Путь грифона

I

На горизонте забрезжил рассвет, окрашивая небо в нежные пастельные тона. Лес, словно очнувшись от ночного сна, наполнился щебетом и свистом птиц. Где-то неподалёку журчал ручей, весело перескакивая через камни на своём пути к небольшому озеру. Озеро, тихое и спокойное, отражало утреннее небо, словно огромное зеркало, а посреди него виднелся маленький островок, поросший густой травой и кустарником. На противоположном берегу озера возвышалась скала, нависающая над водой, словно древний страж. Приглядевшись, можно было заметить остатки кострища и следы недавнего лагеря под её защитой.

Вдоль дороги, петляющей через лес, ехал всадник. Невысокий мужчина с каштановыми волосами сидел на молодой рыжей кобыле. Он выглядел как обычный путник: простая коричневая куртка, кожаные штаны и высокие сапоги того же цвета, практичные и удобные для долгой дороги. Но одна деталь выделялась из общего облика – за спиной у мужчины был закреплен меч, что выдавало в нём не простого путешественника.

Тем временем за ним наблюдали. Всадник ехал неспешно, будто уверенный в своей безопасности, но он и понятия не имел, как сильно ошибался. В этих местах рыскала самая жестокая банда, наводящая ужас на всю округу. Даже местные стражники предпочитали не связываться с ними, а этот лес бандиты считали своей вотчиной.

— Шеф, ну что, берём его? – прошептал один из разбойников, прячась в кустах. – Добыча, конечно, не ахти, но и сопротивляться особо не будет. Или может, подождём кого пожирнее?

Главарь не ответил, продолжая пристально наблюдать за всадником. Мужчина ехал в приподнятом настроении, тихо напевая что-то себе под нос.

Они были научены горьким опытом. Ещё свежи были воспоминания о той роковой ошибке, когда они попытались ограбить богатую повозку, а внутри оказались не купцы, а хорошо вооружённые солдаты. Тогда банда потеряла больше половины своих людей, и лишь чудом оставшиеся в живых смогли унести ноги.

Вожак окинул взглядом своих бойцов, читая по их лицам нетерпение и предвкушение.

Он взмахнул рукой, и бандиты бесшумно заняли свои позиции, отточенные годами тренировок и засад.

Они почти приготовились к нападению, когда всадник вдруг остановил лошадь и произнёс громко:

— Господа, мне не нужны неприятности. Прошу, пропустите меня с миром – тогда никто из вас не пострадает.

Предводитель бандитов замер, поражённый: «Откуда этот тип узнал о нас? Он же не мог нас видеть и слышать».

– Слушай, друг, – ответил вожак примирительным тоном, – ничего личного, просто надо как-то выживать. Сам понимаешь.

Он кивнул одному из бандитов, и тот бросился к лошади всадника. Но не успел он сделать и пары шагов, как сверкнул стальной клинок. Незнакомец молниеносно выхватил меч и перерезал бандиту горло.

Тот рухнул на землю, захлёбываясь собственной кровью. Всадник спрыгнул с кобылы, отбил атаку второго бандита и быстрым движением ушёл из-под удара ещё двух.

Он отстегнул плащ и принял боевую стойку.

– Господа, я правда не хотел неприятностей, – сказал он, – но нападать на мирных путников – это, знаете ли, дурной тон.

— Да ты кто вообще такой, ублюдок?! – заорал кто-то из бандитов, и вся толпа разом бросилась на него.

Путник снова завертелся в смертельном танце, двигаясь быстро, чётко, без лишних движений. Один за другим разбойники падали на землю: кто хрипя и задыхаясь, у кого на шее алела широкая кровавая полоса. В этот момент острая боль пронзила его бок – стрела, выпущенная из укрытия, вонзилась в плоть.

– Ха! – торжествующе закричал предводитель бандитов. – Думаешь, мы такие дураки, чтобы бросаться в лоб без плана? Знаешь, сначала мы хотели просто ограбить тебя, но раз ты решил поиграть в героя – значит, умрёшь здесь!

Ззараза, я совсем забыл про лучника, – промелькнуло в голове у мужчины, – старею, видимо. Он вырвал стрелу из раны, застонав от боли и ярости, и вновь бросился в бой. Меч рассекал воздух, и ещё один бандит упал замертво, не успев понять, что произошло. Ещё один попытался обойти его сбоку и ударить в спину, но мужчина краем глаза заметил его манёвр и услышал свист стрелы, разрезающей воздух. Молниеносно отпрыгнув в сторону, он избежал смертельного удара, и стрела, пролетев в сантиметрах от него, вонзилась в горло третьего бандита.

– Ты, скотина! – взревел вожак бандитов. – Стреляешь в своих! У тебя что, мозги совсем вытекли?

Лучник вновь натянул тетиву и выпустил ещё одну стрелу, но тут произошло нечто невероятное. Мужчина занял стойку и отбил стрелу мечом прямо в полёте, словно это была пушинка.

– Он отбил её в воздухе! – прошептал кто-то в ужасе. – Да это же не человек, а демон!

Предводитель бандитов стоял, раскрыв рот от изумления, но быстро придя в себя, с криком бросился в атаку. Он обрушил на мужчину свой топор, но тот легко отбил удар мечом, сложил пальцы каким-то странным образом, и вдруг мощный поток воздуха сбил вожака с ног.

Да чтоб тебя! Колдун ебучий! На кого мы нарвались! – пронеслось в голове у бандита.

Лучник, увидев, как его предводитель падает на землю, бросил лук и со всех ног бросился бежать в лес.

Если повезёт, смоюсь и вернусь утром, когда всё утихнет, – думал он, продираясь сквозь кусты.

Вожак поднялся на ноги, огляделся и понял, что остался один. Все его люди лежали мертвы вокруг, а лучник исчез в лесной чаще.

Мужчина медленно приближался к нему. Бандит попытался схватить свой топор, выскользнувший из рук, но мужчина лишь оттолкнул его ногой.

– Я просил вас пропустить меня, – произнёс мужчина ледяным тоном, приставляя острие меча к горлу бандита.

– Пощади, благородный господин! – взмолился бандит, заикаясь от страха. – Я не хотел тебя грабить, это они, мои люди, заставили… ты казался мне слишком бедным…

– Твои люди мертвы, – отрезал мужчина, – или дрожат где-то в кустах, надеясь, что я их не найду.

Он приподнял ворот куртки, и бандит увидел серебряный медальон, висевший у него на шее – голову грифона.

Глаза бандита расширились от ужаса, зубы застучали от страха. Мужчина посмотрел на него с презрительной усмешкой и спросил:

– Знаешь, что означает этот медальон?

– Д… да, господин… вы… ведьмак, – пролепетал бандит дрожащим голосом.

– Да, ведьмак из школы Грифона, – ответил мужчина. – Меня зовут Орлин. А теперь я тебя убью.

С этими словами он перерезал бандиту горло и тут же рухнул на колени.

Орлин пошатнулся, упал на колени. Собрав последние силы, доковылял до ручья, умылся. От прикосновения холодной воды рана в боку отозвалась острой болью. Яд от отравленной стрелы уже начал действовать.

Он достал из сумки флягу с мутно-жёлтой жидкостью.

— Ну почему, скажите на милость, никто до сих пор не придумал, как сделать эту гадость хоть немного приятной на вкус? – пробормотал он и залпом выпил содержимое.

Мир вокруг поплыл, дыхание сбилось, в глазах потемнело. Орлин издал ещё одно ругательство и потерял сознание.

II

— Эй, парень… парень, не вздумай мне тут уснуть. До Школы ещё чёрт-те сколько, и не надейся, что я буду тащить тебя как мешок бульбы. Знаю, ночь не спал, и что с того? Ведьмак должен держать себя в руках, — Голос за спиной был хриплым, усталым и раздражённым.

Мальчишка оглянулся и увидел чёрноволосого мужчину с мечом за спиной. Тот придерживал его в седле.

— Как звать-то тебя, парень? — спросил мужчина.

— Орлин, — ответил мальчишка, с трудом открывая глаза. Через минуту тьма накрыла его с головой.

***

Он очнулся в сыром подземелье — каменный зал, наверняка под замком. Казалось, целая вечность прошла с тех пор, как он видел солнце. Зубы стучали от пронизывающего холода. Кроме него, в темнице сидели ещё двенадцать мальчишек, примерно его возраста, от силы лет семь. Все до смерти перепуганы. Истории у всех похожи: кого родители отдали ведьмакам, как плату за долги, кого нашли на дороге умирающим от голода, а кого городские власти сбагрили за воровство – обычно кражу краюхи хлеба.

В дверь камеры с грохотом вставили ключ. Вошёл всё тот же черноволосый ведьмак. Окинул детей цепким взглядом.

— Ну что, сорванцы… время познакомиться с Великим Магистром. Он расскажет, что вас ждёт в дальнейшем, зачем вы здесь очутились. Слушайте внимательно – повторять он не любит. Никогда.

Их повели по узкой винтовой лестнице. Наверху открылся квадратный двор, окруженный стенами. Справа – массивное здание, будто выросшее из скалы. Тяжёлые двустворчатые двери, над ними – два балкона. Окна высечены прямо в камне, из некоторых льётся свет.

— Тихо! Раскаркались, как вороньё перед грозой. Встали ровно и не дёргаемся, – рявкнул ведьмак.

Двери распахнулись. На пороге появился старик с седыми волосами и лицом, обезображенным шрамом – когда-то сломанный нос, рассечённая щека, старый шрам у шеи. Правого уха нет. А взгляд… кошачьи глаза, пронзительные и жуткие.

Я – Богдан, из Лан-Экстеру. Великий Магистр Школы Грифона. В ближайшие месяцы вы пройдёте начальную подготовку. Лучшие из вас станут ведьмаками. Остальные… – старик зловеще усмехнулся, – …узнаете позже. Он кивнул на черноволосого ведьмака: Это Здерад. Он станет вашим новым отцом.

И, не говоря больше ни слова, старик повернулся и скрылся в здании.

Здерад осклабился – неприятная, волчья усмешка.

Ну что, щенки. Зарубите себе на носу: ведьмак не знает ни слабости, ни боли. Обучение будет в три этапа. Начнём с тренировок с мечом, и особой 'диеты'. Потом – Испытание Травами. О третьем этапе он умолчал. И Орлин почувствовал, что это неспроста.

***

Где я, чёрт возьми? Что случилось?

Ведьмак застонал от резкой боли в боку. Рядом, из ручья, жадно пила его кобыла. Вокруг – трупы каких-то бандитов. А сам он лежит в луже собственной крови.

Вспомнил: засада. Бандиты. Проклятый лучник на холме. Стрела с ядом. Много крови.

Он попытался встать, но ноги не слушались. Внутри бушевал настоящий пожар – зелья и яд вступили в смертельную схватку. Собрав последние силы, он подполз к сумкам, нашарил флакон с иволгой – последней надеждой. Зубами вырвал пробку и выпил горькую жидкость. Хоть не так противно, как сырая желчь, – подумал он и потерял сознание.

***

— Это – Тропа. У каждой ведьмачьей школы она своя. У Волка, в Каэр Морхене, – самая длинная. Но наша, поверьте, вам тоже 'понравится', – ухмыльнулся Здерад.

Орлин смотрел на едва заметную тропинку, петляющую в лесу. По команде побежал. Конечно, далеко не убежал. Ни один из новичков не мог пройти её в первый день. Лес, крутые подъёмы, поваленные деревья, кочки, скользкая глина, бесконечная полоса препятствий. Когда он финишировал, его вывернуло бы наизнанку, если б в животе было хоть что-то.

— Смотрю, тебе понравилось, щенок. Дышишь так, будто бабу драл, — ржал Здерад. — Привыкай. Бегать будешь каждый день.

***

Через ворота они вышли во второй двор. Здесь тренировались старшие ученики: сражались на бревне, раскачивающемся, как маятник между столбами. Двое держат мечи, кружатся в смертельном танце.

— Это – маятник. Дойдёте и до него. А потом будет 'ветряк' и 'гребень'. Но это позже, – заметил Здерад, увидев, как новички раскрыли рты от удивления.

В главном здании – огромный коридор, зал с фресками, изображающими грифонов и ведьмаков, колонны, лестницы. На втором этаже – двенадцать коек, у каждой – небольшой сундук.

— Добро пожаловать в дормиторий. Пока вы здесь. После Испытания Травами сможете подняться на этаж выше… если вообще найдётся кого поднимать, – мрачно усмехнулся Здерад и задул свечи одним взмахом руки.

Когда он ушёл, мальчишки заговорили вполголоса.

— Я чуть коньки не отбросил на этой тропе, – признался рыжий парень с веснушками.

— Да ты просто неуклюжий, – фыркнул другой. – А я пробежал. Мне не привыкать, часто приходилось убегать от стражи… или от купцов с плётками.

— Послушайте, – подал голос Орлин. – А почему после трав нас переселяют в комнату поменьше?

— А ты глупый, – хмыкнул рыжик. – Не все Испытание проходят.

— А с остальными что будет? – продолжал Орлин.

— Да отпустят, куда ж ещё. Домой. — Рыжий сказал это слишком уверенно.

***

Ведьмак проснулся, когда боль почти утихла. Солнце стояло высоко. Лежал без сознания почти целый день. Позвал кобылу, проверил снаряжение.

— Ну, девочка, всё хорошо. Выжили, – пробормотал он, поглаживая животное по морде.

Объехал небольшое озерцо. Чутье уловило запах гари – костёр. Следы лагеря. Люди.

Он достал меч и тихо подошёл. Пустая пещера. Обрывки кожи, дрова, он увидел кинжал. Он зарычал от гнева, узнав свой кинжал, который стражники конфисковали у него в городе накануне. Глупцы, их убили бандиты буквально через несколько мгновений после его ухода. Он усмехнулся. Лагерь тех самых бандитов, которых он утром перебил. Отлично.

***

Разжёг костёр, достал последний кусок сала и краюху хлеба. Надо найти нормальный заказ, а не слоняться по этим дырам, – устало подумал он.

Смотря на пламя, вспомнил своё детство. Двенадцать мальчишек. Трое стали ведьмаками. Один сломал шею на полосе препятствий. Второй сорвался с башни зимой. Остальные… не пережили Испытание Травами. Десять вошли, трое вышли.

Здерад тогда сказал: Вы – лучшие. Но Орлин никогда не чувствовал себя лучшим. Ему до сих пор снились крики тех, кто не выжил.

После Испытания их перевели на этаж выше. Только троих. Тогда Орлин понял, почему Здерад говорил о комнате поменьше – и как же глуп был рыжий, веря, что их отпустят домой.

***

Он ненавидел алхимию. Знаки – да, в них есть сила. А вот зелья – мерзость. Вкус – будто лизнул жабу. А состояние после – будто съел тухлятину. Но без зелий ведьмак долго не протянет. А вот алкогольную основу он любил… чистую, без всякой травяной дряни.

***

Он собирался лечь спать, но не мог себе этого позволить. Лучник, что сбежал утром, всё ещё где-то прячется. Решил помедитировать. Сел перед костром, положил меч на колени и погрузился в полудрёму.

***

Хрустнула ветка. Он вскочил, выхватил меч. Лучник. Стоит, дрожит, глаза как блюдца.

Только не убивай, ведьмак… пожалуйста, – проскулил парень. – Я больше не буду. Клянусь.

Что ты тут делаешь?

Шмот забрать хотел. И убежать.

Ведьмак смотрел на него холодно.

Чёрт! Ведьмаки не должны испытывать эмоций. Ни жалости, ни сочувствия. Последний раз, когда пожалел крестьянина, меня же и обокрали.

Решение пришло мгновенно.

Ты, парень, не по адресу пришёл. Ведьмаки не знают жалости. Меч рассек воздух, голова упала на землю.

И стрелял ты в меня, ублюдок, – мрачно добавил он про себя.

Он обыскал лагерь. Нашёл два яблока. Одно съел, второе отдал кобыле. Та радостно заржала и чуть не откусила палец вместе с яблоком. Ведьмак усмехнулся, вскочил в седло и вернулся на дорогу.

***

Где-то далеко закричали вороны. Ведьмакам до них дела нет. Вороны всегда слетаются туда, где смерть.

III

Дорога, петлявшая сквозь лес, вдруг вынырнула и влилась в широченный королевский тракт. Ведьмак усмехнулся про себя, он знал, что на больших дорогах редко перепадает стоящая работенка. Зато тракт вел на юг, как раз туда, куда ему было нужно.

Солнце уже стояло в зените, когда он выбрался на холм, и внизу показалась деревушка. Деревня… пробормотал Орлин, поглаживая лошадь по шее, – скорее, пара лачуг, пытающихся сойти за приличную деревню. А вдруг повезет? Вдруг найдется какое-нибудь дело? Я бы сейчас чего-нибудь перекусил, да и ты, Роуч, наверняка не отказалась бы от овса. Деньги, конечно, не помешали бы, нужно дыру от стрелы на куртке зашить, сапоги от дорожной пыли отчистить... А если тут травница какая завалялась – вот это будет праздник! Последний элексир выпил, самому травы собирать – времени нет. Загляну, хоть узнаю чего. А нет – так хоть дорогу подскажут.

И, развернув кобылу, он неспешно направился к этому жалкому поселению.

На въезде он сразу же обратился к первому попавшемуся под руку мужику, ковырявшемуся в навозной куче: Скажи-ка, любезный, где тут у вас староста? Мужик этот, заросший щетиной и источавший зловоние, окинул ведьмака оценивающим взглядом с головы до ног и вдруг уставился на его вертикальные зрачки.

— А ты, блядь, кто такой? Не знаю тебя. И вообще, чё-то ты мне не нравишься. Глаза у тебя какие-то… странные, как у кота. И чего это ты меч за спиной таскаешь, а, парень? Видок у тебя… того… придурковатый, – пробурчал он.

Орлин постарался не обращать внимания на грубость и спокойно повторил свой вопрос: Мужик, я тебя по-хорошему спрашиваю, где мне найти старосту? И, будь добр, отойди немного, а то от тебя так несет, что глаза режет.

– Это я воняю, да?! Пожил бы ты недельку в моём свинарнике, посмотрел бы я на тебя! – взревел мужик так, что его вопль, казалось, эхом разнёсся по всей округе.

Из покосившихся изб тут же стали выглядывать любопытные лица – всем было интересно, что тут происходит.

— О, святая Мелитэле… Старый Слава опять нажрался, — выкрикнул кто-то. — Смотрите, обоссался, воняет и ещё на проезжих орёт. Эй, Слава, заткни хлебало, пока тебе его не заткнули!

Слава, видимо, так звали вонючего забияку на самом деле выглядел не лучшим образом. Орлину и самому случалось перебирать, но этот тип, похоже, пережил не один затяжной запой.

– Посмотрите на него! Выглядит, как убийца какой-нибудь, или мясник! Куртка вся в крови, меч за спиной — важный, мать его, хрен, и глаза… как у чертового кота! – продолжал изрыгать проклятия Слава.

Ведьмаку это изрядно надоело. Он развернулся было и направился к кузнице, намереваясь хотя бы там узнать, где найти старосту.

– Эй, ты, кошачьи глазки! – заорал Слава ему вслед. – Я с тобой ещё не закончил! Это ты чего имел в виду, когда сказал, что я воняю? Если есть ко мне какие-то вопросы – решим их прямо здесь и сейчас! – и с этими словами Слава вдруг ударил ведьмака в бок – как раз туда, где совсем недавно торчала стрела.

Тут уж терпение Орлина окончательно лопнуло. Старая рана отозвалась острой болью, и он резко развернулся и одним точным ударом уложил Славу на землю.

– Не поверишь, дерьмо ты эдакое, – прорычал он, пиная лежащего, – но у меня этот бок и без тебя болит! Ещё раз дотронешься – я из тебя фарш сделаю.

Он следил за тем, чтобы слышать дыхание Славы – убивать его он не собирался. Если он убьет этого пьяницу, то о работе в этой деревне можно будет забыть. А в худшем случае его поймают и забьют вилами. Люди не любят ведьмаков. Боятся их глаз.

Дождавшись, пока Слава перестанет дёргаться, ведьмак сделал несколько глубоких вдохов – так их учили в школе – и направился к кузнецу. Постучал в дверь так, что услышал бы даже глухой.

– Заходи, – донёсся грубый голос, и Орлин вошёл. Кузнец даже не поднял головы от наковальни и, не отрываясь от работы, спросил:

– Это ты Славу вырубил, или мне самому надо пойти его добить?

– Слава лежит на площади. Живой, но очухается не раньше, чем через пару часов. От него толку всё равно никакого, так что спрошу у вас: где тут у вас найти местного старосту?

– А-а… так это тебе к нашему войту? Его дом – самый большой, прямо на площади стоит. Он, небось, уже давно на твой ор внимания обратил, – ответил кузнец.

– Благодарю, – прохрипел ведьмак. – Рад, что нормальные люди ещё на свете остались.

Он перешагнул через неподвижное тело Славы и направился к самому большому дому в деревне. Едва он открыл дверь, как раздался тяжёлый голос:

– Это ещё что за дела? Кто это у нас тут людей на площади избивает средь бела дня?

– Вы местный войт? – спросил Орлин. – Я избиваю тех, кто первым начинает – как Слава. Обычно такие затеи плохо заканчиваются.

– Да, господин, Слава вас только толкнул, а вы его в нокаут отправили. Вы всегда так себя ведёте?

– Нет. Обычно я сначала иду к старосте или смотрю на доску объявлений, которой у вас тут, я смотрю, нет. Но вопрос мой прост: вы местный войт или мне следует идти искать дальше?

– Ох, спешишь ты больно. Да, я войт. Но прежде, чем о чём-то говорить, ответь на пару вопросов: как тебя зовут, почему ты вообще меч за спиной таскаешь и почему у тебя глаза как у кота? Таких я ещё не видел.

– Орлин, – ответил он. – Меч у меня за спиной, потому что я ведьмак, войт. И потому сразу спрашиваю: не найдётся ли для меня здесь какой-нибудь работки?

Войт слушал спокойно – до тех пор, пока не услышал слово ведьмак. В тот же миг его как ветром сдуло: он подпрыгнул на месте, словно его ударило током.

— Святая Мелитэле, ведьмак! Проклятье! Бабка моя говорила — ведьмака встретишь, хуже саранчи. Заразу тащит, баб ворует, шкуру с людей дерёт, а если денег нет — железом машет. Нет у нас тут для тебя работы, убирайся и не возвращайся. Своих бед хватает.

Ведьмаку всё это было знакомо: в этой деревне ловить нечего. Он понимал, что избитый Слава лишь подкрепил местные суеверия, и если он начнёт задавать вопросы дальше, то его просто насадят на вилы. Он решил рискнуть – и предпринял последнюю попытку.

– Войт, я вижу, что работы для меня тут нет, да и меня самого тут не хотят видеть. Я к этому привык. Я уйду и больше никогда не вернусь. Но, может быть, знаете какую-нибудь соседнюю деревню, где мне могли бы предложить работу?

Войт ничего не ответил. Вместо этого он выскочил на улицу и заорал что есть мочи: Люди! Ведьмак! Ведьмак приехал и не уходит! Кто его тронет - тот заразу подхватит! Он ваших детей украдет и в себе подобных превратит!

Из хижин повалили люди с вилами, косами, цепами – со всем тем, чем обычно гоняют тунеядцев и непрошеных гостей. Орлин понял, что если он не хочет обнажать меч, то времени у него почти не осталось. Он бросился к кобыле, вскочил в седло и ускакал прочь из деревни, еле увернувшись от вил, брошенных тем самым добряком кузнецом.

– Тихо, Роуч, всё хорошо, – шептал он кобыле, когда деревня осталась позади. В животе у него урчало. Еды нет, денег почти тоже, а работы не было уже несколько дней.

Надо было на этого мудака Аксий кинуть, - подумал он, – но с моей удачей кто-нибудь это увидел бы, и стало бы только хуже. Поеду на юг, объеду Маллеоре, а в крайнем случае перейду реку Браа и направлюсь в Хенгфорс. Подданные короля Недамира вечно в делах да проблемах – может, там работа и найдётся.

С этими мыслями он повернул лощадь на юг.

IV

Солнце клонилось к закату, а ведьмак всё ехал и ехал на юг. Живот уже вовсю подавал признаки жизни, громко урча, но к этому Орлин привык. Что действительно раздражало, так это его куртка, щедро украшенная засохшей кровью.

Надо было её постирать в том озере, – подумал он. Сразу после того, как снёс голову лучнику… Вечно забываю о самом важном. Ладно, наверстаю. Как только доберусь до реки, искупаюсь сам и куртку заодно простирну. И поесть бы чего-нибудь, а то совсем тошно.

Сумерки начали окутывать дорогу, когда Орлин въехал на небольшой холм. У самой обочины он заметил сеновал.

Ну, здравствуй, ночлег, – пробормотал он, похлопав свою кобылу по шее. Я рухну спать, а ты можешь попастись, сколько душе угодно. Все довольны. Как тебе такая идея?

Роуч, разумеется, ничего не ответила. Просто свернула к сеновалу. Умная лошадь, подумал ведьмак.

Молодец, – усмехнулся ведьмак. Знал, что ты у меня смышлёная.

До сеновала оставалось всего ничего, шагов десять, когда Роуч вдруг взбрыкнула и скинула его с седла. Орлин упал на землю – не самое приятное приземление.

Блять! Да что с тобой? Что на тебя нашло?! – выругался ведьма, поднимаясь и отряхиваясь. Но взгляд тут же зацепился за тёмную дыру в земле прямо за сеновалом.

Так, Роуч просто так не шарахается… Значит, там кто-то или что-то очень злое.

Он выхватил меч.

Не успел он сделать и шагу, как из дыры выскочила мерзкая тварь. Удлинённая голова, острые, как бритвы, зубы и когти длинные, как у старой ведьмы.

Чтоб тебя черти сожрали, вонючий накер! – заорал Орлин, замахиваясь мечом. Но тварь оказалась проворной: отскочила в сторону, злобно ощерившись и издавая жуткие хрюкающие звуки.

Ведьмак шагнул вперёд – и тут же резко отпрыгнул влево. Как вовремя! Из земли за его спиной полезли другие накеры, шипя и клацая зубами.

Отлично, гнездо накеров, – процедил он сквозь зубы. А я-то, дурак, уже видел себя на сене, уплетающим вяленое мясо… Ну уж нет. Теперь это мой сеновал, уроды вонючие!

Один из накеров попытался подкрасться сзади. Орлин снова увернулся, перекатился, увеличивая дистанцию. Сложил пальцы в знакомый жест – и ближайший накер с мерзким хлюпаньем врезался в невидимую стену.

Квен подержит вас на месте, гады. Чтобы вы успели посмотреть, как горит ваш вонючий дом.

Он рванул к яме, поднял ладонь – искры с шипением вырвались наружу и подожгли сухую траву. Дым повалил вокруг гнезда. Из дыры донёсся яростный рёв – и оттуда вылез здоровенный накер с черепом какого-то зверя на голове.

О-о, красавчик, – фыркнул Орлин. Папаша пожаловал.

Он приготовился к пируэту, но не тут-то было – двое накеров прыгнули на него сзади. В воздухе что-то треснуло – защита пала. Вместо пируэта Орлин резко нырнул вбок, и ещё одним знаком сбил ближайших тварей с ног.

Выиграв немного времени, он наконец-то выполнил свой коронный манёвр – и меч, острый, как у палача, рассек вожака пополам прежде, чем тот успел что-либо сообразить.

Окинув взглядом поляну, Орлин увидел, как остальные накеры поднимаются, а позади полыхает их гнездо. Твари зашипели в бешенстве.

Да-да, ребята, я бы тоже озверел, если бы мой дом горел, – хмыкнул Орлин. Но не переживайте. Страдать вам осталось недолго.

Он шагнул вперёд, одним ударом отрубил руку первому, развернулся в полупируэте и снёс голову второму. Последний завизжал и нырнул обратно в землю.

Не дурак… – пробормотал ведьмак и отпрыгнул.

Тварь выскочила ровно там, где он стоял секунду назад, и с жалким визгом повалился на землю. Ведьмачий меч тут же пригвоздил её к земле, не оставив ни единого шанса.

Тверь вонючая… Ну почему эти уроды всегда вылезают, когда я просто хочу выспаться? – проворчал Орлин, оглядываясь. Где там моя кобыла?

Роуча он заметил неподалёку: она бегала кругами и истерично фыркала. Орлин сложил пальцы в знак – и животное мгновенно успокоилось.

Аксий – вот кто мой лучший друг, – буркнул он. Без тебя я бы уже давно свихнулся.

Он привёл Роуча к сеновалу, привязал, скинул с неё баулы и повалился рядом на сено.

Наконец-то… Три дня без сна, три чёртовых дня… Здерад бы сказал: Ведьмак должен терпеть. Да, легко тебе говорить, старый хрыч.

С этими мыслями он захрапел почти сразу.

Утром голод ударил, как обухом по голове.

Пора бы, мать его, поесть, – подумал Орлин, запихивая вещи обратно в сумки и вскакивая в седло. Он направился к реке Браа.

Через час впереди заблестела вода в лучах солнца.

Ну вот, Роуч, Браа, – усмехнулся он. Время купаться, стираться и, если повезёт, найти деревню с нормальной корчмой.

Он спустился к одной из заводей. Развязал тюки, снял седло. Развернул длинный кожаный свёрток – блеснул знакомый серебряный меч с изогнутой гардой, украшенной рунами и двумя головами грифона на навершии. Проверил клинок – всё в порядке, убрал обратно.

Следом снял ремень с коротким мечом. Этот был из метеоритной стали – надёжный, рабочий, с простой гардой и грифоном на навершии. Орлин смочил тряпку и принялся счищать засохшую кровь накера.

Проклятая накерская жижа… – бормотал он. Закончив, он достал маленький флакон с маслом, смочил чистую ткань и тщательно отполировал лезвие.

Ведьмак сначала заботится о своём мече, а потом уже о себе, — вспомнил он слова Зедерада. Орлин усмехнулся.

Когда меч был вычищен и смазан, он убрал его в ножны и оставил тряпку сушиться на солнце. Потом снял сапоги, размотал портянки и отложил их в сторону. Взял щётку и стал чистить обувь — он знал, что внешний вид часто решает, дадут заказ или нет. Вспомнил пьяного крестьянина из прошлой деревни, который указал на его окровавленную куртку и заявил, что Орлин похож на мясника.

Закончив с сапогами, он поставил их на солнце и принялся стирать онучи.

Никогда бы не подумал, что что-то может быть таким грязным, — подумал он, глядя на почерневшую воду вокруг рук.

Затем он постирал куртку, густо заляпанную кровью, снял рубаху и кожаные штаны, посмотрел на свои белые, а точнее, уже серые подштанники и выстирал и их. Разложив всё это на траве сушиться, он разделся и залез в воду.

Вода вокруг него окрасилась в розоватый цвет. Он смыл кровь с бока, снял подштанники и хорошенько их выстирал, а потом бросил их на берег к остальной одежде.

Орлин любил воду. С детства при любой возможности старался поплавать, и сейчас не стал исключением. Он сделал несколько гребков, проверяя, как отзовётся недавно зажившая рана на боку. Боли не было. С удовольствием он переплыл реку несколько раз туда и обратно.

Когда он выбрался на берег, одежда уже почти высохла. Он оделся, оставив только сапоги и куртку, достал из сумки иглу и нитки и зашил дыру от стрелы бандита. Закончив, он спрятал швейные принадлежности, надел куртку и сапоги. Как новенький, — подумал он.

Он посмотрел на Роуча, которая пила воду неподалёку, наслаждаясь свободой от седла. Сухую тряпку он положил в мешочек к маслу и убрал его в сумку, а сам растянулся на траве рядом с седлом.

Немного полежав и посмотрев на облака, он подумал: Голод, конечно, зверский, но потерплю. Сначала попробую найти заказ в ближайшей деревне, а потом уже буду искать корчму.

С этими мыслями он поднялся, оседлал кобылу, закрепил за спиной меч, пристегнул пояс с кинжалом, приторочил к седлу чехол с серебряным мечом и выехал обратно на тракт.

V

Косые лучи солнца уже вовсю припекали, когда ведьмак подъехал к деревушке, что примостилась вдоль торгового тракта на Хенгфорс.

Надеюсь, здесь встретят радушнее, чем вчера, – подумалось ему, когда он въехал на деревенскую площадь.

На площади царило оживление. Повозки, словно пчелиный рой, облепили всё пространство. Возницы, раскрасневшиеся от жары, спорили и перекликались так громко, будто попал на базарную перебранку. Ведьмак, стараясь не обращать внимания на этот гам, принялся искать глазами доску объявлений. Но взгляд предательски зацепился за вывеску: У Хромого Козла. Из-за двери доносились знакомые звуки корчмы и дразнящий запах жареного мяса.

Живот ведьмака недовольно заурчал, напоминая, что последний раз он ел два дня назад. Он пошарил в небольшой кожаной сумке у пояса, нащупал совсем лёгкий кошель и с грустью вздохнул. С тем, что у меня осталось, о мясе можно забыть. Но, может, хватит хотя бы на пшённую кашу.

Он слез с седла, привязал кобылу к покосившемуся забору возле корчмы и вошёл внутрь.

В нос сразу ударил густой аромат жареного мяса, дешёвого пива и потного люда. Корчма была битком набита людьми, спорящими и гомонящими, как те возчики на площади. Ведьмак с трудом пробрался сквозь толпу к хозяину заведения, тот, протирая кружку, отчитывал парнишку.

– Ах ты, болван! Это ты мне заплатишь за сгоревшую свинью! Что теперь гости есть будут? Убью, щенок! Только дождусь, пока закроюсь! А сейчас не стой столбом – беги, кати бочку! У меня тут гость.

Хозяин повернулся к ведьмаку и растянул рот в широкой улыбке; не хватало пары передних зубов – явно трофей из какой-нибудь драки.

– Добро пожаловать, господин! Чем могу помочь?

Ведьмак показал корчмарю содержимое кошеля.

– Что я могу у тебя купить на это?

– Ох, господин, за такое только ячменную похлёбку могу предложить, – сочувственно вздохнул трактирщик.

– Беру. И вот ещё что, хозяин, а не найдётся ли тут для ведьмака работки?

– Не слышал ничего, да вот купцы остановились, может, у них что найдётся. Завтра в Хенгфорсе ярмарка, да беда – единственный мост поблизости заняло какое-то нечистое отродье. Купцы проехать не могут. Уж наверняка заплатили бы охотно, если бы кто-то помог им от него избавиться.

– Что за тварь? Людей убивать не стану, кодекс не велит. Если это люди, то я пас. Но если чудище и плата достойная – погляжу, что можно сделать.

– Не знаю, господин. Ешьте пока похлёбку, а потом с купцами поговорите.

Ведьмак кивнул, взял миску горячей похлёбки и уселся в углу за отдельным столом. Снял меч, положил рядом – в корчме лучше держать оружие наготове, особенно в таких, как эта. Он жадно глотал горячий суп, словно нектар, и осматривал зал корчмы.

Вдруг его внимание привлёк толстый мужчина, который направился к корчмарю. Поговорили о чём-то, корчмарь кивнул в сторону ведьмака, и мужчина, к которому присоединилось ещё трое, двинулся прямиком к нему.

Ведьмак отложил ложку, придвинул меч ближе. Люди подошли к столу.

– Вы ведь ведьмак? Можно присесть? Нам нужно поговорить.

– Да, я ведьмак – Орлин. А вот насчёт присесть – зависит от темы разговора. Если пришли выгонять, сразу предупреждаю: я голодный как волк, когда голоден – я не в духе.

– Да что вы, господин! Наоборот, заинтересовало ваше ремесло, – ответили мужчины и уселись за стол. – Ешьте, господин ведьмак, ешьте, но выслушайте нас.

Орлин, заинтригованный не на шутку, продолжил есть.

– Господин Орлин, как вам корчмарь сказал, завтра в Хенгфорсе ярмарка. Дорога идёт через реку Браа, а на единственном мосте поселился тролль! Мы думали, как в Темерии, возьмёт дань и пропустит, но не тут-то было! Начал камнями кидаться и телегу разбил, лошадей распугал.

Ведьмак усмехнулся. Вот и работка, – подумал он. Теперь главное – выбить побольше денег.

– Дело плохо, – согласился он. – Но сначала скажите, сколько готовы заплатить. Я помогу, но бесплатно работать не стану.

– Господин Орлин, не откажите в любезности выслушать, не возражаете, если заплатим в оренами? Мы темерийские купцы, другой валюты нет. Курс орена сейчас хороший, корчмарь тоже принимает.

– Верно, курс хороший. Хорошо, приму в оренах. Но я ещё не расслышал, сколько предлагаете. Цена должна соответствовать риску.

– Мы предложим вам, господин, сто орен, – сказал один из купцов и посмотрел на спутников. Те закивали – зная, что на ярмарке вернут всё с лихвой.

Орлин нахмурился. За эти деньги рисковать жизнью не стоит.

– В таком случае, господа, я поеду дальше. За эти деньги жизнь не ставлю на кон. Давайте двести.

– Ох, господин, это же грабёж! Где нам столько взять? Сто тридцать – и не ореном больше!

– Сто семьдесят. Берите или уходите, – отрезал ведьмак, устав от торга.

– Сто пятьдесят, жаренное колено с пивом для вас, – предложил купец, довольный тем, что ведьмак всё ещё торгуется.

– Ладно. Сто пятьдесят, жареное колено с хлебом и пиво мне; овёс с водой для кобылы в стойле.

– Договорились, господин ведьмак, – сказал купец, улыбнулся и пожал Орлину руку.

– Хозяин! Жареное колено с хлебом и пиво господину ведьмаку! А его кобылу – в стойло, накормить и напоить за мой счёт! – крикнул купец на весь зал.

– Будет исполнено, – кивнул корчмарь и тут же отправил младшего сына позаботиться о лошади ведьмака.

Орлин довольно улыбнулся, увидев на столе жареное колено, корзину хлеба и кувшин пива. Ел и пил с таким аппетитом, что корчмарь едва успевал подносить новые кружки.

– М-м… превосходно, – похвалил Орлин, незаметно пряча половину хлеба под куртку. Встал, подошёл к купцам и сказал:

– Господа, я славно утолил голод. Пойду проверю кобылу и отправлюсь на тролля поглядеть.

Купцы сияли от радости – повезло, что ведьмак набрел именно на их деревню.

Орлин прошёл в стойло и увидел, что его кобыла уплетает овёс. Завидев хозяина, животное радостно заржало. Ведьмак погладил её по шее, положил спрятанный хлеб в седельную сумку, проверил ремни и выехал в луга за деревней. Нужно насобирать трав пополнить запас эликсиров. Без «Ласточки» на тролля не пойду.

И как всегда в такие моменты он вспомнил, как Здерад учил его азам алхимии:

«Запомните, есть несколько типов ингредиентов. Чтобы сварить эликсир, нужны разные составляющие, а основой служит алкоголь. И правило тут то же, что и с выпивкой — чем качественнее, тем лучше. Конечно, можно использовать гномью самогонку, но тогда эликсир может тебя так пронять, что до конца жизни запомнишь. И ещё — следите за токсичностью. Чем лучше алкоголь, тем лучше он нейтрализует яды из остальных компонентов. Ваши мутировавшие тела выдержат многое, но не бесконечно. Передозировка — и помрёшь, как обычный человек.»

Орлин сорвал немного трав и спрятал в сумке на поясе. Вернулся в корчму.

Там он одолжил у корчмаря маленький котелок, вылил туда самогонку, купленную неделю назад в Лан-Экстере. Когда жидкость закипела, добавил травы. Став на колени у огня и погрузился в медитацию. Спустя час Ласточка была готова.

– Чего варишь, господин ведьмак? Самогон что ли? Дай-ка попробовать! – корчмарь уже тянул руку с половником к котелку.

– Не сметь! Это яд! – резко крикнул Орлин. – Ведьмачьи эликсиры смертельны для обычных людей. Отбросишь коньки за минуту. Так что не пей того, что ведьмак варит для себя.

Орлин перелил содержимое котелка в несколько бутылочек, закупорил их и вернул посуду хозяину.

– Спасибо за котелок. Только не забудь хорошенько вымыть, прежде чем готовить в нём что-нибудь ещё.

– Спасибо за предупреждение, господин ведьмак. Неправда, что ведьмаки бесчувственные. Могли бы дать мне попробовать, а потом смотреть, как я корчусь в агонии, – усмехнулся корчмарь.

Орлин лишь кивнул, улыбнулся и направился обратно в стойло. Оседлал кобылу, покинул деревню, выбирая купеческий тракт, ведущий к мосту через реку Браа.

VI

Орлин уже почти дошёл до моста, когда внезапно его острый слух уловил до боли знакомые звуки, словно тяжёлые шаги тролля приближаются. Ну, тролль и тролль, ничего необычного, если бы одновременно с этими шагами он не услышал ещё и плачь. Что за вой? Кто там ещё раскричался? Неужели тролль кого-то изловил и теперь думает, как бы повкуснее сварить? По звуку-то – вроде ребёнок плачет. Странно, а где запах костра? Или он надумал варить без огня? Даже тролли не настолько бестолковые, чтобы так делать, – размышлял ведьмак, притормаживая свою кобылу у самого поворота дороги и ловко спрыгивая на землю.

Он решил для начала всё внимательно осмотреть. Тут же в голове всплыл старик Здерад со своими нескончаемыми нотациями:

«Сначала выясни, с чем столкнулся. Изучи следы или подберись к тварюге так, чтобы она тебя не заметила. Ведьмак вооружён не только мечом, но и знаниями. Подготовленный ведьмак – живой ведьмак. А застигнутый врасплох ведьмак – обычно уже мёртвый ведьмак».

Орлину всегда эти поучения были как заноза в заднице, но, проведя годы на тракте, он вынужден был признать их истинность. Он оставил свой меч в ножнах и осторожно двинулся к мосту. Не повезло, тролль учуял его приближение. Не успел Орлин и глазом моргнуть, как в него уже полетел здоровенный булыжник. Чудом увернувшись, ведьмак отскочил в сторону, но тролль швырял камни один за другим. – Эй! Хватит! Да я просто хотел поговорить! – кричал Орлин, спасаясь от летящих валунов. Тролль услышал – замер, держась за очередную глыбу:

– Человек идти ближе. Но человек оставить острый палка на спина! Иначе тролль – БАЦ!

Ого, уже неплохо. Значит, не совсем ты и идиот, если на разговор пошёл, – хмыкнул про себя ведьмак и медленно, стараясь не делать резких движений, шагнул вперёд. – Я как раз хотел поговорить. Не собираюсь причинять тебе вреда, ­- произнёс Орлин самым дружелюбным тоном. Тролль не сводил с него глаз. В руке он держал не просто камень, а целый обломок скалы. – У человека острый палка на спина. Человек иметь глаза как кошка. Человек - вазьмак? – прозвучало это скорее как утверждение, чем вопрос. Орлин утвердительно кивнул головой: – Да, я ведьмак. Но я пришёл не убивать. Скажи лучше, зачем ты швыряешь камни во всех, кто хочет пройти по мосту? Что тебе сделали эти люди? – Вазьмак всегда бить чудище. Тролль – это чудище. Значит, вазьмак должен убить быстро. Без мучений. Тролль… не боится. И вдруг он опустился прямо на камень и разрыдался, как ребёнок. Вот тебе на... Никогда ещё не доводилось видеть плачущего тролля... Ну ладно, попробуем поговорить по-хорошему, – решил Орлин. Он присел рядом с ним: – Ну, рассказывай, что случилось. Может, я смогу помочь. Тролль удивлённо всхлипнул: – Вазьмак хочет помочь? Вазьмак не убьёт тролль? – Я могу попробовать помочь. Но для этого ты должен мне рассказать, что произошло. И зачем я тут с ним вожусь, вместо того чтобы получить свои деньги и уехать?.. – недовольно проворчал про себя Орлин. Тролль снова всхлипнул и начал свой рассказ: – У тролль был свой дом в пещере. Хорошая пещера. Там много-много камней. Тролль варил гуляш из накеров. Но потом пришли человеки. У них было много-много острых палка. У одного даже была очень большая. Они прогнать тролль из его пещеры… И он снова заплакал. – Ну-ну, успокойся. Что произошло потом? – мягко спросил Орлин. – Теперь у тролля нет ни дома, ни гуляша из накеров, и даже своего любимого котла нет! Орлин понял, что самое страшное для этого бедолаги – потеря котла. – Если я помогу тебе найти новый котёл – ты уйдёшь отсюда и прекратишь бросаться камнями? – Тролль не надо другой котёл! Тролль хочет свой котёл, который он получать от доброй женщины! Он помогать ей с накерами! – Значит, ты помогал какой-то женщине с накерами? А она в благодарность дала тебе котёл? Если ты помогал людям, то почему теперь бросаешь в них камни? – Женщина жила возле луга. А там было много-много накеров. Тролль ловил накеров, он хотел сварить гуляш, но у него не было котла. Женщина обрадовалась! Накеров больше нет! И она подарить троллю котёл. – А потом? Глаза тролля засверкали: – Тогда тролль сделал гуляш, предложил женщине. Она не взяла, сказала оставить котёл. Тролль взял его и ушёл. Тролль забрать котёл и ушёл. Он нашёл пещеру, где было много-много камней! Орлин улыбнулся – Хорошо, слушай. Ты покажешь мне свою пещеру. Я поговорю с этими людьми. Пусть уходят. Ты вернёшься домой, заберёшь свой котёл и больше не будешь кидаться камнями. Договорились? Тролль так быстро затряс своей каменной головой, что казалось, будто он сейчас её оторвёт: – Да-да-да! Вазьмак сделай, как сказал! Тролль даст награду! Тролль знает, что вазьмак не будет работать бесплатно! Люди ругают вазьмака! Ну, хоть этому всё понятно, – подумал Орлин. – Что ж. Это у меня первый заказ от тролля. Ну да ладно. Всякое бывает. Тролль вскочил на ноги и помчался в сторону холмов. Ведьмак едва поспевал за ним. Вскоре они подошли к узкой тропинке между скалами. – Пещера вон там! Там много-много камней! – указал тролль. – Тролль будет ждать здесь! Орлин пошёл по тропинке. У входа в пещеру стоял часовой с пикой. Изнутри доносились голоса. А вот она, та самая острая палка, – усмехнулся ведьмак. – Эй, ты кто такой? Чего здесь шаришься?! – взвизгнул часовой. – Я ведьмак. Прошу вас покинуть пещеру. Здесь живёт тролль. И вообще, что вы забыли в глуши, вдали от деревни? – Ха! Ведьмак помогает троллю! Кто тебе поверит! Ты что за ведьмак такой - должен был давно тролля зарезать, а не помогать ему! Убирайся отсюда! – Нет, это вы свалите. И извинитесь перед троллем за то, что выгнали его из дома. – Эй, ребята! – заорал он в пещеру. – Тут ведьмак, который работает на тролля! Говорит, чтобы мы уходили и просили прощения у тролля! Ха-ха-ха! Из пещеры появился недовольный мужчина в дорогом камзоле. – Я же говорил - никаких свидетелей. А тут у нас один стоит. Убейте его. Трое набросились на ведьмака. Четвёртый, тот, что с пикой, атаковал первым. Орлин спокойно подождал, пока пика не окажется рядом, затем сложил пальцы в знак аард. Все четверо рухнули на землю. Он вытащил свой меч. Движения ведьмака были быстры и смертоносны. Мгновение – и первый наёмник рухнул, кровь хлынула из перерезанной артерии. Ещё один выпад – и второй свалился, клинок вошёл точно под рёбра. Третий, увидев, что происходит, в ужасе отшатнулся.

– Двое мертвы. Хватит?

– Рано радуешься, ведьмак.

Богато одетый поднял руку – из пальцев хлестнул огонь.

– Колдун ебучий, – выдохнул Орлин, едва уклоняясь.

Между ладонями мага начал формироваться огненный шар, с каждой секундой становясь всё больше и ярче. Орлин быстро скрестил кисти рук в знак Гелиотроп. Взрыв был оглушительным. Ведьмака отбросило к скале, он ударился спиной о камень, и боль пронзила всё тело. Двоих оставшихся в живых наёмников, стоявших рядом с магом, взрывной волной сожгло дотла, от них остались лишь обгоревшие сапоги.

Колдун, довольный результатом, приблизился к лежащему на земле ведьмаку.

– Что ты себе возомнил? Кошачьи глаза и дешёвые фокусы? – презрительно произнёс он. – Интересно, сколько бы заплатили за живого ведьмака для препарирования…

Махнув рукой, он произнёс заклинание. Тело Орлина мгновенно сковал паралич, он не мог пошевелиться.

– Просто заклинание паралича. Этому в Бан Арде учат на втором курсе, – надменно заявил маг.

Он взмахнул рукой ещё раз, и ведьмак оторвался от земли, зависнув в воздухе.

В этот момент послышался громкий топот, земля задрожала. Из-за скалы показался тролль.

– Не трогай хороший вазьмак! Не трогай камни! Тролль любит камни! Тролль – БАЦ! – прорычал он.

Маг, не теряя времени, направил в тролля огненный шар. Заклинание левитации ослабло, и Орлин рухнул на землю.

Огненный снаряд ударил в каменную спину тролля и отскочил, не причинив ему никакого вреда. Тролль сделал шаг вперёд, схватил огромную глыбу камня и с размаху обрушил её на мага. Колдун даже не успел вскрикнуть.

Паралич отступил, Орлин с трудом поднялся на ноги.

– Спасибо, – произнёс он, глядя на тролля. – Ты спас мне жизнь.

Тролль повернулся, моргая огромными, мокрыми глазами:

– Не за что. Вазьмак вернет троллю дом. А тролль просто заплатил вперед.

VII

Орлин, ступил в сумрак пещеры, и резкий запах ударил в нос. Сразу стало ясно, почему местных жителей старались сюда не пускать. В полумраке громоздились огромные мешки, не меньше восьми штук, и все доверху набиты… фиштехом .

Тяжёлые шаги, эхом отражаясь от стен, возвестили о скором появлении тролля. Огромная фигура заполнила вход, тролль огляделся, недовольно покачал головой и проворчал:

– Белый порошок… потому человеки хотеть дом тролля?

Внезапно взгляд тролля зацепился за что-то в глубине пещеры – перевернутый котёл. Он кинулся к нему и издал душераздирающий вопль:

– Не-е-ет! Человеки съели гуляш из накера! Человеки злые! Человеки съесть накер – тролль съесть человеки!

С этими словами он выскочил наружу, но вскоре вернулся, волоча за собой два тела.

–Только два человеки – на гуляш мало, но на похлёбку хватит, – важно заявил он ведьмаку.

Тролль принялся отрывать конечности у мертвецов и швырять их в котёл. Затем, кряхтя, подтащил мешки с фишехом и засунул их под котёл вместо дров. Сверху аккуратно уложил поленья, найденные в углу, и стал шарить взглядом по пещере, словно что-то потерял.

– Человеки украли камни с огнём, – пробормотал он, наконец, и уныло опустил огромную голову. – Нет камней – нет огня, нет похлёбка… тролль голодный.

– Погоди, – вмешался Орлин. – Тебе нужен кремень, чтобы высечь огонь, так?

– Камни с огнём должны быть в пещере! – ворчал тролль, продолжая безуспешные поиски.

Ведьмак тяжело вздохнул и, махнув рукой, запалил огонь под котлом. В тот же миг тролль радостно взревел:

– Камни с огнём нашёл! – он обернулся и увидел пляшущее пламя.

– Вазьмак зажёг огонь рукой, как злой человек… Но вазьмак хороший! Вернуть троллю пещеру! Тролль дать награду, как обещал!

Он засунул свою огромную лапу в одну из ниш и вытащил небольшой, но явно дорогой изумруд.

– Вазьмак возьми блестящий камень! Тролль даёт! Вазьмак останется на похлёбку?

– Нет, спасибо, оставлю тебе, – ответил Орлин, поморщившись от едкого запаха горящего фиштеха. – Мне пора возвращаться – за лошадью и в деревню, сообщить, что мост свободен. И, – добавил он, – никаких камней больше в людей не кидать, ясно?

– Тролль не бросать! Тролль жить в пещере, охранять много-много камней! – при слове «камень» тролль радостно взмахнул руками, как ребёнок, получивший долгожданную игрушку.

Ведьмак улыбнулся и покинул пещеру, оставив тролля заниматься приготовлением похлёбки из человечины.

На свежем воздухе он свистнул – и вскоре к нему подбежала его кобыла, весело тряхнув гривой.

– Ну что, девочка, ещё один заказ позади. Теперь начнётся самое неприятное – выбивать деньги из этих жмотов.

Он вскочил в седло и поскакал в направлении деревни. Дорога была скучной и однообразной. Орлин мечтал о ста пятидесяти оренах, о комнате в трактире и нормальной кровати.

К вечеру он добрался до деревни, отвёл лошадь в стойло и направился в трактир. Сначала на него никто не обратил внимания, но стоило ему подойти к трактирщику, как все взгляды устремились на него.

– Ну что, пан ведьмак, как всё прошло? Тролль мёртв? – с любопытством спросил хозяин.

– Тролль жив, но больше не будет вас беспокоить. Мост свободен, купцы могут ехать, когда захотят.

– Ох, пан, надеюсь, вы знаете, что делаете! Купцы хотели голову тролля, чтобы продать её на ярмарке в Хенгфорсе!

– С ними я сам поговорю, – ответил Орлин. – Скажи лучше, не появлялся ли здесь недавно маг?

– Да, пан, дня два назад. С ним была охрана, кажется, четверо, и повозка, накрытая брезентом. Говорил, что Капитул велел ему доставить важный груз в Лан Эксетер.

– Так вот, этот маг и выгнал тролля из пещеры. Вот тот и злился, кидался камнями. В пещере он хотел спрятать свой важный груз. Уверен, Капитул не знал о его планах – восемь мешков фиштеха. Маг мёртв, как и его охрана. Они напали на меня, пришлось защищаться.

– Фу, дрянь этот фиштех, – скривился трактирщик. – Однажды один мужик сюда притащил немного, так потом двое местных чуть друг друга не убили. И что ты с ним сделал?

– Тролль им растопил котёл, – усмехнулся Орлин. – Я еле выбрался, такая вонь стояла.

Хозяин расхохотался:

– Верю! В пещере, наверное, хуже, чем у меня в трактире после горохового супа!

Смех привлек внимание купцов, сидевших в углу. Они поднялись и направились к ведьмаку.

– Эй, пан ведьмак, работа сделана? Где голова тролля? Нам нужно доказательство!

Ведьмак выпрямился и холодно посмотрел им в глаза:

– Работа выполнена. Мост открыт. Тролль жив – не было причин его убивать. Он больше никому не причинит вреда.

– Да вы шутите! – воскликнул толстяк. – Этот зверь ест людей! Как вы могли оставить его в живых? Его голову можно было выгодно продать!

– В заказе не было ни слова об убийстве. Только – очистить мост. И я не убиваю разумных существ без необходимости. Не ходите в его пещеру, и он никого не тронет.

– Ни хера! – возмутился купец. – Ты ел и пил за наш счёт, а заказ не выполнил! Не получишь ни гроша!

Орлин стиснул зубы.

– Отдавай мои деньги, старый хрыч, пока я не показал тебе, как выглядит рассерженный ведьмак, которому не заплатили.

Он выхватил меч – скорее для устрашения. Но ситуация вышла из-под контроля: купец тоже выхватил клинок, а другой выскочил из таверны и вернулся с толпой крестьян.

– Не надо этого, пан ведьмак, – прошептал трактирщик. – Иначе вся деревня будет против тебя, и твоя репутация будет испорчена.

Ведьмак тяжело вздохнул. Он слишком устал, чтобы сражаться с целой толпой, пусть и с простыми крестьянами. Медленно убрал меч и пожал плечами.

– Я не хочу воевать со всей деревней. Но вы – обманщики. Тролль честнее вас.

Он повернулся к трактирщику:

– Налей мне водки. Или воды. Из-за этих ублюдков на лучшее всё равно не хватит.

Хозяин налил ему водки и кружку пива.

– Вот, пан. За счёт заведения. Рад, что вы не устроили здесь бойню – я бы не смог оплатить ремонт. Но, если позволите совет: не оставайтесь здесь. Будут проблемы, и работу поблизости тоже не найдёте.

– А где тогда искать? – спросил Орлин. – Желательно там, где платят, а не как эти.

– Тяжело сказать, пан. В округе – ничего нет. И под Хенгфорсом тоже. Разве что южнее, в Блавикене, попробуйте.

– В Блавикен? Не могу. С тех пор, как там побывал тот мясник из Школы Волка – как его там, Гервальт, кажется, – ведьмаков там не любят. Он нам репутацию сильно подпортил.

– Тогда, может, через Буину, в Реданию. В землях короля Визимира всегда найдётся работа.

– Редания… Давно я там не был, – пробормотал Орлин. – Пожалуй, пора вернуться. Спасибо.

Он допил пиво и направился в конюшни. Там его ждал один из купцов.

– Уезжаешь, ведьмак?

– Уезжаю. И больше сюда не вернусь.

– И слава богу. Ведьмаки, что жрут и пьют за чужой счёт, нам здесь не нужны.

– Ты закончил? Тогда съебись. Мне некогда.

Купец скривился и отступил. Ведьмак подошёл к кобыле, погладил её по шее, проверил сбрую, сел в седло и выехал из деревни.

Он вспоминал Реданию – свою первую работу, как понял, что значит быть ведьмаком. Как люди встречали его с надеждой… и как быстро выгоняли, не заплатив, когда их проблемы были решены.

В этих мыслях он достиг моста. Осмотрелся – тролля нигде не было. Сдержал слово. Хоть кто-то держит обещания… пусть даже монстр.

Но не всё потеряно: трактирщик оказался неплохим человеком, да и заработал он в итоге хоть что-то. Ведьмак улыбнулся, вспомнив об изумруде, лежащем в поясной сумке.

Он пересёк мост через реку Браа и на развилке выбрал дорогу, огибающую Хенгфорс. Путь длиннее, зато – на юг. В сторону Буины и дальше, в Реданию, страну короля Визимира II Справедливого, Сигизмунда Дийкстры и Филиппы Эйльхарт.

VIII

Над купеческим трактом в северной Редании занимался рассвет. Небо на востоке чуть порозовело, потом стало лиловым, а потом совсем светлым, и первые лучи солнца несмело пробивались сквозь ещё густой утренний туман, цепляясь за верхушки деревьев. Воздух был прохладный, влажный, пах травой и сыростью, обещая ясный, но не жаркий день. Неподалёку от дороги мирно щипала траву рыжая кобыла. В канаве у обочины дрых мужчина в коричневом дублете. Одного сапога на нём не было, а сам дублет выглядел так, будто его сперва облили вином, а потом вытерли о чью-то кровавую тушу. Рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки, блеснул полированной кожей меч в ножнах. Но мужчина лежал так неподвижно, так расслабленно, что даже если бы он и захотел, ему вряд ли хватило бы сил не то что вытащить этот меч, а хотя бы просто пошевелиться, чтобы до него дотянуться.

Он лежал неподвижно. Совсем как мертвец.

Неожиданно где-то поблизости послышался скрип колёс и цокот копыт – приближалась купеческая повозка. Она остановилась совсем рядом с тем местом, где лежал мужчина. Один из купцов, кряжистый мужик с усами, наклонился, прищуриваясь.

– Гляньте только на этого, – сказал он, обращаясь к товарищам. – Как его размазало-то. Видать, знатно вчера набрался, раз и до кровати не дошёл. – Да уж, – откликнулся другой, пониже ростом, выглядывая из-за спины первого. – Только вот… вы думаете, он живой? Что-то совсем не похож. Вон, бледный какой. Купцы немного помялись, переглядываясь. То ли любопытство взяло верх, то ли привычка к подобным зрелищам на дорогах, но они решили проверить. – Сейчас узнаем, – буркнул усатый. – Эй, Здишек! А ну-ка, слезай с козел и пойди пни его хорошенько. Да не бойся, он же мёртвый, или почти. Мальчишка по имени Здишек, худенький паренёк лет тринадцати, спрыгнул на землю. Он был заметно напуган, но ослушаться взрослых не смел. Медленно, очень осторожно он подошёл к лежащему в канаве, словно к дикому зверю, который может в любой момент наброситься. Подняв ногу, он слегка толкнул мужчину в бок. Тот не шелохнулся. Здишек, осмелев от отсутствия реакции, уже собрался двинуть посильнее, чтобы уж наверняка.

Но как только его нога приготовилась к более решительному пинку, мужчина, не открывая глаз, двинулся с невероятной скоростью. Его рука молниеносно метнулась к мечу, выдернула его из ножен с едва слышным шипением, и острое лезвие тут же оказалось прямо у груди мальчишки. Это случилось так быстро, что Здишек даже охнуть не успел. – Даже не думай, – прорычал он. – Мне пока вставать не хочется. Тут мягко. И лежится, чтоб его, отлично.

– П-простите, господин… Вы лежали совсем без движения. Мы подумали, что вы Мужчина чуть приоткрыл один глаз, и Здишек увидел в нём что-то нечеловеческое – узкий, кошачий зрачок, который пронзительно смотрел на него. – И что бы вы тогда? – голос был всё ещё грубым, но теперь в нём слышались нотки усталости и даже какой-то мрачной иронии. – Обобрали бы меня, пока я не могу сопротивляться? Лошадь увели бы? Или оставили на съедение падальщикам?

– Да нет же, господин! – Здишек чуть не плакал от страха. – Простите нас. Нам, наверное, лучше дальше ехать. Мы не хотели ничего плохого!

– Наверное. Но раз уж разбудили – скажите, далеко ли до ближайшего города?

Купцы на повозке, всё это время молча наблюдавшие за происходящим, едва осмелились вздохнуть. Здишек, весь дрожа, поспешил ответить.

– До развилки дорог всего-то несколько миль, господин. Если потом повернёте на юго-восток – то доберётесь до Гелибола. Город большой, там рынок хороший. А есть ещё дорога на Мирт, на запад. Мы как раз туда едем, если вы туда же, можем подвезти.

– Хорошо. Спасибо, – мужчина кивнул, его взгляд стал чуть менее угрожающим, хотя кошачьи глаза всё ещё пугали. – И запомни, парень: не тыкай ногой в людей, которые лежат без движения. Никогда не знаешь, кто там на самом деле валяется в канаве. Не каждый, кто лежит без движения, мёртв. А то однажды нарвёшься на очень неприятный сюрприз. Можешь даже жизнью поплатиться.

– Запомню, господин, – пискнул мальчишка. – И ещё раз прошу прощения. Прощайте.

Купцы поспешили убраться с места происшествия, буквально подгоняя лошадей. Они старались лишний раз не оглядываться на странного, опасного человека, который ещё минуту назад казался мёртвым в грязной канаве. Скрип колёс быстро затих в отдалении, и на дороге снова воцарилась тишина.

Мужчина наконец полностью открыл глаза. Это были глаза ведьмака – с вертикальными зрачками, которые в полумраке казались расширенными, а при свете солнца сужались до тонких щелей. Голова раскалывалась, словно по ней проехалась не одна, а целая дюжина телег, гружённых камнями. Каждый удар сердца отдавался звоном в ушах.

"Где это я вообще? – пронеслась в голове сбивчивая мысль. – И куда, мать его, меня занесло? Ух… башка трещит, будто краснолюды в ней танцуют. Похоже, вчера в трактире я всё-таки знатно перебрал.”

Но кто ж знал, что за этот крошечный изумруд дадут столько денег. Тролль заплатил мне лучше, чем кто бы то ни было за последние годы. Может, и правда начать работать на троллей вместо людей. С троллями хотя бы понятно, чего ждать.

Ведьмак поднялся, сделал пару шагов, пошатываясь, и заметил свой второй сапог, валявшийся чуть в стороне. Поднял его, заглянул внутрь и скривился от омерзения. "Ну и дрянь…" Он вытряхнул из сапога какую-то липкую, мутную жидкость, её состав был настолько отвратителен, что даже его ведьмачье чутьё, обычно способное различить сотни запахов и компонентов, не смогло определить, что это. Видимо, смесь вчерашних возлияний, грязи и чего-то ещё более мерзкого. За спиной послышалось ржание и стук копыт. Орлин обернулся и увидел, как к нему несётся его кобыла, радостно мотая головой.

– Ну что, девочка? – сказал он ей, поглаживая по гриве. – Решила, что я уже не очухаюсь? Что бросил тебя? Да ладно тебе, выглядел я не так уж плохо, правда? Просто отдыхал.

Он машинально понюхал собственную подмышку и тут же сморщился.

– Хотя нет, – согласился он с самим собой и, кажется, с кобылой. – Выглядел я, наверное, отвратительно. И воняю точно так же Надо бы помыться.

Ведьмак начал проверять вещи.

Мечи на месте. Кинжал тоже. Седельные сумки вроде не тронуты. Только бы не пропало остальное…

Он сунул руку в кошель на поясе.

И замер.

– Курва…

Потом выругался уже в полный голос:

– Вот же суки! Обчистили меня подчистую! Кошелька нет, и вместе с ним исчезли почти все деньги за изумруд. Три месяца нормальной жратвы. Три месяца тёплой постели. Три месяца без необходимости рисковать шеей. И всё – коту под хвост.

Орлин злился по-настоящему. Но прекрасно понимал: виноват сам.

Подобрал меч, закрепил за спиной.

Пора валить отсюда.

По тракту уже приближалась ещё одна телега, битком набитая людьми. Они с любопытством таращились на грязного типа, который стоит посреди дороги, ругается и ведёт себя как помешанный. Орлин не хотел лишнего внимания. Он вскочил в седло, его движения были неожиданно быстрыми и точными, несмотря на похмелье. Ещё раз оглядел место своей ночёвки, убедился, что ничего не забыл – ни ножен, ни ремней, ни второго сапога, который теперь был на ноге. Затем, резко натянув поводья, перескочил через канаву и пустил кобылу лёгкой рысью. Через несколько минут он добрался до развилки, о которой ему говорил испуганный мальчишка-купец. Перед ним раскинулась широкая, зелёная долина, залитая утренним солнцем. Вдалеке, переливаясь серебром, извивалась река Нимнар, а на востоке уже чётко вырисовывались острые, зубчатые пики Пустульских гор, ещё недавно скрытые туманом. От перекрёстка уходили две хорошо укатанные дороги: одна на запад, другая на юго-восток, прямо к горам.

Орлин взглянул на указатель.

Мирт… Что там вообще есть, кроме храма Корам Агх Тэра, паука с львиной башкой? Место, говорят, давно разграбили какие-то налётчики, теперь там только руины и, наверное, новые чудовища, что приходят на запах старой крови. Делать мне там нечего. Никакой работы, никаких заказов, тем более с моим везением. Да и храм этот всегда был неприятным местом."

А вот Гелибол… "Гелибол, насколько я помню, город немаленький, – размышлял Орлин, перебирая в памяти слухи. – Там большой порт, много людей, много торговли. А раз уж я снова без гроша в кармане, то там-то уж точно можно попытаться найти хоть какую-то работу. Может, даже срочную. Охота на гулей, убийство оборотня, или хотя бы зачистка подвалов от крыс. Всё лучше, чем сидеть без дела."

С этой мыслью ведьмак уверенно развернул свою кобылу. Она, словно почувствовав его решимость, фыркнула и легко перешла с шага на бодрую рысь, направляясь по юго-восточной дороге – прямо к виднеющимся вдали Пустульским горам и городу Гелиболу у их подножия. Кобыла шла легко, почти танцуя. Она явно радовалась возможности наконец побегать, почувствовать себя свободной. Последние недели такой радости у неё почти не было. Орлин то и дело останавливался, чтобы блевать после очередной попойки, а иногда едва держался в седле, шатаясь от избытка алкоголя.

– Ладно тебе, прости, девочка, – пробормотал он, поглаживая лошадь по шее. – Сама знаешь, если уж поймал волну, так остановиться трудно. Не то чтобы оправдание, но… Всему виной уроки старого Здерада и его вечная привычка пробовать спиртовые основы для эликсиров. Он всегда говорил, что нужно знать, с чем работаешь. А потом забывал, что просто пробовать и пить до беспамятства – это две разные вещи.

Во время дороги, под мерный стук копыт и покачивание в седле, Орлин снова, как уже не раз в последние дни, провалился в воспоминания. Пьянство и похмелье всегда будили в нём что-то старое, давно забытое, но сейчас эти воспоминания были чёткими и яркими, как будто это было вчера.

Он спал в комнате, куда их перевели после Испытания Травами. Комната была общей, небольшая, пахла сыростью и потом, но тогда она казалась им целым миром. С ним жили ещё двое мальчишек, таких же измождённых, но полных новой, неестественной силы и кошачьих зрачков. Они были ещё совсем детьми, но уже с изменёнными телами и обострёнными чувствами.

Вдруг кто-то начал яростно его трясти.

– Подъём! Орлин! Да вставай же!

Орлин с трудом разлепил глаза. Голова гудела, тело ломило после дневных тренировок. Перед ним, едва различимый в полумраке комнаты, стоял рыжий мальчишка с такими же, как у него, новыми, кошачьими глазами, которые блестели в темноте. Орлин нахмурился, пытаясь вспомнить имя.

– Чтоб тебя… Ты кто вообще? – пробормотал Орлин, сонно отмахиваясь. – Дай поспать. – Тренировки тебе, что ли, последние мозги отбили? – шепнул мальчишка с лёгким укором, но и с усмешкой. – Я Данил. Быстрее, вставай, будет весело! Нам нужно идти.

– Какое, к лешему, весело? – прохрипел Орлин, пытаясь сфокусировать взгляд. – Ты вообще видел, сколько сейчас времени? Ночь на дворе! Все спят. Здерад нас поймает, если услышит.

– Именно, – голос Данила был полон мальчишеской интриги. – То, что мы собираемся делать, при свете дня не делают. Это только для ночи. Давай, Орлин. Тебе точно понравится. Это будет нечто!

Орлин сел на кровати, его глаза уже привыкли к темноте. – Если Здерад поймает нас не в постелях, он нам головы поотрывает, это точно, – сказал Орлин, его тон был уже более серьёзным. Он помнил строгий нрав Здерада, их наставника, и наказания за любое неподчинение. – Или ты забыл, чем кончилось в прошлый раз, когда мы пытались сбежать на кухню за сладостями? Мы потом неделю таскали камни. – В прошлый раз был прошлый раз, – отмахнулся Данил, его нетерпение росло. – А сейчас – сейчас. Это совсем другое. Поднимайся! Ну же! С этими словами Данил решительно сдёрнул с Орлина тонкое одеяло, оставляя его в прохладе ночи.

– Ладно. И что ты задумал?

– Тренировку! – торжествующе объявил Данил. – Помнишь, как Здерад говорил, что мы на гребне себе шеи свернём, если полезем без его разрешения? Вот и научимся! Мы покажем ему, как он ошибался! Мы будем лучше, чем он думает!

– Ты псих. Мы пока только на вертушке тренируемся. И даже от неё толком увернуться не можешь. Забыл, как тебя на прошлой неделе отделало?

– Вертушка – другое. Там нужна скорость. А на гребне главное – равновесие. А равновесие у меня есть.

Орлин задумался. Ночь, темнота… Но Данил, похоже, был уверен в себе.

Они крались по коридорам замка, стараясь никого не разбудить. В крепости, полной ведьмаков с нечеловеческим слухом, задача была та ещё.

Неожиданно Орлин схватил Данила за рукав и дёрнул в нишу.

Из-за угла появились Здерад и великий магистр Богдан.

– Эй, Здерад! – орал на весь коридор магистр Богдан, его голос был громким и заплетающимся, он явно был пьян в хлам. – А знаешь, что лучше всего действует на оборотня, кроме, конечно, серебряного меча? А? Ты не поверишь! Это Игни! Ты бы видел, как у того ублюдка шерсть занялась! Подпалишь ему задницу, Здерад, и всё! Он либо впадает в ярость и начинает атаковать без оглядки, либо, что ещё лучше, пытается потушиться, забывая о тебе! Гениально, да?

У Орлина сердце ушло в пятки. "Так, всё. Нам конец", – подумал он. Здерад, даже будучи пьяным в хлам, мог услышать сердцебиение любого, не говоря уже о двух крадущихся мальчишках. Они были обречены.

Но, к счастью, сейчас Здераду было явно не до этого. Магистр был пьян в хлам, а сам Здерад – хоть и не сильно трезвый – тащил его наверх, в покои. Причём бутылка, торчавшая у него из кармана, заботила ведьмака не меньше самого магистра.

Белый Чайка. Любимое пойло Здерада.

– Чисто, – прошептал Данил, когда фигуры Здерада и Богдана исчезли на винтовой лестнице, ведущей на верхние этажи.

Мальчишки выскользнули наружу, на тёмный двор. Из ящика у двери схватили два деревянных тренировочных меча и направились к гребню в углу двора.

Мальчишки выскользнули наружу, на тёмный, продуваемый ночным ветром двор. У двери они схватили из ящика два тяжёлых деревянных тренировочных меча и направились к гребню в углу двора. Гребень представлял собой длинное толстое треугольное бревно, установленное острым ребром вверх. На первый взгляд он казался не таким уж страшным. Его высота не достигала и метра, но в школе Грифона никто не относился к нему легкомысленно.

Ведьмаки говорили, что мастерство начинается с равновесия. Именно поэтому каждый ученик рано или поздно оказывался на гребне. Здесь ходили, бегали, разворачивались, отражали удары и сражались на тренировочных мечах. Узкое бревно не прощало ни единой ошибки.

Опасность заключалась не в высоте. Сорвавшись, человек редко сразу падал на землю. Чаще он сперва ударялся о жёсткий край самого бревна. Один неверный шаг, одно лишнее движение мечом – и можно было сломать рёбра, вывихнуть плечо или раздробить колено. Орлин не раз видел, как учеников и даже опытных ведьмаков уносили оттуда с тяжёлыми травмами.

– Да ничего сложного тут нет, – заявил Данил, его глаза горели азартом. Он взобрался на гребень и сделал несколько осторожных шагов, проверяя равновесие. Потом ускорился, крутанул пируэт. – Ха! Легкотня! Кидай меч, Орлин!

Орлин бросил ему деревянный клинок – точно так же, как это делал Здерад перед запуском вертушки.

Данил шагнул быстрее, провернулся и одновременно взмахнул мечом.

Нога соскользнула. Он потерял равновесие. С глухим стуком и вскриком боли он рухнул рёбрами прямо на острый край бревна

– Данил! – Орлин бросился к нему, его сердце замерло.

– Орлин и Данил. Кто бы сомневался.

Мальчишки резко обернулись. Из темноты к ним приближался мрачный Здерад. Он уже не выглядел пьяным. В его глазах не было и следа вчерашнего веселья. Его лицо было суровым, а движения – чёткими и уверенными. Только тогда Орлин понял, насколько они влипли. Здерад был зол, и это было куда страшнее, чем любой монстр.

– Я ещё в коридоре услышал дыхание двух идиотов, которые решили прогуляться посреди ночи, – сказал Здерад, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась стальная решимость. – И, как вижу, вы решили потренироваться на гребне. Да ещё и чуть себя не угробили. Ровно как я и говорил.

Одного взгляда ему хватило, чтобы понять: Данил всего лишь сильно ушибся.

Здерад подошёл, быстро размял ему грудную клетку.

– Орлин, дай ему меч, – сказал Здерад, его взгляд был прикован к Данилу. – Если уж навернулся – полезай обратно. Иначе страх заработаешь. А ведьмаку страх – это худший враг. Чего вылупился? На гребень. Сами же хотели тренироваться.

Данил, морщась от боли, снова залез наверх.

– Так. Теперь три быстрых шага, пируэт и отскок! И не вздумай делать выпады, ты и так едва держишься.

Он внимательно следил, как Данил выполняет движения.

– Вот. Уже лучше, – произнёс Здерад после нескольких минут. – Слезай. Орлин, убери мечи обратно в ящик. И марш спать. И запомните, мальчики: если я говорю, что вы к чему-то не готовы – значит, так и есть. Ночные тренировки без присмотра, да ещё и на таком сложном снаряжении, вам только навредят. Вы ещё слишком молоды и неопытны. Иногда нужно ещё и спать, чтобы тело восстанавливалось, а не только тренироваться до изнеможения. Без полноценного сна не будет и прогресса

Орлин убрал мечи обратно в ящик, и они с Данилом направились к главному корпусу.

– Ах да, чуть не забыл, – окликнул их Здерад. – Завтра каждому по два лишних круга на полосе. А вместо отдыха будете чистить конюшни. Чтобы блестели! И чтобы в следующий раз думали, прежде чем заниматься самодеятельностью. А теперь – спать. И не забудьте, что завтрашний завтрак придётся отрабатывать.

IX

Ведьмак выбрался из своих мыслей, и сразу почувствовал, как лошадь под ним замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. Они стояли на невысоком холме, откуда открывался вид на ещё одну развилку. Он обвёл взглядом окрестности: прямо перед ним, теряясь где-то вдали, вилась широкая дорога, ведущая, судя по всему, к городу. На горизонте виднелись его стены и крыши, обещающие если не покой, то хотя бы временное пристанище. Вторая дорога, сворачивающая круто вправо, уходила в плотный лес, и оттуда, сквозь зеленую чащу, поднимались в небо легкие клубы дыма.

Дым в лесу... Его взгляд автоматически оценил ситуацию. Пожар? Или, может, кто-то специально выжигает подлесок, чтобы почистить лес от сухостоя, что часто делают весной? Вроде бы, дым не очень густой, не видно языков пламени, и, что важно, из города, который уже был почти на ладони, не доносилось ни звука тревоги – ни колокольного звона, ни криков людей, которые обычно сопровождают крупное бедствие. Скорее всего, всё под контролем, какая-то плановая работа или просто небольшой костер, который потушат. Если бы была серьезная угроза, в городе уже подняли бы переполох.

Орлин легко хлопнул кобылу шпорами, и та, немного пофыркав, снова тронулась с места, направляясь к городским воротам. Дорога была недолгой, и вскоре они уже миновали массивную арку, что служила въездом в Гелибол. Сразу за ней начиналась длинная, вымощенная камнем улица. Она уходила вдаль, прямо к подножию гор, где, величественно возвышаясь над остальными строениями, стоял огромный, внушительный дом. Это был дом властителя Гелибола, доверенного лица и представителя короля Визимира. Прямо рядом с городскими воротами, чуть в стороне от главной улицы, Орлин заметил здание, которое сразу узнал. Это было отделение банка «Вивальди». Отличное место, чтобы начать, подумал он, прежде чем спрыгнуть с седла и, привязав кобылу к ближайшему столбу и вошел внутрь.

В банке было относительно тихо, пахло старой бумагой и чем-то металлическим. За прилавком сидел краснолюд, его массивные руки ловко перебирали горсть блестящих, красных камней. Ведьмак, не раз видевший такие в своей жизни, сразу узнал в них рубины. Камни мерцали в скупом свете, отбрасывая блики на бородатое лицо.

– Добрый день, – произнес Орлин, подходя к прилавку. Его голос, обычно низкий, сейчас звучал чуть хрипловато от долгой дороги.

Краснолюд поднял взгляд, его глаза, проницательные и хитрые, быстро оценили посетителя – его одежду, меч за спиной. Без лишних движений он ссыпал камни в небольшой кожаный мешочек и ловко спрятал его под прилавок. Затем он растянул губы в улыбке, которая казалась больше данью вежливости, чем искренним радушием.

– Что вам угодно, милсдарь? – спросил он, слегка склонив голову.

– Надо бы деньги поменять, – ответил ведьмак, и, к небольшому удивлению краснолюда, начал стягивать свой сапог. Из него он вытащил маленький, обветшалый кожаный мешочек, звякнувший при этом. – У вас валютный обмен есть?

Краснолюд, конечно, привык к разным способам хранения денег, но видеть, как человек достает их из сапога, было немного необычно. Впрочем, его многолетний опыт работы в банке научил: если у клиента есть деньги, и он готов их потратить, лучше не задавать лишних вопросов. Особенно ведьмаку.

– Конечно, – зашипел краснолюд, выпрямляясь и расправляя плечи. – У банка Вивальди самые лучшие курсы обмена во всей Редании, не сомневайтесь! Мы гордимся нашей репутацией и честностью.

– Хочу нильфгаардские флорены разменять на новиградские кроны, – пояснил ведьмак, высыпая монеты на прилавок. Они были тяжелые, золотистые, с изображением солнца, символа Нильфгаарда.

Краснолюд взял несколько флоренов, внимательно осмотрев их на свет, покрутил в пальцах, словно взвешивая. Его брови слегка нахмурились, он что-то быстро посчитал в уме, бормоча под нос какие-то цифры. Ведьмак терпеливо ждал, прислонившись к прилавку. Вроде бы, просто обмен, но даже здесь чувствовалось напряжение между севером и югом.

– Ладно... – наконец произнес краснолюд, с глубоким вздохом, словно ему самому было жалко.

– Двадцать пять флоренов... По нынешнему курсу это двадцать крон.

Но сначала банк удержит пять процентов за наши незаменимые услуги по обмену. Это стандартная процедура, без которой никуда.

– Пять процентов?! – возмутился Орлин. Он знал, что банки берут комиссию, но такая сумма казалась грабежом. Это было слишком много, даже для местных стандартов, особенно учитывая, как тяжело давались эти деньги. Он чувствовал, как его раздражение нарастает, и ему не нравилось, что его так открыто обдирают.

– Простите, милсдарь, – тут же отмахнулся краснолюд, видя недовольство ведьмака. – Это ставки от господина Вивальди, нашего уважаемого главы, не от меня лично. Я всего лишь исполнитель, и никак не могу повлиять на эти правила. Он считает, что наши услуги по обмену валюты, особенно такой сложной, как нильфгаардские флорены, стоят именно столько.

Орлин махнул рукой. Что толку спорить? Банкир, по сути, не виноват, он лишь винтик в большой системе, установленной жадными хозяевами. И все равно, неприятный осадок остался.

– Ладно. Драконовская ставка, конечно, но что поделаешь, – пробормотал он себе под нос, кивая. Он забрал уже отсчитанные, чуть позвякивающие кроны, быстро сунул их в карман куртки. И, не прощаясь, вышел из банка. На улице свежий воздух показался особенно приятным после душной атмосферы внутри.

Выйдя на улицу, ведьмак снова сел в седло. Его взгляд упал на собственную куртку: она была изрядно заляпана грязью от долгих дорог и, кажется, пахла забродившим вином после последнего приключения. Он провёл рукой по щетине, которая неприятно царапала кожу. Ему вдруг очень остро захотелось почувствовать себя чистым, сбросить с себя всю дорожную пыль и запах приключений. Чистота, для ведьмака, была не только вопросом гигиены, но и своего рода ритуалом, который помогал собраться с мыслями перед новыми испытаниями.

– Надо найти, где вымыться и побриться, – произнёс он вслух, скорее для себя, чем для кого-то другого.

Он огляделся в поисках того, кто мог бы подсказать. Неподалёку стоял мужчина средних лет, который чинил свою телегу. Орлин окликнул его:

– Эй, добрый человек! Подскажите, где здесь городские бани?

Мужчина поднял голову, посмотрел на ведьмака, не выражая ни испуга, ни особого удивления, что уже было неплохо.

– Недалеко, – указал он рукой в направлении, противоположном дому наместника. – Езжайте прямо по этой улице, а на первом перекрёстке поверните направо. Пройдёте сто шагов, и увидите вывеску. Её ни с чем не спутаешь.

Благодарный Орлин кивнул, махнул рукой и поехал дальше. Через несколько минут он, действительно, увидел указанную вывеску. Она была сделана в виде большого деревянного щита, на котором красовалось яркое, хоть и несколько грубоватое изображение: две красивые, почти полностью раздетые женщины мыли крепкого мужчину в большой кадке. Под этим завлекательным рисунком крупными буквами было написано: «Городские бани». Весьма говорящая реклама, подумал ведьмак, указывающая не только на возможность помыться, но и, возможно, на что-то большее. В конце концов, бани часто были не только местом для мытья.

Орлин остановил кобылу и, привычно спрыгнув, привязал её к крепкому столбу, который стоял рядом с деревянным корытом, полным свежей воды. Его взгляд скользнул по окружающей обстановке, оценивая потенциальные угрозы. Города вроде Гелибола он знал слишком хорошо: здесь любая, даже самая незначительная заминка, любой отвлеченный момент мог стоить ему всего добра. Воры были повсюду. Поэтому он снял с седла не только свои походные сумки, но и серебряный меч. Отдавать его кому-то на хранение или оставлять без присмотра было бы непростительной глупостью. Быстро оглядевшись ещё раз, убедившись, что всё на месте, он вошёл внутрь.

Как только Орлин переступил порог, он сразу же столкнулся с услужливым банщиком. Это был плотный мужчина средних лет, с вечно потной, но добродушной физиономией. Он, кажется, ждал каждого нового клиента с распростертыми объятиями.

— Добро пожаловать, достойнейший мастер, – протянул банщик, энергично отряхивая белое полотенце, которое висело у него на плече. Его голос был приторным, но достаточно громким, чтобы заглушить шум воды и гомон других посетителей. – Что будете заказывать? У нас есть купели, бритье, массаж… А может, и хорошую девицу для удовольствия? Наши девушки известны на всю Реданию своей красотой и умением скрасить досуг.

Орлин привычно отсек ненужное. Он был здесь не за этим.

– Купель – это точно, – отозвался ведьмак. Он чувствовал, как каждая мышца тела просит горячей воды и покоя. – Бритье тоже пригодится, давно не держал в руках бритву. А вот девица мне не нужна. Зато есть вопрос… не подскажете ли, нет ли здесь заказов для ведьмака? Ну, может, кто-то жаловался на что-то необычное, тревожное?

Банщик пожал плечами, его улыбка чуть побледнела, но не исчезла. Он, похоже, привык к чудачествам посетителей.

– Ой, не слыхал, милсдарь, – ответил он, искренне или притворно, этого Орлин не знал. – Ведьмаки у нас нечастые гости. Садитесь пока вот на лавку, тут можно подождать. Мы воду нагреем, это займет всего пару минут. А сумки ваши вы можете оставить прямо за прилавком, у меня на виду, – добавил он, кивнув в сторону небольшого огороженного пространства. – Ничего у вас не пропадёт, я гарантирую.

«Разумеется», — подумал ведьмак, слегка скептически, но спорить не стал. Он привык к тому, что люди в городах постоянно пытаются его обмануть или обворовать. Тем не менее, он знал, что здесь, в таком месте, под присмотром, его вещи будут в относительной безопасности. Он сел на лавку, немного откинувшись назад, и начал оглядывать помещение.

По стенам тянулись продолговатые аквариумы, в которых лениво плавали крупные рыбы, их чешуя поблёскивала в тусклом свете. Между аквариумами красовались весьма непристойные фрески, выполненные в кричащих розовых тонах. На них были изображены дородные женщины и мужчины в самых разных, порой весьма откровенных, позах. Эти картины создавали особую, расслабленную и несколько развратную атмосферу, которая, казалось, была неотъемлемой частью этих городских бань.

– Вода тёплая, милсдарь! – позвал его банщик, возвращаясь. – Прошу в кадку. Готовиться будем к чистоте и бодрости.

Банщик повёл Орлина по узкому, немного влажному коридору, откуда доносился приятный аромат травяного пара. Они вошли в небольшую смотровую комнату, посреди которой стояла огромная деревянная кадка. Из неё поднимался пар, и ведьмак почувствовал, как тепло обволакивает его лицо. Это было именно то, что ему сейчас было нужно.

– Раздевайтесь, милсдарь, – сказал банщик, указывая на скамейку. – Одежду дайте мне, я отнесу её в прачечную. Здесь у нас всё стирают и сушат, так что к концу ваших процедур она будет свежей. А пока вы будете мыться, я побрею вас, как только вы вылезете. И ещё… я поинтересуюсь у наших постоянных клиентов, может быть, кто-то ищет ведьмака. В Гелиболе всегда найдётся дело для такого мастера, я уверен.

– Благодарю, – кивнул Орлин, слегка удивлённый такой неожиданной любезностью и заботой. Обычно ему самому приходилось выискивать заказы, ходить по тавернам и лавкам, выслушивая слухи и сплетни. Такая инициатива со стороны банщика была приятной неожиданностью.

Он быстро разделся, передал грязную, пропахшую дорогу одежду банщику. Свой меч он, не раздумывая, прислонил к краю кадки – расставаться с ним даже на мгновение в городе было неразумно. Затем он осторожно влез в тёплую, дымящуюся воду. Она обволокла тело приятным теплом, снимая усталость и напряжение. Ведьмак почувствовал, как грязь и пыль многих дней путешествия начинают растворяться. Вода вокруг него быстро окрасилась в тёмно-чёрный цвет, становясь мутной.

– Вот ведь, – подумал он, глядя на это.

Тёплая вода так расслабила ведьмака, что он едва не задремал прямо в кадке. Мышцы расслабились, голова освободилась от тяжких мыслей, и на какое-то время он просто отпустил себя, наслаждаясь редким моментом покоя. Через пару минут, почувствовав себя значительно посвежевшим, он вылез из кадки, тщательно вытерся и вернулся в соседнюю комнату, где банщик уже ждал его с остро заточенной бритвой в руках и чистым полотенцем, перекинутым через плечо.

– Прошу вас, садитесь в кресло, – поманил банщик рукой, указывая на удобное кожаное кресло перед большим зеркалом. – Сейчас я займусь вами, и через несколько минут вы будете выглядеть совсем по-другому, как настоящий вельможа.

Орлин уселся, откинув голову назад, чтобы банщик мог спокойно работать. Минуты тянулись в тишине, лишь лёгкий шорох бритвы и шорох полотенца нарушали её. И тут в дверь раздался тихий, но настойчивый стук.

Банщик, извинившись, удалился в соседнюю комнату. Ведьмак остался один, наслаждаясь ощущениями от бритья. Через минуту банщик вернулся, но не один. Его сопровождал хорошо одетый человек, чья одежда говорила о достатке и, возможно, о высоком положении. Мужчина был явно нервозен, его взгляд метался по комнате, пока не остановился на Орлине.

— Вы, кажется, ведьмак, — сказал незнакомец, его голос был немного напряжённым, когда он сел напротив Орлина, чуть поодаль, но достаточно близко, чтобы их взгляды встретились.

– Да, – ответил ведьмак, даже не двигая головой, чтобы банщик мог закончить свою работу.

– У меня есть работа для вас, если интересует. Весьма деликатное дело.

– Смотря какая, – без заминки пробормотал Орлин, слегка запрокинув голову назад, давая бритве касаться горла. Он уже привык, что заказы не всегда оказываются такими, какими их представляют. Особенно когда люди так нервничают.

Мужчина чуть подался вперед, явно стремясь донести свою проблему как можно быстрее и подробнее.

– Я купил дом, – начал он, его слова были отрывистыми, как будто он торопился выговориться. – Совсем недавно, мечтал о нем долго. Но есть одна очень серьёзная проблема. Продавец, негодяй, умолчал, что в доме кишит какая-то нечисть. Настолько, что в нём просто невозможно жить! Мы с семьей пытались, но каждый день – это мучение. Она пугает, портит вещи, не даёт покоя. Мне нужен кто-то, кто эту нечисть уничтожит, раз и навсегда. Я готов заплатить пятьдесят крон, лишь бы вы помогли от неё избавиться и вернуть мне хоть немного покоя. Для меня это не просто дом, это моя мечта.

Орлин внимательно слушал, его глаза были закрыты, но он чувствовал каждое слово. Когда банщик закончил бритьё и аккуратно вытер его лицо, ведьмак открыл глаза и задал свой самый важный вопрос.

– Эта нечисть – люди? – спросил он, его голос был ровным, без эмоций, но в нем чувствовалась сталь. Это был не первый раз, когда его пытались использовать для сведения счётов.

Мужчина пожал плечами, его взгляд стал немного уклончивым, но он старался сохранять невозмутимость.

– Нет, господин ведьмак, не люди, – поспешно ответил он. – И я точно не знаю, что это, но точно не люди. Это что-то другое, что-то… необъяснимое. Нечто, что делает жизнь в доме невыносимой. Я видел тени, слышал странные звуки, но сам не смог разобраться.

Ведьмак кивнул, его взгляд стал тяжелее. Это "не люди" звучало слишком уклончиво, слишком удобно. Но таков был его кодекс: если не люди, значит, дело для ведьмака.

– Сколько с меня? – спросил ведьмак банщика, поднимаясь из кресла. Он уже чувствовал себя значительно лучше, свежим и готовым к новым делам. Банщик ловко подал ему его чистую, хоть и видавшую виды, одежду.

– Пять крон, милсдарь ведьмак, – ответил банщик, принимая монеты. – Ваша одежда свежа, а бритьё, надеюсь, было приятным. И удачи вам с работой! Если понадобится ещё что-то, милости просим.

Орлин, уже обращаясь к заказчику, принял окончательное решение.

– Хорошо. Если там совсем не люди, я помогу за пятьдесят крон, – кивнул он. Цена была неплохой, особенно после банковской "комиссии". – Веди к дому. Не будем терять времени.

Мужчина заметно оживился, его нервозность сменилась почти ликованием. Он быстро повёл ведьмака по узкой, вымощенной плиткой улочке, петляющей через несколько задних дворов, минуя сараи и неприглядные закоулки. Эти места сильно отличались от центральной улицы, где гордо высился дом наместника. Чем дальше они заходили, тем более ветхими и покосившимися становились дома.

Наконец они остановились перед одним из них. Это был кривой, почти разваливающийся дом, словно готовый вот-вот рухнуть от любого сильного порыва ветра. Его крыша прогнулась, стены потрескались, а окна были забиты досками. Казалось, что никто не жил здесь уже много лет, или, по крайней мере, жил в крайне бедственном положении.

– Вот он. Нечисть внутри, – сказал хозяин дома, его голос вновь зазвучал нервно, когда он показал на ветхое строение. Он явно не хотел подходить ближе. – А я, если позволите, подожду снаружи. Здесь мне как-то спокойнее. Дайте мне знать, когда всё будет кончено.

– Ладно, – ответил ведьмак, без удивления. Это было обычным делом – люди нанимали его, чтобы он разбирался с проблемами, которых сами боялись даже взглядом коснуться. Он вынул свой стальной меч из ножен, чувствуя его привычную тяжесть в руке. Переступив порог, он вошёл в тёмный, пыльный дом.

Как только Орлин пересек порог, его уши уловили то, чего он никак не ожидал. Со второго этажа донёсся тихий, прерывистый разговор, детские голоса, смешанные с чем-то похожим на взрослый шепот. Это был не тот звук, который издают призраки или чудовища. Это были живые существа. Ведьмак замер, прислушиваясь. Ступеньки под его ногами скрипели от каждого шага, разнося звук по всему дому.

– Вот дерьмо… – пробормотал Орлин, понимая, что его только что обманули. Эффект неожиданности, на который он рассчитывал, готовясь к схватке с монстром, был упущен. Теперь он шел не на чудовище, а на… кого-то другого. И это «кого-то другого» не всегда было ясно, как с ним поступать.

Он рванул вверх по скрипучей лестнице, выбил хлипкую дверь в комнату, из которой доносились голоса, и застыл, держа меч наготове. Его глаза быстро пробежались по помещению, и то, что он увидел, заставило его на мгновение растеряться.

Перед ним на грязном полу, прижавшись друг к другу, сидели трое детей. Их глаза, широко распахнутые от испуга, уставились на него. Остроконечные уши и чуть раскосые глаза выдавали в них эльфийское происхождение. Полуэльфы, подумал ведьмак, ещё один повод для "добрых" людей назвать их "нечистью". Самый маленький, встретившись с ним взглядом, вдруг зашелся в пронзительном плаче.

Орлин растерялся. Дети. С детьми он никогда не сталкивался в своей работе. Его кодекс был прост: монстры – убивать, люди – защищать, если они того достойны. А что делать с детьми? Особенно с нелюдьми, которых обманщик называл "нечистью"?

– Что вы тут делаете? – спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал дружелюбно и спокойно, хотя меч в руке всё ещё крепко сжимал.

– А ты кто такой?! Это наш дом! – раздался резкий женский голос за спиной. Орлин не успел до конца обернуться, как послышался свист летящего предмета. Он успел в последний момент повернуть голову: скалка пролетела мимо его лица, но тут же шлёпнулась на его плечо. Острая, неожиданная боль пронзила руку, заставив его сжать зубы.

– Давай ему, мама! – раздался тоненький, но полный ярости детский голосок.

– Эй, хватит! – рыкнул Орлин, поднимая руку, чтобы защитить голову.

Эльфка, молодая женщина в перепачканном мукой переднике, лупила его скалкой с такой яростью, будто перед ней стоял не вооружённый ведьмак, а пыльный ковер. Каждый её удар был полон такой ненависти и отчаяния, что ведьмак на мгновение даже опешил. Он привык к клинкам, когтям, клыкам, но не к скалке от взбешенной матери. Он отступал, пытаясь уклониться, но женщина была быстра и точна.

Наконец, она перевела дух, её грудь тяжело вздымалась. Орлин этим воспользовался и быстро заговорил, пытаясь прояснить ситуацию.

– Прошу прощения, мадам, я не знал, что в доме живут люди, – начал он, поднимая руки в примирительном жесте. – Хозяин дома, тот, кто меня нанял, сказал, что тут засела нечисть, которую нужно выгнать. И он поклялся, что это не люди. Я бы никогда не взялся за такую работу, если бы знал правду.

Он тут же понял свою ошибку. Слово «люди» задело эльфийку за живое. Для многих нелюдей это было худшим оскорблением, равносильным тому, чтобы их сравнивали с угнетателями и поработителями. Гордость эльфов не позволяла им считать себя «людьми».

Эльфка побледнела от ярости, её глаза загорелись холодным огнём.

— Люди?! – выкрикнула она, её голос дрожал от негодования. – Мы похожи на dh’oine? Посмотри на уши, выродок! Твои хозяева выгоняют нас из домов, а ты, ведьмак, их прислужник!

Скалка снова пошла в ход, теперь с удвоенной яростью. Удары сыпались на ведьмака, и один из них, особенно удачный, пришелся прямо по голове. Хоть ведьмачья голова и была крепкой, но даже его терпение имело предел.

Терпение Орлина лопнуло. Хватит. Он резко перехватил руку эльфки, крепко держащую скалку, и с силой вырвал её из её хватки. Затем резко, оттолкнул её к стене, туда, где, съёжившись от страха, жались дети. Она ударилась о стену, но тут же попыталась подняться, её глаза горели яростью, смешанной со страхом.

— Мама! – пронзительно закричали дети, прижимаясь к ней.

— Послушайте, – заговорил Орлин, его голос был низким и резким, но теперь в нем не было ни злости, ни растерянности, только холодная решимость. – Мне поручили очистить дом от нечисти. Буквально — перебить всю нечисть. Но я не вижу причины вас убивать. Это против моего кодекса. Хотя скалка была лишней, – он слегка коснулся своей головы, где уже наливалась шишка. – Я хотел поговорить спокойно, выяснить, что здесь происходит.

Эльфка потирала ушибленную руку, на которой уже начал проступать синяк. Её ярость немного утихла, сменившись усталостью и обречённостью.

— Прости, ведьмак, – тихо сказала она, её взгляд был полон горечи. — Ты не первый, кого сюда прислали, чтобы выгнать нас. Этот расист купил дом только ради того, чтобы лишить нас крыши над головой. Мы нелюди, и для него это повод.

— Может, и не первый, – ответил ведьмак, глядя ей прямо в глаза. – Но первый, кому это удастся. Я не убью вас, но и остаться здесь вы не сможете.

— Нам некуда идти, – почти умоляюще произнесла эльфка. – Мы платим вовремя. За каждый месяц. Разве мы виноваты, что новый хозяин — расист, выгоняющий нелюдей из домов? Он просто хотел найти повод, чтобы мы ушли.

— Меня это не касается, эльфка, – отрезал Орлин, хотя внутри него всё сжималось от такой несправедливости. Он знал, что поступает не совсем по совести, но его слово, данное заказчику, и его кодекс, не позволявший убивать разумных существ, ставили его в неловкое положение. – Собирай детей и уходите. Даю вам пять минут. Иначе помогу вам сам. Кодекс запрещает мне убивать разумных существ. А вот о выселении там ничего не сказано. Если вы не уйдёте добровольно, мне придётся выставить вас силой. И я этого не хочу.

Он поморщился, ощупывая ноющую шишку на голове. Голова болела неприятно, напоминая о недавней "беседе".

Эльфка выпрямилась, вновь обретая свою гордость, несмотря на отчаянное положение.

— Надеюсь, башка у тебя будет болеть долго, мерзкий dh’oine, – прошипела она, её взгляд был полон презрения.

Она, не говоря больше ни слова, начала поспешно собирать скудные пожитки. Дети, всё ещё напуганные, старались помочь ей, быстро собирая свои игрушки и одежду в маленькие мешки.

Орлин смотрел на неё, на её детей, и внезапно почувствовал тяжесть под рёбрами. Скверное чувство. Это был тот самый противный ком в груди, который появлялся каждый раз, когда он совершал что-то, что шло вразрез с его внутренними принципами, даже если формально он следовал кодексу. Он уже принял решение — в раздражении, сгоряча — и менять его было поздно. Его действия, пусть и вынужденные, причинят этой семье боль. Эта семья теперь будет страдать из-за него, из-за чужой подлости и его собственного выбора.

Когда эльфка проходила мимо, ведя за руку младшего ребенка, Орлин достал из своего кошеля десять крон. Это было всё, что осталось у него после обмена валюты и оплаты бани. Он протянул их ей.

— Возьми. Это не много, но…

Эльфка резко отвернулась, её взгляд был полон презрения.

— Оставь себе. Нам не нужна жалость dh’oine. Наместник, ведьмак… вы все одинаковые. Все вы, люди, думаете только о себе, а потом делаете вид, что помогаете.

Орлин покачал головой, чувствуя горечь. Гордые aen seidhe, Древний Народ. Их гордость была их силой и их проклятием. Он знал, что однажды эта гордость их погубит. Он лишь отчасти понимал их, но принять её в полной мере не мог. Гордость мешает принимать помощь, даже когда она так нужна.

Он вышел наружу. Хозяин дома, прислонившись к стене, с нетерпением ждал. Увидев ведьмака, он тут же выпрямился, его лицо расплылось в самодовольной улыбке, но, заметив выходящих эльфов, улыбка моментально исчезла.

— Эй, ведьмак! Что это значит? — возмутился заказчик, его голос был полон негодования и недовольства. – Уговор был убить нечисть, а не выпустить её через дверь! Я платил тебе за очистку, а не за выселение!

— Нечисть ушла, – спокойно, но с угрозой в голосе ответил Орлин. Его глаза сузились. – Дом свободен. Плати. Ты получил то, что хотел.

— Ничего подобного, – упрямо ответил мужчина, его храбрость, видимо, вернулась. – Работу ты не выполнил. Они живы. Денег не получишь. Мой дом по-прежнему нечист, пока они дышат.

Мужчина даже не успел заметить, как в руке ведьмака блеснула сталь. Свист вытаскиваемого из ножен меча был единственным предупреждением. Через миг остриё клинка уже упиралось ему в горло, чуть касаясь кожи. — Ты знал, что это за «нечисть», – прорычал Орлин, его голос был низким и опасным. – Знал и солгал мне. Ты использовал меня, чтобы избавиться от нелюдей, потому что ты расист. Плати. Или я украшу этот двор твоей кровью.

Смелость мгновенно исчезла с лица мужчины. Он побледнел, его глаза расширились от ужаса, когда он почувствовал холод стали у горла. Все его дерзость испарилась, словно её и не было.

— К-конечно… – пролепетал он, дрожа. – Вот ваши пятьдесят крон. Только не убивайте. У меня семья… дети…

— У той эльфки тоже была семья, – прорычал Орлин, не убирая меч. Его взгляд был ледяным, пронизывающим до костей. – И ты выгнал их на улицу без капли сострадания.

Он ещё несколько секунд держал клинок у горла мужчины, глядя тому прямо в глаза. Давая понять, что это не игра.

— Никогда больше не пытайся обмануть ведьмака, – произнес Орлин, его голос был полон скрытой угрозы. – Никогда. В следующий раз я не буду так любезен.

Орлин убрал меч, сунул кошель в поясную сумку.

Где-то вдалеке протяжно ухнула сова. Ночь опускалась на Гелибол.