Путешествие на Север

Пролог

Много лет назад мне приснился кошмар о том, что шогготы из рассказа "Хребты безумия" захватили человечество. Маскируясь под окружающее пространство, они в течение долгих месяцев изучали поведение и уклад жизни людей, чтобы привести свой чудовищный план по захвату планеты в исполнение. Я помню, как жила несколько недель в настоящем кошмаре, я пыталась предупредить людей о грядущей опасности, но никто мне не верил. Вскоре я стала получать угрозы от анонимных отправителей, пока жители моего города продолжали жить в неведении, не обращая внимания на упорно пустеющие улицы.

Глава 1. Льдина

В один из тихих дней поздней зимы трое ребятишек лет двенадцати коротали время, прогуливаясь вдоль мутной реки, на которой стоял химический завод. Пустошь, что располагалась немного за городом, была единственным местом, где можно было отдохнуть от душной суеты тесных улиц. Грязно‑серый пейзаж отнюдь не радовал глаз, но здесь было всяко лучше, чем на немногочисленных городских детских площадках, где воздух был отравлен выхлопами газов.

Внезапно внимание детей привлекла белоснежная льдина, плывущая по реке. Медленно и вальяжно, она не торопилась прибиваться к берегу, и один из членов шайки решил взять ситуацию в свои руки. Мальчишка, подняв с земли длинную палку, побежал навстречу загадочной льдине, оставляя двоих подруг позади. Задача оказалась не из простых – хрупкая ветвь то и дело обламывалась о твердую поверхность при каждой попытке мальчика найти углубление и подтащить льдину ближе к берегу. Девочки, понаблюдав с пару минут за этим зрелищем, пошли на помощь к своему другу, и уже совсем скоро детишки подтащили к отмели интересующий их объект.

– Во дела! – воскликнул зачинщик, тыкая палкой в льдину – она очень твердая.

– Ну конечно, она твердая, это же лед, болван – усмехнулась одна из девочек.

– Да нет, не в этом дело, она по-другому твердая, совсем на лед не похоже. И ничего я не болван, сама такая.

Девочка, взяв в руки палку, подошла ближе и после нескольких тычков, повернулась к шайке с крайне недоуменным выражением лица.

– Это не лед. Больше похоже на очень твердую резину или пластмассу. Посмотрите, палка почти не скользит.

– Кому понадобилось скидывать в реку такой огромный кусок резины? – спросила девочка, до сего момента хранившая молчание.

– Может это с завода того? – кивнул мальчик в сторону видневшегося вдали здания.

Совсем скоро ребята разбрелись по домам, ведь на улице порядком стемнело. Мальчишка, дойдя до своего подъезда, торопливо поднялся по ступенькам на третий этаж и тихо зашел в квартиру, хлюпая промокшими ботинками.

– Опять за временем не уследил? Я же говорила вернуться до темноты – в прихожей появилась мать мальчика.

– Мам, мы сегодня такое видели! – воодушевленно воскликнул сын.

– И что вы увидели? Со следующей недели запрещу тебе гулять по той пустоши. Заодно и другим матерям скажу, чтобы они не пускали туда своих детей. Говорила тебе, чтобы вы не шастали там, ничего хорошего вы там не найдете.

– Мама, да ты послушай меня, мы видели огромный кусок белой резины. Сначала подумали, что это лед, но потом поняли, что…

– Огромный кусок резины? – усмехнулась мать – бедные дети, уже такой ерунде радуются. Надо вас, что ль, в кино сводить.

– Нет, это был огро-о-о-мный кусок – мальчик широко развел руки в стороны – больше, чем машина. Мы подумали, что это с завода того самого.

Мать лишь вздохнула и пробормотала что‑то невнятное, уходя на кухню.

Глава 2. Статья

В последнее время местные газеты и новостные ленты пестрили дешевыми и вульгарными заголовками, критикующими деятельность химического завода. И даже несмотря на скорое расследование, разоблачившее городские издательства и новостные порталы, возмущение людей никак не утихало. Они продолжали думать, что те странные выбросы в реку произошли в результате пожара на территории завода, когда как анализ субстанции, выброшенной в реку показал, что она по составу отличается от полимеров, хранившихся в резервуарах на территории завода.

Недавно я узнала, что исследовательский центр при университете, в котором и проводился анализ выбросов, выяснил нечто странное о природе загадочного вещества, которое, предположительно, было полимером. Группа ученых выяснила, что исследуемый материал, скорее, относится к животному происхождению, как бы фантастично это ни звучало. Прочитав статью на сайте исследовательского центра, я немедленно связалась с сотрудником лаборатории – профессором Дарном – и он охотно согласился побеседовать со мной.

В моей новой статье были выдержки из журналов и протоколов лаборатории. Если кратко, исследуемое вещество имеет ряд уникальных свойств, некоторые из которых противоречат друг другу. Во‑первых, оно по строению похоже на амебу, однако обладает крайне высокой прочностью, сравнимой с прочностью кевлара или углепластика. Во-вторых, несмотря на животное происхождение, оно, похоже, может очень долгое время оставаться без пищи. Но последнее утверждение сомнительно, так как исследования начались меньше двух недель назад, и мы не можем утверждать, что этот срок может быть критичен для амебоподобной субстанции.

Несмотря на детальный и критический подход, главный редактор не оценил мою статью и далеко не сразу согласился ее опубликовать, уверяя меня в том, что делать такие громкие заявления крайне неразумно.

– Дина, милочка, вы хоть понимаете, что вы пишите? – восклицал главный редактор – субстанция, похожая по строению на амебу? Обладает невероятной прочностью? Похожа на пластик, но при этом живая?

– Борис, я вам уже все объяснила. Я брала интервью у самого профессора, занимающегося исследованием природы этого вещества. Я же не с потолка беру информацию! – я начинала закипать.

– Эта лаборатория находится на грани краха уже очень давно. Я, конечно, совсем не ученый, но, по‑моему, это их исследование чушь полная. А еще эту лабораторию спонсирует тот самый химический завод. Я не понимаю почему им вообще доверили провести анализ тех выбросов.

– Послушайте меня – я сделала глубокий вдох, держа при себе трехэтажный мат, что мог в любую секунду обрушиться на Бориса – мы ведь должны осветить это дело? Было бы неплохо, согласитесь. Сейчас все новостные порталы словно стадо упертых баранов продолжают обвинять халатность сотрудников нашего завода, копируя текст статей друг у дружки. А если мы опубликуем мою статью, то да, мы поднимем шум, да, возможно, столкнемся с критикой. Но если профессор Дарн окажется прав, то наш рейтинг взлетит до небывалых высот.

– Ты предлагаешь мне поставить на кон нашу репутацию?

– А можно подумать, что сейчас наш рейтинг дюже высокий? Для многих читателей мы уже давно в рядах желтой прессы.

– Ой, не язви, пожалуйста – отмахнулся Борис – ладно, упертая, так и быть. Мы опубликуем твою статью, но – Борис показал пухлым пальцем в мою сторону – если предприятие твоего умника Дарна потерпит крах, то два месяца будешь помогать писать статьи всему отделу без упоминания твоего авторства.

– Ладно – кивнула я и поспешно ретировалась из неуютного кабинета.

Вечером того же дня я пошла после работы в бар, где мы должны были встретиться с профессором Дарном и его ассистентом по имени Алан. К счастью, народу было совсем немного, так что я успела занять просторный столик в самом углу бара, где музыка играла не так громко. Совсем скоро на пороге появились мои новоиспеченные коллеги. Профессор Дарн по‑отечески взял на себя роль спонсора сегодняшних посиделок и заказал нам всем по пинте лучшего пива.

Мы, словно старые друзья, вели непринужденную и расслабленную беседу после тяжелой рабочей недели. Профессор Дарн увлеченно рассказывал о последних экспериментах, изредка поправляя поседевшие усы. Слушать его было одно удовольствие и, хоть я и не понимала большую часть терминов, что он употреблял, легко улавливала суть.

Ассистент Алан оказался приятным и немного застенчивым молодым человеком. Для того, чтобы как следует разговориться, ему пришлось выпить целую кружку пива. И вскоре после этого он болтал без умолку, рассказывая в мельчайших подробностях не только о ходе последних экспериментов, но и о каких‑то забавных случаях из его жизни.

– Ну, за нас, друзья – профессор Дарн приподнял кружку – и за сотрудничество. Хоть кто‑то в нас верит.

– Вы не спешите радоваться – усмехнулась я – статья еще не опубликована. К тому же, я предвижу либо полное безразличие к ней, либо тонну критики.

– Все великие ученые сталкивались с критикой в свое время – смеясь, отозвался Алан.

– Ну, в данном случае нам просто повезло. То, с чем мы имеем дело, результат вовсе не наших трудов. Но да ладно, не буду портить нам вечер. Мы и так проделали хорошую работу – усмехнулся профессор.

Спустя несколько дней после публикации моей статьи не произошло ровным счетом ничего. Кроме пары незамысловатых комментариев на нашем новостном портале я ничего не получила. Признаться, для меня это было хуже, чем шквал критики, к которому я готовилась задолго до публикации. Меня словно втоптали в землю, чтобы я не смела никогда более витать в облаках.

Даже Борис, как мне показалось, слегка расстроился. Несколько раз в день он расхаживал по отделу, раздавая поручения, и каждый раз, проходя мимо моего рабочего места, как‑то нелепо и еле‑слышно вздыхал, будто бы пытался ободрить меня. Но одного этого маленького жеста было достаточно, тем более от такого беспокойного начальника.

Во время этого затишья мы один раз списывались с профессором Дарном. Я сообщила ему о том, что наша статья, похоже, затерялась среди громких заголовков и провокационных постов в интернете.

Сообщение от профессора Дарна 12 марта:

«Моя дорогая коллега, я предвидел такой исход. Таков уж наш мир. Людям не нужен беспристрастный подход, им подавай скандалы, интриги и сплетни. Но это не значит, что мы должны уподобляться дешевым газетенкам.

Спешу тебе сообщить, что наша лаборатория работает не покладая рук. Совсем скоро к нам приедет комиссия из столицы и то, что мы им продемонстрируем, поистине ужаснет их. Можешь представить себе такое? Наши исследования заинтересовали их до такой степени, что они решили узреть настоящее чудо своими глазами. После пятнадцатого марта я обязательно свяжусь с тобой и расскажу обо всем. Результаты наших экспериментов достойны их обсуждения с глазу на глаз, а не по переписке. Так что мне придется еще раз угостить вас с Аланом выпивкой. А пока лучше сосредоточься на своей работе и не кори себя. Мы сделали все, что было в наших силах.

С уважением, профессор Дарн»

Если бы я только знала, чем все это обернется, я бы собрала все свои силы для того, чтобы организовать кампанию по спасению человечества. Но до сих пор я не уверена в том, к нам бы прислушались.

Утром шестнадцатого марта меня разбудил телефонный звонок. Поворчав о том, что меня разбудили так рано в мой долгожданный выходной, я все же подняла мобильный и, к своему удивлению, увидела на экране контакт профессора Дарна.

– Слушаю – прокашлявшись, говорю я.

– Дина, дело очень срочное, – голос профессора дрожал – прошу, приезжай к полудню к тому самому бару, где мы сидели с Аланом. Я все объясню на месте.

Меня очень насторожил тон профессора. Этот нервный, срывающийся говор был настолько непривычен, что меня и саму бросило в дрожь, а сонливость мгновенно сошла на нет.

– Хорошо. Буду на месте к двенадцати.

Глава 3. Журнал

Заметка в журнале от 27 февраля.

«Данное вещество обладает крайне высокой прочностью. Изначально профессор Дарн предположил, что оно представляет собой некий полимер, попавший в воды реки в результате аварии на химическом заводе.

В ходе расследования выяснилось, что произошедшее ни коим образом не могло повлечь за собой утечку из цистерн в хранилище – все резервуары остались в целости ввиду того, что хранилище располагалось на расстоянии более пятидесяти метров от места аварии.

Исследования показали, что данное вещество напоминает по своему строению амебу обыкновенную. Схожесть проявляется в отсутствии внешней мембраны, образовании ложноножек и наличии пищеварительных вакуолей. Однако отличительной чертой является высокая плотность, что ставит под сомнение факт отсутствия внешней мембраны. Кроме вакуолей у вещества есть и другие органоиды, информации о которых нет ни в одном из учебников биологии или протоколов нашей лаборатории.

Веществу, похоже, не нравится огонь. Когда я подносил газовую горелку к одному из образцов, было очевидно, что оно (вещество) пытается отстраниться. При нагревании оно рассыпалось на множество отдельных частей, а затем, когда я выключил горелку, собралось воедино.

Иногда оно проявляет признаки живого организма, обладающего коллективным разумом, но в несколько другом понимании. Как например, в нашем наблюдении, сделанном неделю назад. На столе лежали два образца. При воздействии высокой температуры на один из образцов, второй, что оставался в покое, начал странно себя вести, извиваясь на месте и выпуская ложноножки во все стороны.

Я не уверен, но, кажется, мы имеем дело с неизвестной науке формой жизни.»

Заметка в журнале от 15 марта.

«Сегодня к нам прибыла комиссия из столицы. Мы подготовили необходимые материалы, накопившиеся в результате нескольких недель исследований, а также образцы для наглядного опыта.

Однако, произошло то, что поставило под сомнение компетенцию целого штата сотрудников нашей лаборатории.

Мы расположили на столе несколько образцов той загадочной материи для демонстрации явления коллективного разума. При воздействии скальпелем на первый образец не произошло ничего необычного. В том смысле, что вещество поддалось, позволив легко разрезать себя на две части, так что наши заявления о невероятной прочности субстанции оказались ложными.

При воздействии на следующий образец газовой горелкой, вещество так же не проявило никаких свойств, наблюдаемых ранее. После этого этапа у нас осталась лишь кучка сгоревшего мусора, не представляющего никакую ценность. Другие образцы так же оставались в состоянии покоя во время воздействия высокой температуры на испытуемый объект.

Комиссия обещала рассмотреть наши записи и видеоматериалы, а также взять с собой оставшиеся образцы для собственных исследований, однако крайне неудачная демонстрация нашего эксперимента определенно поставила под сомнение правдивость наших заявлений.»

Мужчина, позабыв обо всем, разглядывал записи в потрепанном журнале чьи страницы грозились вот-вот рассыпаться от любого неловкого прикосновения. Из собственных раздумий его выдернул звонкий голос напарницы, прогремевший на весь кабинет.

– Эй, Мартин! Ты чего там копаешься?

– Да тише ты.

Глава 4. Замолчи

Я не могла поверить в то, что рассказал мне профессор Дарн. Все это напоминало мне какой-то кошмар, воплотившийся в реальность: разумная амеба, коллективный разум, способный адаптироваться к незнакомой среде и обучаться за короткий промежуток времени.

– То есть оно решило выставить вас дураками перед комиссией? Неужели оно или они способны понимать человеческую речь? Как это вообще возможно?

– Мы сами не понимаем – ответил профессор – у них куча неизвестных нам органоидов. Возможно, некоторые из них и отвечают за их особенности. Понятно, что даже у амеб есть подобие коллективного разума, но то, что увидели мы, поистине чудовищно. Но это еще не все. Я бы не беспокоился так сильно если бы все их причуды ограничились розыгрышем, который будет стоить всей нашей репутации, когда она и так висит на волоске.

– Что еще они успели натворить? – после моего вопроса профессор Дарн тяжело выдохнул и обхватил руками свою уставшую лысеющую голову.

– Мы видели кое‑что – еле‑слышно прошептал Алан и жадно отхлебнул пиво из бокала – я хочу верить, что это чья‑то глупая шутка или страшный сон. И поверил, если бы это увидел только я.

После этих слов я почувствовала подступающую тошноту. Кажется, никто из собеседников не торопился объясняться, как и мне не сильно хотелось знать подробности о проделках этих псевдополимеров. Однако профессор Дарн прекрасно понимал, что оттягивать этот разговор бессмысленно, поэтому неторопливо начал свой рассказ.

– Вчера ночью мы с Аланом остались в лаборатории. Нам хотелось взять реванш после столь унизительного провала перед комиссией. Когда мы обдумывали детали дальнейших экспериментов, кто‑то отключил электричество. Признаюсь, я немного запаниковал, но быстро взял себя в руки. Я набрал сторожу и тот сообщил мне, что питания нет во всем центре, и он пообещал уладить этот вопрос как можно скорее. Оставшись с Аланом в кромешной тьме, мы решили навести порядок на рабочих местах и разойтись по домам. Ведь работать при свете тусклых фонариков было глупой затеей. Спустя десять минут мне позвонил сторож и – профессор судорожно выдохнул – он сказал, что кто‑то разорвал провода в щитке. Там места живого не было, словно кто‑то не просто резал провода, а рвал их зубами. Естественно, бедный сторож мигом вылетел из подвала и уже на улице, кое‑как отдышавшись, набрал мне.

Профессор устало поднялся со стула и вытащил из кармана пачку сигарет. Я заметила, как чинная стать профессора куда-то исчезла, и сейчас передо мной стоял дрожащий и напуганный старик с безумным блеском в глазах.

– Алан, расскажи, что было дальше. Я скоро вернусь, мне нужно перекурить – с этими словами профессор Дарн поплелся к выходу.

– А потом – нехотя продолжил Алан – мы услышали шум в одном из кабинетов дальше по коридору. Сначала мы подумали, что все это проделки хулиганов или воинствующих недоумков, что желали справедливости после той шумихи с выбросами в реке. Так что мы выбежали в коридор, чтобы поймать за руку злоумышленника. Шум доносился из кабинета, где хранились образцы той самой субстанции. Еще там были журналы с подробными заметками о результатах экспериментов и видеокамеры с записями. Я удивился, как точно нарушитель угадал с кабинетом. Уже подумал о том, как мы схватим воришку и заставим его ответить за все. Но, бог мой, то, что мы увидели… Никто их нас не был готов к этому – Алан залпом осушил бокал – в помещении был полный бардак, а в самом центре посреди всего этого хаоса было оно – огромная бесформенная куча непонятного цвета с множеством отростков. Она пытливо изучала записи в журналах, освещая их с помощью вспышки на видеокамере. Я не уверен, были ли у этого существа глаза или хотя бы что‑нибудь, чем бы оно могло смотреть. Но, похоже, оно прекрасно видело и даже понимало человеческое письмо. Все это выглядело так мерзко, так карикатурно. Представь себе медузу или морского огурца, что изо всех сил пытается подражать человеку. Примерно так и выглядело то, что мы с профессором Дарном увидели. Несколько секунд мы были в полном ступоре, не зная, что предпринять. А существо тем временем не особенно торопилось спасаться бегством, и я уже подумал, что бежать придется нам. Но затем оно заметило нас, бросило на пол бумаги с видеокамерой и с каким‑то отвратительным визгом кинулось в открытое окно. Не знаю почему, но я бросился вслед за этой тварью. Хорошо, что мы были на первом этаже, так что я без труда выпрыгнул на улицу. Но погоня длилась недолго – тварь уползла в ливневую канализацию, просочившись сквозь решетку словно желе.

Когда я вернулся обратно, то обнаружил профессора Дарна на полу кабинета без сознания. Кое как я привел его в чувства, а после решил позвонить в полицию и заявить о взломе. Да, это было глупо, но мне хотелось верить, что всему найдется объяснение. Естественно, я не стал говорить офицерам, что объект нашего исследования взбунтовался и разнес всю лабораторию. Я просто сказал им, что кто‑то вломился к нам, предварительно вырубив все электричество. А еще – продолжил Алан, судорожно разминая пальцы словно он пытался убедить себя в реальности происходящего – оно не оставляет следов. Только этот ужасный запах. Боже, я даже не знаю с чем его можно сравнить. Резкий, немного гнилостный, но при этом такой незнакомый, не похожий ни на что на свете. Черт, – горько рассмеялся Алан – я называю эту дрянь то "оно", то "они", то "она". Я до сих пор не понимаю, что это вообще такое.

Закончив рассказ, мой друг замолк, бездумно уставившись куда-то вдаль. В его глазах не было ни слез, ни страха, ни боли. Из улыбчивого парня он, как и профессор Дарн, превратился в дрожащее подобие собственной тени.

Я же не смогла выдавить из себя ни слова. Не будь я знакома с ним и профессором Дарном, я бы просто отмахнулась, списав их россказни на бредни больного разума. Но сейчас я думала о том, как бы мне самой сохранить самообладание. Погрузившись в раздумья, я и не заметила, как профессор Дарн вернулся за наш столик.

– Да уж, – произнес он – теперь нам остается только молиться, чтобы все наши исследования не прошли даром. Образцов у нас не осталось, а те экземпляры, что забрала комиссия тоже могут внезапно пропасть таинственным образом. А вообще, – задумчиво протянул профессор – если эта амеба так не любит быть в центре внимания, почему она раньше не уползла?

– Может она не просто так позволяла проводить над собой эксперименты? Мы ведь сами видели, с каким любопытством она рассматривала журналы. Кто знает, вдруг она все эти недели изучала жизненный уклад людей? А такие места, как лаборатории, представляют очень высокую ценность – предположил Алан.

– Кто его знает. Может быть – вздохнул профессор – только теперь надо, чтобы нам хоть кто‑то поверил кроме Дины.

В этот момент мне стало совсем не по себе. Я не могла даже представить, что должно случиться, чтобы общественность к нам прислушалась. А мое начальство, скорее всего, и вовсе не позволит мне опубликовать очередную статью, пытающуюся обелить репутацию исследовательского центра. Но после нескольких минут я пришла к компромиссу в споре с самой собой.

– Сейчас нам будет полезно постараться хотя бы сместить фокус в другую сторону. Заявим о том, что некто вломился в лабораторию, украл образцы, а перед этим отключил питание, чтобы его не засекли камеры, а сторож, который должен был быть единственным человеком во всем здании, спустился для проверки щитка, тем самым освободив дорогу для преступника. Но так как в здании оказались двое сотрудников, нарушитель спасся бегством, толком ничего не украв. Согласитесь, если мы заявим о том, что все это провернул тот самый псевдополимер, то выставим себя последними дураками. Тем более, в тот самый день к вам приезжала комиссия из столицы. А это обстоятельство может стать ключевым моментом.

– Да, ты права – отозвался Алан – только вот одно дело, если бы образцы выкрали до приезда комиссии. А какой толк в этой проделке, когда уже все свершилось, тем более, с таким грандиозным провалом?

– Ну, Алан – начал профессор – сейчас у нас проблемы куда серьезнее, чем безупречность новой огласки. Сегодня я вернусь в лабораторию и проверю все ли образцы на месте. Вдруг что‑то осталось. А чуть позже свяжусь с институтом из столицы.

Вскоре я распрощалась с профессором Дарном и Аланом и отправилась домой. Все выходные я готовила новый материал для будущих статей. Я также позвонила нескольким членам семьи и друзьям, обсуждая сложившуюся ситуацию. Конечно, я не стала вдаваться в подробности, а просто рассказала в общих чертах об исследовании крайне странной новой формы жизни. К счастью, многие из моих близких отнеслись серьезно к моим словам, так что у меня появилась надежда на то, что нас услышат.

В начале рабочей недели я сразу пошла к главному редактору с новой статьей. Борис посчитал ее вполне сносной, так как в ней максимально беспристрастным текстом были описаны события, происходившие в лаборатории в ночь с пятнадцатого по шестнадцатое марта.

Моя публикация была далеко не единственной, освещавшей недавние события, что вызвало у меня несказанное облегчение. Я надеялась, что вскоре нам удастся достучаться до людей и предупредить о возможной опасности.

В течение следующей недели я несколько раз виделась с профессором Дарном и Аланом, обсуждая детали нашего расплывчатого плана по спасению города. Наши встречи проходили в уже хорошо знакомом баре на краю города, недалеко от исследовательского центра.

– Вот же досада – профессор Дарн задумчиво стучал пальцами по столу – кажется, их единственная слабость это огонь. Только мне в принципе тяжело представить себе живое разумное существо, способное противостоять высокой температуре. Нам теперь огнеметами вооружаться? – усмехнулся профессор – но, к слову, хочу сообщить, что наши последние публикации на сайте исследовательского центра привлекли к себе немало внимания. Отчего‑то несколько институтов из разных уголков мира начали упорно расспрашивать нас о поведении этой загадочной амебы. Можно подумать, они и сами столкнулись с чем‑то подобным.

– А что если и столкнулись? – спросила я – откуда вам писали?

– Из США, Канады, Норвегии и, кажется из Чили и Новой Зеландии. И еще откуда‑то, я уже и не помню.

– Какой странный разброс – удивилась я – неужели никто из Китая или Индии не заинтересовался.

– Те пока молчат.

– Погодите‑ка – живо откликнулся Алан, что‑то упорно набирая на своем телефоне, затем он повернул экран, демонстрируя нам карту мира— не заметили ничего?

– А что мы должны заметить? Карта и карта – недоуменно произнес профессор.

– Посмотрите, где находятся эти страны. Они все расположены ближе к полюсам. Ну, в случае со штатами только север. Может это оттого, что эта амеба не любит тепло?

– Хм, я ведь и не обратил внимания. Но что она забыла в Чили и Новой Зеландии? Там не очень холодно.

– Да, но… – задумался Алан – а что если она решила расселиться по всему свету?

– Тогда сидела бы на полюсах, там ей самое место – профессор устало потер переносицу – конечно, она могла начать исследовать планету в поисках новых мест. Только если она пришла к нам с северного полюса, то зачем было уходить так далеко на юг?

– Или же она пришла из Антарктиды? – настороженно произнес Алан.

Профессор вздохнул и сделал большой глоток пива из бокала. Положив очки на стол, он потер глаза и ответил:

– Скорее всего. И если она путешествовала так долго, только богу известно, каких делов успела наворотить на своем пути. И неизвестно, сколько лет ей понадобилось на то, чтобы доползти до нас. Если она успела засветиться всего в нескольких странах в южном полушарии, значит она умело передвигается по воде и, возможно, способна обходиться без кислорода очень долгое время.

Я уставилась на стол, обдумывая происходящее. Если все эти предположения окажутся правдой, то, возможно, человечество в опасности уже очень давно. Тогда имеет ли смысл что‑то предпринимать в данный момент?

– Итак, – начала я – у нас есть амеба, которая читает книжки и шутит над людьми. Господи, все это звучит как какой‑то ночной кошмар!

Никто из собеседников не сказал ни слова, позволив молчанию красноречиво ответить на мой досадный возглас.

– Что ж – заговорил профессор после повисшей в воздухе паузы – я расспрошу наших коллег из зарубежья о причине их живого интереса. Первым делом я предупрежу их о всех причудах нашей загадочной амебы и мне плевать, если меня посчитают идиотом.

Вернувшись домой после столь утомительного дня, я устало развалилась на диване перед телевизором. В новостях рассказывали о пропаже людей в нашем городе.

«Прекрасно! Этого еще не хватало.» – с досадой подумала я про себя.

Я переключила канал, не в силах нагружать себя очередной неприятной информацией. Хотя я и догадывалась о причине исчезновения несчастных людей, возвращавшихся домой поздним вечером, у меня не осталось ни самой крошечной капли энергии, чтобы хоть как-то отреагировать. Сейчас мне хотелось уползти в раковину, словно улитка и проспать там до лучших времен. Уставившись на экран, я бездумно смотрела на суматоху в каком‑то незамысловатом юмористическом шоу. У меня совершенно не осталось сил даже на то, чтобы переключить канал, так что я смиренно сконцентрировала свое внимание на визгливом голосе ведущего.

«А сейчас мы зачитаем вам сообщения от наших зрителей. Первое сообщение от анонимного зрителя под ником «Восток». Восток передает всем привет и просит сообщить, э-э, некоей Дине, чтобы она наконец заткнулась.» – после этих слов ведущий уставился прямо в камеру.

Я, оцепенев, уставилась на экран, убеждая себя, что мне послышалось. Ведущий продолжал улыбаться, смотря прямо в камеру. У меня было ощущение, что он смотрит прямо на меня, хотя нас и разделяли сотни километров.

«Я серьезно, Дина. Замолчи. Мы все видим, мы все слышим, мы все знаем. Заткнись, заткнись, заткнись!» – лицо ведущего побагровело, глаза налились кровью. Казалось, еще немного и эта дрожащая голова с идеальной укладкой, разорвется на части.

Меня полностью парализовало, к глазам подступили слезы. Я не могла поверить в то, что это происходит со мной. А я совсем одна. Рядом ни моих родных, ни профессора Дарна, ни Алана. Я так и сидела в полном оцепенении, пока ведущий продолжал кричать на меня прямо с экрана телевизора. Затем я просто зажмурилась, закрывая лицо руками. Мне не оставалось ничего, кроме как закричать изо всех сил, чтобы вернуть контроль над своим телом.

Собственный крик вырвал меня из этого ужасного сна. Я очнулась на диване, по телевизору шло то самое шоу, но ведущий не кричал на меня, а самым будничным тоном рассказывал какую‑то белиберду.

– Вы уже и в голову ко мне залезли, мерзкие твари?! – закричала я в пустоту, продолжая плакать.

Успокоившись, я ушла в свою спальню и почти сразу погрузилась в глубокий сон, где меня уже не тревожили анонимные послания с угрозами, а ведущий не приказывал замолчать.

Проснулась я поздним утром от маминого звонка. Мне мгновенно стало не по себе, потому что близкие звонят мне только по крайне серьезным случаям. Я тут же взяла трубку, молясь, чтобы этот звонок не принес с собой никаких новостей.

– Дина, привет. С тобой все в порядке? Ты несколько дней ничего не писала. Я слышала, у вас в городе несколько людей за одну ночь пропало.

В этом бешеном ритме будней вперемешку с последними событиями я совсем забыла, что ни разу не написала маме за последнюю неделю. Забыла я и про то, что за новостями в моем городе моя мама следит с особым усердием.

– Привет, мам, со мной все хорошо – я старалась сохранять спокойный и непринужденный тон – правда, в последнее время что‑то неладное творится.

– Что? Что у вас происходит? – мама тут же впала в панику.

– Я не буду врать. Кое‑что произошло, только прошу тебя, не волнуйся. Я в полной безопасности. Помнишь, я рассказывала тебе про исследования тех странных выбросов в реку? – я сделала глубокий вдох и продолжила, сбиваясь на каждом слове – это были не выбросы. Это что‑то живое. Оно пришло к нам, но я не знаю зачем. Может, оно проголодалось у себя в Антарктиде и теперь ищет себе новый дом. Я точно не сошла с ума. Мне обо всем рассказали профессор Дарн и Алан. Они видели, как оно выглядит в своей истинной форме и как оно ведет себя.

После моих слов повисло тяжелое молчание. В голове эхом раздавались мои собственные слова, казавшиеся бредом сумасшедшего. Самое страшное было в том, что мама, кажется, поверила мне.

– Мам, ответь что‑нибудь – выдавила я из себя.

– Приезжай обратно. Прошу тебя.

– Я не могу. Пойми, у меня есть незаконченные дела. Я не могу бросить своих друзей. Нам нужно предупредить людей, пока не поздно.

– Нет, – в голосе мамы послышались металлические нотки словно она отчаянно пыталась сохранить твердость духа – ты не обязана это делать. Возвращайся, пожалуйста.

– Ты же знаешь, что я не приеду. Только не сейчас. Послушай, собирай всех и уезжай куда‑нибудь, где жарко и сухо. Оно ненавидит жару и, скорее всего, может жить в воде долгое время. А когда я закончу, то приеду к вам. Просто пообещай, что уедешь.

Мама ничего не ответила, лишь судорожно вздохнула. Я не знала, что мне предпринять, чтобы убедить ее. Пока я собиралась с мыслями, мама задала вопрос, не оставляющий мне выбора:

– Ты обещаешь, что приедешь к нам?

– Я обещаю – ответила я без колебаний.

Глава 5. Подальше от снега

«В полицию поступают заявления о пропаже людей. Граждане крайне обеспокоены происходящим. Семьи запрещают детям выходить на улицу, а управление города собирается установить комендантский час. Просим вас быть предельно осторожными и не выходить на улицу без крайней необходимости. Также убедительная просьба сообщать в полицию о подозрительных людях и предметах, каждая зацепка может оказать огромную помощь в поимке преступника.» – запинаясь, говорила телеведущая.

Тем временем я заваривала кофе, параллельно слушая новости. Прошла неделя со встречи с профессором Дарном и Аланом. На выходных мы списывались пару раз только для того, чтобы убедиться, что мы все пока еще в добром здравии. Бедный старый профессор все эти дни находится в жутком неврозе. Наверное, зря я ему рассказала про тот свой кошмар с ведущим и анонимным посланием, потому что профессор отреагировал крайне бурно, впав в паранойю. К счастью, Алан живет неподалеку от своего коллеги, так что может навещать его по нескольку раз в день.

За прошедшее время я написала несколько статей. К моему удивлению, начальство одобрило их публикацию несмотря на довольно хлипкие и туманные формулировки. В одной из них я указала на то, что ученые со всего мира заинтересовались результатами последних экспериментов нашего исследовательского центра. В тексте я развернуто представила информацию о загадочном веществе, найденном в реке в середине февраля. Я сделала сильный акцент на том, что это вещество не выдерживает воздействия высоких температур, надеясь, что эта информация может помочь кому‑то в будущем.

Я выглянула в окно, разглядывая обветшалые длинные прямоугольные здания своего спального района. Зрелище и так было не из самых приятных, и вдобавок к унылому городскому пейзажу на тротуарах красовались подтаявшие грязные сугробы, делая картину и вовсе удручающей. В этом году выпало какое-то аномальное количество снега, потому что сейчас эти грязные кучи казались неестественно высокими. Вздохнув, я вышла на улицу и направилась к автобусной остановке. Желая как можно меньше контактировать с окружающим пространством, я глубже спряталась в свою огромную шапку, нахлобучив ее почти на глаза.

Автобус не торопился появляться на горизонте. Фыркнув, я зажгла сигарету, думая про себя:

«Вот сейчас я пару затяжек сделаю, и ты тут же приедешь, черт тебя дери.»

Но этот маленький ритуал, обычно работающий безотказно, сегодня, как и автобус, решил взять выходной. Смирившись с опозданием на работу, я, насупившись, смиренно продолжала курить.

– Девушка, – я и не заметила, как ко мне подкралась маленькая сухонькая старушка – вы по снегу не ходите. Сугробы не трогайте.

Голос старушки звучал очень тихо и хрипло, будто она говорила из последних сил. Ее водянистые глаза сверлили меня холодным упорным взором.

– Простите? – спросила я, думая о том, как буду вежливо просить странную бабулю отвязаться.

– Говорю, снег не трогайте. Оно забрало моего мужа позавчера. Я в окно видела. Муж домой возвращался, смотрю, он с тротуара сошел, начал со снега что‑то подбирать. Я только отвернулась на секунду, повернулась назад к окну, а мужа уже и нет. Только – голос бедной старушки начал дрожать, а в уголках огромных голубых глаз появились слезы – только сугроб рядом как‑то странно шевелился. Я ему звоню, а он трубку не берет. Говорят, телефон отключен. Помните, недавно дети льдину в реке нашли? Это ж не льдина была. Это оно было, оно моего мужа забрало. А у соседки сестра пропала недавно.

Я не могла спокойно смотреть на эту бедную напуганную женщину. Невозможно было себе вообразить, через что прошла она, увидев своими глазами смерть собственного мужа. Я несмело подошла ближе и обняла старушку за худые дрожащие плечи.

– Все будет хорошо – прошептала я – я и мои друзья не оставят вас. Просто знайте, что оно не всесильно, у него есть свои слабости.

– Вы мне верите? – всхлипывала старушка.

– Я не просто верю, я знаю – утешала я – но сейчас опасно оставаться в городе, понимаете? Нужно уезжать отсюда и желательно куда‑нибудь на юг. Потому что оно любит холод и ненавидит жару. А перед огнем оно бессильно.

– Хорошо – вздохнула старушка – я скоро уеду отсюда. Мои дети меня заберут.

В этот момент я почувствовала огромное облегчение несмотря на всю безысходность ситуации. И даже зная, что будет почти невозможно спасти всех, я не хотела терять надежду. Если люди наконец начали понимать, что происходит, эвакуировать жителей города будет немного проще.

Через минуту к остановке подъехал мой автобус, так что я попрощалась со старушкой и отправилась на работу. Ближе к обеду мне позвонил главный редактор и попросил пройти в его кабинет. Поворчав, я нехотя вышла из общего офиса, предвосхищая очередной выговор или претензию по поводу моей работы.

– Дина, я совсем тебя не понимаю – вздыхал Борис, стряхивая пепел с сигареты – ты вроде умная, талантливая, а пишешь, прости за выражение, бред какой‑то.

– Так вы все равно не поймете меня – я хотела как можно быстрее закончить едва начавшийся разговор.

– А ты попробуй переубедить меня – шутливо съязвил Борис.

– Вы до сих пор верите, что в городе завелся серийный убийца? – спросила я равнодушно.

– А у меня есть варианты? Да, почерк очень похож на проделки серийного маньяка. Ну, или людей на органы разбирают, кто ж его знает?

– Судя по описанию пропавших, у этого маньяка вообще нет почерка, словно он забирает всех без разбора. И детей, и взрослых, в том числе пожилых. Вы не думали о том, что причиной пропажи этих людей может быть и вовсе не человек?

Борис тяжело вздохнул и промокнул платочком лоснящийся испариной лоб. В тесном кабинете воцарилось молчание, нарушаемое трелью потолочного вентилятора.

– Я все еще не понимаю, что ты хочешь сказать – протянул Борис, выделяя каждое слово.

– Скажу, как есть. Тот огромный кусок резины в реке это разумная амебоподобная субстанция. Впрочем, это вы уже слышали. Но вы не знаете о том, что она намеренно провалила демонстрационный эксперимент, выставив штат сотрудников лаборатории полными дураками перед комиссией. А в эту же ночь кое‑кто неведомым образом вломился в исследовательский центр и выкрал все образцы той самой загадочной материи. Вы можете мне не верить, но это и была та самая амеба. Она способна свободно передвигаться в пространстве, она понимает человеческую речь и, судя по всему, она уже слишком хорошо нас изучила. Но она совершила одну ошибку, решив, что той ночью в лаборатории никого не осталось. Ее заметили профессор Дарн и его ассистент и, кажется, та амеба была совсем к этому не готова. Позже, в ту же ночь в нашем городе начали пропадать люди. А сегодня утром я встретила женщину, которая стала свидетельницей смерти собственного мужа, которого забрало то самое чудовище.

И если вы решите, что я солгала, то очень сильно оскорбите меня. Потому что нечто подобное мне и самой кажется слишком абсурдным, чтобы быть правдой. А для сенсации я бы выдумала что‑нибудь правдоподобнее.

Вздохнув, я вышла из кабинета Бориса, не дожидаясь его ответа. Но уже стоя на пороге, я не удержалась и бросила на него короткий взгляд. Он сидел, молча уставившись в стену напротив себя и совсем не был настроен на то, чтобы что-то сказать.

Вечером того же дня я направилась в гости к профессору Дарну и Алану. Жилище профессора стало штаб‑квартирой не только для них двоих, но и пары других сотрудников лаборатории, которые иногда проводили там время после работы. Добралась я к ним на такси, которое по‑джентльменски вызвал мне Алан, заверив, что ходить одной сейчас опасно.

Едва я успела переступить порог квартиры, как почувствовала горький аромат из сердечных капель, табака и кофе. Сам профессор Дарн выглядел довольно спокойным, почти умиротворенным хотя болезненный вид явно говорил о том, что бедному старику приходится очень худо. Алан же стал более нервным и раздражительным, что никак не вязалось с его первоначальным образом скромного и дружелюбного парня.

– Говоришь, твоя семья собирается уезжать в Северную Африку? Это очень хорошо. Считай, ты уже спасла нескольких людей – профессор Дарн мечтательно глядел в потолок, сидя в кресле‑качалке – своих я тоже предупредил. Сынишка все уговаривал меня с ним поехать куда‑нибудь на Средний Восток, но я сказал, что сам приеду, как все уладится.

Я все же настоял на том, чтобы мои коллеги из зарубежья рассказали мне подробнее о причине своего внезапного любопытства. Оказалось, они между собой начали обмениваться разного рода догадками еще в декабре. Профессор Картер из Канады написал мне, что какой‑то турист наткнулся на очень странный сугроб во время прогулки в горах. Говорит, со слов очевидца это был очень твердый белый пласт, внешне похожий на заледеневший сугроб. А чуть позже подобные сугробы начали появляться в городах. Ну а дальше все было точно по нашему сценарию. Разве что эта амеба вела себя всю зиму крайне пассивно, из‑за чего ей поначалу не придавали большого значения.

Но вот, что странно. Люди начали пропадать по всему миру примерно в одно и то же время. Либо это чудовище с самого начала планировало захватить планету ранней весной, либо оно или они способны слышать и чувствовать друг друга, находясь на разных континентах.

Пока профессор лениво вел свой монолог под очередной дозой успокоительного, Алан работал за компьютером, время от времени ругаясь себе под нос.

– Я скоро и сам впаду в паранойю – пробормотал Алан – кажется, она уже пробралась глубоко в Сибирь, если судить по последним новостям о пропаже людей. Власти, как обычно, никак не комментируют эту ситуацию.

– А что они сделают? – спокойно отозвался профессор – пока все выглядит не столь подозрительно.

– Мне кажется, нам стоит открыто рассказать обо всем, с чем мы столкнулись – сказала я – нет смысла оттягивать. Тем более, как я уже сказала, в городе есть свидетели. Возможно, их гораздо больше, чем мы думаем. Что если они молчат, потому что боятся, что им никто не поверит?

– Я не хочу тебя огорчать, Дина – начал профессор – если бы очевидцев было достаточно, то твои статьи с туманными намеками не остались бы без внимания.

– Ну, – усмехнулась я – профессор, я ведь только сегодня узнала, что оно хорошо маскируется под сугробы. Это может стать новой зацепкой. А те мои старые работы и вправду слишком непонятные, чтобы на них кто-то обратил внимание.

– И то верно – слегка устыдился профессор, тихо рассмеявшись – у меня от этих транквилизаторов совсем мозги набекрень. Но хотя бы сплю нормально.

– Я думаю, нам понадобится помощь наших иностранных коллег. Если мы одновременно начнем трубить о грядущей опасности, к нам с большей вероятностью прислушаются – я озвучила свое предложение.

– Верно. Мы и так потеряли много времени. Я разошлю письма – хмыкнул Алан и, устало потянувшись, встал из‑за стола и пошел на кухню.

Через пять минут он вернулся с графином, полным горячего чая и тремя кружками. Мы сидели на полу в просторной гостиной за маленьким кофейным столом. Почти как тогда, во время тех посиделок в баре.

– Это, конечно, не пиво, но тоже неплохо. За нас, коллеги – усмехнувшись, произнес Алан.

– За нас, детишки – профессор слегка приподнял кружку – эх, жаль я не успел провести парочку экспериментов, чтобы проверить ту тварь на прочность. Если б я только знал, что нам придется предотвращать апокалипсис…

– Похоже, человечеству придется вернуться к паровой технике, а всю добычу нефти бросить на борьбу с этой амебой, чтобы выжечь ее дотла – задумчиво сказал Алан.

– Придется задать ей жару – профессор слегка стукнул кулаком по столу, отчего раздался звон кружек о стеклянную столешницу – человечество тоже обладает коллективным разумом, пока у него есть средства связи. Мы тоже быстро учимся и адаптируемся. Людской род за свой короткий век пережил и смену климата, и голод, и холод. Так что и против этого чудовища мы выстоим.

Хотя краткая речь профессора и звучала наивно, я все же не смогла сдержать улыбки, почувствовав легкий подъем сил. Тонкий, еле заметный луч надежды пронизал холодную тьму, окутавшую мою уставшую голову. В эту минуту я вспомнила недавний диалог с мамой, старушку на остановке и озадаченное лицо Бориса. Кое-кто уже был спасен. Нельзя было опускать руки и ждать, пока все человечество сожрет какая-то амеба.

Глава 6. Обращение

В течение следующей недели Алан отправил письма коллегам из зарубежья. В тексте он развернуто описал все подробности проводимых наблюдений и экспериментов. Также он описал тот самый случай со взломом, не забыв про мельчайшие детали того злополучного вечера. Всю информацию о твари Алан перенес на несколько флеш‑накопителей и сделал несколько копий. В итоге у нас на руках оказалось около десятка увесистых брошюр.

У бедолаги настолько разыгралась паранойя, что он распечатал карту города, сделал несколько копий карты мира, раздобыл несколько компасов, два огнемета, пару канистр с топливом, десяток газовых горелок, дешевых аэрозольных освежителей воздуха и зажигалок. Алан настоятельно просил меня впредь носить с собой газовую горелку в качестве оружия, если мне вдруг придется столкнуться с той тварью.

Несколько дней назад мое начальство призвало сотрудников оставаться дома и вести работу удаленно. А профессор Дарн убедил нас с Аланом поселиться у него. К счастью, места у него было достаточно; Алану досталась старая спальня сына профессора Дарна, в которой он нередко оставался после долгих визитов, а я поселилась в маленькой уютной детской, где когда-то жил профессор со своим старшим братом.

Меньше, чем за две недели холеная просторная квартира превратилась в обитель хаоса. Повсюду лежали бумаги, распечатанные карты и книги, а кладовка была доверху забита боевым снаряжением.

– Алан, ты где вообще раздобыл огнемет? И во сколько тебе обошлись все эти покупки? – расспрашивала его я, когда мы работали в гостиной, изредка отвлекаясь на разговоры.

– Деньги сейчас не главное – отмахнулся он, что‑то усердно набирая на клавиатуре – мы с коллегами решили снять гараж, где будем хранить все наше добро на случай, если ситуация выйдет из‑под контроля. Не буду врать, мои сбережения почти закончились, но деньги это последнее, за что я сейчас переживаю. Тем более, ты упомянула, что твои последние статьи привлекли немало внимания, а это очень дурной знак.

В эту секунду мне стало стыдно от того, что я в последние дни не выкладываюсь на полную, словно не понимаю всего масштаба наступающей угрозы. Мое сознание захватил морок, отчего я чувствую себя более отстраненно, чем когда‑либо в своей жизни. Все эти недели наблюдаю за происходящим от третьего лица, будучи не в силах полностью включаться в работу. Почти все время я ничего не чувствовала. Страх стал совсем привычным и очень быстро перерос в тупое равнодушие. Иногда мне было настолько плевать на грядущий апокалипсис, что я готова была сдаться в лапы чудовищу и заснуть вечным сном, лишь бы не напрягать голову лишний раз.

– Прости, я немного выпала из реальности. Ощущение, будто я до сих пор сплю – вздохнула я, закрывая глаза.

– Не вини себя, ты сейчас находишься в сильном стрессе. Твой разум защищает тебя изо всех сил, чтобы ты не свихнулась – ответил Алан с неожиданной теплотой – если честно, меня всего трясет после той самой ночи. Но я вижу в этом стимул и стараюсь держаться за него до последнего.

Я не нашла нужных слов для ответа и, невнятно хмыкнув в знак ободрения, продолжила искать информацию на новостных порталах, параллельно делая наброски для будущих статей.

– Людям очень не нравится бездействие властей – буркнула я себе под нос – те лишь твердят, что причин для паники нет. Небось, уже продумали все пути отступления для себя, чтобы потом бросить нас на растерзание и выиграть время для своего побега. Все, как обычно.

– Боюсь, таким как мы придется зубами выгрызать себе место под солнцем. Буквально – вздохнул Алан – конечно, мы можем бросить все это. Можем предупредить самых близких и рвануть в Африку или на Ближний Восток, пока еще есть возможность. Я думаю об этом все чаще.

– Если честно, я тоже – я прервалась от работы, отпивая остывший чай – но вот, что забавно. Мы можем бросить все прямо сейчас, но осознанно отказываемся от этой затеи.

– Да мы просто наивные добрые дураки – рассмеялся Алан – не зря же я раздобыл много разных штук на случай, если мы останемся без связи. Боже, я купил чертов огнемет и газовые горелки. Видимо, я уже сделал свой выбор. И ты тоже, раз сидишь здесь и думаешь о том, как спасти людей.

Через минуту на пороге дома появился профессор Дарн. Сегодня он виделся с коллегой из столицы, который был проездом в нашем городе. Судя по всему, комиссия все же снизошла до нас и занялась исследованием отобранных экземпляров той загадочной материи.

– Детишки, у меня новости – профессор вошел в гостиную, усаживаясь в кресло‑качалку – наши коллеги нашли более изящный подход к изучению этой твари. Во‑первых, она очень и очень древняя, ее геном ужасающе огромный, гораздо больше генома самых старых рыб, что живут сейчас вместе с нами на нашей планете. Коллеги также подтвердили, что вид этой амебы не описан ни в одном из учебников биологии. Помимо огня она боится громких звуков на высоких частотах. Я поделился догадками о том, что амеба пришла к нам из Антарктиды. Сейчас каждое наше слово будет иметь вес, поскольку последние исследования очень насторожили столичных коллег. На днях они выпустят статью, где сошлются на наши работы.

Спустя несколько дней события приняли неожиданный оборот, к которому не был готов никто из нас. Власти продолжали бездействовать, чем только распаляли гнев запуганных граждан. Но эти недовольные составляли малую часть от населения нашего города. Остальные продолжали отмалчиваться и делать вид, что ничего особенного не происходит.

А потом наступил день, когда чудовище решило, что ему больше не нужно прятаться. Одному дьяволу известно, что пережили люди в ту ужасную ночь на станции метро. Со слов выживших на станции погас свет, люди тут же впали в панику. Сотрудники метро призывали сохранять спокойствие, заверив, что питание отключено не полностью, так что поезда все еще ходят. Кто‑то мигом поспешил на выход, а кто‑то остался на платформе поскольку у них не было другого выбора в транспортном средстве. Оставшаяся часть людей смиренно замерла в ожидании состава.

Совсем скоро приехал поезд, в котором было очень темно. Пассажиры не решались войти внутрь, поскольку кромешная темнота внутри состава казалась слишком… неправильной. Когда люди все же подошли ближе, нечто набросилось на них из всех открытых дверей поезда. Некоторые из свидетелей говорили будто сама тьма поглощала своих жертв, кто‑то видел отблески уродливых щупалец, уверенно тянущихся к пассажирам. Никто не мог нормально осознать происходящее. Один из выживших рассказал, что он использовал аэрозольный баллончик и зажигалку в качестве оружия. Скорее всего, ему однажды попались на глаза наши статьи. Жаль, что он один из немногих, кто отнесся к этому предупреждению со всей серьезностью.

Власти списали это на террористический акт, призвав граждан по возможности оставаться дома и пользоваться только наземным транспортом.

– Они совсем с ума посходили? – возмущался Алан, слушая новости – каким боком это вообще похоже на теракт? Я понимаю, что этим ублюдкам нет до нас никакого дела, но чтобы настолько.

Профессор Дарн тяжело вздохнул, закуривая сигарету. Гостиная, пропитанная терпкой смесью из запахов табака и сердечных капель, казалось, оставалась единственным спокойным местом во всем городе. Несмотря на упорно растущий световой день и оттепель, все вокруг замерло в ожидании неминуемой гибели.

Алан продолжал сидеть за компьютером, время от времени прохаживаясь по комнате, что‑то бормоча себе под нос.

– Отлично – внезапно воскликнул Алан после долгой тишины, разбавляемой его ворчанием и редким кряхтением профессора Дарна, когда тот поднимался с кресла, чтобы поднять что-то со столика – я связался с одной из выживших. Оказывается, она с самого начала следила за нашими публикациями. Но это еще не все. Она предложила кое‑что провернуть.

С этими словами Алан повернулся к нам с загадочной улыбкой на исхудавшем усталом лице. Это зрелище было настолько непривычным, что я издала нервный смешок, а профессор Дарн, прокашлявшись, поправил очки и выпрямился в кресле.

– Ты чего задумал? – спросил профессор.

– Эту женщину зовут Ада. В прошлом она работала радиотехником. То, что она предложила устроить может подарить людям шанс на спасение.

– Как амбициозно. Она сможет убедить правительство начать эвакуацию? – профессор задумчиво почесал бороду.

– Нет, она предлагает взломать службу экстренного оповещения. Говорит, что оборудование там довольно старое, программное обеспечение, скорее всего, тоже. Уж не знаю, работала ли она на государственной службе, но я бы не упускал такой шанс. Правда, я не уверен, что ей можно доверять. Больно как‑то все хорошо звучит.

– С другой стороны, это отличная возможность для нас – сказала я – расспроси ее о деталях. Может она из самых благородных побуждений к нам обратилась.

Алан, немного поразмыслив, кивнул и вернулся обратно за компьютер. Тем временем мы с профессором Дарном отправились на кухню, чтобы приготовить ужин. За все это время мы совсем забыли о нормальной еде, изредка довольствуясь перекусами.

Через полтора часа мы сидели на кухне и обсуждали детали плана за ужином.

– Ада рассказала, что ее уволили со службы пять лет назад за, эм, хакерские проделки. Конечно, уволили ее по статье, чем подпортили ее трудовую историю. Но перейдем к сути плана. Нам понадобится ноутбук, программное обеспечение для радиовещания, микрофон и рации. Ада сказала, что может попробовать взломать систему оповещения и, скорее всего, это не займет много времени. Но у нас есть проблемы. Первое: нам нужно будет подобраться как можно ближе к зданию мэрии. Второе: если нас засекут, а нас засекут, нам тут же перекроют доступ, так что наше сообщение должно быть максимально лаконичным. Желательно, чтобы мы уложились хотя бы в одну минуту.

Дина, нужно, чтобы ты составила послание. Профессор Дарн, вы вместе с Диной будете докладывать о происходящем. Мы с Адой будем недалеко от здания мэрии на соседней улице. А вы двое будете сидеть в кафе напротив, что через площадь, и следить за обстановкой. Если нам закроют эфир, мы тут же рванем куда подальше, чтобы пересидеть в тихом месте. Простите, что ввязываю вас в это дело, но это нужно для подстраховки. После того, как все закончится, Ада сбросит меня где‑нибудь неподалеку от нашего дома.

Кстати – Алан обратился ко мне – Дина, в послании ни в коем случае не упоминай профессора Дарна. Составь все так, будто я проворачиваю это в одиночку. Если профессор попадет под подозрение, тогда к нам точно вломятся, а у нас куча всякого подозрительного барахла. А так как меня не будет дома, где я якобы проживаю, полиция решит, что я уехал из города.

– Ну, что ж, Алан – скептически хмыкнул профессор – надеюсь, у нас все получится.

Я невольно нахмурилась, удивившись незамедлительной реакции старого ученого. Неужто успокоительные так сильно действуют на него?

– Профессор, да вы тот еще авантюрист – засмеялся парень – вы и правда так легко согласились на эту сделку?

– Но план и правда хороший – тут же ответила я, боясь, что профессор передумает и начнет выискивать слабые места у нашей грядущей шалости – так что попробовать стоит.

На следующее утро раздался звонок в дверь, когда мы с друзьями жевали нехитрый завтрак. Алан пошел встречать нашего гостя и через минуту на пороге кухни появилась суровая женщина средних лет. Обменявшись приветствиями, мы вчетвером уселись в гостиной для обсуждения деталей плана. Ада, несмотря на угрюмый внешний вид, оказалась очень приветливой и веселой.

– А вы, кстати, собираетесь уезжать? – неожиданно спросила наша новая подруга во время короткой паузы, возникшей посреди оживленной беседы.

– Ну, – протянул профессор – не сейчас. Вот когда народ одумается наконец, то можно и улепетывать.

– Герои – мечтательно сказала Ада – а я вот на днях собираюсь отчаливать. Имейте в виду, что сейчас воздушный транспорт довольно безопасный. В небе эти твари ничего не смогут сделать.

– Понимаю вас – ответила я – хотя, ваши навыки могли бы очень пригодиться.

Ада тихо рассмеялась и покачала головой.

– От меня живой, как и от вас будет больше толку.

Ближе к одиннадцати утра Алан и Ада отправились на дело. Наши друзья вышли через аварийный выход в подъезде, дабы не привлекать к себе лишнего внимания. Через двадцать минут мы с профессором Дарном отправились на его автомобиле в то самое кафе, что напротив мэрии.

На безлюдных улицах царило беспокойство, плохо скрываемое вязкой тишиной, что улавливала малейшее движение. Сугробы заметно уменьшились, но в местах, где тени не таяли даже в полдень, снег казался неестественно белым и гладким. По дороге меня часто бросало в дрожь, но вовсе не из-за жутких сугробов и даже не из-за звенящей липкой тишины. Я успокаивала себя тем, что наш план имеет большие шансы на успех, и что даже если нас поймают, до суда дело точно не дойдет, потому что нависшая угроза рухнет быстрее, чем молоток судьи. Как забавно, что людей я до сих пор боялась больше, чем чудовищ.

К нашему счастью, кафе продолжало работать. Мы уселись за столик у окна и принялись ждать сообщения от Алана.

«Мы на месте. Все нормально. Ада сказала, что ей понадобится не больше двадцати минут. Как обстановка у вас?» – на мой мобильный пришло сообщение.

«Все чисто, ничего подозрительного. Рация включена, но используй ее для экстренных случаев, чтобы мы не вызвали подозрений.» – ответила я.

Профессор Дарн неторопливо уплетал какой‑то десерт, изредка посматривая в окно.

– Они на месте. Через двадцать минут начнется вещание.

– Жду с нетерпением – хохотнул профессор, глядя на здание мэрии.

Как и было обещано, через двадцать минут раздался треск из громкоговорителей. Голос, принадлежавший Алану, звучал с несвойственной ему торжественностью. Кажется, наш друг перестарался с громкостью, отчего звук заполонил все пространство вокруг с невообразимым звоном, от которого задрожали стекла в окнах. Я повернула голову в сторону мэрии с дурацкой улыбкой на лице, чувствуя крупную дрожь во всем теле. В эту минуту я почувствовала, как ко мне возвращается жизнь и как мое сердце медленно согревается под шквалом эмоций, что я изо всех сил сдерживала долгие недели. Хотелось плакать, смеяться, кричать, хотелось выбежать на улицу и бросить огромный булыжник в окно, за которым мэр смиренно отсиживал свою откормленную ленивую задницу в уютном бархатном кресле. Но сейчас мне достаточно было одной улыбки, чтобы дать волю чувствам.

Над зданием мэрии висели рваные серые облака, между которыми словно прожилки проступали слабые серебристые просветы, проливающие редкие лучи солнца, напоминавшие тонкие зубчики гребня. Сотрудники кафе собрались в зале, замерев и вслушиваясь в каждое слово.

«Дорогие граждане! Убедительная просьба уезжать из города как можно скорее. Пока власти молчат, мы должны действовать. Уезжайте на юг, туда, где жарко и сухо. Пользуйтесь воздушным транспортом. Избегайте метро, подвалов и канализации. Не трогайте снег, держитесь подальше от сугробов. К вам обращается ученый по имени Алан, исследовавший те выбросы в реке. Это были не выбросы, это неизвестная нам новая форма жизни. Она пришла к нам с целью захвата. Власти лгут вам о теракте в метро. Это не теракт, а дело рук той твари. Она умеет маскироваться под снег. Она боится жары, огня и громких звуков, имейте это в виду.

Уезжайте из города прямо сейчас. Повторяю: не трогайте снег и вооружайтесь огнем, пользуйтесь…» – Алан не успел закончил свою речь, но того, что он сказал, было уже достаточно.

Через минуту из здания мэрии вышло четверо охранников. Разделившись на пары, они принялись осматривать территорию. Тем временем я получила сообщение от Алана:

«Слышали?!» – даже одного слова было достаточно, чтобы почувствовать его восторг, граничащий с безумием.

«Да, вы молодцы! А теперь мчите куда подальше, охранники начали прочесывать территорию.» – ответила я.

Оплатив счет, мы с профессором Дарном отправились домой окольными путями. По приезде мы решили скоротать время за уборкой в ожидании Алана, параллельно слушая новости по телевизору. С интервалом в десять минут я получала от Алана сообщения. Судя по всему, они с Адой прятались чуть ли не на свалке, так что вряд ли кто-то мог бы их увидеть. Через час или полтора будничная сводка новостей прервалась экстренным вещанием.

«Злоумышленник взломал городскую систему оповещения и озвучил послание крайне сомнительного содержания. В городе начинаются беспорядки, власти призывают граждан сохранять спокойствие.» – говорила телеведущая в прямом репортаже с места событий.

На заднем фоне раздавался рев толпы и звон бьющегося стекла. На несколько секунд оператор обратил камеру на площадь, где собрались бунтующие. Около двух или трех сотен людей собралось у мэрии. Разъяренные жители бросали коктейли Молотова в сторону здания, размахивали факелами и скандировали обличающие лозунги.

«Ублюдки! Вы за все ответите! Вам плевать на нас!» – доносились обрывки фраз с площади.

«Я убедительно призываю вас не поднимать панику. Мы уже занимаемся поиском преступника. Предположительно, это ученый из исследовательского центра при институте. Мы знаем, что центр переживает не лучшие времена после провала перед комиссией. Прошу вас, дорогие граждане, сохранять спокойствие и оставаться дома.» – говорил помощник мэра, стоя за спинами представителей силовых структур.

– Ну что за олухи? – смеялся профессор, разбирая бумаги на письменном столе – теперь им уже никто не поверит.

Через полчаса на пороге появился Алан с радостным воплем.

– Ребята! Мы наделали шуму – хохотал друг, снимая куртку – на площади сейчас такое творится. Я только одним глазком успел увидеть, так как лежал на заднем сиденье и притворялся ветошью.

Шумно выдохнув, он бросился с объятиями на профессора Дарна, а потом и на меня. Мне даже стало немного не по себе от того, в каком возбуждении пребывал наш друг. Но это было всяко лучше, чем его угрюмый вид, к которому я уже привыкла. Внезапно он отвлекся на мобильный, читая новое сообщение.

– Ада уже почти дома. Говорит, скоро начнет готовиться к перелету в Эфиопию. Передавала всем, что ждет нас в гости.

Я немного расстроилась из‑за того, что нам так и не удалось познакомиться с Адой поближе. Но ее обещание принять нас в гости стало лишь стимулом для того, чтобы поскорее завершить наши дела здесь.

– Ну так вот – продолжил Алан, воодушевленно размахивая руками – на площади перед мэрией люди с факелами. Бросали бутылки в окна и требовали ответа от мэра. Толпа собралась не очень большая, но это было то еще зрелище.

– Ха, это уже успели в репортаже показать – сказал профессор – в очередной раз отмахнулись и сказали сохранять спокойствие. Тьфу!

– Если бы мне год назад кто‑нибудь сказал, что я стану одним из зачинщиков восстания, я бы ни за что не поверила. Притом, восстания не против чудовищ, а против недоумков – раздосадовано сказала я – Интересно, как там дела у наших иностранных коллег?

Я посмотрела на своего коллегу, походившего сейчас на растекшуюся лужу. Лицо Алана было расслабленным, на губах играла легкая улыбка, напоминавшую трещину в вековой льдине, а запавшие глаза выглядели не такими уставшими. Профессор сидел в кресле и листал газету, не обращая ни на кого внимания. Улыбнувшись, я выключила телевизор, и фоновый шум оборвался внезапной тишиной, чуть не разрушив хрупкое мгновение спокойствия, о котором мы позабыли в последние недели. Профессор Дарн слегка встрепенулся и огляделся вокруг. Затем он взглянул на меня и понимающе хмыкнул, возвращаясь к чтению газеты.

Глава 7. Изгнание

Через несколько дней в городе начались беспорядки. Люди продолжали выходить на улицы несмотря попытки силовых структур подавить восстание. Те, у кого были деньги, улетали в теплые страны со скудным багажом, бросая ценное имущество в своих домах. Из‑за этого резко возрос уровень преступности: мародеры грабили опустевшие квартиры, затем перейдя и на супермаркеты, совершая набеги после закрытия и сметая с полок все, что им попадалось под руку.

Среди кучи статей самого разного содержания я запомнила те, что призывали людей оставаться в городе, поскольку совсем скоро наступит лето, а значит, призыв Алана остерегаться снега и уезжать в теплые страны уже неактуален.

– А этот придурок, написавший статью, не думал о том, что эти твари могут прекрасно жить под землей, избегая солнечного света? – комментировала я попавшийся мне под руку текст.

– Как видишь, человеческие глупость и наивность не знают границ – протянул Алан, переписываясь с профессором Картером из Канады.

Я закрыла вкладки с новостями и вернулась к работе. События последних дней заставили меня задуматься о том, что сейчас самое подходящее время для побега. Жители при первой возможности уезжали из города, так что процесс массового побега был запущен.

В последние недели Африка, Южная Америка и Средний Восток были обеспокоены внезапным притоком туристов с севера. До сих пор они все еще не были в полной мере осведомлены о том, что происходит.

– Может, нам уже стоит задуматься о переезде? – спросила я.

Алан замер, словно вопрос застал его врасплох. Устало потянувшись в кресле, он нерешительно ответил:

– Да. Знаешь, я совсем забыл об этом. Мы вполне можем оказать помощь, находясь в безопасности. Но – замялся Алан – я бы хотел кое‑что попробовать. Сразу скажу, что я не собираюсь втягивать в это ни тебя, ни профессора.

– Ты меня пугаешь.

– Что ж, – начал Алан – я и пара моих коллег, что снимают гараж, хотят отправиться под землю, чтобы сжечь эту тварь. Или хотя бы изучить ее поведение, что может в дальнейшем пригодиться.

– Алан, ты сдурел? Ты помнишь, что произошло в метро? К тому же вы просто ее раззадорите, и тогда она точно не даст нам спокойно уехать.

Друг ничего не ответил, только устало вздохнул и фыркнул себе под нос.

– Я знаю. Нам бесполезно идти с огнем на это создание. Если мы и захотим изгнать эту тварь, нам понадобится целая армия, но без приказа правительства она не сможет ничего сделать. Что уж там, человечеству нужно будет объединиться и атаковать одновременно, чтобы сбить с толку эту амебу, и даже тогда я не уверен, что у нас все получится. Я не хочу признавать, что мы проиграли. Я до конца жизни будут грызть себя за то, что старался лишь вполсилы.

– Я понимаю тебя – я вздохнула, отправляясь на кухню за очередной порцией чая.

Когда я разливала кипяток по кружкам, в квартиру вошел профессор Дарн.

– Ну и дела – раздался голос из коридора – сегодня мне принесли кое‑какие новости.

Профессор прошел на кухню, хватая кружку чая и усаживаясь на стул. Через несколько секунд пришел Алан и сел за стол, приготовившись слушать профессора Дарна.

– Кажется, верховное правительство наконец‑то прислушалось к доводам наших коллег из государственного института. Скоро будет заседание совета безопасности, на котором будут решаться вопросы об эвакуации наших граждан. Президент хочет поговорить с посольствами стран Африки. Судя по всему, другие страны тоже хотят просить убежища в южных странах. Конечно, на одной Африке свет клином не сошелся. Канада и штаты хотят провести переговоры с Латинской Америкой и Австралией. Боюсь, что так легко они всех не впустят, ни к чему им миллиарды лишних ртов. Но конкретно наше правительство готово согласиться на любые условия, что выдвинут страны Африканского союза. Возможно, сейчас для них деньги, природные ресурсы и рабочая сила будут кстати. С одной стороны я очень рад, что ситуация хоть как‑то разрешается. А с другой – профессор вздохнул – опоздали мы немного. Я к тому, что бежать вам нужно было раньше. Но если вы вдвоем полетите прямо сейчас, то не столкнетесь ни с какими трудностями.

– Почему это вдвоем? – спросила я.

Профессор рассмеялся, подавившись чаем.

– Я не хочу пропускать самое интересное. Раз уж власти взялись за ум, то скоро бросят все вооруженные силы на борьбу с этой нечистью. Наши коллеги из столицы согласились пойти на передовую, потому что там понадобится не только грубая сила, но и лучшие умы, которые будут изучать врага, чтобы изничтожить его как можно скорее.

– Тогда я остаюсь с вами. У меня как раз есть план по уничтожению этой амебы. А раз уж правительство к нам прислушалось, то скоро и вооруженные силы будут в нашем распоряжении – незамедлительно ответил Алан.

– Бог с тобой, малыш, не неси чепуху. Ты думаешь, тебе так просто дадут в руки целую армию? – проворчал профессор – к тому же сейчас не время геройствовать.

– А разве вы не геройствуете? Либо мы улетаем втроем, либо я остаюсь с вами.

– Алан, не нужно мне ставить ультиматумы. Ты молодой еще, тебе жить и жить. Тем более, у меня опыта всяко побольше будет. Думаю, мы быстро управимся. А как закончу, то мигом прилечу к вам в Эфиопию. Будете меня встречать, как героя.

Я вздохнула, не зная как прекратить нарастающий спор. Понятно, что в такой ситуации не было ни правых, ни виновных. Каждый хотел сделать, как лучше. Но сейчас мне совсем не хотелось геройствовать, в особенности после такой утомительной борьбы с людским равнодушием. Как и не хотелось того, чтобы мои друзья, ставшие мне такими родными за эти недели, рисковали своими жизнями.

– Если не прекратите спорить, я останусь здесь вместе с вами – выпалила я.

– Упертые детишки – посмеялся профессор – ладно. Мы улетаем втроем. Хорошо? Только больше не спорьте со стариком, и так голова кругом.

Алан, прищурившись, настороженно взглянул на профессора словно не веря его словам. Впрочем, я тоже поняла, что старый ученый привирает, чтобы сбить нас с толку.

– Блефуете, профессор? – ехидно подметила я.

– Ох, бог ты мой – профессор Дарн устало провел ладонью по лицу – если я не улечу с вами, вы же, олухи, сами вернетесь за мной и силком затолкаете в самолет.

– Именно – рассмеялся Алан – так что не вздумайте нас обмануть.

– Клянусь своей бородой, чтоб тебя – махнул рукой профессор.

Спустя час мы разбрелись по комнатам. Время было уже позднее, а завтра мы должны были решать вопрос о перелете. Улегшись в кровать, я старалась не думать о происходящем. Но это оказалось почти невозможно. Я не могла вспомнить ничего кроме бесконечного потока новостей, ночных кошмаров, запаха успокоительных и постоянного мандража. Будто я провела в этом калейдоскопе ужаса целую жизнь. Однако усталость взяла свое, и совсем скоро я погрузилась в сон.

Глубокой ночью меня разбудил душераздирающий крик. Казалось, что за окном раздается адский хор мучеников, сопровождаемый треском и грохотом. Открыв глаза, я несколько секунд не решалась вздохнуть, вслушиваясь в какофонию, доносившуюся снаружи. Дав себе пару пощечин, я поняла, что не сплю. Из коридора донеслось ворчание Алана вперемешку с шуршанием и возней в кладовке. Я вскочила и рванула из спальни, застав Алана в защитном костюме и с огнеметом в руках.

– Сбрендил? – спросила я, щурясь от света.

Алан лишь кротко кивнул. Его взгляд говорил о том, что он не остановится ни перед чем на своем пути.

– Тогда я тоже – с этими словами я достала из кладовки защитный костюм, второй огнемет и пару газовых горелок.

Я буквально впрыгнула в костюм, бывший мне явно не по размеру, но на удивление передвигаться в нем было довольно удобно. Показав другу жест с большим пальцем вверх, я кивнула в сторону выхода. Когда дверь отворилась, за нашими спинами послышалась ругань профессора Дарна.

– Да вы совсем что ли?!

Алан лишь рассмеялся и кивнул профессору. Тот, увидев взгляд своего ассистента, тяжело вздохнул и ударил себя по лбу ладонью, ругаясь себе под нос.

– Одних я вас не пущу. Но этот ужасный костюм я не надену.

Уже через минуту мы сидели в автомобиле, лихо рассекающем по улице в поисках источника шума. Как ни странно, в этот миг все утихло и я уже подумала о том, что мы трое одновременно сошли с ума. Но, к сожалению, мы были в полном здравии, так как на соседней улице снова раздался крик. Резко свернув влево, профессор Дарн погнал машину к источнику звука.

У местного супермаркета развернулась настоящая бойня. Видимо, тварь несколько дней следила за мародерами, совершавшими набеги на магазины по ночам. Но вполне возможно, что она самостоятельно решила разжиться съестным и так удачно столкнулась с несчастными. В эту минуту я пожалела, что безрассудно бросилась вслед за Аланом. Потому что от увиденной картины меня чуть не вырвало.

У входа в супермаркет в луже крови лежало разорванное на две части тело. Я не хотела думать о том, какой силой обладала эта субстанция, что порвала взрослого человека словно бумагу. Тварь тянула к мертвецу свои бугристые щупальца. В свете фонарей поверхность ее бесформенного тела переливалась разными цветами, словно это нечто пыталось маскироваться под окружающее пространство подобно хамелеону. Рядом с телом сидел мужчина, с криком размахивая перед щупальцами газовой горелкой. Но тварь не думала отступать, пытаясь обманными маневрами добраться до трупа.

Профессор Дарн остановил машину, Алан в ту же секунду выпрыгнул наружу и бросился прямо ко входу в супермаркет.

– Назад! – приказал Алан незнакомцу и в ту же секунду опалил из огнемета тянувшиеся к нему щупальца.

Наш друг не спешил останавливаться даже после того, как тварь с громким трубным звуком уползла вглубь. Когда враг окончательно скрылся в темноте между рядов супермаркета, Алан решительно прошел внутрь. Выругавшись, я кинулась за ним, проклиная все на свете. Профессор Дарн что‑то кричал мне вслед, но я думала лишь о том, чтобы успеть на помощь. Помещение супермаркета превратилось в огромный мусорный бак. Повсюду валялись осколки стекла, разбитые стеллажи и раздавленные банки с продуктами. А из глубины среди уцелевших рядов раздавался отвратительный рев вперемешку с шипением всполохов пламени. Спотыкаясь, я бежала к другу, надеясь, что нам удастся выйти отсюда живыми.

Заметив меня, Алан кивнул направо, продолжая свою экзекуцию. Посмотрев в нужную сторону, я поняла, что недооценила размеры твари – она тянулась с другого конца супермаркета, так что нам предстояло сжечь не менее двадцати метров этой гадкой амебы. Пройдя немного вправо, я прицелилась и нажала на спусковой крючок. Пламя тут же подпалило нужный сегмент, но через секунду часть твари отделилась от тела и взмыла ввысь к потолку. Закричав, я отступила назад и, когда отделившаяся часть приземлилась на пол, продолжила палить по врагу. Через несколько секунд треть твари, до сих пор остававшаяся без внимания, отделилась и начала уползать под дверь служебного помещения. Я тут же ринулась за ней и, нагнав у двери, открыла огонь. Вдруг за спиной раздался крик Алана. Кажется, он даже снял противогаз, чтобы его слова звучали внятно.

– Отойди вправо!

Как только я сделала пару шагов в сторону, Алан выпалил из огнемета по твари, что была у меня за спиной. Застыв в ужасе, я смотрела как пламя охватывает уродливую бесформенную кучу. Я не могла не думать о том, что могло бы произойти со мной, если бы не Алан.

– Уходим – закашлявшись, скомандовал друг.

Мы продолжали палить огнем по отросткам вновь воедино собравшейся твари, отходя к дверям. Совсем скоро она отступила, и мы вернулись к автомобилю. Ввалившись на заднее сиденье, мы с трудом переводили дыхание. Наши костюмы насквозь пропитались ужасным запахом паленой плоти, от которого не спасали даже противогазы.

– Вы настоящие олухи! Идиоты – кричал профессор.

– Это – кашляя, ответил Алан – все из-за меня. Я же знал, что оно способно противостоять огню, хоть и боится его. Дина – он повернулся ко мне.

Лицо Алана исказило выражение глубокой скорби. Задыхаясь, он виновато отвел взгляд в сторону. Рвано вздохнув, он прошептал:

– Прости меня. Ты чуть не погибла – Алан уперся головой в спинку переднего сиденья, пряча лицо в ладони.

– Алан, не говори ерунды – ответила я, нервно усмехнувшись – если бы ты не приказал отойти, меня бы здесь не было.

Из‑за всей этой суматохи мы совсем забыли про бедолагу, которого спасли, как только приехали к супермаркету. Он сидел на переднем пассажирском кресле, раскачиваясь взад и вперед.

– Нашему другу совсем плохо – покачал головой профессор Дарн – надо отвезти его домой. Товарищ, эй, тебя дома ждет кто? Одного тебя оставлять не хочется.

Незнакомец ничего не ответил, продолжая раскачиваться в кресле, словно одержимый. Он потер глаза и судорожно выдохнул, не решаясь сказать ни слова.

– Понятно – вздохнул профессор – надо бы нам подальше от этого проклятого места отъехать.

С этими словами профессор завел автомобиль и направился в сторону нашего дома. Во время поездки, проходившей в гробовом молчании, незнакомец подал голос:

– Оно съест его – еле слышно прошептал мужчина – а вы. Вы спасли меня. У меня баллон был на исходе. Еще немного и меня бы тоже съели. А у меня жена дома. Одна.

Бедолага говорил так, будто боялся, что его кто‑то услышит. Профессор Дарн снова пробурчал что‑то себе под нос и спросил:

– Ты где живешь?

– На этой улице в десятом доме.

– О, так ты почти сосед. Слушай, как домой зайдешь, отоспись хорошенько. Потом бери жену в охапку и улетай куда‑нибудь на юг, где очень жарко. Ты меня понял? Ты же слышал то предупреждение?

– П-понял – кивнул мужчина.

Вернувшись домой, мы сбросили костюмы в кладовку и уселись в гостиной. Никому из нас не хотелось спать после такого события. Алан продолжал причитать и посыпать голову пеплом, лежа на полу в позе эмбриона. Профессор Дарн, вздыхая, разливал по чашкам травяной чай, изредка вбрасывая нелепые шутки в монолог Алана, чтобы немного развеять обстановку. А я толком не могла произнести ни слова. Перед моими глазами застыли картины недавних событий. И хоть в моменте я действовала уверенно, сейчас я не могла поверить в то, что позволила Алану кинуться вслед за чудовищем, а после и сама так безрассудно бросилась в бой, не думая о том, чем это может обернуться.

– Боюсь – произнес профессор – мы проиграли. Эти огнеметы всего лишь пугалки для них. Или для него. До сих пор не знаю, как правильно называть это нечто. Все, что нам остается, это бежать. Понял я это слишком поздно. Я сию секунду закажу нам билеты.

– Оно ведь. Оно ведь позволило жечь себя – произнес Алан почти загробным голосом, вцепившись в свои волосы – оно просто нас изучало. А когда ему надоело, решило убить нас.

– Алан, прекращай уже – проворчала я – и так тошно. У меня до сих пор в носу этот смрад.

Друг просто кивнул головой, продолжая смотреть в одну точку. А я всматривалась во тьму за окном, отхлебывая чай. Темные безжизненные окна соседнего дома смотрели на меня в ответ своим немигающим слепым взором. Я поморщилась, представив, как та самая тварь внимательно изучает меня и мои повадки. Ведь она уже видела мое лицо, когда я отчаянно палила по ней, желая отправить обратно в ад. Я мигом направилась к окну и задернула шторы, не оставляя ни малейшего просвета. Алан недоуменно уставился на меня, приподнимаясь на локтях.

– Ты что‑то видела?

– Нет. Но у меня ощущение, что оно видит нас.

Вскоре мы разошлись по спальням, так как усталость взяла свое. Поздним утром мы, сидя в гостиной, обсуждали грядущий перелет, до которого оставалось четыре дня. Профессор сказал нам, что еле успел урвать три последних билета на нужный рейс.

– Четыре дня – задумчиво сказал Алан – в наше время это очень большой срок. Может случиться что угодно.

– Смотри, не накаркай – хмыкнул профессор – пакуйте только самое необходимое. А ваше барахло придется раздать, негоже ему лежать без дела в кладовке.

«Совет министров ведет переговоры с представителями стран Африканского союза, предлагая сделку на выгодных условиях…» – из телевизора доносились более менее ободряющие новости.

Следующие дни тянулись бесконечно долго. Каждый пережитый час глубже затягивал нас в пучину страха и паранойи. Тишина за окном казалась густой, прямо как плоть того неведомого существа, так легко взявшего верх над целым видом умных и горделивых приматов. Может, именно так чувствуют себя жители захваченных стран? Когда сам воздух кажется чужим, отравленным, пропитанным кровью и смертью.

С учетом способностей амебы, она могла бы в считанные дни захватить всю планету, не оставив нам шанса на спасение. Однако до сих пор она действовала не как голодный зверь, слепо бегущий за добычей, а как ученый‑первопроходец, исследующий незнакомые земли.

Мы прекрасно понимали, что звенящая тишина скрывает под собой медленные, но уверенные шаги наших новых бесформенных колонизаторов, превосходящих нас абсолютно во всем. Каждую ночь мы по очереди дежурили у двери, держа огнемет наготове. Спали мы в гостиной, обложившись газовыми горелками. Но, к нашему счастью, чудовище и не думало появляться на пороге нашего дома. И пусть все это время оно не проявляло такой отчаянной наглости и не совалось в жилища к людям, мы знали, что это всего лишь вопрос времени. Все это время мы старались не включать свет по вечерам, хотя все наши окна были заклеены намертво так, чтобы ни один луч света не проникал в помещение. Единственным источником света, которым мы пользовались во время дежурства был тусклый фонарь.

К счастью или к сожалению, дата нашего отъезда выпала на переход амебы с роли осторожного наблюдателя в позицию более уверенного и любопытного исследователя. В ночь перед перелетом мне показалось, что я услышала шорох за окном кухни. Дрожа от страха, ставшего уже таким привычным, я тихо пробралась в гостиную и разбудила Алана, легонько потрепав его за плечо. Тот мгновенно проснулся и еле слышно прошептал:

– Что случилось?

– Кухня. Окно. Что-то снаружи – мой голос был чуть громче шелеста падающего пера.

Алан кивнул головой и осторожно выполз из-под одеяла. Пройдя на кухню, мы замерли, затаив дыхание. Шорох снаружи прекратился. Но мы не торопились уходить, продолжая вслушиваться в тишину. Через несколько минут я услышала тихое хлюпанье, будто что-то склизкое ползет вниз по стене дома. Я зажала себе рот рукой, борясь с отвращением и подступающей истерикой. Алан еле заметно вздрогнул, стараясь дышать как можно глубже. Тварь уползла прочь. До самого утра никто из нас двоих не уснул. Хотя, спать после такого мне хотелось меньше всего.

Когда часы показали семь утра, мы разбудили профессора Дарна и принялись собираться, наводя порядок в квартире и пакуя сумки.

– Профессор – произнес Алан, упаковывая вещи в рюкзак – этой ночью мы что-то слышали. Оно ползло по стене дома. Кажется, оно теперь совсем не боится нас.

Старый ученый протяжно хмыкнул, откладывая вещи в сторону. На его сухом изможденном лице появилось выражение крайней озадаченности. Сев в кресло, он принялся что-то печатать в своем телефоне.

– Я предупрежу наших коллег из лаборатории – отрешённо произнес профессор – я ожидал нечто подобное, но не так скоро. Вот дурак, думал, что окажусь умнее этой жуткой твари.

Поднявшись, профессор Дарн продолжил упаковывать вещи, беззаботно напевая какую-то мелодию. Алан недоуменно посмотрел на меня, а я лишь пожала плечами.

Перед уходом из дома Алан открыл кладовку, оглядывая опустевшие полки, на которых совсем недавно покоились огнеметы и защитные костюмы. Теперь же все наше оборудование хранилось в гараже у коллег Алана и профессора Дарна.

По дороге в аэропорт я оглядывалась по сторонам, рассматривая угрюмые пейзажи опустевших улиц, серые бетонные здания, чьи окна провожали нас немигающими черными глазами. Всю поездку я молчала, предвкушая безрадостный перелет и яркую солнечную Африку, в чьих объятиях я никогда не смогу согреться.

– Опаздываем, быстрее – подгонял нас профессор Дарн, ловко маневрируя по переполненному аэропорту.

Хорошо, что хотя бы он смог выспаться как следует, ведь мы с Аланом еле волочили ноги после беспокойной ночи дежурства.

Спешили мы зря, поскольку перед нами выстроилась длинная очередь на посадку. Терпеливо отстояв, мы наконец вышли наружу и поспешили к самолету. В эту секунду профессор Дарн замешкался, что‑то объясняя сотруднице, принимавшей билеты.

– Профессор – окликнул его Алан, уворачивающийся от потока людей.

– Бегу, бегу!

Поднявшись по трапу, мы прошли в салон и уселись на свои места. Только вот место, принадлежавшее профессору Дарну, осталось пустым. Я вскочила, ища взглядом знакомую лысеющую макушку среди людей, идущих по салону. Внезапно Алан дернул меня за рукав и показал пальцем в иллюминатор. Снаружи стоял улыбающийся профессор Дарн и махал нам на прощание. Я попыталась пройти к выходу, протискиваясь сквозь вереницу пассажиров, но меня остановила стюардесса.

– Гражданочка, посадка завершена, сядьте на место.

– Нет, вы забыли человека.

– Все пассажиры на месте. Прошу, вернитесь обратно, мы взлетаем.

Меня окликнул Алан и жестом подозвал к себе. Пройдя к нашему ряду, я увидела на третьем сиденье незнакомую женщину.

– Дина. Он не купил себе билет – едва различимо прошептал Алан.

Сев в кресло, я уставилась в иллюминатор. Профессор Дарн стоял на прежнем месте, продолжая улыбаться и размахивать руками, радостно припрыгивая. Мне хотелось выбежать наружу и силком приволочь старика к нам в самолет, но я понимала, что эта затея выйдет мне боком. А если останусь в нашем городе, буду слушать непрекращающееся ворчание профессора Дарна, пока сама не сбегу подальше от него. Так что мне оставалось только смотреть на безумного танцующего старика и ждать, когда пилот поднимет нас в небо. Выдавив из себя подобие улыбки, я помахала в ответ. Вскоре к профессору подошел сотрудник аэропорта и отвел его подальше от самолета. Наш друг обернулся в последний раз и послал воздушный поцелуй. А когда самолет взлетел, я, не выдержав, уткнулась Алану в плечо и заплакала впервые за все эти недели. Слезы лились крупными каплями, звонко отчеканивая каждый удар о кожаную куртку моего друга. Он взял меня за руку и тихо всхлипнул. Плечо под моей щекой содрогалось в плохо удерживаемом беззвучном плаче.

– Все‑таки он нас обдурил. Старый плут – горько усмехнулся Алан.

Глава 8. Дурачок со станции «Восток»

– Что‑то мне это напоминает – задумчиво произнес мужчина, разглядывая записи в потрепанном журнале – коллективный разум, меняющая форму разумная субстанция, похожая на амебу. Хм, прямо как у…

– Мартин, только давай без твоих отсылок к фантастике. У меня и так поджилки трясутся – усмехнулась женщина, перебирая запылившиеся склянки на полках – страшно представить, с чем пришлось столкнуться тем бедолагам. Сейчас мы хотя бы по улицам можем гулять, главное, чтобы огнемет заправлен был.

– Какая уж тут фантастика? Да, наш случай куда прозаичнее – нерешительно рассмеялся мужчина – если бы тот идиот с Востока не шастал по Антарктиде, а занимался работой, мы бы не ходили тут с огнеметами наперевес.

Женщина, поправив респиратор, цокнула языком и развела руками.

– Ну, Мартин, имеем, что имеем. Может скучно ему было сидеть на станции целыми днями, когда работы не было.

– М-да. Если бы люди серьезнее относились к работам авторов, описывающих сущий ужас, все было бы не так плачевно.

– Если то, а если это – проворчала женщина – кто же мог знать, что он и в самом деле провидец?

За окном простирался унылый серый пейзаж, способный утомить своей гнетущей атмосферой любого, кто посмел посмотреть в окно. Дело было вовсе не в безжизненных небоскребах, от которых веет запустением, а в тех странных сугробах, что оставались на тротуарах вплоть до поздней весны, пока жаркое солнце не заставит уйти под землю напоминания о той жуткой зиме.

Но даже солнечное лето перестало быть радостным. Ведь пышная зелень и пение птиц, чьи ряды успели так сильно поредеть за это время, выступали в качестве временных декораций. И все живое замирало в ожидании первых холодов.