Путешествие немых душ

Лик пустыни (джен)

Описание:

Он проходил этот путь снова и снова. Так часто, что память грузом давила на него, не давая более сделать ни шагу. Однако пустыня не спешила его отпускать.

Вновь золотом блестел песок. Он не должен был помнить своих прошлых перерождений в этом замкнутом круге, однако мозг раз за разом цеплялся за какие-то осколки воспоминаний, лишая их всяких эмоций — только образы. Бескрайний песок. Где-то там далеко в подсознании морозила снежная пустыня. Всюду. Всегда. Но золотой песок был самым ярким, самым близким и прекрасным. Он был здесь, перед ним прямо сейчас. Его он помнил лучше всего. Любил и ненавидел, потому что с тех пор, как память дала сбой, не желая избавляться от воспоминаний прошлых жизней, эти жизни тяжким грузом стали ложиться на его плечи как тонна песчинок, наносимых ветром.

Песок был мягким. Нежным, если не двигаться грубо. Слишком приятным, чтобы следовать куда-то. Устремляться в неменяющуюся неизвестность, всегда приводящую к одному. И не было возможности разорвать цикл, сойти с пути, потому идти больше совсем не хотелось. Некуда.

Песчинка за песчинкой накрывала красное одеяние — песок пожирал сдавшуюся добычу, принимал в свои объятия. Стать частью пустыни казалось лучшим выбором, нежели бесконечно повторять вновь и вновь пройденный изматывающий путь. Зачем? У него никогда не было какой-то цели: он шёл, куда видел, куда ноги вели. Куда душа велела. Теперь же молчала душа. На её месте образовалась пустота, заметённая песочной пылью.

Он почувствовал влажное прикосновение, открыл глаза. Одинокий фенёк лизал солёную щёку. Увидев, что объект интереса очнулся, пустынная лисичка отошла, зовуще глядя. Настойчиво. Уверенно.

С трудом удалось встать: тело и разум сдались, сложно было заставить себя двигаться вновь. Однако нечто новое в пустоте этого мира побудило желание дать жизни ещё один шанс. Прийти куда-то в иное место.

Песчаные волны выстилали путь, позволяя скользить по ним в безнадёжной попытке нагнать неестественно шустрого зверька. Всё дальше. Так сконцентрирован он был на феньке, что не заметил, когда свет стал заполнять пространство, как всё больше золота стало отражаться от песка. А затем — голубое сияние и золото вокруг. Идеально круглое озеро с прозрачнейшей водой, окружённое золотым ничем, предстало перед ним. В воде то и дело голубым блеском отсвечивали грани чего-то неизвестного, будто не водой было полно озеро, а был то кристалл с трещинами. Живой. Жидкий. Напротив, по другую сторону озера, благородно сидел фенёк. В переливах золота мелькала тень одновременно зверька и нечто иного. Истинной непостижимой сути, скрытой в иллюзии маленького тела. Тень игралась с золотом, словно пустынный песок, жила своей жизнью, словно тот же песок, вздымаемый и несомый ветром. Сама пустыня предстала перед ним.

Фенёк смотрел прямо в глаза, ожидая. Словно гипнотизировал взглядом, чтобы пойти к нему напрямую. Так он и сделал. Первое касание с голубой не-водой принесло душе облегчение, стало проще воспринимать мысли о прошлых путешествиях. С глубиной вовсе мысли исчезли, больше не было прошлого — стало проще дышать. Погрузившись полностью в голубое сияние, он закрыл глаза…

Золотом блестел песок. Он открыл глаза. Перед ним простиралась бескрайняя пустыня и только один путь.

Не иди (джен)

ㅤ

Описание:

В самом начале в мире не было ничего, кроме таинственного света на вершине горы и путника, к нему стремящемуся. С каждым путешествием мир менялся, обретал новые черты. Ценой множества путешествий…

ㅤ

ㅤ

Путник в красном пончо с капюшоном и длинным шарфом шёл по безжизненной пустоши. В этой пустоте он родился. В этой пустоте ему было суждено умереть. Однако он всё равно шёл, не желая останавливаться ни на минуту. В сторону света где-то вдали. Высоко. Всего лишь белая точка посреди бесконечной тьмы. К ней путник стремился безоговорочно. Ведь в его мире ничего другого не существовало: только тьма, осколок света и он сам. Путь его ждал долгий, но он словно не чувствовал усталости.

Наконец, путник достиг вершины. Не знал он, к чему так отчаянно тянулся рукой и зачем. Всё его существо испытывало перед этим светом трепет. И стоило коснуться, как закружилась голова, образы перемешались, переполнила энергия! А потом путник рассыпался прахом, сам обращаясь в свет…

Посреди пустынного ничего путник проснулся в красном лёгком пончо с капюшоном и длинным шарфом. Высоко над ним светило яркое солнце, позволяя увидеть очертания высокой горы впереди, на вершине которой сверкало что-то, маня и вызывая чувство неясной тоски. Ничего не оставалось путнику, как пойти к волнительному источнику его интереса. Шёл долго, не испытывая скуки, полностью поглощённый таинственным отблеском. Все его мысли, всё его существо только его и знало. Только его желало. Потому путник шёл без устали, взбирался в гору.

На вершине путник замер перед источником света, пытался разглядеть безуспешно, пытался понять, что было перед ним. Зрение ничем не могло ему помочь, потому он рукой потянулся. И словно восторг его пронзил, вливаясь в само подсознание, высасывая все увиденные и неувиденные образы в жизни. Все потаённые мысли, желания и страхи, о которых сам путник не ведал.

Всё внезапно прекратилось. Буквально мгновение назад путник лучился энергией, был способен летать, а теперь растворялся крошащейся опустошённой оболочкой в свете, хотя сознание его заволакивало тьмой…

Очнулся путник на мягком мелком песке. Вокруг себя только песок и видел. Прекрасные золотистые барханы, ослепительно сверкающие в солнечных лучах. Но ещё ярче сверкало нечто на вершине вдали возвышающейся горы. Настолько, что путник поспешил встать, вглядываясь. Но стоило ему сконцентрировать свой взгляд на свете, как песок взбунтовался перед ним, в паническом хаосе кружась. Путник не обратил на него внимания: он направился к свету, таинственной силой манимый. А песок продолжал бушевать, пытаясь перекрыть ему дорогу, остановить. Тщетно…

Солнце нещадно жарило — между ним и золотым гневающимся песком путник чувствовал себя словно в ловушке. Только сила воли не позволяла остановиться. И манящий свет. Он нужен был ему. Зачем? Неважно. Все его мысли были заполнены только им, а всё остальное — лишние детали.

Когда свет оказался перед ним, путник смотрел на него нерешительно. От усталости, щедро наваленной жарой, перед глазами всё расплывалось. Туда ли он добрался? То ли видел? Путник не знал. Но чувствовал сердцем. Потому потянулся к свету рукой…

Путник очнулся под завывающую песню ветра с щекочущим песком, не ставшим дожидаться, когда тот очнётся и обратит свой взор вверх, к свету. Но ничто не могло заглушить тот манящий проблеск. Путник был не в состоянии противиться его зову. Как бы песок отчаянно ни бился о его одежды, не пытался ухватиться за руку, за кусочек ткани, словно малое потерявшееся дитя.

Жара утомляла, однако причин останавливаться у путника не было. Тем более сквозь золотые пески он видел мрачные руины — свою промежуточную цель, где собирался спрятаться ненадолго от весёлого, но палящего солнца и чересчур взволнованного песка. Там он смог испытать облегчение, набраться сил для дальнейшего пути просто от приятной прохлады. Он не останавливался, зная только одну цель.

Гора поддалась проще, нежели пески и мудрёные заваленные проходы руин. Только вверх, только вперёд. К свету. Который ждал. Будто молил прикоснуться к нему, что путник сделал не раздумывая. И показалось ему, что из него что-то резко выдернули. Саму его суть. Несмотря на то, что чувствовал он при этом восторг и воодушевление. Однако тянулся он уже больше не к свету, а к самому себе, тающему хрустально-чистой водой. Испаряясь…

Когда путник проснулся, песок бесновался, истерил. Понять его путник не мог. Ничего не осознавал он, как и то, почему свет на вершине горы казался ему таким привлекательным. Но знал точно — туда ему надо. Там его место. Смысл жизни заключается в нём. Никакой песок не способен был его остановить, а жара — затуманить разум. И всё же в пути он с наслаждением любовался, как золотом отливал песок, вдохновенно скатывался по барханам. Всё вокруг виделось ему таким волшебным и восхитительным.

Мрачные руины тоже его совсем не пугали, скорее воодушевляли своими масштабами. Путник шёл уверенно, но не спешил. Он пытался почувствовать этот мир, каждую деталь заприметить. Вот только не так много деталей было в нём, что печалило путника. В нём мелькало понимание, что даже то, что имелось, не стоило воспринимать как данное: мир гораздо больше и таинственнее, а он, путник, — всего лишь малая его часть. Возможно, даже незначительная.

Хоть мысли разные мелькали в его голове, не придавал он им значения. Его путь продолжался. Сложный путь. И истинный кошмар как раз начинался.

Снег обрушился на него с морозящим ветром. Сквозь буран даже искра необычного света не пробивалась. Снег жестоко окутывал путника, пытался придавить его к замёрзшей белой земле, сковать тело. Переставали слушаться ноги. Казалось, вот-вот сломается хрупкое тело. Уже пустынная жара не казалась такой ужасной, виделась благословением вместе со своим золотом и нравом. Раз за разом путник опускался на колени. А раз даже не встал. Но не сдавался! Он полз, пока тело слушалось. Он должен был! Ведь если остановится, никогда уже не увидит того света, не коснётся его. Не сольётся.

Он смог. Не иначе как чудом. Не жалея ни о чём, предстал он перед светом. С такой же чистой душой, наполняющейся волшебным светом, пока красные одежды не разлетелись на лоскуты, трепеща каждой ниточкой.

Только солнце и луна равнодушно и беспрекословно сменяли друг друга на небосводе. Потому что они знали, на что был похож мир раньше. Потому что до них не было ничего. И они посчитали за честь стать навеки с миром единым, наполнить его и осветить.

Тем временем проснулся новый путник. Перед ним раскрылся полный жизни мир с успокоившимся песком, лишь изредка напоминавшим путникам о том, что туда, к свету, идти не стоит. Вот только по большей части ему уже было всё равно: он смирился со своей участью. Тряпичная стайка пустынных рыбок-птичек помогла выбрать лучший путь к руинам, где в воздухе зависали тряпичные медузы. Пряталось там и гневное существо, агрессивно атакующее, пытающееся не просто остановить, а уничтожить путника. Суровый снежный буран откровенно проверял на стойкость и решимость. Он не пропускал безвольных кукол, только достойных. Тех, кто готов был отдать всего себя ради того, чтобы сделать этот мир лучше. Живее.

ㅤ