал, как наваливается тяжесть в руках и ногах и, наконец, смог открыть глаза. Он лежал на широкой мягкой кровати, в штанах и майке, но без ботинок и рубашки. Над головой красный балдахин смягчал свет довольно яркой лампы. На поясе сзади не чувствовалось пистолета. Но повернуться и привстать еще не получалось. Как и заговорить. Джим издал нечто похожее на хрип, но увлеченные беседой дама и парнишка не обратили на его телодвижения никакого внимания. Значит, кто-то его вытащил из той дыры и привез сюда. Хотелось бы знать, кто такой добрый?

— Вы за вашего Сэма говорили, что он оболтус. И шо? Он женился на высокородной и скоро станет приказчиком, тьфу, главным менеджером! То, може, и я скоро в люди выйду, и мама будет мной гордиться!

Через пару секунд разгорелся такой огонь, что Хопперу невольно стало жалко и парнишку, и того неведомого Сэма.

— Молчи за Сэмми, если не хочешь ждать за ту сторону двери! Он понимает! Я не для того растила своего мальчика! Он думает, что ему сыграли Мендельсона, а я тебе отвечаю за другое. Надо было жениться на той шмаре со стрижкой там, где тебе еще рано? Эту прическу на нашей улице только Брэдли не видел. Так он же слепой, а Сэмми? Так что Шопена ему на все сто сыграли, он же себя заживо похоронил.

— Мадам Циркинс, где вы похоронили свой стыд? Да ваш сын выбрал самую красивую жену на весь Комптон! А вы такое говорите!

Джим скосил глаза, насколько мог, но увидел лишь платье голубоватого оттенка, а не всю вошедшую девушку.

— И кого мы имеем счастье видеть своими глазами? Кейт! Клиент уже ушел? И что ты пришла сюда? Или уже утро? Она мне будет говорить за стыд!

— Да шо вы кричите? Я принесла воды! Доктор сказал воды!

При слове «воды» Джим вдруг осознал, что до смерти хочет пить. Он закашлялся, горло сдавило и не отпускало, из прищуренных глаз непрошено выдавились горошины слез. Несмотря на покачнувшийся и расплывающийся горизонт, он сумел привести непослушное тело в сидячее положение.

— Джимми! Солнце мое! Боже, он ожил, нет, вы видели?

Хоппер вмиг оказался в мягких объятьях у дамы с роскошной грудью, не меньше, чем пятого размера. Его лицо буквально утонуло в пышных волнах. Не сказать, что ему не понравилось, даже наоборот, но пересохшая гортань и шершавые губы смогли выдавить лишь невнятный хрип.

— Ну шо ты встала, малахольная? Нет, она видит, что человек умирает, и не даст капельки воды!

— Через вас не только Кейт, экскаватор не переедет! — заржал парнишка.

Если бы Джима в тот момент спросили, в чем счастье, он бы не задумался с ответом. В кувшине с удивительно ароматной ледяной водой. Такой, что сводит зубы, по горлу струится обжигающая струя, а все тело накрывает невероятно приятной ломотой.

— Ты смотри, какой красавец стал!

«Красавец» неловко скосил глаза на резной шкаф с огромным зеркалом, оккупировавший почти целую стену. Из зеркала на него пялилась бородатая чумазая рожа с каплями крови на щеке, грязными разводами на лбу и грязными, слипшимися волосами, торчащими каждый по своему разумению.

Он промычал что-то невразумительное в ответ и спустил ноги с кровати. Рядом, на красивой тумбочке, покрытой белоснежной кружевной салфеткой в форме дубового листа неказисто взгромоздился его пистолет и юнифон с треснувшим экраном. Ему опять тисками придавило виски, до того захотелось курить. Еще неточными движениями Джим затолкал по местам свои нехитрые пожитки и заодно проверил содержимое карманов. Полицейский значок и мятая пачка Кэмела с одним раскрошившимся обломком оказались нетронутыми.

— Мы карманы не чистили, ты же за меня знаешь — забеспокоилась хозяйка.

Хоппер невольно улыбнулся.

— Да я и не думал. Курить хочу, — неожиданно выбухнул он и про себя выругался. Витиевато и от души за свою тупость. Вот так и сыплются шпионы.

— Так и не бросил… — вздохнула Бэтт и протянула ему портсигар, замаскированный под золотистую шкатулку. Пока Хоппер боролся с желанием вести себя правильно и непреодолимой тягой к запретному, шустрый пацанчик уже запустил туда худую ладошку с грязными ногтями. Кара не замедлила себя ждать.

— Микки! Ах, ты, паскудник!

Тетя Бэтт не стала заморачиваться лишними предметами, и на кудрявую рыжую голову прилетел весьма основательный подзатыльник. Но паренек оказался вертким и шустрым, и через пару секунд уже кривлялся, сидя на полу возле противоположной стены.

— Та голову оторвете! Я ж не в затяжку, только побалуюсь, в укромном уголку.

-«В укромном уголку…» — передразнила его хозяйка. — А ну, положи, где было!

Тот нехотя, медленно, едва переставляя ноги, подошел к кровати и протянул темную сигарету с серым фильтром Хопперу.

— И не развози тут сопли, ишь, шморгает он!

Хоппер внимательно присмотрелся к шустрому не по годам Микки и ахнул.

Те же рыжие кудряшки, клетчатая кепка и широкие штаны. Такие же нагловатые близко посаженные хитрые глазки, только рубаха другого цвета. Он был похож на карманника из бара, как две капли воды, младшая копия, возрастом, пожалуй, как его Оди.

— Не признаешь? Не диво, ты и не видел его, поди. То ж самый малый сын Сью. Ты же помнишь Сью, Джимми? Ну, не смотри так, не пугай меня… Сью Гаршек, соседка твоя, рыжая, ты ж ее все дразнил и за волосы дергал всю дорогу.

— Э-э-э, это же когда было, если б я все свои глупости помнил, то давно б застрелился, — хмыкнул Джим и посмотрел прямо в лицо хозяйке комнаты.

Та, к удивлению Хоппера, зарделась и потупила взгляд. «Однако, тут минное поле, надо ювелирнее, а то можно и нарваться» — сам себе проговорил Джим. Возникшую по его вине минутную заминку он использовал, чтобы внимательнее разглядеть мадам Бэтт. Он ошибся с возрастом, пока валялся с закрытыми глазами. Она была старше его всего лет на пять. Элегантно разбросанные по плечам вьющиеся каштановые волосы под маленькой зеленой шляпкой. На полноватом лице огромные ярко зеленые глаза и пухлые, накрашенные яркой помадой губы, округлый полный подбородок. Бежевое платье с открытой грудью эффектно выставляет округлые прелести. Густая сеточка морщин возле глаз и две широкие продольные на лбу выдают возраст, но совсем не портят обладательницу. Очевидно, что в молодости мадам Бэтт давала жару. Да и сейчас была еще огонь. Не надо было обладать семью пядями во лбу, чтобы понять, что принесли Хоппера в бордель в Комптоне, а перед ним его хозяйка. И связывает их далеко не просто детская дружба, черт бы все это побрал. Иначе хрен бы он оказался в ее личной спальне прямо на кровати. Из возникшей ситуации надо было как-то выпутываться. К счастью, неугомонный Микки не стал терпеливо дожидаться развязки, и нагловато уставился на Джима.

— Ну, один раз дайте, я ж не пробовал никогда, — соврал он так явно, что даже Хоппер засмеялся, а миловидная девушка в голубом платье с кувшином закатилась так весело, что невольные слезы размыли тушь на глазах.

— Дай ему, Джим! И чтоб в последний раз, еще не хватало, чтоб засадили за это!

— Так он же сам коп! — Захохотал Микки и с удовольствием выхватил зажженную сигарету из руки Хоппера.

— Отдай назад, подлая тварюга, не в затяжку, не, ну ты видел? Да засади ты его, Джим, в каталажку, сил уже нету! Старшие дети, как дети, а эти два — ну прям бандюги — оторвы. Шо этот, шо Джереми!

Хоппер улыбнулся еще шире, отбирая сигарету обратно. Значит, не ошибся, тот щипач — старший братец Микки.

Бэтт вытащила небольшой конусообразный стаканчик, нажала на кнопку слева, и дым моментально стал рассеиваться, а комнату наполнил какой-то цветочный запах. Ах, вот, как значит, здесь с этим справляются. Технологии, однако.

— Марш отсюда, что расселись, идите уже вниз оба в номере обождать!

— В номере? Мне можно в номере с Кейт? — Микки оживился и схватил смеющуюся Кейт за руку. — Пошли, пошли, пока тетя не передумала!

— Что? Ах, ты ж паскудник, у тебя еще не отросло, что надо!

— Отросло, ого-го какое отросло, я уже столько палок накидал, закачаетесь! — неслось уже с лестницы.

— Тьфу, Кейт, и не вздумай! — сквозь смех заключила Бэтт и лукаво посмотрела на Хоппера.

— Ты такой же был, помнишь, как первый раз ко мне пришли с Марком? И где только денег такую пачку натаскали!

Хоппер напрягся при упоминании имени Марка, но хозяйка расценила его мимику по-своему.

— Неужто забыл? Ну, конечно, шо теперь до старой Бэтт. Такой же шустрый был. Мадам привела вас двоих, так ты всех перещупал за грудь, и облапал куда достал. Уже тогда рослый был не по годам, сколько тебе, тринадцать было? Да красавец какой! А как до меня дошел, так вцепился и не отодрать. «Эту хочу» орал! И Марк за тобой. Худенький, мелкий, на голову ниже тебя, но тож вцепился с другой стороны, как клещ. А на меня клиент был постоянный, и как мадам не уговаривала, ни в какую. Так и пошли наверх кучей. — Она легко улыбнулась, присела рядом на кровать и тоже затянулась сигаретой.

Хопперу вдруг стало очень тепло, уютно и неловко одновременно. Как будто он украл кусочек ласки и тепла, такого мягкого, милого и наивного, какое бывает только в детстве. Он сам не понял, почему загасил свою сигарету и осторожно извлек и ее, неловко сунул в заботливо подставленную пепельницу в виде ракушки. Затем обнял Бэтт и нежно, едва касаясь, поцеловал в щеку.

— Помню я все, разве такое забывают. А Марк давно не заходил?

Она отстранилась и как-то печально посмотрела на него, вмиг потухла и постарела.

— Давно, как и ты. Они с Берчиком у миссис Роуз в заведении ошиваются, шо ему тут делать? Там же театра, как будто в театре трахаться сподручнее. А я тебе скажу, если мужик нормальный, то ему и театры не надо, он и так хорош. Хотя где тут нормальные, как построили это дерьмо на весь квартал, одни извращенцы понаехали. Рожи и красные, и желтые, не разберешь, с откудова! А потом уже и этот, прости Господи, как той Микки обзывал не помню, «снапп» подавай! Так просто и сделать бабу не могут, оторвать им все по самые яйца! И яйца оторвать! Хорошо, что ты там вступился, порешили б девчонку, да с фантазиями! И когда уже той Берчик порядок наведет!

Джима изрядно зацепило, что порядок должен наводить бандит. Отлично работает полиция, граждане про нее уже и не вспоминают, когда речь идет о порядке. Он встал, стараясь не смотреть в глаза, все еще полные надежды, и стал торопливо надевать свою засаленную рубашку, не попадая в рукава. Надо было срочно ехать в гости к Миссис Роуз. Он вдруг отчетливо понял, что если задержится хоть на минуту, выйдет отсюда очень не скоро. А такой роскоши у него сейчас не было.

— Микки! Где тебя носит? Веди уж!

Джим подивился, как быстро Бэтт пришла в себя и снова превратилась в уверенную, властную хозяйку борделя. Лишь маленькие темные точечки размазанной туши в уголках глаз напоминали о неловкой встрече. Джима и прошлого его двойника.

Бэтт обняла его на прощанье и тихо прошептала:

— Не забывай! И найди их, и Марка, и Берчика, чую, неладное тут затевается, добром не кончится.

Вот в этом Хоппера убеждать не было необходимости. Найдет, теперь уже обязательно найдет!

Глава 14. Джим. Реки и мосты

«Платон мне друг, но истина дороже, И потому я дам ему по роже!» Сергей Федин

В тот момент, когда думаешь, что тебя уже ничем не удивить, вселенная насмешливо предлагает посмотреть такие картинки бытия, что даже волосы не знают, в каком направлении им встать, чтобы выглядеть достойно происходящему.

Нет, Хоппер предполагал, что легендарный Комптон несколько отличается от уже виденных мест, один говор чего стоил. Но чтобы настолько! Он даже не знал, с чем сравнить это нагромождение двух и трехэтажных домиков с балконами на всем протяжении дома, лестницами и переходами, козырьками и мансардами в самых неожиданных местах. Шериф едва поспевал за своим шустрым, как веник, рыжеволосым проводником. Несмотря на поздний час, под ногами шныряли разновозрастные голосистые дети, от ароматов свежей еды текли слюнки. А от едкого запаха прошлогодних помоев сводило желудок в позывах тошноты. Джим с юным проводником ныряли в узкие проходы там, где их и близко не должно было быть, перескакивали через трухлявые перила, вырастающие прямо на проходе. Хоппер зазевался и впечатался всем телом в разноцветные порхающие паруса свежевыстиранного белья. В нос ударили ароматы «горных альпийских трав» и «ночного прибоя», если верить рекламе производителей стирального порошка, всплывшей где-то из глубин подсознания. Изредка попадались хорошо освещенные участки, но в основном Джим ощущал себя внутри гигантской черной дыры. Слева их радостно поприветствовали, приглашая присоединиться к бурному веселью. В одном из проходов пришлось просачиваться прямо сквозь клубок яростно дерущихся тел, прилагая все усилия, чтобы не присоединиться и не получить в глаз. Все это сопровождалось руганью и плачем, смехом и пьяными песнями под гитару.

— До дому заскочите?

Джим сразу вообще не понял, о чем речь, и чисто машинально переспросил:

— А? Какого дома?

— До вашего! Там так и заколочено, как тетка ваша померла. А Джереми, падла, все водит девок втихую туда через доску отковыренную. То если хочите, можете ему морду наполировать.

— Тебя с собой не берет?

— Неа, — звонко шмыгнул носом Микки. «Почему не в кроватке?» обиженно передразнил он и спохватился. — Та я не потому…

— Понятно, что просто для порядка, я оценил, надежный ты парень. — Очень серьезно заключил Хоппер и легонько подпихнул Микки в спину. — Давай, веди к Берчику, некогда мне сегодня. А Джереми передай, что встречу — наполирую, он знает за что.

— А скажите Берчику за меня, шо оценили? — с надеждой протянул Микки. — За порядок и шо можно на дело брать?

Джим чуть не споткнулся от внезапно пробившего смеха; просить рекомендации «на дело» у копа, хоть и знакомого — это было нечто.

— Скажу, чтобы ремня тебе всыпал знатного, чтобы и не думал про такие дела! — хмыкнул Хоппер. — Долго еще?

— Та уже. Внизу ваше корыто на Вязов. А ключи у вас в кармане, я видел. — Пацан резко развернулся и повернул влево.

— Стой! К Берчику доведи! Я пошутил! — Хоппер попытался схватить верткого Микки за рукав, но тот уже утонул в глубине темного муравейника.

— Приказано до машины, — легкий ветерок донес едкие слова обиженного паренька.

Хоппер остановился и даже в темноте почувствовал, как краснеет его лицо от злости на себя. Не получается у него с подростками, хоть тресни. «Полицейского из себя не вытравишь за пару часов, как не старайся». Джим мысленно пытался успокоить себя, но лишь больше распалялся. С этим паршивцем все пошло наперекосяк, как и с Джейн. А ведь был почти у цели. «Где же ты, радость моя? Папа уже рядом, папа тебя вытащит». Осталось только застрять в этом Шанхае, и ему обеспечена чудная ночка. И не спросишь ни у кого ничего, иначе вероятность заблудиться навсегда возрастет в разы — в таких местах чужих не очень привечают. Он пометался в узком проходе, наступил на что-то округлое и скользкое. Подскочил от громкого лая и рванул на просвет через изгородь, некстати выросшую на пути, походу ругая себя непотребными словами. К счастью, через пару минут в глаза резанул яркий свет фонаря, и Хоппер выскочил на узкую кривую улочку. Его неказистое средство передвижения мирно паслось под ветвистым старым вязом и обрадовано запищало на зов брелка.

— Укажите направление, пожалуйста. — Все так же вежливо попросила «путеводительница из коробочки». Джим долго и забористо указывал направление, заодно шаря по бардачку и сиденьям для быстрой проверки содержимого. Багажник он проверил в первую очередь. Ничего не тронули, лишь на коврике в свете фонаря обнаружилась орластая монета номиналом в два доллара. Хоппер сунул полезную находку в карман и откинулся на сидении.

— Повторите, пожалуйста.

— Не получится, милая, рад что понравилось. Мне к Миссис Роуз в театр вообще-то надо, — устало выдохнул Джим. Время неумолимо двигалось к полночи. А результат все также топтался у нулевой отметки.

Но догадливая девочка из ящика, казалось, сжалилась над ним и уверенно повела по мокрому асфальту чужого города. Миссис Роуз была известна даже машине.

Пока Хоппер колесил по вполне приличным улицам под шумок мокрого асфальта, ему в голову пришла странная мысль. Он как будто заглянул в неизвестный доселе уголок своей жизни, необычный, даже странный. Но не отталкивающий, наоборот, чем-то очень милый и приятный. Это была не его жизнь, но уже и не совсем чужая. И каким боком его двойника вообще занесло в полицию с таким-то окружением? Которое считает его своим, несмотря на то, что они по разные стороны баррикад. «Стоп! А разные ли?» Слишком уж странной показалась вдруг эта забота. Он ведь не был много лет у мадам Бэтт. И дом, который якобы его, давно стоит заколоченный, пацаны даже устроили там мини бордельчик. Под новым углом недавние события показались ему тщательно спланированными, и даже рабочие в этой картине получились специально подставленными. А если это просто концерт по заявкам, и его ведут в ловушку? Или надеялись, что он там размякнет от воспоминаний и останется на ночь? Кто-то играл им, очень осведомленный, тот, кто очень хорошо знает его двойника. Все мысли снова переплелись вокруг Оди, и буквально в считанные минуты он взвинтил себя до состояния огнедышащего вулкана.

— Вы прибыли в пункт назначения!

«И прекрасно, дорогая, это бесконечное „роуд муви“ уже начало изрядно напрягать». Хоппер с трудом втиснул свое обшарпанное помятое счастье в сборище гламурных собратьев. Вся улица блистала роскошью и изыском. «Театр Миссис Роуз» оказался не совсем театром. Это был целый комплекс зданий, где для души имелось абсолютно все: бары и коктейль-холлы, дискотеки, рестораны всякой экзотики, варьете и черт знает что еще. Даже очень изысканный бар для одиночек, с колоннами и двусмысленным названием «Взгрустни» на фоне полупрозрачных мерцающих голограмм обнаженных красоток за стеклом. До входа Джиму казалось, что обозленный до предела шериф с пушкой за поясом вызовет подозрение у охраны или каким-то образом привлечет внимание. И совершенно ошибся. Все шло своим чередом: в гламурном донельзя холле три молодца кому-то деловито и методично били морду, не отвлекаясь на такие глупости, как рослый лохматый бородач в клетчатой рубашке. Кто-то громко рыгал в углу, на эстраде с шарами полуголые девицы в шляпках с огромными перьями и блестящими веревочками вместо белья старательно дергали ногами. К ним усиленно пытался присоединиться толстый джентльмен во фраке и огромной шляпе, но без штанов. Привыкшие ко всему официанты с каменными физиономиями безразличными натасканными движениями успешно оттаскивали его от сцены. Им помогал охранник в бежевой униформе.

В другое время Хоппера бы заводила вся эта шикарная вакханалия, но сейчас им двигала только злость. Он прошел дискотеку, решив, что там Берчик с компанией точно быть не может. Дальше был бассейн с плавающими столами и официантками-рыбками. По краям оранжевыми сфинксами восседали два бугая в плавках и ярких надувных жилетах. Несмотря на то, что посетители были пристегнуты к столам, они следили, чтобы никто случайно не всплыл кверху брюхом. То тут, то там взлетали кучи брызг разных расцветок от направленных на них лучей и, под потолком рассыпалось эхо дикого хохота. Хоппер торопливо прошел вглубь здания и поднялся наверх по широкой лестнице. Огромный плоский экран в небольшом холле показывал расположение комнат на этаже. Слева располагались номера, исполненные в самых разнообразных стилях, судя по надписям и рисункам: от египетского до марсианского. В аппендиксе справа было именно то, что показалось весьма подходящим — темноватый полупустой бар с ромбовидными столиками из светлого дерева. Снизу почти не доносились звуки, в баре было прохладно и как-то благостно тихо. В воздухе витал тонкий аромат прянностей, разбавленный вкраплениями сладкого.

В углу небольшая компания в одинаковых шляпах вольготно расположилась за большим овальным столом. Опытным глазом Хоппер срисовал пистолеты под полами дорогих пиджаков. Берчика Галахера там не было, но лицо одного из них, лобастого, с узкими темными усиками, было смутно знакомо. Слегка напрягшись, Хоппер вспомнил, где уже видел эту лощеную физиономию — на листке «Разыскиваются» на стене в Управлении. Долго, видимо, разыскиваются. Чуть уснувшая злость вспыхнула с новой силой. Он присел за стойку бара, так, чтобы интересная компания отражалась в огромном круглом зеркале на стене. Поглядывая туда, он делал вид, что выбирает подходящий напиток. На его два доллара выбрать было нечего, а потому можно было смело рассматривать весь внушительный иконостас с неизвестными марками. Впрочем, виски и здесь был виски.

— У меня тоже бывает время для помолчать.

Хоппер поднял голову и удивленно посмотрел на пожилого бармена с посеребренными благородной сединой висками. На вид он бы отнес его к тем, кого видел около Института, высокородных и важных. Но наличие прекрасного чувства стиля и темного костюма ручной работы ничуть не мешало ему использовать тот самый дворовый диалект, нимало не стесняясь этого.

— Сейчас такая жизнь, что лучше сидеть и не спрашивать вопросы. Но я таки возьму смелость посоветовать вам отпустить.

— Что отпустить? — Не понял Джим.

— Не берите дурного в голову. А то сначала жмут кулаки, потом начинают нервничать из автомата. Так можно лечь на пол уже без риска подхватить дополнительную температуру.

Только теперь Хоппер заметил, что сидит с крепко сжатыми кулаками. Он запихнул руку в карман, потом разжал кулак уже на стойке и медленно поднял ладонь. На деревянной отполированной поверхности блеснула цифра два на монете.

— Не угадал. — Улыбнулся он бармену одними губами и вздохнул. — Стаканчик воды, пожалуйста, если можно.

— Вы это на полном серьезе? Вы мне уже начинаете нравиться.

Он поставил перед Хоппером высокий хрустальный стакан с толстыми стенками, наполненный водой со льдом. А рядом — пустую маленькую стопку. Хоппер помотал головой.

— Это подарок, небольшой приз. Не люблю орлов, так что я выиграл и готов поделиться радостью. Вам из какого сосуда?

Хоппер заметил, как напряженно смотрят в его сторону парни за столом, как медленно и аккуратно скользят пушки под полами пиджаков. И ткнул пальцем в самую яркую бутыль.

«Опять не угадал», подумал он, видя огорченного его выбором бармена. Нет уж, выбрал, так выбрал. Джим помотал головой, отказываясь от второй попытки, и решительно заглотнул зеленовато-желтую жидкость. Цвет вполне соответствовал вкусу, но это было именно то, что надо. Та огненная смесь, которой не хватало, чтобы Хоппер окончательно сорвался в галоп.

Он даже не стал запивать, просто благодарно кивнул и быстрым шагом, почти бегом направился к опасному столу.

— Вопросы, пожелания, предложения? — Нагло уставился на него тот самый, «разыскиваемый». — Книга пожеланий за углом.

Остальные весело загоготали. Будь Хоппер хоть немного менее озлоблен и взвинчен, он бы заметил, что его специально провоцируют. А также то, что говорят эти парни совсем с другим произношением. По ту сторону стола тоже хотели пламени. Но он достиг той стадии кипения, когда такие мелочи уже не волнуют.

— Мне нужен Берчик, — угрюмо проговорил Джим, даже не пытаясь ни отвести взгляд в сторону, ни достать пистолет из-за пояса. Впрочем, доставать оружие не имело смысла. Во всяком случае, пока парни напротив не проявили свое на свет божий.

— Белены объелся, коп? Иди, попей водички.

Холодной водички попить однозначно стоило, но было уже поздно. Хоппер улыбнулся во всю ширь и точным ударом влепил усатому в переносицу. «Один-ноль», пронеслось в голове, и больше там ничего не застряло, кроме обрывков несвязных фраз. «Не стрелять, мать вашу… Я сам… » Удары разной степени тяжести летели с разных сторон вместе с руганью, а сам Джим молотил налево и направо, пока стоял на ногах. Кажется, кто-то с соседних столиков рванул ему на помощь, но Хопперу было все равно. Друзей здесь у него точно не было, а враг моего врага, как известно — это еще одна возможность получить в голову, только с другой стороны. Хоппер просто бил с диким исступлением, не глядя куда, пока звуки не стали доноситься издалека, свет взорвался яркой вспышкой и стал угасать, мутнеть. Боль равномерно расплывалась по всему телу, но была скорее облегчением, чем наказанием.

Второй раз за этот бесконечный вечер Джим выныривал из темноты, но здесь и сейчас все было несколько печальнее. Он валялся в луже, кажется, ногами к тому злополучному столу. Над головой бодрый мужской голос с вопросительной интонацией произнес со знакомым акцентом:

— То може еще разок полить? Знатно отоварили.

— Господи, Дэнни, у него и так совсем бледный вид, прекратите немедленно.

Хоппер приоткрыл правый глаз, и среди мутного тумана выплыла стройная женская фигура. Он даже рассмотрел аккуратную брошь на узорном вороте темно-зеленого платья.

— Бледный вид! Миссис Роуз, да у него от этого визита впечатления по всему телу! Как неудобно, Господи, как неудобно. Мы так хорошо разговаривали, и тут такое безобразие.

Бармен с трясущимися губами суетился рядом с хозяйкой заведения, и протягивал его стакан с водой кому-то сидящему или стоящему за головой у Джима.

— Вставайте, Хоппер, вы уже убиты.

Хоппер поднапрягся и медленно приподнялся на локте, очень аккуратно поворачивая голову. Он словно боялся расплескать боль, волнами ударяющую то по вискам, то с размаху бьющую в затылке. Увидел лишь ножки стула и аккуратные коричневые ботинки. Дорогие, надраенные до блеска. Ботинки пришли в движение, но досмотреть этот интересный театр Джим уже не смог — из носа хлынул кровавый водопад. Мир опять начал совершать неправильный кульбит и проваливаться во тьму. Сильные руки подхватили Хоппера за плечи, и через пару секунд его голова уже лежала на чьих-то коленях, а те же руки прижимали к его запрокинутому лицу мокрое холодное полотенце.

— Господи, как неудобно, у меня такое в первый раз, чтоб я не уследил, какой позор!

— Не об том сейчас, мистер Лодински, да перестаньте уже кудахтать. Дайте лучше его стакан.

Хопперу совсем не хотелось куда-то смотреть, впрочем, один глаз и не открылся. Прямо на Джима смотрели внимательные серые глаза с прищуром. Короткая стрижка, светлые, чуть седоватые у висков волосы, нос с горбинкой. Мокрая голова Хоппера отдыхала на коленях у Марка Лермана. Заметив, что взгляд шерифа стал вполне осмысленным, Лерман наклонился и прошептал:

— Ты шо, совсем с головой раздружился, Хоп?

То ли от того, что нашел знающего все ответы, то ли от нескончаемого звона в голове Хоппером овладела какая-то злая веселость, почти удаль, насколько это было возможно в его положении. Он отодвинул руку с полотенцем от своего носа и прогундосил непослушными губами подхваченную у рыжика Микки фразу:

— Да. А шо такое?

— Та нишо. — В тон ему ответил Лерман, и уголок рта немного дернулся вверх.

Джим не верил своим глазам, но Марк прихватил сигарету у парня с ведром воды, спокойно прикурил и протянул ему.

— Держи, герой хренов, сможешь встать?

От дыма Марк закашлялся и отвернулся. Хоппер вспомнил о шраме на груди на фотографиях в деле. Судя по уверенным движениям, господин Лерман тоже был любитель запретного, но ранение не позволяло.

— Я же просил стакан с водой, а не это дерьмо, — просипел он бармену. — Что за шмурдяк ты пьешь, Хоп?

— Он сам выбрал, мистер Лерман, только не подумайте. Видит Бог, я отговаривал.

Хопперу стало смешно и жалко бармена.

— Однозначно сам, мечтал вырваться за рамки привычного. Кстати, вот.

Он присел и непослушными руками вытащил из кармана монету.

— О Боже, вот что значит, приличный человек, и надо же такой неприятности случиться.

Хозяйка принесла ему полотенце со льдом.

— Я очень извиняюсь, Марк, но вы же не будете сейчас дальше ссориться с парнями Томми? Мы только сделали ремонт, и я прошу вас… Они сейчас в номерах, мои девочки сделают все хорошо. Если хотите…

— Спасибо, Миссис Роуз, это я извиняюсь. Вы же знаете, у вас в заведении мы все друзья, вот даже Хоп сейчас будет дружить.

Хоппер дружил. Он позволил Лерману подставить плечо, помочь доковылять до лифта, поражаясь, как такой худой, как тростинка, Марк практически на себе волочет его нелегкую тушку. Своих парней тот отправил почти сразу, как Джим смог подняться на ноги.

— И куда тебя тащит, Джим, ну я понимаю, мы тоже… но ты же совсем… ты шо, спешишь к Богу быстрее, чем я?

— Скорее, к черту. Тебя искал, вот и нашел.

— А просто заехать, то корона промеж ушей жмет? С фортелями сподручнее?

— Адрес забыл.

— То, може, и меня забыл?

— Может, и забыл.

Марк молча впихнул Хоппера в его машину на пассажирское сиденье. Бросил на заднее пистолет и разбитый юнифон, и сам сел за руль.

Весь костюм и рубашка Лермана пестрела аляповатыми пятнами крови. Но он, не замечая этого, старательно вытирал ладони о штаны, отчего они становились еще краснее. В конце концов, плюнул на все это и завел двигатель.

— Где девочка? С ней все хорошо? Поехали к ней.

— Больше ничего не хочешь спросить? За больницу, не?

Кажется, Хопперу удалось удивить и невозмутимого Марка.

— Спрошу, про все спрошу. Но если с ней что, я так спрошу…

— Слушай, Джим. Я понимаю, что ты коп, что ты такой вот… А я — вот такой, как есть. И что было тогда, то было, кто тут больше виноват… Хрен его знает… Но мы же с тобой друзья, Хоп, а не просто «здрасте-до свидания». Это ты помнишь еще?

Они ехали молча, до самого дома. Джим сам не заметил, как ушла куда-то злость. Осталась только усталость, боль по всему телу и странное ощущение. Он потерял что-то в своей жизни, очень важное, хоть и странное, непривычное. Может быть, никогда и не имел. А сейчас случайно одолжил у своего двойника.

Глава 15. Джим. Черно-белая фотография

«Слушай, девчонка, ты мне ответь: Что может вечно, вечно гореть, Что без дождя растёт и в мороз, Что может плакать, плакать без слёз? Парень, тебе я скажу не шутя: Камень растёт без тепла и дождя, Вечно гореть любви суждено, Плакать без слёз может сердце одно!»

Каждому, или почти каждому, доводилось бывать в гостях у дальних родственников. Неважно, что знаете вы в худшем случае только их имена, в лучшем — кто эти люди. При любом раскладе есть огромная вероятность, что однажды вам на глаза попадет семейный альбом или невинная фотография на стене. А там — несносная физиономия с улыбкой во весь рот. Не чья-нибудь, а ваша. Никогда не замечали, что нет неудачных старых фотографий?

Хоппер, в общем-то, знал, что его двойника и Марка Лермана связывает общая юность. И, когда тот открыл двери небольшой квартирки на втором этаже тихого домика с палисадником, ожидал увидеть там все, что угодно. Воровской притон. Роскошные безвкусные хоромы, заваленные награбленными ценностями. Но только не старые фото на белой стене. Одно совсем ветхое, черно-белое. Трещина поперек. Два паренька лет тринадцати в обнимку. Высокий, плечистый, в ладной рубашке с косым воротом навыпуск и широких черных штанах. И худенький, нескладный, нос с горбинкой, в такой же рубахе и штанах, висящих мешком. У обоих огромные клетчатые кепки на глаза и сигареты в зубах. И наглый донельзя вызывающий взгляд. Джим попытался вспомнить свои фото этого периода. И вздохнул. Наглая физиономия точно его, один в один. А друг, который через столько лет повесит у себя его фотографию? Скорее демогоргон наденет фрак и споет «Happy New Year».

— Узнаешь? Нашел вот пачку недавно, повесил пару. А то пустые стены, как в госпитале, тошнит уже. Пусть это.

Джим обернулся на хрипловатый голос, и проклятая боль снова растеклась от висков к затылку.

— Снимай эти грязные транты, кидай в угол. — Марк протянул ему бежевый костюм на вешалке. — Держи вот. Не бойся, не ворованный. Подарок.

— Тебе подарок? Глазомер сбился? Я же в лоскутного человечка превращусь.

— Та не. То тетя Пенни тебе пошила. Говорила, как твоя тетка померла, так и заботиться некому за таким шалопаем. Хотел раньше отдать, да не случилось. Все переживала, что плохо кушаешь. Я говорил, не нервничайте, у них в полиции на убой кормят. А она меня облила каким-то дерьмом. «Чтоб и думать забыл про такие гадости. Язык, что помело». Так и померла с ним в руках.

У Хоппера захватило дыхание. И за что ему это? Он понятия не имел, кто это, и почему она о нем думала перед смертью. Но против воли почувствовал себя виноватым. «Да черт бы побрал все это дерьмо и его двойника». Вот как узнать, какого хрена он не пришел на похороны. И сказать что-то надо. Ничего умного в голову не приходило, и он ляпнул первое попавшееся:

— Давно?

— Та год с гаком. Ты это, не кори себя. То я дурак. Помнишь, когда на складе ты нас засек. Вот как раз за день. Ты бесился, вот честно, думал, скоро буду совсем не живой, лучше под поезд, чем тебе под настроение. Скажу, не поверишь, типа для жалости. А потом уже куда было… Давай, я пока тоже…

Марк неловко развернулся и пошел в соседнюю комнату. В других обстоятельствах Джим точно не стал бы переодеваться, но тут некуда было деваться. Он с трудом стянул с себя рваную окровавленную рубашку вместе с майкой и мельком осмотрел синие разводы на боках. Как там эта миссис сказала? Набрался впечатлений по всему телу? Что не говори, а в точности этому диалекту не откажешь.

Неведомая тетя почти угадала с размером, только Джим, похоже, кушал немного лучше ее здешнего «племянника». Он еще криво поворачивался и шевелил конечностями, в голове периодически звенели колокола, но в целом все было даже лучше, чем можно было ожидать. За исключением физиономии. Правый глаз совсем заплыл, это было понятно и без зеркала, на остальное стоило бы взглянуть, пока Лерман вышел. Джим подошел к прямоугольному зеркалу и невольно снова оказался напротив стены с фотографиями. И как он сразу не заметил. Джойс. В ослепительном бальном платье. Держит за руку Марка, а целует в щеку его, Джима. А он, наглая морда, по-клоунски наклонился, губу оттопырил. Так-так-так. Джойс тут жена Джима, судя по сообщениям его подчиненного. А что там было между ними раньше? Забавный треугольник вырисовывается. Может, потому и не общались? Джойс здесь вроде не так давно его жена, как раз по времени совпадает. Хоппер почесал затылок и зашипел от боли. И еще пристальнее уставился на фото, забыв про подпухшую губу. Им там лет по пятнадцать, Марк по росту уже почти догнал его. А Джойс все такая же невесомая, как бабочка. И такая же красивая. Как же давно он не видел ее такой счастливой. Джим так и застыл перед зеркалом, скосив глаза на фото.

— Только не смотрите на себя в зеркало, ослепнете! — спародировал за его спиной Лерман чей-то старческий голос и запнулся, заметив направление взгляда шерифа. — Какие же мы с тобой дебилы были, а, Хоп?

— Клинические. — Хоппер чисто механически подтвердил, вспомнив себя и Джойс в те годы.

— Как она вошла тогда в класс! Как будто лето не закончилось, солнце вернулось. Даже не в одежде, так было понятно, что высокородная. А тут мы все такие… комптонские. Скользила между парт… Платье полупрозрачное на плечах, столичное… Ты тогда шипел, что ошиблась школой.

«Влетела, словно вихрь. Джинсы клеши, такие клеши, каких ни у кого еще не было. И пуговица верхняя на рубашке расстегнута. И шея тоненькая, такая беззащитная. Как подменили за лето. Такая секси. Точно классом промахнулась». Марк говорил, а мысли Джима удивительно укладывались в одну общую мозаику на два измерения. Хорошо, хоть не вслух.

— А ты ей катышки из хлеба на стул подложил. «Жвачку пережеванную прилепил». Помнишь?

— Думал, жаловаться побежит, — продолжил Джим.

— Ага, леди из себя капризную строить будет. А она компот тебе на голову развернула, розовый такой! «Колу растрясла и прямо в рожу струей.»

— Да, знатно обтекал.

Джим очнулся и остолбенел, глядя на Марка. «А ведь он до сих пор ее любит, на лицо смотреть невозможно.» А через пару секунд поймал на себе не менее ошеломленный взгляд. Обычная кривоватая усмешка Лермана сменилась неподдельной гримасой удивления. Аж рот приоткрыл, обычно прищуренные глаза по тазику.

Хоппера как ледяной водой облили.

— Так, это ладно. Где Берчик с Оди… с девочкой?

Марк невозмутимо сел верхом на стул лицом к Хопперу.

— Дэнни за ними поехал, должны уже скоро быть. Я ж тебе за них сразу сказал, как вошли.

«Как вошли», Джим пялился на фото, и кажется, совсем отключился от мира.

— Давно поехал?

— Та с час почти. Не дергайся, Дэнни парень надежный. А ты за девочку откуда знаешь?

— Оттуда! Вы ж наследили, как кроты.

Джим не собирался распространяться дальше, а Марк любезно сделал вид, что потерял интерес к теме. Или специально решил перескочить на другое. Похоже, двойник у Хоппера совсем не образец сдержанности и рассудительности.

Хоппер неловко повернулся и едва не отключился от резкой боли в боку. Он медленно подплыл к столу и предельно аккуратно приземлился на стул. Интересно, у них всегда действовал этот идиотский закон о сигаретах, или это недавнее нововведение, типа «сухого закона» в тридцатые? Просить у Лермана сигареты не хотелось, он помнил реакцию, но организм настойчиво требовал хотя бы затяжку.

— Что, брат, совсем никак? Угораздило же нашего эрцгерцога помереть так неудачно. Будто рак ток от сигарет. Держи! — Марк кинул пачку, и притащил знакомую фиговину для поглощения дыма.

«А ты, брат, просто мысли читаешь», — хмыкнул про себя Джим и жадно прикурил. И в который раз подумал о Джойс. Какая он скотина, как она там без сигарет. Он запустил руку в карман брюк и пощупал разбитый при падении юнифон. Может, и работает, но при Марке не хотелось показывать, что он толком пользоваться этой хренью не умеет. Да и сказать Джойс пока что нечего. Голова сама собой повернулась к фотографиям. Если Марк и хотел специально, то не придумал бы ничего, отвлекающее Джима больше.

— Не, ты таки молодец, Хоп. Хоть теперь она счастлива.

— А? А ржешь чего?

- Та не, извини, то просто анекдот вспомнил. Ей с тобой хорошо, она всегда хотела. — Он запнулся и закашлялся, якобы от дыма.

Хопперу стало неловко и он грубовато пнул Марка по плечу.

— Анекдот давай, что там про меня?

- Та не за тебя, говорю же. Ну, та и за тебя тоже. «Сэма спрашивают: В чем счастье? Родиться в Комптоне. А в чем несчастье? Таки иметь такое счастье».

Они засмеялись оба. Взахлеб, до слез, словно сбрасывая невидимую тяжесть.

— А про счастье я серьезно.

— И почему это меня? Тебя она не меньше хотела.

— Дурак, ты, Хоп. Она тогда ко мне пришла, после. Как раз перед призывом. Плакала, что жить без тебя не хочет, и сиганет с моста. Она может же. Я испугался, давай утешать, обнимать. Говорил, что ты так, кочевряжишься. А она так серьезно посмотрела. Глаза круглые стали, в слезах.

Джим представил себе Джойс. Она точно может.

— И что? Давай, рассказывай уж, раз начал.

— Нишо. Ты что, Джойс не знаешь? Она сказала… Глупости сказала. А потом взяла и поцеловала меня, взасос. Да отвали, шкеты тупые были, и как нас таких недоумков туда отправили?

— Давай, давай, что ты мнешься, как девка с сиськами? Какие глупости?

— Шо ты мой друг, и не хочешь с ней за меня, шоб я не убивался. Да пошел ты….

Марк спрятал глаза, совсем как пацан, и через пару минут вернулся с бутылкой и стаканами.

Дальше Хопперу и говорить ничего не надо было. Марк, естественно, отказался тоже ради друга, это было очевидно. И куда понесло Джойс, если не на мост? То, что она вытворила нечто неординарное после такого вероломства, он даже не сомневался. Как почему-то не сомневался и в том, что его двойник просто не хотел себя обременять перед армией. Он бы и сам так сделал. Тут ведь тоже был Вьетнам. Вон, фото висит — две рожи. Форма на них другая, а так все то же. Странно, что вместе попали, но, может, в этом Королевстве другая система формирования подразделений.

Они выпили молча, каждый думал о своем. Хоппер уже не в первый раз задумывался, а почему они тогда расстались? И не мог найти объяснение. Как-то вот разбежались, и все. Он был слишком безалаберным. Как и его двойник.

Тишину прервал топот ног, они оба подскочили, в руке у Марка блеснуло дуло полицейского глока. Хоппер успел подумать, что его дружок вовсе не лопух. Не зря там, в баре, все на цыпочках ходили. Это был совсем другой Марк. Не дай боже такого иметь во врагах.

И столь же забавно было наблюдать, как из глаз исчезает стальная сосредоточенность, появляются обеспокоенные морщинки. Вошедший парень, тот самый, что обливал Хоппера в баре, зачастил как из пулемета:

— Они тама остались. Доктор сказал, шо девчонку возить нельзя, ей надо спать, она не в себе. То я тоже был не себе когда она там так. А Берчик сам немного того, сонный. Приказал ехать сюдой, сказать шерифу, шоб домой ехал, а завтра сюдой к утру, вроде с нами пойдет.

— Но так там, тихо? Все получилось?

— А я знаю? Я не доктор. Там парни с ними все.

— Поехали туда! — Хоппер встал, запихнул пистолет за пояс. Достали уже эти игры, через час, через два, завтра! Где Джейн? Где они?

Не замечая боли, он вцепился Марку в лацканы пиджака и приподнял на полом. Обескураженный Дэнни достал пистолет и водил им по воздуху, не зная, стрелять или погодить. Внезапно в кармане у Марка завибрировало. Хоппер вырвал юнифон у не сопротивляющегося Лермана и пару секунд тупо смотрел на вибрирующий рисунок зеленой трубки.

Марк так же молча махнул рукой своему парню. Тот нехотя опустил пистолет, но напряжение висело в воздухе, вязкое, липкое. Джим сам протянул неправильную хреновину хозяину и буквально сдулся, услышав оттуда до боли знакомое «Папа!»

Глава 16. Джим. Где взять бы немножечко счастья

«Где взять бы немножечко счастья, а счастье удаче сродни? Крутись, колесо, возвращайся и прежнее счастье верни!

Мы равно смеёмся и плачем, как только приходим на свет. Ой, где взять бы немножечко, хоть бы немножечко счастья — пропало и нет…»

Любая дорога имеет свойство заканчиваться. Но совсем не тогда, когда вы об этом подумали. Джим слушал Оди, затаив дыхание, и уже с первых слов понял, что это совсем не конец, и скоро грянет буря.

— Папа, прости… Я должна была тебе сказать… Просто, я думала, что это быстро. И мы вечером вернемся.

— Не думай об этом, милая, сейчас я тебя заберу и мы вернемся.

— Нет… не сейчас.

Ее тихий голос стал пропадать и прерываться, почти таять. Джиму стало безумно страшно снова ее потерять. Настолько, что волосы вмиг набухли влагой, невесть откуда взявшейся, пару капель горохом покатились со лба. В разбитом глазу заскребло, засвербило, как наждаком. И, позабыв про всех, он заорал в трубку:

— Не бойся, сейчас я приеду! Сейчас, держись, милая. Они ничего тебе больше не сделают. Я уже еду.

— Не надо, пожалуйста!

— Джейн, они тебя держат? Они тебя запугали? Вкололи что-то?

— Они хорошие. Они спасают людей. Я сейчас не могу долго держать связь, пожалуйста, слушай их, все будет хорошо, найди Майка и ребят. Все будет хорошо.

— Ты еще наивная. Они тебя обманули, солнышко, я сейчас…

— Нет, папа, я обещаю, я утром приеду, и мы уедем к Майку.

— Они тебя не отпустят, как ты не понимаешь! Ты не можешь обещать…

Договорить он не успел. Из юнифона посыпались рубленные четкие фразы мужским баритоном:

— Я могу обещать. Прижмите трубу к уху плотнее и внимательно слушайте. У меня мало времени, если не хотите, чтобы Одиннадцать снова стало плохо. Это не связь, связь прослушивается. Это она сама, вы понимаете, о чем я говорю.

— Я все понимаю, я отлично знаю, кто ты, гребаный…

— Заткнитесь и слушайте. Я тоже знаю, кто вы, шериф Хоппер из нашего мира. Я знаю, что нельзя использовать девочку так. У нас нет выбора, это единственный шанс. Мы не хорошие, но мы спасаем людей. У хороших не получится. Вы уже поняли, кто я. У меня нет ее способностей. Есть свое проклятие. Я обещаю, что больше ее не попрошу. Утром привезу и верну вам в целости. Вы вместе с ее друзьями пройдете обратно. Она сможет, если вы сейчас дадите ей отдохнуть. А пока знакомьтесь с новым миром, Сэр, он не так уж плох…

— Почему я должен тебе верить?

— Потому что у вас нет выбора. У Одиннадцать кровь потоком, завтра отвечу на все вопросы. Лермана не бейте и не пытайте, он за вас сдохнуть готов, только не говорите лишнего. Судя по началу, вы такой же, как… Быстро включайте на громкую!

— Громкую? Что? Что ты несешь?

Марк кошачьим движением достал юнифон из его руки и что-то нажал. Приглушенный баритон стал намного громче, но в нем все равно слышалась тяжесть, будто парень на том конце нес на себе пол земного шара.

— Марек! Все по маслу. Уходите на всякий оттуда совсем, утром приедем.

— Берч, так, а вы? Если слушают, то с обеих сторон засекли…

— Не слушают, то другое, но все равно прям сейчас увози его нахрен и сам убирайся. Мало ли… Вы таки ж на юни висите, а мы нет… Сейчас прервется…

Юнифон перекочевал к невозмутимому Дэнни. Тот стоял с ленивой ухмылкой, прислонившись к стене, будто говорили на иностранном, и его это вообще не касается.

— Подцепите на грузовик шо с города прет, пусть покатаются … и назад сразу. Потом знаешь, кудой. Остальные за нами с Джимом.

Марк выволок из-под дивана небольшой портфельчик, затолкал туда фото со стены, еще какую-то коробку, перевязанную резинкой пачку денег и пистолет. Еще один, Хоппер знал, был у него при себе.

— Вот и все пожитки, Хоп! Небогато, зато быстро. Двигаем. Кидай свое рваное, нафиг оно. Хлопцы приберут тут.

Он говорил мягко, спокойно. Но Хоппер уже знал цену этой мягкости. Рыпаться было бесполезно. Можно было пристрелить Марка Лермана, требуя отвести к Оди. И не добиться ровным счетом ничего.

А потому безропотно сел в машину и через минут двадцать они уже пробирались знакомыми по ощущениям комптонскими трущобами. Дождь совсем стих, и в свете яркой, полной луны окружающее нагромождение выглядело пугающим бесконечным лабиринтом.

— Садись… парни там покукуют. Если ты спать, то вон тудой, на лежанку. Там чистое, не бойся.

Хоппер осмотрелся. Просторная комната с низким потолком, но обставлено довольно прилично. Кожаный диван, круглый стол с цельного дерева, на одной широкой ножке, как на пеньке. Такие же аккуратные стулья. Обещанная лежанка — угол кровати, виднеющийся в щель приоткрытой двери. Это было похоже на съемную квартиру, где решали дела. Можно сказать, офис, совмещенный со спальней на всякий случай.

— Не буду я спать. Хопер достал сигарету и опустился на диван. — А где тут эта хреновина?

— Та ладно, я окошко открою, кто ж тут заложит…

— Я про тебя, а не…

Марк посмотрел на него странным долгим взглядом, открыл окно пошире и сел верхом на стул, прямо напротив Джима. А тот и сам не знал, с чего его потянуло на заботу о Лермане. Черт знает, что с ним происходило. Но ругаться и рвать все вокруг уже не хотелось. Может, он просто до смерти устал за этот бесконечный день. А может, это пряный запах ночного города усыпил зверя внутри него.

— До утра, значит? А ты не прихватил того эликсира? Или будем стишки рассказывать?

— Тут получше есть. На неделю хватит, не бойся.

За неделю такого скоростного молчаливого потребления можно было точно отбросить коньки. Джим привык к одиночеству. Как привыкают к старой рубашке со стертым воротничком. Можно сто раз надеть новый костюм, но, вернувшись домой, все равно сбросить, как надоевшую ношу. И облачиться в привычную, мятую и выбеленную от стирки, но уже почти кожу. Его одиночество всегда было одиночеством в толпе, с самого детства. Многочисленные друзья не задерживались, практически не оставляя следа. Он никогда не подпускал их ближе одиночества. А после смерти Сары оно плавно переродилось в одиночество в пустыне. И уже почти совсем не тяготило. Наоборот, притягивало, и они вместе с одиночеством пили долгими вечерами, до темного ничего. Джиму уже совсем не хотелось выйти из своей привычной пустыни, пока не появилась Оди. С ней он снова стал учиться разговаривать с людьми, с трудом, набивая шишки себе и ей. Сейчас Оди где-то там, а он снова в своей пустыне. Молчаливый Марк удивительно умел быть рядом, не вторгаясь. Или бродил по своей пустыне. Они так и сидели друг напротив друга, один развалившись на удобном диване со стаканом в руке, другой — опершись локтями на спинку стула. На столе вольготно распласталась шляпа Лермана. Бутылка стояла прямо на полу, и как положено в пустыне, быстро испарялась. В одном Марк был абсолютно прав — качество жидкости было превосходным, оно шло с поразительной легкостью, такой обманчивой и обворожительной, как прекрасная незнакомка в баре.

Хоппер и не заметил, как очертания стали слегка расплываться, откуда-то вместе с ароматами ночи, щедро сочившихся из окна, навалилась невероятная грусть. Настолько, что хотелось выть или рыдать, громко и надрывно. Прямо на луну, яркие блики которой падали собутыльнику на лицо. Тот довольно скоро последовал примеру Хоппера и бросил этот долбанный пиджак и жилетку прямо на пол. С расстегнутым воротом и закатанными рукавами рубашки он стал похож на себя того, лихого паренька с фотографии.

— А где ты те фото подевал? — Нарушил Хоппер прохладную тишину и внезапно обнаружил, что слова даются не так просто, они тянутся изо рта липкой мятной пастилой. У Марка было еще хуже. Аккуратные волосы растрепались, превратились в копну пшеницы. Лучистые щелочки-глаза затянуло пеленой. А неспешная речь сквозь широкую, на пол лица отрешенную улыбку, будто пробивалась сквозь стену.

— Какие те? Ик. Та тут коробка, сам не смотрел, хочешь? Пить охота, а ты жрал что днем?

До еды дело не дошло, Марк вместе с коробкой плюхнулся на диван рядом с Джимом, и они стали перебирать черно-белое детство и юность. Был бы Хоппер потрезвее, он не стал бы, наверное. Это было чужое, такое сокровенное и чистое, не его лапами. Но Джим не был. Они вместе смеялись и затихали. Марк зацепил ногой опустевшую бутыль, и та с грохотом завертелась по полу.

— О! Помнишь бутылочку? В седьмом классе?

— Ага! Только в восьмом! Ты поил Джойс, а потом курили втроем под лестницей…. И целовались… по очереди… Дай и мне одну…

— Охренел? Тебе ж нельзя, сдохнешь!

Джим обхватил Марка двумя руками, пытаясь отобрать сигарету, но тот вырвался, плюхнулся на пол рядом с диваном.

— А так не сдохну? С моей работой из всех жизненных благ регулярно только вскрытие.

Он кашлял надрывно, с кровью, так страшно, что Хоппер мгновенно стал трезвее наполовину.

Вбежавший Дэнни вытащил из бара какую-то бутыль со светло зеленой жидкостью, плеснул наполовину стакана и, зажав голову Марка между колен, стал вливать ему в рот.

— Это что? Лекарство?

— Ага, джин…

Хоппер тоже хлебнул прямо из бутылки. Точно, джин…

— Ты чего сюда присунулся? Я сам… иди тудой к парням и тихо там до поносу… Сам, говорю, не лезь!

Дэнни встал с пола и ухмыльнулся.

— Ну, вы дали тут, мать вашу! Марек вообще герой! С чего так?

— С того, сопляк, возьми полтона ниже! Хоп, вытолкай его!

— Уже, босс! Шли бы спать оба, хорош вам!

Тут уже возмутился Хоппер:

— Купи хорька и командуй! Джин верни на родину!

Он втащил Марка на диван, и они еще минут десять сидели рядом, упершись плечами, потягивая джин из горла по очереди. И вправду, лекарство. С джина надо было начинать. Тоска потихоньку испарялась, оставляя лишь легкую грусть и давно невиданный покой.

— И давно у тебя дочка? Берчик ее чего-то Одиннадцать зовет, а ты так-то по-человечески.

— Джейн? А что? Думаешь, я не справлюсь с дочкой?

— Та не… Я так… Она так в юни папа сказала, шо ты точно папа.

— Услышал?

— Ну, то я не глухой. И не тупой. Я ж не знал, веришь? Как-то оно все время дерьмово получается. Шо Берчик, что теперь…

Джим хотел спросить, что было бы, если бы знал, но не стал. Он понял, почему его двойник не общается с Марком столько лет, кроме как по делу. Из-за Берчика: Джим его нашел, а бандитом сделал Марк. По крайней мере, здешний Хоппер так полагает. И что-то Джиму подсказывало, что ошибается, таким его сделали люди Бреннера.

Марк по-своему понял молчание.

— Ну шо ты на меня так смотришь, будто я тебе в глаз потыкал? Ну, потыкай мне, ударь, хочешь? Хочешь, сам ударюсь, и тебе станет хорошо?

Джим неловко его обнял и тюкнулся головой в голову Марка.

— Мне и так хорошо, веришь?

Невероятно, но Джиму на самом деле было хорошо, и совершенно наплевать, что Марк не его дружбы хочет. И ладно, пусть идет как есть, куда-то да вывернет. А Лерман как будто подслушал его мысли.

— Слышь, Хоп! Давно хотел спросить, а ты Диану искал после? Ток не ори.

Хоппер отстранился и захлопал глазами:

— А ты откуда знаешь?

— Та знаю, за нее точно знаю, что живая, за сына твоего не знаю, но думаю, увезла она, падла. Прости, твою мать, я нажрался, все. Прости, давно не пил совсем. Дай еще закурить.

— Не дам. — Хоппер слепо уставился в стену. — Не она падла, я такой. Плюнь, пофиг. У меня Джейн есть.

Он немного потупил, но все же осмыслил, что здесь тоже женился на Диане, и вместо Сары родился сын. Живой. У Джима потемнело в глазах, пришлось привалиться к спасительной спинке. А если сын похож на Сару? Теперь уже Марк, почуяв неладное, обнял его и заглянул в лицо:

— И Джойс! Джимми, у тебя есть Джойс. Ты возил ее снова искать Джонатана? Шо пялишься, я знаю все. Отпуск, мать твою, в Мексике, Никарагуа! Еще в какой дерьмовой дыре? Она все еще ждет… Из Нью-Йорка! Ик…

— Уже дождалась…

Медленно плыла занавеска на ветру, слегка переливаясь волнами, или Джиму уже казалось.

— Как дождалась? Ты ей сказал? Ты охренел? Хоп, ты охренел?

Он вцепился шерифу в рукав покалеченной рукой, а второй повернул его лицо к себе.

— Не сказал, тихо ты. Нормально все, Марк, ну, проехали…

Лерман уже не желал тихо и вскочил, слегка пошатнулся, но устоял, даже, протрезвел немного от ярости.

— Лонни — козел! Козел гребаный!

— Не козел! Сволочь, пристрелил бы! — Тут Хоппер был солидарен на все сто. И неважно, что говорил о своем Лонни. Какая разница?

— Еще раз? Точно, я бы тоже. Двенадцать дырок, падаль какая. В жену и сына стрелять, это же кем надо быть? Пусть там ворочается, тварь… Парнишку жаль, помер героем в этой гребаной больнице. А мы как — хрен его знает… Только не говори, слышишь? Пусть лучше ждет…

Еще одно откровение, выплеснутое с такой болью, что Хопперу снова захотелось утопиться и забыться. Джонатана тут нет, и, похоже, кроме них об этом никто не знает. Как они там все пялились на него, в Кентсвилле, чуть дырку не проглядели… Хоть Лонни тоже нет, какое-никакое — равновесие.

— Слышь, Марк, а где-нибудь есть счастье? На другой планете, в другом мире?

— Мне откуда за то знать? То тебе видней… Все, проехали, не гляди в гляделки, хорош пить…

Снова потянуло курить. Джим полез в карман и зацепил свой побитый юнифон. То, что от него осталось, со звоном разлетелось по блестящему полу.

— Дэнни! Сделай что с этим!

Парень неторопливо вплыл на зов, молча склонился над обломками. Задумчиво потер пальцем губу, покрутил в руках так и эдак останки, и вытащил голубой кристаллик.

— Нихрена тут не будет, сейчас в другой вставлю, там где-то был.

Он вставил кристаллик и присвистнул, изучая содержимое экрана.

— Ой-ей, шеф, сорок семь вызовов… Жена ищет?

Буквально через секунду тишина взорвалась от оглушительной трели.

— Джойс! Ну, не злись, оно упало и не работало. Я утром Джейн привезу. Вот слово даю, да не пью… Чуть-чуть пьяный. Я не Лонни! Не молчи, ну, не молчи так…

Круглые часы на противоположной стене отрисовали два часа и стрелка уже перевалила на третий.

— Давай, Хоп. Езжай домой, Дэнни отвезет и утром обратно заберет, успеешь. Давай вызову, скажешь…

Как и все дошедшие до нужной кондиции, Марк принялся сосредоточенно тыкать в экран, очень аккуратно, будто занимался огранкой алмаза.

— Не надо, она не ответит, я сам поеду, я нормальный. И не смотри так, сказал, нормальный.

Ухмыляющемуся Дэнни прилетело кулаком в плечо от Хоппера, и он слегка зацепил Марка. С таким же успехом мог и сбить его с ног: тот ничего не заметил, просто тяжело дышал в трубку и слушал голос Джойс. Джиму стало невмоготу.

— Давай со мной, поехали, ну чего ты уперся? Она будет рада.

В этот момент реальности окончательно смешались, и Джим даже не вспомнил, что его Джойс никогда не видела нового друга. Марк криво улыбнулся и вывернулся из его рук.

— Та не, ей тебя такого хватит. Рожа вся битая… Без дочки… Хоп, не обманывал я ее, верь не верь…

Хоппер потом с трудом вспоминал, как Дэнни заталкивал его в машину. Как Марк притащил свою шляпу, чтобы Джойс не подумала, что шериф потерял по пьяни, и помогал надеть пиджак, ставший неимоверно тесным. Как порывался сесть за руль и отталкивал парней Берчика. Хорошо помнил только встрепанную фигуру в свете фар, длинную, нескладную. «Где взять бы немножечко счастья?»

Глава 17. Джим и Джойс. Эта странная лунная ночь

«Думает парень ночь напролёт, Ту ли девчонку в жёны берёт. Можно влюбиться и ошибиться. Ах, если б всю правду знать наперёд!»

Земля еще пахла вчерашним дождем, мокрым скошенным сеном и почему-то персиками. Джим лежал один, посреди заброшенного сада, и над головой медленно опускался уже чуть тронутый осенью треугольный листок. Неожиданно он ускорился, закружился, затрепетал под напором мощного порыва ветра и упал на лицо, обдав глаза холодными колючими брызгами. Хоппер открыл глаза и обнаружил себя в незнакомой спальне. Из едва приоткрытого окна тянуло прохладой и моросью. Он спал один, под лёгкой мягкой простыней цвета ночного летнего неба и совершенно без одежды. За окном уже совсем рассвело, и туманное утро напоминало о себе лёгкими проблесками света за полупрозрачными занавесками. Голова болела урывками, словно пустой колокол, на котором нерадивый звонарь изучает основы мастерства. Он перевернулся на живот и уткнулся носом в простыню. От нее исходил едва уловимый запах персиков и… секса. Часы на стене очнулись от ночной дрёмы и начали мерный отсчет. Хоппер насчитал семь… У него еще полчаса, чтобы собрать в голове обломки сумбурной ночи.

Мозаика складывалась неохотно, местами остались пробелы, словно следы от пуль в картине неизвестного художника.

Они привезли его к воротам собственного дома, и Джим не сразу понял, куда его тащит здоровый кудрявый парень в пиджаке. «Дэнни», — подсказало услужливое подсознание.

— Отвали, я сам! Катитесь обратно!

Он еще немного постоял на ветру с ключами в руках, нет, еще и с папкой. Точно, он прихватил папку с копиями дел в Управлении. И бандиты подбирали выпавшие листочки и запихивали на место. Высший пилотаж. Затем полюбовался, как Дэнни пересел в другую машину, и протрезвел окончательно, как ему тогда думалось. Сейчас это утверждение не представлялось столь однозначным.

Парни укатили, переполошив пол квартала скрежетом шин. Или это у Джима тогда звенело в голове. Он никак не мог вспомнить, сам поставил машину в гараж или какой-то седовласый жилистый мужчина. Зато хорошо помнил лицо Джойс. Уставшее и отрешенное. С ввалившимися глазами, мокрыми, потемневшими. Он вроде что-то бубнил в оправдание, рассказал об Оди. Точно не помнил. Где-то сверху скрипели двери, в одной из них нарисовалось перекошенное злое лицо Джонатана, из другой просунулся сонный Уилл. Кажется, этот седовласый предлагал ужин. Точно, предлагал, и Хоппера едва не стошнило даже от мыслей о еде.

Потом был кабинет. Джойс пыталась уговорить его спать, привела куда-то, в эту спальню или нет, он не помнил. Он хотел читать дела и оказался в темном кабинете с длинным столом и округлой лампой с абажуром. Лампа впечаталась в мозг особенно отчетливо. Ее свет больно давил на распухший глаз. А потом боль стала меньше, и сейчас почти исчезла. Он напряг скрипящие извилины, и память вывалила дворецкого или кто он там. Гилфорд, надо же, вспомнил. С мазью, вонючей мазью цвета гуталина. Джим не хотел, но Джойс провела по лицу, холодным, почти невесомым прикосновением. И он позволил ей помочь намазать горящую физиономию. Тогда хотелось снять пиджак, рубашку, попросить пройтись кончиками пальцев так же мягко по предплечьям, синякам на боку, ноющим ребрам, одно за другим, медленно и нежно, чтобы прохлада переливалась, как утренняя волна, едва касаясь. Но что-то удержало в тот миг. И Джим не решился.

После Хоппер сидел один, и медленно погружался в темень и грязь листочков с ровным текстом. Ему все равно не было понятно, как Пятый, пришедший из нашего мира, стал Берлом Галахером. Об этом стоило спросить при личной встрече. Он усердно вчитывался в список достижений: налеты, убийства, рэкет на торговлю и местных богачей. «Робин Гуд» из соседней вселенной грабил только богатых, показательно раздавал часть денег бедным, платил деньги семьям своих погибших парней.

Дальше кусочки мозаики пошли не линейно. Но то, что всплывало, было ярким и целостным.

Вот он наткнулся на спрятанный под столешницей потайной ящик. Какого черта его понесло под стол? История умалчивает. Джим долго ищет замочную скважину, как заправская ключница тыкает ключами в черное матовое окошко под ящиком размером с дюйм. Тыкает до остервенения, пока случайно не проводит по нему пальцем. Окошко из матово-черного становится ярко-синим, раздается щелчок. В ящике аккуратно сложенные две папки. Первая — копия дела Лонни Байерса. Хоппер читает его прямо на полу, опершись спиной ножку стола. Ему неудобно, болят ссадины на спине, а потом ощущения смазываются. Он сжимает кулаки, изощренно матерится и ему до смерти хочется разрядить в Лонни обойму. Кажется, пару раз молотит кулаками по полу, обдирая слегка подсохшую кожу, и слизывает с костяшек кровь. Снаружи стучит Джойс, Джим слышит ее голос, но не открывает. Не сейчас, пожалуйста, только не сейчас… Он не сможет смотреть ей в глаза.

Джим отлично понимает Марка и своего двойника: Лонни в ярости избивал Джойс, а когда она упала, потеряв сознание, озверел окончательно и решил привести в чувство парой выстрелов в упор. Пули достались двенадцатилетнему Джонатану. Тот, не раздумывая, бросился спасать маму. Результат — несовместимый с жизнью. И Джойс на грани помешательства. Хоппер мог только догадываться, как его двойник сумел получить липовое заключение о четырех не опасных ранениях и выкрасть тело парня. Это уже вдвоем с Марком, понятно без бумажек. Джим держит в руках это заключение, и ему хочется выть от бессилия. Это чувство повторяется с новой силой, и не сразу отступает. Он снова ныряет на несколько часов назад. Лонни отказывается от начальных показаний, новая экспертиза, Джонатан пропал, и Лонни обвиняет Джойс, доказывает, что стрелял воздух, чтобы привести в чувство. Блестящий адвокат… дело не доходит до суда и закрыто в связи со смертью подозреваемого. Он смотрит на посмертные фотографии. Горло от уха до уха. Прямо в камере предварительного содержания. Квалифицировано самоубийство. Жаль, только порезался. Надо было еще самосожжение там совершить. Видимо, Марк или его парни позабыли зажигалку. Ему очень хочется знать, участвовал ли его двойник, но никак не спросишь.

Стуки и шуршание за дверью прекращаются. Почему — тайна, покрытая мраком. Новая картинка и новое дело. Хоппер жадно всматривается в лицо Дианы и совсем детское личико сына. Серьезный малыш, на Сару не похож. Почему-то ему от этого легче. Скупые строчки о работе агента под прикрытием Джеймса Хоппера. В другой части страны. И как добыл собственный файл? Семья по программе защиты свидетелей. И все не важно. Важно теперь только две фотографии страшной расправы: истерзанные, обгоревшие… Он даже про себя не может выговорить слово трупы… вспышка сознания… Слова Марка…

Он роется в ящике и находит странный листок, весь исписанный комбинациями цифр. Пьяный мозг усердно ищет в них что-то. Большая часть вариантов перечеркнуто. Два из них нет. Не соображая, что делает, Хоппер дрожащими руками берет трубку с кнопками со стола и набирает второй. Гудки… долгие, как коридоры в городском морге. Первый… он уже протянул руку в кнопке отбоя, и в ухо стреляет сонный хриплый голос подростка: «Хай… это кто? Вам маму или папу?» Хоппер заворожено молчит и чувствует, как по щеке ползет слеза… другая… он рвет лацканы пиджака, верхние пуговицы рубашки и, кажется, задыхается. Молчит в трубку, захлебываясь не выплеснутыми рыданиями. А затем он слышит голос Дианы. Точно такой же, как у его Дианы. И тот же вопрос: «Джим? Это ты? Это ты? Ты выпил?», а на заднем фоне плач малыша и недовольный мужской бас. Он не отвечает и медленно скользит пальцами по невероятно тяжелой трубке. Джим все понимает, и это давит его к полу. Он, точнее двойник, инсценировал смерть родных, он спрятал их от мира и его преследователей этой ложью. Пока они не исчезли сами, измученные переездами, одиночеством и равнодушием. Только Хоппер не отпускает, он не может. Джим до скрежета понимает его, себя такого. Вот он, смятый листок — последняя попытка найти. Где-то двойник по своим каналам пробил часть номера, и долгие муки собрать мозаику. Напрасно, все напрасно, как у него самого. Отчаяние, страшное отчаяние. Он —черная дыра, всасывающая в свою орбиту все дерьмо мира. И близкие с трудом вырываются к жизни. Хоппер кое-как собирает бумажки в папку, запихивает в ящик и закрывает. Раздается громкий щелчок.

Потом еще одна брешь в сознании, и дверь открывается, в кабинет влетает Джойс. Дворецкий нашел способ открыть кабинет. Она ничего не говорит, просто прижимает его голову к себе. А он плачет, горько и отрешенно. На коленях на голом полу, почти под столом, упершись руками, чтобы не рухнуть вниз. И медленно, медленно, словно по зеркальному покрытию, приходит в себя. Вдыхает тот самый аромат пряностей вперемешку со сладкими тонами персика. Его мокрое лицо все еще на груди у Джойс, и ее дыхание, как бегунок кардиограммы: вверх-вниз, вверх-вниз.

Ее холодные руки гладят его взмокший затылок, и становится легче. Джим рассказывает про Джонатана и Лонни. Про себя почему-то нет. Он говорит и говорит, прерывисто и глухо. Сигарета кочует из его нетвердой руки в другую, тонкую, мелко подрагивающую, и обратно. Как маятник: туда- сюда, туда и обратно. Теперь его очередь. Не утешать, нет. Она плачет и колотит его кулаками по всему, до чего может дотянуться. Как вы могли утаить это? Зачем? Она не слушает оправданий, не берет во внимание, что все это не с ними, а с их двойниками. Хоппер терпит, эта боль, как бальзам на истерзанную душу. А затем внезапно притягивает к себе разъяренную Джойс и целует в губы. На теперешним разум, это надо было делать аккуратно и нежно. Но тогда разум уснул. Он целует ее со звериной страстью, почти кусает, не обращая внимания на свою распухшую губу. Металлический привкус крови лишь распаляет.

Еще одна утерянная часть мозаики. Разум не в состоянии фиксировать события, Джим взлетает ввысь, подгоняемый страстью. Не получается вспомнить, он отнес ее в спальню, или это она вырвалась и потащила его за собой, приманила искрами в дразнящем взгляде. Только вспышка — он прижимает ее к стене, кажется здесь, в спальне, не важно. На весу, прижимает всем телом, и целует, глубоко, с ненасытностью изголодавшегося самца. Перед глазами искры и горьковатый запах костра, невесть откуда взявшийся. Или запах выжженной травы, политой щедрым дождем. Он несет ее к кровати, падает на спину, словно в темное ночное озеро посреди леса. И ощущает, что она тоже дрожит, целует его в шею, и там припекает огнем страсти. Джойс сама стаскивает с него пиджак, и пытается расстегнуть жесткие пуговицы на рубашке. Он видит только ее запрокинутое лицо, раскрытые губы, и пуговицы рубашки с треском летят во все стороны — он больше не может с ними возиться. Туда же летят странные завязочки на ее платье. Кажется, он разрывает их зубами, или руками. А Джойс выгибается под ним с грацией дикой кошки. Его несет. Огромной горячей волной вечернего океана, вобравшего в себя все солнце, утонувшее в его водах на закате. Вверх-вниз, волна и откат, втягивающий кусок берега. Такое мягкое податливое тело под руками, вьющееся в его грубых ласках. Джим держит ее за хрупкие плечи и почти не может дышать. Боже, он еще может соображать. А остатки разума подсказывают, что надо притормозить, и дать хоть немного мягкости. Джим гладит ее по груди, по этим жестким соскам, и захватывает их губами, рывками сползая ниже, на бедра, пока не достигает искомого. Он словно рыба на жарком берегу, шершавые скомканные простыни напоминают мокрый песок. Но страсть немного отступает и дает возможность обхватить губами и ласкать под ритмичные толчки. Джойс вскрикивает, выворачивается, ныряет под него и… «Что же ты со мной делаешь», стонет он от нового прилива, запрокидывает голову, не в силах противостоять. Они почти на гребне. И тут мир останавливается, замерзает, атомная зима сковывает их тела, мгновенно остужая в осколки льда взлетевшую, как Икар, волну.

— Мама… Мама, ты здесь? Мне …

Это последнее, что Джим помнит. Дрожащий голос Уилла и шепот про какой-то пожар за дверью. Он просыпается, медленно вырываясь из объятий промокшего персикового сада, лицом в простыню. И уже полчаса дышит ароматом ночного секса вперемешку с крошечными вкраплениями ее духов. И, как ни старается, не может вспомнить, сумел ли он после вознести до небес самую необыкновенную в его жизни женщину. Или они так и остались на замерзшей вершине.

Часы неумолимо отбивают половину восьмого. Пора ехать. Его одежда аккуратно висит на стуле, и это вселяет и надежду, и печаль: Джойс возвращалась. Господи, неужели он дрых, как бревно? Судя по тому, что ее нет рядом — так и было.

— Мама у Уилла, ему сон ужасный снился, они спят. — Джонатан смотрит с открытой неприязнью и, кажется, не намерен пропускать Джима в комнату брата.

Хоппер и не заходит — он просто смотрит в приоткрытую дверь. Маленькая, свернувшаяся в клубок, Джойс спит в подножье кровати, а Уилл — почти поперек в изголовье. Джиму очень хочется войти, взять на руки, и гладить подрагивающие веки и чуть дрожащие во сне губы, но ему надо идти. Через неплотно прикрытое окно слышны звуки подъезжающих авто. А еще надо где-то раздобыть рубашку с пуговицами.

Глава 18. Майк. Богач, бедняк

Утро выдалось по-летнему солнечным и богатым на сюрпризы.

«Майк, прости меня, Майк! Я не могу сейчас к тебе. Будь рядом, пожалуйста, я не могу без тебя. Завтра все закончится, и мы вернемся! Не бросай меня». Это сообщение вызвало бурю эмоций: его разрывало от злости на себя, что уснул, не дождался — а вдруг бы смог ответить. И одновременно где-то под сердцем росло нечто горячее, пылкое, как быстрый танец в огненном вихре. Оно вызывало желание рыдать от нежности нахлынувших чувств и, тут же, пинать ногами стену или хотя бы разбить окошко. Словно на одном плече сидел золотоволосый ангел и напевал победную песнь всепобеждающей любви, а на другом — темнокрылый демон, нашептывающий холодным речитативом о неисследимых глубинах ненависти ко всему сущему. Он не бросит, никогда. Только когда уже наступит это недосягаемое завтра, когда они просто будут рядом?

Пока Уилер утихомиривал непримиримые сущности, гоняя их по кокону из одеяла, экран юнифона мигнул и выдал сообщение, дикое, словно весь идиотизм мира тихой сапой собрался и переполз в чат.

«Трой: Офигенно, Брат! Сработало! Представляю рожи этой черни, когда узнают, как ты их поимел! Первое место! Сегодня в девять ждем возле школы! Макни их и возвращайся, король Майкл!»

Майку настолько захотелось промыть с мылом глаза и «развидеть» это, что он выполз из своей норы и в самом деле умылся. А когда эмоции немного улеглись, сначала решил просто забыть. Не получалось никак, и пришлось непостижимым образом уложить это в голове. Как раз было чем заняться по дороге к дому шерифа, где они с ребятами договорились встретиться.

Разумеется, и речи не шло о том, чтобы пойти к школе общаться с местным Троем. Судя по сообщению, он одинаковый гнус во всех измерениях. Мало того, Майк решил не говорить об этом и ребятам. Они скоро вернутся домой, и пусть его двойник сам разгребает свое дерьмо. И все-таки, он, Майк, король? Это он вразвалочку входит в школу, а все разговоры смолкают. Девчонки оборачиваются, и смущенно отводят взгляд, если он улыбнулся, а потом их щеки наливаются пурпуром, как яблоки поздней осенью. А глаза блестят, как новогодние гирлянды. Парни приветствуют, а он небрежно кивает, но общается только со своими. Да нет, это просто бред, так не бывает. Как же так вышло, что они такие разные с двойником? Ночью казалось наоборот… Что же такого сделал здешний Майк, чего не сумел он сам? Очень хотелось верить, что ничего плохого. В голову даже закралась совсем шальная мысль: вот бы встретиться и спросить. И заодно посоветовать напинать Трою как следует, раз уж он на пьедестале. « На пьедестале? О боже, а если сейчас тот Майк в нашем измерении? Думает и понять не может, как я докатился до жизни такой?» Майка передернуло и обдало жаром. Пару капель скатились на лоб из-под шляпы. Еще эта дурацкая одежка. Как можно быть «королем» в такой одежде? «Какой вы совсем взрослый юноша стали, мистер Майкл» — мысленно передразнил он Рейчел. Ага, совсем взрослый, в пиджачке и коротких штанишках. Он обыскал весь шкаф, но длинных брюк не нашел. Попробовал попросить у Рейчел вчерашние брюки от фрака, но куда там…

— О, Майк! Наконец! — донесся до него звонкий вопль Дастина.

Майк зажмурился, боясь, что сейчас на него обрушится ушат смеха, а когда открыл глаза, не удержался, и прыснул хохотом сам. Лукасу как-то вполне шел такой же, как у него самого наряд, только серый в полосочку. И широкая серая кепка. Но Дастин! Он был без пиджака. В белой рубашке и бриджах на широких подтяжках. И ко всему этому галстук и, конечно же, шляпа. Не удержались все. Хохот становился все заразительнее и громче. Когда в проеме ворот появился насупленный Уилл и неловко повел плечами в аналогичном пиджачке, на его осунувшемся лице сразу блеснула улыбка. А через пару секунд он хохотал вместе со всеми.

Отсмеявшись, они облюбовали небольшую лужайку за домом шерифа. Там раньше было нечто, напоминающее игровую площадку, а теперь остались лишь обломки металлических конструкций, которые парни и облепили, как вороны. Трава была достаточно вытоптана, чтобы сделать вывод, что их двойники, очевидно, пользуют это место по тому же назначению.

— Я хотел надеть свое, но мама сказала, лучше здешнее. Я боялся, что один такой из вас буду, — смущенно признался Уилл.

— Да они все так ходят, как педики, лет до пятнадцати или четырнадцати. Ты прикинь, а зимой в чем? Никогда не догадаешься! Они под эти шорты поддевают чулки девчоночьи, только темные, я по телеку вчера видел! — Лукас сплюнул от возмущения.

— Раз все ходят как педики, значит и надо ходить как педики, иначе ты один и будешь казаться педиком. Это закон отрицания отрицания. — С умным видом произнес Дастин. — К тому же, мама сказала, мне очень идет шляпа. Я себе такую дома куплю.

— Закон отрицания отрицания? Он так и звучит? Ты ничего не путаешь, дамочка?

— Ну, почти так. Но это не точно.

— И здесь забор! — Майк скривился. — Даже у шерифа, у нас вообще форт Нокс! И чего они все боятся так?

— Бандитов! Мой отец говорил вчера, что от них спасу нет, и полиция ни хрена не делает! И Хоппер типа тоже.

— И где эти бандиты, Лукас? Тихо, как ботаническом саду. Бред какой-то! А где Хоппер? Он приехал?

— Приехал. Ночью, один, без Оди. — Уилл замялся. — Но уже и уехал, пока я спал.

— Вот он точно педик! — в сердцах топнул Майк, соскочил с железки и начал расхаживать взад вперед. Трава под его ногами жалобно шелестела. — Обещал же нас взять! И ничего не говорил? Или ты все проспал?

— Не совсем. Понимаешь, он приехал вообще совсем пьяный и с разбитым лицом. Мама расстроилась, а потом его уговаривала там спать идти…

— Он что, дрался с вами? Маму твою обижал?

— Нет, ты что, нет… Просто какой-то злой был. А Джонатан еще злее. Я думал, он выбежит драться с Хоппером. Но мама как-то всех уговорила. И еще этот Гилфорд здешний. А потом… неважно… Утром, в общем, я проспал, как он уехал, вот кретин я! Но мама говорила, что у Оди все в порядке и Хоппер ее привезет.

Уилл опустил голову и виновато теребил пальцами пуговицу.

— Не переживай так, я тоже все проспал. — Майк показал сообщение Оди на юнифоне. — Сомневаюсь, что все хорошо, и что он привезет. Хоппер вообще не пойми где и с кем был. А про Оди так просто мог сказать, пьяный же.

— А я сомневаюсь, что Оди вообще хочет нас там видеть! И зачем было звать с собой! — Лукас так активно жестикулировал руками, что аккуратный галстук выбился из-под жилетки. И парень принялся недовольно запихивать непослушный уголок, громко сопя.

— Нет, нет, там что-то не так. Хоппер же был в Саммервиле, правильно? Значит надо просто самим туда поехать и все выяснить!

— Поехать, ага! Ты знаешь, чем тут ездят? Где автобусы? И у тебя есть деньги здешние?

— У меня есть! Мне мама подарила за первое место. — Дастин достал из кармана несколько монет и все жадно склонились над ними, пытаясь вырвать их друг у друга и рассмотреть.

— Так-так-так! Мистер Уилер решил расплатиться со своими холопами?

Они и не заметили в пылу возни, как прямо за спинами со стороны дороги нарисовалась компания — посредине Трой, а по бокам двое рослых парней.

— А мы тебя возле школы ждем! Не пришло сообщение? — Трой отделился от своих попутчиков и приблизился к Майку, норовя его…обнять?

Майк инстинктивно брезгливо отскочил в сторону. Его друзья едва не пороняли челюсти от неожиданности.

— Чего уставились, дебилы? Ваш новый друг еще не сказал вам, что он просто на вас выехал на первое место, а теперь плюнет и разотрет? А мы поможем! Чего пялишься, беззубый уродец? Вы что, серьезно думали, что высокородный король Майк будет дружить с нищебродным мусором?

Вся троица весело загоготала.

— Давай Майк, макни их поглубже, и пойдем, там дамы уже ждут твоего возвращения, какой-то пикник приготовили.

— Я не нищеброд, понятно? Ты дом наш видел? — Лукас стиснул кулаки.

— Конечно, нововыскочка! Только тебе все равно не светит нормального университета, туда не берут безродных! Еще бы беззубый выступал, он то приличного рода, только нищий, ха-ха-ха!

Троица заржала еще сильнее. Майку до ужаса захотелось врезать по радостной физиономии своего злейшего врага, волею судьбы здесь оказавшего другом. Так вот как, значит, становятся королями? Он еще больше разозлился на своего двойника. «Подумаешь, высокородный говнюк. Так, значит, авторитет зарабатываешь? Вот я тебе сейчас его испорчу» И осекся на этой мысли. А имеет ли он право принимать решения за другого? Это хоть и он, но и не он. А если кто-то там за него наворочает дел, как потом разгребать? Он лихорадочно думал, как поступить и вспомнил — его двойник затолкал бейсбольную форму куда подальше и убрал фотки с «лучшим» другом Троем. Значит, другой Майк сделал выбор сам, значит, они все же одинаковые! Ему стало невероятно легко, будто крылья выросли.

— Да пошел ты, Трой! Они мои друзья, а ты вали куда хочешь!

На Троя эти слова произвели странное впечатление. Он как-то поник, съежился.

— Да, валите отсюда! — Дастин стал рядом с Майком и тут же к ним пристроились Лукас с Уиллом.

— Ты серьезно? Ты вообще понимаешь, что мы тебя исключим из Лиги? Отец говорил, что у них так тоже исключили предателя. Ты не поступишь ни в один Университет Лиги! Не сможешь работать в правительстве. Майкл, мы рождены управлять смердами, подумай в последний раз!

— Ты что ли исключать будешь? Обойдусь без вашей Лиги, если там такие уроды командуют!

Троя как плетью хлестнули. Он сжал губы и вдруг схватил Майка за шею одной рукой, притянул к себе, развернув спиной, и достал из кармана нож.

— Ты думаешь так просто уйдешь? Нет, говнюк, предателей никто просто не отпускает! Посмотри, как твои новые дружки обосрались!

Майк пытался вывернуться, но Трой держал крепко, и лезвие блестело уже прямо перед глазами. Даже громилы Троя неуверенно застыли, явно не одобряя агрессии своего вожака.

— Эй, говна кусок, охренел? Думаешь, один тут пером махать умеешь? А ну, отпусти та вали колбаской, пока я добрый!

За спиной у ребят стоял рыжий кучерявый парнишка в широких черных штанах и рубашке навыпуск с расстегнутым воротом. Он улыбался во весь рот, весело помахивая пистолетом.

— Комптонское отродье! Ты еще и с ними дружбу водишь, да, Майкл Уилер? — в голосе Троя одновременно слышалось и презрение, и страх и даже непонятная зависть.

Но Майка он все же отпустил, толкнув в спину. Тот с трудом удержался на ногах, едва не нырнув в траву под ноги своим друзьям и неожиданному спасителю.

— Вас скоро всех в асфальт закатают! — с ненавистью бросил Трой рыжему парнишке и плюнул под ноги.

— Тебе ангина дала осложнение в виде поноса на мозги? То может тебя наперед, а? — Парнишка щелкнул чем-то в пистолете и навел ствол на Троя. — Так шо за танцы скажешь, ваше высокородие?

— Не посмеешь! — голос Троя заметно дрожал.

— Та ты шо? Набор костей и банка гноя строит из себя амбала.

Оглушительный выстрел ударил по перепонкам. Где-то невдалеке поднялась встревоженная стая птиц и резко упорхнула в сторону леса.

В полуметре от лакированных туфлей Троя вздыбился песок неровным фонтаном. Ребята заворожено наблюдали, как по стильным бежевым штанам недруга медленно потекла извилистая темная струйка.

— Трой опять обоссался! Иди, лечи недержание!

Телохранители Троя переглянулись и, развернувшись, быстро припустили куда глаза глядят. Обескураженный, тот вытер рукой брызнувшие слезы и побежал, грозя на ходу полицией, отцом, тюрьмой и прочими карами.

— Ага, пой мне за тюрьму! Та я там уже был!

— А если в самом деле поймают? Выбегут сейчас на выстрел?

— В вашем Хокинсе? — Парень откровенно захохотал и запихнул пистолет за пояс штанов. — Та кто бежать будет? Похаваются по норам, экскаватором не вытянешь.

Но он ошибся. Из-за поворота показалась встрепанная Джойс, за ней бежал седой Гилфорд, держа правую руку в кармане.

— Мама, все в порядке, мама, ну отпусти меня, это колесо лопнуло вон там, на дороге!

Они наперебой принялись убеждать Джойс, что так и было. И, кажется, преуспели, но не Гилфорда. На его морщинистом лице читалось недоверие, а красноречивый взгляд на рыжего заставил даже неугомонного парнишку опустить голову.

Но, к счастью, все обошлось.

— Так ты шерифа сынок? Молодца, а я ночью с ним за дела решал! Я вообще у Берчика, почитай, почти правая рука, мне все доверяют. Он протянул руку с обгрызенными ногтями Уиллу, и тот с чувством ее пожал.

— А ты, значицца, и есть Майк Уилер? Меня твоя девчонка попросила до тебя заскочить. Она у тебя ого какая!

— Думаешь, я недостоин?

— Та не, ты шо. Я за тебя плохого не думаю, нормально стоял под пером. Меня Микки зовут, промеж прочего. — Парнишка дружелюбно оскалился и с видимым удовольствием пожал руки всем остальным.

Глава 19. Майк. Засада — это вроде сюрприза

— Хотелось, как лучше… — Не надо, как лучше. Надо, как положено! «О бедном гусаре замолвите слово»

Майк даже не предполагал, насколько быстро совершенно спокойное течение времени может взять в галоп и понести незадачливого седока, особенно, если он сам летит впереди паровоза. Через пару минут нового знакомства, они уже знали, что Оди вчера «ломала стены, взрывала больницу и, вообще, парни там покидали брови на лоб». Правда, сам Микки при этом не присутствовал, был очень занят с Хоппером. Чем, сказать полностью не может, потому как секретно, но «пару ублюдков поселились в аду». Глядя, как лихо он работал с пистолетом против Троя, никто и не сомневался. Майк все с большим уважением смотрел на Микки, досадуя в душе, что им досталась роль в партере. Это было до крайнего обидно. Хотелось рассказать, что тоже уже бывали в переделках, но проклятая секретность не позволяла.

— Так ты сказал, что Джейн тебя к нам отправила? Что она сказала?

— Та не совсем Джейн, она мне просто руку пожала и сказала, что тоже доверяет, как Хоппер. Шериф с Берчиком велели, чтобы я тута за вас подписался охранять, пока закончат. То я на раз, жаль там без нас весь кипеж будет.

Еще бы знать, что уже было и планируется дальше, но по опыту изнанки они уже достаточно хорошо понимали, раз секретно, как бы досадно не было — узнать не получится.

— Вот зачем нас звать было, чтобы там все без нас проходило? — завел свою песню Лукас, и где-то немного обидно стало всем.

Потому, когда Микки предположил, что они парни что надо, и сами отлично справятся подождать шерифа, все наперебой стали просить его взять их с собой. Тот немного помялся, напомнил про обещание Хопперу и Джейн. Но быстро сдался под напором доводов: там, где дело серьезное, лишние ресурсы не помешают. И, потом, они же не просто так, а под его руководством до Саммервиля. Там сдадутся под командование Хоппера и того самого Берчика. Имя им ничего не говорило, но уважение, с которым произносил его новый приятель, накладывало свою особую ауру непререкаемого авторитета. Микки взял с них клятву, что без его указаний — никуда, и новая коалиция приступила к обсуждению плана спешной переброски в Саммервиль.

Метод Микки не годился — они не смогут проскочить мимо контролеров и уж тем более подцепиться к вагону товарного поезда.

— То опыт надо — я сам в первый раз чуть под колеса не заскочил. Меня зароют за вас. Ваших водил подрядите — навешайте чего, а тама смоетесь.

— Да, скажем, нам надо в библиотеку, только мои вряд ли повезут. — Дастин наморщил лоб и почесал затылок, отчего его шляпа сползла на глаза, придавая совершенно гангстерский вид.

— Библиотека есть и тут, кто нас повезет! — скептически хмыкнул Лукас, — надо что-то такое, чего нет здесь, Ботанический сад там, еще что…

— Зверинец привезли, во! Там крокодилы с та-акой пастью, я боялся зажрет меня на раз! А после залип там с какой-то жирафой от сторожа, так она, падла, пнула меня со своей дури!

— Зоопарк? А что, в качестве подарка за медали прокатит. Только без денег там разве пускают?

— То вы ж высокородно выглядите, приклеитесь к такой толпе, их тама много шастает. Та и забоится сторож вас таких за чубы тащить, после шоб по судам замордовали. А за крокодилами налево и другой выход. Пролизнете потиху, и я вас тудой ждать буду.

Закончив с деталями, они разошлись в разные стороны. Микки вприпрыжку почесал искать «блатного почтовика до станции», поднимая ворох пыли от подсохшей травы. А Майк с друзьями — вешать лапшу Фрэнку. Это было трудно, но у Майка созрел план.

— Нам только что позвонили, ну как вы не понимаете, потом надо будет готовить доклад по биологии, а мы пропустим экскурсию. Нужен зрительный контакт, не все можно прочесть. И, потом, я позвонил отцу, он не возражает, перезвоните сейчас, если мне не доверяете.

Майк точно знал, что мама укатила с утра по бутикам с подругой — весь завтрак он вынужден был слушать щебетание о последних веяниях моды, каких-то объевшихся моделях и прочие глупости. А отец по срочным делам укатил еще до его пробуждения. Расчет оказался верен — едва он набрал отца и попытался как можно длиннее и витиеватее изложить просьбу, нарвался на недовольное понукание. В конце концов, его вежливо послали, посоветовав решать с мамой впредь такие вопросы. И когда недоверчивый Фрэнк все же перезвонил отцу, невзирая на нарочито обиженные и оскорбленные физиономии Майка и товарищей, водителю досталась уже откровенная ругань везти куда надо и не морочить голову.

Меньше, чем через час ребята уже ошарашено рассматривали огромное здание, больше всего похожее на шикарнейший центр развлечений и музей антропологии одновременно. Прямо перед дверью весело скалилась огромная пасть гигантского ящера. А вся стеклянная стена слева напоминала представляла собой ярко подсвеченный синими огнями глубоководный ландшафт.

— Не ждите нас, я позвоню, как закончится. — Майк постарался придать максимум солидности голосу, добавив туда басовитых ноток.

Но от Фрэнка его хитрости отскакивали, как упругие шарики от гладкой стенки. К счастью, в холле действительно было столпотворение, как при апокалипсисе. Пока их личный надзиратель пытался выяснить на ресепшене, где руководитель группы для школьников из Хокинса, четыре плутоватых школьника уже бодро смешались с пестрой толпой ребят в костюмчиках и шляпах. Пару минут активной работы локтями, и вуаля — проскочили турникет.

Когда-то Майк читал книгу про семь чудес света. Пожалуй, этот огромный контактный зоопарк был восьмым. У них было еще полчаса до оговоренного времени встречи с Микки. И парни, не сговариваясь, решили провести его в этом фантастическом месте, когда еще доведётся побывать.

Когда взмокший, в перекошенном на бок пиджачке, Уилер с победным криком и отвоеванной шляпой выскочил из вольера шимпанзе (галстук, наглая тварюга, пусть забирает себе, не очень то и хотелось), обнаружилось, что прошло уже намного больше времени. А еще надо было достать Лукаса из вольера альпаки. Объединенных усилий Дастина и Уилла там оказалось недостаточно. Веселое животное категорически не желало отступать, мотало головой, поддразнивало закипевшего Синклера, а тот с упрямостью осла пытался заставить игривое четвероногое уступить ему дорогу. Майк показывал на часы, но Лукас упорно его игнорировал, сцепив зубы до скрежета, даже скулы заострились. Пришлось залезать в вольер, отвлекать альпаку на себя. Беда в том, что животное так же нагло игнорировало и его, и Дастина с Уиллом, какие бы рожи они не корчили, воспринимая непонятными шлангами с ушами. В склоненной на бок голове альпаки вмещался только Лукас. К счастью, многострадальная шляпа Майка заставила его, наконец, повернуть голову и сдвинуться влево. Взмыленный Лукас проскочил в образовавшуюся щель. А расстроенный альпака недоуменно топтался на месте, не догоняя, где же его провели эти неправильные человеки в коротких штанишках.

Уже через пять минут стало ясно, что они совсем потерялись посреди зверинца и даже отдаленно не представляют, где крокодилы и заветная дверь. Немного запаниковав, с выпученными глазами они пронеслись по наиболее свободному проходу и налетели всей толпой прямо на работника в оранжевой униформе.

— А где крокодилы, скажите пожалуйста? — Дастин запыхался, и по привычке проговорил вопрос так, как будто у него все еще не было передних зубов.

Неудивительно, что оранжевый человек заподозрил нечто неладное во взмыленных джентльменах, и достал плоское устройство, напоминающее юнифон, но пошире и побольше.

— Вы из какой группы? Сейчас все найдем, — пробурчал он и принялся активно водить пальцами по экрану.

Вполне может быть, что он просто искал, как показать им проход, но переглянувшись, ребята решили не рисковать, а вдруг там еще проверит.

— Из Хокинса! Спасибо, мы уже нашли своих! — крикнул Майк и вся четверка понеслась со всей возможной прытью прямо на оранжевого, обтекая его с обеих сторон. Вроде даже зацепили слегка, но оборачиваться было некогда. Они бежали вперед, потом по наиболее свободному коридору куда-то влево, пока не выскочили на лестницу.

— Выход! — победно заорали Уилл и Дастин и первыми выскочили за металлическую дверь.

Это на самом деле был выход, но не на улицу, а на огромную парковку.

— Вон там еще дверь, в другом конце, там на улицу! — Уверенно проорал Лукас и все бросились бежать туда, пока хватало дыхалки.

Когда совершенно взмокшие, растрепанные, парни с трудом выбрались наверх, оказалось, что это не улица, но и не зоопарк. Они вышли в коридор, ведущий внутрь другого развлекательного центра, как предположил Майк. Но здесь, по крайней мере, на них никто не пялился. Мало того, никто не обращал внимания даже на нарядного мужчину с расстегнутой до волосатого пупка рубашкой, громко храпящего прямо на лестнице. Его просто перешагивали, иногда пинали, и только.

Они прошли еще одну дверь и застыли, не в силах пошевелиться. Оглушительно играла музыка, а на сцене с десяток ослепительно красивых девушек, одетых лишь в сверкающие в отражении ламп ленточки и шляпы с перьями скакали в такт, высоко задирая стройные ноги.

— Пойдемте дальше, — с трудом выговорил Майк, не в силах отвести взгляда от прыгающей упругой груди самой первой слева, высокой темноволосой девушки в шляпке с зеленой лентой. Лента ниспадали на грудь, извивалась там, и Майку казалось, что еще немного, и он… нет, даже нечего думать, что будет. Остальные выглядели не менее ошарашено, потому что они так и двигались вдоль сцены, нелепой каракатицей, таща друг друга за полы пиджака или за рукава, в общем, за что получилось схватить. Отвести глаза от девушек вот так сразу никак не получалось.

— Глянь, ребятишки сейчас описаются от возбуждения, Брайан, подгони им телочек погорячее, в первый раз, никак! — Светловолосый подпивший бородач откровенно потешался. Через пару минут стало казаться, что на них смотрят абсолютно все в зале.

— А не рановато им телочек, Арти? Еще не справятся!

Кто-то фамильярно хлопнул Майка по плечу, и он услышал пьяный хохот за спиной.

— Да взрослые джентльмены, глянь, оттопырилось, стоит получше твоего!

— Нам крокодилы надо! — услышал он спасительный голос Уилла.

— Юные денди топают в бассейн, чего придолбался? Вперед идите, крокодилы там.

Бассейн — это хорошо, бассейн — это прекрасно, там просто плавают. В нормальных местах. Именно в тот момент, когда они подошли к бассейну, Майк впервые ощутил, что они в параллельной вселенной. В бассейне действительно плавало, причем все — столы, стулья, пристегнутые к ним посетители, девушки официантки и даже обещанные крокодилы. Только надувные, и почему-то в темных плавках в ярко-желтый горошек. Зато девушки с напитками! Из одежды на их были только тоненькие ленточки, практически ничего не прикрывающие. Фонари со всех сторон создавали на их влажных телах причудливую игру света. Веселая музыка вкупе с неописуемой картинкой создавала странную атмосферу легкости и головокружения. Майк чувствовал себя глубоководной рыбой, нежданно всплывшей в поверхностные воды с прозрачными шариками кислорода, переливающимися в невиданном солнечном свете. И не один он.

— Боже, боже, она идет к нам, парни, она идет к нам!

Высокая стройная мулатка действительно направлялась к их нелепой кучке. Она улыбалась, слегка прищурив глаза, но смотреть в лицо не получалось от смущения. Майк видел лишь искрящиеся от преломленного света капли на ее оголенной влажной груди и ниже.

— О нет, нет, я этого не вижу! Скажите мне, что это сон!

Конечно, Дастин этого не видел, с глазами, распахнутыми, как тарелки и улыбкой от уха до уха.

И тут до ватных ушей Майка долетел слабый вскрик Уилла и низкий мужской голос за спиной вернул их в реальность.

— А не рано вам подобные заведения посещать, джентльмены?

Высокий, тонкий, как бамбук, полицейский в черной форме с вытянутым, как у лошади лицом, крепко держал за руку Уилла, но смотрел на них довольно мягко, даже вроде улыбался, если на этом унылом лице вообще могла поселиться улыбка.

— Уильям, шерифа Хоппера младший сын, я ведь не ошибаюсь? Ишь, какую гриву за лето отрастил, не узнать. Шериф сам стриг под горшок?

Во второй руке коп держал юнифон. К ужасу Майка, краем глаза он срисовал фото Уилла во весь экран, только вроде с другой прической.

— Отпустите его, мы ничего не сделали! — Майк нахмурился, чтобы выглядеть серьезным.

— Да, мы вообще, случайно сюда попали, мы крокодилов искали, нормальных, не этих в трусах!

— Эриксон, ну что ты такой злобный, решил испортить юношам праздник, смотри, какие милые, даже покраснели со страху.- Девушка из бассейна подошла совсем близко, и парни снова волей-неволей уставились на нее, даже Уилл перестал выдергивать руку у копа.

— Иди, иди, найди себе других клиентов, эти сегодня заняты. Пошли, парни, тебя отец уже в розыск объявил, видите, как хорошо, что я вас вовремя нашел.

Уилла он так и не отпустил, и парни вынуждены были идти за ним следом. Окольными коридорами они довольно быстро снова попали на парковку. Но пришли не к полицейской машине, как обреченно ожидал Майк, а к длинному синему микроавтобусу с окнами только на водительских местах.

— Мы никуда не поедем! Отпустите его немедленно, нам нужен адвокат! — вспомнил Майк стандартную фразу из фильмов. Он сам не знал, откуда почувствовал опасность, что-то неправильное. То ли от резкой прохлады стоянки, то ли от быстрого перехода из шумного центра в пустоту этого угла парковки. Что-то невидимое, странное закопошилось в груди и заставило зашевелиться волосы под шляпой.

В мгновение ока эта невидимая опасность приобрела совершенно видимые очертания здоровых парней, проявившихся из-за автобуса, и еще через мгновение Майк потерял возможность двигаться и видеть — с мешком на голове, какой-то резиной во рту и крепкими руками, обхвативших его с двух сторон, это было совершенно невозможно. Зато слух обострился до крайней точки. По вскрикам друзей и возне со всех сторон, он сообразил, что всех остальных точно также подхватили и затолкали в автобус. И только в этот момент Майк вдруг понял, откуда за пару минут до похищения у него уже возникло ощущение опасности — длинный коп сообщал, что нашел Уилла по юнифону, а не по рации. И разговор шел только об Байерсе, про остальных не было ни слова. Какой же он дебил, надо было слушать подсознание, отбивать Уилла и бежать! Сквозь мешок звуки доносились довольно глухо, как из бочки, но разобрать слова получилось.

— Томми, с ума сошел, мы так не договаривались! Только шерифский сучонок, остальных зачем? На киднеппинг мы не договаривались, меня же пристрелит начальство!

— Начальство? Не бойся, не пристрелит! — в голосе второго слышалась откровенная насмешка.

— Тебе легко говорить! Мне приказали только не вмешиваться, я позвонил, чтоб ты из Хокинса своих отозвал, да еще привел!

— И что ты теперь хочешь? Медаль? Конечно, мне легко, я ведь точно знаю, что начальство тебя не пристрелит.

В уши ударил резкий хлопок выстрела.

— Оно тебя похоронит, с почестями… сматываемся, чего уставились?

Майк снова услышал пару выстрелов, крики и ругань.

— Мелкая паскуда комптонская, следил за нами, ты его пристрелил, Джек?

— Вроде да, валяется, проверить?

— Да черт с ним, пусть Берчик сам свою шестерку рыжую подбирает, сматываемся, говорю!

Майка затрясло, под мешком сразу стало мокро-мокро — это из глаз полились долгожданные слезы. Он прекрасно понял, о ком говорили бандиты. Они не просто по-дурацки вляпались — из-за их дебилизма наверное убили их нового друга. Майк даже представить себе не смог такого веселого и живого Микки мертвым, в луже крови.

Глава 20. Джонатан. Друг мой враг мой

Если вдруг вас занесло непонятно в какое пространство и время — никогда не загоняйтесь по поводу внешнего вида. Просто выясните, как называется столица того государства, которое имеет честь вас принимать. А дальше смело заявляйте, что прикатили оттуда. В любой мало-мальски уважающей себя столице всегда полно фриков, одевающихся не пойми во что. Окружающие провинциалы обязательно примут ваш неудобоваримый прикид за последние изыски столичной моды. И хорошо еще, если завтра не появятся на людях в подобном, но более гипертрофированном.

Если бы Джонатан знал подобное правило, он бы не кривился все утро так нервически на каждый взгляд дворецкого на его рубашку и ворчание о разложившейся молодежи «этого Нью-Йорка». Просто Гилфорд был военным в прошлом — а кто, кроме Джонатана еще не в курсе, что все, отличное от общепринятой формы для вояк в отставке — невыносимая распущенность.

Вот две незнакомые миссис в шляпах размером с космодром с большим интересом оглядели спешащего к Уилерам Джонатана Байерса. И он мог бы поклясться, что проскочившие ему вслед слова «столичный» и «клетчатый полупиджак» станут живейшей темой для бесед как минимум на пару часов. Как, впрочем, и странная «горшечная прическа» под шляпой. Да, Гилфорд таки всучил ему шляпу с просьбой непременно надеть: «Там, в своих столицах можете хоть босяком комптонским ходить — а здесь приличные люди». Да кто же спорит.

У Джонатана были значительно более веские причины в это солнечное утро выглядеть мрачнее самой нахохленной темной тучи.

Едва он переступил порог комнаты Нэнси, недовольство местной модой как рукой сняло. В легком бирюзовом платье с заниженной талией и оголенными плечами, такой милой синей шляпке к нему девушка выглядела настолько обворожительно, что он едва не застыл на пороге, уставившись на падающую на глаза из-под шляпки закрученную прядь волос. Все это было так непривычно нежно, женственно и сексуально, что ему безумно захотелось взять ее на руки и закружить по комнате, чтобы платье ниспадало волнами на стройные ноги. Да уткнуться губами в нежную ложбинку у шеи. Вместо этого Джонатан осмелился лишь обнять девушку и молча вдыхать свежесть ее ароматной кожи. Из этого состояния его вывел встревоженный вопрос:

— Что-то случилось? Джонатан, не молчи, у тебя такой вид, будто все еще хуже, чем я думаю.

Нэнси сама мягко поцеловала его и отстранилась. Ее тревога, обрамляющая сосредоточенный взгляд, слегка подрагивающие ресницы и складки на лбу, передалась и ему. Джонатан снова стал той тучей, готовой низвергнуть порцию темноты на спокойный городок.

— Не знаю даже, как и рассказать. Это не то, чтобы проблема вселенского масштаба, просто…

— Вот просто и расскажи. Хоппер ничего не рассказал важного? Он же нашел Джейн, но почему-то приехал один. Ты чего так вызверился? Что случилось то, в конце концов?

— Нашел? Хочешь знать мое мнение, что он нашел? Отличный бордель, и здорово там оттянулся. Пока мама тут за него убивалась…

Нэнси подсела ближе, и чуть согнулась, стараясь заглянуть в лицо.

— И откуда такое мнение? Он же что-то вам рассказывал, ты не спал?

— Да, промычал что-то в свое оправдание. Ты просто его не видела. Бухой в стельку, чуть не завалился на пол, как отец когда-то. И рожа такая же самодовольная. Фингал на пол лица, распухшая губа, а вид, будто он луну с неба достал. Так бы и врезал по второму глазу, если бы не мама. И костюм где-то раздобыл здешний. Я не разбираюсь, но стоит он, как я не знаю сколько. И разило чем-то сладким. А мама еще и крутилась вокруг него. Скажите, пожалуйста, явился.

— Джонатан, послушай, ты просто ревнуешь маму к нему.

— Что? Да мне плевать на него, противно просто, что здесь мы живем в его доме. И да, я не понимаю, что мама в нем находит! Во всех них! Зачем он ей? Ладно бы еще стоящий был.

— И что по твоему стоящий? — Нэнси улыбнулась. — Тебе любой будет лишним. А маме надо мужчина рядом, что тут удивительного. Хоппер вполне приличный вариант. К тому же они много пережили вместе…

Тут Нэнси прикусила язык и подхватилась.

— Нет, ты все-таки не прав! — попыталась она сохранить за собой последнее слово, но Джонатан уже закусил удила.

— Я рядом. Что такого он может ей дать, что я не могу? Я забочусь, я работаю, я все время рядом! Что еще надо?

— Например, секс.

— Что? ЧТО??? — Джонатан даже приоткрыл рот, надеясь, что она просто его разыгрывает.

Нэнси странно отреагировала на его вопрос. Он вскочила, мгновенно раскраснелась, и начала говорить с невиданной горячностью:

— А ты что думал? В сорок лет женщине ничего не надо? Только сидеть и за вами подбирать и подтирать?

— Я не прошу ничего подбирать, наоборот, я все готов делать сам, ты просто не понимаешь!

— Я все понимаю! Родила детей, вырастила и все — жизнь закончилась? Так? А кто говорил, что нельзя так, как мои родители, поселиться в доме в конце улицы… Твоей маме тоже нужен рядом мужчина! Не только сын, а мужчина, который будет носить ей цветы, видеть в ней женщину, в конце концов! Носить на руках!

— Ага, вчера как раз мама таскала его. Ты просто не видела. Еще и истерику закатил там в комнате. Разбил что-то, выл, как привидение. Мама вокруг него и бегала, сопли подтирала.

— А может, и это надо. Не смей решать за маму, как ей жить! Или ты всерьез думаешь, лучше нее знаешь?

— Да, думаю. Что мы отлично будем жить втроем. Как и жили, и нам будет хорошо.

— Тебе будет хорошо! А если уедешь, со мной, например? С кем мама останется? Об этом ты подумал?

— Уж точно, не с Хоппером! И хватит об этом. Уилл еще вырастет. Кстати, ему снился странный сон. Про пожар, огромный пожар, который убивает людей. Как ты думаешь, это не про настоящее? Хоть бы не снова…

— Надеюсь, нет. Какое-то страшное дежавю. Знаешь, я снова не могу дозвониться до Барб. Здесь она жива, и не отвечает…

Нэнси тихо присела на кровать, и лицо ее мгновенно стало потерянным, уголки губ опустились, прядка грустно легла на щеку. Джонатан провел пальцами по ее по оголенной до локтя руке. Странно, его пальцы были холоднее, видимо, от гнева. Он побоялся, что она одернет руку от холода, но Нэнси наоборот сплела свои пальцы с его, холодными, и от нее потекли невидимые нити тепла.

— Я боюсь, что с Барб и здесь что-то случилось. Даже не могу объяснить, почему, просто боюсь за нее.

— Да что с ней могло случиться, она уехала в свой Институт еще до последней игры. А что этот здесь делает? Так-так, прикатился, значит, гребаный столичный хлюст, и уже сидит на твоей постели?

На пороге стоял Стив. В модном костюме, безупречно отутюженной рубашке, в этой самой проклятой шляпе. Которая ему шла намного больше, чем Джонатану. Ни дать, ни взять, благородный денди из книжек прошлого века. Джонатана просто выбесило на раз, как Стив по-хозяйски притворил дверь и уселся нога за ногу, помахивая до блеска надраенной двухцветной туфлей.

Нэнси медленно вытащила свою руку из пальцев Джонатана и встала в позу, уперев кулачок в бок.

— Что ты себе позволяешь? Даже не поздоровался, влетаешь ко мне в спальню!

— А он здоровался? Ах, простите, мисс, за мою небрежность.

Стив встал и картинно поклонился, отставив шляпу в сторону. Все это он провернул так естественно и непринужденно, будто в этом этикете прожил всю жизнь. Джонатан невольно почувствовал себя грязной собачонкой, забежавшей в графский особняк. Что-то поменялось и во взгляде Ненси. Это быстро уловил и Стив. Он спокойно подошел к Ненси, взял ее руку и непринужденно поцеловал, легко и красиво, а затем ловко усадил рядом с собой, как будто Джонатана вообще не было в комнате.

— Солнышко, ты что, не помнишь, как уговаривала свою подругу остаться еще немного на удачу? Да ты совсем мне умеешь пить.

— Эм… — Нэнси покраснела. Он говорил чистую правду. — А что я должна еще помнить? Расскажи мне немедленно!

Джонатан так и не понял, это был ее истинный гнев, или таким образом Нэнси хотела выведать у здешнего Стива что-то про Барб и про то, куда исчезли их двойники. Она показала это глазами, едва мазнув взглядом по его лицу. Джонатан вспотел от напряжения, но ему очень хотелось верить в эту правду. А где-то в углу подсознания начинал точить норку злобный червячок, бубнил себе пока еще очень тихо: «он ей тут очень понравился, куда тебе, Джонатан, до такого роскошного аристократа…» Нет, он потерпит, пока этот напыщенный павлин говорит, еще потерпит.

Тот белозубо улыбнулся.

— Ну, если ты настаиваешь… Ты ведь настаиваешь? Ты опять проиграла все, включая свой юни. Радость моя, ты мой наркотик, я никак не могу отказать себе в удовольствии смотреть на твой бесконечный азарт, это заводит так, что я готов поставить на кон себя. И все же, придется с этим что-то делать… Тебе нельзя в казино под страхом смерти… Но не расстраивайся, милая, ты в моменты азарта просто обворожительна, как и во все другие. Мы найдем нечто поинтереснее, я же не предполагал, что это нас с тобой так затянет.

— А Барб, что было с Барб?

— Ну, это твой ходячий здравый смысл. Когда он понял, что вчистую проиграл азарту, мавр решил удалиться. Ну, не смотри на меня так агрессивно, тигр внутри меня может не выдержать. Да куда она деться может, пошла к своим пробиркам, будто ты не знаешь. Что может быть скучнее профессии врача, она именно для таких зануд. Кстати, о занудах. Может, пора уже этому недоловеласу покинуть помещение. Я что-то непонятное сказал? Собрал барахло и свалил в чащу. К обезьянам своего уровня.

Он ловко подцепил носком ботинка шляпу Джонатана с покрывала и запустил в сторону двери. Джонатан еще пытался сдерживаться, пока шляпа выписывала спирали, мягко оседая все ниже.

— Перестань! Он никуда не пойдет!

Ну, нет, в защите Нэнси он точно не нуждается.

— А может ты свалишь первым? Тебя вообще не звали!

— Ах, оно еще и тявкает. Для особо тупых я поясню подробнее. Слушай и запоминай, а лучше запиши на своем гнусном лбу. То, что Нэнси увлеклась на мгновение тобой, столичный отброс, ничего не значит. Она девушка азартная, но это только добавляет шарма. Я не собираюсь ее тебе отдавать по такому мелочному поводу. Ты — лишь грязная безродная собачонка. И то, что шериф тебя усыновил — ничего не значит. Он почти такой же. Ни в одном приличном доме подобное дерьмо не пустят на порог, уж очень воняет. Так понятнее?

— Что? Что за гадости ты говоришь? Стив!

Джонатан отлично понимал, зачем Стив это ему выдает, так тягуче вальяжно, оттопырив презрительно нижнюю губу. Он просто нарывается, но не хочет перед Нэнси бить первым. «Да пошел он в жопу, аристократ хренов, дерьмо напыщенное! Мы не гордые, мы врежем сами».

И он врезал по скуле, со всей дури, вложив в удар все, что накопилось с прошлой ночи, что должно было перепасть Хопперу, что давно заслужил этот уродец Стив в обоих мирах. Но Стив действительно нарывался и был начеку. Кулак Джонатана скользнул по ненавистному лицу, оставив красный след, но не уложил противника на пол. В ответ моментально прилетело в живот, так качественно, что у Джонатана перехватило дыхание. Он резко согнулся, застонав на вдохе, но тоже устоял. Дальнейшее очень напоминало подобную сцену в нашем мире. Вот уж, действительно дежавю. Что-то тонко кричала Нэнси, пытаясь оттащить их друг от друга, кажется, звала какого-то Фрэнка. Звуки доносились как сквозь ватные затычки, одно ухо уже горело огнем, но он упорно продолжал молотить куда попало обеими руками, сцепив от ярости зубы.

Все закончилось от душераздирающего воя где-то там, за дверью, этажом ниже. Это было настолько страшно, что они отпрянули друг от друга, отползли на полу, каждый к своей стенке.

Дверь распахнулась, и в комнату влетела девушка в переднике. Глаза у нее были круглые от ужаса, дыхание сбилось, из глаз ручьем валили слезы. Кажется, она даже не заметила двух помятых джентльменов с разбитыми физиономиями.

— Господи, мисс Нэнси, там, там…

Как ни странно, Джонатан опомнился первым. Он вскочил, невзирая на острую боль в разных местах, схватил девушку за плечи, не обращая внимания на кровавые следы от своих костяшек на ее белом переднике.

— Вдох- выдох! Вдох-выдох. — Этому он научился у Хоппера. — И медленно, по слогам, что про - и- зош-ло?

Хопперова мантра подействовала.

— М. М. Май –ка ук-ра-ли… украли, боже, они его убьют!!!

Больше выдавить из рыдающей девушки ничего не получилось, как и из воющей внизу мамы. Лишь приехавший через пару минут отец прояснил весь ужас ситуации: какие-то бандиты украли Майка и требуют огромный выкуп.

— Только Майка? А Уилла? Они же все были вместе на пустыре.

— На каком пустыре? Кто это? Что ты несешь? — Мистер Уилер удивленно посмотрел на двух окровавленных парней в порванной одежде. — Стивен, кто это?

К чести Стива, он не стал в этой ситуации ничего говорить, просто что-то успокаивающее пробормотал миссис Уилер и увел вздрагивающую от рыданий Нэнси наверх. Джонатану ничего не оставалось, как подняться следом.

— Немедленно помиритесь, слышите? Протяните друг другу руки. Мы должны их найти сами!

Нэнси — это Нэнси, она умудрилась буквально за пару минут взять себя в руки. Джонатана всегда поражала эта ее способность, а здешний Стив, кажется, только сейчас оценил в полной мере свою хрупкую подругу. Во всяком случае, Джонатан надеялся, что Нэнси не сильно отличается от себя в этом мире.

Они очень нехотя, но безропотно слегка пожали друг другу окровавленные пальцы под гневным взглядом девушки.

— Это только на время, короткое время, — прошипел Стив сквозь разбитые губы. И ты свалишь туда, откуда прикатился. Джонатан согласно кивнул. Естественно, свалит. И Нэнси с собой заберет, только тебе, придурок, знать об этом не обязательно.

Прежде всего, надо было выяснить, где остальные ребята. Звонок Уиллу ничего не дал. «Абонент недоступен». Отец сказал, что Фрэнк повез их в Саммервиль. Из того дурдома, что творился внизу, ничего не прояснилось. Бандиты приказали не звонить в полицию, и там громко решали этот насущный вопрос, попутно обвиняя Фрэнка. Джонатан осторожно позвонил с юнифона Нэнси маме, и сразу же пожалел об этом. Она тут же впала в присущую ей деловую панику. До Хоппера дозвониться не получилось. «Конечно, чертов ублюдок, он опять смертельно занят!» Приблизительно то же самое он услышал снизу от мистера Уилера, только в более крепких выражениях. Похоже, там все же решили проигнорировать предупреждение бандитов и обратиться к местной полиции в лице Хоппера, наивные.

Искать надо было самим, только как попасть в Саммервиль?

Стив как-то подозрительно притих, вышел с юнифоном. А потом влетел, шмякнув дверь об стену.

— Поехали, это банда Томми! Я знаю кое-кого оттуда, мы их найдем, пока эта полиция расчешется.

Уже на подъезде к высоким зданиям незнакомого города зазвонил юнифон Нэнси. Это тебя, мама. Она протянула трубу Джонатану.

— Сынок, я вам не дозвонилась! Гилфорд говорит, этот их Фрэнк не мог! Он изрядный говнюк, по его словам, но не мог причинить детям вред и сговориться с бандитами! Они вместе служили в военной полиции. Они созвонились, и мы Гилфордом едем в Саммервиль в какой-то зверинец, он их там потерял. Мы найдем Уилла, обязательно найдем.

Глава 21. Пятый. Хроники двух миров. Часть 1

Я долгое время жил во тьме. Я привыкал к ней, и в конце концов тьма стала моим миром. Декстер

Иногда случается, что встречаешь человека в первый раз в жизни, а такое чувство, что уже его где-то видел. И фотографии тут не причем. Хоппер внимательно вглядывался в мужчину напротив. Да, он сто раз за последние пару дней видел его фотографии во всех ракурсах, правда, преимущественно для уголовных дел, но все это было не то. Невысокий, ладный парень. Круглое лицо, тонкие усики над губой а-ля гангстер, пышная аккуратно подстриженная каштановая шевелюра, еще и чем-то напомаженная. Голубые глаза-бусинки смотрят предельно внимательно, и в них светит вполне неслабый ум. Пятый, красавчик в дорогом костюме, что сидит напротив и молча изучает Хоппера — это Берл Галахер с полицейских фото. А Джиму вспоминается еще что-то, странное, совсем не такой уверенный мужчина, какие-то обрывки, постоянно ускользающие, и нет никакой возможности сфокусироваться и поймать насмешливую химеру подсознания.

Еще десять минут назад шериф был уверен, что эта встреча продлится минут десять, он заберет Джейн и пусть чужой мир сам разбирается со своими проблемами. Беда в том, что Джейн так просто не заберешь, особенно, если ей в голову втемяшилось спасать этот гребаный мир.

— Милая, детка, ты не понимаешь, что бы они тебе тут не наговорили — это их мир. Ты и так, насколько я понимаю, очень им помогла. Теперь пусть они спасают свой мир, а мы должны вернуться в свой. Еще не известно, чем такая мешанина вообще закончится.

— Нет, еще не все! Мы закончим и все вместе отправимся домой!

Хоппер едва удержался, чтобы не схватить ее в охапку и выскочить к машине. Вместо этого лишь пнул со всей дури ногой стул. Джейн даже не стала его ловить, как это делала дома. Стул дугой пролетел полметра и с хрустом ломаемых ножек обреченно шмякнулся о стену. Лощеный хлюст с красными от бессонной ночи глазами даже не посмотрел в ту сторону, напротив, довольно мягко проговорил к Джейн:

— Нам надо поговорить с твоим отцом, можно? Ты посидишь в соседней комнате, с Дэнни, он отличный парень, а мы не долго.

Оди исподлобья удивленно посмотрела на них обоих и упрямо повела плечом.

— Он не станет с тобой разговаривать! Он сейчас начнет тут все ломать и требовать, чтобы я послушалась и поехала.

— Ну, может, так и лучше. Я обещал, что вы уедете утром…

Эти спокойные слова вызвали бурю эмоций, как у Джима, так и у Джейн. Но Пятый не дал им вывалить все это.

— Все, понял, не то сморозил. Хоппер, я серьезно, давайте поговорим! Я расскажу вам абсолютно все, что вас интересует.

— Меня интересует забрать дочь и укатить нахрен с вашего гребанного мира! — Джим взорвался до чертиков в глазах и сам уже понял, что этот всплеск — его окончательная капитуляция.

Потому сжал зубы, кивнул и даже натянул улыбку на лицо, правда, получилось только на губы — глаза так и остались сверкать в бессильной злобе, скорее всего на самого себя.

А напомаженный красавчик в два счета уговорил Оди посидеть с Дэнни, а не составить компанию Марку, давно убывшему.

— Они сейчас все равно возят, ты же понимаешь, что разом нельзя — подозрения, у нас еще однозначно пару часов в запасе.

— У вас в запасе! — рявкнул Хоппер и послушно присел на тот самый вчерашний диван.

Надо было с чего-то начинать, но Пятый молчал. И Джим спросил то, что само сорвалось:

— И Марк сейчас что-то возит за рулем в такой кондиции? Ты в своем уме? Ты вообще видел его вчера?

Пятый улыбнулся, по-настоящему, от души, как-то очень свойски:

— Я таким его вообще никогда не видел. Не расскажешь, что вчера было?

— У него спрашивай, — буркнул Хоппер, пожалев, что бухнул совсем не то, что хотел. Он и сам не ожидал такого.

— Ладно, думаю, правильно будет представиться. Я Пятый. — Берчик закатал рукав и показал ту самую татуировку.

Джим невольно заинтересованно ее рассмотрел — похожая на ту, что у Оди. Он видел тату уже на фото из дела. Вживую пятерка с ноликами смотрелась совсем по-другому, немного странно на загорелой мужской руке с откатанной манжетой с запонками. Странное чувство охватило Джима — как будто окунулся в нечто мерзкое, неправильное, как концлагерь или тюрьма.

— Похоже, да? Мы там встречались, мельком. Я бежал, а она меня видела, думаю, что видела. Не поверишь, так и не решился вчера спросить. Кстати, может называть Мистер Хоппер, я-то по привычке по-свойски, извините. Ты, ну, ваш двойник, мне здесь, как Джейн вам был почти год.

— Да называй, как хочешь, мне все равно. Ты сбежал от них пацаном еще?

— В самом деле хочешь знать? Никому не рассказывал полностью, незачем. Но тебе, наверное, надо.

— Почему мне?

— Ради нее. — Пятый устало прикрыл глаза и кивнул в сторону двери. — Попробую вспомнить, хотя очень не хочется, веришь?

1968 год. Наш мир. Лаборатория Кентсвилль

— Пусть они уйдут! Уйдут!

Я кричу что есть силы, молочу по холодному полу босыми пятками, и вижу только свои острые коленки и мокрую длинную рубашку в горошек. И еще чужие две пары ног в красных сапогах и белых штанах. Я даже не открываю глаз, мне страшно. Не знаю почему, мне просто страшно, всегда страшно, когда они приходят и привязывают меня к белой кровати на колесиках. Я уже не кричу, хриплю, а жгуты такие черные, толстые. Они толще моих рук. Мне холодно, мокро. Лампочки сверху едут надо мной. Они страшно колючие, не хочу открывать глаза, мне больно смотреть. Я все жду, когда начнется оно. Красные огоньки начнут выходить из моих ладоней, и мне станет тепло. А потом я проснусь на своей маленькой кроватке. И снова буду только с другом, теплым и пушистым. Без уха, ухо случайно оторвалось. Я долго-долго плакал тогда. Уходите, все уходите, я боюсь ваших звуков! Я боюсь говорить.

1971 год. Наш мир. Лаборатория Кентсвилль

«Натан Баррет» Ничего себе, у меня получилось! Я умею складывать буквы! Они все время разные, эти люди в масках, так часто меняются, у них разные надписи на рубашках. Они меня учат, я люблю, когда учат. Но у меня не получается, и тогда они исчезают. Вместо них приходят другие. Не успеваю привыкнуть, но уже понял. Они боятся огоньков. Я стараюсь, чтобы их не было. Папа говорит, я должен научиться ими управлять. Грызу свои кулаки, до крови, мне не больно. Страшно, что не получается, и я плачу по ночам. Если не научусь, никогда не выйду из этих белых стен. Я хочу выйти, так хочу выйти! Хочу посмотреть на других, на их белые комнаты. Папа говорит, что не все люди живут в таких комнатах, интересно, в каких они живут? Но стоит мне разозлиться, и это начинается снова. Огоньки проникают за их белые мешки, за их маски, и зачем они их носят? Странно, раньше я думал, что это лица. Пока не появился папа. Я сначала испугался, у него все шевелилось на лице. А потом он показал мне меня в зеркале. Он всегда приходит, когда я уже не свечу. Может, я только с ним спокоен?

— Вот такое детство. У твоей Джейн оно практически такое же. Белые стены и люди в масках. У нее может не в масках, но принцип тот же, поверь.

— Рехнуться можно, хотя, я приблизительно так и представлял.

— Нет, не представлял. Если бы я видел другое до того, то рехнулся бы. Просто другого не было. К моему счастью мне еще давали книги. Там были странные миры. Странные люди. В одном из них я оказался в одиннадцать лет.

— А эти огоньки…

— Они не убивают. Они, как бы это сказать, приносят в организм болезнь. Я тогда вообще не понимал, что они делают. Не поверишь, лишь лет в десять понял, что у остальных их нет. Думал, что все сидят в такой же белой дыре, как и я, пока не научатся управлять.

— Научился? — Хоппер непроизвольно впечатался в спинку дивана и по спине медленно поползли струйки холодного пота.

— Нет.

Пятый замолк и пару минут внимательно изучал, как лицо Джима медленно покрывается капельками холодного ужаса.

— Я могу замедлять, заставить себя немного приостановить, чтобы убежать и не ранить. Совсем убрать не могу. Боишься, Джим?

— Так заметно? Другие не боялись?

— Нормально держишься. Не бойся, это надо, чтобы я совсем вышел из себя. Контролировать эмоции я хорошо научился. А других не было. Я никому не рассказывал, даже тебе, то есть, твоему двойнику.

— И Марку не рассказывал? И он ходит так с тобой и не знает, что…

— Ходит и не знает, что в шаге от смерти, ты хотел сказать? Я знаю и хожу. И ты не представляешь, как оно, быть ангелом смерти. Ты вот знаешь, что может с тобой сделать Джейн. И ходишь же? Легче от этого знания?

— Не знаю, лучше или хуже, не думал никогда. Она такая, как есть, мне не надо лучше. Не лезь не в свое дело. В Институте научился контролю? У Доктора Бреннера? Они, кстати, костюмы сделали защитные?

— В тюрьме научился. Сделали костюмы, но полностью или нет они защищали, понятия не имею.

Пятый, может, и научился владеть собой, у Хоппера с каждым разом это получалось все хуже. Он с силой ляпнул кулаками по дивану:

— Ублюдки, создают оружие и понятия не имеют, как он него защищаться! Как они тебя наружу выпустили? Или в тюрьму это они?

— Нет, в тюрьму это я сам, позже. У меня плохо с социализацией, представляешь?

Хоппер хмыкнул, и его неожиданно отпустило.

— Абсолютно не представляю! А я думал, ты как пай мальчик после своей белой психушки сразу станешь умницей, отличником и самым обаятельным ребенком в любой семье. Или не жил в семье?

— Жил, почему же, в огромной куче семей. Они перевозили меня в Индианаполисе и упустили. Иногда мне кажется, что намеренно.

— Бреннер? Нет, этот не отпустит, скорее убьет, так что не намеренно, поверь.

— Не Бреннер, другие, что перевозили. Они боялись всегда. Я долго болтался, где попало, меня отлавливали социальные службы, помещали в семьи.

— И?

— Все всегда заканчивалось одинаково. Они болели, воспалением легких, прободной язвой, корью… еще не пойми чем… И умирали. Ты даже не представляешь, сколько похорон я повидал, впору работать гробовщиком или священником. Этот чертов черный костюмчик можно было носить постоянно. Я понятия не имею, что именно от меня исходило, какая болезнь — бесился, светил и все. Одна мама даже умерла от холеры. Она научила меня считать дроби.

— Полезное знание. Пригодилось, хоть?

— Ага, при расчете доз всякого дерьма. За наркоту и взяли на закладке.

— Ты еще и нарик. Да не пыжься, с такой херней, я бы, наверное, вообще жить не хотел.

— Бросил потом. А жить? Я не хотел, пару раз вены резал. Все думал, почему я такой убогий. Устал от всего этого, от одиночества, от тоски, от колючек в ладонях. Мне снилось, что колючки внутри меня, холодные, черные, а не красные и горячие. На себя наставлял –они входили — и ничего. Я плыл в этой тьме, и закидывал всю дрянь, что находил — колеса там, тебе не понять…

Хоппер слушал Пятого, а представлял себя. То же одиночество, та же пустота, та же темнота. В нее ныряешь, барахтаешься… И продолжил:

— Почему же? Бьешься, идешь на свет, как глубоководная рыба. И задыхаешься, и снова во тьму, уже не чужую, привычную. С ней и хорошо и плохо.

— Надо же, удивил. Ну, тогда поймешь: потом решил — ну всех нахрен! Сами меня такого сделали, сами и жрите, дохните все подряд. — Пятый посмотрел Джиму прямо в глаза. Там была приглушенная ярость, загнанная на задворки сознания. Забитая, потерянная, словно прошлогодний снег.

— Знаешь, сейчас не похоже, что ты весь мир убить готов. Что изменилось?

— Однажды меня вызвал надзиратель и попросил показать татуировку. Я смертельно испугался, дальше не очень помню, но оказался на свободе. Далеко, я в другом конце страны торчал. И приехал в ваш Хокинс. Что смотришь, будто линейку проглотил? Узнал, что папа Бреннер теперь там базируется. Подумал, стоит навестить, узнать, познакомиться поближе, так сказать. Все равно искать будут, так почему бы и не зайти по-родственному?

Глава 22. Пятый. Хроники двух миров. Часть 2

«Хорошим быть сложно, средним — скучно, приходится быть плохим»

Родителей не выбирают. Как не выбирают цвет глаз или длину носа. Правда, и это со временем люди научились корректировать, подстраивать под переменчивые каноны капризной моды. У Пятого было огромное множество родителей, и судя по теплым ноткам в голосе, Хоппер не чувствовал в нем никакой обиды или разочарования в тех людях, которые пытались дарить свое тепло обездоленному странному мальчишке, лишь горечь оттого, что он не мог впитать в себя это тепло и приносил им взамен только могильный холод.

При упоминании имени Бреннера тон Пятого изменился. Это был уже не тот мальчик, который искал в строгом, но добром папе понимания и утешения в белом одиночестве. Перед ним сидел взрослый мужчина, прекрасно осознающий, что сделал с ним этот человек. И все же Джим невероятным шестым чувством уловил, что подсознательно Пятый все равно считает Бреннера своим отцом, злобным, неудачным, демиургом, который родил то чудовище, которым Берчик себя ощущает. А своих и любят, и ненавидят всегда во всю ширину чувств, причем грань между этими чувствами весьма относительна. Перемена эмоционального фона ощущалась во всем: слегка побелевших губах, вытянувшихся в тонкую линию, едва заметно заострившемся подбородке и главное, во взгляде. Он стал прозрачно пустым, словно Пятый смотрел сквозь пространство и время. Даже воздух в комнате стал на порядок тяжелее, незримо загустел едва не заискрил. Хоппер невольно ощутил, как покалывает у него между пальцами, но сдержался, чтобы не выскочить за дверь.

Пятый ненавидел Бреннера лютой, черной ненавистью, и в то же время все равно считал его своим. Именно ненависть никак не позволяла ему отпустить и позабыть даже мелочи. Хоппер едва не поперхнулся воздухом, подумав, какой вулкан чувств к этому человеку может мирно куриться в душе у Джейн. Но не затухать. Хорошо, что Бреннера больше нет. Шерифу было интересно, что же успела рассказать Оди своему новому другу, но это могло подождать, были вещи поважнее.

— И Джейн ты встретил именно в тот визит?

— Не то, чтобы встретил, видел, когда ноги уносил.

— Как ты вообще додумался туда сунуться, неужели полагал, что тебе все выложат на блюдечке и отпустят?

— Я был глупым, запутавшимся мальчишкой, твердо решившим узнать, что я такое. Остальное на тот момент было уже не важно. И потом, я понял, что они меня нашли в тюрьме. Загнанный зверь обычно всегда все чувствует.

— И что, вот прямо средь бела дня туда и поперся?

— Обижаете, шериф. — Хмыкнул Берчик. Именно как вальяжный глава мелкого мафиозного клана. Хоппер вообще заметил, что на протяжении разговора перед ним как бы две личности. Интересно, какая отражает реального парня, сидевшего перед ним, или это просто грани одного в разное время. Черт его знает, может и он, Хоппер, в разные моменты своей жизни представлял из себя совершенно разных персонажей.

— Я же не зря заканчивал тюремные университеты. Я парень серьезный, всегда учился с отличием. И проник туда аккуратно, под утро, даже нигде на камеру не засветился. Со мной парнишка сидел, ювелирно сейфы ломал, несмотря на очень юный возраст, потомственный мастер по этой части. И я вспомнил эти коридоры, там мало что изменилось. Ориентировался по лампочкам и потолкам — помнил каждую щербину, как выяснилось. Беда в том, что документы они хранили не только там. Там были части, обрывки. Аналитических способностей построить из этого что-то логически связанное у меня тогда мозга и не хватило.

— Зря, значит, полез?

— Не совсем. Хватило, чтобы узнать, что еще часть есть в Кентсвилле. Жаль, что мало красиво войти. Надо еще красиво выйти. С этим получился полный атас. Там нарисовалась толпа, у каждого по два глаза на морде, и оба лишние.

Хоппер невольно захохотал. Надо же, какое дежавю.

— Что ржешь, ты сам бы попробовал! Твою мать, Хоппер! Да ты же пробовал! — Берчик улыбнулся, и опять перед шерифом сидел усталый, но очень свойский замечательный парень. Расскажи, чем закончилось?

— В другой раз. Ну, чего лыбишься, таким же фиаско, приблизительно, немного лучше. Я все же потом договорился, о чем хотел. А, ты, раз вышел, тоже сторговался?

— Сторговался? Ты издеваешься, я был не на базаре, с ними нельзя торговаться. Я уносил ноги.

— Договориться можно со всеми, вопрос в том, чтобы найти нужный товар. А как там можно было унести ноги, я не очень представляю. Или ты использовал свои особенности?

— Хоппер, да ты прямо моя мамаша, здешняя. Тебе бы в Комптоне жить, цены б не было. Сторговаться, охренеть! Еще скажи «сделать гешефт». Пользовал свои особенности, налево и направо. Полагаю, они их ощутили по полной, только не сразу. Меня взяли в круг, и тут я увидел Одиннадцать. Это она меня им вычислила тогда. Маленькая стриженная девчонка в этой отвратной ночнушке, смотрит исподлобья. Ненавижу ночнушки… Извини… Так вот, я ее почувствовал, не знаю как, а она меня понятно как.

— И ее тоже обдал своими искрами?

— Нет, ее не стал. Знал, что она самая главная угроза мне — и остановился. Никогда не мог совладать полностью, ни до, ни после, а тут смог. Я спросил ее вчера — она сама их отклонила или нет? Джейн сказала, что не видит, как я искрю, но чувствует угрозу. И то, что я остановился, тоже почувствовала. Легавые обрадовались, запрыгали вокруг, как шакалы. Я хорошо помню только кровь у нее под носом. Дорога была свободна, и задерживаться, как ты понимаешь, не было резона, я откланялся со свистом.

Берчик встал, несколько раз прошелся перед Хоппером и уселся напротив на перевернутый стул, облокотившись на спинку, почти так, как вчера Марк. Это напомнило Джиму о том, что пора и закругляться.

— Там Марк еще не приехал?

— Марк? Уже и Марк, не Лерман, надо же. Беспокоишься? Не криви рожу, он вчера тут за тебя чуть ежа не родил. Ангел, блин, хранитель твой!

— Не за меня, а за своего друга, не городи чушь.

— Точно, за друга. Кстати, он такой же психованный, его друг, как и ты. Не зря, видимо, Лерман бросил вчера нас всех и носился за тобой по городу, как подстреленный. И как тебе жизнь этого друга, тебя любимого? Много узнал? Не пыхти, не надо. Вон там сигареты, бери. Так вот, просто для справки. Марк этому другу жизнь спас во Вьетнаме, а сам едва не погиб. И не в правильном бою. По какой-то тупости упертой, точно мне ни один, ни другой так и не рассказал.

— Правильном бою? Во Вьетнаме? Сопляк ты, Берл Галахер.

Хоппер помрачнел и замолк.

— Да ладно, извини. Сопляк, сопляк. Даже интонация та же. Как закончат, отзвонятся. По моим расчетам, еще полчаса — час. Ну спроси уже, как меня сюда занесло, или не интересно?

— Интересно. — Джим прикурил и откинулся на спинку дивана. — Полагаю, сразу полетел в Кентсвилль, остальные бумажки читать. Там где-то и провалился в дыру?

— Умный. Правильно понимаешь. Только не сразу. Сразу решил спрятаться в городе побольше, решил, что не найдут. Они быстро вычислили, шикарный скилл у Одиннадцатой. В первый раз убежал –летел через какой-то сквер, искрил так, что думал загорюсь.

— И на людей вокруг? Черт, да их за такое, как ты, четвертовать мало!

— Да мне похрен было. Но после понял, что колечко сжимается. И тут полетел в Кентсвилль. А они тоже не дебилы, ждали. Но не так быстро. И не успели убрать детишек оттуда. Что вылупился? Там, где есть Пять и Одиннадцать, есть и другие числа. Прямо мне под ноги выкатился комок в ночнушке, я даже не думал, подхватил на руки и полетел к катакомбам. Там тоже есть, в нашем мире, между Институтом этим гребанным и больницей старой, разбитой. Я через нее и прошел туда. Ну, да ты же знаешь. Ребятенок ручонками меня за шею обхватил и шепчет «только не бросай, забери меня отсюда». Два раза упрашивать не пришлось, сам понимаешь. А у нее способности дай Боже оказались, как у Одиннадцатой по части ломать все и всех вокруг, даром что комок полметра с кепкой. Я плохо помню все, выстрелы, погоня, треск. И тут стенка, вспышка — и я на дороге лежу. А в руках у меня мертвый ребенок. Открыть портал по силам было, а выжить при этом уже нет. Я много трупов повидал, ошибиться было трудно. Повреждений нет, но вся ночнушка в крови. Кровь отовсюду, из носа, из ушей. Таким ты меня тут и нашел, в крови чужой, слезах и соплях.

— Весело. Даже не знаю, что сказать, ты прямо чума ходячая, смерть сеешь, как горох. Вообще ничего не помнишь?

— Спасибо за участие, я оценил. А, мужика помню с собакой, он навстречу мне шел, я его сбил, кажется. Глаза такие очумелые, я может, из ничего возник там у него перед носом. Потом он куда-то слинял с испугу, но собака нет, рядом стояла и рожу мне облизывала.

Хоппер медленно и долго втыкал уже погасшую сигарету в пепельницу на столе.

— Слинял, говоришь? Я тебе расскажу, куда он слинял. В наш мир, прямиком и вывалился. В наш Кентсвилль. Убил ни в чем не повинную девочку. Она была виновата лишь в том, что волосы у нее рыжие. Длинные рыже-каштановые волосы, как у тебя тогда были, я фото в деле видел. Кент здесь был доктором, жил в Хокинсе, но работал в Кентсвилле, как многие, сам знаешь. Обожал свою собаку, души не чаял, брал даже на работу. Вот так гулял себе, гулял с собакой возле Института, тучки считал на небесах, и оп-па! Налетел на тебя с ребенком на руках. Тоже, наверное, осветило его ненароком переходом, и выскочил в развалинах. Прямо там рыжая девушка бродит в темноте, подростки-идиоты туда заманили. Его и переклинило, что она забрала собаку его, а не ребенка. Ударил, толкнул, удар головой и труп вместо чудной девчушки, там хлама выше крыши, до сих пор. Он то с фонариком выбрался наружу, у стены машина стоит одинокая. В машине - сюрприз - он другой собственной персоной бухой спит. Испугался до чертиков, сел и покатил куда глаза на орбитах гуляющие глядят. Да и спустил машину вместе с собой вторым в обрыв от греха подальше. Полегчало, видать, немного. Потом добрался в Хокинс к семье. Но крыша уже отшуршала шифером, назад не вернешь. И начал наш герой убивать рыжих девочек, как семечки щелкал. Такой спокойный патологоанатом, беседовал себе с трупами о вечном. Пару дней назад чудом девчушка жива осталась, подруга моей Джейн, она тебе не рассказывала? Он ее ключом гаечным бил по голове, и требовал вернуть собаку эту чертову.

Хоппер сам не понимал, почему его распирает холодная злость на человека, сидящего верхом на стуле прямо напротив него, опасного, как смерть. Да он и был ходячей смертью, хоть и невольно. Он цедил слова о последнем расследовании медленно, слова вылезали как застывший холодец. Задним умом Джим понимал, что может подписать себе сейчас смертный приговор, глядя на потемневшие голубые глаза напротив, но не мог и не хотел остановиться.

— Вот потому я и ушел от тебя здесь. Побоялся, что убью. Ты везде такой, Хоппер, за это, наверное, и… уважаю. С Марком, не поверишь, за все время ни разу не вспылил. Как и со здешней семьей. Зато ты, ну другой ты, очень на него за это обиделся.

— То, что я другой местами дебил несусветный, мне рассказывать не надо. И не другой тоже. Зря время потеряешь. А как ты из Пятого Берчиком стал? Только не говори, что опять убил кого-то.

— Та не, к счастью, хоть тут все красиво. «Марк, Марек, солнце ты мое! Да где же ты его нашел? Люди, да это же мой Берчик, это же какой ребенок! Какой красавец! Та на кого ж ты маму покинул, сволочь ты проклятая! Та скорее за стол, это ж чем тебя там кормили, одни кости, ешь скорее, халамидник! Деточка моя!»

Джим захохотал, услышав знакомый акцент, и понял, что да — шансов у Берчика не было. Попробовал бы он отказаться быть Берлом Галахером. Эта мамаша сама бы и придушила, попутно целуя и горячо любя.

— Хоппер считает, что Марк тебя научил плохому. Я так понимаю, все с точностью до наоборот?

— Не совсем уж, у Марка своих университетов хватало, нежели не прочитал у себя в конторе? Я же говорю, твой ангел-хранитель. Сколько он за тебя отсидел, не перечесть. Не криви рожу, еще скажи, что там до полиции был «умницей, отличником и гордостью семьи»? — передразнил Берчик Джима.

— Не был.

— Вот. Да брось, Марк самый хороший мужик из всех, кого я тут знаю. Ну, и ты тоже. Не святые, а кто свят? Зато точно не дерьмо. Но кое-что да, я принес из нашего мира. Еще в тюрьме читал про гангстеров тридцатых, мечтал свою банду. А тут такая благодать! — Берчик откинул голову и слегка прикусил губу. Они не знали, что такое рэкет, прикинь? Постоянно по ночам устраивали налеты, дикари имперские. И еще кое-какие фишки.

— О да, это именно то, что надо тащить в другой мир. Делиться, так лучшим! Первооткрыватель хренов!

— Ну, извини, что мне дал мир, то и притащил! Но я никогда не хотел убивать, и Марк тоже. Мы аккуратно старались работать, чтобы сами платили.

— Конечно, я читал ваши художества, а девушку со склада в Кентсвилле тоже не хотели убивать?

— Со складом хреново вышло. Нас подставили, Томми Ирландец, падаль. Кто-то тебе донес, ты нас ждал в подсобке. Парни перепугались, ты сказал, что окружены. А оказалось, ты один там и был, на понт взял. Не знаю, о чем вы там с Марком перетирали, нас выперли на воздух. Марк сказал, что в последний раз отпустил. Через пару дней наш пацан вместо чтоб сидеть как мышь, под веником, вылез в город, и девчонка — кассирша его узнала в баре. Он выстрелил с испугу и убежал. Говорил, чуть задел. Ты приехал и сказал, все парни. Это точка. Я еще ерничал, сказал понятия не имею, кто это. Но если девочка в больнице, то как она там? А ты ответил «умерла». Я не поверил, да и Марк. «Как умерла?» Веришь, даже в голову не приходило, что так будет. Хотелось своего идиота пристрелить, вот в первый раз именно убить хотелось. А ты ответил: «Плохо умерла, в страданиях». И больше вообще с нами не разговаривал, давно уже. Вот с тобой впервые говорю после этого.

— Не разговаривал, но помогал, угу. Ладно, это все истории на ночь.

Хоппер почесал бороду, пытаясь сообразить, откуда недосказанность. Что-то вертелось в голове, но никак не укладывалось в слова. Он все же где-то видел уже этого парня, но никак не мог вспомнить, где. Зато вспомнил, что не спросил походу.

— Слушай, а Джейн тогда не просила тебя с собой забрать, в первую встречу, как другая девочка?

— Нет, я и почти забыл о ней после всего, что было дальше. Рассказал все сейчас, чтобы ты мог ее понять и не винил.

— Тебя тоже не винить?

— Меня как хочешь, я не прошу. Ни тебя, ни тебя другого. Но Джейн лучше меня, я надеюсь. Просто ей очень тяжело, поверь мне. Эти крысы научные сами не понимают, что делают и как это исправлять, да им и начхать, во всех мирах. Говоришь, я бандит и убийца? Так и есть, только эти яйцеподобные мне такую фору дадут, что не догнать, что там, что тут. Это не оправдание!

Послышался треск разлетающейся в руках у Берчика спинки стула. Хоппер инстинктивно вскочил с дивана и подлетел к двери, тяжело дыша. Там, из появившейся щели послышался веселый голос Дэнни и смех Джейн. Действительно, поладили.

— Все нормально, извини, я умею держать себя в руках, я же сказал. Я не искрил.

Хоппер выдохнул, плечи сами опустились и он трясущимися руками попытался прикурить. С третьей попытки получилось, он уже было взялся за ручку двери, но обернулся к Берчику, пораженный догадкой.

— И тут? Я правильно понял? И тут? Только не говори мне, что вся эта хрень с вояками и вертолетами это то, я думаю.

Берчик устало кивнул и швырнул на пол уже собранные щепки. Они глухо разлетелись, шепча непонятные заклинания при соприкосновении с полом.

На Хоппера навалилась мутная и холодная тоска. В этот момент он понял, что никуда сейчас не уедет, ни он, ни Джейн. Хотелось ругаться, пинать ногами мебель.

— Рассказывай… Черт бы тебя побрал! Да чтоб сгорел этот гребаный мир!

Глава 23. Пятый. Хроники двух миров. Часть 3

«Нас посещают ангелы, но мы узнаем их лишь после того, как они отлетели прочь» Джордж Элиот

Девять дней назад. Другой мир. Комптон

— Берчик нам головы поотрывает, и в дерьме утопит, я за то отвечаю!

— Та не трепышись, тащи его, док у нас академик, заштопает, как Брэйса тогда, еще на свадьбе его поляшем.

— Акадэмик! Я бы тоже мог быть акадэмиком, знаю, как у них наука делается. Вот док говорил, шо у собак слюни потекли, а звание акадэмика получил не помню, как того поца звали. Я бы тебе показал бутылку водки, и с тебя бы вышло за раз больше той слюны, чем с собачьей упряжки за високосный год. Но наш док и без акадэмиков умный, то да. Ой, Босс, твою мать, не схоронимся уже!

— Попляшете сейчас мне, академики. Счас так попляшете, шо не голова, а яйца отвалятся, дебилы! Я же говорил туда не соваться, шо вам там намазано на складах Дженкинса? Шо вы туда претесь, вам мало кого грабить во всем Саммервилле, вот это надо лезть туда, где пашут на Корону?

— Босс, извини, ну правда, все красиво было, мы ж аккуратно. Эванса они зацепили на выходе, глянь сам, може они не пулями стреляли, рана будто трескается. О, док, Слава богам, зашейте уже этого идиота, а то он стонал всю дорогу, будто шомпол в задницу загнали, а тут уже и молчит.

Берчик запустил ладонь в аккуратную челку и принялся машинально наворачивать волосы на пальцы.

— А дальше все понеслось, как в дыру засосало. Это самый южный округ города, за корпусами фабрики, что ты проезжал. Там вообще рвань, нищета, но ближе к лесу стоят слегка особняком здания огороженные, охраняются, не знаю, экспериментальные производства от Института из Кентсвилля, вроде как, точно не скажу. Знаю, что иногда из тех трущоб брали кого на работу, они сразу хвастались большими деньгами, а после их никто не видел, ну, сам понимаешь, в тех краях всем наплевать на все. А рядом недавно понастроили складов, и охрана липовая, только от попрошаек да алкашей, там ничего хорошего, отходы какие-то. И вот повадились три моих идиота туда лазать в последнее время, говорят, ждали нечто важное и ценное. Вот и подцепили, дебилы хреновы!

Хоппер внимательно слушал эти отрывочные откровения, которые до того словоохотливый Берчик цедил теперь медленно, будто заново переживая случившееся.

— Так а что с тем раненым стало, я что-то не понял. Они отравились чем, или он в рану заразу подцепил? — такое Хоппер видел, помнил, как умирали ребята во Вьетнаме от пустяковых царапин, вовремя не обработанных.

Берчик нахмурился, на идеально гладкий лоб легли две длинные продольные складки, и в какой-то момент стал похож на молодого старика. Он встал, сцепил руки за спиной и стал ходить по кругу прямо перед Джимом, иногда останавливаясь, иногда просто размахивая руками на ходу.

— Мы так же сразу подумали, что подцепил заразу в рану. Док у нас умный, наш, комптонский, вылез из этих трущоб, выучился, но здесь немного другой мир, это гребаное Королевство только для королей и прочих герцогов. Долго пояснять, но тут будь ты хоть семи пядей во лбу, если происхождение дерьмовое, то в том дерьме и будешь плавать всю жизнь, в приличные дома тебе дорога закрыта. Говорят, бывает, что Король сам жалует титулы за особые заслуги, но наш док таких почестей не удостоился, а может, сам не захотел в эти высоты взлетать, он не говорил никогда, а я и не лез в душу. Но лечил он всех наших, да и всех тут, в Комптоне, как Бог. А здесь пришел на следующий день, говорит, беда, мистер Галахер. Это не инфекция в ране, не подскажите, где остальные два несчастных. Мы с Марком поржали еще, что пьют эти несчастные, как кони, нос боятся высунуть, чтоб под горячую руку не влезть. Но так, для приличия, послали одного, он прибег, как чумной, глаза на орбитах гуляют сами по себе, руками машет, губы трясутся. Док сразу понял, нам запретил туда ехать так, добыл костюмы у своего приятеля из Института, как бы тебе пояснить, как у космонавтов. Короче, у всех троих на коже трещины пошли, кровавые и с синими ободками. И изо рта кровь с синими прожилками.

Хоппер тоже встал, прикусил губу и сел, озаренный догадкой. Спокойно прикурил, медленно затянулся и задумчиво пророкотал:

— Ты жив-здоров, Марк тоже. Ваш гениальный док соорудил вакцину, для которой нужна кровь. Или просто прививку, чтобы не заражались остальные? А господа королевские ученые нихрена не смогли, потому оцепили весь район военными и теперь что собираются с ними делать? Карантин? И они не в курсе, что у вас есть?

— Шустрый ты веник, шериф. Вопросами засыпал, как горохом из дырявого ведра. Ты не забыл, что ты у меня в гостях, а не я у тебя в камере? Выключай копа, пока меня не вывернуло от ностальжи, мы не на допросе, в отличие от дока. Хотя, почти все в точку.

Три дня назад. Другой мир. Институт в Кентсвилле

Уильям Перес с трудом разлепил глаза и инстинктивно зажмурил, несмотря на резкую боль где-то в районе виска от малейшего движения.

— Уменьшить свет, доктор Перес? Может, принести воды?

Перес уже привычно дернулся от незнакомого голоса, но этот был не грубый, в нем даже сквозило некоторое участие, и доктор невольно поддался его обаянию. Тело саднило везде, просто непонятно было, осталась ли еще хоть одно место, которое не болело. Но мозг постепенно начал оживать и реагировать на нечто, отличное от животных инстинктов. Просто удивительно, как быстро можно привести разумного образованного человека в состояние затравленной шавки обычными побоями вперемешку с наркотиками. Если бы впереди еще оставался проблеск надежды на кусочек жизни, он бы непременно занялся исследованиями на эту тему. Но Перес был реалистом и понимал, что седовласый мужчина разумного вида, пришедший на смену гориллоподобным гоблинам, ничего не изменит. Просто потому, что доктор Перес не обманывал их, не скрывал никаких научных открытий. Он не мог дать этим людям то, что им надо по самой прозаической причине — к огромному сожалению ученого, его ларчик был безобразно пуст. Жаль, что не удалось убедить их в этом печальном результате, хотя, может с этим начальственным типом в костюме стоило бы и попробовать. Ничто не убивает так жестоко, страшно в своей неотвратимости, как несбывшаяся надежда, последняя соломинка, так печально разлетающаяся прямо в твоих руках. Он всегда это знал, но жажда жизни все равно сильнее здравого смысла. И намного разрушительней.

— Меня зовут доктор Бреннер. Мне действительно очень жаль, что пришлось довести вас до такого мучительного состояния, доктор Перес. И я совершенно искренне прошу у вас прощения за неподобающее отношение к вам. Эти одноклеточные существа в черной форме просто не видят разницы между бандитами и учеными, если и те, и другие из Комптона. К сожалению, я не мог помочь вам раньше, видите ли, вы зашли за опасную черту в сферу государственной безопасности, и здесь действуют законы и правила, пагубно отличающиеся от общечеловеческих. И не смотрите на меня, как на монстра, вы же не в пробирке прожили сорок три года. Главное, с этой минуты вы поступаете в мое распоряжение, и я надеюсь, все неприятные минуты остались позади.

Уильям понимал, что за мягкостью рокочущего голоса стоит ледяной расчет умного и жестокого собеседника. К счастью, он действительно прожил сорок три года не в пробирке и знал, кто такой доктор Бреннер, несмотря на то, что этот факт практически не освещался в околонаучных кругах. Счастье и беда доктора Переса заключались в том, что его пытливый мозг ученого так и не смог удовольствоваться кропотливой, но рутинной работой врача. Ему хотелось исследований и открытий. Он не смог не поддаться искушению, такому притягательному и манящему. Спокойное, полезное, но мучительно скучное существование прервалось около пяти лет назад, когда он бился над странным заболеванием пятилетнего ребенка из Комптона. И случайно встретил в библиотеке Кенствилля старого приятеля по Университету. Тот, оказывается, уже много лет работал под началом седовласого мужчины, сейчас сидящего перед Уильямом. Перес с удовольствием оказывал ему негласные услуги, вел исследования прямо у себя в кабинете, в маленькой Комптонской клинике, к обоюдному удовлетворению обоих. И именно этому другу, как сейчас понимал Перес, он и был обязан своему пребыванию в этих отвратительно белых стенах. Но как уже было сказано выше, жажда жизни вместе с инстинктивным поиском облегчения от боли и прочих физических неудобств сейчас привели к тому, что человек разумный доктор Уильям Перес жадно давился прохладной водой из стакана в руках доктора Бреннера. Все доводы рассудка рассыпались, как песочный замок. Прохладная струя постепенно наполняла иссохшее горло, и вместе с облегчением пришел старый давний враг — тяга к сигаретам. Он не сумел даже удивиться, когда на столе как из волшебного рога изобилия нарисовалась пачка сигарет и зажигалка. Жаль, руки еще плохо слушались, но к чести доктора Бреннера, он не стал дожидаться, пока коллега трясущимися руками удовлетворит порицаемое в приличном обществе желание закурить и любезно помог ему.

— Я полагаю, вы немного пришли в себя, и мы может начать беседу?

Перес закашлялся от уже непривычного после стольких лет дыма, но кивнул, стараясь незаметно смахнуть слезы с ресниц.

— Не стану скрывать, я внимательно ознакомился с вашим досье, доктор Перес. Весьма занимательное оказалось чтиво.

— И что вы нашли там столь занимательным? Обычное досье человека из низов, слегка выделяющегося некоторыми проблесками способностей к науке. И только.

— И только? Не скромничайте, вам не идет. Вы были самым выдающимся студентом на курсе, что тем более удивительно для нищего парня из Комптона, окончившего там весьма сомнительное учебное заведение. Я вообще полагал до знакомства с вами, что там прямо в школах учат на малолетних преступников, и тем приятнее, что вы развеяли это заблуждение. Может, попросить ужин или вина?

— Я был обычным студентом, не преувеличивайте. И, как видите, дальнейшая практика лишь подтверждает эти слова. От ужина не откажусь, если это не затруднительно.

— Не затруднительно, сейчас доставят. Так, на чем мы остановились? — Бреннер вальяжно откинулся в кресле, и во взгляде впервые за весь разговор прорезалось что-то ястребиное, как у хищника, почуявшего добычу за много миль. — Ах, да, на ваших успехах в магистратуре. Я внимательно изучил тот неприятный инцидент, доктор Перес, который закрыл вам доступ к научной деятельности, титулам и прочим прелестям мира разумных существ. И тем более поражен вашим поведением сейчас, в парадигмах случившегося на ранних этапах вашей врачебной деятельности.

Округлые длинные фразы тяжело отдавались в гудящей голове, все же очень тяжело мыслить разумно после стольких дней существования, не бытия, а именно существования в условиях затравленного побоями животного. Но Перес все же постарался напрячься и не терять мысль собеседника. Благо, тому удалось его удивить.

— Каким образом вы увязали два совершенно разных события, предельно отдаленных не только во времени и пространстве, но и по сути?

— Элементарно, друг мой! Вы отказались от всего, чего так мучительно добились в столь короткое время, да, не отмахивайтесь, я восхищаюсь неподдельно. Ваши принципы не позволили переступить черту и покрыть халатность или намеренное преступление, мне трудно судить за давностью лет. Вместо блестящей карьеры получили толпу неблагодарной безграмотной черни, толпами ошивающейся в вашей клинике. Открою вам секрет, я давно забыл, где скрылась эта черта на страже интересов Короны. Здесь моральные принципы несколько уступают другим, но не будем об этом. И тем не менее, я искренне восхищаюсь такими людьми, как вы, доктор Перес. Куда же теперь пропали ваши хваленые принципы? Сотни людей нуждаются в вашей помощи, вы и только вы способны создать вакцину для спасения человечества от неизвестного вируса, и какие-то неучи в серых робах вынуждены силой выбивать эти знания из вас.

— Я не ваш друг, к счастью. Неизвестным вирусом? Не вы ли его и создали, на страже интересов Короны? Где вы хотели это дерьмо применить, в Китае? Полагаете, что хоть кто-то, даже самый последний мерзавец, заслужил такие страдания? Не говорите, что не в курсе, вы прекрасно знаете, как оно действует. Зачем вы разлили яд, не создав прежде противоядие, ответьте мне, доктор Бреннер?

— Не нервничайте так, друг мой. И угощайтесь, кормят тут довольно неплохо, только осторожнее, ваше здоровье сейчас в числе важнейших приоритетов государственной безопасности.

— Да, я заметил, последние дни были наполнены неподражаемой заботой обо мне. Кстати, сколько их прошло, я немного подрастерял счет времени.

— Удивительно, какие метаморфозы происходят с человеком, вытащи его из дерьма. Пару часов назад вы лишь мычали, свернувшись в клубок, а сейчас так отчаянно язвите.

— А вы, значит, с удовольствием наблюдали все это время, как из меня делали тупое загнанное животное? — Перес с отвращением отодвинул столь притягательный еще пару минут назад ужин. Съеденное подступило к горлу едкой желчью.

— Не ерничайте, совершенно без удовольствия. Итак, давайте предельно четко определим наши позиции. Мы разрабатывали бактериологическое оружие, и по разным причинам, зависящим от нас или нет, произошла фатальная утечка, повлекшая столь неприятные последствия. Не пытайтесь сейчас обвинить меня во всех смертных грехах, это обычная ошибка, наложенная на гребанный человеческий фактор плюс форс мажорные обстоятельства. Да, не мне вам рассказывать о том, что ученая степень не гарантируют отсутствие тупости, жадности и элементарной безалаберности. И вот здесь и сейчас находится самородок, которому удалось решить неразрешимое, над чем бьются лучшие умы Королевства во всех закрытых лабораториях. Мы нашли вашего тупого бандюгана, как бы его не прятали. Обследования показали, что ваше лечение гениально и полностью избавило его от симптомов. Его изучают до сих пор, но действие вакцины все равно не понятно, а это тупое животное ничего не помнит или просто не способно описать даже то, что вы с ним делали. И теперь вы, повинуясь непонятным установкам, не хотите с нами поделиться. Чего вы боитесь? Мести вашего Комптонского отребья? Мы защитим вас. Вам дадут титул, свой Институт, новейшие материалы для исследований. Если вы к ним имеете любую привязанность, мне непонятную, но абсолютно без разницы, я лично обещаю, что никто из них не пострадает. Что вас держит?

Перес грустно вздохнул, надеясь, что парня, который чудом выкарабкался из лап злобной старухи с косой, по крайней мере просто обследуют, а не пытают.

— Вы же следили за моими экспериментами здесь. Я делал то же самое, что и там. Ваш сотрудник, рассказавший про меня, наверняка пробовал это до меня. Я был бы счастлив дать вам то, что вы просите, несмотря на все, что со мной делали. Без званий и титулов, наплевать, насколько это не важно перед лицом такой катастрофы. Плевать даже на то, что это вы ее организовали. Но я не знаю, в самом деле не знаю, почему один раз сработало, а больше не желает. Если бы вы мне дали просто работать, я бы попытался поймать то самое. Господин Случай, но я так и не сумел понять, какой.

— Доктор, за кого вы меня принимаете? Вы серьезно полагаете, что ученый вашего уровня делает вакцину и не помнит, что и каких точно дозах он туда клал?

Перес задумчиво посмотрел на потолок. На идеально белой поверхности довольно потирала лапки жирная муха. Он подумал о том, что почти любое настоящее открытие, это именно непредвиденный Мистер Случай, как эта муха на стерильной поверхности, но ничто не поможет убедить этих фанатичных людей в таком простом и очевидном знании.

Бреннер встал из-за стола, подошел сзади вкрадчиво зарокотал:

— Боюсь, я все же не убедил вас. Тогда послушайте вот что. Это сугубо секретная информация, но вы сейчас ее услышите.

— Потому что никогда не выйду из этих стен?

— Потому что сейчас вы примете единственно верное решение. Мы не одни в этом мире. Где-то рядом есть невидимые нам параллельные вселенные, мало того, в одно из них мы почти зашли. И боюсь, тот вирус, что мы создали, получился из-за проникновения чуждого вируса к нам оттуда. Это только предположение, но вы сможете это исследовать, я обещаю включить вас в команду. Подумайте хорошо, вы же ученый, в конце концов!

Доктор Перес почему-то безоговорочно поверил данному абсурдному с точки зрения здравого смысла предположению. Здравый смысл сыграл с ним злую шутку, заставив поверить в то, что с эти человеком можно договориться и у него есть жизнь впереди. Беда в том, что люди, уверенные в одном, совершенно неспособны принять подобное для других. Надежда, такая притягательная, такая мучительно недосягаемая, облеклась в назойливую муху, внимательно глядевшую на него с потолка. Кажется, она единственная поняла его намерения и даже сложила лапки, застыв в умиротворении. Он написал длинный список ингредиентов, намеренно включив туда два совершенно безобидных. Если их соединить, получался замечательный яд. Это было одно из его тайных открытий, предмет нелепой научной гордости. Кто же знал, что доктор Уильям Перес использует его именно так. Но еще хотя бы минуту пыток он уже не вынесет. А счастливое число не выпадает несколько раз подряд.

— Так что я не угадал? — Хоппер уперся взглядом в насмешливые глаза напротив. Аккуратно прилизанный чубчик Берчика растрепался, и он стал похож на недавно обретенного юного приятеля Микки.

— Док создал вакцину, но она не сработала. И первая, и вторая, и пятая, и двадцать пятая. Он оставил свои пробирки на столе. Я ночью проходил мимо, и как увидел, выбесился до крайности. Так напомнило то проклятое время. И наискрил на эти пробирки кровавые до чертиков. А через два дня мой балбес выздоровел. Вот такое дерьмо образовалось, Джим.

— Доктору не сказал?

— Издеваешься? Что я мог ему сказать? Я и сам не догадывался, пока не узнал, что дока забрали и пытают там. А он не может повторить. Тут меня и осенило.

Глава 24. Джим. Третья сторона монеты

«У каждого из нас есть только одно истинное призвание — найти путь к самому себе» Герман Гессе

Из всех настольных игр неугомонный и неусидчивый Джим в детстве любил только одну — мозаику. Здорово было наблюдать, как из ничего вырисовывается причудливая картинка, белых пятен становятся все меньше. Иногда, совсем юный, он ощущал себя первооткрывателем новых миров. Со временем детское увлечение преобразовалось в рутинную работу, и иногда, разбирая сложное дело на прежней работе, он ощущал себя мальчишкой с набором мозаики. В сонном спокойном Хокинсе расследовать было особенно нечего, да и не до этого было. Сейчас, слушая Берчика, Хоппер снова ощутил себя мальчишкой с полусобранной картинкой. Хотя нет, не совсем. Лишь теперь он вдруг осознал другую сторону процесса: чем меньше белых пятен, тем меньше вариантов остается.

— Я все равно не до конца понимаю, зачем тебе так понадобилась Джейн? Только не говори, что для того, чтобы разгромить больницу, не верится мне в это.

Берчик оторвался от воспоминаний и воззрился на шерифа, едва прикрыв рот от удивления.

— Спасибо и на этом, я, конечно, не семи пядей во лбу, но до такого дебилизма бы точно не додумался. Ну, вспомни, что умеет Одиннадцать, Джим, не разочаровывай меня…

Хоппер запихнул руку в карман, нашел монетку в два доллара, и задумчиво запустил ее вертеться на ребре, словно волчок. Господи, как он сразу не додумался.

— Доктор ваш там жив, у них?

— Если бы так, — лицо Берчика потемнело, он прикусил нижнюю губу и непроизвольно провел указательным пальцем по ней. — Правильно мыслишь…

— А пробовали достать?

— А ты как думаешь? Четыре трупа и дырка от бублика. В последний раз еле ноги унесли, и тогда я почувствовал портал. Сначала еще сомневался, но как стало электричество во всей округе шалить, понял, что это оно однозначно, кто-то пробил брешь между мирами. Здесь уже стали стены городить, вояк понагнали, а у нас полный нуль. Да ладно у нас, у них тоже. И я стал звать, не знаю, почему ощутил именно ее, я не яйцеголовый, не мне в этих механизмах разбираться. Мне нужно было знать, что кроме крови доктор Перес затолкал в это чертово противоядие. Понимаешь, они с того момента запретили всем своим выход за пределы, тем, кто как-то связан. Мы отлавливали все авто, оттуда выходящие, их стали сопровождать солдаты.

— А кто открыл портал? Может, они искали лекарство где-то за пределами этого мира?

— А я знаю? Спроси Джейн, она говорит, этот портал какой-то странный, и где-то был еще один, от него есть след. Но сейчас он закрыт. И что ребята, которые отсюда, сейчас за тем порталом, обратно не могут сами вернуться. Я, кстати, и близко не ожидал, что сюда нагрянет такая толпа. Про ребят нас Одиннадцатая предупредила, Марк там охранника подмазал, и он должен был их встретить. И как назло, отскочил в тот момент, типа живот прихватило, а когда вернулся, их какой-то учитель уже поволок куда-то. Тот балбес и растерялся, оставил все на самотек. А про тебя и Джейн не знала, что ты рванешь следом. Коп ты, видать, хороший. Потом уже дотумкали. Так что, надо что-то с порталами делать срочное, но это только Одиннадцатая может, я надеюсь, может?

— Дерьмо какое, может, может, но не так просто, как ты думаешь. А я вообще с науками никак. Короче, это ладно, Джейн проникла в чью-то голову, дала вам рецепт, и вы отправились за кровью? Ее зачем потащили с собой?

— Ты пробовал ее остановить?

— Проклятье! А зачем так много крови? И почему именно Хокинс?

— Так это дерьмо как-то сжимается от моего воздействия, из галлона получается совсем небольшой пузырек. Про кровь то мы знали и до того, что еще понятия не имели. Аккуратно подчистили пару больниц в Саммервиле. В Институте тоже почуяли что-то или им донесли, не знаю. Но одни хорошие люди поведали, что они ночами вывозили большую часть резерва в Хокинс, так как никому в голову не придет и есть хорошее хранилище для крови. Ну, а нам, как понимаешь, как раз на руку.

— А ты понимаешь, что они уже знают, что кроме доктора есть еще кто-то, кто может сделать вакцину, и теперь вопрос нашего существования на этом свете — вопрос времени?

Берчик встал, улыбнулся широко и как-то очень тепло:

— А что не вопрос времени, Джим? Назови мне хоть что-нибудь, а? Молчишь… Пошли, Марк вернулся. Он, кстати, про меня и Джейн догадывается, видно, твой двойник ему что-то поведал. А про тебя, кажись, нет.

Они вышли из комнаты и шериф едва не налетел на уже потянувшегося к дверной ручке Лермана. Тот выглядел безмерно уставшим. В мягком свете, сочившемся из окна, пара крупных капель отблескивали разноцветными светлячками, пока катились с мокрых волос, выбивающихся свалявшейся соломой из-под шляпы. Следы вчерашнего злоупотребления отрисовались темными неровными кругами вокруг прищуренных глаз, но улыбка была светлая и довольная.

— Оп-па, Джим, ты таки с нами! — Он с довольным видом констатировал уже ставший очевидным факт. — Все нормально, оба водопроводных узла уже наши, сейчас весь город и окрестности будут охвачены. Ждем Джейсона из Кенствилля, но там вроде тож аккуратно. За водопровод они не дотумкали, надо же.

— Им просто в голову не пришло, что такие уроды, как мы, станем спасать кого-то, кроме себя. — Берчик тоже выглядел крайне довольным.

— Вы запустили вакцину в водопровод? Здорово! Это значит, что все так просто спасутся? — Джейн, наконец, тоже улыбнулась, и Хоппер порадовался свету, озарившему ее такое взрослое, серьезное личико. Она незаметно приблизилась к шерифу, и тот не преминул обнять ее и прижать к себе.

— В смысле? Черт, я и не спросил, как оно действует. Значит, надо просто добавить в воду небольшое количество? А на вкус люди не поймут, что с водой не то? — Хоппер потер пересохшую от долгих разговоров нижнюю губу, и повернулся к Берчику.

— А ты много почуял, когда Марк тебе в стакан добавил у мадам в заведении?

Джим хмыкнул и предпочел замять тему, уловив любопытный и лукавый взгляд Джейн.

— А теперь подробно, что хреново? Чего вы переглядываетесь и репы чешите, я же не идиот, одного водопровода мало? — Джим уже давно заметил, как ни пытались от него скрыть, как тревожно смотрит обычно веселый или невозмутимый Дэнни, пытаясь без слов вызвать своих боссов за пределы комнаты.

— Та сволочи они, извиняюсь за ругательное. На Юг все перекрыли, вообще все, и водопровод, и газ. За эту чертову стену ничего не пойдет. И не выйдет. Фигурально выражаясь, они уже все почти немножко не живые.

— Вообще людей не вывозили? Никого? — Хоппер вмиг собрался, нахлынувшую было безмятежность как рукой сняло.

— Та не, Хоп, мои всю ночь караулили. Что-то плохое они там затевают. Надо штурмовать.

Джим осмотрел свою новую армию, точнее, ее боевой штаб, не веря своим глазам. Они что, реально рехнулись и собираются штурмом брать военную охрану? Он ничего не произнес вслух, но те и так поняли.

— А у тебя есть другие предложения? Самолеты летают все утро, вертушки. Я уже со сна чую запах напалма, Джим. Ты ведь тоже его помнишь? Или у вас там не так? — Марк наклонился поближе к его лицу и последнюю фразу произнес очень тихо, едва шевеля губами. И спокойно посмотрел прямо глаза в глаза. До Джима дошло, что его новый друг знает, что он совсем не тот Джим Хоппер, за которого себя выдает. И не только до Джима, Берчик тоже все понял, но счел за лучшее промолчать, сейчас были более важные проблемы.

— Думаешь, посмеют вот так спалить сотни людей?

— Тысячи, Джим. А что им помешает, ты просто не видел пораженных, это страшно и разносится, как пожар в трескучем лесу. Ситуация совсем вышла у них из-под контроля, это похоже, приказ с самого верха. Надо пробиваться, и прямо сейчас, точно жужжит над головой все утро. Продумаем стратегию по дороге, нам бы только немного наших хоть запустить туда с вакциной. Марк, собирай нашу гвардию! Може, не такие холеные, но тож кой-чего стоим!

— Да погодите вы! — Джим с чувством хлопнул дверью, с тоской наблюдая, как разлетаются пылинки в солнечных лучах. Утро в самом деле было просто замечательное, теплое, но не та жгучая жара, что испепелила его Хокинс. И когда же он туда вернется, и вернется ли. Под ложечкой неприятно засосало. — Они понимают, что у нас есть вакцина. С ними надо договориться. И, странно, что они не ищут нас, очень странно.

— Ага, с доком они уже договорились. — Марк угрюмо сдвинул шляпу на лоб. От волнения уголок его рта непроизвольно дернулся, и Лерман привычно прикусил губу. — Не станут они разговаривать, тут оно так, поверь, Хоп.

— Со мной будут! — Хоппер упрямо сжал губы и вставил носок ботинка в дверной проем, не давая Лерману и Берчику выйти. Джейн и Дэнни уже оказались по ту сторону и дернулись вернуться, но Берчик пнул Хоппера по ноге и прикрыл дверь, прижав ее спиной.

— Если Джейн решит войти, это не поможет, — невесело ухмыльнулся Хоппер, — снесет тебя нахрен сквозь стену.

— Знаю. Так почему ты решил, что с тобой будут вести переговоры?

— Потому, что у меня есть, что им предложить, кроме вакцины. И они не ищут вас, не устраивают облавы. Значит, задумали переговоры на крайний случай. Ты же сам говорил, что они в курсе про порталы?

Марк переводил взгляд с одного на другого, явно хотел что-то спросить, но молчал.

Берчик грустно посмотрел на Хоппера.

— И я, кажется, знаю, что ты им хочешь предложить. Только застрели, когда договоришься, еще раз я не переживу.

— Раньше бы я так и сделал, даже не задумался бы. Мне надо вернуть всех своих обратно, и это для меня самое главное. Но теперь ты пообещаешь, что сделаешь это. И ты. — Он повернулся к Марку. — Ну, чего уставились, я дам им себя, а не тебя! Не знаю, когда и как ты, Марк, догадался, хотя, полагаю, это было не сложно, но они тоже поймут. И схватятся за это еще сильнее, чем за вакцину, уж поверь. Я уже имел дело с ними, там.

У Хоппера зазвенело в кармане.

— Твою мать, Хоп, ты не вырубил юни?

— И хорошо, что не вырубил, на ловца и зверь бежит. Да, офицер Мартинс, конечно узнал.- Этот тонкий, как колокольчик голос Хоппер узнал бы из тысячи. — Нет, не в Кентсвилле, у КПП возле стены, которую вы так усердно строили. Я все понимаю, не надо мне грозить, нет, давайте про все особые обстоятельства там и поговорим.

Он медленно опустил руку с юнифоном, и оттуда продолжали тихонько методично звучать короткие гудки.

— Шо не так? Хоп, у них есть шо-то козырное? — Марк буквально читал его мысли по лицу или просто много чего повидал на этом свете.

Джим задумчиво повертел трубу, совершенно позабыв, как это выключается. У них точно что-то за плечами «козырное», и, самое противное, он и понятия не имел, что.

— В любом случае выдвигаемся, если что, я пойду с тобой. — Берчик решительно поправил оружие под пиджаком и шагнул к выходу.

— И я с тобой, папа!

Хоппер не стал спорить, сел в минивэн на первое сиденье, рядом с Марком, занявшим водительское. Он оглянулся в поисках Джейн и облегченно выдохнул, увидев ее между Дэнни и Берчиком. Хоть какая-то защита. Остальная «гвардия», весело переговариваясь на том самом диалекте, разгоряченная предстоящей операцией, набилась в конец авто и еще в один такой же бусик.

Передние сиденья были на некотором отдалении от остальных, и Хоппер получил возможность поговорить с Марком почти наедине.

— И когда ты догадался, что я не так делал? В баре там? Или где?

— Та не поверишь, все ты так делал, вжисть бы не понял, ты один к одному Джим. Только когда на Джойс глядел. То не так.

— В смысле не так? — Хоппер был не просто удивлен, а скорее обескуражен. Он-то ожидал чего угодно, но только не этого.

— Ну, ты, эта, любишь ее, свою Джойс, а ты, ну, черт, твой двойник! Не знаю, как сказать. Он никогда всерьез ее не принимал. Так, гулял, ну, не по-настоящему. Даже когда женился, то просто пожалел, как друга, скорее. А ты так глядел…

— Я тоже никогда по-настоящему, наверное. Я и сам не понимаю, что сейчас происходит. Ты их отправь домой, пообещай, что отправишь. Слушай, но когда пили, ты уже знал, что я не тот Джим. А почему, ну… как другу относился? — слова комкались, застревали в горле. И почему про такие вещи настолько сложно разговаривать, у Хоппера всегда так было.

— А ты мне не друг?

Джим прищурился, губы сами собой растянулись в улыбку, и он облегченно хлопнул Марка по плечу.

— А черт его знает, там посмотрим.

— Вот и я о том!

Хоппер высунул голову в окно, под теплую воздушную струю. Вокруг проносились дома, кусты и деревья, которые уже совсем не казались чужими. Может, это все один мир, просто разъединенный невидимыми им перегородками, как границами? И, спасая их, он сейчас спасает и свой? А, что, порталов развелось так много, что глядишь, и поставят там скоро пограничников, и визы выдавать будут, как между другими странами.

А сейчас ему нужно было пройти за обычный КПП, рядом с которым он уже заметил среди толпы серых человечков знакомое вытянутое лицо с близко посаженными глазами — бусинками. Он сумел уговорить всех не подъезжать к самому забору, и его армия рассредоточилась в засаде в строениях неподалеку. Джим еще слышал тревожное дыхание Джейн у себя на груди, еще пару минут назад он шептал ей, что все будет хорошо, она же знает. Обменялся рукопожатием с Берчиком и Марком.

— Мы рядом, если не выйдешь через час, штурмуем. Еще парни подкатят, не боись, все нормально смогем!

И даже расслышал шепот Дэнни за спиной:

— Та не должны они его тронуть, он же коп, они ж ему свои.

— Дебил, мы ему свои! — Это уже Марк, и стало как-то спокойно.

Он шагал уверенно, как человек, все для себя уже решивший. Лишь пару раз задрал голову к небу. И впрямь запахло напалмом, ублюдки чертовы.

Глава 25. Джим. Ошибка офицера Мартинса

«Здоровое недоверие — хорошая основа для совместной работы» Иосиф Сталин.

Однажды Джим смотрел по телевизору передачу, в которой рассказывалось, как делают кино. В ней какой-то волосатый парень на полном серьезе долго рассуждал, как они целой командой создают бытовые звуки. Все эти хлоп, шур-шур, вжик и буль-буль из крана. Он увлеченно расписывал, как почти из ничего создается целая симфония, наполняющая полупустое пространство настоящей жизнью. Особенно Хопперу запомнился момент, когда этот волосатик взмахнул руками и рассказал, как симфония не складывалась, и тут некто гениальный предложил добавить жужжание однокрылой мухи. И как раз в тот момент симфония зазвучала, наполнилась объемом, фильм заиграл звуковыми красками. Ведущий передачи закатил глаза и очень серьезно спросил: «вы добавили звук полета однокрылой мухи в зимний период или в летний?» Тогда Джим счел это подколкой, можно сказать, издевательством, да и поделом.

Сейчас он сидел напротив здешней вариации доктора Бреннера и еще пятерых мужчин в белых халатах. А на стуле почти у самого окна уже знакомый ему гвардеец, капитан Мартинс, усердно и сосредоточенно пытался поймать на лету шуструю муху. Один раз ему это почти удалось, и теперь Хоппер был на сто процентов уверен, что полноту звуковой симфонии им обеспечивает полет однокрылой мухи в летний период. Это стало вдруг необычайно важным, потому что в зимний период муха была бы сонной, неповоротливой, и никогда не смогла бы воссоздать хронику пикирующего бомбардировщика в рамках отдельно взятого кабинета с белыми стенами, подбитого, но не сломленного.

— Я почти склонен вам верить, мой дорогой шериф. Допустим, я говорю, допустим, вы на самом деле прибыли к нам из параллельного измерения, и ваш двойник из нашей реальности в данный момент спокойно осматривает достопримечательности некоей экзотической страны. Но почему вы решили, что это каким-то образом должно повлиять на наши решения конкретной проблемы с вирусом? Вы обладаете некими знаниями о его составе и готовы поделиться? Я не совсем понимаю предмет нашего торга.

— Я почти склонен вам верить, мой дорогой доктор Бреннер, что вас совсем не интересует пришелец из параллельных миров и все вытекающие отсюда последствия. Если бы не одно но. Я уже однажды сидел приблизительно за таким же столом перед вашим двойником из нашего мира.

— Да? И что от вас хотел мой двойник?

— Того же, что и вы, как это не удивительно. У вас, господа ученые, во всех мирах приблизительно одна проблема, как я уже успел заметить. И приблизительно одинаковые методы ее решения. И не надо на меня смотреть, как на клоуна, доктор Бреннер. Вы создаете сами не знаете что, потом оно ожидаемо выходит у вас из-под контроля.

— Допустим, но это нормальная практика научных исследований, так было во все времена, так будет во все времена. Всегда есть вероятность непредвиденных обстоятельств, невозможно просчитать риски эксперимента на сто процентов, его величество Случай сильнее нас. Так прогресс пробивает себе дорогу, или вы хотели бы застыть в каменном веке?

— Я хотел бы, чтобы люди, которые берут на себя смелость двигать нас вперед, немного оглядывались назад, и еще хотя бы немного отвечали за последствия. Вы же напакостили, и голову в кусты, как страусы. Самое главное, чтобы никто не узнал, как вы облажались. А сколько при этом погибнет, вас не касается, да, доктор Бреннер? Вам мало того, что вы насмерть замучили человека, который практически создал противоядие, вместо того, чтобы дать ему все необходимое для работы! Вы теперь готовы залить огнем тысячи человек, чтобы результат ваших гребаных исследований не истребил тут все под ноль! Вы же понятия не имеете, что с этим делать, кроме как убивать, и еще имеете наглость говорить, что я ничего вам не предложил.

Хоппер стукнул кулаком по столу и вскочил, открыл окно и выпустил многострадальную муху.

— У нас есть противоядие, точнее, оно уже во всей системе водопровода, выдохните, господа яйцеголовые, апокалипсис отменяется. Вы даете нам возможность проникнуть на закрытую территорию, мои люди проводят вакцинацию, вы получаете образцы и хоть удавитесь в своих лабораториях, изучая состав. Вы же умные, поймете, что там. Мало того, вы получаете меня на некоторое время, и я отвечаю на ваши вопросы. Открою вам секрет, ваш мир не первый, в котором мне, черт побери, не повезло оказаться. И вы намного лучше меня понимаете, что вы получаете, вытряхнув даже мои скудные познания.

До Хоппера только сейчас дошло, какую злую шутку сыграло с ним его самомнение, и он сам своими руками загнал абсолютно беспроигрышные переговоры в тупик.

Берчик с Марком так усердно убеждали его, что с ними никто не станет даже разговаривать, что Джим сосредоточил все усилия, чтобы доказать им, как же они не правы. И допустил чудовищную ошибку. Он вывалил все свои козыри перед Бреннером, абсолютно уверенный, что тот кинется на решение всех своих проблем, заботливо разложенное на блюдечке. И породил совершенно обоснованное недоверие. Тогда, с изнанкой, все было иначе: он предлагал решение, а взамен требовал возможность спасти Уилла. Все было равноценно и обоснованно. Сейчас он просто вывалил перед ними кучу сокровищ, не требуя взамен абсолютно ничего. Совсем не подумал, что ни альтруизм бандитов, бескорыстно пытающихся спасти какие-то человеческие отбросы на Юге, ни попытка пришельца с другого измерения, опять же бескорыстно пытающегося отдать себя на растерзание ученым, не выглядят в глазах Бреннера и этого Мартинса из Третьего управления естественными и абсолютно нормальными. Наоборот, отсутствие явных мотивов порождает желание искать подвох, причем черт их знает, до чего они могут додуматься. Хоппер готов был биться головой о стенку, проклиная собственную заносчивость и самоуверенность, но пока не видел ни одного пути решения проблемы, возникшей буквально на голом месте. Так бездарно слить партию со всеми козырями на руках — это его особый талант.

— То есть, вы хотите сказать, что повторили эксперимент доктора Переса, получили противоядие, но понятия не имеете как? Это абсурдно, мистер Хоппер.

— Именно это я и хочу сказать. Дело в том, что повторил эксперимент не я. И тот, кто это сделал, ровно в той же степени, что и я, не имеет понятия, что там внутри, в вакцине. Просто оно содержится в его организме, и только.

— Это та странная супердевочка, о которой так долго твердили все в больнице? Она тоже из вашего мира? — офицер Мартинс, все это время изображавший ветошь, придвинулся к ним прямо на стуле.

Хопперу понадобилась вся выдержка, чтобы изобразить беспристрастную физиономию, и ехидно поинтересоваться у гвардейца:

— Нет, о девочках ничего не знаю, но да, это неудачный эксперимент ваших коллег из нашего мира. Может, даже я сам. Может, еще некто. Будете гадать на кофейной гуще, убьете последнюю надежду, или все же займетесь делом или позволите нам заняться?

— А почему вакцинацию должны проводить именно ваши люди? Вы даете нам вакцину, мы ее изучаем, изучаем побочные эффекты, и в случае положительных результатов применяем ее на тех несчастных за стеной. Или вы, Хоппер, отрицаете, что результат использования без исследований может привести к еще более плачевным результатам?

— Ничего я не отрицаю. Для вас самый хороший результат жахнуть напалмом на город, и гори все синим пламенем, это я уже понял. Насколько я знаю, ваши люди не смогут туда войти без последствий, даже в скафандрах, пока не пройдет определенный период после принятия, наши принимали вчера — могут работать. И постоять за себя с теми, у кого еще буйный период, они тоже в состоянии. Потом с удовольствием унесут оттуда ноги, можете не сомневаться. Я вообще не понимаю, чего вы упираетесь, я вам даю все, вы мне ничего. И я еще вас уговариваю, вам не кажется это странным, капитан?

Хоппер пошел напролом, как обычно в тех случаях, когда ничего поумнее придумать не мог. Он очень надеялся, что куда-нибудь кривая вывезет, в конце концов, они тоже припасли козыри, надо заставить их выложить. Мартинс прошелся взад-вперед и присел на краешек стола.

— Решение будут принимать господа, — он кивнул на Бреннера и команду, тихо переговаривающихся между собой. — Не кажется, мистер Хоппер. Вы знаете намного больше, чем хотите нам отдать, и у нас есть способ вас немножко разговорить. Заодно и удостовериться в относительной честности ваших намерений. Допустим, вы на самом деле тот, за кого себя выдаете и в самом деле отчего-то решили нам помочь, почти бескорыстно, хотя я давно не верю в подобные жесты. Вы же хотите, чтобы мы вас отпустили потом обратно? И где гарантия, что это не принесет нам вреда, нашей цивилизации? Нет такой гарантии. Это все на грани риска, и потому нам важно более детально знать, что вами движет. А потому… принесите Хопперу его юнифон. Вы, вообще, давно общались с женой?

Хоппер вскочил и схватил Мартинса за складки мундира. Он перебирал в голове разные варианты, но то, что нечто может грозить Джойс и мальчикам, ему даже в голову не приходило.

— Слушай ты, если с ней и парнями что-то случится!

— Вот видите, Джеймс Хоппер. Оказывается, вы здесь не один путешественник, я прав? Значит, вся ваша семья оттуда? И вы хотите уйти все вместе. Может, кто-то из них носитель вакцины? Молчите? Ну, что же, возьмите трубку, здесь огромное количество пропущенных звонков, вам будет интересно. А после продолжим. И если вам это важно, градус моего доверия значительно вырос.

Хоппер почувствовал, как его начало пробивать мелкой дрожью. Вот и открылись из козыри, неужели они взяли всех в заложники? И что теперь делать, он же понятия не имеет, что туда заискрил Берчик, а выдавать им парня, а тем более Джейн, он точно не станет. Сколько можно издеваться над ними, твари ползучие. Он помимо воли с ненавистью осмотрел всех своих оппонентов, и ему хотелось душить их, медленно, по одному. Но начать именно с Бреннера, Мартинса почему-то не хотелось, может потому, что он единственный из всех выполнял свою работу по безопасности, и только в его словах был резон, хоть и неприятный Хопперу.

Крик Джойс в трубке болью разлился по организму. Стоп, надо взять себя в руки. В конце концов, если он сорвется, подведет всех, Берчик и Марк начнут штурм, неизвестно, спасут ли они кого-то, а главное, некому будет спасать мальчишек, попавших в западню.

— Такого дерьма, господа ученые, я даже от вас не ожидал. Договориться с бандитами, украсть детей, чтобы заставить меня вам рассказать то, о чем я понятия не имею? Вы второй раз за пару суток пытаетесь наступить на одни и те же грабли. Если вы хотели от меня реальной заинтересованности, то она у вас есть. И если нечто пойдет не так, я вас всех пристрелю, можете не сомневаться! Давайте, звоните своих бандитам немедленно, я хочу услышать голос мальчиков. Иначе, клянусь Богом, вы не получите ничего, и гори ваш мир, хоть напалмом, хоть дерьмом залейте.

Уже через пару минут разговора Мартинса с кем-то на той стороне юнифона, Хоппер с ужасом осознал, что не один такой здесь сегодня самодовольный кретин. Вытянутое лицо Мартинса стало похоже на посмертную маску, и гудки из юнифона, безнадежные и непрерывные, свидетельствовали о том, что когда все плохо, нет ни одной причины, чтобы не стать еще хуже.

Хоппер вздохнул и понуро сел на стул, не обращая внимания на их взгляды, достал сигарету и закурил. Он выдохся, после разговора с Джойс внутри образовалась пустота. Судя по времени на юнифоне, до штурма осталось минут пятнадцать.Он докурил, погасил сигарету прямо о край стола и направился к выходу.

— Вы куда? Хоппер, вы куда собрались? — Мартинс и Бреннер вприпрыжку на пару бросились его догонять, а сзади Джим спиной почувствовал ошарашенные взгляды остальных.

— Спасать своих. Разбирайтесь со своим чертовым миром сами. Джойс сказала, что ребят захватили бандиты Томми Ирландца. Судя по тому, что вы не предлагаете мне торг, вы уже не контролируете и эту ситуацию. Что, Мартинс, у бандитов своя логика? Надо было пообщаться со своим коллегой из третьего отдела, как его там, капитаном Дэвидсоном, он бы вам поведал о коварстве данных персонажей. И не смотрите на меня так, дырку просмотрите, я не идиот, с вас самодовольство слетело за пару секунд после последнего звонка. Я видел, как вы махали руками, пока я разговаривал с Джойс и примолкли, как мокрой тряпкой по роже получили. Или я ошибаюсь, и вы сейчас привезете детей живыми и невредимыми?

Мартинс, надо отдать ему должное, умел держать себя в руках, и даже перешел в наступление:

— А ваш Берчик контролируемый? В нем вы на сто процентов уверены? Вы же только недавно с ними познакомились, или я не прав? Они знают, что вы не Хоппер?

— Они через десять минут будут штурмовать вашу халупу, если я не выйду. Рекомендую идти с ними договариваться, если уж со мной не вышло.

Дверь распахнулась, и на пороге нарисовался капитан из третьего отдела. Он выглядел так, как будто сейчас лопнет от злости, и смотрел только на Мартинса.

— Вы форменный идиот, вы хоть понимаете, что натворили?

Капитан выругался и повернулся к Джиму.

— Хоппер, я сейчас жду приезда наших, в этом чертовом городе нельзя доверять полиции, насколько я знаю, она вместе с бандитами. Я даю вам слово, что не имею никакого отношения к этому балагану, и мы сделаем все возможное, чтобы спасти детей. Мартинс, вы в курсе, где они могут их держать? Что они вообще вам говорят? Что требуют?

— Ничего они у него не требуют, он им теперь даром не нужен, забили они на вашего Мартинса. Я уже в курсе. — Шериф снова достал сигарету, дрожащими пальцами пытаясь прикурить. — В Кентсвилле, где-то в районе больницы при Институте, там какие-то катакомбы. Извините, господа, но у меня жена со старшим ребенком едет их вызволять, мое место там.

— Погодите, давайте все успокоимся. Зовите ваших друзей, давайте решим с вакциной, и можете ехать исправлять ошибки нашей гвардии, вы еще не забыли, зачем мы все здесь собрались изначально? — встрял доктор Бреннер.

— А вы? — Хоппер зло пнул металлическую мусорку ногой, и она жалобно зазвенела, подскакивая на неровностях пола.

Объединенный совет из ученых мужей, Марка, Хоппера и двух гвардейцев выглядел настолько нелепо, что даже вновь вернувшаяся муха взирала на них с потолка несколько недоуменно. Зато договоренностей удалось достичь практически по всем вопросам быстро и продуктивно. И вот уже Дэнни с командой в зеленых комбинезонах ярким пятном просочились за пределы КПП, на прощанье помахав руками в темных перчатках. Хоппер едва успел прошептать Дэнни, чтобы ни в коем случае не задерживались, и плевали на все обещания об амнистии.

— Как только придут на смену, уносите ноги, и растворитесь во мраке, это важно, понимаешь меня? Не верь ни одному слову этого хмыря, слышишь?

— Да не боись, шеф, я подполицайным никогда не был и не буду, в гробу я их видал, растаем, как лед!

— Давай, космонавт, надежда прогрессивного человечества! — Марк положил автомат на колени и вдавил педаль газа по самую плешку. — Джим, ты уверен, что этот удод гвардейский нам нужен с собой? Томми редкостная сволочь, но даже он получше этих. Может, там с ним порешаем?

— Боюсь, так не порешаем. — Берчик сплюнул на пол. — Эта тварь на нас целит, Хоппер ему похрен, а тут эти форменные уроды серые подвернулись. Давно пора было решать этот вопрос, говорили мне умные люди. На последней сходке он требовал меня убрать, недооценил я. Хоп, держись, я надеюсь, мальчишки еще живы. И Микки где-то пропал, паршивец. Не нравится мне все это.

А уж как Хопперу все это не нравилось, но отказываться от помощи Дэвидсона он не стал. По крайней мере, уберет здешнюю полицию, которая на стороне Томми. И потому гвардеец ехал в пестрой толпе бандитов вместе с ними, терпеливо снося уничижающие взгляды вчерашних врагов.

Хоппер кивнул Берчику, уступив ему свое место, и присел рядом с Джейн. Он заметил ее подавленное состояние, едва только сообщил о Майке и компании, но не придал этому такое большое значение, не до того было, даже наоборот, радовался, что она не кинулась сломя голову их спасать, наплевав на все.

— Малыш, все будет хорошо, мы сейчас приедем и все уладим, они же живы?

Больше всего он боялся услышать отрицательный ответ.

— Живы…

По щеке Джейн тонкими ручьями текли слезы, и ошарашенный Хоппер ничего не придумал лучше, как прижать ее к себе и тихонько гладить по спине. Реакция была настолько ей не свойственной, что Джим совершенно растерялся.

Он пожал плечами на встревоженные молчаливые вопросы Марка и Берчика и потихоньку попытался выяснить, что еще им такого страшного стоило ждать.

— Ты не понимаешь! — Оди прорвало. — Это я их сюда притащила и бросила! Да, совсем про них забыла, я должна была почувствовать, что им грозит беда! Это я во всем виновата, зачем я их с собой сюда потащила?

— Перестань плакать и себя корить. Я знаю, зачем, и ты знаешь… Просто, если бы ты бросила их там и убежала сюда одна, он бы еще больше с ума сходил там, Майк твой, не мучай себя, все будет хорошо. Зато мы выяснили, что случилось с Макс, ты ведь и в этом себя винила, правда?

Джейн благодарно сжала руку Хоппера мокрыми пальцами, и ему еще сильнее захотелось оградить ее от всего этого раз и навсегда, ее и Джойс. Наверное, так же сильно, как Оди хотела оградить Майка. И почему у них все так всегда получается, все наоборот? Ответа у Джима не было, и в ближайшем будущем не предвиделось.

Глава 26. Майк. Подъем из преисподней

«Друг в беде не бросит, лишнего не спросит» Михаил Пляцковский

Время всегда течет по-разному. Иногда летит на боевом коне, и ты едва успеваешь его пришпоривать. Бывает, что тянется, лениво и безучастно, заставляя тонуть в муторном болоте ожидания. Но только сейчас Майк вдруг отчетливо для себя решил, что они попали в какое-то безвременье, словно за его спиной захлопнулась не ржавая и темная от времени скрипучая дверь, а оборвалась связь с привычным миром и нормальными физическими законами. Здесь, в этом каменном мешке, куда их впихнули увесистыми тычками в спину, царила тишина и пустота. Сначала парни долго стаскивали пакеты с головы. Не то, чтобы они не пропускали воздух, напротив, там, в дороге, Майк даже не ощущал нехватки воздуха. Плотная темная ткань почти не пропускала лишь свет. Но здесь, пока они усердно пыхтели, развязывая веревки на шее, в какой-то момент Майк с ужасом ощутил, что вот прямо сейчас задохнется. Воздух стал редеть, словно его всосали пылесосом, и перед глазами вместе с нахлынувшим ужасом поплыли темноватые облака липкого страха. Он непроизвольно начал судорожно двигать пересохшими губами и, кажется, даже стонать, когда узел поддался. Лукас тоже уже освободился и усердно помогал Дастину. Тот издавал рык дикой обезьяны, надо полагать, тоже от страха задохнуться. Чуть поодаль, на коленях, молча дергал свои веревочки Уилл. Майк в пару секунд подскочил к другу, и вот уже все четверо радостно вдохнули немного затхлый и пыльный, но все же воздух свободы.

Первые полчаса или около того пошли на ознакомление с обстановкой. Весьма не богатой, стоило отметить. Ребят заточили в продолговатый узкий старинный полуподвал с единственным полукруглым окошком с решеткой прямо под потолком. Если бы не мешки на головах, им бы, наверное, некоторое время пришлось бы привыкать к окружающему сумраку. Стены из серого камня были шершавыми и осыпались в некоторых местах. А местами были до странного гладкими, словно обожженными.

Все четверо усердно обследовали стены в поисках другого выхода, после, как по команде, кинулись яростно лупить ногами и руками об железную дверь, с лязгом затворившуюся за их спинами некоторое время назад. Но отвечало им лишь едва ощутимое эхо, отдававшееся в узком конце той длинной конуры, в которой они оказались. Попытки доползти до окна вообще изначально были обречены на провал — до него было метра три, не меньше, а из обстановки им досталось ровно ничего, лишь присыпанный толстым слоем песка и щебня камень на полу.

И вот теперь ребята сидели у стены, обессилев, и некоторое время молчали. Даже Дастин исчерпал свой запас умопомрачительных идей, как отсюда выбраться. Зато нашлось время осмыслить собственную тупость, по которой они оказались в таком незавидном положении. Мало того, еще и подставили Микки. Просто поразительно, как быстро этот рыжий веселый парнишка сумел стать настолько своим, что Майк ощущал его потерю почти как исчезновение Уилла на изнанке. Может, потому, что где-то внутри мучительно давило ощущение вины, неисправимой вины. А потом нахлынуло безразличие, будто попал Майк в дыру между пространствами, где время остановилось, стало густым и липким. И они как бы растворились в этом древнем подземелье. Как оказалось, похожие мысли бурлили не только в его голове. Тишину разорвал хриплый голос Дастина.

— Слушайте, а помните, в игре. Там мы тоже были в подземелье, в крепости. А потом объединились и победили. Значит, и сейчас что-то должно произойти.

— Хватит об этой игре, пора уже в жизнь вернуться, доигрались! — Лукас с чувством сплюнул, и слюна свернулась в комок, обтянутая пылью.

— Дастин прав. Всегда что-то должно произойти. Тогда, на изнанаке, я был один. Но все равно ждал, звал и дождался. Только поэтому и выжил. А здесь мы все вместе, и здесь все же люди, а не чудовища.

— Это ты про тех уродов, что нас сюда затащили и убили Микки? Я бы не стал их звать людьми. Но мы сами виноваты, сами и должны найти выход, не будут же они держать нас тут вечно, кормить придут, в туалет…

Тут Майк замолчал, понимая, что в туалет бы и сейчас не возражал, вопрос, куда. Уилл тоже заерзал.

— Может, еще разок попробуем постучать, ну должны же они нас в туалет выпускать. — Уилл несмело двинулся к двери, приложил ухо и прислушался. — Хотя, похоже, там нет никого. А если они нас замуровали?

Майк понял, что, пока эта догадка не охватила разум всех, включая его, надо срочно двигаться в другом направлении.

— Еще чего, нет, мы им нужны. Вспомните, у них было фото Уилла, то есть, его двойника. Так?

Все недоуменно покивали, не понимая, куда он клонит. А в голове Уилера уже родилась теория, и чем дальше, тем более убедительной казалась она ему самому.

— Так! А чей он сын? Здесь, в смысле?

— Хоппера, и что? — Лукас прошелся взад вперед, всем видом демонстрируя скептическое отношение к рассуждениям Майка, даже губу оттопырил.

— А то! Они же бандиты, копа убили! Им нужны заложники, они хотят нас на что-то выменять у Хоппера. А значит, придут обязательно за нами, и будут кормить и поить. В туалет можно и у любой стенки, места хватает, их это не трогает, не грудные же дети, они нас взрослыми считают. Но умирать они нас тут точно не дадут. А, значит?

— Значит, надо продумать план! Как захватить того, кто к нам придет, и затем удрать, вот что! — Дастин вскочил, и следом подскочили с пола все, и начали отплясывать непонятный боевой танец.

Накормив нахлынувшее после апатии возбуждение дикими первобытными воплями, парни принялись составлять детальный план предстоящей операции.

— Тихо! — голос Уилла из дальнего узкого угла, куда смущенный парень отошел отлить, прогремел неожиданно резко, усиленный гулким эхом, гуляющим под высокими сводами.

Все мгновенно замолкли и едва не шевелили ушами, надеясь поймать нечто, заставшее Уилла заорать. Но уши, превратившиеся в радары, улавливали лишь собственное дыхание.

— Ты чего, хотел, чтобы мы послушали радостное журчание струйки? Так давай уже, не жмись, — сострил Лукас. — На чем мы закончили?

Но Майк вдруг тоже уловил едва различимый скрежет. Он шел из того самого угла, но откуда-то снизу.

— Парни, я один это слышу? — Дастин осторожно передвинулся на пару шагов в сторону Уилла, и на лице появилась робкая полуулыбка надежды.

— Нет, не один, снизу, да? — Скепсис Лукаса тоже уступил место надежде. — Ты кого там обоссал, Уилл?

Скрежет становился все сильнее и перерос в гулкие удары снизу.

— Тут, кажется, люк. — Майк ногой начал сгребать щебень и песок. Вот идиоты, все стены облазили, а пол не додумались. Даже в голову не пришло, и так ведь в подвале.

Как назло, удары сильнее всего доносились от того места, где было мокро.

— Ты точно что-то пробудил! Парни, а если магическая моча Уилла поднимет древнее чудовище, это же точно старые казематы, зуб даю!

— Заткнись! — Сквозь зубы промычал Майк и, наплевав на брезгливость, стал на колени и уперся в чуть приподнявшуюся крышку.

— То я, нашел, от, зараза, такая тяжелая, но нашел же! Я точно гениальностью стукнутый, то мама таки права!

Голос доносился глухо, перебиваемый скрежетом и ударами о железный люк. Но перепутать его обладателя невозможно было ни с кем.

Майк едва не расплакался, когда в проеме общими усилиями поднятого люка показалась чумазая рыжая физиономия. Радость едва не переросла в общую эйфорию. Парни восхищенно обступили Микки со всех сторон, и хлопали по плечам, по спине, едва сдерживая чувства.

— Эй, полегче, тудой не бей, руку чутка царапнул, урод стриженный. И царапина совсем, а болит, будто дыра с кулак. — Микки сморщился и немного побелел.

Рука в самом деле была наспех перевязана прямо поверх рубахи, пятна крови были и на штанах, но в целом больше никаких повреждений не наблюдалось.

— Здорово, как ты смог, мы думали, они тебя совсем убили!

Микки презрительно сплюнул сквозь зубы, так мастерски, что Майк едва не лопнул от зависти.

— То я еще их всех переживу, за меня не думай. Я как услышал за катакомбы, упал, как почти не живой. Они и купились, падлы. А сам только починился чутка, и ходу сюдой. Тута проходов тьма, ток я много знаю их, а эта дыра самая первая с таких. Бывшие казематы для предателей лет сто назад были. Я тута с парнями прятал кой-чего. Ток надо рвать отсюдова, пока они не расчухались. А шо это тут так шманит, раньше, вроде, не было.

— А, это… — Уилл пытался скрыть неловкость, отводя взгляд куда-то вверх, где в едва различимых лучах света носились одинокие пылинки.

— Это тебя наш Уилл вызывал священной мочой! Чтобы ты точно дорогу нашел! — Очень серьезно проговорил Дастин.

— Нормально так отлил, то-то хорошо пошло после смазки. — Заржал Микки, от души приложив здоровой рукой щуплого Уилла по плечу, но тот воспринял это с радостью.

А затем все посерьезнели, и следом за Микки гуськом спустились вниз.

— Крышку надо опустить, пусть думают, куда испарились. — Майк выходил последним и повис на крышке, сжав зубы. Больше всего он боялся, что не успеет вовремя отпустить руки или крышка раньше времени хлопнет его по голове. Но грохот над головой и жесткие камни под коленками показали, что, несмотря на синяки от падения, операция эвакуация прошла успешно в первой фазе.

Со второй фазой получилась заминка. Идти было довольно тяжело. Туннель то расширялся, то становился узким, мало того, периодически уходил довольно круто вверх. Неожиданно гладкие каменные стены создавали ощущение, что вот –вот сомкнутся, и от цепочки пацанов останется мокрое место. Да еще и фонарик от юнифона у Микки светил очень слабо, а их юнифоны отдыхали где-то у тех бандитов.

— А что это за паутина такая под землей, что тут было? — Кто-то из ребят впереди решил разнообразить однообразное передвижение паровозиком ознакомительной экскурсией. Майк даже не смог определить кто, голос был настолько хриплым, и шуршание под ногами не добавляло ясности.

— То каменоломни были, ну типо шахта тама дальше, соль добывали. Потом еще шо-то долбили, ну, а в Смуту ты сам знаешь, вы ж в школе за это проходите.

Майк толкнул в спину идущего перед ним Дастина, показывая, что пора заканчивать познавательные экскурсы, не хватало еще так тупо запалиться. И через пару секунд налетел на него, не успев затормозить.

Громкие ругательства Микки впереди ознаменовали новую фазу в их ознакомительном вояже по катакомбам.

— Твою ж мать, подорвали, а я все думал за грохот, шо же то было, вот сволочи! Я ж сюдой шел до вас.

Майк не смог ничего увидеть за спинами впереди стоящих, но догадаться было несложно: впереди завал. Это было так неправильно и несправедливо, особенно после того, как все уже почти поверили в спасение.

— Эй, кто там впереди, то есть сзади! Разворачивай, я скажу, где правее забрать, после шире будет, сменимся. Там еще один выход есть, ток он тоже давно заваленный, но не сильно, там можно разгребсти и пролезть. Заодно и гранаты те игрушечные захватим походу, пригодятся.

— Игрушечные? Зачем нам игрушечные?

Микки засмеялся.

— То с ваших страйкболов. У нас настоящие мужики с настоящими пушками. Ток у вас там играются в войнушку, но гранаты шикарные. Так орут и светят, шо чуть глаза не вылазиют. А вы не играете?

— Нет, — отрезал Лукас, — мы тоже настоящие.

— То я ж и не гоню на вас, — в первый раз за все время стушевался Микки, или это только показалось Майку.

Гранат оказался целый ящик, довольно тяжелый, припрятанный под брезентом в каком-то ответвлении.

— Ничего себе! — Присвиснул Дастин.— Ты купил его у них?

— Та не, взял глянуть, а потом они кудысь ушли, то и не вернул. — Беспечно махнул рукой Микки, деловито рассовывая кругляшки, похожие на шайбу, по карманам.

Парни с опаской взяли по пару штук, но так никто и не решился спросить, а не бахнет ли в кармане. Было еще очень интересно узнать, что это за игра такая. «Ваши» предполагалось знатные, но, увы, похоже, не судьба спросить, не у кого. Вообще-то, такое «взял» называется «украл», но глядя на уверенную и по-прежнему веселую физиономию нового друга, никому и в голову не пришло упрекнуть его в таком нехорошем деле. Сказано, одолжил, значит, так и было. Кто же виноват, что отдавать было некому. Да и пригодились вот, весьма кстати.

Почти свободный проход оказался тоже достаточно заваленным, но здесь, по крайней мере, был виден свет в конце тоннеля.

Майк вместе с Уиллом изо всех сил пытался сдвинуть с места очередной валун. Они работали по двое, сменяя друг друга по очереди. Даже Микки попытался принять участие, но взвыл от боли, задев раненое предплечье. Руки давно уже болели практически везде, ободранные до крови. По лбу катились крупные капли пота. Но Майк упрямо прикусил губу, отказываясь сменяться. И в один миг ему показалось, что в мозгу промелькнула Оди, настолько явно он почувствовал ее присутствие, или это уже начались глюки от тесноты и усталости.

«Оди, где же ты? Тебе бы это раз плюнуть»

Майк упрямо тряхнул головой. Не отвлекаться, они смогут.

— Уилл! Уилл!

Они не верили своим ушам. Это был голос Джойс.

— Мама! Мы здесь! Мама! — Во весь голос завопил Уилл.

Глава 27. Окно в мир. Часть 1

«Нам было суждено сражаться вместе сегодня» 13 часов: Тайные солдаты Бенгази

Дорога перед больницей за Институтом напомнила Хопперу полицейский бал в Индианаполисе, в первый год службы. Что было на самом балу, скрылось глубоко в подсознании, погребенное под толщей лет. Благо, там на редкость не случилось ничего достойного того, чтобы оставить в памяти приличный след. Но скопище полицейских машин во всех мыслимых и немыслимых для парковки местах прочно закрепилось именно за этим событием. А в этом Королевстве еще и рябило от орлов на правом борту. Словно все стервятники в окрестности слетелись на мощеную все тем же серым камнем дорогу, закругляющуюся за последним видимым старинным зданием. Совершенно благостную тишину изредка нарушали редкие одиночные выстрелы, вместе с эхом долетающие из-за забора из глубины больничной территории. Странные хохлатые мелкие птички при этом стайкой испуганно взмывали над кронами деревьев, во множестве произрастающих вдоль обочины. И такой же мохнатой кучкой они распылялись обратно по кроне, сливаясь с ландшафтом, едва выстрел умолкал.

Но стоило их бусикам припарковаться чуть поодаль от полиции, Хоппер кожей ощутил едва уловимое, но очень активное движение на совершенно безлюдном прежде пространстве за полицейскими авто. И, похоже, не только он. Общее настроение выразил высокий верзила со смешной рыжей бородой, вьющейся колечками, как у болонки, из команды Берчика:

— То по нашу душу тут затихарились, суки орластые, — прошипел он сквозь зубы, приводя свой короткий автомат в боевую готовность.

Остальных не пришлось упрашивать, они на автомате проделали то же самое, и машинально пригнулись, чтобы не отсвечивать в окнах. Даже Джейн стала похожа на оружие с взведенным курком, и любое неосторожное движение противников в черных формах могло послужить спусковым крючком. Джим переглянулся с Марком и Берчиком.

— Слышите? Нам надо как угодно пробиваться туда, долго они не протянут, там Джойс и дети, я не знаю, как они вообще там, чертов юнифон не отвечает, — его голос непроизвольно дрогнул.

— Ублюдков этих, как насрано, неужто все копы в городе уже под Томми ходят, дерьмо у тебя коллеги, шериф! — Смачно сплюнул худой парнишка в огромной кепке, и покрепче сжал автомат.

— Эта сволота мне никто, — буркнул Хоппер и решительно стал продвигаться к выходу, согнувшись в три погибели.

За ним прочно приклеилась Джейн. Как ни странно, в такие моменты в голову начинают приходить самые дебильные мысли. Например, о том, что наличие в их пестрой компании Хоппера и, что еще веселее, гвардейского капитана Дэвидсона вообще никого здесь не смущало — они уже прочно трактовались как свои, то есть копы правильные. Видимо, себя эти бравые парни бандитами не считали.

Но капитан Дэвидсон не зря ел свой хлеб в третьем отделении. Он встал во весь рост, деловито распихал всю компанию впереди, согнувшуюся как закорючки в прописях нерадивого ученика. Аккуратно просунулся мимо Джейн и как-то по свойски, но тем не менее властно проговорил, обращаясь в основном к Хопперу и Берчику:

— Погодите пять минут, ничего не предпринимайте, сначала я с ними потолкую.

Безбоязненно толкнул дверь и вышел на дорогу.

— От же, счас же замочат гвардейца эти суки моченые, хоть прикрыть бы, Босс! — просипел все тот же бородач, и, получив разрешающий кивок Марка с Берчиком, скользнул в приоткрытую дверь и замер, прикрываясь бусом. Во втором их бусике пару парнишек без слов все поняли и проделали тот же финт.

Дэвидсон, казалось, не заметил их манипуляций. Его долговязая фигура в сером мундире одиноко маячила на дороге, но никто пока не решался открыть стрельбу. В рядах противника обнаружилась некоторая неразбериха, движение за орластыми машинами стало куда более приметным. Хоппер понял, что они ждали его и Берчика, но уж никак не Королевскую гвардию из третьего отдела.

Тишину снова разорвал выстрел за стеной.

— Папа, надо туда, я смогу! Их там убьют! — Прошептала Оди в затылок Хопперу и настойчиво толкнула его в спину.

— Погоди, детка, я сам волнуюсь, но там не похоже на настоящий бой, а здесь будет месиво, если что.

— Не будет, я справлюсь! — упрямо уперлась Оди ему в спину лбом.

Ответить Джим не успел. Дэвидсон прогремел таким густым басом с децибелами, что распугал птиц не хуже выстрела.

— Королевская гвардия! У вас тридцать секунд отрядить старшего для переговоров. Время пошло!

— Нормально гвардеец напряг горло — любой матюгальник накрылся бы от зависти. — Протянул кто-то уважительно за спиной.

Все застыли в напряжении, и эти тридцать секунд показались в наступившей тишине Хопперу почти вечностью. В бусике тишина стала вязкой и медленно вбирала нестройное дыхание всех его обитателей. Хоппер слышал, как мерно отбивает секунды невидимый молоток у него в висках. «Раз, два, три, четыре…»

Дверца джипа с середине колонны открылась, и пухлый коп рысцой подбежал к Дэвидсону. Вся колонна ощетинилась оружием за автомобилями. Как не напрягал Джим и рядом согнувшийся Марк слух, они не смогли уловить ничего, кроме невнятного глухого бормотания.

Толстяк побежал обратно, а через пару секунд первые орластые авто начали активно растворяться за поворотом. Громкие уважительные возгласы высыпавшихся из буса парней послужили фанфарами капитану Дэвидсону.

— Классная работа! — восхитился и Хоппер. — Вы им пообещали амнистию?

Дэвидсон устало мотнул головой, и вокруг рта обрисовались глубокие складки.

— Только за сегодняшний день. И этого много, кто с мозгами, успеет подать рапорт и испариться во мраке ночи.

Вот теперь Хоппер почувствовал неподдельное уважение к собеседнику.

— Погодите радоваться, Хоппер. — Дэвидсон едва поспевал за шерифом и остальными, рванувшими цепочкой за Марком вдоль стены. — Уехали только эти и те, кто охранял вход в катакомбы с этой стороны. Там внутри еще часть оборотней. Они без рации, и вряд ли уйдут.

В голосе капитана сквозило полное презрение, смешанное с едва сдерживаемым гневом.

— Да кто же им даст теперь уйти, — тяжело дыша от бега, пропыхтел Марк. У катакомб чисто?

— Чисто даже у ворот, но ваши с той стороны, лучше, наверное, разделиться и быстрее, пока те не прочухались, что их предали. Часть здесь поверху, часть оттуда?

— В сером доме? Лучше все тудой, туннелями, я выведу точно к ним.

Двигаться по древнему тоннелю было не то, чтобы тяжело, но высокому и не очень стройному Хопперу однозначно не хватало места. Особенно неприятным был тот факт, что все время приходилось идти, свернув голову на бок и пригнувшись. Хорошо, что еще не подхватил клаустрофобию в том дерьме в прошлом году. Здесь, на удивление, очень легко дышалось, даже приятнее, чем наверху. И стены местами напоминали отполированный камень. Джим даже незаметно провел рукой по одному из таких гладких пятен.

— Соляные шахты здесь были очень давно, помимо всего прочего, — услышал он шепот гвардейца за спиной. Шериф отметил про себя еще одну сторону потрясающего профессионализма капитана и спросил о наиболее насущном в данный момент.

— А почему бы вам просто не вызвать сейчас своих? Вы идете с нами, чтобы держать все под контролем, но даже не заикнулись о помощи.

Голос за спиной был абсолютно ровный и спокойный, но в нем ощущалась некоторая досада.

— Понимаете, Хоппер… Когда меня посвятили в детали этой, скажем так, нетривиальной операции, я сначала подумал, что начальство чем-то обкурилось. Кстати, не вздумайте здесь курить, это я так, к слову. Последующая беседа с научными умами и все, что происходило в последние сутки, несколько изменило мои первоначальные представления о происходящем бардаке. И упорядочило, в конце концов. В одном я целиком и полностью согласен с доктором Бреннером и тем высоким начальством, о котором я не знаю ничего, ни званий, ни должностей: чем меньше народа посвящено в это дерьмо, тем меньше неконтролируемой вони с непредсказуемыми последствиями будет потом. И, потом, если детей будут спасать официально, их придется после задержать, как и вас. Вы слишком серьезно нам помогли там, с эпидемией, не хотелось бы. А у вас все не так? Извините, что спрашиваю, чисто профессиональный интерес.

— Абсолютно так же, — хмыкнул Джим с непонятной горечью, подступившей прямо к горлу. И то, что вместо короля президент, в данном случае ничего не меняет. У нас, кстати, был такой же период в тридцатых годах, когда банды погрузили большие города типа Чикаго в хаос и мрак.

— Были? Значит, у вас получилось. Не поделитесь?

Капитан оживился, Хопперу даже показалось, что тот приблизился к нему настолько, что едва не дышал в затылок.

— Сухой закон отменили, типа как у вас на сигареты, только на выпивку. Лишили источника бешенных доходов на голом месте. Ну, и отстреливали их, настоящая война была. А потом война мировая, я, если честно, не силен в истории.

— Гм, я все никак не могу воспринимать вас как представителя иного мира, не укладывается, но вот в разговоре все-таки есть что-то, тип мышления или еще, не знаю. Интересно, как у Лермана получается, он все же ваш близкий друг здесь.

— Нет никакого другого мышления, опыт просто другой. Отсюда не слышно выстрелов. Тут ваш опыт нужен, непонятно, что там. Долго еще, Марк тут не заплутал?

— Не переживайте, пока что ничего страшного с вашими не происходит, уверяю вас. Судя по выстрелам, что я слышал, они не одни, с ними кто-то опытный, кто не дает их взять в кольцо и пополнить число заложников. Штурм с потерями Томми пока не нужен, они явно желают Берчика и компанию, конкуренция, знаете ли. С детьми пока ничего не сделают, дополнительный козырь на случай серьезных проблем. К тому же, надеюсь, они пока не пронюхали про то, что копы их кинули. И господин Лерман вряд ли потерялся, он отлично знает катакомбы. Полиция потеряла весьма толкового сотрудника.

— Полиция? Шутите? — Хоппер немного успокоился по поводу Джойс и ребят, нервная дрожь в ногах от напряжения немного отступила. Он уже давно оценил профессионализм собеседника и надеялся, что можно доверять его оценкам. Поэтому ухмыльнулся слегка расслабленно, представив Марка в черной полицейской форме, и едва не прыснул от смеха. С его то ходками по местам не столь удаленным!

— Вовсе нет. Он вместе с вами пошел в полицию после Вьетнама. Не знаю, как у вас, у нас Вьетнам многое списал, ну и, как бы это сказать, надо было куда-то пристраивать тех, кто привык полагаться на оружие. Да кому я рассказываю, вы же тоже там были. Только вам, то есть Хопперу, извините, досталась оперативная работа под прикрытием. Господину Лерману вся грязь здешней полиции.

— Ни хрена себе, я же читал дело, там нет ничего.

— Ну, еще бы, кто же такое дерьмо оставит. Не верите, спросите, сейчас там пошире, протиснитесь. Вроде подходим, между прочим.

Хоппер активно заработал локтями, протиснулся мимо удивленных Берчика и Джейн, о чем-то оживленно разговаривающих. Настолько увлеченно, что Оди даже не отреагировала на его ободряющее прикосновение к плечу. Впрочем, Хоппер не стал лезть — по крайней мере, не летит вперед спасать своего Майка и не плачет от этого. Он был даже благодарен Пятому, что тот сумел отвлечь. Путем титанических усилий и, кажется, порванного пиджака ему удалось таки пристроиться за Марком.

— Долго еще?

— Та не, чутка совсем. Не кипишуй, там твой Гилфорд, Джойс тебе говорила, этот старый лис целой своры отморозков Томми стоит. По пустым стрелялкам в никуда, там пока почти тихо. — Невольно подтвердил он слова капитана Дэвидсона, и Джима почти совсем отпустила тревога. Молоточки в висках точно перестали молотить.

— Так ты, значит, тоже был копом? — в лоб спросил Джим, легонько пнув Лермана в спину.

— Гвардеец нашептал за полицию? Пошли они… — Марк витиевато и громко выругался. Сзади послышались удивленные возгласы от команды вперемешку со сдавленным смешком.

— Заткнитесь там, то другое. Был, то за лучшее бы не был. Суки они, Джим. И вспоминать не хочу, не мое это, лучше пусть они за мной дерьмо подбирают, чем я за кем-то.

— Выперли?

— Не-а, просто послал всех и ушел. Пригнись, дотопали. Тихо все, дальше все по верху. Прикрывайте, ток аккуратно. Эти дебилы еще не в курсах, что полицаи ими подтерлись, у выхода чисто, держитесь стены, тута почти все за ней.

Они быстро и аккуратно проскочили полуметровый опасный кусочек и дальше гуськом пробежали вдоль очень длинной серой стены без окон и с одной дверью в самом конце, точнее аркой с проржавевшими петлями внутрь. Все окна выходили в сторону двора. С этой же стороны к дому примыкал высоченный бетонный забор, почти впритирку. В отличие от столетних корпусов, забор был довольно современный.

— Странно, что не пристрелено тут, я б в первую очередь пристрелял тот проход от туннеля. — На ходу пропыхтел Джим, бросившись к Джойс.

— Дак там один вход, он под полицаями был, по-другому сюда никак, только совсем по верху, с той стороны, мож они еще не все подтянулись. — Едва донеслись до него слова Марка.

«Серый дом» внутри представлял собой длинное здание из комнат, переходящих одна в другую, только вместо дверей были пустые проемы. Впрочем, то, что когда-то было дверями, валялось обломками под ногами и вдоль стен. Теперь Джим понял, почему так просто их не возьмешь — толщина стен была отменной, пушкой не пробьешь. Только если в окно или через дверь. Им пришлось обозначиться, чтобы не попасть под огонь своих, едва они достигли входа.

Джойс уже было собралась учинить ему допрос по всей форме, но к его счастью Оди подбежала к ней, и они крепко обнялись. Сюда же, пригибаясь под проемом окошка, просочилась Ненси. У Джима появилась возможность ускользнуть от неприятных выяснялок, и он с лихвой ей воспользовался. Пока Берчик с Марком аккуратно и оперативно расставляли своих людей, оттеснив Джонатана и невесть откуда взявшего Стива от прямоугольных проемов окон в стене, выходящей во двор, Джим осмотрелся. Его команда действительно пополнилась Гилфордом, который молча кивнул ему, не отходя от своей точки. С той стороны прогрохотало пару выстрелов. Гилфорд и здоровый охранник Уилеров, которого он запомнил еще с первой встречи у Института, симметрично ответили. Шериф по выправке и повадкам изначально подозревал, что его дворецкий служил в каких-то специфических местах, а про дворецкого, или кто он там, у Уилеров, даже не подумал.

— Никому не высовываться и не палите без команды, — тихо скомандовал Берчик. — Пусть думают, что все тихо пока.

Догадку Хоппера подтвердил невесть как оказавшийся рядом Дэвидсон.

— Гилфорд Баннет и Фрэнк Линч снова вместе, мир точно перевернулся!

— Воевали где-то?

— Да это же легенды, — вытаращился он на Хоппера. — А, черт, опять забыл. Военная разведка, военная полиция. У вашего Гилфорда наград больше, чем на грудь влезает, и половина из них за секретные операции. Не диво, что они так аккуратно в этот корпус вышли — самое выгодное стратегически место, да и эти норы надо знать, как домашние комнаты. Только в мирной жизни они совсем не ладили, мягко говоря. Очень мягко.

— Так сейчас вроде война, — безрадостно хмыкнул Джим. Что делать будем?

— Надо на них нападать, нас много, там же Уилл и мальчики, господи, Хоппер, я даже не знаю, живы ли они.Эти требуют тебя и каких-то Берчика с Лерманом. Но обещают, что детей не тронули пока, где тебя так долго носило? — Хопперу от души прилетело кулаками в грудь.

Он не стал отстраняться, лишь попытался ее как-то немного обнять, затем просто поймал кулаки Джойс в свои. И наткнулся на странный взгляд Марка. Господи, только этого сейчас не хватало.

Джейн тоже выглядела решительно, надо было срочно брать ситуацию под контроль. Благо, во всех стратегически важных местах уже примостились веселые от предвкушения парни Берчика. Они тоже рвались в бой, и сдерживал их только приказ не высовываться.

— Что там за стеной? — вернул он Марка в реальность.

— Та другие корпуса, они там грамотно за ними рассыпались, черти, и не обойдешь низом. — Раз меня хотят, надо обозначиться, штурмовать так не выйдет, перестреляют, как кур.

— А что выйдет? Там дети, это ты понимаешь? — Джойс казалось, готова была коршуном вцепиться в Марка. Но он так восторженно на нее смотрел, что даже пыла Джойс на эти неотвратимые, казалось, действия не хватило. — А что, что делать?

— Выйдет! — решительно встряла Джейн.

Ситуацию, ставшую почти взрывоопасной, разрулил Берчик. Он чуть высунул автомат в окно и дал пару очередей. С той стороны ответили короткой серией выстрелов, затем легкий ветерок принес насмешливые слова противника.

— О Боже, никак дождались! Король Берчик вылез из-за спин детей и женщин и прорисовался. Покажи рыло, ушлепок. Своего ручного копа привел на веревке? А кривого урода? Или боишься?

Там издевательски заржали в десяток глоток. Расстояние до ближайшего дома вполне позволяло перекрикиваться, не особо сильно напрягаясь. У Хоппера вздулись желваки от «ручного копа», и он ползком просунулся ближе к окну, сжимая свой автомат.

— Это кто там вякает про детей? Отпусти, и поговорим, кто за кого прячется! — Он с трудом сдержался, чтобы не вскочить и не начать палить налево и направо.

— Оу, шериф! Тебя вчера так отоварили, что сегодня даже бросил жену и за сыном не поехал? Покажи рожу, может и отпустим. Мы так ждали этой встречи!

— А за прошлую ты позабыл? То, може, пора вязать узелки на прямой кишке, ублюдок? То-то за детей схавался, падла!

— А вот и Лерман! Ну, раз все в сборе, то слушайте! Меняем ваших сопляков на Хоппера, Берчика и Лермана. Остальных не тронем. Выходить без оружия, руки за спину и на колени!

— Бартеровщик хренов! Ты еще не дал объявление «Меняем два запора на три поноса»? — Лерман сплюнул, полоснул пару очередей и ловко отскочил от окна.

Оттуда раздались вопли и их накрыло беспорядочным огнем. Джим упал на пол, увлекая за собой Джойс. И тут до ушей Хоппера донесся непонятный грохот падающих камней.

— Джейн! — Он ползком быстро добрался до Оди и прижал к себе, вытирая красную полоску под носом. — Погоди, солнышко, не надо, тебе еще портал открывать, после надо всем отсюда убираться, пожалуйста. Он шептал это ей на ухо, мягко преодолевая сопротивление.

— Там Майк и ребята!

— Я знаю, милая, главное, чтобы они были живы.

Ругательства за стеной сменились угрозами.

— Какая граната, придурок, ту стену с пушки не проколотишь! — Рыжий бородач из команды Берчика орал весело и зло. — Та шоб ты всрался, где ты взялся! Томми, не прокатит! Все тута останутся, шоб такое говно, как ты, не почувствовало себя человеком.

— Они живы… там комната такая странная, как подвал и сверху окошко круглое, с решеткой.

— Сужается к концу? — К ним очень проворно для своего возраста подполз Гилфорд. Странно, что он даже не поинтересовался, откуда она это узнала.

— Да, и стены гладкие.

Хоппер заметил, что и у Марка загорелись глаза. Он тоже знал, где это место, однозначно.

— А там проход не засыпали, что с поворота от пещеры? — вопросительно уставился он на Гилфорда, слегка приподнявшись на полу. Вообще, если бы не трагизм ситуации, мужики в дорогих костюмах и галстуках, ползающие по утопающему в пыли полу, выглядели бы несколько гротескно, как карикатура на тридцатые, но сейчас было не до этого. У них появилась надежда, и, как всегда в такие моменты, когда немного отпускает, в голове Хоппера гуляли странные мысли.

— Есть другой, прикрой, Фрэнки!

Тот молча и понимающе кивнул и почти мгновенно сменил дислокацию.

— Отвлекайте их тута, то минут сорок, не больше! — Марк двинулся за Гилфордом.

Джейн Хоппер с трудом удержал, прося помощи здесь. Отвлекать можно было, лишь принимая огонь на себя. Зато Джойс вцепилась в рукав Лерману, как клещ, и Хоппер физически не смог ничего сделать, он боялся выпустить Джейн, а Марк не стал препятствовать. К счастью, хоть Ненси и Джонатан со Стивом находились довольно далеко, в другой комнате.

Глава 28. Окно в мир. Часть 2

Спасение — штука тонкая. В какой бы момент оно не пришло, всегда кажется, что вот он, самый-самый, еще немного, и уже поздно, спасать было бы некого. Хотя, большой разницы в их случае не было точно: воздуха хватало, давно хотелось пить, но не настолько, чтобы умереть от жажды. Ободранные коленки, торчащие из-под пыльных шорт, и сморщенные в гармошку грязные гольфы в счет не шли. Надо было бы снять неуместный пиджак, но Майк уже минут десять просто сидел, упершись взмокшей спиной в неудобный угловатый камень. Из глаз просились выйти наружу совершенно неправильные слезы, и Уилер старательно убеждал себя переключиться в мыслях на другое, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями. Он отчаянно завидовал Уиллу, который мог совершенно естественно плакать, услышав голос мамы — ну кто же в здравом уме упрекнет за такое.

Собственно, они еще и близко не приблизились к результату. Немного обидно было сознавать, что разгребали завал они совсем не в том месте, где нужно. Хотя, с правильной стороны это тоже заняло бы как минимум день. И все же, голоса за стенкой из булыжников давали надежду, а это и есть спасение, по большому счету. Парни как тараканы все пятеро по очереди приникли к нескольким щелям и рассмотрели «команду спасателей». К огромному удивлению, там не оказалось ни Хоппера, ни Джонатана с Ненси. А главное, что особенно ранило Майка и являлось собственно причиной непрошенных слез, было отсутствие Оди. Хотя Майк изо всех сил пытался убедить хотя бы себя, что она просто не может сейчас им помочь, есть более важные дела.

Мужчины за стеной из камней обсуждали возможность управляемого взрыва, периодически их басовитый бубнеж перекрывался тонкими вскриками Джойс. Уилер воспринимал все происходящее как звуковой фон, доносящийся до его маленького кокона. Он забрался мысленно туда и никого не хотел впускать, хотя буквально десять минут назад радостно вопил вместе со всеми.

— Ты чего загрустил, братан, Марк все решит, он во Вьетнаме был, все может. — Микки присел рядом и легонько пнул Майка здоровой рукой. — Счас точно начнется, я за Марка отвечаю!

— За лучшее бы за себя отвечал, сопля немытая. Держись там за стенку, как сломаем, я тебя поучу прямо посреди здесь, как надо сходу делать, шо сказали, а не с видом наоборот.

Голос за стеной был скорее уставший, чем злой, и принадлежал высокому худощавому мужчине в дорогом костюме и шляпе. И без слов Микки все как-то сразу поняли, кто там главный за стеной, хотя Джойс было вроде как все равно. Она периодически приникала к щели и эмоционально переговаривалась с Уиллом.

— Дядя Марк, то я ж все, как сказано, то я ж за ними прибег, со мной шо хошь можно, то вышло просто некрасиво.

— Хорош эту сагу за Форсайтов, пока я вижу, шо с тобой хорошо ток говно наперегонки жрать. Рука целая? Мне за то твоя мамка голову открутит. — С досадой пробурчал Лерман.

Еще через пару минут ребята услышали, как он там виновато извиняется перед Джойс.

— То посмотрите потом, шо можно со мной, — радостно пропел Микки, понимая, что прощен, и не без участия Джойс.

— Отойдите подальше и лягте на пол! — Майк и не заметил, как голос Лермана приобрел твердые командные нотки. Еще позавидовал, как быстро тот умеет переключаться. Майку бы так научиться.

— Не получилось, все равно не пролезем! — Дастин еще не откашлялся от поднятой пыли, но уже попытался пролезть сквозь расширившуюся щель. С той стороны его подхватила за руки Джойс.

— Давай я попробую, чего ты туда первый полез, дыру пузом расширяешь? — Лукас схватил Дастина за смешно болтающиеся в воздухе лодыжки.

— Надо пиджак этот стянуть, может и пролезу!

Но едва успел Дастин вкатиться обратно, прямо перед дырой с той стороны пролетел огромный валун и перекрыл половину щели.

— Охренеть! Видали? Чуть голову не приплюснуло. — Все инстинктивно плюхнулись на пол и отползли как можно дальше.

— О Боже, вы все там живы? Уилл? Дастин? Майк? Лукас? Отпустите меня, там дети!

Все по очереди, даже Микки подтвердили, что с ними все нормально, но приближаться ближе не решились. Да и оттуда были слышны сначала возня, затем приглушенные мужские голоса и громкий женский. Майк мог лишь догадываться, что Джойс, наплевав на опасность, рвалась к щели, а Лерман ее оттуда унес на руках. Но сопротивление было весьма основательным и стоило ему как минимум порванной одежды и расцарапанной физиономии.

— Ой, кажись, дядя Марк сегодня не ток от моей мамки отгребет, — радостно просипел неунывающий Микки, отплевываясь от пыли, и повернул голову к Уиллу. — Твоя не хуже жару дала!

Его лицо все было в грязных разводах, еще утром белая рубашка сейчас превратилась в серо-буро-малиновую, но улыбка оставалась все той же, задорной и успокаивающей. Майк впервые подумал, что им в компанию как раз не хватало именно такого друга. Похоже, когда они вернутся домой, ему будет о ком вспоминать.

Из дальнейших переговоров с той стороны стало понятно, что взрывать больше нечем, будут пытаться сковырнуть пару камней справа. Монотонная возня с обеих сторон немного успокоила и прервалась так внезапно, что никто ничего не успел ни сказать, ни даже вскрикнуть. Но внутри, в подсознании у Майка это отпечаталось почему-то как замедленная съемка. Вот нарастает гул откуда-то сверху, над головой в скале появляется трещина. Дыра в стене из булыжников, освещаемая фонариками с той стороны резко схлопывается или просто темнеет, резко, как будто глаза лопнули. И еще одна страшная картинка: на Джойс сверху медленно и неотвратимо летит огромная глыба, затем лицо Джойс сменяется руками Лермана и где-то там, дальше, лицом Гилфорда на фоне стен. Все это под грохот и страшный истошный крик. Сам же Майк лишь открыл рот, и все вокруг как будто замерло. И снова пришло в движение. Дыра сама по себе снова открылась, булыжники отлетали со своих мест и, повиснув в воздухе, двигались, управляемые рукой невидимого факира, расчищая им путь.

Через пару секунд все закончилось, и Майк только сейчас выдохнул. Стена из булыжников исчезла, будто ее никогда и не было. На ее месте в неестественной позе скрутился Лерман, на грязной разорванной штанине когда-то безупречного костюма расплывались в разных местах кровавые разводы. Совсем рядом примостилась Джойс среди камней. Гилфорд уже бросился к ним, не обращая внимания на умопомрачительное передвижение булыжников в одном отдельно взятом туннеле. Позади всех стояла Оди. Оцепенение прошло. Майк потом корил себя, что не подбежал ни к Джойс, ни к раненому Лерману. Он просто кинулся к Оди, почти по головам, не обращая внимание ни на кого в тот короткий момент. Но тогда он просто перестал думать, его несли на крыльях лишь чувства и эмоции. Он обнял ее, и весь мир вокруг на доли секунды перестал для них обоих существовать.

— Прости. Прости, что так поздно.

— Ты пришла, и все.

Они шептали друг другу что-то еще, но это было уже неважно. Лишь через некоторое время до Майка дошло, что Оди пришла именно в тот момент, когда все решали секунды. От их усилий сдвинулся какой-то несущий булыжник, это вызвало цепную реакцию. Невероятно, но древний потолок треснул, то ли от предыдущего взрыва, то ли от того камня, что едва не пришиб Дастина. Подвинул огромный камень сверху, который бы однозначно убил Джойс, не успей Лерман буквально в последнюю секунду отшвырнуть ее в сторону, но сам не уберегся. Его спасла Оди. Она поймала в воздухе булыжник, когда он уже накрыл ногу Марка, но еще не раздробил кости. Остальные камни Джейн аккуратно расчистила, не задев никого из присутствующих.

— Трещина походу или перелом, но вроде отпиливать не придется. Хреново, что идти ты сам не сможешь. — Спокойно, словно сообщал погоду на завтра, констатировал молчаливый Гилфорд после импровизированной перевязки.

— Да похрен, пардон, случайно вырвалось. Еще как смогу, немного доползти до поворота, там доски валялись, зафиксируем и обопрусь на кого. Руки целы, стрелять могу. Там еще выйти надо, двигаем.

Даже в потемках было заметно, что Лерман мертвенно бледен, лицо буквально обдает волной боли при каждом движении. Но в его голосе была такая сталь, что даже Джойс, собиравшаяся что-то сказать, молча повиновалась. Доску уже приволок шустрый Микки, полосок на перевязку настрогали из рубахи Марка, хотя все наперебой предлагали свои. Майк в этот момент крепко держал за руку Оди и, несмотря на трагичность их положения, внутри у него все ликовало. Пусть и неуместно, но они вместе. Сейчас. А остальное потом.

— Давай я, дядя Марк, я по росту подхожу. — Микки уже попытался примоститься справа от Марка, но тот мотнул головой. Морщась от малейшего движения, вытянул пистолет из кобуры и всучил рыжему. — Ты и Гилфорд прикрывать будете. Там жарко на выходе. Та выкинь свой мусор, той, что за поясом. Давай ты, крепыш, помоги, как зовут? Придержи пока…

Он сунул Дастину в руки короткий автомат.

— Дастин! — под завистливые взгляды Лукаса и Уилла Дастин гордо пристроился справа от Марка, почувствовав себя избранным, и сдавленно охнул, когда тот навалился на него, не устояв на одной ноге.

Лерман выругался, снова виновато глянул на Джойс. К удивлению всех, она молча поднырнула ему под руку с другой стороны, крепко обняв, скомандовала:

— Пошли, давайте вы вперед.

Майк с Оди замыкали странное шествие. Впереди словно призрак скользил Гилфорд, безошибочно находя дорогу среди бесконечных стен и тоннелей. Рядом с ним, стараясь не отставать, топал Микки. Лукас и Уилл сжимали в руках найденные гранаты, видимо для храбрости и грозного вида. Хотя какой может быть вид у взрослых парней в коротких штанишках. Лерман категорически запретил бросать гранаты, пока все не достигнут стены, за которой можно спрятаться, что бы не происходило.

— Оглохнете и ослепнете сами, вы ж нормально не метнете.

Он с трудом шел, опираясь в основном на пыхтящего Дастина, и все крепче сжимал автомат побелевшими пальцами. Но даже не пытался заменить Джойс на кого-то повыше из ребят. Майк невольно подумал о том, что даже самые серьезные и умные взрослые ведут себя иногда очень странно.

----------------------------------------------------------------

Есть люди, которых все вокруг считают странными, что бы они не делали, даже в обычном и нудном быту. Но сами они о себе совсем иного мнения. Мало того, даже не замечают косых взглядов, нет-нет, да и настигающих в различных вполне обыденных ситуациях. Им не до странностей в реакциях окружающих, догнать бы убегающую куда-то жизнь и справиться со своими демонами. Джойс как раз была из таких, с самого детства. И тем более удивительно, что сейчас ее порыв показался странным ей самой. Вот чего было бросаться так нелепо тащить этого длиннющего Марка, которого она увидела впервые в жизни. Может, потому, что только что спас ей жизнь? Но стоило признаться хотя бы себе, что это был повод, а не причина.

Он с самого начала вел себя необычно. Спокойно воспринял, что понеслась вместе с ними в туннель, а она уже думала, придется отстаивать право спасать собственного сына с боем, как обычно. Но нет, не выдал ни слова, лишь как-то забавно заслонял в промежутке между страшного вида серым зданием и катакомбами. Он вообще весь путь молчал. Как и Гилфорд, но Гилфорд сосредоточенно вел их по одному ему известным подземным тропам. Этот молчал так особенно, что даже Джойс, обычно вообще не замечающая людей в моменты опасности для своих, чувствовала его спиной.

Дальше — больше. Марк Лерман легко и естественно командовал абсолютно всеми, но тушевался как подросток, стоило Джойс посмотреть на него чуть внимательнее. Это было тем более странно для взрослого мужчины, впервые ее видевшего. Когда они вышли к завалу, и Джойс услышала голос Уилла, непонятные мысли смыло напором происходящего. И вот сейчас она сама кинулась его тащить. Вместе с болью в каждой клеточке от движения такой нелепой каракатицей в тесном туннеле, который вдобавок к поворотам еще и то рвался вверх, то резко срывался вниз, в движениях Лермана под ее рукой было еще нечто. Нелогичное, неправильное, но Джойс не могла понять, что же. Осенило только, когда в какой-то момент ему стало нестерпимо больно, мышцы спины под ее рукой довольно ощутимо вытянулись струной, стали жесткими, как камень. Джойс не могла видеть его лицо, лишь слышала тяжелое дыхание и сдавленный стон. Она испугалась, что Лерман сейчас потеряет сознание и упадет, и чуть обогнула его, заставив остановиться, задрала подбородок и заглянула в лицо. Там была не гримаса боли, а мягкая улыбка, слегка искривленная, но его это не портило.

— Все хорошо, идем дальше.

До Джойс дошло. Глаза. Она чуть не захлебнулась в омуте этих прищуренных серых глаз. Боже, какая она дура набитая, это же тот Марк, о котором вчера говорил в полупьяном бреду Джим.

Хоппер все-таки редкий паршивец. Он рассказал про Джонатана и Лонни, именно тогда всплывало имя Марк. А про самого Марка рассказать толком не счел нужным. И как теперь Джойс выворачиваться, не зная толком об отношениях между здешними их двойниками? А что какие-то отношения были, Джойс уже не сомневалась.

— Это вместе с тобой вчера Хоппер так, э-э-э… где-то был весь вечер? — закинула Джойс пробный камень.

Лерман слегка наклонился к ней, насколько позволяло его положение, и тихо пробормотал:

— Та вышло так, ты его прости, то наверное я виноватый, я не совсем все помню со вчера.

Только этого ей еще и не хватало. Дипломатия явно не ее конек, вот это совсем очевидно. Черт бы побрал Джима с его недомолвками. И потому Джойс отбросила все хитрые уловки и пошла напрямик, как привыкла.

— Понимаешь, Марк Лерман. Я не знаю толком, что Хоппер тебе о нас рассказал, но я не она. А Хоппер — не мой муж. Этот Хоппер. — Джойс особо выделила первое слово, очень надеясь, что собеседник не воспримет ее слова, как бред сивой кобылы.

— Я знаю, Джойс Байерс, кто вы, откуда и как оказались здесь. И очень вам всем благодарен, если шо. — В тон ей подхватил Лерман. Джойс даже показалось, что сквозь боль в голосе промелькнула усмешка. — Ток я вас не делю на разные человеки, уж прости, чтоб с ума не двинуться мозгами.

Джойс на пару секунд умолкла, обдумывая сказанное. Лерман, пожалуй, немного лукавил, хотя может и любой на его месте как-то приспособился бы к ситуации, почему бы и не так. Он сам нарушил молчание.

— Хорошие у тебя парни, — кивнул он подбородком вперед на Уилла. — И старший тоже, видел его там.

Голос немного сорвался, и Марк закашлялся, снова непроизвольно налегая на Дастина и сжимая другой рукой ее плечо. Ох, господи, она окончательно вспомнила, что ночью говорил Джим, мозаика сложилась.

— Вы идиоты, ты знаешь это? Да как вы додумались скрыть это? Как с этим жить, всю жизнь искать, никогда не заживает! — Джойс взвилась в одно мгновение, ей буквально стало не хватать воздуха. Она снова представила себя на месте здешней Джойс.

Идущие впереди стали оборачиваться, но ее уже несло. Казалось, еще немного, и Джойс кинется с кулаками на Лермана так же, как вчера на Джима. Он успокоил ее одной незаконченной фразой.

— Вот и ты не делишь… невозможно делить, когда… То снова я дерьмо порю, вроде трезвый.

Джойс как будто проткнули острой иглой, и запал исчез так же быстро, как появился.

Она молча погладила Марка по спине и почувствовала, как по щекам текут слезы.

— Тогда казалось за лучшее, да и сейчас… Пока ты не сказала. Вот, как всегда, оказалось, что идиоты. Я скажу потом, как смогу, обещаю.

Он говорил тихо, словно сам себе. У Джойс второй раз за пару минут не нашлось, что ответить. Да и не успела бы она.

Жизнь снова напомнила им, что это была лишь передышка. Перед очередным поворотом Гилфорд резко затормозил и коротко скомандовал:

— На пол!

Марк среагировал мгновенно, на инстинктах. Он рухнул на пол, увлекая следом Дастина. Одновременно подгреб Джойс под себя, умудрившись еще и подставить руку, чтобы она не впечаталась лицом в шершавый пол. Впереди уже стрекотали выстрелы.

— Уилл! — Джойс попыталась выбраться, но безуспешно.

Марк сам скатился в сторону, насколько позволял узкий туннель, рванул Дастина за плечо:

— Не высовывайтесь, ты старший! — и довольно резво уполз к Гилфорду.

Джойс все же подползла вперед, к Уиллу и Лукасу.

— Вы целы?

Те молча закивали. К ним присоединились и Майк с Оди. Майк крепко держал Оди, и сквозь шум выстрелов Джойс расслышала, как он просит ее не вмешиваться, пока не скомандовали.

Автоматы Лермана и Гилфорда короткими очередями успешно огрызались, во всяком случае, они не сдвинулись от угла ни на шаг.

В этом грохоте, усиленном эхом, почти никто не заметил маленький предмет, по странной траектории влетевший прямо перед ними. Никто, кроме Гилфорда.

Старый солдат, не раздумывая, коршуном бросился на него. Они сообразили, что произошло, лишь после оглушительного хлопка.

Все закончилось также внезапно, как и началось.

Взмокший Марк подполз к ним, все еще разгоряченный от боя.

— Чисто, надо тудой!

— То видали, как я палил! — Микки смолк на полуслове, только сейчас увидев распластавшегося Гилфорда и ручеек крови, вытекающий из-под него. Буквально через мгновение ручеек превратился в лужицу.

— Надо двигаться! — Марк легким прикосновением вывел Джойс из оцепенения. — Микки, давай мою пушку сюда, бери его. Пробовал когда?

Гилфорд шевельнул ногой, или им только показалось, но этого хватило, чтобы Джойс окончательно очнулась и вспомнила, что она тут мама. И не только Лерману не привыкать брать командование на себя.

— Он еще живой, мы его заберем, давайте, ребята, там дальше были доски!

Марк как-то обреченно покачал головой, но препятствовать не стал, лишь попытался встать, держась за стенку. К нему тут же подскочил Дастин.

— В город уже не выйдет, будем к нашим пробираться, то рядом!

— А ты собирался, значит, вывести нас не к Хопперу?

— Да, — коротко ответил Марк, как отрезал, и снова опустился на пол. Он сам перевернул Гилфорда, накрыл его пиджаком Дастина и благодарно кивнул Оди, когда она приподняла практически безжизненное тело и опустила на расстеленные пиджаки парней.

Передвигаться стало еще тяжелее. Теперь уже Микки с автоматом и Оди, несмотря на возражения Майка, двигались впереди. За ними, все так же сжимая автомат правой рукой, двигался на плечах Майка и Дастина белый, как смерть, Марк. И тем ярче горели на его лице неровные кровавые разводы, неосторожно оставленные перемазанными руками. Остальные волокли Гилфорда, человека, только что спасшего им жизнь. И это почему-то больше всего придавало смысла их передвижению в данный момент.

К счастью, они действительно были совсем рядом. К еще большему счастью, голый промежуток между выходом из катакомб и нужным зданием оказался почти чистым. Фрэнк с той стороны и Марк со стороны туннеля активно прикрывали их, позволив благополучно достичь цели.

Бой грохотал где-то дальше, за серым зданием. Здесь же окопались лишь несколько боевиков Томми.

— Твою мать, никак их не выковыряю всех оттуда. Лерман, давай двигай, прикрываю!

— Погоди! Веди их к нашим, я тута застрял, кажись! Как раз и выковыряю.

Джойс успела лишь охнуть, как от стены метнулся Дастин, что-то сжимая в руке.

— Ложись! — он кинул это что-то в сторону боевиков и бросился обратно к Марку.

По ушам больно стрельнуло, из-за стены вырвались отблески света. Стрекотнул пару раз автомат Фрэнка, с той стороны все стихло.

— Молодец, пацан, спасибо! Отец будет тобой гордиться!

Марк полулежал, привалившись к стене. Он, уже не стесняясь, местами стонал от боли, по лицу стекали грязные струйки пота. Рядом неотлучно примостился Дастин с одной стороны и Микки с другой.

— У меня не папа, у меня мама!

— Тем более! — Лерман потрепал Дастина за вихры и развернулся к Микки. — Ты пошто расселся, уводи всех, видишь же!

Он кивнул на Фрэнка, стоявшего на коленях перед Гилфордом.

— Ты что натворил, старый дурак, да как же ты так мог, сволочь такая, вперед меня. — Он держал руки на лице друга и разговаривал, похоже, уже сам с собой.

Затем прикрыл ему глаза, резко выпрямился, как на плацу. На лице не было ничего, кроме ровной решимости, как будто только что поработал гениальный гример.

Ловко и быстро организовал всех, оставив у стены только Марка и Джойс, с разрешающего кивка последнего.

— Давай, я помогу, пошли!

— Погоди, то потом уже не встретимся, — он как-то неловко потянул ее за руку, усаживая рядом, и руку так и не отпустил.

Они пару секунд разглядывали друг друга.

Первой заговорила Джойс:

— Отпусти, мне надо идти, правда, давай, вставай.

Она, сама не понимая почему, провела второй рукой ему по щеке, по губам и попыталась освободиться от нежного, но твердого захвата. Джойс хотела сказать ему много и не выдавила ни слова. Это было так странно для нее.

Марк охнул, неловко пошевелившись, затем притянул ее к себе, крепко прижал к разгоряченному телу под расстегнутым пиджаком и поцеловал в губы. Джойс казалось, прошла целая вечность, пока он мягко отстранил ее и улыбнулся.

— Прощай! — Марк легко выпустил ее руку. — И прости за все, шо не так.

Она встала, не в силах выдавить ответное прощание и, пригнувшись, побрела в другой торец. Перед проходом не выдержала, развернулась.

— Почему?

Он улыбнулся, спокойно, как человек, решивший вдруг все свои проблемы.

— Когда она выбирала между мной и Джимом, пришла и поцеловала меня на прощание, вот так же. Ты сейчас тоже выбирала. Иди к нему, только осторожнее, там жарко, я сейчас подтянусь к вам. Сам, не надо.

Глава 29. Окно в мир. Часть 3

Когда Хоппер говорил, что им следует вызвать огонь на себя, чтобы дать возможность Марку и Гилфорду вызволить заложников, он имел ввиду дословно именно это — «вызвать». Тот ленивый обмен любезностями в виде нескольких очередей с обеих сторон раз в десять минут носил скорее декларативный характер, чем был настоящим боем. Беда в том, что просто начать палить стало бы делом неблагодарным и рискованным: человеческий ресурс складывался далеко не в их сторону, это, во-первых. А во-вторых, надо было поддерживать у противника мнение, что они боятся начинать реально отвечать, опасаясь за жизнь ребят. То, что появилась возможность лишить Томми главного козыря, никак нельзя было обозначить. Да появилась ли, тот еще вопрос.

Выход пришел сам собой. Есть такой опыт, который намертво врезается в подсознание, и не вытравить его ничем — ни конскими дозами алкоголя и таблеток, ни терапией, будь она неладна, ни давностью лет. В нужный момент оно само всплывает, так ярко, что хочется выключить мозг, выдрать с корнем и навсегда выбросить кнопку «ВКЛ».

— Нет, просто стрелять не вариант. Помнится мне во Вьетнаме, все еще помнится, пропади оно пропадом, наш командир запустил к узкоглазым их же сородичей, пойманных раньше. И одного провокатора, в нужный момент запустившего правильный слушок.

И гвардеец, и Берчик поймали его мысль в один момент.

— Ты гений, Хоп! Точно как в тюряге, там же остались копы! Как раз проредим их сплоченные ряды. — Берчик оживился и уже было рванул поближе к проему.

— Погоди, у меня убедительнее выйдет. — Капитан Дэвидсон успел перехватить Пятого и деловито просунулся между гангстерами, ничуть не тушуясь столь близких контактов с недавними врагами.

За непродолжительное время знакомства гвардеец уже успел заслужить уважение, пропустили его безропотно, приготовившись прикрывать как своего, если что.

Голос капитана снова загремел на всю округу.

— Я обращаюсь к сотрудникам полиции города. Вас никто не прикрывает, ваши коллеги сдались, им обещано помилование. Гвардия на подходе.

— Это кто там тявкает? — высокий голос с той стороны почти сорвался на фальцет.

— С вами, ушлепки гребаные, вообще никто не общается, ваше место у корыта с дерьмом. А с бывшими полицейскими разговаривает капитан Дэвидсон, Королевская гвардия, третье отделение. Вам я не предлагаю ни стрелять в спины ваших новых соратников, ни выходить и сдаваться. Я понимаю, что вас просто поубивают эти отморозки. Не стреляйте в нас в момент штурма. Обещаю, что поведение каждого выжившего будет рассматриваться индивидуально.

— А детишек, значит, бросаете нам на съедение? Хоппер, где ты там, не жалко? Да они ж и не твои, я позабыл!

— Нет, не бросаем. Штурма не будет, пока ты, ублюдок, сам не выдашь детей, в целости и сохранности.

— С чего бы это?

— Увидишь, время пошло.

Капитан выдохнул, так же спокойно вернулся к Хопперу и Берчику.

— Теперь прикажите своим не дергаться, здесь надо выдержать паузу. Обязательно выдержать.

— С копами понятно, хрен им теперь Томми доверять станет! Одним помилование, другим ничего. Одни отморозки, другие, хоть и бывшие, но копы. Это отлично разделили. А что у вас в рукаве на Томми? Не делитесь с нами, да? — Тут же с легкой досадой отреагировал Берчик.

— Ничего, к сожалению, это был блеф. Но он сработает, главное выдержать паузу. Как при разрыве отношений, главное выдержать паузу, дайте им побегать за нами. Сейчас они метнутся на дорогу, соснут там вечную пустоту. Одна правда уже есть, не поспоришь. Дальше придумают сами, там все по уши в дерьме, надо только дать им время. Хоппер, у вас, кажется, были сигареты.

Джим вместе с Пятым ошалело смотрели, как отвернувшись, капитан пытается прикурить, как трясется правая рука от напряжения.

Хоппер молча отобрал сигарету у гвардейца, прикурил, вернул и заодно достал себе. Пачка таяла, как лед под горячими лучами первого солнца. Капитан, похоже, давно не курил, если и был этот грешок когда-то. Он закашлялся почти так, как Марк вчера, только без крови. И опять Хоппер некстати подумал, что, кажется, плохо влияет на этот мир.

— А если психопат Томми сорвется и побежит к парням? Не факт, что наши уже успели хотя бы добраться. — Джим почувствовал, что покрывается потом, мелким, противным, холодным. — Джейн? Джейн? Черт побери, Берчик, ты видел Джейн? Только что же тут была…

— У вас очень умная дочь, Хоппер. Она ведь ваша дочь? И разделяет ваши опасения, может, это и к лучшему…

— То есть ваш расчет на то, что Джейн… — Капитан не дал ему закончить, крепко схватил за руку.

Джим и не заметил, что эмоционально машет руками, да еще и с зажженной сигаретой.

— Нет. Я же сказал, он самовлюбленный психопат. Да послушайте же, Хоппер, я рассчитываю на его истерику, а не вашу! Дайте пояснить, потом будете хвататься за автомат.

Хоппер прислонился к стене и исподлобья смотрел на капитана. Идея чем дальше, тем больше стала казаться ему катастрофической.

— Наш приятель Мартинс, от ума скудости, нанял его через местную полицию, чтобы обрести рычаги влияния на вас. Абсолютно не соображая, что такой индивид не удовольствуется ролью собачонки на службе у полиции. Он же господь Бог во плоти, ощутил это, как только понял, что может расправиться с вами, мистер Галахер, и стать единовластным правителем в этих угодьях. Убил на стоянке полицейского, доставившего ему Уилла Байерса, в один момент перечеркнув все договоренности. Такие индивиды не терпят, когда в момент обретения всемогущества все вдруг пошло не так. Гнев на виновных должен пасть прямо сейчас, немедленно. А главные виновные в данный момент не вы, не Галахер, не дети. Его предали копы. Сейчас получит подтверждение и взорвется. Надо будет вершить «справедливый суд», снова обрести статус Бога. «Бей своих, чтоб чужие боялись». Те копы, которые сейчас рядом с ним, сожалеют, что без памперсов. Кто-то сорвется раньше — он или они, страх тот еще двигатель. Там начнется бардак, начнут палить друг в друга, переключатся на нас.

— Это точно, войдут во вкус, не остановишь, — сплюнул Берчик. — Томми дебил психованный, он всегда такой, будет до последнего теперь.

Сорвался первым действительно Томми. С той стороны послышались сначала матюки, потом одиночные выстрелы, перешедшие в канонаду. Несколько полицейских еще попытались перебежать к ним, Джим услышал, как пули царапнули по стене. Сгруппировался, занял позицию. Остальных тоже упрашивать не пришлось, все давно знали, что делать, и ждали, как голодные псы ожидают добычи. Завертелось, теперь главное устоять, пока Марк выведет детей в город. Хреново, что здесь не ловит этот чертов юнифон, и как он обходился без него в своем мире?

---------------------------------------------

Разглядывать своих нечаянных соратников во время боя дело неблагодарное, да и почти невозможное. Особенно, если они помогают спасать брата.

Ненси Уилер еще с прошлого года усвоила одну простую истину — если в тебя стреляют или просто хотят съесть — надо защищаться, инстинктивно, бежать, палить, прятаться. Главное — ни на что не отвлекаться. Совсем другое дело, когда нежданно нагрянет передышка, оп-па, и стреляют где-то левее, а ты можешь даже пристроиться у стеночки, не расслабляясь, но и не превращаясь в терминатора в платье. Были там, были вполне приемлемые брючные костюмы, дернул же ее черт изображать из себя светскую леди в шляпке.

В такие моменты каждый расслабляется по-своему, медленно возвращая себе человеческий облик. Хотя, она не уверена теперь, когда последний раз некоторые из рядом обитающих в нем пребывали. Компания собралась не просто разношерстная, а гремучая смесь бульдога с носорогом. Ненси была почти уверена, что половине здесь вообще неважно, в кого и зачем стрелять, они балдеют от самого процесса. Вон под выступом примостился почти денди, словно соскочил с модного журнала тридцатых годов. Умудрился даже не вывозиться в этой грязище и кровище. Рядом рыжий громила со шкиперской бородкой в лохмотьях, словно бомж. И по виду ничего не определишь. Не поймешь, кто страшнее. Этому, в костюмчике, явно не хватило, он бы еще с удовольствием настрогал бы чего из кого или, на крайний случай, отстрелил бы какие лишние детали.

Его и интересует только бой, глаза еще не потухли. Хватает и тех, кто отвлекается от трупов и стонов в непосредственной близости скабрезными шуточками, благо, рядом есть прекрасный объект, и не один.

Больше всех повезло Джонатану. В ареоле уважения к Хопперу, его, как якобы сына, приняли спокойно и доброжелательно. Да и одежка простецкая, хоть и непривычная для глаз, пошла на ура. Самому Джонатану пришлось нелегко, но он держался и даже поддерживал ее. Мало того, активно стрелял, хотя это не прошло ему даром, глаза такие потухшие, будто из них достали душу. Саму Ненси все, даже самые дикие, негласно оберегали, прикрывали и громко восхищались в удачные моменты. Тяжелее всего пришлось, как ни удивительно, Стиву. Ненси не могла пояснить, почему, но даже чумазый, взъерошенный, он все равно выглядел единственным аристократом на фоне разношерстной толпы, включая их с Джонатаном. Большую часть гангстеров он просто раздражал своим присутствием, и с ними был полностью солидарен Джонатан. Да, он не просто считал себя аристократом, он и делал почти все безупречно: стрелял, передвигался. Даже отвечал изредка самым наглым так свысока, что они невольно признавали его превосходство, и бесились, и подчинялись одновременно. Может, тому виной было странное устройство их общества, воспринимаемое всеми как совершенно естественное. Но не Джонатаном.

— Руки свои убрал, тебе же сказано, она не твоя, и никогда ей не была и не будет.

В ответ был снисходительно -презрительный шепот:

— Я уже сказал тебе один раз, повторю в последний: то, что по праву принадлежит мне, таким и останется, я не собираюсь обращать внимание на несущественные мелочи типа замусоленного столичного найденыша.

— Ха-ха, видали, Хопперов пацан отбил благородную девчонку. Силен!

— Да, походу не ток отбил, аще и уже оприходовал. Слышь, пацан, как оно, у благородных, штось не так?

Стив, не повышая тона, ровным хорошо поставленным голосом, предельно грамотно изложил, как им упаковать свои вопросы, мнения и советы, а главное, куда их засунуть.

В конце концов терпение у Ненси лопнуло.

— Надо рассказать ему, он имеет право знать. А мы не имеем права портить ему и остальным жизнь.

— Да зачем? Мы исчезнем, и все наладится само.

— Милая, не надо, не важно, что у вас произошло за ночь моего отсутствия…

Выстрелы снова зачирикали совсем близко и они втроем бухнулись носами в пол.

— Нет, не наладится, я сама расскажу.

И рассказала, невзирая на недовольное молчание Байерса. Быстро, местами сбиваясь, опустив подробности, но растолковав суть. Когда не поверил и рассмеялся, заверив, что уже говорил ей: он не нуждается в рассказах, даже таких красивых и фантастических, показала заживший надрез на руке. И заставила показать Джонатана.

— Господи, да неужели ты не видишь, что мы совсем чужие, не такие. Твоя Ненси будет с тобой, как только мы вернемся в свой мир. Они тоже застряли, я уверена. Никого не надо будет возвращать, да что же вы, парни, такие невозможные. Твой двойник тоже, точно такой! — В сердцах бросила она.

После этой эмоциональной тирады он внезапно поверил, сразу и окончательно, но сделал из этого совершенно дикие выводы. Харрингтон не стал расспрашивать, что в их мире по другому, не спросил, что такое портал.

— Там, в своем мире, ты всегда была с этим?

Ненси стушевалась. В этом был весь Стив.

— Нет. — Отрезал Джонатан. — Я же говорил, пустая затея.

— Не пустая. — Как-то странно ухмыльнулся Стив. — Значит, там он — это я? Тогда и думать нечего. Ты мне очень нравишься, особенно такая, как сейчас. Ничего не меняется, приблуда. Я еще успею, поверь.

— Уже нет, господи, Майк! Живые!

--------------------------------

Еще кое-где раздавались редкие одиночные выстрелы, но и они уже не могли нарушить тишину, снизошедшую на разбуженные и потревоженные древние стены. Даже вылезла из складок медленно наползающих сумерек старая знакомая — вездесущая муха. Все решилось благодаря парням Берчика, прибывшим из Саммервиля во главе с Дэнни. Свежие, голодные до боя, они быстро склонили противника сначала к отступлению, а затем и к позорному бегству. Подопечные Томми рванули как тараканы, кто куда — прятаться за стены стоящих поодаль корпусов, лезть в катакомбы с надеждой когда-нибудь распутать старые лабиринты и выбраться. Тех, кто достаточно неплохо там ориентировался, на самом деле было совсем немного.

Большинство же просто кидали оружие впереди себя и падали ничком, положив руки на затылок. Тюремное прошлое продиктовало почти одинаковую реакцию на поражение.

Настало время собирать: раненых, убитых, себя после всего того, что произошло.

Хоппер как в тумане наблюдал за счастливым Майком. Тот крепко вцепился в руку Оди и пошел с ней вслед за Дэвидсоном. Отстраненно, но впервые с удовлетворением подумал, что сейчас ничто не способно отлепить их друг от друга. Радовало, что и капитан выжил в самой мясорубке и почти не изменился, только наспех перевязанная рука белела поверх кителя. Джойс в окружении сыновей и остальных ребят тоже исчезла в недрах туннеля. Даже здешний Стив как-то вписался вместе с Джонатаном и Ненси — гвардеец, скрепя сердце, позволил посмотреть на портал. Коль уже попал в список посвященных. Хоппер машинально отметил, что основным в положительном решении гвардейца было участие Харрингтона в перестрелках, крайне эффективное. Ну, и голубая кровь, наверное. Хотя понять было трудно, но Берчик утверждал, что главное именно это — клановое братство.

Лишь Хоппер все еще стоял у стены, недалеко от проема, сто лет назад бывшего входом с резными дверями. Осколки прошлого все еще напоминали о тех временах. Прошлое никуда не исчезает, оно просто дремлет в закоулках подсознания. Джим убеждал себя, что настойчиво отгоняет старую знакомую, вертевшуюся с жужжанием вокруг его лица. На самом деле он уже добрый час пытался выгнать из головы призрак прошлого, страшный, дикий, и понимал, что не может. Вот оно, живое напоминание, деловито раздает приказы прямо напротив него, у противоположной стены.

— Ты тут коники мне с говна не лепи, шо значит пропал? Из-под земли доставайте, он раненый, далеко не уползет. Пока не увижу совсем не живой труп Томми, будете тут лазать. Дэнни, твою мать, та приберите вже там! И куда Марек провалился? Я те счас дам, можа не живой! Не можа! Валите нахрен делом заниматься, шо столпились?

Хоппер смотрел на ровную гладкую стену, а видел только руины, руины своей нескладной жизни. А недавно казалось, что уже отстроил. Смотрел на ладного красивого парня в шляпе, а видел маленькую девочку, умирающую у него на руках. Тогда, когда жизнь треснула и поделилась на две половины, до и после. После он только и делал, что падал, погребенный под осколками прошлого, затем выкарабкивался и строил, строил. А теперь собирался разрушить все. Потому что не мог иначе, не мог выгнать назойливую муху воспоминаний из головы. Он все эти годы терзал себя до изнеможения, что в жизни сделал не так, за что это его ребенку? И даже в самом страшном сне не мог предположить, что встретит причину, живую и невредимую. Это надо было исправить.

Погруженный в себя, Джим и не заметил, что они с Пятым остались одни в коробке из четырех стен, двух проемов дверей и одной дырки вместо окна.

Берчик снял автомат с плеча, Хоппер инстинктивно мазнул рукой по левому бедру и сжал пистолет в ладони.

— Джим, я кладу на пол, патроны отдельно, смотри. Ты же хотел остаться вдвоем, давай, у нас мало времени. У меня, полагаю, его совсем нет, да?

— С чего ты решил вдруг? — Хоппер облизнул пересохшие губы, но пистолет не убрал.

— Джим, я не слепой. Вспомнил меня?

— Вспомнил!

— Давно?

— Не очень, когда бежал мимо без шляпы.

Берчик устало опустил голову, и Джим наставил на него оружие, думая, что тот тянется за автоматом.

— Я положил, вот смотри, ногой откинул, больше нет. Давай, не тяни. Хотел бы я сказать тебе, что не хотел убивать, да не могу. Тогда хотел, всех кто попадался на пути.

— Она была ребенком, чудным, светлым! Самым умным и замечательным! Да ты хоть представляешь, что не просто убил, она мучилась, корчилась от… ты… Ты еще и все это время знал? — Только сейчас шерифа осенило.

— Все время твоего пребывания здесь? Да, знал. Знал с того момента, когда увидел старое фото здешнего Хоппера, без бороды.

Пятый не оправдывался, не дергался — он уже сам вынес себе приговор. И это добивало Джима еще сильнее.

— И не сказал? Да ты просто пользовал меня, ублюдок ты недоношенный!

— А что я должен был сказать? Эй, мужик, извини, я пять лет назад случайно подкинул рак твоей дочери и убил ее?

— Не смей упоминать о ней, ты…

— Стреляй, Хоп! Избавь нас обоих от этого дерьма. Или прости, хотя нет, вижу, что не сможешь. Давай, пока не пробудились мои демоны и я властен над собой. Ну, давай же, или я убью тебя.

Джим чувствовал, что старые демоны в голове побеждают разум, и, несмотря на капли пота на лбу, прицелился легко, руки не тряслись. Над головой Берчика и вправду появился небольшой рой красных светящихся светлячков, или это разыгрался страх. Рой становился все больше, и палец сам по себе приклеился к спусковому крючку.

— Нет! Не надо, папа!

Катастрофа была совершенно обыденной и тем более страшной от этого. Хоппер даже не заплакал, не вскрикнул. Ничего, пустота и глухота на пару секунд. Затем пришли звуки, и картинки тоже ожили.

Два выстрела из пистолета, красные круги на зеленоватом платьице Джейн, растут, расцветают, как розы в темноте тенистого сада. Очередь из автомата, короткая резкая, глухой звук падающего тела где-то в районе проема, левее. И белое, как снег вытянутое лицо Марка в противоположном проеме.

— Джейн!

Нет, этого не могло быть, просто не могло быть никогда. Так не бывает. Ненужный пистолет так и остался в руке. Позже, намного позже, Хоппер восстановит события, разложит на безжалостные секунды, и поймет, что он не стрелял. Хотел, но не стрелял. Ярость настолько переполняла, что рука так и застыла на спусковом крючке. Стрелял невесть откуда появившийся в проеме Томми. Они были так заняты в танце со своими демонами, что все прозевали этот момент, даже Джейн, пытавшаяся остановить шерифа. Среагировал только Марк Лерман. Он, преодолевая страшную боль, все-таки дополз до своих, волоча непослушную раненую ногу, привязанную к окровавленной доске. Жаль, что не хватило пары секунд, гребанных пары секунд. Вселенная пожалела им всего одно мгновение, песчинку. И все рухнуло.

Джим наконец смог двигаться, рванул вперед, и прижал руками две кровавые розы на теле дочери, стоя на коленях.

Он оцепенел и даже не понял, не мог вспомнить потом, как Пятый упал на Джейн сверху. Помнил только зеленый свет от тела Пятого и горячие струи, обдавшие его руки. Может, Джим потерял сознание, может, просто мозг отключился.

Следующая картинка, которая намертво отпечаталась — Пятый на полу, над ним бледный Марк, опершийся на локти, разрывает руками рубашку на груди. Пуговицы летят во все стороны, с треском, как зеленые огоньки, исчезнувшие, как и не было. Откуда там столько пуговиц… И взгляд Джейн на него. Не ненавидящий, не злой, а пустой, как будто все есть, а нет именно его, Хоппера.

Точно также будет смотреть на него чуть позже Марк невидящими глазами, на миг оторвавшись от Берчика.

— Берч, смотри, она живая, смотри, ты ее оживил! Не уходи, слышишь, не надо.

Марк видел слишком много смертей, чтобы понимать — Берчик еще жив, но печать смерти уже над ним, неумолимо. Хоппер понял это с первого взгляда. Как и то, что Томми Ирландец, выстреливший в Берчика, тоже мертв.

— Джим! Джим! Я смог, слышишь, я смог! Не убил, исцелил, слышишь, где ты там, Марек, где он там?

— Смог. Смоги себя! Разве нельзя?

Джим опустился на колени рядом и взял его за руку.

— Ангел смерти не может быть ангелом жизни, проклятая старуха свое возьмет. Уходи, Хоп, тебя ждут, слышишь. Мы ведь в расчете, да? Иди, мне еще надо успеть рассказать, что надо Марку, я не успеваю, надо попробовать еще на Марке. Прости его, Одиннадцатая, прости, слышишь! Но Джейн не слышала. Или не хотела. Она склонилась, поцеловала Пятого, молча вышла, даже не взглянув на Хоппера. Через минут двадцать в проеме нарисовался Дэвидсон. Он споткнулся об ноги Томми, и едва не нырнул рыбкой на пол.

— Какого хрена тут происходит, Хоппер, Джейн открыла портал, это невероятно. Вашу мать, он жив? Лерман, что тут такое?

Все время до его прихода Хоппер стоял у той самой злосчастной стены рядом с проемом. И смотрел в то, что было когда-то окном. Там, с той стороны был мир. Дерево, кустики. Казалось, это картина на стене ожила. И только Джим, вроде, умер еще раз на своей памяти. И провалился мир вечной мерзлоты своего подсознания, где догорали синим пламенем каменные руины его замка. Осталась ходячая оболочка.

Уходя, он видел счастливое лицо Берчика, все-таки нашедшего свой рай, впервые в жизни. Зеленые огоньки пылали еще раз, теперь в сторону Марка. Они были так сильны, что даже шериф с Лерманом могли их видеть. Марк протестовал молча, в немом оцепенении. Вмиг постаревшие, потухшие серые глаза молили прекратить его спасать, не надо. А Хоппера он будто не видел, смотрел сквозь него, да и чего смотреть на живого трупа? Джим очень хотел ему что-то сказать, и не смог. Просто потому, что так и не простил Пятого. Он, как и Берчик, не мог, не имел права оправдываться и утешать. То, что стрелял не он, для Хоппера уже не имело никакого значения.

Он брел к порталу следом за капитаном, как манекен. На небольшом отдалении, словно привязанный невидимой нитью тащился здешний Стив. Дэвидсон не решился оставить парня одного возле открытого портала. Манекен передвигал ноги и еще был в состоянии бояться, что капитан начнет расспрашивать о Берчике. Или будет молчать, будто Джима не существует. Однако тот не стал ни ковыряться в кровоточащей ране, ни игнорировать.

— Жаль, Хоппер, что наш король не призовет вас в Тронный зал и не вручит подвеску с орлом. Я бы очень хотел это увидеть.

— За что? — шериф не сразу уловил смысл сказанного.

— За спасение нашего мира, Джим, если позволите вас так называть. Я не герцог и даже не граф. Но все же я поблагодарю от всех нас. Честно, вы сделали невозможное. Торжественные речи не мое призвание, но уж как есть.

Хоппер и забыл уже про эпидемию. Даже не спросил у Дэнни, как все прошло, не до того было. Торжественные речи тоже были не про него.

— Придется вам принять эту миссию на себя, и отдуваться за всех. Бандитов ведь не награждают? — попытался он неловко отшутиться.

— С этой гребанной секретностью и меня позабудут, не переживайте. За Томми и бандитов наградят, разве что. У вас есть награды за Вьетнам?

— Угу.

— И что вы с ними делаете? Носите по праздникам? Никогда не возникало желания закопать и не вспоминать?

— Утопить…

— Вот я и про то же. Через пару дней уеду к себе на службу, уладить тут кое-что еще надо.

Хоппер мучительно вспоминал, о чем хотел попросить капитана, и не мог. Точнее, не мог выговорить. Тот опять пришел ему на выручку.

— За Лерманом и компанией я присмотрю, не волнуйтесь. Не награда, так хоть помощью все, что смогу. Можете положиться.

— Мальчишка, Микки, — наконец разжал губы Хоппер.

— Ах, да, шустрый сорванец. Обязательно, пристроим куда получше, у меня есть связи. С ним как раз проще, чем…

Он не стал продолжать, Джим и так понял. Марк Лерман. Поди, помоги тому, кто все привык решать сам. Портал слабо мерцал фиолетовыми огоньками. Джима передернуло. Он, похоже, навсегда возненавидел все огоньки.

— Ой, смотрите! — Стив рванул, как рысак на скачках и через секунду сжимал в объятиях Ненси, одетую в странные узенькие джинсы, почти колготки.

— Стив, ты не поверишь, мы искали Барб и провалились…

По коридору боязливо толкали друг друга вперед остальные ребята. Они обалдело озирались, словно все еще не верили, что вернулись домой.

— Там другой портал, где-то правее по стене, Джейн говорила. — Вспомнил Джим. — Односторонний, вроде, не спешите. Как этот открылся, должен их был впустить. Я не силен в науках.

Уилл, непривычно коротко остриженный, несмело подошел к нему. Мальчишка уже понимал, что это может быть не его Хоппер перед стенкой с огоньками. Джим нашел себе силы улыбнуться, сунул руку в карман и протянул Уиллу свой юнифон.

— Там, где фото, Джонатан, наш Джонатан. Найдешь после.

Из глаз парня хлынули слезы и, чтобы спрятать их, он порывисто обнял шерифа и утопил лицо в складках его грязной рубашки.

— Хоппер, гаснет уже, вперед. Я обещал твоей жене, она категорически не хотела идти без тебя, чуть уговорил.

Джим мягко отстранил мальчишку, пожал руку Дэвидсону. Капитан был отличным парнем, Хоппер пошел бы с ним куда угодно. Но сейчас ему мучительно хотелось видеть на прощание другого человека. Там, внутри, ему даже мерещилась длинная нескладная фигура с нелепой улыбкой, посреди фиолетовых холодных огней.

Эпилог

«Другие по живому следу Пройдут твой путь за пядью пядь, Но пораженья от победы Ты сам не должен отличать» Борис Пастернак

Никогда еще белые больничные стены, обычно унылые, не казались Лукасу столь привлекательными. Он два часа репетировал, как войдет в палату к Максин, с букетом белых цветов, куда же без них. И расскажет о фантастическом путешествии, не про какую-то пустую изнанку с монстрами, а про целый новый мир. Он уже представлял, как она прищурится недоверчиво, но затем войдет во вкус, будет переспрашивать, изредка едко посмеиваясь. Но все же заставит рассказать до конца.

А войдя, совершенно растерялся, увидев бинты и все еще бледное, измученное лицо. Его улыбку будто стерло в один миг. Единственное, что Лукас сумел выдавить из себя, было неприятно блеющее «прости». Так и сидел пару минут, сжимая ее ладонь в своих. И боялся, что сверкнут гневом красивые глаза напротив, и придется убираться восвояси.

— Давай, сказочник, удиви меня. Расскажи, откуда разбитая губа и разодранные руки. Ты клад искал?

В ее глазах не было ни издевки, ни ехидства. Как же ему повезло — досталась лучшая девушка на свете.

— Я искал того урода, что тебя покалечил. А нашел его мир, как изнанка, только с людьми. Ты не представляешь!

_________________________________________________

Очень приятно оказаться дома после далекой поездки. Приезжаешь, все снова свое, привычное. Но, как оказалось, совсем другое дело, когда прибыл вроде как из своего дома. Майк сидел у себя в подвале и мысленно сравнивал с чердаком там, в том измерении. В результате так и не решил, что ему больше нравится. Пожалуй, стоило бы сюда перенести то окно в виде иллюминатора, чтобы смотреть сверху на мир, как из огромного корабля. С другой стороны, иллюминаторы часто под водой. Да, надо сделать такое в подвале, будет даже правдоподобней, не корабль, а подводная лодка. И уплыть на ней вместе с Оди. Его лицо помрачнело. Что-то случилось там, в самом конце. Она снова поцеловала его мельком, выдернула руку и убежала, почти приказав не бежать вслед. Майк сначала подумал, забыла там что-то. Когда вернулась, все платье было в крови. На лице словно посмертная маска. Молча открыла портал. Майк не решился тогда даже спрашивать, что же произошло. Только испуганно спросил:

— Ты ранена?

Она молча покачала головой. Из носа хлынула струйка крови и перемешалась с той, которой насквозь пропиталось платье. И не поймешь, разодрано как-то странно, словно дырки прострелили.

Прошло уже два дня. Джейн каждый день приходила к нему, тихо, как мышка, сидела рядом. И молчала, изредка прижимаясь. Уходила совсем поздно, почти в кромешной темноте. Майк не торопил, ждал. Она расскажет ему, обязательно расскажет, только немного позже. Он дождется, главное, Оди рядом, и все они живы и почти здоровы. Ободранные руки и коленки не в счет. До чего паскудные эти короткие штанишки! В джинсах такого дерьма бы точно не случилось.

____________________________________

Странно, отчего кажется, что близких друзей, если они не с нами, мы помним досконально. Однако стоит попытаться представить их в другой, непривычной обстановке или даже непривычной одежде, вдруг обнаруживается, что их лица начинают тускнеть. Не исчезает лишь память о том незримом, что сближало. Оно как нечто теплое и неподвластное времени, греет душу. И отдает привкусом горечи — больше уже никогда. Ненси Уилер достала коробку с фотографиями и суматошно начала рыться, выискивая Барб.

До самого последнего ее не покидала надежда, что Барбара в том мире ушла в какой-то портал вместе с ребятами, и обязательно вернется. Она даже не знала, что сказать, если встретятся. Но хотела посмотреть, хоть одним глазком, на живую и невредимую подругу. Стив же говорил там, что она пропадает в Институте, ее уже привлекают к каким-то биологическим исследованиям. Она усердно убеждала этот офицера с цифрой три на рукаве, что она уйдет последней, ей очень-очень надо дождаться. Тот спросил имя и фамилию Барб, что-то выяснял по юнифону в своем Управлении, а затем вдруг заторопился, начал убеждать ее, что она должна срочно уходить в портал, вместе с Джонатаном. И к чему такая срочность, ведь Хоппера еще не было? Хорошо, хоть Стив там пообещал найти все. Жаль, она об этом уже никогда не узнает. И еще немного жаль, что она не увидит Королевского бала. Стив втихаря убеждал остаться и посмотреть на все это чудо. Харрингтон такой Харрингтон! И что бы он делал с двумя Ненси Уилер?

___________________________________

— Прием! Прием! Это Дастин!

Редкостное дерьмо, вообще ни до кого не тянет! Дастин с обидой кинул рацию на стол и распластался на кровати. Вот сейчас бы им юнифоны сюда… Он мечтательно закатил глаза, представив, как круто было бы болтать в том чате с ребятами. И маленький, в карман влезает, ни один учитель бы не просек, сиди на уроке и печатай, знай себе. А ребята в школе лопнули бы от зависти. И уже вроде пора, чтобы девчонки начинали на него западать. С юни этот момент точно бы ускорился. Он еще раз мысленно прокрутил в голове тот момент, когда они искали крокодилов, и девушка из бассейна вышла к ним. Кто бы что не говорил, а смотрела она точно только на него. Дастин заерзал на кровати. Нет, надо однозначно срочно изобретать здесь такое. Жаль, эти уроды, когда запихивали их в автобус, отобрали их юнифончики. Может у Хоппера остался, надо будет попросить Оди выведать у него. Дастин бы тихонечко поковырялся, разобрался бы в технологиях. Кто его знает, может некоторые великие изобретатели так и изобрели все — побывали в другом мире и потиху вытащили оттуда самое хорошее. Говорят же про то, что инопланетяне принесли технологии. Просто не знают, что есть вариант получше.

Он возбужденно сел и достал из кармана свою медаль за победу в конференции. Кое-что он все же оттуда унес. Даже маме похвастался, только она спросила, а чего это на медали флаг Америки с орлом. Хорошо, что быстро нашелся — так конференция же по биологии. Вот теперь непонятно, кем становиться: биологом или юнифоны изобретать…

_____________________________________________________________________

Два дня прошло, целых два дня, а кажется, будто пару минут назад отлетали каменные щепки от старинных стен. Джонатана передернуло. Нет, уж лучше просто завтрак готовить.

— Ты чего такой чумазый, иди умойся, сейчас мама выйдет. — Хмыкнул он и легонько подпихнул младшего брата коленкой.

— Ничего не чумазый, это въелось, оно просто не отмывается. А там Гилфорд готовил… Они даже не знают, как он погиб. Джонатан, им ведь скажут, что он герой, да? А не просто машины подгонять…

— Скажут, солнышко, обязательно скажут. И медаль посмертно дадут, наверное, — Джойс ласково потрепала Уилла по голове. — Я побегу так, только кофе перехвачу. Хоппер не объявлялся?

— Нет. — Джонатан сердито дернул плечом и поставил еду на стол. — Я на тебя готовил, хоть немного, а мам?

Ну, вот уговорил, и дался ей этот Хоппер! Как вернулись, даже не зашел!

— Джонатан, а ты бы смог так, как Гилфорд, на гранату упасть? — не унимался Уилл.

Да чего тут думать, ответ очевиден.

— Нет, наверное, не смог бы, — в конце концов выдавил он, не глядя на брата и маму, и принялся ожесточенно жевать.

— Неправда, смог бы. Он, твой двойник там, смог. И ты тоже.

— Что там смог? — Ошалело уставились на Джойс оба парня. — Мне так никто и не сказал, что там произошло, ты знаешь?!

Джойс знала, она все время пыталась отгонять от себя это, но получалось плохо, хоть бы Хоппер объявился! Не выдержала, рассказала ребятам.

— Так вот чего они на меня так пялились все, как будто призрак перед носом… И та мама не знает? — Джонатан присвистнул. — Я бы тоже не рассказывал. А что Лонни там не живой, так и правильно.

Терпение Джойс лопнуло. Еще один! Она в сердцах отставила тарелку.

— Никогда, слышишь, никогда не смей от меня ничего скрывать! Это же так жить невозможно, всю жизнь искать. А Лонни… Я бы его там сама убила! Вот Хоппер не говорит ничего … — Она осеклась. — Все, я побежала.

Джонатан не знал, чего не говорит Хоппер, но его почему-то посетила уверенность, что недолго тому молчать осталось. Если объявится, его на самом деле вообще не видно.

-------------------------------------------------------

Солнце уже стояло довольно высоко, и легко проникало через иссохшие от каждодневной жары кроны деревьев. Вчера прошел короткий, но яркий ливень. Он не смог напоить выжженную за месяц зелень, зато принес с собой живительную, как водичка из родника, прохладу.

Хоппер прижался спиной к старому смолистому дереву и бесцельно слушал перешептывание пожелтевшей листвы над головой.

Он уже второй день сидел вот так, в небольшом лесочке между Институтом и заброшенной больницей в Кентсвилле. Зачем — и сам не знал. Просто это было единственное место, где он чувствовал себя просто слетевшим под порывом ветра листком, желтым и высохшим, но свободным.

Лесок и улочка являли такой яркий контраст между своими собратьями в другой реальности, что это было сравнимо только с ощущениями в старых городках, в музее. Когда смотришь на картинки, там кипит жизнь, а потом обернулся — вокруг лишь пыльные стены без крыш и занесенные песком могилы древнего кладбища. Может, поэтому и тянуло сюда его уставшую и пустую оболочку.

Тихий шелест сменился треском травы, и Хоппер лениво приоткрыл один глаз. Прямо сквозь кусты к нему пробиралась Джейн. Жесткие ветки цеплялись за подол платья, и Джим почти встал, чтобы помочь, во всяком случае ему так казалось. За все время после возвращения они не сказали друг другу ни слова.

Хоппер на мгновение даже подумал, а не плод ли это его воспаленного сознания, но Джейн присела рядом, прямо на траву, и прижала подбородок к острым коленкам.

— Он жив?

Зачем было это спрашивать? То ли от желания услышать ее голос, то ли по въевшейся за годы службы привычке: пока не видел труп своими глазами, ни в чем нельзя быть уверенным. Джим видел его живым. Хотя и отчетливо понимал, что это уже конец.

Оди посмотрела ему в глаза и помотала головой.

— Пятый сказал там, что если рожден убивать, все другое убивает его. И меня значит тоже?

Джим вздрогнул от ее слов и разом вышел из оцепенения.

— Почему вы вбили себе в голову, что рождены убивать? Пятый спас весь тот мир, вместе с тобой. Он совершил невозможное, вернул тебе жизнь. Может, для этого и был рожден. И ты тоже. Убил его я, и точка. Это я черная дыра, которая засасывает все вокруг.

Хоппер выдохся на последних словах и умолк.

— Ты не стрелял, я знаю что не стрелял.

— Это не имеет значения, кто нажал на спусковой крючок. Я взвел курок. Остальное не важно. Я этого хотел, вот что важно. Мысли иногда бывают материальны.

Джейн взяла его ладонь двумя своими и прижалась щекой к рукаву.

— Трудно прощать, когда очень больно. Он всегда хотел избавиться от своего проклятья и победить самого себя. Ты тут не причем. Я тоже хочу…

Хоппер высвободил руку и обнял Джейн. Она тут же обвила его расцарапанными в кровь руками, прижалась лицом. Шериф почувствовал, как медленно разгорается огонек жизни в его растерзанной и пустой оболочке.

— Пятый не мог полностью себя контролировать, не знал, что творит его организм. А ты умеешь. Так что не забивай себе голову, все будет хорошо.

— Он научился, в конце, когда спасал меня. Почему, когда все становится хорошо, оно сразу заканчивается?

У Джима не было ответа на этот вопрос. Может, чтобы научились ценить? Если всегда хорошо, как же понять, что это лучшее, не с чем сравнивать. И будет казаться, что хорошее — это плохо, надо еще лучше. Человек ненасытен, они все такие. Но вслух высказать это он почему-то не решился. Джейн снова спасла его, вернула к жизни.

— Ты, вообще, как сюда попала?

Жизнь предполагает жизненные вопросы, это мертвых интересуют только потусторонние материи. Когда эти слова слетели сами собой с его губ, раньше, чем оформилась мысль, Джим осознал, что все-таки вернулся.

— Это Джойс. Она узнала в Управлении твоем, что ты в Кентсвилле, расследуешь маньяка, что напал на Макс. Мы поехали. Джойс пошла искать какого-то детектива Джозефа Брикса, а я пошла искать тебя.

Ах да, шериф действительно отвез все на Эрика Шеннона в Кентсвилль и передал Джозефу. Он начинал, пусть и заканчивает, Хоппер и так все знал, но уже не хотел в этом ковыряться. Джозеф умный, он найдет как пояснить все в реалиях нашего мира, незнание — сила. Джим сделал это в первый же день. И не заметил, как сутки провел возле развалин старой больницы. Джойс! Он не смел все это время даже думать о ней, ощущал себя просто грязью под ногами. Все идут, обходят, боясь измазаться. И все равно влезают, чертыхаются. Он позволил себе вспомнить ту самую ночь, дикую, непонятную и волшебную.

— Поехали!

Джойс искала его, значит, у них все было тогда, значит не вырубился, пьяный дебил, а все получилось у него с самой странной и неподражаемой в его жизни женщиной.

Марк был прав, Джим действительно ей нужен. Хоппер осекся на этой мысли и резко затормозил.

— Извини, задумался, сейчас, уже подъезжаем.

Джейн посмотрела на него как-то совсем по-взрослому. Марк… Это было запретно. Хоппер как будто отгородился от этой темы, заморозил, поместил Марка в ледяной панцирь своего подсознания. Как живую рану, огромный надрез. Он сейчас был не в состоянии терпеть эту боль.

— Он тебя простил.

— Берчик? Я знаю, солнышко, он не обо мне думал, он искал возможность простить себя, а не меня…

— Не Берчик. Марк Лерман.

Хоппер едва не выпустил руль, на глаза наполза неправильная влага.

— Давай дома поговорим, — хрипло выдавил он.

— Марк тебя простил. Я видела.

— Что значит видела? — Хоппер сорвался на крик и взял себя в руки, медленно возвращая ровное дыхание. Вдох - выдох, вдох - выдох.

— Он повесил на стену фотографию. Там ты и он, на диване в его комнате, сидите в обнимку, рубашки расстегнуты, и как-то странно улыбаетесь. Глаза в разные стороны.

— Ты можешь видеть, что там происходит? Джейн?

— Уже нет. Сразу могла, до ночи. Только тех, кого знаю. И знала.

Господи, он ведь не спросил, откуда ей известно, что Берчика уже нет, вот кретин!

— Почему я? Это двойник, мы не фотографировались вообще.

Оди лукаво улыбнулась, впервые с момента возвращения.

— Лицо твое, расквашенное. И вы там напились, наверное.

Оставшуюся дорогу до полицейского управления Кентсвилля они ехали молча. Как же он хотел, чтобы… Чтобы что? Чтобы у него был такой друг. Хотя, почему был? Он просто далеко, но он есть. Джим как будто вживую увидел нескладную высокую фигуру в холодных нитях ночного ливня.

Так бывает иногда, встретишься взглядом с человеком, и как будто лучшего друга увидел. А нет, совершенно незнакомы. Может там, в каком-то другом мире наши двойники лучшие друзья, но здесь не встретились, не сложилось. Лишь то тепло, что однажды разгорелось, живет во всех мирах, как вездесущая муха на лобовом стекле. Джиму повезло. Они встретились и остались друзьями.

— Папа, там сигналят!

— Господи, Хоп! Третий день ...