Путëвка в другую жизнь (Альтернативное сверхъестественное)

Глава 1 «Голос»

Безлунная ночь опустилась на уединённую ферму, далекую от благ современной цивилизации, для неё широко распахнула свои объятия непроглядная мгла. Проступая через просветы между досками, она заполоняла конюшни, с мирно посапывающими животными, не оставляя без внимания и хозяйское обиталище. Картинно живописный дом возвышался, над цветущими деревьями, замирая в пространстве. Под светом звёзд, его карминная окраска словно наливалась багрецом, становясь кровавого оттенка. Нагнетаемую атмосферу нарушало громкое стрекотание саранчи.

Застарелый подвал был буднично захламлен, всевозможными банками с консервированным содержимым, что, впрочем, давно испортились и позабылись хозяевами окраинной фермы. У стен расположились бесчисленные жестяные ёмкости, вместе с потрепанными полимерными мешками. Прямо напротив лестницы стоял молитвенный алтарь, загромождённый подсвечниками с застывшим на них воском. По его центру возвышался большой рукотворный крест, из переплетенных прутьев.

Здесь царила сырость и прохлада, под влиянием которых в самом тёмном углу подвала, на потёртой лежанке, подрагивало тельце, исхудалое и окутанное в запятнанные обноски. Оно старалось быть неподвижным, щадя незаживающие раны на обнажённой коже спины, где запекшаяся кровь формировала корочки. Грубо постриженные волосы закрывали лицо, уткнувшееся в плотную ткань. Нога была закована стальным браслетом, морозно обжигающим кожу, цепь от него натягивалась к центру помещения.

Совсем рядом за потрескавшимся ящиком, раздалось тихое шебуршение, обладательница тела дёрнулась, резко поджимая босые ноги. Рассеянный взгляд серых глаз утонул в непроглядной тьме, едва озаряемой малым просветом, струящимся от звёзд, через решётчатые окна у самого потолка. Измученное лицо скривилось от волны боли, когда прохладный порыв потревожил свежие раны. Она невнятно просипела что-то ослабшим голосом, но звуки, издаваемые незваными гостями, лишь усилились. Грубое лицо скривилось от злобы, но тут же обрело черты испуга, когда невидимая сила хлынула к центру его раздражения, словно прессом, сжимая деревянные дощечки и оглашая всë вокруг отчаянным писком. В мгновение тишина окутала подвал. Девушка ударила ладонью по полу от смеси злобы и разочарования, чуть поджала губы и уже собиралась вновь аккуратно разместиться на лежанке, однако:

— Мыши — тихо, но достаточно разборчиво прозвучало, словно позади неё, нарушая томительную тишину, отчетливо мужской чуть низковатый голос.

Глаза широко распахнулись, оглядывая пространство, по коже пробежало странное чувство. Но сколь бы тщательно они ни рыскали по углам, подвал оставался неизменным. Девушка недоумённо нахмурилась, отмечая, что звук не отразился от стен гулким эхом, как обычно, и происходило. Следовательно, он возник в её голове, уже изнурённо склонившейся над полом. Она в последний раз вгляделась во тьму, чувствуя, как начинает клевать носом, глаза самовольно сомкнулись, а тело примостилось на грубой подстилке. Что-то неизбежно утягивало её в другой мир – мир снов, куда более красочный, нежели тот, что окружал её.

— Мне они тоже не нравятся — Уловило сознание, прежде чем окончательно погаснуть

Плотная ткань лежанки оплела, заледеневшие лодыжки, порыв ветерка потрепал, слипшиеся от крови, волосы, на лице девушки расцвел маленький огонек, зарождающейся улыбки.

Глава 2 «Дневной кошмар»

Утром она никогда не могла вспомнить сюжеты своих снов, более того, к моменту пробуждения не было даже полной уверенности в том, были ли они вовсе. Это удручало, заставляя подолгу лежать, уткнувшись взглядом в обшарпанную стену. Мысли безрезультатно вертелись вокруг смутных картин, выжженных в памяти, раз за разом казалось, что они вот-вот обретут резкость и явят себя во всëм великолепии. Но в последний момент всегда рассыпаются прахом, просачиваясь между пальцами, дразнят отзвуками чувств, которые пленница не испытывала уже целую вечность.

Первый свет пробивался сквозь окна, рассеивая сгустившуюся по углам тьму, наступал ещё один ужасный день, предвещающий быть таким же, как и все остальные: несправедливо жестоким и лишенным всякого смысла. Наконец, она приподнялась на руках, отмечая, что застарелые раны теперь не так остро обжигали спину при каждом движении, на ней всегда всë заживало быстрее обычного. И тело даже было способно взобраться на крепкий ивовый короб, чтобы увидеть за стеклом совершенно иной мир. Сочная трава, кусты с цветущими и чуть желтоватыми розами, так близко и недосягаемо одновременно. Глаза напрягались, рассматривая безмолвно колыхающиеся кроны деревьев вдали, с домом их разделяла лишь стометровая равнина, покрытая зеленью.

Когда-то, ещë до того как поселиться в сыром подвале, она слышала, что в лесах можно плутать сутками, если сбиться с тропинки. Истоптать ноги до кровавых мозолей, потеряв голову от голода и жажды, но так и не найти выхода. Порой это казалось заманчивой идеей, жаль, но ей не позволено было покидать пределы дома. Должно быть, родители хотели, чтобы для всего мира их дочь оставалась мертва, ведь так, она не могла более никому навредить.

С верхних этажей уже доносились оживлëнные звуки, их интенсивность намекала на всеобщее пробуждение. Это также значило, что скоро они вспомнят о ней, всегда вспоминают. Девушка в последний раз задержала взгляд на заборе, обитом колючей проволокой, он ограждал их ферму от равнины, словно решеток на еë окнах было недостаточно.

Пленница обречённо ступила на бетон и лязгающая об него цепь послушно поплелась следом. Ничего более не оставалось, кроме как выжидающе опуститься на хладную поверхность. В этот момент, ей следовало бы мысленно подготовиться к предстоящему, однако обычно, она лишь завороженно смотрела в одну точку. Не было сил оторвать взгляда от двери собственной тюрьмы, более всего девушка желала, чтобы та и вовсе не открывалась, но отчëтливые звуки шагов всегда рушили надежду.

Громкий щелчок разошëлся по помещению. На вершине лестницы, в дверном проëме возникла женщина, привычно натянувшая милостивую маску. В руках она несла зажжëную свечу, а еë движение сопровождал размеренный стук туфель. Каждый отзвук, которых, поневоле заставлял девушку внутренне содрогаться. Не заостряя и толики внимания на своей дочери, безмолвно застывшей на полу, она прошла мимо. Алтарь вновь стал наполняться маленькими язычками пламени, обволакивающими фитильки. Миссис Петерсон поставила, принесëнную вещь у основания распятия, и, расправляя невидимые складки на платье, кинула мимолëтный взгляд на обитательницу сего места:

— Хорошо спалось, милая?

— Х-хорошо. — Вторила девушка, растягивая губы в жалкой подобии улыбки, от этого всегда болели гематомы на щеках.

— Завтрак готов.

Удовлетворительно кивнула она, вынимая потëртый ключ из кармашка, чувства всколыхнулись внутри замученного тела, незначительный порыв радости отозвался в глубине души, который было уже не остановить. Девушка ощутила, как неведомо откуда взявшийся шквал, пронëсся по помещению, обволакивая человеческие фигуры. Свет погас. Все свечи взметнули к потолку дымящуюся нить, это могло означать лишь одно.

Женщина ласково провела рукой по побледневшему лицу дочери в полумраке. Холодок пробежал по спине унимая дрожь, та зажмурилась, когда звонкая пощëчина обожгла щёку. Тело завалилось на пол.

— Я просила держать его взаперти. — Медленно и угрожающе прозвучала мать, поднимая еë за волосы.

— Взаперти, — Глотая слëзы, повторила пленница — Он взаперти.

— Нет, всë не так, ты снова дала дьяволу волю... — Она разочарованно покачала головой. Рассекающий воздух удар плети, возникшей в руке женщины прокатился волной боли по покрытой рубцами спине. Она знала, что та вновь не сдержится, предугадала. Пленница упала на колени, когда внеочередной удар опрокинул еë на живот. — Но всë можно исправить, правда?

Пронзëнное дрожью тельце отшатнулось от протянутой вещи: плотная кожа лишь на первый взгляд казалась приятной на ощупь. Только впиваясь в плоть, она обличала подлинные свойства. Ничего не оставалось, кроме как обречëнно принять этот дар, под тяжëлым взглядом матери. Девушка понимала: это только еë вина, она плохо сдерживала себя, пусть и неосознанно взывала к той тьме, что скрывала еë душа, к дьяволу, что покусился на неë.

— Кайся — Резкий крик оглушил еë, эхом проносясь по помещению, стирая сиюминутный страх перед увечьями.

Она легко отодвинула тонкую ткань, пропитанную кровью и оголила спину. Плеть вспорола воздух, рассекая кожу, потревожив заживающие раны. Одержимая вскрикнула, к горлу подступила тошнота, едва ли она смогла бы сдержать позыв, если бы желудок второй день не отзывался голодной болью.

— Krav lwaw-thi prok yaw-thi

Срывающийся голос искажал пространство, мëртвый язык срывался с дрожащих губ, переходящий в неясное бормотание при каждом последующем ударе. Кровавые полосы заволокли спину, слëзы непрекращающимся потоком скатывались по щекам.

— Hekh ksa-gi-uth Ra-chamawch

Обида вновь заструилась по венам, столь заманчивой вдруг стала мысль о возмездии, она так просто могла закончить страдания и обратить весь гнев против матери. Но эти мысли ей не принадлежали, девушка точно это знала, так Сатана нашëптывал ей греховные парадигмы, уводил от искупления, которое должно было вот-вот произойти, оставалось лишь только чуть перетерпеть.

— Зачем?

Опять. Глаза округлились, смаргивая подступившие слезинки, она рассеянно глянула по сторонам. Ничего. Лишь женщина, с замерзшим взглядом, полным брезгливого снисхождения. Испытывать еë терпение не было никакого желания

— this-tha-kal lwaw-t..

Последний росчерк плети заставил тело сложиться пополам, сокрушаясь на пол, оглушëнное сознание уловило сквозь шум в ушах протяжное «хм», что знаменовало окончание пытки.

— Очень хорошо, тогда... — Она осеклась, рассматривая дочь — Ох, ты вся испачкалась, неряха

Миссис Петерсон одним движением отцепила с лодыжки дрожащей девушки цепь. И крепко схватив еë за руку рывком подняла хлипкое тело на ноги. Подъем по лестнице стал ещë тем испытанием, стопы ломились, грозились подкоситься в любой момент, но она стойко перетерпела и это.

Коридор пустовал, семья должно быть уже собралась на кухне, душу грела мысль о том, что еë не будут морить голодом больше двух суток, сегодня был один из этих светлых дней. Но для того, нужно было пережить следующие два десятка ужасных минут наедине с мучительницей.

Та завела пленницу в ванную комнату, где уже дожидался таз с чуть теплой водой. Она одним движением развязала тугую шнуровку на спине девушки, скидывая грязные тряпки в корзину.

— Залезай — чуть грубовато сорвалось с еë уст

Ей оставалось лишь покорно опуститься на колени, чтобы в тот же момент заныли свежие ссадины. Ладонь, покрытая мелкими шрамами инстинктивно была зажата меж зубами, она боялась откусить собственный язык, не зря. На голову полилась струя воды из наполненного ковша, устремляясь вниз по кончикам волос, тревожа свежие раны, смывая кровь. Но она лишь сжала крепче зубы, прекрасно зная, что будет происходить дальше. На голову легли руки, втирая шампунь в непослушные волосы, девушка зажмурилась, пена неумолимо стекала на спину, до безумия раздражая открытую плоть. На голову полилась вода, смывая лишнее и очищая волосы, они оказались каштановыми, как и у всех членов еë семьи, кроме отца, в седине и проступившей залысине, которого уже невозможно было различить былого брюнета. Женщина взяла мочалку, а еë жертва ощутила вкус крови на губах. Плотные волокна грубо тëрли кожу, сдирая уцелевшие корочки, наполняя их мыльной пеной. Мерзкая водянистая жидкость побежала по спине, вскрылись гнойные нарывы, она крепко зажмурилась, пока всë не утихло.

К еë счастью полотенце было куда мягче обычного, что сгладило боли обтирания. Наконец мать бросила к ногам постиранное бельë, такие же старые тряпки, которые не могли согреть даже самое неприхотливое тело. Сзади ткань обрамляли вышитые цитаты из древних религиозных текстов, их смысл ускользал от неë, поскольку та плохо знала латинский и быстро забывала про их существование, вскоре они всё-равно пропитаются кровью и станут незаметны.

Следующие минуты пленница могла расслабиться, еë усадили на стул, пока женщина раскрывала небольшую коробочку на столе. Взявшись за ножницы и гребень, она смело схватила пучок волос, не обращая внимания на скривившееся лицо дочери, ножницы клацнули, посылая на пол кучу мелких волосинок, та даже не помнила, когда в последний раз могла похвастать длинными космами, очень давно. Мать не позволяла ей отрастить и трёх дюймов.

Но всë всегда шло не так, как следовало бы, тонкая, острая спица для пряжи бесшумно поднялась, словно живая, воспаряя над головой миссис Петерсон. Металлическое остриë блестело в полумраке, освещаемом одиноким окном, оно безумно закручивалось вокруг своей оси. Девушка мелко задрожала, бросая ошарашенный взгляд на разворачивающееся действо, панически сопротивлялась этому, понимая, что прямо сейчас дьявол брал верх. Для ничего неподозревающей женщины странное поведение дочери не казалось чём-то выбивающимся из рамок обычного, скидывая всю дрожь на влияние прохлады, она упëрла ножницы в еë в лоб, состригая чëлку.

«Нет-нет-нет, только не это, это не я, прекрати!»

Голову пронзила резкая и тупая боль, спица шумно ударилась о пол, замирая под облегчëнно-опасливые мысли девушки. Мать вздрогнула, оборачиваясь на звук, подозрительный взгляд впился в глаза, но она стоически переносила игру в гляделки, надеясь на лучшее и к счастью, в этот раз обошлось. Женщина подняла спицу и закончила еë уродливую стрижку, с учëтом синяков и царапин на припухшем лице, это не делало еë привлекательнее, можно сказать эффект был противоположным, оно давно потеряло признаки жировой прослойки, от чего выглядело как череп, обтянутый кожей.

За завтраком собралась вся семья, включая еë отца и брата. Они терпеливо дожидались женской половины, даже не притронувшись к еде. Абрахам по-отечески улыбнулся, приветствуя жену и дочь, как ни странно, но жизнь на ферме покоробила его внешность, за жалкие пару лет он состарился лицом и потерял большую часть волос. Элайджа же даже смотреть на неë не мог, только потупил стыдливый взгляд в тарелку. Порой ей казалось, что внутри он уже мëртв, пребывает в аду и палачи каждый день заставляют его изображать нормальную жизнь. Сложно поверить, но между ними лишь два года разницы и пока та с натяжкой выглядит на шестнадцать, парню уже должно быть за двадцать. Несмотря на старшинство, он сдался первее чем она.

Мать усадила девушку рядом с братом, сама же приземлилась около мужа, во главе стола. Каждый протянул другому руку, образуя кружок, к еë облегчению женщина оказалась напротив и ей не приходилось вновь прикасаться к мучительнице. Хоть она и пыталась прогнать дурные мысли, они не уходили, разум упорно не желал понимать, что та лишь помогает в еë искуплении.

— Отче наш, очи всех уповают на тебя и Ты даёшь пищу им во благовремении, открываешь щедрую руку Твою и исполняешь всяко живое благоволение — Голос женщины певуче прошелестел молитву, завершая прилюдию к приëму пищи.

Руки разомкнулись, девушка несмело взяла ложку, лëгкий тремор преследовал повсюду с того самого момента в ванной, всë тело еë было напряжено, словно струна, боялась вновь сорваться и дать волю тому, что засело внутри. Но голод подавлял последние границы, омлет с сыром и беконом манил чудесным запахом и видом, она поднесла дрожащую ложку к губам, пряные специи дополняли блюдо, из последних сил она подавляла желание наброситься на еду.

— Не сутулься

Грозный голос матери, подобно электрическому разряду прошибал тело, взывая к рефлексам, она немедленно выпрямилась до острой боли в спине

— Гейл, ты.. — Хотел было что-то возразить отец, но стушевался под строгим взглядом супруги.

Но этой заминкой воспользовалась не только девушка, направившая в рот неловко оторванный кусочек. Элайджа грубовато разжал еë слабую руку под столом и положил в неë что-то чуть шелестящее, обëрнутое тонким слоем бумаги, она рефлекторно сомкнула еë, вглядываясь в картину безмолвной битвы взглядов между родителями, мать как и всегда одержала верх, переводя тот на ставшими вмиг прежними детей. Элайджа безмятежно вклинил глаза в тарелку, лениво орудуя ложкой, а девушка чуть активнее, держа спину прямее некуда наскоро поглощала содержимое своей.

Эта благодать закончилась быстрее, чем ей бы хотелось, к огромному сожалению. Миссис Петерсон поплохело, вновь накатила мигрень и невыносимая боль в теле – последствия аварии, в которую семья попала по вине дочери. Последнюю сопровождал обратно отец, он позволил ей сходить в уборную и вернул в злосчастный подвал, пристегнув к цепи, Абрахам не смотрел ей в глаза, он перестал это делать уже давно, ещë до того как они заперли еë здесь.

Первое, что девушка сделала, взвалившись на подстилку: достала из складок в «одежде» скомканный кулëк. Развернув его, она прочла сложноразборчивый почерк брата на бумаге: «С днëм рождения, Магда». Слëзы катились по щекам, вновь, только в этот раз не было физической боли, только душевная. Подарком оказалась смявшаяся, большая, но определëнно конфета, она не помнила когда последний раз ела шоколад. Дрожащие руки прижали сокровище к груди.

— Магда... Красивое имя.

— Ч-что? Кто здесь?

Девушка испуганно заозиралась по сторонам, как и прежде еë окружала пустота. Сквозь решëтки уже отчëтливо пробивался солнечный свет. Но источника звука не было, это сбивало с толку.

— Я — Насмешливо откликнулся голос на акт еë искреннего изумления — Признаюсь, начало казаться, будто ты игнорируешь моë присутствие.

Глава 3 «Правдивая ложь»

— Где... Кто ты?

Девушка не оставляла попыток вычислить источник странного голоса, она никак не могла выкинуть из головы глупейшую идею о наглеце, что прокрался на ферму и теперь издевается над ней. Кем бы он ни был, единственное о чëм она сейчас беспокоилась, это его безрассудная жизнь. Возможно, тот и решил подшутить над ней, но сам и представить не мог, что с ним сделают, если увидят здесь.

— Не рыскай по углам, словно ищешь говорящую крысу, я в твоей голове.

— Ч-что? Ты Дьявол?! — Девушка испуганно вжалась в холодную стену, всë ещë прижимая руки к груди, то, что сидит внутри неë начало разговаривать, Магда не могла подумать, что к такому исходу приведёт её легкомысленность.

— Дьявол? Меня по-разному называли: мелкий паршивец, урод, но точно не Сатана, ты обозналась.

Совсем уже сбитая с толку, она скромно вопросила воздух:

— Я сошла с ума?

Голос лишь вторил ей:

— Не больше, чем любой человек, проживающий в этом доме.

Она затихла, пытаясь осознать всю сумбурность происходящего, тупо пялясь в одну точку пространства. Тот совсем по-человечески вздохнул, хотя по объективным причинам делать это ему было незачем.

— И дальше будешь играть в молчанку? Какого чёрта ты призвала меня, если сама противишься помощи? — он стал звучать совсем уж раздражëнно, провоцируя ещë больше недоумения в глазах своего названного сосуда.

— Я никого не звала!

В ответ уже почти прокричала та, тут же испуганно затыкая рот, опасаясь, что, кто-нибудь мог услышать это. Однако напрасно, мать лежала в своей комнате наверху, а мужчины направились к амбару, хриплый полукрик остался без внимания.

— Кравф ивав тхи прог... Что за язык вообще? Так или иначе, теперь я здесь.

— Это арамейский, на нëм говорили в Иудее во времена Христа, но я не... — Она осеклась, вспоминая вечернее самобичевание, всего лишь пара строк, перепутала порядок слов, когда разум на миг помутился. — Я не хотела... Погоди, что значит: «противлюсь помощи»?

— Ну.

Одной лишь стыдливой нотки хватило, чтобы воспоминание, полное панического ужаса, всплыло в сознании девушки, возвращая еë в недалëкое прошлое.

— Это ты! Ты, в ванной. Хотел еë убить! Даже если и не дьявол, то убийца!

— Магда хватит кричать, признаю, погорячился, от пыток твоей полоумной мамаши у кого угодно крышу сорвëт. Мне давно не доводилось ощущать физической боли. — Голос замялся, слегка растягивая гласные, нематериальность мешала выразить всю степень раскаяния заламыванием рук и стыдливо отведенными глазами.

— Боли? Моей боли...

Несложно догадаться, что раз уж они делят на двоих её тело, то и чувства тоже должны быть общие. Неопределëнность слегка ломала восприятие, с одной стороны она злилась на него, впервые за последние пару лет появился кто-то, на ком можно без последствий вымести весь накопившийся гнев. С другой, накатывал стыд, стыд за то, что маленькая оплошность заставила другое живое существо, кем бы оно ни было, чувствовать всё, что она ощущает обыденно.

— Не стоит жалости.

— Ты умеешь читать мысли?

— Скорее эмоции, они сильнее моих, двоякое ощущение.

Воцарилась тишина, девушка вспомнила, что сжимает в руках, наконец раскрывая ладони. Она облизнула сухие губы, нерешительно снимая обёртку, зубы надкусили небольшой сладковатый прямоугольник, позабывшийся вкус ударил по рецепторам. Время шло своим ходом, был понедельник, если повезëт работы на ферме будет достаточно, чтобы о ней не вспоминали, по крайней мере, до вечера. Девушка упивалась удовольствием столько, сколько это было возможно, голос не посмел нарушить такой момент. Молчание подзатянулось, но не продолжалось вечно.

— Ты хочешь уйти?

— Возможно, но не могу. Да и напоминает это всë мне кое-что...

Девушка порывалась было спросить, но усмирила такое желание на корню, поддерживая краткую заминку. Хотел бы сказать, сказал бы, еë интересовало другое.

— Тогда, чего ты хочешь?

— Вытащить тебя отсюда.

— Зачем? — Девушка недоверчиво нахмурилась, сказанное неожиданным вихрем спутало мысли, она не могла понять, есть ли в его словах и толика серьëзности, или это просто глупая насмешка.

Вопрос же поставил невидимого собеседника в тупик, если бы он был способен, то непременно подавился бы воздухом. Ни на мгновение тот не допускал мысли о том, что кто-то в своём уме может быть счастлив в подобной рутине, ему ли было не знать. И уж точно он видел, насколько ужасно обходится ей каждая минута пребывания рядом с родственниками, буквально прочувствовал, побывав в чужой шкуре.

— Твоя жизнь похожа на бесцельное существование, а единственный вариант избавиться от меня, это изменить такой расклад. Я здесь не по своей воле, если забыла.

— Так нужно чтобы дьявол не навредил другим, твоя помощь не требуется.

— Нет никакого дьявола! — Возмущëнно пробасил он, сопя от негодования. С учётом того, что ему было известно ровно противоположное, он всë же удосужился поправиться — Здесь нет, уж поверь, соседа с рогами и хвостом я бы не пропустил.

— Откуда ты знаешь? может ты это он, может ты просто путаешь меня.

После затяжных минут молчания, пленница в ужасе распахнула глаза, опасаясь, что случайной фразой попала точно в цель, но тот всë же заговорил, пусть и не без промедления.

— Раньше звался Максом, умер много лет назад.

Она нахмурила брови, образуя мизерную морщинку на лбу, по лицу читалось полнейшее непонимание абсолютно всего.

— У меня были похожие способности, должно быть это и есть причина нашей странной связи.

— Значит, ты тоже был одержим

Послышался напряжëнный вздох:

— Как же с тобой всë сложно.

Это начало входить в традицию: затягивать молчание, чтобы переброситься парой фраз и так циклично. Хоть тот и раздражал, но настолько свободно поговорить с кем-то, не доводилось давно.

— Разве ты не понимаешь, как смешно это звучит? Существо из преисподней, первенец бога залез в твою голову, и совершает мелкие пакости? Это даже не смешно, маловат масштаб, тебе не кажется?

Она замотала головой, отвергая слова Макса, тёмные силы коварны, не бывает мелких шалостей, за ними всегда есть свой скрытый мотив, Магда точно это знала или думала, что знала.

— Нет, всë начинается с малого и ведëт к катастрофе.

— Нужно было больше мультиков про супергероев смотреть: когда человек получает силы, которые недоступны большинству, только его личный выбор как их использовать, злодей или герой, всë дело в личности.

— Но я не хотела причинять никому боль, я просто рассердилась и мы попали в аварию. Это не соответствует твоей теории!

— А дьявол скажи на милость здесь причём?

— Н-но, моя сила, она...

— Сверхъестественна, необычна, я знаю, иногда она может пугать, но в ней нет ничего ужасного самой по себе. Поверь, при жизни мне довелось встретить такого же, как мы, это произошло незадолго до моей фактической смерти и то был добрейший человек. Согласись даже для сатаны сидеть одновременно в двух разных людях чересчур.

— И ты тоже сначала причинял другим боль?

Она не могла не заметить паузу, всего несколько секунд, но формулировка вопроса помогла избежать неприятных подробностей.

— Нет, но лишь потому, что был намного слабее тебя, чтобы сдвинуть карандаш, мне нужны были упорные тренировки, ты же делаешь это рефлекторно, словно всегда умела, но забыла.

— Я н-не знаю.

— Если плевать на себя, пожалей хотя бы брата. Ты же понимаешь: это никогда не закончится. Они вечно будут издеваться над тобой, а его не отпустят ни на шаг. То, что ты видела за завтраком: сломленный человек, подведённый к опасной черте, я знаю что это. Но осознаёшь ли ты, что случится когда он сорвëтся? Его посадят рядом? Привяжут на цепь и будут лупить как пособника дьявола?

— Хватит. — Теперь у неë заболела голова, слишком много новых сложных мыслей. Она зажала в руке обëртку, последний раз он уколол еë в уязвимую точку: девушка могла смириться со своей жизнью, но не хотела, чтобы страдал кто-то другой. — Если я сбегу, он всё равно останется с родителями.

— Думаю, за время моего отсутствия пытки не обрели легальный характер, вы сможете остаться вместе, а они получат заслуженное наказание.

Физически ощущалось повисшее в воздухе напряжение, девушка ещë пару минут сидела, оперевшись о колени, глубоко дыша, но, в конце концов, отрицающе мотнула головой, поджимая полопавшиеся губы.

— Знаю, моë появление выбило почву из-под ног, но не делай поспешных выводов.

— Я тебе не доверяю.

— Да, причин пока нет, но ведь доверие можно заслужить, теперь мы повязаны, Магда, я не желаю зла.

Та неопределëнно повела плечами, горло жгло от чрезмерного словесного потока, голова немного кружилась, накатывала сонливость, особенно после краткого утоления всепоглощающего голода.

— Поспи, вскоре ты осознаешь, что я хочу лишь помочь.

Глава 4 «Нежеланное сотрудничество»

Ей снился другой мир, прекрасный и далëкий одновременно, и она точно знала, что не вспомнит его. Будет чувствовать отголосок ещë долгое время, напрягая разум. Раз за разом осознавать безнадëжность этого действия, тихо оплакивая мечты, которые никогда не осуществятся.

Твëрдая мальчишеская рука дëрнула за россыпь спадающих до пояса волос, выводя девушку из задумчивости.

— Пойдëм, время жарить зефир. — Заметно помолодевший, выглядящий по-настоящему живым, Элайджа тянул еë в неизвестность, крепко ухватив хрупкую ладонь. К миражу, где на поле одиноко тлели угольки в костре, туда, где кончался сон, ложной тропинкой выводящий к пробуждению. Вопреки еë воле, сколь бы она ни противилась и хотела остаться. Ещë совсем немного подышать воздухом, что наполнялся приторно сладким запахом цветущих одуванчиков. Последний раз пройтись босыми ногами по щекочущей траве, слегка опаляя лицо под знойными лучами солнца. Целый мир неизбежно разлетался на осколки, стоило только на миг поддаться воле фантома.

Всë чего она желала: оттянуть момент пробуждения, цеплялась за любую возможность, порой, это играло и злую шутку. Сверкнула молния, заставляя раскрыть сомкнутые глаза, автомобиль мчал по трассе и стволы деревьев сливались в мутное пятно за окном. Она не сразу поняла, почему все машины едут им на встречу и неистово сигналят. Вой попутного ветра и зверский рëв мотора стали едины, капли дождя злобно стучали по лобовому стеклу. Парень, бывший блеклой копией себя, всë так же крепко сжимал еë руку.

Мимо пронёсся старый фордик, только чудо спасло их от столкновения. Женщина расслабленно давила педаль газа, барабаня тонкими пальчиками по рулю звучную мелодию, подражая дождю. Лицо еë озаряла светлая улыбка, дополняя и без того сюрреалистичную картину происходящего. Сон искажал действительность до неузнавания, словно давал шанс стать героем, хотя бы на мгновение. Расстояние до кабины десятитонной фуры неумолимо сокращалось.

Рука Элайджи тряслась от страха, как и он, сам, не смеющий оторвать от неë взгляда своих голубых глаз, в них отражалась немая мольба. Время текло медленнее обычного, она смотрела то на мать, то на брата и дорогу. Не хотела делать этого. Но тело уже не слушалось, грудная клетка застыла в фазе вдоха, и невидимая сила вывернула руль, снося автомобиль с трассы. Последним, что отпечаталось в сознании, оказалось одинокое дерево у обочины.

***

Солнце оставляло на полу подвала несколько светлых пятен, что предположительно являлось признаком наступившего полудня. Тяжело дышащая девушка вдруг вскрикнула, вырываясь из оков сна. И резко замерла, приходя в себя.

Она не сразу поняла, что выбивалось из привычного состояния, сопровождавшего пробуждение. По стëклам хлестал лëгкий дождик, зарождая в сознании чувство дежавю. Словно ей назло, ассоциация неизбежно ускользала, терялась где-то на периферии. Сколько бы ни пыталась та её удержать. Как и всегда, даже абсолютно чëткие детали быстро тускнели, стоило лишь заострить на них внимание. Кроме того, выделялось ещё кое-что. Холодно, ей не было холодно. Попытавшись пошевелиться, поняла причину: разорванное тряпьë, что представляло вкупе подстилку для сна, закутало еë почти что с головой. Лишь подключив в работу конечности, удалось высвободиться из мягкой трясины. Определенно без постороннего участия не обошлось, исполнитель был очевиден.

Пленница соскользнула на пол, не сразу сумев разогнуть спину и привычно вскарабкалась на ящик, устремив взгляд вовне. Погода определённо решила добавить немного уныния, пусть и тускнеющее на небе светило ещё не полностью закрыли тучи. Утро не предвещало подобного. Она могла лишь надеяться, что это не было предвестником сезона дождей. Такую ежедневную тоску переносить гораздо тяжелее.

— Любуешься свободой?

Та вздрогнула, ухватываясь за стальные решетки на окнах, чтобы сохранить равновесие своего отнюдь не спортивного тела.

— Прости, не хотел. Как спалось?

Магда помедлила с ответом, выравнивая дыхание. С лëту желала выкинуть что-нибудь колкое, должно быть влияние погоды. Однако здравый смысл пересилил это рвение, которое, к её сожалению, не осталось без внимания. Голос едва сдержал смешок, а она задумалась над тем, что возможно, теперь нужно лучше контролировать эмоции.

— Хорошо, — Потребовалось время, чтобы выдавить что-то позитивное. — Спасибо за сон. А твой как?

— Кажется в нëм я больше не нуждаюсь, зато времени на подумать в достатке. К слову о «подумать», ты...

— Нет.

Он вздохнул, беззлобно, скорее просто обречëнно. Девушка даже ощутила сожаление, что не способна узнать, что на душе у временного сожителя по телу, связь работала лишь в одностороннем порядке. Присев на колени, она упёрлась лбом о стену.

— Может есть другой способ упокоить твой дух?

— Звучит жутко, только если ты могучая волшебница, в чëм я сомневаюсь.

Она провела пальцами по опухшей щеке, болезненно морщась, в то же время недавно истерзанная собственными же зубами ладонь не проявляла признаков травмы, от себя рваная ранка оставила на память лишь маленький шрам. Это было не естественно, но далеко до уровня настоящего волшебства, как ей казалось.

— Не думаю. А они существуют? — Задала пленница несуразный вопрос, с другой стороны вряд ли он был страннее всего, что происходит с ней.

— Возможно, а что, решила найти ведунью в пятом поколении, чтобы от меня избавиться?

Внезапно для голоса, она сморщила лоб, выдавая:

— Это передаëтся по наследству? — Как-то оторванно спросила девушка, голову которой пробила навязчивая мысль, абсурдная.

— Что?

В воздухе повисло недоумение, источаемое невидимым собеседником.

— Ты сказал в пятом поколении.

— Точно, ну, это вероятно я полагаю. Магда, к чему ты клонишь?

— Думаю, моя тëтя могла быть медиумом. — Почти прошептала та.

— Что?

Она неловко закусила губу, смущаясь от несколько громкого восклицания, казалось, даже уши заложило на пару мгновений. Она хаотично стала пытаться объяснить своë неожиданное заявление:

— Я слышала что-то подобное, давно. Бабушка отреклась от своей младшей дочери, потому что она избрала какой-то сатанинский путь. Мать же говорила, что она вместо нормальной работы решила стать шарлатанкой и обманывать людей.

— И что ты по этому поводу, думаешь? — Непонимание перешло в неприкрытое веселье.

— Что это может быть связано с моими...

Она не договорила, но суть была предельно ясна. Макс решил добить и без того шаткий настрой девушки, самостоятельно запятнавшей свою легенду великомученицы:

— Скажи-ка, Магда, а дьявол тоже по наследству передаëтся? Я библию не читал, не уверен.

Она только и могла, что беззвучно открывать и закрывать рот, не зная, что ответить. А всë же прорвавшаяся защитная фраза была явно шита белыми нитками:

— Может она правда обманщица?

— Признаю, такое чудное совпадение было бы забавным. Позволь спросить, дедушка в этой истории участвовал?

— Мама никогда о нëм не говорила, я даже фотографии ни разу не видела — Не думая бросила она, к концу предложения шире раскрывая глаза, под гулкий хохот немого собеседника.

— Как удобно. Шарлатанка, верно?

Девушка загналась, мысли завели еë в тупик из противоречий. Оборона ослабла, но та продолжала упрямо гнуть свою линию, хоть и звуча при этом жалко.

— Это ведь ничего не значит.

— Ты можешь пытаться обмануть себя, но не меня. Где живëт твоя тëтя?

— В Калифорнии. — Тихо промямлила она, всё ещё сбитая с толку.

— Интересно. А мы где?

Он вдруг действительно осознал, что не имеет ни малейшего понятия, где находится, лишь уверенность в том, что это всё ещё планета Земля, не давала окончательно сойти с ума.

— Айова.

— Да... Далековато, если я правильно помню.

— Опять ты за своë. — Осуждающе завелась младшая Петерсон, тот, похоже, уже начал планировать поездку прямиком к еë тëте, которую она никогда не видела и о которой ничего не знает.

— Зря ты так, слушай разве факт того, что читая какую-то древнюю молитву, ты призвала меня из загробного мира, не намекает на волю небес?

Она вновь неосознанно скорчила странное выражения на лице, пытаясь найти очередные оправдания таким заявлениям, в бессилии сжимая кулачки. И он это чувствовал.

— Так вот, небеса изрекли: «Магда, выбирайся из проклятого подвала!».

— Н-но...

— Сколько можно пытаться убедить себя в том, что твоя семья хорошая? Пора повзрослеть. — Подвëл он безрадостный итог.

Пленница помрачнела, всплески душевного гнева грозились смести Макса, но быстро таяли, без возможности противостоять возможно, и ложным, но логичным суждениям. Он делал всë лишь ради собственной выгоды, это еë пугало больше всего. Но вместе с тем в унисон, тлела отчаянная надежда на лучшую жизнь. На этот раз уже она беззлобно рыкнула.

От раздумий отвлёк посторонний звук, отличный от столкновений капель дождя о стёкла. Приглушенные голоса. И верно, чуть приподнявшись, в скромной беседке на заднем дворе, она увидела миссис Петерсон, болтающую с незнакомой ей девушкой. Та что-то записывала в планшет, выслушивая женщину. Вступив в жаркий спор, по-видимому проморгала их приход, должно быть то был новый социальный работник из службы защиты детей. А сменялись они часто, что неудивительно, еë мать не тот человек, с которым легко найти общий язык. Эта же, на удивление похоже ей понравилась. Признаться Магда тоже прельстилась, было что-то такое располагающее в этой девушке: мысли, полные сочувствия бедной женщине, как она считала, говорили сами за себя.

— Эй? — Макс скромно окликнул подопечную, которая, не скрывая улыбки, глупо уставилась на нежданных гостей. Его смутил столь быстрый эмоциональный переход, в чувствах отозвавшийся неясной мешаниной. — Знакомая?

— Впервые вижу, но она забавная, такой тонкий подход к человеку, уверенность в успехе, трудолюбие.

— Не понимаю, как ты... Из-за шума ведь ни черта не слышно.

Та, нахмурившись, посмотрела в пустоту подвала, в такие моменты хотелось направить свои невербальные знаки чему-то физическому, её взгляд выражал крайнее удивление озвученному замечанию, словно решение было наиочевиднейшим.

— Но ведь еë мысли такие громкие, как их можно не слышать?

— Ты умеешь читать мысли? — Ему впору бы перестать удивляться, однако сегодня девушка явно была в ударе.

— Да... Это плохо?

Она напряжённо приподняла плечи, всё что не вкладывалось в понятие голоса о нормальности, уж точно можно было считать не очень хорошим звонком, как ей показалось

— Нет-нет, что ты, просто необычно. — Поспешил поправиться Макс, ощущая подступающие ростки негативных эмоций от хозяйки тела. — Есть что-то ещë, чего я не знаю?

— Ну... Я никогда не пробовала раньше, но думаю, что... — Она всплеснула руками, пытаясь визуально что-то показать, но, это только усугубляло разъяснения. — Могу передать мысленное послание другому человеку.

— Полезно. — Кратко выразил парень почтение необычным по его мнению способностям, прикрывая и без того огромное изумление.

— Я не буду просить еë о помощи!

Петерсон тут же встала в защитную стойку, ожидая соответствующего предложения. Однако, в ответ получила совсем не ту реакцию, что ожидала.

— Даже в мыслях не было, ты представляешь, что твоя поехавшая семейка сделает с ней, если хоть на миг заподозрит неладное? К тому же психика обычного человека слишком консервативна.

— В каком смысле? — Опешила та.

— Ты лишь отпугнëшь еë, заставив усомниться в собственной вменяемости. — Кратко охарактеризовал он ей перспективу.

Она пожала плечами и последний раз глянув в окно, возвратилась на подстилку.

— Не расстраивайся, я придумаю, как нам выбраться.

— Что? Я ещë не соглашалась!

— Ещë? — Насмешливо подметил он, заставляя девушку обиженно отвернуться, он знал еë чувства, всë она решила.

Глава 5 «Расширяя границы возможного»

— Мы не будем никого убивать! — Девушка возмущëнно раздувала ноздри. Едва ли добившись от неё и тени согласия, сожитель по телу с ходу начал ошарашивать еë своими «гениальными» идеями. Ответная реакция не заставила себя ждать.

— Да не нужно убивать, просто оглушить, или немножко травмировать, когда в следующий раз выдастся такая возможность? Ещё всего один приём пищи и двухдневная голодовка впереди, нужно действовать!

— Нет-нет и нет! Придумай. Что-нибудь. Другое. — Быть может та и согласилась пересмотреть свои взгляды на заточение, однако это не оправдывает никакой жестокости, в чём она была свято убеждена. Голос же отчего-то хотел только радикальных решений проблемы.

Макс утих, обиженно сопя, похоже, его, идея использования сил против родных совершенно не напрягала. Когда молчание стало затягиваться, она решила проявить инициативу:

— Может мы сможем уйти тихо ночью?

Но он не отвечал, девушка опустила голову, осматривая окову на ноге, от которой отходила толстая цепь, пригвоздëнная к ржавому стальному кольцу в центре помещения. Она грустно кивнула. А после взгляд упëрся в закрытую дверь на вершине лестницы, совсем хороня затею. В предложении парня была логика: их по крайней мере выпустят из подвала.

Петерсон приблизилась к кольцу, вколоченному в пол, волоча за собою цепь. Даже если бы она могла выдрать его с корнем, это не было бы тихо. Ладони обхватили железный обруч закреплëнный вокруг лодыжки. Холодный на ощупь, прочный, хоть и покрыт тонким слоем коррозии.

— Я смогу погнуть его настолько, чтобы нога пролезла?

— Возможно, но ты, кажется, совсем не хотела применять свою «ненормальность» для побега.

— Нет, я не хотела никого калечить! — Лукаво прошипела она, мысль о том, чтобы использовать эту мерзость, чем бы она ни была: проклятием или родовым даром... Мурашки сразу ползли по спине, но другого выхода похоже изначально не предполагалось. — Так, что мне делать?

— Ты совсем не умеешь обращаться с силами. Ну, в адекватном состоянии. На их тонкий контроль уйдёт уйма времени. — Он не оставлял попыток воззвать к её замученному сознанию, оставаться здесь надолго, не входило хоть в какие-либо планы голоса, возможно маленькая победа над неразумным созданием затмила и его ум.

— Ты хотел, чтобы я не противилась помощи, пожалуйста, но мы не будем никого "травмировать", либо так, либо никак иначе.

Он вздохнул, быть может чуть раздражённее, чем следовало бы, девушка упёрлась и настаивает на своём. Понимание, что слова перестали оказывать требуемый эффект, заставляло едва ли не взвыть от негодования. Он предлагал ей дельный вариант, а она лишь желала продлить агонию, только бы не запятнать руки. Но альтернатив сейчас просто не было.

— Хорошо, — Скрипя зубами, Макс принял роль учителя, не усугубляя раздражение узницы — Возьми обёртку от конфеты и положи перед собой.

Она не без доли скептицизма проделала озвученное, усаживаясь поудобнее на тряпьё. Рассчитывала на нечто иное, но спорить не стала.

— А теперь подними её, отдай мысленный приказ.

— Можно... подробнее?

Вздох голоса был настолько тяжёлым, что мог с лёгкостью проломить бетонный пол.

— Представь чётко и ясно, как все до единой мельчайшие частицы бумажки касаются твоей невидимой руки. Ты должна не просто видеть, а чувствовать её размер, вес, цвет, каждую шероховатость на поверхности. Визуализируй это, словно пытаешься нежно и медленно поднять её, ухватившись за уголок. Для начала.

Девушка молча слушала, привлекая всë внимание к объекту. Насколько странным бы это не казалось, но она последовала совету. Напрягала воображение и мимические мышцы, действительно пыталась, ощущая как дрожат пальцы рук и пульсирует височная артерия. Однако обёртка не желала двигаться с места. Думать о том, как это смотрится со стороны не хотелось, но она и так была уверена, что выглядит как законченная дура.

— Я поражён, — Неопределëнный тон, с нотками веселья достиг слуха. Пленница конечно была рада, что Макс перестал строить из себя обиженного маньяка, но вот, что это происходило посредством насмешничества над ней, уже малоустраивало. — Магда. Подними голову.

Вздохнув она повиновалась и тот же час обомлела. Огромное распятие из сплетенных палок воспарило к потолку. Испуг заставил замереть на месте, дыхание перехватило. Она иногда позволяла себе ошибаться, но испортив религиозный символ, могла добиться лишь голодной смерти, если повезёт не умереть после избиения.

— Это не то, чего я просил, но тоже неплохо. Тебе бы поработать над фокусировкой. Ладно, не напрягайся так, сделай глубокий вдох и прикажи ему медленно опуститься. Нет причин для беспокойства, это лишь ты, контролируй себя. — Последнее было произнесено как можно тише, скупая попытка усмирить девушку. Не сказать, что сильно помогло, но так он хоть перестал довлеть над ней.

Три томительных минуты ментальной и дыхательной пытки оказались незабываемы. В конце концов крест поддался воле, опускаясь обратно, она не высказывала радости вплоть до того, как он минуту не простоял на столе не шелохнувшись. Облегченный выдох вырвался из лëгких. На мгновение план Макса показался ей куда более привлекательным, но лишь на мгновение.

— Прелестно, а теперь сдвинь фантик.

— Но...

— Двигай.

***

Женщина отперла дверь подвала, та поддалась и издав тихий скрип впустила посетительницу. Туфли отстукивали ритм, впиваясь каблуком в бетон, а между тем тьма окутывала помещение. Погода не сделалась лучше, грозовые тучи вовсю заполонили небо, не оставляя ни единого светлого пятна. Стук дождя стал более размеренным, звучным.

Дочь тихо дожидалась еë на полу, пройдя мимо, миссис Петерсон поставила горящую свечку на стол, зажигая и остальные. Те, что оказались непригодны, она сгребла в сторону. Девушка всë также сидела, но что-то было не так в еë будничном поведении, маленькая деталь ускользающая от взора родительницы. И действительно. Она не дрожала, ни от страха, ни от холода. Кожа же приобрела чуть мраморный оттенок. Краткий обмен любезностями и цепь, как и ранее этим утром, была сброшена с еë ноги. Грубая, морщинистая рука притянула пленницу, а мимолётный эпизод подъëма по лестнице окончился узким коридором.

К счастью девушки, максимумом гигиенических процедур стало мытьë рук. Серые огоньки в глазах, от чего-то слегка завороженно поглядывали на отражение в зеркале. Там, в углу помещения, на гладильной доске лежал настоящий раритет, причудливый газовый утюг, от него всё ещё исходила тонкая струйка пара. По-видимому, ограничение в электричестве имело свои последствия. В миг выражение еë лица изменилось на наигранно недовольное, словно что-то нематериальное испортило еë тягу к познанию мира. А между тем, мать уже вела оборванку на кухню.

Отца не было, обыденно задерживался в конюшне. Магда села по левую руку от брата, тот нервно тряхнул ногами, пока настоящая глава семьи вновь зачитывала молитву перед началом ужина. Преодолевая отвращение, дочь всë же взяла ту за руку, после чего все приступили к трапезе. Узница упëрла отрешëнный взгляд в тарелку, теперь это была смесь из риса, зелени и сосисок, приятный запах ужалил рецепторы, что ни говори, а готовили в семье прекрасно. Ни на мгновение не сгибая ноющую спину, она неспешно орудовала ложкой. Миссис Петерсон чему-то недовольно поджала губы и тоже потянулась к столовым приборам.

***

— Слушай, если она просто подавится, никто ведь даже не... — Острый укол осуждения вспыхнул в чувствах девушки, впиваясь в Макса, подобно иглам дикобраза. Сейчас, когда она не могла вдоволь накричаться на него, тот начал наглеть — Ладно-ладно, я же просто предложил.

Магда устала, не могла правильно охарактеризовать это чувство, разлившееся по телу. Подобие истощения, при том, как физического так и духовного. Побочный эффект занятия, и, она знала что «учитель», тоже удивлëн. Как бы не пытался тот скрыть этот факт за привычной маской безразличия. Вместе с тем, еë посетило и не самое паршивое настроение, видимо наличие собеседника в голове сказывалось скорее положительно, чем негативно. Даже сейчас, когда вербальный барьер между ними не позволял ей полноценно отвечать, они держали связь через эмоциональный отклик.

Их взаимное перекидывание оскорблениями, в которое в конце концов превратилась тренировка закончилось ничем. Маленькая, ничтожная бумажка так и не двинулась с места, под недовольный бубнёж голоса. Он сказал, что её стараниями побег откладывается на неопределённый срок, естественно перед этим во всех подробностях умудрившись расписать всё что думает о такой нерадивой ученице как она. Магда не обижалась, в конце концов у всех бывают плохие дни.

— Слушай, ты сказала что умеешь читать и транслировать мысли. — Голос вывел еë из задумчивости, заставляя инстинктивно приподнять брови. — Значит и брату тоже сможешь?

Она неохотно, едва заметно для окружающих кивнула, насупившись. Девушка могла прочитать любого, но предпочитала этого не делать на родственниках, даже если их мысли и были слишком «громкими». Папа и Элайджа вечно думали о чëм-то безрадостном, она сразу же подхватывала их настрой. А мать, то о чём она размышляла, вызывало лишь агрессию. Всегда одно: домашние дела, словно это нормально, держать дочь в подвале.

— Может получится заручиться его помощью? — Недоумение и возмущение схлестнулись в разуме — Знаю-знаю, мы не хотели привлекать посторонних, но после освобождения от цепи останется ещë дверь, опасаюсь что нам не хватит времени, чтобы разобраться с замком.

Она молча обдумывала эту затею, машинально двигая челюстями. Настолько же ужасно, насколько и заманчиво. Однако, она не хотела бы об этом думать, душу противно жгла опаска, не только за жизнь родного человека, но и за его реакцию. Поймëт ли правильно? Не сдаст ли? Они ведь так давно не общались, можно даже сказать, что их образы друг о друге: плод их же фантазии. Сердцем не хотела в это верить, но покорëженное сознание было готово к любому раскладу событий.

— Я не прошу сразу брать быка за рога, может начать с контакта? — Макс уловил вспыхнувшее сожаление и подкатившую грусть девушки, она прикрыла глаза, так и не ответив тому.

Парень сидел за столом, безэмоционально копаясь ложкой в блюде, сестра скосила на него взгляд, концентрируясь. В отличие от большинства людей, он не выпячивал мысли на показ, однако и это не было весомым препятствием. Достаточно лишь зацепиться за малейший помысел, чтобы вклиниться и в общий поток.

Как и прежде в голове Элайджи не было единой структуры, полнейший беспорядок, как в комнате среднестатистического подростка. Потоки хаотично менялись, перескакивая с настроения на настроение, с темы на тему. Из всего особенно выделялось тотальное нежелание находиться в доме, он хотел убежать, но не мог. Максимумом устремлений оказывалась работа подальше от родственников. Среди животных он чувствовал себя куда лучше. И здесь же прорастали семена гнева, который грозил однажды выплеснуться актом неистового насилия. Магда могла лишь сожалеть, не думала, что всë настолько плохо. Но и тут пылал лучик надежды, то чего она опасалась не сбылось. В эпицентре его гнева и ненависти была не она.

«Элайджа»

Но ничего не произошло, точнее, она не сразу заметила, как стеклянные глаза наполнились страхом и недоумением. Он опасливо выпрямился и через пару мгновений их взгляды пересеклись.

«Это я»

Глаза озарились пониманием, он перевëл настороженный взгляд на женщину, та не замечала их взаимодействия.

«Хотела сказать спасибо»

Он недоумëнно моргнул, в тот же момент вспоминая свой скромный подарок. Сложно было разобрать мысли, проносящиеся в голове брата и девушка оставила эту затею, слишком хаотично для восприятия.

Он нервно облизнул губы, вновь бросая взгляд во главу стола. После полуминутной заминки, всё же изобразил скупую улыбку.

«Я вытащу нас отсюда»

Глаза брата недоверчиво заблестели. Не сделав этого много раньше, девушка понимала, что прозвучала скорее утешительно. Ему ничего не оставалось, кроме как снисходительно кивнуть, не скрывая сожаления.

— Элайджа! Я же просила не разговаривать с ней. — Резкий голос матери прервал концентрацию. Парень резко уставился в тарелку, его взгляд в миг потускнел. — Чтож, я вижу ты наелась.

Девушка огорчëнно кивнула, смотря на увесистый остаток в тарелке, слишком увлеклась немым диалогом. И это только еë вина, как Макс и сказал: «Никакого Дьявола, только она одна»

Глава 6 «Оковы падут»

Девушка хотела бы, чтобы последующие дни смазались в сознании, отпечатались на подкорке лишь мелькающими слайдами. Но, увы, вынуждена была помнить всë. Макс наказал ей тренироваться, чем она усердно и занялась. К сожалению, без такого банального стимула как еда, дело продвигалось куда медленнее. Попытки контроля собственных сил выпивали энергию из тела, осушали и без того убогий организм. Голод никогда не был настолько ужасен, он буквально сжирал еë изнутри. Оставалось только скрипеть зубами и терпеть.

Парень же терпел боль, миссис Петерсон явно почувствовала приток решимости дочери и намерилась зарубить такой внезапный порыв на корню. Но напрасно. Теперь она никогда не была одна, с ней всегда находился тот, кто поймëт, разделит страдания и утешит. И, женщина даже способствовала успеху их дела, хоть и сама не сознавала того. Самобичевания подстëгивали обучение, помогали девушке чуть лучше прочувствовать дар, отчего та делала первые успешные шаги в его освоении. К исходу нового дня бумажка не просто двигалась, она филигранно извивалась и выделывала пируэты, закручиваясь вокруг своей оси. Но эта была лишь одна маленькая победа.

Оставшиеся часы они пытались погнуть прут на окне, что никак не выходило, однако это не мешало милому собеседнику оттачивать педагогические навыки на хозяйке тела:

— Давай Магда, я в тебя верю, ещë немного!

Та лишь шипела проклятия, отчаянно стирая руки о ржавый металл:

— Как я это, по-твоему, вообще должна сделать? — просипела девушка, конечности которой ломились от ноющей боли, не столько от нагрузки, сколько от истощения.

— Не можешь визуализировать, значит, будешь работать руками, давай-давай, не отлынивай.

На последнем слове ноги подкосились, а сама она безвольно повисла на пруте.

— Хотя знаешь, можно и отдохнуть.

Она молча сползла по стене, ударившись коленями о короб. Путь до ставшего уже родным угла в сыром подвале, казался испытанием на стойкость.

— Я больше не могу, Макс, не получается.

— Что за пессимизм? Если сегодня не выходит, значит, выйдет завтра.

— Да... Наверное. — По крайней мере, с левитацией происходило то же самое, может ей просто нужен был небольшой заряд энергии, но до того кажется, пройдёт ещё целая вечность.

Узница распласталась на старых тряпках, сворачиваясь в клубок. Хотелось заснуть, чтобы ускорить наступление утра. Жаль, но мешало обострëнное чувство пустоты в желудке, да гроза за окном. Опасения подтвердились, почти что вторые сутки за тучами не видно солнца, а раскаты грома постоянно заставляли её инстинктивно вздрагивать. Может, просто природа прониклась страданиями девушки.

Перескакивая между мыслями, фантазиями и действительностью, она проморгала момент, когда глаза безвозвратно закрылись и звуки тихого сопения стали изредка прерываться теми, что главенствовали снаружи. Пришедшая пятый раз за сутки женщина, огорчëнно развернулась при виде уморенной дочери. К счастью, пока она не подозревала подлинных причин такой глубокой усталости.

Магда научилась сносить боль, ничего не оставалось, кроме как приспособиться к ней. Иногда могла отрешаться от мира, чтобы и вовсе притупить еë. Всë лучше, чем лишиться рассудка, хотя порой и казалось, что этот факт свершился уже давно. Макс оказался в более уязвимом положении, столь знакомые обстоятельства вызывали животный гнев. Неодолимый соблазн сорваться, взять силы полусображающей Магды и сломать череп женщины о бетонный пол. Он был знатоком радикальных решений, но обещание ограничивало свободу. Не хотел показаться пустословом и похоронить те крупицы доверия, что ему оказывала девушка. Во всяком случае, теперь у жертв есть преимущество, их двое. И голосу не нужен сон, он будет обдумывать план, пока подопечная пребывает в царстве Морфея.

Неудачи постигали его не только в обучении контролю, но и в собственных попытках использовать дар, чужой дар. Парень мог взять инициативу на себя, но лишь в стрессовых для организма ситуациях, весьма стрессовых. Также, кое-что способен он проделывать и пока ученица спит, правда ограничивались возможности простейшими фокусами. Если бы не это, то он и сам бы погнул злосчастный браслет на лодыжке. Имитация боли и повреждений не помогали, словно организм точно знал, что настоящей опасности нет. Добровольная передача тоже, казалось, не работала, скорее всего сама Петерсон неосознанно противилась тому. Как никак, но начало их партнëрских отношений не заладилось, позже он конечно постарался это исправить, убедить её в подлинности благородных побуждений. Но осадок было уже не убрать. Вся вера оставалась на то, что та сможет освоить трюки сама.

После стольких лет в аду, он чувствовал невероятное воодушевление. И чем ближе они становились к заветной цели, тем больше Макс думал о том, как признаться девушке, что изначально не планировал покидать её тело.

***

Из-за темени сложно было различать смену дня и ночи, но парень всë же умудрялся это делать, не то, чтобы очень точно, но приемлемо. Утро сразу не задалось. Состояние Магды не улучшалось, скорее наоборот.

Она долго спала, сколь он не пытался, не смог вырвать её из цепких лап кошмаров. Наличие последних не было для голоса секретом, девушка часто кричала во снах или что-то неразборчиво бубнила, это уже даже перестало его тревожить. Скоро всё закончится, ещё совсем немножко, она же как-то продержалась здесь год.

Последним фактом поделилась с ним сама Магда, достала из мыслей социальной работницы. С момента её юридической смерти прошло чуть более года, на то же намекало поздравление брата. На дворе стоял апрель две тысячи шестнадцатого, восьмое число. Также она призналась, что если раньше жизнь на ферме, в отдалении от людей, хоть с минимальной, но свободой была и правда жизнью, то после, перестала её напоминать вовсе. Это не могло не радовать Макса.

Наконец, пленница распахнула глаза, судорожно вдыхая очередную порцию кислорода. Она рассеянно огляделась по сторонам, будто проверяя, нет ли в подвале никого, кроме её самой, ну, по крайней мере имеющего тело. Убедившись в том, облегчённо опустилась обратно, слегка морщась. Проступивший холодный пот раздражал не заживающие язвы на спине. От участившихся самобичеваний, эта часть тела стала одной зияющей раной. От малейших движений, вставшая колом одежда отлипала от кожи, не самые приятные ощущения.

Вдруг, голос ощутил гнев, не свой. Девушка одним рывком придала себе полувертикальное положение, поднималась на ноги, опираясь на бешено дрожащие руки. Их же мгновением позже она вскинула к оконной решетке.

— Магда — Запоздало окликнул он. Но она не слышала. Или делала вид.

Странная тяжесть обременяла сердце, сверкнула молния, на миг освещая пространство и застывшую на лице гримасу. Бесплотные путы потянулись от всей её сущности, оплетая ненавистное железо, мгновением позже, повинуясь воле, они рванули его. Петерсон упала на колени. Ничего. Кулаки обречённо ударили в бетон, до тупой боли в костяшках.

— Магда! — Напряженная рука застыла в паре сантиметров от пола, она глубоко дышала, пытаясь побороть неадекватный порыв. Мысленный вскрик вернул её к реальности. — Хватит, такими темпами, завтра мы не сможем двигаться. Одни сутки, всего одни сутки, пожалуйста.

Девушка стыдливо понурила голову, и прохрипела, почти что, задыхаясь от злобы:

— Я больше не могу.

— Знаю. Чувствую. Но нужно потерпеть.

Она сокрушённо завалилась на живот, распластавшись на ледяной поверхности. Однако продолжалось это не больше минуты, понимала, что застудить себе что-нибудь не самая лучшая идея. Вернувшись на подстилку, узница кинула отрешённый взгляд на лестницу. Скоро. Совсем скоро женщина навестит её.

— Поговори со мной.

— Хм? — Тот прозвучал удивлённо, она всё активнее шла на контакт, оставляя в стороне всякую опаску — Конечно, но о чём?

— Расскажи о себе, кем ты был?

В ней снова вспыхнул интерес к этой теме, которую голос старался лишний раз не поднимать. Опасался, что некоторые ответы могут быть восприняты неправильно, помешать делу или вовсе сорвать его.

— Макс. Макс Миллер, всего лишь обычный парнишка из Мичигана, в котором проснулись сверхъестественные способности, не более.

— Но ты умер.

— Верно подметила. — он иронично усмехнулся.

— Я не хотела...

Магда волнительно подняла взгляд к потолку, парня поражала её вселенская наивность и эмпатия, в такие моменты даже в нём просыпалась совесть.

— Ничего, продолжай, это было давно.

— Насколько?

Логичный вопрос заставил задуматься, казалось, что прошла уже целая вечность с того момента. Впервые, Макс понял, что ему давно не двадцать, он старик можно сказать.

— Десять лет.

— Н-но, как?

— Пуля. — Болезненное воспоминание прошило бестелесный череп, это ощущение до сих пор было с ним. В свою последнюю неделю, он уничтожил все пути к нормальной жизни, так глупо и безответственно.

— Тебя застрелили!? Это всё из-за твоих...

Девушка почувствовала сдавление в груди, неозвученное повисло в воздухе, очевидное им обоим. Надеялась, что способности не всегда будут тяжким бременем, однако верилось всё меньше.

— Можно и так сказать, не понимал, что всё к тому и ведёт, но думаю, это был логичный конец.

Она смолкла, недоумённо хмурясь, её ограничивало лишь скупое понимание того, что расспрашивать человека о его смерти больше положенного — дурной тон. Потому, решила сменить тему.

— Когда мы впервые заговорили, ты вскользь упомянул, что эта ситуация выглядит знакомой?

— Моя семья тоже не была святой, только не афишировало обратное, как твоя.

— М-мать? — Опасливо высказала она догадку.

— Нет, я её не знал, умерла, когда был совсем мал. Отец, его брат и много алкоголя.

— Прости.

Петерсон стыдливо потупила взгляд, интерес порой заводил туда, куда не стоило бы. Безэмоциональность Макса не сулила ничего хорошего, он не то, чтобы умело прятал свои чувства.

— Без обид. Просто, давай о чём-то другом.

Она кивнула, закусывая нижнюю губу, хотела поговорить о многом, но начать всегда сложно. Наконец, подходящая мысль заискрилась в сознании.

— Я подумала. Если мы выберемся...

— Когда

— Что? — не понимающе произнесла девушка, чью мысль так внезапно сбили.

— Ты хотела сказать: «когда мы выберемся»?

— Да, точно. — Слегка улыбнувшись, она оценила подколку. — Так вот, я даже не доучилась, что я буду делать, где достану деньги, я...

Громкое «Тссс» вновь перебило её, уже начинающую заикаться.

— Пока не нужно об этом беспокоиться. Поверь, власть не пропускает такие события мимо ушей. Когда всё закончится, каждое СМИ в штате будет говорить о тебе ещё по крайней мере неделю. Если не упустить шанс, всё будет хорошо.

— Звучит обнадёживающе. Ты уверен?

— Абсолютно.

После небольшого затишья, она плотнее укутала замерзающую руку и прошептала:

— Макс

— М?

— Спасибо.

***

Сутки тянулись долго, боль и слёзы всё также пропитывали их, но конец всегда был неизбежен и это главное. Большую часть времени парень успокаивал девушку, пытался удержать на высоте её боевой настрой, и в конце концов слегка развить успех их дела. Хоть она и выглядела как покойница, но всё же была жива внутри.

Голод разбудил еë ни свет ни заря, так что, та уже часа четыре лежала, изредка меняя позы, есть хотелось ужасно. Навестившая еë мать совсем уж недовольно глядела на заметно побледневшую дочь, жаль в этот раз самобичевание не миновало их. Макс только тихо шипел такие ругательства, о которых младшей Петерсон даже думать было стыдно. Избежать водных процедур тоже не удалось, впрочем, следовало это перетерпеть, невозможно поддерживать гигиену в старом запылëнном подвале. Благо напарник ночью отгонял от неë мышей, иначе она вдобавок бы ещë и не высыпалась.

После физических пыток следовало поощрение, вот они снова за одним столом, держатся за руки, мать читает молитву, а Элайджа слегка подняв уголки губ, чуть сжимает еë ладонь. Да, они давно не говорили, он должно быть был рад услышать голос сестры в прошлый раз, хоть и только в своей голове.

Магда несдержанно отделила ложкой кусочек от омлета, вилки были под запретом, что казалось ей бессмысленным. Любой твëрдый предмет становился опасен в её присутствии. Когда животное рвение к пище, понемногу, но угасло, она вновь настроилась на мысленное общение. Брат видимо тоже этого ждал, поймать его «волну» было не столь сложно в этот раз:

«Привет. Как ты?»

Мимолëтного взгляда парня оказалось достаточно, чтобы выразить стабильность своего состояния и укор в сторону вопроса. Должно быть устыдился, что он исходит не от него.

«Не волнуйся, я в порядке» — Но он не поверил, слишком много лукавства, слишком не убедительно. — «Она стала заходить чаще»

Грубые мальчишеские руки напряглись, он вновь принялся ковырять еду, чтобы не привлекать заслуженного внимания, со стороны о чëм-то болтающих родителей. Сцены насилия мгновенно вспыхнули в голове, пусть и не специально, но Элайджа заставил еë растеряться. Слишком много гнева.

Заметив смятение на её лице, он одними лишь губами прошептал: «Прости»

«Ничего. Помнишь о чëм я сказала тогда?» — девушка дождалась еле заметного, утвердительного кивка. — «Ты мне поможешь?»

Лицо парня слегка покраснело, глаза впились в сидящую в метре от них женщину. Его губы на мгновение дрогнули: «Я не знаю». В мыслях нарастало давление, находиться среди них становилось неприятно.

«Понимаю. Я спрошу ещë раз вечером, хорошо?»

Он сбивчиво кивнул, нужно было дать ему время обдумать неожиданную просьбу, если тот откажется, Макс найдёт другое решение, она надеялась. Но это если забегать наперëд, пока были и много более насущные проблемы, заниматься которыми ей предстояло остаток дня.

Недовольный взгляд обжигал затылок дочери, принявшейся с новой силой за еду.

***

У неë не выходило. От бессилия слëзы катились по щекам, Миллер уже успел побывать во всех известных девушке состояниях, был заботлив, требователен, зол, жалостлив, отчаян. Ему никак не удалось добиться от неë результата. Оконный прут, составлявший решëтку был уже просто отброшен в сторону. Они перешли на железо, обвивающее ногу плотным кольцом, ни одной вмятинки, всë без толку. Неужели эйфория успеха затмила глаза? Это ужасно разочаровывало, лишало остатков покоя, она больше ни дня не хотела здесь находится, впервые, когда реальная свобода замаячила на горизонте, поняла это чётко и ясно.

Замок щëлкнул и с характерным скрипом, дверь отворилась. Топот каблуков отрезвил разум, она утëрла слëзы истерики, еë ждала боль. Узница быстро сползла к центру помещения, до того, как женщина успела бы на неë накричать за медлительность. Но привычный порядок вещей был разрушен одним хлёстким ударом плети. Он опрокинул её на спину, засвистел в воздухе вспарывая кожу на груди сквозь тонкую накидку. Девушка отчаянно вскрикнула, прикрывая лицо руками, следующий удар обжёг бедро, казалось, что вся округа должна была слышать её протяжный вой. По ноге потекла тëплая жидкость, ей всë никак не удавалось закрыться от боли. Макс огласил сознание умопомрачительным рёвом и столь же резко затих.

— Решила испортить Элайджу, адское отродье? Я не позволю, я выбью из тебя всю спесь, я заставлю дьявола встать на колени!

Девушка подставила спину под очередной удар, загрубевшая кожа стойко сдержала испытание, будучи привыкшей к подобному. Однако, когда уже стопу окутало жгучей болью, разум завопил, она не могла этого вытерпеть. Женщина пнула хлипкое тельце, его руки непроизвольно разомкнулись, очередной удар летел прямо в голову. Тогда всë и застыло.

Магда невнятно хрипела на полу, из еë рта тонкой струйкой сочилась кровь. Язык, она едва не откусила язык. Веревки плети увязли в воздухе, миссис Петерсон замерла, уперев в них испуганный взгляд, чтобы в следующий момент издать болезненный стон, ударяясь затылком о бетонный пол. Сильный удар хлыста содрал кожу с еë сухощавого лица, она толком и не поняла, что произошло. Пытаясь встать, но постоянно падая, ей потребовалась минута, чтобы отползти к лестнице, громко скуля. На шум прибежал отец, он увидел их, жену и всë ещë истерично хлюпающую, катающуюся по полу дочь. Очевидно, родитель вновь выбрал не её. Дверь звучно захлопнулась за суматошно удалившимися супругами.

Узница не могла прекратить рыдания, не понимала, как остановить кровь. Уже знала, что глотать еë не имеет смысла, все равно всë выйдет наружу. Лишь когда суета наверху перенеслась на второй этаж, а подвал оказался в абсолютной тишине. Она поняла, чëтко и ясно. Его нет.

***

— М-ак-с — Девушка лежала в своëм укромном углу, ужасно зудящая корочка покрыла язык, шевелить им было почти невозможно, но она не оставляла попыток дозваться до своего друга, он ведь не мог так просто уйти, бросить еë? Не после всего через что они прошли. Но тот упрямо молчал, не высказывая присутствия, а ведь раньше заткнуть его было непросто. Слëзы кончились, она была в ужасном состоянии, осознание того, что уже вечером или завтрашним утром мать вернëтся, заставляло естество биться в судорогах, лишь позже, когда никто за ней не пришëл, а за окном показалась поднимающаяся луна, та смогла ненадолго умерить дрожь. Еë кровь покрывала всë: руки, пол, тряпку, которая заменяла ей одежду. Выбрать положение тела в покое невыносимо тяжело, не было мест, которые бы не болели.

Из полусонного состояния вырвал стук в окно, моральная усталость спряталась в угол, уступая надежде. Опираясь на ноющие колени, пленница всё же смогла забраться на проклятый короб, за стеклом застыл брат. Оказались друг напротив друга, она протирала глаза, от засохших слëз, он же шокировано оглядывал её. Элайджа насильно прикрыл рот рукой, из него едва не выплеснулся весь гнев, девушка лишь помотала головой, призывая того к благоразумию. Она ухватилась за его бурные мысли, внедряясь в поток сознания.

«Эл, прошу, ты мне нужен»

Решительно кивок был ей ответом, неожиданно, но она не могла не радоваться тому.

«Открой дверь, хорошо? Просто открой»

Парень быстро покинул её поле зрения, как и она его разум. Вот только основная проблема так и не решена, прямо сейчас отягощала ногу. Лишь слегка выгнуть металл, и всего то, ни больше не меньше, чтобы пролезла лодыжка. Макс верил, что Магда может сделать всё сама. Где бы он ни был, не хотелось его подводить.

Узница села на холодный бетон, обводя пальцами контуры кольца. Ей всего лишь нужно вспомнить отголосок чувств, которые она испытывала, при активации способностей, преодолеть эту ментальную стену, которая воздвиглась между ними. Лучшим образом это мог сделать только катализатор всего – боль. Плеть ещë лежала там, на полу, рядом с лестницей. Девушка была уверена, на этот раз всë получится. Оковы падут.

Глава 7 «Искупление»

Она бежала. Бежала по зелëной траве, на которую часами любовалась из своей тюрьмы. Туда, где еë не найдут, а смерть не будет сопряжена с психоэмоциональным насилием. Туда, где она кажется заманчивой, спокойной.

Искалеченные бесчисленными ссадинами и неглубокими порезами ладони, коснулись коры большого дуба. Плечи содрогались от рыданий, она не могла обернуться даже на краткий миг, перед глазами стояла одна единственная картина. Ровно так же, девушка не в силах была избавиться от звука хруста костей, который эхом всё повторялся и повторялся в замученной голове.

Но останавливаться нельзя, это только на руку преследователям. Ноги подкашивались, а застарелые и свежие раны давали о себе знать с удвоенной силой. Даже для её выносливого организма, потеря крови в подобных объёмах не была чем-то обыденным. Мысли о скорой смерти стали возникать значительно чаще.

Деревья мелькали перед глазами, точнее их блеклые копии, застывшие во тьме. Нога зацепилась за какой-то корень, увлекая беглянку в овраг. Ветка кустарника, едва не выколола девичий глаз.

Ужасный звон в голове резко затих, она осталась наедине с звуками ночной природы. Спустя трое суток, дождь всё же кончился, даруя блаженный покой.

Сознание отчаянно цеплялось за реальность, но сколь бы Магда ни пыталась, бороться с закрывающимися глазами было бесполезно.

***

Стальное кольцо лопнуло, когда металл захрустел под тем давлением, что обрушилось на него. Оно развалилось надвое, оглашая подвал омерзительным скрежетом. Девушка распласталась на полу, по спине текла всё та же красная жидкость. Как ни странно, но больше болели стиснутые зубы, казалось, ещё немного и они сотрутся в порошок. Тело бил ужасный тремор, пока угнетённый разум осмысливал произошедшее.

Замок двери звучно щëлкнул, тëмная фигура появилась на вершине лестницы. Без промедлений, она устремилась вниз, припадая рядом с изнеможённой сестрой. Едва сорвавшееся с губ возмущение было прервано вскинутой рукой страдалицы. Все попытки подняться оказались провалены, ничего не оставалось, кроме как полностью доверить свою жизнь другому человеку.

Элайджа коснулся бледного плеча, но та громко зашипела, болезненно щурясь. Смятение окутало его, испуганно одёрнувшего руку:

— Прости, я не хотел — Охрипший голос показался грубым, но то, что проступало в этих простых словах... Второй раз Магда почувствовала уверенность в том, что еë не предадут. Досадно было осознавать это в подобных обстоятельствах.

— Э-ла-дж

— Тихо-тихо, не стоит, я помогу.

Парень взвалил её себе на спину, стараясь не тревожить болезненные участки. Голова обессилено свисала вниз, что-то из последних сил удерживало Петерсон от накатывающей истерики.

Он старался ступать медленно, не издавая лишних шумов. Груз не был неподъёмным, но мандраж портил всю концентрацию, требовал утроения усилий. Тихое дыхание, дрожание тела и изредка просачивающиеся всхлипы давили на психику, напоминая о цене провала, заставляли выложиться на полную. Вскоре, дверь миновала.

— Ты сможешь стоять?

В ответ он услышал только тихое, едва разборчивое, но всё же утвердительное мычание. Спустя мгновение, девушка упёрлась плечом в стену, сохраняя равновесие. Макушка головы тоже припала к ней. Ступор сразил обоих, никто точно не понимал, что следовало делать дальше. Брат тревожно озирался, пытаясь сориентироваться в этом непростом деле.

«Обувь,» — родной голос пронзил разум — «Мне нужна обувь.»

Она вспомнила. Макс, как она могла упустить бесценные наставления? Возникшие препятствия лишь раззадорили бы его. Теперь, её черёд.

— Да, конечно, подожди минуту.

Парень проскользнул к главной двери, открывая комод с необходимым содержимым. Он точно не знал, что ищет, старая одежда Магды уже давно пылилась на чердаке. В глаза бросились слегка поношенные босоножки матери. Оставалось понадеяться на то, что размер подойдëт.

К моменту возвращения Элайджи, сестра уже сидела на полу, всё также привалившись к стене. Не смогла долго удерживаться на ногах. Он тихо упал рядом, примеряя к девичьей стопе свою находку. Не идеально, чуть узковато, но выбора не было. С его помощью, девушка смогла обуться и вновь подняться, удерживая хлипкое равновесие. Позади, на стене остались кровавые разводы. Время текло быстро, поторапливая пару. Всё могло выйти из под контроля в любой момент.

«Дальше я сама.» — Внезапная фраза выбила почву из-под ног юноши, его обескураженный взгляд обжёг её лицо — «Верни ключ, запрись в комнате. Спаси себя.»

Брат сжал её руку, выражение его лица казалось не могло передать всей той злости, что на миг заволокла разум. Он безапелляционно мотнул головой, отвергая всякую возможность отпустить полумёртвую родственницу одну, на верную смерть. Ужасное ощущение грядущего терзало душу. Но ничего поделать уже было нельзя.

Парень потянул её к выходу, их мысли совпали, задний двор казался надёжным вариантом. Тихо громыкнув щеколдой, он отворил дверь, пропуская беглянку вперëд. Едва ли его нога успела преодолеть порог, когда позади послышалось:

— Элайджа? — тихий возглас разорвал тишину. Отец спускался по лестнице, окликая старшего сына. — Что-то случилось? Ты чего не спишь?

Абрахам щурил сонные глаза, оглядывая одетого юношу, застывшего в дверном проёме. Мигом позже, восприятие уловило что-то неладное. Он обернулся, уставившись на распахнутую дверцу подвала и кровавый отпечаток на стене, едва различимый под уличным светом. Силуэты мужчин дёрнулись в полумраке.

Магда уловила громкий стук, когда подходила к огороженному колючей проволокой забору. В следующий момент, брат вылетел из дома, пошатываясь и слегка щадя правый кулак, болезненно разминая пальцы.

— Беги! — Быстро прокричал тот, уменьшая расстояние между ними. Он осмотрел препятствие, возникшее на пути, и, недолго думая сорвал свою рубашку, кидая на него. — Перелазь, аккур... Чëрт! Я догоню.

Человек вдруг хлопнул себя по лбу, вспоминая нечто важное и кивая девушке на возвышающуюся вдали рощицу. Указал ей цель и бросился обратно к дому, на ходу вырывая небольшую садовую лопатку из влажной земли, у куста завянувших роз.

Она не стала медлить, ухватываясь за проволоку. Кусок ткани мало помог в преодолении барьера, острые шипы прогрызали кожу, сквозь него. Но еë упорства хватило, чтобы перевалиться через ограду.

Парень побежал куда-то за дом. Магда не смогла бросить того. Пустилась вслед, вдоль забора, пока вновь не увидела его на переднем дворе. В здании уже горел тусклый свет, но он упорно подбежал прямо к семейной машине, одним ударом вонзая острую кромку в колесо, то зашипело. Не медля, он проделал тоже самое со вторым. Откинув ставший в миг бесполезным предмет в сторону, он увидел девушку и чуть нахмурившись грубо рванул рукой воздух, разочаровываясь её непослушанием. Ноги ритмично повели его навстречу сестре.

Открылась входная дверь. Секундами позже тупой удар молотка осадил его плечо. Элайджа завалился на спину, завопив от вспыхнувшей, адской боли. Ей оставалось только зажмуриться, резко припадая к земле, отползая с пригорка, на котором чуть возвышался их дом. Обречённый взгляд голубых огней, застыл перед её глазами.

Тело беспорядочно скатилось по траве, загрязняя и без того учуханную одежду. Ноги плохо гнулись, но она сумела заставить их двигаться, уносить её подальше от этого ужасного места.

— Где она?! — Позади звучал отвратительный крик чудовища в шкуре матери.

Беглянка молилась, чтобы они не увидели, лишь бы её силуэт затерялся меж густой травы. Она то и дело спотыкалась, цепляясь за неё. Оглядываться не хотелось, только бежать.

Глава 8 «Доброжелательность внешнего мира»

Пространство заволокла блаженная тьма. В этот раз девушке ничего не снилось, но просыпаться от чего-то не хотелось совсем. Даже наоборот, кипело желание продлить этот миг, когда разум может отрешиться от мира, забывшись в неведении. Тогда чувства уходят на задний план, делаются незначительными, их влияние сводится к нулю.

Однако вопреки всему, окружение ставило свои условия. К привычному, всепоглощающему холоду присоединилась и противная сырость. Сердцебиение гулким эхом отзывалось в голове, казалось, удержаться в бессознательном было уже невозможно. Как бы та не пыталась. Окончательно разбить сопротивление смогло лишь одно:

— Вставай.

Жёсткая ветка хлестнула по лицу, выводя из сладкой дрëмы, девушка закашлялась, оглядываясь по сторонам слипшимися глазами. Светало, тусклые лучи пробивались сквозь кроны вековых дубов, осознание происходящего, стало затапливать затуманенный рассудок. Воспоминание о голосе же собрало мысли в кучу.

— М-мак…? — Хриплый возглас оборвался на полуслове, во рту мгновенно появился привкус железа, провоцируя очередной приступ кашля и болезненный стон со стороны беглянки.

— Я здесь Магда, всë хорошо. Эй, не плачь.

Она захлюпала, чуть приподнимая голову. От избытка влаги на глазах, окружение виделось, как смазанное пятно. Ещë совсем недавно, восприятие смирилось с тем, что Миллер исчез бесследно, остался лишь ярким пятном на странице еë блеклой жизни.

Неизмеримое счастье свалилось на голову, не верилось, что этот грубоватый голос стал чем-то родным, воодушевляющим. Игнорируя боль, девушка только и могла, что мелко вздрагивать, сама не понимая – плачет она или смеётся.

Руки пытались помочь поднять тело с земли, последняя же представляла собой вязкую грязь, по которой с попеременным успехом скользили ослабшие ладони. Приложив усилия, Петерсон всë же смогла привалиться спиной к корневищу огромного ясеня, сдерживая всплеск ноющей боли в названной части тела.

— Послушай меня, не знаю, что произошло, но ты должна успокоиться. — Та же, словно не слышала его, громко и глубоко дыша, глаза едва не блестели от безумия. — Магда!

Громкий крик вдарил по сознанию, сгоняя морок, кажется, она впервые с момента пробуждения трезво оглядела пространство.

— Нельзя останавливаться, понимаешь? Это ещë не конец, прошу, соберись.

Он был прав. Всегда. И сейчас тоже. Время для глупых истерик давно прошло, а вопросы, которые она даже не сможет задать, и вовсе могут подождать.

Хоть ноги и ломились от недомогания, сил и рвения придавало осознание утекающего времени, с каждым последующим мгновением, вместе с ним таяли и шансы на успех.

Беглянка обхватила ладонями дерево, тут же закусывая губу. Проколы от колючей проволоки неимоверно жгло, уже не говоря о том, какое раздражение вызывала забившаяся в них грязь.

Макс молчал, может, не хотел еë пугать, но та и сама понимала. Если в скором времени не получит медицинскую помощь, то побег перестанет иметь хоть какой-либо смысл.

Потребовалось некоторое время, чтобы выбраться из этой впадины в сырой земле. Серые, тусклые огоньки, огляделись по сторонам, всюду виднелась картина одинаково заполоняющих округу деревьев, сбивала с толку, заставляя отчаянно вспоминать ночную пробежку. Напарник же не мешал, безмолвно наблюдая за еë телодвижениями, в конце концов, девушка сориентировалась, Негнущиеся ноги повели еë чуть левее.

— Я должно быть должен извиниться за произошедшее, обещал, но не сдержался.

Звук хлыста, вспарывающий воздух вновь пронëсся в голове, крик женщины и еë громкое падение, вскоре оставившее пленницу наедине с орудием своего освобождения.

Она не знала, правда ли парень думал, что та затаила на него обиду или попросту пытался оправдать свой провал. Что-что, а их он не любил всей глубиной души.

— Пока ещë не натворил неизбежного, я всеми силами попытался подавить эту вспышку. Не вышло. А потом всë померкло. — Он растерянно произносил слова, словно это чувство неопределённости всë ещë преследовало его. — Сперва я подумал, что случайно выкинул себя из твоего разума, вокруг была непроглядная темнота, и давящая тишина. Больно думать. Не пойми меня неправильно, я знаю, как выглядит тот свет, и это явно был не он, в любом случае, в конце концов, что-то потянуло меня обратно и кошмар кончился. Я опасался, что обнаружу тебя в куда более плачевном состоянии, но... Удивила.

Магда польщëнно опустила глаза, подавляя рвущуюся наружу улыбку. Что бы ни произошло, он сейчас был с ней и этого достаточно.

Парень всë говорил и говорил, выплëскивая на неë свои переживания. Кажется, не ей одной не нравилось одиночество.

Трава шелестела под ногами, босоножки слегка натирали большие пальцы, но это не было критично. Вскоре стало понятно, что она перепутала направление или чëрт его знает, что ещё. Спасительной дороги нигде не было. Таков был их шаткий план – найти помощь вовне, подальше от фермы.

Могла ли она ночью пройти настолько далеко, чтобы участок дороги в несколько километров остался позади? Бред. Как бы то ни было, пришлось идти по диагонали в обратную сторону, теряя и без того ограниченное время. Девушка старалась не думать об Элайдже, это было бы бессмысленной тратой эмоций, утратой боевого духа. Макс, кажется, заметил еë странные чувства, но смолчал в недоумении. Незачем ему знать, жалости от него и так хватает.

Через час, когда надежда уже порядком стала угасать, она услышала автомобильный гул вдалеке, неожиданная находка заставила ломануться вперёд, не жалея ног, до острой боли в коленях. Так и есть, машина уже пролетела в направлении еë дома, оставляя за собой лишь испарения окиси углерода на долгожданном асфальте, находившемся на заросшем пригорке. Забраться туда было той ещë задачей, едва она попробовала вылезти из высокой травы на проезжую часть, как парень громко зашипел в голове.

— Стой! Мы ещë не обсуждали этот момент, но, нельзя вот так просто выбежать на дорогу.

— П-ч-му? — Возмущённо прошипела та в ответ, кривясь от болезненных ощущений.

— Тебе ли не знать, что не все люди хорошие. У нас лишь одна попытка, нельзя нарваться на недоброжелателя, поняла?

Девушка не поняла, не совсем, но тот был опытнее, знал больше, поэтому она доверяла ему на все сто. Но что делать? Недоумение дошло и до ментального собеседника.

— Статистически, женщины совершают меньше насильственных преступлений. — Магда прыснула и парень, кажется, слегка рыкнул. — Да-да, тебе не повезло, но это статистика, нам сейчас важна вероятность того, что человек, которому мы доверимся, окажется уродом, будь эта оживлённой трассой, всë было бы проще, но здесь мы останемся один на один, нужно свести риски к минимуму. К тому же, ты умеешь читать мысли, всë что нужно, это опознать пол водителя и исключить морально разложившуюся личность.

Она возмущённо замычала, он опять ставит еë силы во главу угла, к тому же заранее приписывая им более совершенные возможности, нежели, то есть на самом деле. С такого расстояния, за ограниченное время, это сумасшествие. Голос тихо вздохнул.

— Просто попробуй.

Петерсон промолчала, но по напряжëнной стойке стало понятно – она в деле. Присев в кусты, упëрла взгляд вдаль, до сих пор ей нужен был зрительный контакт, разум не совсем понимал, как она должна всë провернуть, а Макс уже порядком начинал еë раздражать и ей это... Нравилось.

«Это что-то явно не здоровое» — пронеслось в мыслях.

Из-за поворота показалась машина, но парень притормозил напарницу от напрасной траты сил. Мимо промчался престарелый и слегка проржавевший пикап, из которого доносилась громкая тинейджерская музыка, оглашая округу басом дорогих колонок.

Девушка непонятливо нахмурилась, видимо в его понимании это был не лучший выбор, спорить было поздно и она махнула на это рукой. Следующую пришлось ждать минут пятнадцать, на этот раз, та мчала по направлению в город. С заминкой, но беглянка смогла сконцентрироваться на ней, порыв сознания достаточно легко вошëл в клубок агрессивных мыслей, обрывки которых были странно сопряжены с диссонансом, который слегка запутал её. Лишь мгновением позже, она поняла, что вызвало подобный эффект, в транспорте было три человека, разум сам дорисовал картину внутри. Двое взрослых на переднем сидении и ребëнок на заднем, обида плотным потоком струилась от него. Нет, еë, это была девочка. Молодая пара о чём-то громко спорила, вымещая избыточную злобу на собственную дочь. Дежавю.

— Магда? Машина неплохая, ухоженная, что у тебя там? — Он почувствовал резкую разбитость подруги, даже не представляя, что творится в еë мыслях.

Это был их шанс, что-то подходящее, но она не смогла сдвинуться с места, авто промчалось мимо, а Макс едва разглядел три силуэта сквозь чёрную тонировку.

— Ничего, попробуем ещë раз, просто вспомни, что на кону, хорошо?

Она мелко кивнула, удобнее усаживаясь на траве, чей резкий запах уже начал раздражать ноздри. Кожа побледнела пуще прежнего, а желудок слëзно молил о еде. Оставалось всего немного потерпеть, теперь точно немного.

Вой мотора после затяжной паузы выдрал девушку из полудрëмы, она тут же собрала огрызки своей концентрации в кучу, собираясь проскользнуть в мысли хозяина достаточно большого внедорожника, наверняка дорогого. Магда совершенно не смыслила в автомобилях, её спутник же покинул этот мир слишком давно, чтобы разбираться в новинках индустрии. Скупые обрывки мыслей не давали найти тропинку в средоточие разума водителя. Еë мысли крутились вокруг обыденных дел и потребностей: мелкая раздражённость чувством голода и желание поскорее управиться с делами. В этот раз не хотелось упускать возможность, в мгновение, она оказалась на ногах и выбежала на трассу.

Вой тормозов огласил округу, хоть та и не бросалась под колëса, страх парализовал тело. Автомобиль застыл у обочины, дверь незамедлительно отворилась. Молодая девушка в очках интересной формы, чьи оправы были похожи на крылья бабочки, обеспокоенно подбежала к ней, еë длинные до лопаток волосы развевались на ветру. Одета незнакомка была в простую, но практичную одежду: синие джинсы и просторную серую футболку.

— Пм-г-те — Магда закашлялась, неуклюже махнув руками, та поймала еë под руку, оглядывая округлившимися от шока глазами.

— Малышка, чëрт, что с тобой стряслось?

— Я… — Еë почти что согнуло по полам.

— Не надо, не говори — Хозяйка машины заметила засохшую кровь, некогда струившуюся изо рта, а учитывая общее состояние беглянки, похожа она была на жертву серийного убийцы. — Тебе нужно в больницу, срочно.

Твëрдые пальцы, без намëка на маникюр бережно обхватили еë запястья, почти единственное место на теле, не покрытое страшными ранами. Без особенных усилий, она почти взвалила на себя ослабшее тельце, доведя то до машины, вблизи выглядящей ещë более солиднее.

— Подожди минутку.

Незнакомка метнулась к багажнику, вскоре настилая на переднее сидение скомканную, старую ткань. По-видимому, чтобы кровь не пропитала дорогие кожаные чехлы, как сделала это с одеждой неравнодушной девушки. Она помогла Магде забраться на высоковатое кресло, Макс тихо хмыкнул, уважительно отзываясь о её физических данных, он и сам расслабленно притаился.

Та между тем захлопнула дверцу, обежала авто и запрыгнула на водительское сидение. Мотор зарычал, и они сорвались с места, резко и наверняка не по правилам разворачиваясь в сторону города, оставляя позади клубья дыма и пыли. Некоторое время ехали молча, Петерсон пыталась отдышаться, осознание, что всë наконец кончилось, неохотно накатывало на разум. Парень тихо успокаивал еë, пока незнакомка не решилась разорвать неловкую тишину.

— Ты как, в порядке? — Дождавшись скромного кивка, та и сама мотнула головой в ритм собственным мыслям. — меня Миллисента зовут, можно просто Милли, а тебя? Можешь не отвечать если больно.

— Маг-да. — как можно более щадя язык, проговорила она.

— Красивое имя.

Девушка мысленно прыснула, толи фраза такая банальная, толи всем и правда нравится, вспомнила первое знакомство с Максом.

— Сп-ибо. — Она вложила в это куда больше, нежели обычная благодарность за оценку имени, та поняла, тихо улыбнувшись, продолжая внимательно глядеть за дорогой.

— Кто тебя так? Не пойми неправильно, я... Мне нужно будет что-то офицерам говорить, вот.

— Ма-ма.

— ... — Казалось очевидное ругательство застряло в горле Милли — Это ужасно, моя мать была ещë той стервой, но не настолько же. Выходит, ты сбежала?

Та молча кивнула, глубоко зевнув, до тупой боли. Девушка и не заметила, что так устала, ведь всего пару часов назад очнулась, может, виной всему была кровопотеря, она не знала.

— Прости, утомила тебя болтовнëй, со мной бывает, поспи пока, через часик всë кончится.

Магда упëрлась лбом о холодное стекло, её даже заботливо пристегнули ремнëм безопасности. На мгновение она поддалась порыву, прикрывая глаза. Перед самым погружением в пучину, ей явилась Миссис Петерсон, в чьей ладони покоился окровавленный молоток, она злобно сверлила еë взглядом, притаившись меж крон, мелькнувших за окном деревьев.

***

Из сна беглянку вырвало прикосновение, что-то давило на шею, тут же прекращая, стоило ей открыть глаза.

— Ой, прости, не хотела тебя будить. — Всë та же Милли. Она была там же, где засыпала, придремавшая и повисшая на ремне. Странно, но сонливость не уходила, похоже, переживания и истощение сильно ударили по организму. — Ты почти не дышала, я уж испугалась, ещё и сердце бьëтся медленно.

Действительно, ещë недавно оно грозилось выпрыгнуть из груди, сейчас же... Она даже не знала плохой то или хороший признак. В любом случае не хотелось тревожить спасительницу.

— В-сë хо-шо. — Та лишь кивнула.

Солнце вошло в самую активную фазу, ударяя по глазам, Милли услужливо опустила ей козырëк над стеклом, сон вновь хотел приютить её в своих объятьях. Машина плавно свернула, пока девушка вновь удобнее устраивалась на сидении.

— Магда.

Молчавший до сих пор Макс внезапно встрепенулся, чуть отрезвляя помутнённое сознание.

— Мы свернули в сторону от города.

И правда, автомобиль стал подпрыгивать на кочках, они съехали на просёлочную дорогу. Разум вëл непримиримую борьбу с навалившейся усталостью. Она подняла глаза, разглядывая сузившееся пространство на дороге, словно осины сомкнули ряды, это был тупик. Они остановились. Девушка непонимающе повернула голову в сторону водителя, в зеркале заднего вида отразилась изуродованная морда монстра из ночных кошмаров еë детства: лоскуты гнилой плоти вместо кожи, столь же отвратительные зубы и обесцвеченные зрачки. Милли поправила зеркало, как и у чудовища, на еë лице был радостный оскал. И хоть то и пропало из виду, на деле, Петерсон просто больше не видела его истинного облика.

Тело не шевелилось, с трудом она могла водить головой, та с ней что-то сделала.

— Спи, Магда, скоро всë кончится. — Ласково пророкотала незнакомка, облизывая губы. Из еë руки, прямо из нижней части ладони медленно выдвинулся длинный камнеподобный штырь. По щеке девушки потекла одинокая слеза, она так хотела закричать, но не могла. Милли поднесла палец к губам — Тсс.

Воздух вокруг на миг завибрировал, но тут же всë вернулось к норме, Миллер громко, напряженно вздохнул, в тот же момент обращаясь к подопечной:

— Ты должна уснуть, немедленно.

Серьëзный тон ударил по ушам, она не могла даже возмутиться, силы таяли.

— Сейчас же Магда, это приказ!

Глаза безвольно сомкнулись. Перед падением в небытие она расслышала отчëтливый, ошарашенный хрип.

Глава 9 «Всему приходит конец»

Она смотрела, как ярко полыхает пламя, объявшее автомобиль. Руки провонялись соляркой, которую девушка так и не смогла до конца отмыть найденной бутылкой воды, да и не пыталась толком. Всë было настолько сюрреалистично, до сих пор разум не желал принимать произошедшее за чистую монету. Казалось, ещë немного и она очнётся от глупого сна, но этот момент так и не наступал.

День плавно таял, тело то и дело передёргивало от осознания, что она проспала пять часов с трупом на соседнем сидении. А теперь... Теперь избавлялась от улик. Макс решил проблему радикальным способом, другие, похоже, ему и не были знакомы, он не хотел оставлять ни капли крови Магды на месте преступления.

Она вновь несдержанно глянула на машину, от вида изломанного тела, объятого огнём, горечь подступила к горлу, руки била дрожь.

— Это вынужденная мера.

— Уби-цы.

— Нет, только я, твоя совесть чиста, ты ничего не сделала, поняла? Это всë я. Пойдём отсюда, осталось совсем немного.

Парень постарался на славу, чтобы не запятнать подопечную. Следователи не выйдут на них, всë хорошо – убеждал он себя. Они вытащили всë ценное и прикопали в кустах неподалёку, имитируя ограбление. Смерть от удушья, никому и в голову не взбредёт что истощённой и полумёртвой девушке хватило бы сил переломить трахею человеку. Макс позаботился обо всëм, теперь нужно было убираться отсюда. Он последний раз оглядел обмякшее тело Милли не своими глазами, ей было не обязательно знать, что сердце существа в обличье человека всë ещë бьётся, оно никак не хотело подыхать. Надеялся, пламя поможет.

Чтобы не светиться рядом с местом «бесчеловечного преступления», они пошли через пролесок, а не по дикому бездорожью, вскоре вновь возвращаясь на асфальтированную трассу. Безлюдность в этот раз больше радовала, чем огорчала. Вдалеке виднелись очертания небольших домов, перебежав на другую сторону полосы, компания притаилась в кустах.

К сожалению, это был лишь очередной фермерский участок, они обошли его стороной. Магда, как и её напарник, переживала острый кризис недоверия ко всему сущему, похоже, в «статистику» парня затесался неучтённый фактор: монстры существуют и не склонны это афишировать.

Прошагав пару километров, она вновь ощутила, как пульсируют вены на ногах, к тому же чëртова босоножка таки натёрла большой палец ноги, и девушка упала, когда конечность резко свело. Гневно, она сорвала клятую туфлю, и порыв ветра подхватил еë, выкидывая прочь. Хорошо голос не видел, как беглянка безалаберно потратила драгоценную энергию. Он кажется, устал, впервые за неделю ощутив подступившую слабость и неожиданно для себя, заснул. Похоже, контроль над еë силами высосал из него все соки. Временно та была предоставлена самой себе. Справедливости ради, Петерсон хотела только лишь швырнуть туфлю рукой, но её подсознание похоже имело на это всё свои планы.

Решено было остановиться и передохнуть, редкие машины пролетали мимо, пока она отсиживалась в кустах, гладя ободранные коленки. Пыталась удержать боевой настрой, не представляя, сколько ещë должна прошагать, чтобы, наконец достигнуть счастливого финала. Она боялась, что родственники нагонят еë. Хоть парень и уверял, что подобное почти невозможно, Магда каждый раз с опаской осматривала приближающийся транспорт. Меньше всего хотела бы узнать в нëм семейное авто.

Внезапный визг тормозов заставил встрепенуться, тело в мгновение оказалось на ногах, практически рефлекторно. То был чëрный, тонированный минивэн, она растерянно рассматривала его сквозь прорезывающиеся щели кустарника, пытаясь понять причину остановки. И та оказалась найдена, едва девушка чуть привстала, рассматривая уже дорогу. Заляпанная кровью туфля лежала прямо на сплошной линии.

Дверь открылась, из автомобиля показался грузный, бородатый мужчина, своей лысиной резко напомнивший отца. Он слегка растерянным взглядом прошёлся по округе, словно сканируя местность, после чего приблизился к своей находке. Беглянка мысленно прошипела, кривя челюсть, она облажалась и в то же время была счастлива, что Макс не был тому свидетелем.

Она аккуратно ступила на землю, лопнувшая мозоль всë ещë отзывалась гнусной едкой болью, теперь и каждый камешек норовил порезать стопу. Слишком много поспешных решений за столь краткое время. Один, неловкий шажок назад и громкий хруст ветки, заставил её окончательно потерять голову от подступившей паники.

Человек резко оглянулся, впиваясь глазами в придорожные кусты. Девушка сделала самое разумное, что только можно: ломанулась в лес, игнорируя резкий, хриплый окрик позади.

К еë счастью, погони не последовало, она достаточно быстро затерялась меж деревьев, для верности всë же проходя глубже в старую рощицу, здесь царили величественные дубы. У одного из таких она и осела. Ужасное разнообразие событий свалилось на голову, небо темнело.

Хоть жажда и была утолена часом ранее, но есть всë ещë хотелось ужасно. К своему сожалению, она не знала большинства растений и соблазнительные ярко-красные ягоды, свисающие с куста в паре метров от себя, предпочла проигнорировать, хоть желудок и грозился растворить себя самого.

В конце концов, ничего не оставалось кроме как привалиться к стволу, руки сомкнулись на влажной, но всë же мягкой траве. С каждым разом сон приносил всë меньше облегчения, тремор усиливался, но ей нужны были силы, ещë немного, самую малость.

Вечерело, начало холодать, прошлой ночью это не казалось столь насущной проблемой, сейчас же, лишь плотнее замоталась в свои изорванные обноски с головой, в надежде поскорее утонуть в объятиях древнегреческого божества.

***

Из дрëмы еë вырвало резкое шуршание кустов. Крайне близко. Луч фонарика осветил дерево чуть левее девушки. Две высокие фигуры держали источник света.

Она ринулась вправо, сквозь невысокий шиповник, оцарапывая и без того пострадавшую кожу. Вторая босоножка слетела с ноги и острые ветки теперь с удвоенной силой впивались в ноги.

В спину ударил поток света, но Магда лишь отчаянно завиляла меж стволами дубов, надеясь на чудо.

Очнулся и Макс, порядком сбитый с толку. Пытался сбивчиво координировать еë движения. Знакомый крик, донёсшийся со спины, был едва различим, в суматохе, она не слышала ничего, кроме биения собственного сердца.

Солнце давно спряталось, уступая мраку, теперь он стал еë самым верным союзником и заклятым врагом одновременно.

Девушка спотыкалась, врезалась плечами в мелькающие деревья, калечила босые ноги о неприветливый ландшафт, но продолжала отчаянно бежать. Неясно, в каком направлении, лишь бы подальше от преследователей.

Чья-то рука рванула еë за шиворот, внезапно, словно возникла из ниоткуда, едва не срывая единственную ткань, в которую она была замотана.

Беглянка испуганно замахала конечностями, пытаясь вырваться из плотного захвата, но твёрдые руки сомкнулись на еë плечах, а округу уже огласил низкий мужской голос:

— Чак, я еë поймал!

Она чувствовала, как задрожал воздух вокруг, Макс уже был готов сделать то, что позже, будет преследовать Петерсон в кошмарах.

Однако свет второго фонарика ударил прямо в лицо, сбивая концентрацию. К ним быстро приближался худощавый мужчина, пока тот, что покрупнее удерживал еë от побега. В последнем, она узнала того самого владельца минивэна, только одет он был несколько иначе.

— Мисс, успокойтесь, я офицер Монтегю вам ничего не угрожает. — Словно небо свалилось на голову, она разглядела на плече преследователя нашивку с тремя перевёрнутыми галками. Парень вмиг расслабился, как и еë тело, она устало осела прямо на мужчину, а он с готовностью подхватил её, ещё раз, жестом поторапливая коллегу.

— Иисусе, а ты не преувеличивал! — Удивлённо воскликнул Чак, подбежав ближе и наконец разглядев цель их кратковременной погони: грязная, покрытая кровавыми разводами и испещрённая порезами тушка.

— Я же говорил, помоги, она едва на ногах держится.

— Но бегала неплохо. — шутливо произнёс он, ловя недовольный взгляд напарника, в тот же момент подхватывая девушку под колени — Дьявол, Фрэнк, кто еë так?

— Сектанты какие-то, — Прошипел он, рассматривая еле просматривающиеся на окровавленных тряпках цитаты из библейских текстов — Есть чем прикрыть еë в машине?

— Найдëм. — С легкомысленной уверенностью сказал тот, прижимая расходящуюся ткань, препятствуя оголению тела.

До патрульной машины они добрались относительно быстро, уложив Магду в салон, на заднее сидение. Монтегю успел заметить рубцы и свежие травмы на спине, так что та стараниями офицеров оказалась на животе.

Зарычал мотор, они двинулись. Она краем уха слышала, как тихо переговариваются мужчины, кажется, один из них даже что-то проговорил в рацию. Она перевела взгляд в окно, сейчас могла рассмотреть лишь верхушки мелькающих деревьев и почерневший небосвод, но и эта мелочь нет-нет, да успокаивала. Младшая Петерсон поняла, что и с места больше сдвинуться не в силах. Макс отвлекал еë от ноющей боли, утешительной болтовнёй, но мысли возвращались обратно, домой, к Элайдже. Не могла не винить себя.

Затылок периодически сверлил чей-то обеспокоенный взгляд, но та не испытывала по этому поводу абсолютно ничего. Достаточно заботы Миллера, который едва ли не мурчал, довольствуясь результатом проделанной работы. Когда тот понял, что девушка удобнее устраивается для очередного похода в мир снов, внезапно заявил:

— Скажи им своë имя и фамилию сначала, так они быстрее сориентируются, а ты сможешь нормально поспать.

Она недовольно простонала, не желая больше двигаться, но не осмелилась протестовать и портить настроение парню, больно тот довольный. И прокряхтев как законченная старуха, приподнялась на дрожащих руках.

За лобовым стеклом уже прорисовывались очертания города вдалеке. Чак обернулся в еë сторону, последний десяток минут он скучающе пялился в экран телефона, пока его напарник вëл автомобиль. Губы офицера уже шевельнулись, чтобы издать звук, но та вскинула палец, заставляя его примолкнуть. Она глубоко вздохнула, заеды в уголках губ отозвались противной болью

— Маг-да Пет-ер-сон. — Чётко, по слогам выплюнула она, заваливаясь обратно. Мужчина запоздало потянулся к блокноту.

— Молодчина, скоро ты станешь знаменитостью местных СМИ.

«Пошёл ты». — мысленно буркнула девушка, прикрывая глаза.

Глава 10 «Вместе»

— Я не знаю, Макс, я не могу. — Ноги девушки прикипели к полу, а она сама застыла, беспорядочно мотая головой.

— А я сказал, можешь, хватит скулить, Магда.

Зарычав под гадкое хихиканье Миллера, та упëрла руку в дверное полотно. Спокойный выдох знаменовал его открытие и через пару секунд оно действительно поддалось под скромным напором.

Элайджа скучающе пялился в стену, когда отворилась дверь в палату, что сразу же приковало всë рассеянное внимание. По правую сторону от его кровати расположилась стойка с капельницей, ему не терпелось отвлечься от надоевших процедур на нежданного посетителя. И едва последняя показалась на свет, парень едва не подпрыгнул на месте, шире распахивая глаза.

— Магда!

Ему толком ничего не говорили о состоянии сестры. Казалось, после всего пережитого, она должна была находиться тут же, в одной из палат. Однако внешний вид говорил об обратном. Если не обращать внимание на болезненную худобу, то выглядела девушка совсем как здоровый человек. Лишь золотистый блеск на коже выдавал следы антисептиков, которыми та обрабатывала раны.

Столь непривычен был румянец на щеках, растянувшихся в неловкой улыбке. Он не мог не ответить взаимностью, рассматривая еë одежду, новую, под убавившиеся габариты: фиолетовая футболка и тëмные джинсы, на плечи накинут халат, похоже обязательный для посетителей, но было что-то ещë, то, что он упустил.

— Ты... Постриглась?

Еë голова утратила прежний беспорядок, а волосы уменьшили свою и без того небольшую длину, так, что со спины он мог бы спутать ту с парнем. Девушка смущённо бросила взгляд в окно, где вошедшее в зенит солнце, опаляло своими лучами крыши невысоких зданий.

— Мне идëт? Это всë мисс Оливия. — На повисший в воздухе вопрос, она поспешила добавить. — Наш новый социальный работник. Когда всë вскрылось, она вызвалась помочь: сходила со мной по магазинам, сводила к парикмахеру.

В его взгляде вспыхнуло понимание, воспоминания из недр разума показали ему смутные картинки навещавшей их сотрудницы из службы защиты детей. Задумавшийся парень вдруг понял, что со стороны их диалог смотрелся странным, в основном из-за того, что Магда застыла почти у самого входа, ни на шаг, не приблизившись к нему. К тому же, упорно отводила глаза в сторону, цепляясь, за что угодно кроме него самого.

— Эй, всë в порядке?

— Д... Ой! — Словно что-то невидимое толкнуло девушку в спину и та, едва не споткнувшись, по инерции сделала пару шагов вперед, секундой позже, до неё дошла и неловкость ситуации. Подтащив к кровати брата, стоящий в стороне стул, она таки сократила дистанцию меж ними.

Вблизи сестра была уже не столь здорова на вид, чëрные круги под глазами, похоже были умело, заметены пудрой, да и полопавшиеся язвы на губах отнюдь не прибавляли баллов. Страшно было представить, что сейчас творилось под закрытой одеждой.

И всë же, несмотря на сближение, что-то было не так.

— Магда, почему ты не смотришь на меня? — Еë губы задрожали. — Всë настолько плохо?

— Прости, я просто...

Парень почесал раздражённую кожу под глазной повязкой, он подозревал, что выглядит не самым лучшим образом, но ведь не настолько же. Подумалось, что нужно было чуть раньше попросить медсестру принести ему зеркало. Врачи не дали вразумительного ответа, сможет ли его левый глаз когда-нибудь снова видеть. И хоть ожоги почти перестали болеть, шрамы останутся с ним до конца жизни. Пальцы скользнули по слегка воспалённой щеке, тут же отозвавшейся жгучей болью, теперь он даже не знал, хочет ли видеть это.

Слезинки, скопившиеся в уголках глаз Магды, отрезвили сознание, сперва ему подумалось, что её реакция скорее проявление брезгливости и отвращения, но теперь...

— Только не говори, что винишь во всëм себя.

— Но это, правда. — Произнесла она мёртвым голосом, несмело встречаясь с ним взглядом.

— Глупости, виноват кто угодно, но не ты, даже не спорь. Дай руку.

Не без заминки девушка протянула ему ладонь, с аккуратно постриженными ноготками. Когда их пальцы переплелись, Элайджа ощутил огрубевшую кожу, как и у него самого. Только вот история еë появления была разной: он работал на ферме, а она выживала в подвале. Подавить вспышку гнева к себе, парню было столь же трудно, как и сестре взять себя в руки. Благо у последней было преимущество, в лице невидимого собеседника и она первая ободряюще сжала руку брата, вырывая его из тяжёлых мыслей.

— Спасибо, Эл, за всë. Я должна тебе так много рассказать.

— Готов выслушать всë, до самой последней буквы.

***

— Так значит Калифорния?

— Да, — Она мелко кивнула, их руки так и не размыкались, только девушка положила голову на его накрытые одеялом колени. — Тëтя с радостью примет нас.

— Вот так просто?

— Она до сих пор под впечатлением от произошедшего. Ну и...

— И?

— Ты же помнишь, чем она зарабатывает на жизнь?

— Только не говори, что сказала ей про свою... Странность.

— Я лишь поинтересовалась: «Ваша работа шоу или нечто большее?». Кажется, она всë поняла в тот же момент.

Петерсон шире скривил улыбку, подавляя неприятные ощущения от заживающих повреждений, не помнил, когда в последний раз видел еë столь счастливой. Это было и не удивительно, нашëлся человек, который сможет по-настоящему понять еë, ведь даже он не был на то в полной мере способен.

И после томительной паузы, пришëл черед того, что он откладывал до последнего. Девушка, казалось, тоже просекла это, терпеливо дожидаясь пока брат соберётся с мыслями.

— Касательно поездки. Я знаю, что меня выпишут очень скоро, и ты хотела, чтобы мы отправились вместе... — Магда нахмурилась, уже ощутив что-то неладное. — Нет, не волнуйся, я тебя не бросаю, просто, ферма. Когда папу осудят, она перейдëт нам, и я бы хотел продать участок и перевезти весь скот, знаешь, мы могли бы купить землю в Калифорнии под это. Ну, не дуйся, ты же любишь лошадей. Я столько сил вложил в дело, чтобы просто так взять и продать в спешке, по дешëвке...

— Я понимаю, Эл, просто, это ведь может занять много времени.

— Знаю, но ведь нужно же в будущем на что-то жить. Тëтушка не будет обеспечивать нас вечно, а так, в случае чего мы сможем отплатить ей за доброту.

— Да, ты прав, но не задерживайся, хорошо?

— Ни за что не пробуду в этой дыре больше необходимого, клянусь.

Некоторое время они забавно переглядывались, каждый, словно ждал, пока нужные слова не возникнут сами собой. Магда же уже несколько минут пялилась в одну точку на его подбородке, кусая губы.

— Ну, давай, говори, я же вижу, хочешь.

— Ч-что случилось, после того как я тебя бросила?

— Тебе не сказали. — Он вздохнул, убеждать девушку в еë же безгрешности, было абсолютно бесполезно, и он перестал это делать. Та замотала головой, снова состроив этот ужасный, виноватый взгляд. — Она избила меня, кричала, что я самое большое разочарование в еë жизни. А после приставила раскалённый утюг к моему лицу, пыталась выбить, куда ты убежала. Я молчал.

— И она так просто…

— Не знаю, мне хочется верить, что у неë случайно дëрнулась рука. Когда боль отступила, я слышал, как она плакала, пока отец пытался что-то сделать с моим глазом. Он потерял визитку автомастерской, а скорую вызывать они побоялись.

— И что тогда?

— Я пролежал полдня, или больше в своей комнате, а потом услышал полицейскую сирену.

— Так. Как она...

— Крысиный яд, я увидел, только когда меня выносили парамедики. Отец молча сидел на диване, словно ничего и не произошло.

Девушка не хотела этого признавать, но была рада смерти матери, не то, чтобы она того желала. Просто вряд ли смогла бы жить спокойно, если бы знала, что та в любой момент может вернуться.

Они говорили ещë некоторое время, Элайджа убеждал еë, что всë в порядке и боли почти исчезли, та отвечала взаимностью и про своë собственное состояние. Только нажаловалась, что врачи посадили еë на жёсткую диету, а выделенный психолог уж слишком стремился сделать еë главной героиней своего эпоса психологической науки о домашнем насилии. Она не забыла и передать парню телефон, который купила на деньги, перечисленные тëтей, чтобы всегда быть на связи. Простенький сотовый, но так они хоть смогут общаться. Время посещений подходило к концу и девушку вежливо выпроводили прочь, она попрощалась с братом, с пожеланием как можно скорее встретиться уже в Калифорнии.

Парень долгое время пялился на камеру своего нового телефона, однако не решился еë включить. Решил: хоть один день, да не должен быть пропитан сожалением.

***

В этот же день, девушка сообщила тëтушке о планах брата. И поскольку, больше не нужно было ждать его выписки, подсуетившись, та заказала билет на автобус прямо до места назначения.

Магда как раз собирала вещи в маленьком номере отеля, который для неë любезно сняла Оливия, когда Макс затеял тяжëлый разговор. Он и без того стал намного серьёзнее последние дни и, кажется, она поняла, к чему всë стремится.

— Я выполнил своë обещание.

— Даже больше, я тебе безмерно благодарна.

— Пришло время и тебе расплатиться.

— О чëм это ты?

— Как это: «о чëм?», наша сделка, твоя душа в обмен на побег.

Молчание продолжалось около полуминуты, пока парень громко не рассмеялся, а раскрасневшаяся девушка не запела тираду из выученных от него же слов нецензурного содержания. Лишь слегка успокоившись, она добавила:

— Ты невыносим.

— Знаю, прости, нам и правда, нужно поговорить.

— О чëм? — Она уселась на кровать, хлопая руками по сумке, вспоминая всë ли взяла для долгой поездки, с едой уж точно проблем не было. Офицер Монтегю занëс ей целую гору сэндвичей собственного приготовления. Непонятно, благодарил ли он еë за своë почëтное награждение, или проявлял так свою заботу. Да, как Миллер и предсказывал, в газеты и телевизор она таки попала. И если для новостей штата это оказалось недостаточно горячим случаем, то для города и населённых пунктов в округе – настоящим фурором. Ей даже обещали оплатить обучение в хорошем Вузе, но это дела грядущие, сейчас же еë вниманием завладел голос.

— Обо мне, думаю, ты имеешь право знать полную версию истории, теперь, когда всë кончилось.

— Слушай, Макс, это неважно, твоë прошлое больше ничего не значит. Не для меня.

— Я бы хотел не рассказывать, но я должен оставаться честен до конца. Отчасти ты была права, когда назвала меня дьяволом, я и правда был в аду, прежде чем попасть сюда.

— Но ты был человеком. — Осторожно, даже не спрашивала, а лишь уточняла она.

— Да. Я отбывал там своë наказание. Ты же помнишь в чëм наше сходство, верно?

— Твой отец.

— И его брат. Это не прекращалось, даже когда я вырос, наоборот, стало только хуже, чёртова беспомощность.

— Тогда пробудились твои силы? — опасаясь собственной догадки, девушка закусила губу.

— Да. Когда они свалились мне на голову, что-то в мозгу коротнуло, я решил, что это шанс отомстить.

— Ты убил их?

— Без жалости. И этого мне показалось мало. Был ещë третий человек. Моя мачеха, всë это время она наблюдала, как они год за годом убивали меня, отворачивалась, когда хрустели мои кости. И когда я пришëл за ней, мне помешали.

— Пуля?

— Если бы. Слова. Один хороший человек заставил меня понять, что я натворил. Собственноручно уничтожил шанс на счастливый финал из-за глупой жажды мести. Жаль, но отмотать всë обратно было уже невозможно, и тогда я закончил это выстрелом в голову. Хотел стереть себя, не вышло. Я никогда не верил в бога, однако ад оказался вполне реальным. И однажды, из-за двери своей клетки, услышал зов, он молил меня о помощи, кричал от боли, и я согласился.

— Я не отказываюсь от своих слов, Макс, что бы ты не совершил в прошлом, теперь это не имеет смысла.

— Возможно. Но есть ещë кое-что, о чём я соврал тебе. Я не заперт в твоей голове, дверь открыта, я мог уйти в любой момент.

— Но, зачем?

— Ты хотела, чтобы я ушëл, мне ничего не оставалось кроме как сманипулировать. Пришлось убедить тебя, что другого выхода нет, что моя миссия помочь тебе и только тогда я исчезну из твоей жизни. Так я мог по-настоящему получить твоё доверие и впоследствии тело. Я просто не хотел возвращаться в свою клетку. Хоть физическая боль и была неприятна, то, что делали с моей душой в аду, с этим никогда не сравнится.

— Зачем ты всë это рассказываешь? — Девушка растерянно смотрела в пол, пытаясь понять, что она чувствует.

— Совесть, она снова проснулась, уже давно. За ту неделю я словно пережил заново всю свою жизнь и понял, что не смогу больше обманывать тебя, придумывать новые отговорки, почему я всë ещë в твоей голове. Я готов уйти.

— Но я не хочу этого.

— Почему? — его голос был полон недоумения и, кажется, Магда поняла, что чувствовал парень, когда та в первый день сказала ему, что все мучения были ею заслужены.

— Ты мой друг и в одном ты прав, мы заключили сделку, и я должна расплатиться за тот шанс, что ты мне дал. Я готова делить тело с тобой до глубокой старости, потому что это будет моей самой большой благодарностью, которую я только смогу выразить.

— Это глупость, ты вечно совершаешь поспешную глупость, как же твоя личная жизнь?

— Она может и подвинуться. И вообще, хватит скулить, Макс, — Девушка глуповато рассмеялась — Нас ждëт Калифорния, нас ждëт другая жизнь.