Против Бури

Лоровые заметки

Персонажи:

Метин - терри, протагонист, тёмные волосы, короткая стрижка, одежда жёлтая, с белыми пятнами, повар.

Мелек - сестра протагониста. На год старше. Русая, волосы до плеч, одежда с зелёными полосками, земледелец.

Месут - брат протагониста. Младше на 8 лет. Тёмные волосы, короткая стрижка, жёлтая одежда однотонная.

Дори Яннис, светло-коричневая шерсть, одежда зелёная с белыми пятнами, повар. Хорошо разбирается в маринаде и солении блюд.

Тохха Хэпин, черные перья с белым основанием. Одежда лазурная с белыми пятнами. Любит выпечку, приготовленную с минимальной тепловой обработкой

Фалли Абангу, Бурая шерсть лисы как и прежде сильно контрастирует со светлыми глазами. Носит зелёное пончо с украшениями золотого цвета.

Тохха Дэшэн, перья белые с золотым. Одежда тёмно-синяя с серебряной каёмкой с алхимическими символами. Обладает на редкость гадким характером и почти везде пытается сунуть свой нос. Он не кулинар как мы, предпочитая алхимию.

Глоссарий

Аномальный ураган - стихийное бедствие, природа которого до конца не изучена. Для всех это страшное событие, которое меняет местами территории, почвы и тех, кто оказался в ней. Иногда она уносит всё ценное в далёкие дали, иногда приносит к вулкану руины с искалеченными бывших колонистами, а иногда и незнакомые механизмы и артефакты, природу которых учёные внимательно изучают. Ландо выстроен вокруг крупного гейзера. Малые гейзеры находятся по всей территории страны. Выявлены точные границы, где геотермальный источник аннигилирует аномальный ураган. Подобных источников пока обнаружено не было, но на их основе были разработан устройства для уничтожения чуруковых опухолей.

Чурук - паразитный грибок, живущий в воде, но умеющий поглощать тепло. Во взрослой форме способен образовывать наросты, которые имеют плотную кору, по прочности не уступающую алмазам. Опухоли открываются в Ливень и тогда есть возможность сжечь его напалмом.

Лесоходы - любой участник экспедиции

Фунготех - механизмы, в основе которых заключается подача дождевой воды. Для пищевых механизмов используется росянка, для ремесленных – урожайка, для тяжёлой промышленности – ливневка. Вода собирается в дождь или из гейзеров. Тип воды зависит от её состава, но в любом случае в воде присутствует спора гнили, которые поражают всё живое, если её своевременно не сжигать огнём или не высушить.

Сезоны в лесу:

Дождь идёт с перерывами, но каждый день. Растения и животные приспособились к такой погоде и не знают другой, но есть сезоны, когда меняется состав дождя. Время года не меняется никогда.

Роса - Солнце находится за облаками, но светит достаточно, чтобы подсушить поляны. Дождь идёт слабо.

Урожай - небо становится ярким и светлым. Облака перистые, солнца хватает, чтобы высушить чуруков. В этот сезон зреет урожай, который собирают до начала ливня. Дождь идёт с перерывами.

Буря - небо затягивают свинцовые тучи и становится очень темно. Чурук начинает осваивать свободные территории, а разросшиеся наросты раскрываются, выпуская споры, которые способны загасить почти любой огонь.

Расы:

Официально (Неофициально). Вместо собирательного слова “люди” используется слово “пополо”. Межвидовые конфликты случаются только среди детей, так как к дееспособному возрасту гражданам прививают понимание о важности единства. Доминирующей расы нет.

Дори – антропоморфные грызуны, разбирающиеся в строительстве, тяжёлой промышленности и денежных отношениях. Прирождённые инженеры и торговцы. В их характере часто отмечают высокую требовательность к качеству конечного продукта и соблюдению любых писанных правил.

Терри – обычные люди. Адаптивные и оптимистичные, они прирождённые земледельцы и повара, умеющие найти общие точки соприкосновения почти с любым собеседником.

Гилтерри – ящеры. Выносливые и истинно верующие в огонь антропоморфные чешуйчатые. Они прирождённые скотоводы и оружейники. Заслужить их расположение можно лишь показав себя в бою, иначе будут относиться нейтрально и с пиететом.

Фалли – антропоморфные лисы. Много лет назад подверглись мутации из-за чурука, вследствии чего стали интуитивно понимать грибы, с которыми живут в симбиозе. К ним относятся с опаской и даже внешний вид может напугать: белые глаза без зрачков, разноцветные небольшие опухоли на теле, похожие на ветви. Тем не менее они лучшие разведчики и эксперты фунготеха.

Тоххи – антропоморфные птицы. Имеют антропоморфные руки. Цвет кожи под перьями синий. Обычно имеют небольшой клюв. Из-за мутации они утратили свою способность летать. Вынуждены тщательно заботиться о перьях, поэтому быстро осваивают химию и шитьё.

Институты:

Управления – администрация и управление, высшая власть Ландо.

Безопасности – юристы, безопасники, оружейники, охотники, разведка.

Экономики – торговля, снабжение, обеспечение, распределение

Здоровья – лечение, разработка лекарств, исследования генетики, психиатрия.

Технологии – добыча, производство, инженерия, фунготех.

Социальный – культура, искусство, история, психология.

Питания – всё связанное с пищей и скотоводством.

Краткий обзор Королевства

Страна Ландо управляется советом, члены которого являются директорами научных институтов, охватывающих все сферы жизни населения, кроме личной.

Пока нет нарушения законодательства, институт безопасности не вмешивается в личную жизнь. Последнее слово за институтом управления и администрирования, который не может назначать глав институтов самостоятельно. Каждый институт выбирает руководителя самостоятельно.

Политический строй – монархическая меритократия. Религия является личным выбором, а её последователи не должны идти вразрез с социальной программой страны, так как это во вред внутреннему порядку.

Оформление отношений и рождение детей требуют прохождения обязательных курсов, по результатам которых могут выдать рекомендации или отказать в браке, или в родительских права. Обычное дело иметь больше двух детей в браке.

Валюта - монеты из карбида титана. Вещи первой необходимости доступны всем по цене, но есть и предметы роскоши, и более качественные продукты и изделия, которые нельзя поставить на массовое производство по причинам низкой эффективности для поставок на всю страну.

Вся недвижимость принадлежит институту экономики. Коммуналка есть, но доступная. Аренды нет. Жильё выдаётся на семью по количеству пополо. Передвигаются все пешком, но есть грузовые фунготеховые повозки. Территория небольшая, в частном транспорте нет смысла, поэтому он только служебный. Дороги широкие: могут проехать две повозки. Обычно загруженность средняя: повозки часто перевозят что-то из посёлка в посёлок.

Ландо разделён на посёлки, где расположен один из институтов и его корпуса. Филиалы институтов есть в каждом посёлке.

Подготовка до 14 лет общая: среднее образование, дополненное культурологией для сплочения рас и основами фунготеха.

После школы идёт техникум с углублённым изучением выбранной специализации по результатам среднего обучения.

Экспедиции лесоходов - лучший способ повысить свою квалификацию и шанс на место в институте, но не единственный.

Криминал существует на уровне краж и контрабанды товаров из аномального леса, от которого Ландо отделён стеной под охраной института безопасности. Пойти в лес могут только зарегистрированные экспедиции. Доказанные контрабанда и кража караются лишением имущества и обязательными исправительными работа. Также виновный может быть переведён на младшую должность до восстановления репутации. Тяжкие преступления караются исправительным учреждением под наблюдением психологов. Если выявлены тяжкие проблемы с психическим здоровьем (социапатия, психопатия) – переводят в институт здравоохранения в качестве пациента до полного исцеления.

Пролог. Часть 1

Мне снится хороший сон. Я оказался где-то очень далеко от дома в волшебном лесу: повсюду росли причудливые деревья, с которых свисали фрукты, лианы, грибы, сладости, ковры и несколько очень причудливый автоматонов. Папа рассказывал мне про это чудесное место: оно называлось “Алый сад” и там всё было именно так. Ветки деревьев во сне переплетались, приглашая забраться в их кроны. Они легко выдерживали меня, не провисая даже на чуть-чуть. Я сорвал пару мармеладных тянучек, которые на вкус оказались малиновыми и яблочными. Ветви тянулись куда-то в чащу, сменяясь дорогами из лиан и разноцветных лишайников, переходя в мостовые из цветов и самоцветов. Дороги вели в разные направления, но мне понравилась та, чтобы была выложена бирюзой. Я шёл, вдыхая сладкие запахи, как те, что были на празднике, на который меня водили папа и мама. Вскоре я спустился к огромному озеру, которое, казалось, было мне по пояс. Пришлось раздеться, чтобы не промочить одежду: её всегда так нудно сушить. Штаны я засунул в рукава рубашки, а сами рукава привязал к голове, скомкав одежду на голове вместо шляпы. Так я вошёл в воду, которая была тёплой как молоко, но прозрачной с бирюзовым оттенком. В воде я мог рассмотреть свои босые ноги. Пройдя немного, я перестал чувствовать рукава на подбородке и проверил рукой, не свалилась ли рубашка со штанами. Оказалось, что одежда у меня на голове в один миг превратилась в широкую кожаную шляпу, и я даже испугался, что остался только в трусах и шляпе. Нужно было что-то придумать, ведь маме и папе не понравится, что я потерял рубашку со штанами, но меня отвлёк гейзер, выстреливший из воды в пяти прыжках от меня. Забыв про одежду я побежал ему навстречу, наблюдая за высокой струёй горячей воды, которая будто доставала до неба. Когда оставалось два прыжка до гейзера, вокруг него начали вырастать новые столбы воды, но тонкие и других оттенков: золотые, зелёные, фиолетовые и даже перламутровые, как мамины бусы. Вода била из озера с разной силой, словно танцуя. Я попытался оббежать этот природный фонтан, пытаясь найти, с какой стороны всё выглядит лучше. Но я не успел: меня кто-то тряхнул за плечо.

Обычно хорошие сны мне снятся, если мы с братом и сестрой накануне вели себя хорошо, и папа рассказывал нам о невероятных экспедициях прошлого. Он очень любит начинать с того, что часть историй ему поведал чёрный кот, живущий далеко за горизонтом на огромном дубе. И это очень далеко за пределами нашего королевства.

Юность

В семье нас пятеро: мама, папа, я, братик, сестра. Утром я просыпаюсь после отца и сестры, поэтому приходится иногда терпеть побудку, так как нам с сестрой нужно в школу.

— Метин, подъём, – толкает меня Мелек, – опоздаешь. Я тебя ждать не буду.

— Ну и не жди, – отмахиваюсь от неё, – приду ко второму уроку.

— Хочешь, что я это маме сказала? – угрожает она мне.

— Ну иди, ябедничай, – накрываю голову одеялом, – ей сейчас не до меня.

Братика обычно идёт будить мама, так как он пока маленький и нуждается в помощи, чтобы одеться. После его появления она немного уменьшила внимание ко мне и сестре, так как мы были почти полностью самостоятельными. Одеться, приготовить завтрак, сделать уроки и свои дела по дому мы могли без её внимания. Тем не менее, если мы не справлялись - она могла и наказать в виде дополнительной домашней работы. С ней не забалуешь, но всё же она и баловала нас: те деньги, что она зарабатывала в теплице, почти полностью шли на наши развлечения, как и у многих семей.

Нечто колет меня в бок через одеяло. Я съёживаюсь: сестра начала больно тыкать меня в пальцами. От неприятного чувства, я отбрасываю одеяло, надеясь схватить её за руку, но Мелек успела сделать шаг назад.

— Вообще выйди из моей комнаты, – огрызаюсь на неё.

— Как только увижу тебя на ногах, – с вызовом отвечает она, глядя на меня сверху вниз.

Приходится вставать: Мелек не пожалеет сил, чтобы продемонстрировать своё превосходство надо мной. Она всего на год меня старше, но умудряется преподнести это так, словно у неё власть надо мной. Впрочем, мама действительно оставляет её за старшую, когда папы нет дома, а она на работе. Это несправедливость, с которой приходится мириться, пока сестре не будет 15, как обещал мне по секрету папа. Только он никогда не объяснял почему. Впрочем, осталось ждать 2 года.

Завтрак для меня всегда интересный эксперимент. К 8 годам любой ребёнок в королевстве способен готовить себе еду вне зависимости от имеющихся продуктов. Мясо следовало отбить и сварить, овощи затушить, корни поджарить, а фрукты хорошо нарезать. Более сложные блюда готовятся уже по семейным рецептам после подготовки или после экспериментов, но, обычно, готовку сложных блюд доверяют уже старшим с пятнадцати лет. Завтрак готовит мама, но, как только вернулся из экспедиции папа, то и готовит в основном он. В экспедициях он научился из малого количества продуктов делать невероятно вкусные блюда: рагу в горшочке, мясо на гриле, суп из корней с добавлением каких-то пряностей, от чего аромат вызывал дикий аппетит, а сам суп не давал проголодаться до вечера. Сегодня на завтрак он сделал странный набор из мяса и корней, выложив их в причудливую фигуру. Он любит красиво подавать блюда, уверяя, что с хорошей подачей любое блюдо будет вкуснее.

— Доброе утро, папа. О, пиявки? – радуюсь я блюду, выложенное в толстое существо без лап, но с зубами из бататов.

— Пиявки с бататом, – улыбается папа, – ну и ещё пара добавок. Давай ешь, пока не высохло.

Мясные пиявки обитают в гриболесье, насколько я помнил уроки природоведения. Полтора метра в высоту и до пяти метров в длину. Кровь, которой они напитываются, делает мясо особенно сочным. Они не представляют опасности для охотников, но требуют сноровки для их поимки, так как могут за милую душу откусить конечность. Их мясо отлично подходит для гриля, жарки и комплексных блюд. Варить их можно, но лучше заранее срезать жир, так как бульон получается слишком густым.

Мелек садится за стол и начинает есть, довольная тем, что первую задачу на утро она выполнила. По звуку укуса мне слышно, что мясо папа готовил отдельно: корочка получилась хрустящей. Через секунду Мелек издаёт довольных стон: мясной сок попал на язык и раскрыл весь вкус блюда. Закусывая бататом, сестра смотрит на меня.

— Ешь давай. Заберу твою порцию, – в шутку угрожает она.

— Если дотянешься, – передразниваю её, принимаясь за еду.

Язык чувствует остроту и пряное послевкусие. Папа опять использовал свою магию специй, чтобы доработать вкус до совершенства. Я знаю, что в экспедициях он был поваром, но, насколько мне было известно, он не всегда имел доступ к пряностям. Как он умудрился при этом овладеть готовкой в такой степени - загадка.

В середине трапезы на кухню заходят мама и братик. Папа ставит на стол свежие порции и садится есть сам. Месут с интересом смотрит на свою порцию: она порезана более мелко, чтобы маленькие зубы справились с мясом, а батат перемолот в пюре, от чего его порция напоминает питательную кашу. Он хмуро посмотрел на нашу еду.

— Я это хочу, — тыкает он в мою тарелку.

— Ты думаешь, что бы тебе положил что-то другое? Нет, ни в коем случае, – эмоционально говорит папа, ловя его внимание, – у тебя пока не все зубки появились, сынок, поэтому блюдо просто подано иначе, но это именно то, что едят Мелек и Метин. Кушай. Я тебе добавил сладкого.

После этого счастливый братик принимается неумело есть. Я не уверен, говорил ли отец правду, но батат и без того сладкий. Лишняя сладость испортит блюдо. Я проверял.

Закончив завтрак, мы с Мелек убираем тарелки в раковину и уходим одеваться. Времени достаточно, чтобы успеть в школу и, если повезёт, мы увидим как собираются колонисты в новый поход. Месут подойдёт позже, и ему поможет одеться мама, пока мы будем ждать младшего. Учимся мы все в ближайшей школе, в которой располагалась и группа предшкольной подготовки, что очень удобно. Мы с сестрой оба окончили её и знали все дороги от дома к школе

— Сегодня будут рассказывать про колонистов, – сообщила сестра, делая вид, будто я этого не знаю, – учителя каждый раз после бури рассказывают про тех, кто едет за королевство. Готовил вопросы?

— Какие ещё вопросы? – волнуюсь я, понимая, что "нет".

— Метин, ну ты чего? – осуждающе смотрит на меня сестра, – С каждого требуют один вопрос о колонистах. Учитель в этот день не может не ответить на такой вопрос.

— Нам этого не говорили, – сообщаю, пытаясь вспомнить, когда нам задавали готовить вопросы.

— Конечно не говорили, – гордо отвечает Мелек, – это будет просто вопрос из толпы. Время и место самое лучшее и учитель не может не ответить, раз они целый урок отдают под это.

— И что спросишь ты?

— Ха, – противно складывает она руки на груди, – вечером скажу, когда получу ответ. Готовь свои вопросы сам.

— Ну вдруг я спрошу тоже самое? – пытаюсь подловить её на логике.

— Я свой вопрос придумывала неделю. Ты не сможешь выдумать его за час, – горделиво отвечает сестра.

— Тогда я не скажу вечером, что узнал, – пытаюсь обыграть её.

— Потому что ничего не сможешь придумать и сделаешь вид, что задал тот же вопрос.

У меня было что ответить, но на крыльцо вышли мама с Месутом. При ней так спорить было опасно: обязанности по дому могли вырасти вдвое, если её сильно рассердить.

— Ну всё, идите. Повторять надо? – она строго смотрит на Мелек.

— Нет, мама, – серьёзно и спокойно отвечает последняя, – Месут сначала заходит в группу, а потом уже я иду в класс.

— Умница, – улыбнулась мама, – люблю вас всех.

Она целует каждого из нас в макушку. Она это делает каждый день и это даже раздражает: мы же уже не маленькие. Попрощавшись, она возвращается домой, а наша троица идёт в школу.

Мы с сестрой знаем несколько дорог до школы: по мостовой дороге, между домов, через парк и возле искусственных озёр. Раньше мы ходили долгими путями и порознь, так как Мелек больше любит озёра, откуда лучше видно Вулкан, а я предпочитал парк, где иногда можно встретить диких белок. Но с тех пор, как Месут начал ходить с нами, приходится выбирать мостовую.

Наше королевство – это вся территория предгорий Вулкана. Обойти его можно пешком за день, если пользоваться дорогами. В школе нам рассказывали, что в предгорьях есть и обширные поля для земледелия, и несколько чистейших озёр для мастерских, и обширная сеть пещер и шахт, обеспечивающих нас металлом и углём. Вулкан своими предгорьями дарует нам защиту и жизнь. Связано это или нет, но на его вершине находится недосягаемый дворец, из которого правит Королева. Говорят, что именно она поддерживает Вулкан в спокойном состоянии, отчего он не извергается, но и не спит.

Королева - наша правительница. Никто никогда не видел её лица без маски. Тем не менее, она никогда не использует страх или силу для демонстрации своей власти: всё равно лишь младенец или напившийся дождя олух сможет усомниться в Ней. Только Королева способна закрыть нас от страшной Бури. Именно благодаря нашей правительнице мы всё ещё живы и просыпаемся в том же месте, где и заснули. Обычно её видят раз в год: она появляется на балконе своего дворца к началу Гнилой бури и объявляет запрет на нахождение за пределами Тлеющего королевства. После этого она уходит во дворец, по слухам, в тайный машинный зал, где включает некое устройство, которое не даёт Буре накрыть Королевство.

Тлеющим называется и большой город, в котором мы живём. Многоярусный и плотно населённый, он соединён внутри себя множеством дорог. Но, несмотря на плотность жилья, почти у каждой семьи есть дом. Королева так распорядилась несколько веков назад: у каждый семьи должен быть дом. Естественно, дома были непростые: они строились под конкретный вид его обитателей, ведь все мы разные и не каждый сможет жить в простой деревянной избушке.

Месут как обычно глазеет по сторонам и отвлекается, тормозя нас по пути. Особенно его удивляют дома гарпий: небольшие, но с обилием навесов из фиолетовой ткани. Гарпии очень любят ткани и внутри домов у них почти всё накрыто тканями разных видов. Зрелище приятное, но всё же мне приходится вернуться и взять Месута за руку, чтобы он не отставал. Тот недоволен, что я увожу его от интересного дома, но не сопротивляется.

— Сегодня опять будешь поздно? – интересуюсь у сестры.

— Какое тебе дело? – парирует она, не поворачивая голову в мою сторону, – найди себе занятие лучше до вечера.

— У меня есть занятие, – возмущаюсь её словам, – я кулинар.

— То, что ты умеешь мясо варить не делает тебя кулинаром, – парирует она с самодовольной улыбкой.

— А твои цветочки в теплице - результат, конечно же, твоих трудов, а не системы гидропоники, – подкусываю в ответ.

— Твоя недообразованность меня не волнует. Мы выращиваем еду, чтобы у вас было что готовить кроме червяков и опавших листьев, – показывает она язык.

До школы мы добрались через полчаса пути. Месут уже начал ныть, что идти очень далеко, но Мелек было достаточно шикнуть, чтобы братик замолчал. А может Мелек - змея? Шипит она очень натурально. Хотел бы я с кем-нибудь поделиться этим наблюдением, вот только рассказать эту шутку некому. У многих были братья и сёстры и у каждого были свои смешные прозвища для старших.

Когда Месут скрылся в своём младшем классе, где уже сидели малыши, мы с сестрой отправились на верхние этажи, где располагались наши классы. Здесь сестра наконец-то переставала себя вести как мамочка и, полностью забыв обо мне, отправлялась к своим подругам. Я же направился к своему классу.

У меня есть своя компания: мы все посещаем дополнительные уроки поварят. Среди участников нашего факультатива очень много людей. Другие расы тоже есть, но значительно меньше. Тем не менее, каждый считает, что разнообразие культур в готовке - это хорошо. Яннис, например, с раннего детства хорошо разбирается в маринаде и солении блюд. Это кухня дори или бобров, которым он является. Хэпин же любит выпечку, приготовленную с минимальной тепловой обработкой, из-за которой мясо получает слегка сырым. Именно он впервые подсказал мне, что можно закоптить мясо перед готовкой, чтобы оно быстрее пропеклось. Тоххи или гарпии предпочитают именно копчёное мясо, хотя в их рецептах полно выпечки.

— Метин, – дружелюбно приветствует меня Абангу, – добрался наконец-то. На, держи.

Она кладёт мне в руку запечатанную солонку с радостным видом. Бурая шерсть лисы как и прежде сильно контрастирует со светлыми глазами без зрачков. Её руки и голова ещё не полностью покрыты ветвистыми наростами гнили, как у взрослых, но с каждым годом эти “ветви” увеличивают. Я улыбаюсь в ответ.

С Абангу мы довольно быстро подружились когда были дошколятами: для размеренной фалли она обладала очень позитивным характером и любила пробовать новое. Когда мы обедали, она достала из домашнего пакета несколько жареных на открытом огне грибов и кусков мясо и кинула это в кашу. Получилась невкусная дрянь: злаки совсем не сочетались с мясом и грибами, но, чтобы её не расстроить, я съел её порцию, а ей отдал свою. На самом деле мне было просто любопытно, что вышло. Аба была шокирована таким обменом, но всё же не отказалась. С тех пор мы почти всегда были вместе.

— Спасибо, Аба, – отвечаю ей, открывая солонку и принюхиваясь, – как странно…

— Ну, ты совсем глупый? – смеётся она, – мелегетта не пахнет. Добавляй немного, специя очень пряная. Мама это обычно в жаркое добавляет, но я иногда кладу и в каши. Очень бодрит с утра.

— А что будет, если я чистый попробую? – не утаиваю своего любопытства, уже готовый сунуть палец в пряность.

— Ну, станет теплее и взбодрит, – пожимает она плечами, – я обычно с чёрным перцем использую. Тогда приятнее раскрывается мясо.

— О, привет, что тут у вас? – влезает в разговор Дэшэн.

Если дори, они же бобы, обладают несколько скопидомским характером и с ними стоит держаться просто открытыми и добродушными, то тоххи часто зазнайки и показушники. Я по пальцам могу пересчитать тохх, которые ведут себя сдержанно. Папа говорил, что даже в экспедициях они не теряют своего своенравия.

Дэшэн, как яркий представитель своего вида, обладает на редкость гадким характером и почти везде пытается сунуть свой клюв. Он не кулинар как мы, а предпочитает алхимию: более благородное и сложное занятие, подобающее тоххе. Впрочем, большинство алхимиков действительно тоххи.

— Пряности, – отвечаю я, делая пробу зёрен, – Абангу смогла получить у мамы немного.

— А чего сам не купишь? – удивляется пернатый, едва заметно разминая крылья, – деньги кончились?

— Ага. Потратил всё на бисквиты, – саркастично отмахиваюсь я, чувствуя, как по горлу расходится тепло, но язык не чувствует серьёзной остроты. Я поворачиваюсь к Абе, – похоже на имбирь.

— Именно, – весело кивнула фалли, прищуриваясь, – мелегетта и имбирь из схожих семейств, но никому не говори: останешься слушать, почему ты не прав.

— Вообще-то мелегетта - это афрамомум, – не отказывает себе в демонстрации эрудиции тохха, – один из подвидов имбирного семейства. Тяжело будет доказать, что он совсем не имеет отношения к имбирю, если только не учитывать, что они из разных родов.

— А ты откуда знаешь? – удивляюсь его внезапным познаниям.

— Я же алхимик. Я должен знать всё, что можно употребить в рецептах. Конкретно мелегетта - не самый лучший ингредиент, но его применяют для изготовления тоников и пива. Но это если нет ничего другого.

— Как хорошо, что ты всё это знаешь, – чуть оскаливается Абангу, – когда в следующий раз будешь готовить себе мясо, не забудь, что нужно сразу использовать перцовую настойку для маринада, а не руководствоваться принципом “в желудке всё встретится”.

— Я не занимаюсь такой ерундой, – отмахнулся крылатый, после чего похлопал рукой по сумке, – у меня всегда есть хороший кусок пирога дома и бисквиты с собой. Мясо - вредно. Если бы вы знали, как плохо влияет оно на желудок…

— Ну начало-о-ось, – синхронно мы закатываем глаза, а я попутно закрываю солонку и прячу её в сумку.

— Ой, ну вас. Не цените алхимию – не надо. Вот только всё равно без неё бы не выжили.

— Метин, представляешь, – наигранно спрятала острую морду Аба в руки, – чтобы я ела утром, если бы не алхимия?

— Наверное, вколола бы себе капельницу с физраствором и пирогом, – поддерживаю я игру с видом восторженного эксперта.

Гарпия выдаёт что-то отдалённо похожее на карканье и уходит к своей парте.

Первый урок проводит гилтерри Роутэг. Старый ящер занимается в школе культурным просвещением, и все ожидали его появление на первом же уроке: сегодняшнее отбытие экспедиции – время вопросов для многих. Мы уже не первый раз слушали лекции об экспедициях, поэтому он всегда старался дополнить материал, чтобы он не был копиркой того, что рассказывают в младших классах.

— Всем доброе утро, – начинает Роутэг, – ещё один день, дарованный Королевой.

— Доброе утро, учитель Роутег. Долгих лет Королеве, – отвечаем мы все вместе. Гилтерри трепетно относится к традициям, и никто не хочет оставаться после уроков для дополнительной лекции.

— Сегодня редкое событие, когда мы провожаем первую группу наших храбрейших и наилучших колонистов. Лучшие из вас в будущем тоже получат возможность оказать колонистами. Кто может сказать, почему больше всего внимания к тем, кто отправляется первыми?

Он внимательно осматривает нас, выявляя тех, кто решил не слушать. Благо дураков не находится. Дэшэн с ровной осанкой поднимает руку. Роутег, убеждаясь, что все слушают, удовлетворённо кивает.

— Дэшэн, – вызывает он ученика.

— Первые колонисты прибывают на дикое место и делают основную работу: разведка полян, построение фундамента под будущие дома и предприятия, а также от них зависит, насколько быстро будет выстроена цепь логистика и торговли, от которой мы получаем ресурсы леса.

— Правильно, – кивает учитель, делая пометку в журнале, – редко кто способен пройти экспедицию от начала до конца. Почему?

Дэшэн поднимает руку, зная, что учитель не даст ему ответить на уроке больше двух раз, чтобы все могли блеснуть знаниями.

— Яннис.

— Ам… – дори прочищает горло. От волнения его плотный хвост дёргается, – тяжёлые условия работы плохо сказываются на здоровье. За пределами королевства животные и преступники очень портят жизнь. Ещё и лес непредсказуем и не всегда получается защитить добытое от бедствий.

— Правильно, – кивает Роутег, делая пометку в журнале, – но это тот ответ, который вам давали в младших классах. Этого недостаточно для понимания, что там ждёт наших храбрецов.

Дэшэн продолжает тянуть руку, подключая и крыло.

— Дэшэн, веди себя прилично, – настойчиво проговорил учитель.

Тохха тут же опустил и крыло, и руку с разочарованным видом.

— В лесу нельзя выжить самостоятельно, – решил сам ответить на вопрос учитель, – земли за королевством - это не просто поляны и деревья. Это в первую очередь постоянная опасность и невозможность жить без поддержки Королевства, так как, живя в постоянном страхе, напряжении и под ливнем, сознание начинает размываться, реальность подменяется вымыслом и в конечном счёте те, кто недостаточно крепки духом, просто сходят с ума. К счастью вековые разработки позволяют бороться с этим и, если поселенца вернуть назад к нам, то его поставят на ноги. Вулканическая соль, лекарства, хорошая еда и пониженная на контрасте с экспедицией активность позволят вернуть пострадавшему рассудок. Он даже сможет вернуться в экспедицию после нескольких лет восстановления, но это не рекомендуется делать: если пройдёт слишком мало времени, после лечения, то все труды могут оказаться напрасны. Пройти всю экспедицию – это вопрос многих факторов: подготовка к трудностям, отличное знание своего дела, хорошие отношения в коллективе, верность Королеве, крепость духа и беспрекословное подчинение бригадиру. Даже если он отправляет алхимика рубить деревья, а лесоруба изготавливать лекарства - это нужно сделать. Причин может быть масса, и бригадир обучен учитывать все факторы. Любое неподчинение или саботаж усложняют жизнь всей колонии, а трудности будут и без внутренних разбирательств. Вот именно поэтому те, кто идёт первыми имеют больше почестей, чем те, кто присоединился в процессе: на их плечи ложатся самые тяжёлые испытания. И от успеха первопроходцев зависит всё.

Учитель закончил говорить и принимается оглядывать нас. Кто-то уже давно не слушал, но всегда есть немало тех, кто внимает сказанному. Обычно они сидят ближе всех к учителю.

— А теперь берём бумагу и чернила, – распоряжается Роутэг, – сочинение на 150 слов. Тема “Мои навыки, которые могут пригодиться в экспедиции”. Да, Абангу, что такое?

Спрашивает он без паузы и не поворачивая головы, что дезориентирует фаллу на время.

— А если я не собираюсь ехать в экспедицию? – интересуется она с осторожностью в голосе.

— Не все нужны в экспедициях, – спокойно объясняет , – немало тех, кто должен оставаться тут и заниматься своей работой. Таких немало, но всё же хотя бы на пару лет все отправлялись в экспедицию. Ты не можешь знать, что будет в будущем, поэтому лучше подготовиться заранее, чтобы не пришлось потом догонять тех, кто был готов раньше тебя.

Лиса недовольно морщится, а ящер продолжает, но уже обращаясь не к ней.

— В сочинении я хочу прочитать о том, что вы умеете делать хорошо и чем вы хотите заниматься. Это сочинение не на оценку, а на размышление. Постарайтесь написать хоть что-то доказывающее, что вы достойные подданные нашего королевства. Время до конца урока.

Он садится на стул, а мы начинаем писать.

Пролог. Часть 2

Подготовка

В 15 лет мы заканчиваем общее образование. Все 120 учеников выпускных классов собираются, чтобы получить свои аттестаты. Некоторые родители отпросились на пару часов, чтобы увидеть счастливый момент, как мы покидаем стены школы и можем, наконец-то, начать подготовку в специализированных техникумах.

Всё проходит торжественно: перед школой поставили кафедру, украшенную королевскими символами, приглашённые чиновники зачитывают торжественную речь, мы все также одеты в парадные костюмы с дополненными украшениями. У фалли, например, это серьги, браслеты и бусы, выполненные из самоцветов и ювелирных изделий в дополнение к ярким дашики и гранд бубу. Дори отдавали предпочтение кардиганам и кителям со множеством узоров и деталей из цветных металлов. Гилтерри предпочитали тёплые пончо с перьями, отражающие успехи ученика. Тоххи отдавали предпочтения шёлковым мантиям с алхимическими формулами. Мы же, терри, надевали светлые пиджаки, что немного роднило нас с дори.

Называют наши имена - мы выходим вперёд и забираем заламинированный документ. Вскоре называют моё имя - выхожу под пристальный взгляд множества глаз и забираю свой аттестат из рук уполномоченного чиновника. Тот слегка улыбается, зная, что это лишь одна ступень.

Лучшие из нас получают аттестат в рамке из хрустальной росы: такие ученики становятся универсалами, так как являются отличниками по всем дисциплинах. У меня аттестат обычный, без рамки: мне тяжёло даются работа с дождевой водой и деревообработка. С серьёзными усилиями мне удалось получить хорошие баллы, но универсалом я не стал.

Тем не менее это счастливый день: заканчивается еженедельная пытка по пять дней, когда ты вынужден заниматься всякой скучной ерундой, вместо того, чтобы сосредоточится на том, что интересно. Факультативы - штука отличная, но и они заканчиваются довольно быстро: всего за три года мы изучили главные принципы кулинарии, правильную обработку всевозможных видов продуктов, сервировку, особенности готовки для разных рас и, естественно, выпечку, так как пироги - самый надёжный способ быстро накормить всех. Конечно, это происходит при использовании ливнепанковых технологий, поэтому я так старался освоить их в школе.

В противовес огромным умственным нагрузка, нам очень помогала встряхнуться боевая подготовка. Как таковой спорт у нас был: метание копья, чтобы быть не хуже, чем гилтерри, плавание, на котором дори нас оставляли далеко позади и ориентирование в лесу, где мы проигрывали фалли. Помимо этого были и игры с мячом, стрельба из арбалета и другие виды спорта, не дающих очевидные преимущества конкретным расам. К слову сказать, мы, терри, были лучше в многоборьях, где включались несколько испытаний, а тоххи демонстрировали лучшие показатели в лёгкой атлетике. Несмотря на явное расовое преимущество, никто никогда не упускал возможности посоревноваться с теми, кто лучше в дисциплине по физиологическим причинам: тяжёлый противник лишь повышает планку, а не делает её недостижимой. Официальные соревнования проводили всё же отдельно для каждой расы и пола, но это правило работало только там: нередко нас специально ставили на бег с тоххами или на тренировочный бой с гилтерри, чтобы мы учились преодолевать трудности.

Абангу на вручение выходит в длинном платье с разрезом для хвоста. Тёмно-зелёная ткань с голубыми узорами красиво подчёркивает бурую шерсть фалли и её голубые глаза. За последние годы её уши и голова больше покрылись наростами и сейчас она выглядела очень похоже на свою маму. Единственное, что выбивалось из её костюма - два синих пера с красными узорами, пришитых к правому плечу. Взрослые гилтерри немного умиляются этому зрелищу: фалли участвовала в охоте в качестве загонщика два последних года. Просто так пришивать такие перья было нельзя даже тоххам: это достижение, а не простое украшение. Абангу получает обычный аттестат.

Яннис, как и я, обошёлся без украшений в костюме-двойке и получает обычный диплом: он не очень хорошо ориентировался на открытой местности и не горел желанием повышать этот навык, из-за чего получил средний балл. С теоретическими вопросами его выручила хорошая память, но когда пошли вопросы, на которые нельзя было выучить ответы - он запутался.

Дэшэн идёт в мантии, которая была вышита длинной цепочкой формул и уравнений, переходивших через равенства. В этом видится его заслуга: он знал, что вручать будут хрустальный аттестат, поэтому постарался, чтобы символы не только были вышиты прочными золотыми нитями, но и имели перламутровую окантовку, которая ловила солнечный свет и переливалась радугой. У нас, его одноклассников, это вызывает тихий смех, а у взрослых умиление, переходящее в лёгкое фыркание. Впрочем, забирает он аттестат с полным почтением. Чиновник никак не реагирует на вычурный вид выпускника: видимо, его не впечатлила внешность тоххи.

Когда всем были вручены аттестаты, нами высказана благодарность Королеве за поддержку в эти годы, а чиновник закончил торжественную часть, мы воссоединяемся со своими родителями, которые ждали нас снаружи двора школы. Семьи тут же расходятся по домам, дабы избежать шума и давки. Отец с улыбкой смотрит на аттестат, пробегаясь глазами по результатам.

— Всё выше среднего и много высоких баллов особенно по кулинарии. Молодец, Метин, – чуть сжимает он моё плечо, – Техникум примет без экзаменов.

— Поздравляю, но скажу сразу, что техникум - не школа. Там тебя никто тянуть не будет. Всё нужно изучать самому, – невзначай говорит Мелек, бросив мельком взгляд на аттестат.

Папино одобрение не было для меня необычным: он всегда был отличным отцом, всегда знающий, что сказать и как. Для всей семьи отец настоящий герой, который всегда справедлив и прав.

Он не всегда был с нами. До десяти лет я почти не знал его: он был в своей третьей экспедиции. Мама рассказывала о нём как о надёжном человеке с вечной улыбкой и безграничным спокойствием при любой ситуации. В экспедиции, где она с ним познакомилась, он был распределителем продуктов питания: всегда следил, чтобы порции разделялись не только по плану, но и выдавались дополнительные порции тем, кто сделал больше положенного. У него было много друзей из каждой экспедиции, так как он умел найти подход почти к любому лесоходу. Именно поэтому после первой экспедиции, где он был поваром, его повысили до руководящей должности. Сказались и подготовка, и полное прохождение экспедиции, и хорошие отношения с бригадиром.

Когда он вернулся из последней экспедиции, мы сначала не могли привыкнуть к нему, но он обожал нас. Знал, что мы любим, что нам не нравится и всё то, что знала о нас только мама. Как оказалось, несмотря на трудности в лесу, он интересовался нами, много спрашивал у неё через письма. Он помнил всё: о наших друзьях, увлечениях и играх, которые нам нравятся. Когда от него приходили письма, мама зачитывала нам их вечером перед сном. Он иногда присылал подарки: чудные украшения в виде сказочных персонажей, книги, которые всегда были интересными, а самое бесценное - советы от ведущих профессионалов: Мелек узнавала многое о растениях, а я - какие вкусные блюда можно приготовить самостоятельно.

Я иду домой, готовый ткнуть в лицо аттестат своей сестре. Она не справилась в свой выпуск с алхимией и ориентированием в лесу. Конечно же она ткнёт меня носом в мои слабые стороны, но и я мог показать, в чём я лучше неё.

Абангу очень помогала мне своими рассказами об охоте, на которую её семья выезжала в составе группы загонщиков. Учитывая, что эта задача требовала хорошей ориентации, внимания и знаний, она готовила к таким охотам максимально серьёзно, а я загатавливал для неё порционные сухие пайки, чтобы Аба не отвлекалась на охоте. Мы с ней очень сдружились и не разрывали связь даже когда перешли в старшие классы.

Алхимия – сложная дисциплина, но с ней у меня сложилось хорошее понимание из-за тесной связи кухни с алхимическими процессами. Не знаю, как Мелек умудрилась получить плохие баллы в алхимии, если садоводство целиком построено на ней: требует понимание почв, знание составов удобрений, процентных соотношений содержащихся газов и как лечить больные растения, не повышая токсичность. Оставалось надеятся, что она исправит свои недочёты, когда закончит техникум.

Техникум является следующей ступенью подготовки. Его не обязательно заканчивать, но востребованные специалисты получаются только там. Это обычно небольшой корпус, располагающийся на территории группы предприятий, куда попадают все бывшие школьники. Там они проходят первичную аттестацию, дополнительную подготовку и получают первые рабочие задания. Техникум длится минимум 3 года, а некоторые специальности, вроде врачевания, требуют пять лет. Далее уже шла работа или экспедиция, если новичок был выносливее опытных работников предприятия.

Есть и те, кто не пойдёт в техникумы. Они обычно либо уже смогли зарекомендовать себя на каком-то предприятии, либо у них семейное дело, либо пока не определились.

Последние не редкость: за школьное время не у всех проявляется талант к чему-то одному, особенно у хрустальных отличников. Такие нередко пробуют разные специальности или пользуются своей привилегией: бригадирской подготовкой. Из таких всесторонних получаются отличные управленцы. Как мы любим шутить, “умеешь всё и ничего - значит бригадир”. Но, согласно информации от просветителей, бригадирская подготовка - суровое испытание как физическое, так и моральное. Подробности никому не рассказывают, но есть слухи, что во время обучения будущих бригадиров запирают на месяц в кабинете, постоянно на них орут и унижают, обещая страшнейшие последствия за каждую ошибку во время подготовки. И всё это ради того, чтобы сделать их непробиваемыми в момент, когда напуганные и разъярённые лесоходы потребуют ответов и решений. Однако никаких подтверждений найти нельзя: те, кто готовятся, не распространяются о подготовке, а на все предположения дипломатично отвечают “интересная методика”. Никакие наводящие вопросы не помогают получить хотя бы немного понимания. Возможно, правильным ответам на эти вопросы их учат с первого дня.

Возможно, это и хорошо, что я не универсал: меня радует, что теперь займусь кулинарией полноценно. В техникуме же я ожидал самый главный курс: как готовить спиртное. Дело не том, чтобы самому употреблять алкоголь, а в том, насколько большой сборник рецептов открывает изготовление спиртного. Алхимики могут получать медицинский спирт из целлюлозы, но это для алхимический целей, а значит на стол не поставишь. Меня же интересует возможность создать какой-нибудь свой напиток, который не затеряется во времени и который однажды поставят на стол Королеве. Хотя, это скорее наивная мечта: не все пьют, а значит и Королева может оказаться трезвенницей.

Когда мы расходились, никто из ровесников никого не ждал. Получаешь аттестат – идёшь домой радовать семью. Встретиться и отпраздновать с друзьями совершеннолетие можно и завтра или через несколько дней, как договоримся. Впрочем есть и нетерпеливые, которые уже ушли праздновать.

Мы с отцом уже почти дошли до дома, когда меня перехватывают Яннис и Абангу. Они не хотят выказывать неуважение к опытному лесоходу, поэтому просто подзывали руками. Папа с пониманием улыбнулся и чуть хлопнул по спине.

— Иди. Но не смей убегать с аттестатом. Его оставишь дома и маме покажешь, – мягко, но настойчиво говорит он, уходя в дом, не дожидаясь моего ответа.

Парочка сразу подходит близко, явно благодарные моему папе за понимание. — Метин, ну ты куда? – возмущается Яннис, – ты что, правда решил бросить нас и провести день с роднёй?

— А вы – нет? – удивляюсь я такой постановке вопроса.

— Мои родители завтра переезжают за вулкан. Мне выделили место в рядах охотников, – радостно сообщает мне Аба, – поэтому я могу повеселиться с вами только сегодня. Давай, пошли напьёмся.

Она берёт меня за предплечье и тянет в сторону от дома. Яннис идёт вперёд, решив, что я уже согласился. — Аба, но дай я хотя бы скажу родителям, куда я иду, – сопротивляюсь своей подруге, выросшей в крепкую лису, – нельзя же просто пропасть в такой день, они будут беспокоиться.

— Ой, ну какой ты зануда! – вздыхает она и отпускает мою руку, направляясь ко мне домой, – куда рамку хрустальную дел? Съел по дороге?

— Ха-ха, – беззлобно отвечаю ей, – сама знаешь, что я уже определился.

— Давай быстрее, Яннис всё сожрёт, – фыркает она, торопя меня.

Абангу заходит в дом вместе со мной. Нас встречает вся семья. Улыбается отец, сестра, братик и только мама вместе с улыбкой смотрит на нас как-то странно.

— Добрый день, – приветствует мою семью подруга, – мы с семьёй завтра уезжаем за вулкан, и я…

— Да, идите, – кивает отец, не меняясь в лице, – я сегодня говорил с твоей матерью, она сообщила.

Я и Абангу удивляемся новости, но семья будто в курсе, что я хочу уйти с друзьями.

— Поздравляю, сынок, – сообщает мать, забирая у меня аттестат, – веселись, но чтобы до рассвета был дома, хорошо?

— Ладно, – всё ещё не понимаю, что произошло, а моя подруга уже тащит меня за дверь.

— Время-время! – подгоняет она меня, – бежим.

Мы выбегаем за порог. Я едва успеваю плавно закрыть дверь. — А давно наши родители общаются? – интересуюсь я у бегущей впереди.

— С последней экспедиции. Мама была там, видимо, познакомились. Не отставай, – резво бежит она по дороге, вынуждая догонять её.

Янниса мы находим в кафе, где он уже заказал еду и напитки. После получения аттестата мы получаем право пить. Аттестат не требуют, легко считывая наше состояние: выпускники, как я потом узнал, всегда выглядят так, словно закончили тяжёлую работу. Обманщики не имеют такой радости и свободы в душе. Пить алкоголь можно в ограниченном количестве, поэтому пришлось менять заведение, чтобы напиться как следует. Впрочем, в третьем кафе нам просто не хотят наливать, намекая, что от нас и так разит алкоголем. Мы бы могли поспорить, но тогда официант просто предложит подуть в стационарный измеритель алколоидов и тогда обмануть будет нельзя. Поэтому мы заказываем в дорогу несколько пирогов и идём на крышу одного из крытых рынков. Туда не так просто добраться: надо знать дорогу, но наша компания знала, как туда залезть. И как оказывается, не мы одни. Дэшэн и Хэпин тоже сидели там с ящиком вина и что-то обсуждали. Завидев нас, они рефлекторно прячут початые бутылки, но, узнав, тут же успокаиваются.

— А мы думали одни тут посидеть, – вместо приветствия сетует Дэшэн.

— Бригадир и повар? – подкусываю его: Дэшэн действительно получил хрустальную рамку.

— Ой, много ты понимаешь, – подвыпившим голосом промямлил отличник, – нам просто есть что обсудить. В конце концов именно Хэпин помогал мне с кулинарией.

— Я надеюсь, вы не с пустыми руками, – хитро улыбается мужчина, распушив перья, – вина на всех не хватит.

— У нас своё, – успокаивает его бобёр, снимая со спины рюкзак, в котором находится огромный бурдюк, – не вино, но очень хорошая медовуха.

Пока мы с подругой смотрим на него как на вора, который утаил от нас такое сокровище, Дэшэн клюёт головой.

— Медовуха – слабоалкогольный напиток с градусом не выше 8 градусов. Самые лучшие чёрные сорта позволяют достичь 16 градусов, но для этого нужно соблюдать полную технологию изготовления…

— Я у тебя сейчас бутылку заберу, – грозится ему Аба, доставая из своей поясной сумки свёрток с пирогами, – тут с ягодами и копчёностями.

— О, вот это дело, – оживляется Хэпин и ловким движением бросает бутылку лисе. Та синхронно кидает еду в ответ. Оба ловят “снаряды” без труда.

Я же достаю свои запасы пирогов с яйцом и несколько упаковок крекеров с сыром. Расположив всё в общей доступности, беру вино и делают глоток. Приятная сладость опускается по горлу. Можно почувствовать, что вино ещё молодое и не имеет должной крепости, которая ощущается во вкусе и терпкости напитка, который настоялся.

— Хорошее, – хвалю я напиток, – сам делал?

— Естественно, – радушно улыбается пернатый повар, – но это плохой вариант. Оно вышло слишком сладким и слабым. Такое лучше выпить молодым, пока не стало кислым из-за нарушенной технологии приготовления.

Хэпин откусывает от пирога и широко улыбается.

— Пироги “Двуглавого дятла”, – опознаёт он с первого укуса, – опять муки много, а начинка недопеклась. Кто-то скажет, что ужасно, но только там можно попробовать походную еду.

Я делаю глоток медовухи из складного стаканчика, поданного Яннисом.

— Надеюсь, хотя бы семейный запас мёда вас угомонит, – ворчит он в шутку, – только попробуйте сказать, что невкусно, и я ваш враг на всю оставшуюся жизнь.

Волнуется не просто так: медовуха имеет порядковый номер 32. Яннис научился сам её делать без рецептов, полагаясь только на знания алхимии и кулинарии. Родителей пришлось уговаривать, чтобы они разрешили сыну попытаться приготовить напиток своими силами и, уверен, они пожалели об этом, когда Яннис заготовил 50 бочонков на 10 литров каждый. Брожение занимает несколько месяцев, но юный самогонщик идеально помнил какой рецепт в каком бочонке. Система закладки бочонков известна только ему одному. Однажды он рассказал, где какие варианты, но я так и не смог уловить схему, благодаря которой он всё помнил. Знаю только, что десять бочонков он уже вылил: рецептура оказалась неверной и мёд банально испортился.

32 мёд оказывается пряным. В составе угадывает имбирь и ещё какие-то пряности. Мы с Абангу, которая тоже продегустировала мёд, переглядываемся, подумав об одном и том же.

— Кардамон? – произносим синхронно.

— Да, мелегетта, – гордо отвечает он.

— Эй, без подсказок, – недовольно бурчит старший кулинар, делая глоток.

Мы замерли, глядя на гарпию, который с видом знатока оценивал рецепт: покатал по своему прозрачному бокалу, посмотрел на свет, опустил коготь в мёд, сделал глоток и медленно оценил вкус.

— Знаешь, стоит добавить перец. Тогда можно будет насладиться особыми эффектами в мозгу, – выносит он вердикт.

— Пробовал, вкус мёда пропадает начисто. Вылил целый бочонок, – недовольно морщится бобр, закусывая бисквитом.

— Ну, скоро узнаешь правильные рецепты и это не будет проблемой. Во всяком случае мне нравится твой кардамоновый мёд. Он греет. Думаю, ящеры его полюбят. Конечно, есть такой рецепт и улучшенный, но твой вариант не купить, – дипломатично отвечает Хэпин.

За подобными разговорами мы продолжаем праздник.

В кафе мы начали обсуждать наших общих знакомых, а на крыше к нам подключились и гарпии, постепенно переводя разговор в русле ближайших планов.

— Я завтра уезжаю, – сообщила хмельная лиса, почти лёжа на моём плече, – буду теперь охотница, а не загонщица. Было очень непросто доказать, что я не хуже остальных могу заколоть кабана.

— Как же ты их убедила? – интересуется спокойный Яннис, который был очень сдержан, а поэтому и самый трезвый из нас.

— А я настигла свинью прямо по ходу загона. Этот хряк решил, что умнее и быстрее меня и поэтому хотел убежать в сторону, но я же не дам какой-то свинье обыграть меня, – её голос наполняли нотки бравады, – я взяла дротик и метнула ему прямо в жопу. Прошло на вылет и дротик застрял в дереве. Кабан рванулся, но древко спружинило и надорвало ему окорок. И тут я беру нож и прыгаю на него.

Демонстрируя свои слова, она берёт пустую бутылку, прыгает, перелетая через наш импровизированный столик и падает прямо на балку здания, разбивая бутылку об неё, словно вгоняя нож. — Кровища брызнула, но я давила дальше! Вогнала по самую рукоять, пока эта туша не перестала дёргаться. Потом взяла дротик в руки и потащила эту тушу в лагерь. Никто не мог поверить, что я завалила свою первую дичь так рано.

— И что было с тушей, – может это вино, но мне нравится слушать её эпические приключения, которые, скорее всего, были не настолько красочными и яркими.

— Я её нарезала на куски, насадила на вертел и зажарила прямо там на костре! – рассказывает она, продолжая театр одной охотницы, – вертела медленно около трёх часов, пока остальные там ловили буря знает кого. А когда все вернулись - я угощала всех хорошим мясом. Ящеры ныли, что я пересушила, но что эти умники вообще знают о правильной готовке? Привыкли жрать на своей охоте кровяные нарезки, а я сделала сочные, пропечёные, с мясным соком внутри и панировкой снаружи.

— А панировку откуда взяла? – недоумевает Дэшэн, – ты же не использовала опилки или трутовики?

— У меня есть для этого вот такой парень! – весело отвечает Аба, подходя ко мне и до удушья обнимая на пару секунд, – снабжает меня своим кормом для загонщиков уже не первый год. Вот я и распотрошила его батончики на корочку.

— Вообще-то они только для тебя, – в шутку возмущаюсь этой растрате. — А ты не ревнуй! – возмущается охотница, – твои пайки пошли на прокорм всей нашей группы и никто не смел сказать, что было невкусно.

— Наверное, они тебя просто боятся, – отшучивается Дэшэн, но получает едва слышный щелчок языком от Хэпина, намекающий, что надо промолчать.

— А чего меня бояться? – возмущается бурая, повернувшись так, что её хвост начал бить меня по лицу, – я хоть и крута, но там есть и более сильные женщины. Одна из них дралась с кротом, который вымахал с десять метров.

— В длину? – удивляется Яннис, удобно развалившийся на пустом бурдюке. — В толщину, – поднимает она руку вверх с поднятым пальцем, делая акцент.

— Хватит бить меня по мордасам, – отодвигаюсь от виляющего хвоста.

— А ты под хвост не заглядывай, – смеётся она, садясь на место.

— А я думал, что ты всё-таки решишь стать поваром, – напомнил Хэпин.

— Нет, я люблю, конечно, готовить, но всё-таки охота - это настоящее ремесло, в котором я хороша. Ни один зверь не скроется, хоть и думает, что умнее меня. Копьё у меня как продолжение руки. Может я и неплохо готовлю, но поймать живое мясо - важная часть приготовления.

Она довольно разваливается на крыше, утомлённая своим перфомансом. Хэпин смотрит на нас с нежной улыбкой. Видимо, он был действительно рад видеть нас: после того как он получил аттестат и стал учиться в техникуме, у него не было так уж много свободного времени. Сегодня он банально прогуливал занятия, чтобы побыть со своими давними друзьями с факультатива. Он точно знал, что мы придём сюда, правда не ожидал, что первым придёт хрустальный отличник.

Глава 1. Техникум.

Учёба в техникуме оказалась не такой радостной частью жизни, как я себе рисовал, пока ходил на курсы в школе. Как оказалось, факультативы были детским чаепитием с деревянной посудой. Первый же год оказался крупным разочарованием.

Нас не пускали на кухню весь первый курс. Вместо этого мы ходили на обычные занятия в классах, за партами, где приходилось в ускоренном виде изучать алхимию, социологию с расширенным изучением юриспруденции и экономики, историю, культуроведение, математику, а в довершение к этому ещё и ежедневные занятия физкультурой. Последняя состояла из изнуряющего бега, плавания и множества сетов упражнений, направленных на развитие выносливости. За этот год я сбросил девять килограмм и потерял нормальный сон: приходилось тянуть предметы, которые мне были не интересны в школе. Особенно тяжело шла история, которая включала в себя события, происходившие с великими подданными Королевства. Я просто не видел смысла в этих датах, гражданских войнах, именах помощников и прочих ненужных за плитой знаний, которые забывались не на следующий день а сразу после хлопка зачётки.

Мои одноклассники переносили подготовку так же с трудностями, как и я, но довольно скоро мы смогли облегчить себе жизнь в группах самоподготовки, куда не все поняли зачем нужно ходить. Были те, кто хорошо разбирался в алхимии, кто-то понимал историю. Я же смог готовиться за всю группу по культуроведению. Яннис готовил для нас юриспруденцию, так как ему было проще с матерью-чиновницей, которая была выпускницей института безопасности. Конечно, сдавать зачёт тяжелее, когда нужно было ещё и вникнуть в то, что мы подготовили друг другу, но в любом случае такой способ проще, чем ко всему готовиться самим. Плюс очень помогали студенты курсом постарше. Хэпин, например, слил нам вопросы с прошлого года за сопоставимую плату с курса, прекрасно понимая, что мы с Яннисом передадим вопросы всем.

Преподаватели прекрасно понимали, что мы скооперировались и сдавали всё коллективными усилиями, поэтому не упускали возможности задавать дополнительные вопросы, чтобы увидеть, насколько мы понимаем то, что готовил кто-то другой. Первые месяцы попадались многие, в том числе и я. К счастью, к концу года мы поднаторели в изучении готовых ответов и в их изготовлении.

Второй курс, когда мы наконец-то добрались до кухни, оказался не менее разочаровывающим: я ожидал увидеть современную кухню с настоящими фунготехнологиями, но, увы, мы получили обычные каменные печки и плиты с открытым огнём, за которым нужно было ещё и следить, чтобы он сохранял жар. А самое ужасное, что так уже давно никто не готовит. Это чуть лучше, чем походный костёр, но даже в самом дешёвом кафе готовят на плите закрытого типа, жар которой поступает от гейзера. Это общая норма, как и в домах. При этом не было послаблений: мы были обязаны готовить безупречные блюда, которые изредка получались как положено. Приходилось вникать в процесс приготовления, хитрить, регулировать огонь, поддавать жара или воздуха, чтобы получалась светлая корочка или нужна консистенция соусов. С выпечкой всё превращалось в натуральную лотерею, где никогда не угадаешь, каким получится пирог. Пара моих сокурсники просто бросали всё посреди готовки и покидали кухню, видя, что блюдо испорчено.

Естественно, нас не оставляли преподаватели: короткими, но меткими инструкциями они направляли нас, заставляли думать, иногда кричали, создавая дополнительный стресс, требуя невозможного. И когда мы не справлялись – ставили неуды и тыкали в неудачи, но, поскольку так было у всех, мы довольно быстро научились терпеть это скотское отношение.

Мне очень повезло, что со мной был Яннис. Если бы не этот дори, я бы несколько раз мог сорваться и запустить чем-нибудь в преподавателя, когда тот вырывал у меня заготовки из рук, почти переходя на мат и ругая за неточности в технологии приготовления. Сам дори находил отдушину в посещении театра, где нередко можно было услышать свежую постановку вымышленных историй или старой классики. Он даже был какое-то время влюблён в одну актрису, но через месяц его любовь прошла после того, как она сказала, что не выносит запах алкоголя.

Когда он услышал от неё причину несовместимости, был в сильном бешенстве. Дори буквально наорал на девушку, чуть не замахнувшись на неё кулаком, но воспитание сыграло свою роль и он сдержался. Но вечером он всё равно потащил меня в обязательном порядке на тёплые озёра, чтобы выпустить пар и выпить.

Мы обсуждали хорошо получившие напитки, изготовленные Янном. Медовуха с неуловимым вкусом алкоголя и ягодное вино со сладостью цитруса хорошо сочетались с набором сыров, которые мы стащили у преподавателя после сдачи. Когда несколько бутылок были пусты, дори резко сменил тему разговора с вариантов вкуса мёда.

— Кому вообще нужна баба, которая не уважает древнейшее из искусств? Тоже мне актриса. Да её выкинут из театра сразу, как на хвосте проступит седая дорожка! Тоже мне принцесса прекрасная.

— Янн, ну перестань, – попытался утихомирить его я, – ну её в чурук. Чё ты всё не отпустишь? Давай ещё выпьем. У тебя отлично получилось это вино.

Помимо медовухи, Янн принёс и домашнего молодого вина на случай, если мёда не хватит. Тем не менее, под видом вина я налил ему воды, надеясь, что друга немного отпустит.

— Ты что, урод, не видишь, что это вода?! – махнул кулаком дори, пытаясь ударить меня по лицу, – я не делаю воду. Я лучший винокур Королевства! И это все узнают!

— Да ты успокойся! – лёгким толчком сажаю его на хвост, – я вообще-то тоже бухой. Подумаешь перепутал.

— Ага! Драться полез! Ну всё, плесень, ты напросился!

Он собирался броситься на меня, но внезапное зелёное крыло разделило нас: к нам присоединился Хэпин, неизвестно откуда взявшийся.

— Так, успокоились оба, – хмуро оглядел он нас, – вы вообще в своём уме? Бухаете в открытом поле самопальный алкоголь? А если безопасники увидят? Хоть бы не орали как пьяные.

— Пусть увидят! – храбрился Яннис, – они только сделают глоток и поймут, что это нектар Королевы, а не вино!

— В самом деле? – переключил на него внимание тохха, увидев, что я спокойно сел на место, – которая бутылка с нектаром? Мне кажется, тут несколько сортов.

— Вот эта для тохх, – протянул он непочатую бутылку, – с лёгкой кислинкой и небольшим осадком. Это вино надо наливать правильно, не как для терри, которые воду лакаю, где я ноги мою.

Ответить я не успел: маховый перья легли мне на лицо, практически не давай дышать, поэтому пришлось чуть отодвинуться.

— Да кто вообще пьёт воду, – поддержал его Хэпин, наливая себе в стакан вина, не забывая чуть размешать его не взбалтывая, – в ней только жабы живут.

— Во, ты умный Хэпин! За это я тебя и люблю, – чуть поутих дори, совсем забывший с чего начался конфликт.

— Как у вас второй курс? – чуть серьёзно поинтересовался тохха, – у нас один повар однажды сделал пирог со столовыми приборами.

— Это с чем он пытался сделать пирог? С табуреткой? – прыснул Яннис, – придурок. Хотел преподавателю подать с приборами?

— Нет, просто много занимался. Примерно до потемнения в глазах. Вы же здесь по той же причине? – Сочувственно улыбнулся он.

— Да, – кивнул я, не давая дори вспомнить про актрису, – замучали, что хоть вешайся. Всё им не так, а оборудование – устаревшее дерьмо. Ни одной гейзерной плиты, ты можешь себе представить?!

— Да, могу, – серьёзно ответил Хэпин, который был старше нас на год, – это сильно усложняет потом жизнь на производственной практике.

— А чё там? – переключил внимание Янн.

— Намного лучше оборудование, намного современнее производственные карты и более злые повара, которые будто забыли, что учились там же, где и мы.

Тохха недовольно щёлкнул клювом и сделал ещё глоток вина.

— А нахрена нас учат на старье? Я что, должен уметь вертеть тысячеслойные круасаны на походном костре? – плохой пример, но мне хотелось выговориться не меньше, чем хвостатому винокуру.

— Потому что так мы не можем схалтурить, – пояснил старший, – в идеальных условиях да с хорошим оборудованием кто угодно приготовит даже его. Но на практике тебе может попасться очень много недостатков на кухне. У меня в ресторане, например, печка сделана из меди. Эта дрянь неправильно распределяет температуру и покрывает выпечку купоросом, от чего портится вкус. Приходится дополнительно закрывать блюдо при готовке, а выпечку подавать как есть.

— Это у кого? – возмутились мы оба.

— Не скажу, – невозмутимо ответил Хэпи, – у меня подпись о неразглашении индивидуальной технологии приготовления.

— А я за тобой прослежу, – бросил ему вызов Яннис.

— Не надо, пожалуйста, – со смехом ответил тохха.

Мы ещё какое-то время посидели и поспрашивали Хэпина о его успехах. Тот с удовольствием рассказывал о том, как он проходил практику, какие есть хитрости для открытого пламени и особенно какие есть приёмы для изготовления выпечки, благодаря которым он редко ставит таймеры и почти не следит за температурой. Мы так заболтались, что совсем не заметили, как пернатый под шумок, прощаясь с нами, утащил все заполненные бутылки и оставил нас с Янном говорить о чепухе в компании с водой. В озере, и в оставшихся бутылках.

На третьем курсе мы наконец-то добрались до производственной практики. Меня определили в столовую при институте технологий, что было с одной стороны очень приятным разнообразием по сравнению с отсталой техникой в колледже, с другой – настоящий ужас адаптации, где пришлось не только подстраиваться под новую технику, но и изучать новое. К сожалению, институт не давал выбора: на кухне было несколько цехов, обилие машин, которые автоматизировали процер шинков и очистки овощей и фруктов, духовые шкафы с разными температурами и давлением. Один из шкафов даже позволял нагревать еду за считанные секунды, попутно разваривая еду. Этому нашли применение при приготовлении клубней и корней. Также на кухне присутствовали машины, способные перемешивать большие объёмы салатов и готовить тесто до идеальной однородности. Казалось только под мусор тут не было машины, превращавшей их в еду.

Тем не менее, повара были настроены не очень дружелюбно. Поначалу меня отправили читать мануалы и учиться пользоваться устройствами. Точнее загружать и разгружать автоматическую мойку. Постепенно меня перевели в холодный цех на закуски, а затем и в горячий цех на приготовление основных блюд. Заканчивал я в цехе выпечки, где мне как повару уже практически не пришлось ничего делать: выпечка очень деликатный процесс, требующий соблюдения очень многих факторов, включая давление, температуру и исходные ингредиенты: просто смешав муку разной партии может получиться полусырая выпечка. К счастью местный шеф-повар выбил для кухни самые передовые разработки, благодаря которым можно было избежать множества проблем с готовкой. Из-за этого я излишне проверял припасы, хотя для этого были специальные датчики контроля, выбирал ягоды для начинки вручную, хотя нужно было просто включить сортировщик. В конце концов я даже успел поругаться с одним из поваров за то что он назвал меня улиткой. Драки не вышло и меня отправили в холодный цех, где я остался на изготовлении салатов и закусок.

За все эти годы я полностью выпал из жизни друзей и одноклассников. Меня хватало только на учёбу, дорогу, редкие попойки с Яннисом и редкие пересечения со знакомыми. Дома меня практически никто не трогал: сестра, когда попала на второй курс, ушла с головой в учёбу, а после производственной практики переехала в посёлок поближе к новому рабочему месту. Иногда она приезжала к родителям, но скорее для поддержания связи и чтобы похвастаться достижениями в теплице, где они выращивали что-то редкое, но я никогда не слушал: голова и без того была забита. Братик же занимался в школе и мы редко пересекались: он рано ложился спать, а утром нам было не до общения. Один раз я даже удивился, увидев его: абсолютно вытерлось из памяти, что у меня есть брат.

Родители не отказывали в помощи. Собственно, именно отец посоветовал мне не терять связи со старшекурсниками и кооперироваться со своим курсом на самоподготовке, чтобы вместе заниматься и готовиться друг для друга. Я так понимаю, это он подчерпнул из экспедиций, где коллективизм решал все проблемы. Должен сказать, его советы и правда помогали, хотя и не так, чтобы я не совершал ошибок. Мама же превратилась в коменданта, следящую за тем, чтобы я вовремя ел и спал, что мешало занятиям, но было необходимо: я слишком не хотел вылететь из техникума.

Абангу тоже не появлялась: она поступила в техникум безопасности, где пропадала всё время, как и я. Я пытался пару раз написать ей и предложить встретиться на выходных, но она отвечала только через пару дней, что была слишком вымотана, чтобы вообще вставать с кровати на выходных. Подробности писать она не хотела, ссылаясь на обилие физподготовки и юридических пунктов, о которых она даже не хотела рассказывать. Единственное, что мы хоть как-то смогли обсуждать – её трофеи с третьего курса, когда их охотничий отряд отправился загонщиками. Скучное по её мнению и утомляющее своей статичностью занятие: стоять на месте и при движении звенеть колокольчиками, чтобы спугнуть оленя или кроликов, не давая им уйти. Затем ей давали одну шкурку зайца или немного оленьего мяса. На этом всё. Как бы они ни надеялась встретить кабана или крота – всё это были пустые мечты. Зато окончание техникума для нас обоих стало торжественным событием.

***

Получение диплома не только счастливое событие как награда за труды и работу в течение трёх лет, но и подтверждение вчерашнего студента как взрослого. Я ещё раз с радостью смотрю на выданную пару минут назад картонную книжечку с двумя листами, где указаны мои данные, данные техникума и перечень пройденных дисциплин. Страница заполнена множеством позиций подтверждающими мои навыки: от выстраданной истории и физподготовка до технологии приготовления блюд с использованием фундотехнических приспособлений. “Отлично” по всем профильным предметам и по нескольким общим. Без диплома можно готовить разве что дома, для семьи и друзей, а о работе хоть где-то не может идти и речи.

Я поднимаю глаза и с улыбкой смотрю на своих уже бывших одногруппников. Мы все справились. Кто-то лучше, кто-то хуже, но мы все теперь квалифицированные повара. Конечно, нет предела мастерству и настоящие кулинары способны создавать невероятные блюда из совсем неожиданных компонентов, но это вопрос уже не только обязательной учёбы, а рабочего опыта и экспериментов.

В наградном зале выстроился весь наш выпуск. Выпускная комиссия, состоящая из профессоров пищевого института, приглашённых техникумом, с удовлетворением смотрит на нас, сохраняя положенное спокойствие торжественного момента. Во главе комиссии нас провожает директор техникума, зачитывая напутственную речь. Особая черта одежды выпускника пищевого техникума – белые пятна по всему костюму как следы от муки. Терри в золотом костюме с белыми пятнами поправляет очки и, положив левую руку на кафедру, начинает.

— Для многих эти три года пролетели незаметно. Но не все смогли все года провести будучи студентами нашего техникума. Я рад сообщить, что большая часть из вас успешно прошла обучение. Из вашего выпуска завершили обучение 89% студентов. Высшие результаты получили 32% студентов. Это на один процент выше, чем прошлогодний выпуск. Я благодарен вам за старание, которое вы все проявили за время учёбы, и с радостью объявляю всех присутствующих поварами высшего разряда.

Мы синхронно аплодируем, стараясь удержаться от бурной радости: для этого уже было время после экзамена, где мы на радостях и кричали, и скакали, и сломали несколько столов в ресторане, и отдавили много хвостов, пока праздновали успешное завершение техникума. Сейчас же, на мероприятии, очень важно продемонстрировать свою зрелость: мы же больше не подростки.

Стоящий справа от меня Яннис выглядит торжественнее всех: плотный широкий хвост изящно пристёгнут к поясу с золотым узором, резцы начищены до блеска и, возможно, даже заточены с вечера. Зелёный костюм с белыми пятнами словно был накрахмален, но не избыточно: он не выглядит картонным, а просто сохраняет гладкую текстуру шерстяной ткани. Аплодисменты Янниса выверены, руки тверды, а звук ровный, но только те, кто знает моего друга, может увидеть, как в его чёрных глазах блестит непередаваемая радость: его выпускная работа получила высшие баллы по всем категориям. Он один из 32%. Не каждому дано приготовить идеальный “Таккино тоннато” тоххинской кухни: пернатые крайне чувствительны к правильности приготовления соусов и к подаче блюд.

На выпускном экзамене среди выпускной комиссии присутствовал тохха, профессор Дангао. Говорят, что он способен почувствовать на вкус малейшее отхождение от рецепта. И, попробовав Таккино Янниса, профессор был удовлетворён полностью. Даже пожал руку Янниса, что происходило крайне редко. Когда мы покинули зал, дори пищал так громко, что из всей группы празднующих было слышно только его.

Торжество заканчивается словами директора “Желаю вам всем ясных дней”. После этого комиссия удаляется в кабинет, а мы покидаем наградной зал через широкие двери. Теперь можно и поговорить, и порадоваться как это ощущается. Гул нарастает быстро, но мы слышим друг друга очень хорошо. К нам присоединяется и Хэпин, у которого был выходной по этому случаю. Он пришёл в своём парадном костюме с прошлого года: расшитая серебряными нитями мантия с белыми пятнами, что приятно сочеталось с его зелёными перьями.

— Ну что, пошли за грилем? – радостно потирает руки Яннис.

— В костюмах? – напоминает Хэпин, – Будешь есть гриль без наблюдения за каплями соуса?

— Ты же всё равно в зоб набираешь мясо, – удивился дори, – как ты можешь испачкаться?

— Стечёт по клюву, – со знанием дела ответил пернатый повар.

— Если я приду домой с дипломом, то пропаду на сутки-двое, – возражает нахмурившийся дори, – и Мет тоже. Нет, мы идём в гриль.

— Ладно, пошли, – решаю прекратить этот разговор, – Пока будем спорить – все места разберут.

— Идём тогда к Раману. У него вкуснейший гриль сегодня, – подмигивает зачем-то он Яннису.

Мы спешно бежим по известному нам адресу, хотя Хэпин явно недоволен, что теперь придётся есть аккуратно и нельзя просто взять полоску мяса, как он любит, и проглотить целиком. Раньше мне казалось, что он не различает вкуса, раз просто набивает зоб, но культурология описывала не только особенности воспитания тохх, но и их вкусовые привычки. Удивительным открытием было то, что некоторые тоххи не воспринимают острый вкус и поэтому иначе ощущают призрачные перцы и подобные компоненты блюд. Но зоб не всегда выдерживает такую пищу, поэтому нас учили не злоупотреблять добавками при готовке.

На улице мы поспешно направляемся по короткой дороге к району, граничащему с малым гейзером: ресторан Рамана находился в десяти метрах от скважины. Мы идём не только по бетонированной дороге, но и по траве. Это запрещено и если поймают - оштрафуют, но риск того стоит: у Рамана мы можем заказать пиявку на гриле с соусом, который трансформирует вкус до трёх раз, но только если успеем занять столик.

— Уже определились, куда собираетесь пойти работать? – внезапно спрашивает дори с широкой улыбкой, – я всё же решил отправиться в экспедиции, а потом пойти в пищевой институт.

— Это не самый лучший способ получить научную степень, – хмуро отвечает Хэпин, без труда идущий рядом со мной, – экспедиции опасны, и даже если ты вернёшься из Леса не тронувшись умом, то ты за это время будешь оторван от внутренней кухни института. Я думал сначала поработать в своём родном посёлке, а потом подать заявку.

— И утонет твоя заявка в тысяче таких же, – парирует дори, отмахиваясь, – и когда тебя допустят, ты станешь максимум ассистентом.

— А кем станешь ты после экспедиции? – подкусывает тохха, – да, у тебя будет право на защиту диссертации, но ты же будешь недоучкой, даже если пройдёшь всю экспедицию. Думаешь, у тебя будут шансы перед теми, кто изучил больше и шире, чем ты?

— По крайней мере я смогу внести нечто новое в институт, а не просто обслуживать таких как ты, – самодовольно отвечает Яннис, провоцируя Хэпина.

Тот же, в свою очередь, решил переключить тему.

— Мет, а ты куда пойдёшь? – обращается пернатый уже ко мне.

— Пока не задумывался, – признаюсь ему, – я сначала хочу немного отдохнуть месяц-другой. Выпускная работа выпила из меня все силы.

— Нет, ну это понятно, – усмехается отличник, – два месяца и я буду лежать и жевать, абсолютно наплевав на всех и вся. Но тут вопрос больше про будущее.

— Не знаю, я не очень вижу себя сотрудником института. Скорее всего начну со столовой, а затем переберусь в ресторан.

— Видишь, Ян? Мет прекрасно понимает, что амбиции любят постепенный рост, – счастливо делает вывод Хэпин, похлопывая меня по плечу.

— Погоди, Метин, – называет меня полным именем дори, – разве твой отец не вернулся из экспедиции несколько лет назад? Он не говорил тебе, может стоит и тебе туда податься?

— Нет, он всегда говорит, что экспедиция под договором о неразглашении и ничего сказать не может.

— До сих пор? – удивляется Ян, даже притормозив, – мог бы уж своему сыну сказать: ты же никому не расскажешь.

— Вот и не рассказывает, – смеётся Хэпи, – не нужно хранить тайну, если её нет.

— Ян, а ведь твоя мама тоже была в Лесу. Она ничего не рассказывает? – припоминаю я дори с красными полосами вдоль шерсти.

— Нет, – качает тот головой, – но говорит, что нужно быть очень подготовленным перед экспедицией. Там, вроде как, очень тяжёлые условия работы после которых нет никаких трудностей в Королевстве.

— Ну, это и так все знают, – морщусь на этот ответ, – если ты каждое утро просыпаешься в дикой глуши без гейзеров, где даже чай не заварить, то удивительно, что кто-то вообще может там работать.

— Ну да, там они используют какой-то аналог явно, – неуверенно предполагает Ян, – возможно огонь.

— Огонь? Да там лава нужна, чтобы не потерять жар, – недоверчиво отмахивается Хэпин, – чурук моментально вытянет всё тепло из огня.

— А в твоей семье никто не ходил в экспедиции? – хитро улыбается дори.

— Нет. Это же дело добровольное и ни у кого из моих не было желания рисковать жизнью, – чуть вздёргивает клюв Хэпин.

— Эй, вы, трое! А ну, стоять! – раздаётся крик где-то сзади.

Естественно, мы не оглядываемся и переходим на бег. Не сговариваясь, мы разбегаемся в стороны. За нами бегут недавние выпускники института безопасности: только они занимаются патрулированием улиц. Им достаточно один раз увидеть наши лица, чтобы через час домой пришёл штраф. Конечно, за этот побег нам добавят наказания, но место в ресторане дороже.

Ян бросился по траве в сторону жилых домов, где он знает множество тайных проходов. Я же бегу по дороге, полагаясь на быстрые ноги и возможность затеряться в толпе терри: их статистически больше среди жителей посёлка. Убегая, слышу хлопание крыльев, но не Хэпина: видимо, один из безопасников был тоххой. Пернатому повару будет нелегко отделаться от преследования. Свернув несколько раз за углы и проскользнув через подземный проход, я смог найти группу, в которой меня будет непросто выделить. Спрятавшись за ними, я наконец-то оглядываюсь. Никто за мной не бежит. Возможно, на этот раз всё обошлось и безопасники решили просто спугнуть нас, а не ловить. Штраф небольшой и стараться серьёзно ради него никто не будет. Выдохнув, я направляюсь по нужному адресу.

Возле ресторана установлен глубинный насос, который перекачивает кипяток по трубам, передавая его предприятиям и в жилые дома. Градопланировщики предлагали несколько вариантов подземного насоса, но ради безопасности их оставляют на поверхности, чтобы никто не ходил сверху и не сварился заживо, если насос прорвёт. Такого, конечно, никогда не бывает, ведь это основа цивилизации. Ресторан Рамана находится как раз рядом с таким насосом. Наивно, конечно, думать, что именно поэтому у него самый вкусный гриль, ведь кипяток под давлением не теряет температуру на несколько километров, но романтики в это верят. Сам же Раман лишь отмахивается со смехом от этой байки. Он повар со стажем более 20 лет и просто знает, как правильно приготовить блюдо. Каждый сезон он изобретает гриль заново, включая новые блюда в меню. Что не приживается исчезает из подачи, но что остаётся - любят все. И пробовать новинки не прекращают.

Глава 2. "У Рамана"

Я захожу в ресторан. Снаружи и внутри это здание отделано под мох и лозы, но само здание построено из крупных натуральных камней, что хорошо держат температуру внутри. Гилтерри очень чувствительны к холоду, поэтому старики часто носят с собой грелки или накидки с подогревом. Именно поэтому у всех зданий гилтерри очень хорошая термоизоляция и персонал чаще всего тоже гилтерри: остальным расам тут может быть душно или жарко.

На входе меня встречает гилтерри с вежливой улыбкой, ожидающий, пока я повешу пиджак на вешалку и будет смысл начинать разговор.

— Добро пожаловать к Раману, – добродушно кивнул официант, – я так понимаю, вручение диплома прошло отлично. На сколько мест нужен стол?

— Здравствуйте, уважаемый, – вежливо отвечаю, – на троих. Вручение действительно прошло отлично.

— Среди гостей есть отличники? – интересуется официант, вынимая из корзинки три экземпляра меню.

— Один, – киваю я, – а к чему вопрос?

— Распоряжение Рамана. Отличники пищевого техникума получают подарочное блюдо на выбор, – продолжает гилтерри, приглашая меня открытой ладонью пройти в зал, пока его хвост пододвигает тонкую карточку со стойки, – Ваше имя для друзей?

— Метин, – отвечаю ему. Гилтерри тут же записывает что-то в журнал и забирает карточку со стойки.

Я захожу внутрь и вижу, что зал практически заполнен: осталось два стола на четыре персоны. Ажиотаж ожидаемый: мы в пищевом посёлке и многие заканчивают учёбу сегодня. Друзья и члены семьи хотят отпраздновать выпуск мясом. Самый, конечно, пик посетителей будет ближе к вечеру, а не в полдень, поэтому мы не стали заказывать место заранее. Выбрав стол в углу ресторана, я повесил наплечную сумку на спинку стула. Официант заменил на столе зелёную табличку на синюю и разложил меню.

— Что-то принести сразу? – опытный официант хитро улыбается, – кувшин огуречной воды?

— Конечно, – киваю ему. Гилтерри уходит.

Официанты ресторана – важная часть персонала. Они умеют подать блюдо в любой сервировке, решить проблему с блюдом, угадать настроение и вовремя остановить посетителя, который пытается утолить свои печали едой. Данный же гилтерри прекрасно знал: белые пятна на костюме – я повар и знаю здешнее меню, пришёл один – буду ждать друзей и мне будет жарко через некоторое время, а значит нужно питьё. Мы все проходили основы управления точкой питания в техникуме, но встретить официанта-профессионала всё равно приятно.

Посетители уже бурно праздновали выпускной: кто-то отпросился с работы, у кого-то выходной, а кто-то, как и я, только выпустился. Несмотря на специфику помещения, гилтерри тут было мало: в основном тут сидели тоххи, уплетающие длинные куски мяса. Они его не жуют, а просто глотают в зоб, что вызывает вопрос: как они ощущают вкус блюда. Тут стоит просто принять особенности их анатомии и делать акцент на послевкусии, которое они чувствуют намного лучше.

Официант ещё не принес напиток, а ко мне подсаживается знакомая бурая фалли. Приветливо дёрнув ушами с золотыми каффами, он расправила белые короткие перья, свисающие с воротника – символ начинающей охотницы.

— О, у тебя свободно? – присаживается за стол улыбчивая Абангу, забрасывая заднюю часть зелёного пончо за спинку стула.

— Пока да, Аба, – улыбаюсь ей в ответ, чуть приосаниваясь, – а ты что тут делаешь? Я думал, что ты у охотников.

— Мимо проходила, – хитро соврала она, – видела, как ты сюда забежал. Опять от безопасности бегаешь?

— Тебя послушать, так я постоянно бегаю от безопасности, – с юмором отмахиваюсь от её слов.

— Конечно нет, – тихо смеётся она, бросив взгляд на карточку на столе, – ну что, выпустился с отличием?

— Не с отличием, конечно, но да, – протягиваю ей свой диплом. Фалли с интересом вглядывается в записи.

Как и в детстве она остаётся весёлой и подвижной. Она всегда была зачинщицей любой игры, особенно спортивной. Играть в команде она любила больше всего: разобравшись в правилах, она быстрее всех составляла победные стратегии и тратила много времени на изобретение различных тактических ходов. И не важно, что это были за игры: охота за насекомыми, игры с мячом, соревнования или боевые искусства – она была полна энтузиазма и стремления к победе. Не удивительно, что она попала в техникум безопасности. Все ожидали, что она станет разведчицей, но она выбрала охоту, ссылаясь на то, что “ещё не такая старая, чтобы рисовать карты, а всё веселье оставлять другим“.

Фалли снова смеётся и передаёт диплом мне.

— Молодец. Я в тебе не сомневалась. Но, судя по оценкам, ты дальше кухни никуда выходить не должен, – сверкает она голубыми глазами в приглушённом освещении зала.

Возвращает гилтерри и ставит на стол два высоких бокала, в которые наливает напиток и после этого ставит кувшин на стол. Аба без смущения берёт бокал и делает пару глотков.

— Спасибо. Мне и Метину по одной порции жаркого в горшочке, – вытирает она рот, не давая даже пошутить про незванного гостя.

Гилтерри на удивление тепло улыбается заказу и удаляет в сторону кухни.

— У меня выпускной был вчера, и я получила направление на лесную экспедицию, – весело качает она бурым хвостом, хвастаясь.

— Прямо сразу? – недоверчиво удивляюсь услышанному, – тебя пригласили в экспедицию без подготовки?

— Какой подготовки? – снова усмехается фалли, откидываясь на спинку стула, – после техникума-то? Ты уже подготовился, раз получил диплом. Поэтому арбалет в руки и вперёд.

— Метательное? – удивиляюсь услышанному, – я читал, что охотники начали использовать искромёты. Разве вы не используете огнестрельное?

— Искромёты у руководителя группы, – качает головой Абангу, – они шумные и лишний огонь может привлечь опасных обитателей леса. К тому же искромёт нуждается в патронах, что опасно. Болт для арбалета изготовить проще. Ему даже не обязательно нужен металл: я могу и деревянным подстрелить добычу.

— И когда ты собираешься нас покинуть? – осторожно интересуюсь.

— А что, со мной хочешь? – кокетливо подмигивает Аба, – повара укомплектованы, но я могу попросить тебя взять в качестве запасного, если кого-то сожрут.

Шутка на самом деле не смешная: из экспедиций, несмотря на работу институтов, возвращались не все. И хоть за потерю родственника была денежная компенсация и льготы, это всё ещё была потеря родственника.

— Да расслабься, – мягко пихнул она меня в плечо, со звонким смехом, – чего такой серьёзный?

Смеётся она громко, что слышат окружающие. Пара недовольных взглядов посетителей давали понять, что им это не нравится.

— Аба, тебя слышат другие, – напоминаю ей.

— О, извиняюсь, – чуть понижает она громкость, пару раз обернувшись, – у нас просто это нормальные шутки: охотники и лесорубы в группе повышенного риска, поэтому нужно уметь справляться со страхом смерти. Тебе, конечно, как повару бояться нечего: у тебя и огонь, и оружие под рукой.

— Я в любом случае пока не собираюсь в экспедицию, – попытался уйти я из разговора.

— А что, боишься? – хищно улыбается Фалли, допивая напиток.

— Аба, я не собираюсь подвергать себя смертельной опасности под “слабо”. Экспедиция – это не шутки.

— Так в этом же и смысл, – заговорщицки наклонилась она над столом, от чего белые перья почти касались стола, – мы же не просто ради веселья отправляемся на несколько лет. Ты представляешь, какой это опыт? Невозможно стать охотником без экспедиции.

— Не обязательно для этого отправляться в экспедицию, – напоминаю ей, – охотники отправляются же в ближайшие угодья…

— Ну давай, расскажи мне об этом, – закатила она глаза, отклонившись назад, – там одни желторотики, которые даже комара не подстрелят со ста метров.

Я усмехаюсь. Ава из тех охотников, что ставят критерием мастерства не точность выстрела или умение работать в группе, а вес добычи. Если бы я ей предложил подстрелить птицу - фалли отмахнулась от предложения, предлагая мне помыть посуду, чтобы понять, насколько это мелкая для неё цель. Впрочем, к мастерству Абы ни у кого не было вопросов: стреляла она из любого оружия на уровне профессиональных охотников ещё до поступления в техникум.

— И как далеко ты хочешь зайти? Завалить крота? Или, может, ты хочешь сразиться с морским тигром? – иронизирую амбиции девушки.

— Это не так важно, – чуть оживилась охотница, снова наклоняясь к столу, – крот, пока что, самая крупная добыча. Пятьдесят метров в длину, тридцать в холке. Но о них мало сообщений. Морские же тигры очень свирепы, но он скорее опасный, чем крупный. Два метра в длину, метр двадцать в холке… Но я бы предпочла найти кого-нибудь нового. Нет смысла повторять успехи тех, кто справился. Я надеюсь найти более крупную дичь.

— Зато у тигра шкура лазурная, – напоминаю я, – разве тебе не хочется повесить у себя дома лазурную шкуру?

— Если я справлюсь в одиночку - да, – соглашается со мной охотница без энтузиазма, – но я не идиотка: тигра нужно брать группой не менее пять участников, чтобы окружить тигра, если не брать огнестрел. Но в таком случае шкура уйдёт в общую добычу и шкура не будет моей. Максимум мне повезёт, и я просто найду дохлого.

Официант принёс наш заказ, поставив деревянные дощечки с керамическими горшочками, направляется к другим столикам. Мы берёмся за крышки, предвкушая вкусный обед. При употреблении профессионально приготовленного блюда, первым делом обязательно нужно уловить аромат, раз подача произведена в закрытой посуде. Выкладка блюда, естественно присутствует: сверху должны быть травы, которые добавляют перед подачей, чтобы сохранить свежесть зелени. Аромат свинины содержал нотки имбирного корня и карри. Время тушения выверено было удачно: аромат успел впитаться, но при этом оставался аромат специй. Приступив к еде, я старался прочувствовать как можно лучше чувствовать каждую ноту вкуса. Лёгкая горечь карри давала пряное послевкусие, имбирь давал едва уловимую кислинку, но самый яркий вкус был у жировой прослойки мяса, сохранившей аромат сочного мяса, маринованного таким образом, что мясо ощущалось слегка сладким. Мягкость мяса и овощей даёт возможность легко добраться до сока и почувствовать идеальный баланс вкуса.

Жаркое – отличное блюдо, которое сложно испортить: почти всё можно исправить специями или соусом. Именно поэтому это блюдо так любят охотники и разведчики: сытное, горячее, вкусное и сложно приготовить плохо. Подгорит, недоготовится, остынет – всё можно замаскировать, в отличие от жареного мяса или пресного супа, которые нужно переделывать. У Рамана же ошибки быть не могло. И даже внимательная дегустация говорила, что к этому рецепту было не придраться.

Абангу же не разделяет моего удовольствия от еды и с насмешкой смотрит на меня, пережёвывая мясо.

— Пытаешься разгадать рецепт? – подтрунивает фалли.

— Это же жаркое, Аба, – свожу всё в шутку, – его тяжело испортить: простое блюдо, допускающее множество вариаций.

— Тем не менее, так у нас никто не готовит, – пожимает она плечами, продолжая жевать.

— Если хочешь – напишу рецепт, – дежурно предлагаю ей то, от чего она откажется.

— Нет, у тебя вечно много условий для готовки: то маринад, то специи, то овощи определённые нужны… – ожидаемо отмахивается охотница.

— Тогда не получится как тут, – развожу руками, – в принципе достаточно овощей и мяса.

— И уголь, – уверенно добавляет она, хитро смотря на меня.

Что странно, даже во время общения она обожает иногда ставить ловушки. И если в них наступить – будет дёргать за язык, пока не надоест.

— Обязательно, – соглашаюсь с ней, – уголь добавляет дымка и хруста. Заяц на вертеле – лучший пример такого блюда с углём.

Абангу не успевает ничего ответить: за стол садятся Яннис, Хэпин и Дэшен.Тохха закончил алхимический техникума и на всех, кто не занимался сложными науками, смотрит свысока, демонстрируя свой статус алхимика. Как при таком характере с ним очень хорошо дружит Хэпин – загадка. Возможно из-за того, что они обе пернатые.

— Метин, мы разделились меньше чем час назад, а ты уже на свидании? – подшучивает надо мной дори, – я заказал нам всем рёбра. Счёт делим поровну, возражения не принимаются. Не нравится – заказывайте что-нибудь ещё.

Дори всегда имели репутацию харизматичных переговорщиков, но это был стереотип, который не выдерживал проверку статистикой. Тем не менее предложение Янниса звучало в целом логично, если думать пару секунд.

— То есть, ты принудительно заставляешь платить за блюда, которые уже съели те, кто пришёл раньше? – прищуривает глаза Дэшен.

— Если у тебя нет денег – отдашь потом, – разрешает Яннис, – надо ещё взять выпить, но тут уже на ваше усмотрение. Я возьму бальзам для гриля.

— Дэши, ты что будешь пить? – переводит внимание друга Хэпин.

— А тут есть что-то чистое? – приосанивается тохха.

— Спирт, – тихо отвечаю ему, возвращаясь к жаркому.

— Странно слышать от повара такое предложение. Видимо, тебе нужно заняться повышением квалификации. Или меню открыть, – складывает тохха руки на груди.

— Целое меню? – с удивилением отвечаю ему, – не, я так не могу. Придётся тебе. Там же буковки.

— Хватит, – строго сообщил Хэпин, – вы можете не грызться каждый раз, когда пересекаетесь?

— Я не собирался идти в эту закусочную… – тохха резко замолкает, а Хэпин с недовольством протягивает меню собрату.

— Закажи напиток, Дэш, – настойчиво предлагает Хэпин.

— Аба, а ты здесь как оказалась? – решает перевести внимание дори к фалли.

— У нас свидание. Я собиралась сделать Мету предложение, – отвечает она. Я удерживаюсь, чтобы не подавиться.

— Ну и правильно, – согласился Яннис, – сколько детей планируете?

— Пятеро, – не моргнув глазом отвечает охотница, ухватившаяся за словесное соревнование.

— И они будут фалли? – интересуется Яннис с увлечённой улыбкой.

— Нет, они будут дори, как ты. Поэтому я начну с того, что спеленаю тебя и заткну твой рот, – кладёт она вилку в горшок и весело виляет хвостом.

Яннис не выдерживает и начинает смеяться, заглушая себя ладонью. Зная их обоих, можно догадаться, что они будут друг с другом соревноваться, пока кто-то не сломается.

— Я возьму красное полусухое вино из граната, – решает Дэшен, кладя меню на стол, – а почему вы не оплачиваете обед? Вы же выпустились и раз позвали, то...

Тохха снова резко замолкает и поворачивает голову к Хэпину.

— Дэшен, я тебя пригласил как друга. Зачем отказываться? У моих друзей выпускной и, если ты настаиваешь, я заплачу за тебя, – пресекает возмущения собрата повар.

— А потом я должен буду тебя угощать? – фыркает химик.

— Если захочешь, – безэмоционально отвечает пернатый.

— Ладно, – завершает диалог тохха, смиряясь с вынужденным присутствием.

Принесли идеальный гриль, ради которого мы и пришли сюда. Абангу радуется больше всех, подхватывая рёбрышко.

— Так вы знаете про гриль? Мне его рекомендовали пару дней назад, – ловко срывает она кусочек от кости, – значит тут вкуснее всего?

— Верно, – с улыбкой кивает Яннис, – я подслушал на практике, что у Рамана особенно строго со следованием по технологическим карточкам. Причём они нетипичные. Я тогда и понял, что раз он до сих пор не закрылся – стоит посмотреть и перевёлся к нему. В итоге узнал как он делает именно этот гриль. Секрет в маринаде, как и ожидалось. Причём Раман сам готовит маринад, поэтому рецепт невозможно скопировать. Он его использует не в каждом блюде, поэтому это особенное мясо.

Пока он говорит, фалли с наслаждением вытирает рот салфеткой.

— Ух, так у нас никто не готовит, – расцветает она, медленно виляя хвостом, – приятно знать, куда девается наша добыча. Жалко, что всё очень дорого: я бы каждый день тут обедала.

— Я думаю, что он использует выращенных животных, а не мясо с охоты. Нужно же, чтобы они были неподвижные с момента рождения, чтобы было больше жира и меньше мышц, – предполагаю я.

— Тоже мне скотовод нашёлся, – смеётся Абангу, откидываясь на спинку стула, – нет бы сказать, что приготовил бы всё, что я поймаю, даже лягушку.

— А ты станешь ловить лягушек? – фыркаю уже я.

— Да! – оживляется охотница, – наверняка в лесу есть гигантские лягушки. Принесу их ноги и заставлю тебя их приготовить на кости. И только попробуй отказаться – самого на вертел повешу.

Мы тихо смеёмся, пока тоххи по кусочку отправляют кусочки гриля в зоб. У них своя процедура поедания: отрезают продольный кусок и кладут в клюв. Вкус они ощущают, но выражают ощущения по-разному. Хэпин почти закрывает глаза, щурясь от наслаждения. Послевкусие гриля имеет лёгкий дымный оттенок и насыщенный мясной вкус, от чего хочется взять ещё кусочек. Дэшен же пытается сохранить спокойствие и вид, будто питается так каждый день. Выглядит отвратительно и я перевёл взгляд на Абангу, которая более открыто демонстрировала удовольствие от блюда. Яннис же улыбается раньше, чем укусит, значит уже ел этот гриль раньше.

— Ну что же, Янн, ты был прав, – констатирую, – этот гриль не переплюнуть: на каждом этапе выполнено аккуратно.

— И это даже не Раман готовил, – хитро подмигивает дори, – всё по карточкам. Поэтому и требует следовать точно. У него ещё есть сиропы для гриля, но чтобы их заказать, нужно знать о них. И я ничего не скажу.

— Ян, ну не будь пиявкой, – начинает канючить Хэпин, – какие сиропы? Тут и так полная палитра вкуса.

— Ну, Дэши наверняка не впечатлён. Может он нашёл бы, что добавить к блюду, – хищно подкусывает тохху повар.

— Мне нормально, – отвечает химик, продолжая неспешно уплетать, – я про не люблю гриль. Копчёное лучше.

— Неправда, – возражает Абангу, – когда ты перекусывал позавчера у Гавра, ты взял именно гриль, а не копчёности.

— Я просто не доверяю ему в плане копчения, – парирует тохха, – лучше перебиться посредственным грилем, чем сожалеть о плохом копчёном мясе.

И все мы знаем, что он врёт ради статуса. Не ясно, зачем Хэпин продолжал таскать его за собой, но мы не возражали: иногда этот сноб был очень нелепым, что смешило.

Закончив с обедом, мы ещё говорим ни о чём некоторое время и расходимся, так как мясо уже просто не лезет в желудок. Абангу уходит первой, так как вообще не должна была задерживаться: у неё сегодня намечена тренировка с копьём. Надеюсь, она не вытошнит желудок, когда будет прыгать. Тоххи уходят куда-то к себе, где будут продолжать отдыха. Яннис прощается и предупреждает, что ближайшие два дня он действительно будет недоступен: предстоит рейд по родственникам, которые обязательно захотят поздравить отличника.

Глава 3. Последнее испытание.

После прощания с друзьями иду домой, переваривая мясо и сказанное за столом. За время общения мы избегали мыслей о возможности поучаствовать в экспедиции, так как не хотели портить никому настроение, но возможности, получаемые после выбора этого пути серьёзные.

Экспедиция в аномальный лес – это необходимость для Королевства. Именно там мы собираем большую часть ресурсов и еды для того, чтобы переждать Аномальный ураган или Бурю, как её называют неофициально. Туда прибывает экспедиция, организовывает лагерь и начинает добычу ближайших ресурсов, попутно пытаясь создать относительно комфортные условия для лесоходов, так как лес способен свести с ума. За время пребывания в лесу нужно заготовить как можно больше припасов, а ещё лучше – обработать их и отправить уже готовый продукт. Много с собой взять нельзя, так как передвигаться нужно быстро. Бригадиры экспедиций проходят обучение и точно знают, как из местных материалов построить всё необходимое. Без его команды невозможно пустить новую экспедицию глубже в лес, так как потеря пункта логистика будет смертельно для дальней экспедиции: на дорогах в лесу нет понятия "безопасно".

После урагана можно выбрасывать все нарисованные карты и налаженные пути сообщения: всё приходится исследовать и строить заново. Если не успеть сбежать из леса до начала "Бури", то можно оказаться где угодно. И, как правило, далеко от Королевства. И даже если каким-то чудом потерянному удастся не сойти с ума – его убьют обитатели леса. Не ясно как там выживает хоть кто-то, но при отправке институт безопасности обязательно выделяет группу оперативников, готовых в любой момент встать на защиту экспедиции не только от животных и мутантов, но и от тех, кто стреляют первыми.

С одной стороны, имеет смысл отправиться в экспедицию: всех после неё, кто вернулся, ставятся в пример. У бывших лесоходов опыт работы в трудных условиях и стаж начисляется за два. Плюс послабления на разного рода разрешения и социальные блага вроде посещения институтских лекториев, шанс обеспечить своим детям приоритетное поступление или удостоиться работы во дворце за особые заслуги. Особенно если кто-то вроде моего отца сделал важный вклад в облегчение последующих экспедиций.

С другой стороны, это страшно: аномальный лес, говорят, таит множество опасностей. Помимо обитателей, которые как-то умеют выживать в аномалиях, в лесу фиксировались полномасштабные стихийные бедствия и внезапные явления, с которыми справляются далеко не все. Первые бригадиры отправлись туда и не всегда возвращаются. Не мудрено: каждая поляна леса может содержать как огромные залежи металлов, которые можно получать карьерным методом, так и радиоактивное море, из-за которого вся экспедиция оказывается в опасности. К сожалению, об опасностях экспедиции по-настоящему знают только два института: безопасности и управления. Остальные знают только то, что важно для их области в зависимости от направления или факультета. Нам преподавали правила и обращение с фунготехникой для обеззараживания еды и воды, приготовление без специальных устройств, а также какое необходимое количество питательных элементов и калорий нужно на пополо в зависимости от профессии и вида, чтобы сохранять максимальную работоспособность едаков. Одними калориями тут было не обойтись.

Я так и не смог сделать существенный выбор насчёт посещения экспедиции, так как я уже был недалеко от дома. Подданные, не ходившие в экспедицию не являются вторым сортом, но к ним отношение всё же более снисходительное, чем у тех, кто доказал свой профессионализм на деле. Это очень хороший старт в своей профессии, в которой всегда будет приоритет у тех, кто в экспедицию не ходил. Впрочем, лесоходы почти всегда возвращаются изменившимися, травмированными и ментально твёрдыми как камень, который скорее треснет, чем согласится на то, что считает неприемлемым. Меня пугала перспектива стать одним из таких.

Едва я закрыл дверь за собой, как ко мне вышли вседомашние: отец, мать и брат с сестрой.

— Метин, а я думал, что ты уже загулял и пора безопасность звать, – шутит отец.

Мальтон теперь занимается археологией и поэтому было странно, что он решил бросить экспедиции, где можно было найти много новых материалов, и занялся книгами и архивами. Насколько я знаю, он решил сменить свою специальность с повара на исследователя, так как из последней своей ходки он привёл несколько невероятных камней и резных костей. Он часто ходил по музеям и коллекционерам, обсуждая их сокровища.

— Ну наконец-то ты дома, – забирает у меня диплом мама, с любопытством смотря в него, – ага, а я думала, что у тебя “удов” стоит, поэтому и задержался.

— Тогда бы он сразу спрятался у своей бурой подружки, – поддерживает веселье сестра, снова ошибаясь относительно наших отношений с Абангу.

— И куда ты теперь пойдёшь? В институт? – восторженно кричит братик, уловив всеобщее праздничное настроение.

Месут, братик, почти не отходит от отца с тех пор как пошёл в школу, постоянно сидя в книжках рядом с ним или пытаясь понять его записи. Естественно ввиду юности, он не может ничего понять, но пытается, криво пересказывая ситуации и истории, о которых он узнаёт за день. Пока он колледж не выбрал, но скоро будет профориентация и ему предложат направление.

— Не сейчас, Месут, – мягко отклоняю вопрос младшего, – я только вернулся.

— Чем от тебя пахнет? – принюхивается с подозрением мама, – гриль на открытом огне? Ты же не жарил ничего вне кухни?

— Нет, мам, мы были у Рамана, – как можно искреннее отвечаю ей.

— Гриль Рамана? – чуть прикрывает она глаза, – да, маринад - всё что он смог выучить из книги Сахильды.

Сахильда – автор первого сборника рецептов для экспедиций, который и поныне ею дорабатывается. Живая легенда, которая смогла за свою жизнь не только собрать множество рецетов вкуснейших и питательных блюд, но и определить, какие растений и животные съедобны несмотря на яд и отсутствие мяса. Её книгу читали все повара, но по ней не учат готовить: её технологическая карты это довольно простой уровень, где важнее знать, что ты готовишь, чем как.

— Милая, не надо так. Не всем дано готовить как она, – миролюбиво понижает профессиональную ревность матери отец.

— Да ещё и сбежал из экспедиции через два года, будто этого достаточно, чтобы научиться хоть чему-то, – фыркает она, возвращая взгляд ко мне, – давай, мой руки и помогай: будете с отцом делать ужин, раз ты теперь повар.

— Может пусть празднует и не готовит сегодня? – предлагает отец с улыбкой.

— Я понимаю, что тебе не хотелось бы снова заниматься готовкой, но у нас другое отношение к выпуску: готовка это радость, а не работа. Тем более готовить он будет с тобой, – широко улыбается мама, – поработает хорошо - поздравишь его как коллега, а не только как отец.

Можно возразить, но я не хочу расстраивать женщину, которая вырастила нас с сестрой в одиночку. Отец был в экспедиции, которая вела важное для королевства исследование. Всё что я про это узнал, когда он вернулся, что исследование завершилось частично удачно, продолжать будут другие, а ему, как верному спутнику, предоставили место преподавателя в социальном институте с допуском к специальной подготовке новых исследователей. Благодаря этому он теперь дома каждый вечер и может без передышки рассказывать удивительные истории прошлого, которые внимательно исследуются учёными. Естественно то, что разрешено рассказывать.

Домашние теряют ко мне интерес и расходятся: сестра наверняка собирается завалиться на кровать и читать до ужина любовные романы, мама – в кабинет по своим делам, а папа – на кухню. Единственный, кто от меня не отставал – братик. Он с любопытством шёл за мной, наблюдая, как я снимаю уличную одежду, ставлю диплом в подготовленное место на витрине, мою руки по локти и надеваю фартук с сеткой для волос.

— Месут, ты чего? – решаю всё-таки открыть эту тему, хотя не представлял какие могут быть ко мне вопросы.

— А мне можно с вами? – говорит он, помявшись, – может, если ты попросишь - папа не откажет.

— И что ты собираешься делать? – всерьёз спрашиваю его, чуть хмурясь, – шинковать ты пока не научился, кляр пока получается с комочками.

Месут недовольно хмурится и опускает голову, но не уходит. Видимо, ждёт какой-то поблажки.

— Ты тоже не сразу научился готовить, – проговорил он в пол.

— Верно. Но меня также не пускали на кухню кроме дней, когда это разрешено, – напоминаю юному шантажисту.

— А ещё ты готовил по ночам, хотя тебе запрещено, – поднимает он глаза на меня.

— И ты тоже. Вот только я теперь взрослый и меня нельзя этим шантажировать. А вот тебе может достаться за нарушение запретов, – парирую его слова.

— Вот ты гад, – выпаливает Месут и убегает в свою комнату.

Он просто не понимает, что растёт. Если раньше его шантажи и обиды имели какой-то вес, то переступив школьный возраст он уже не воспринимается никем как малыш. И теперь ему предстоят годы на выработку новой модели поведения, которая будет соответствовать возрасту. Мы с сестрой пользовались агрессией и напоминанием о ранее сказанных словах, когда были маленькие. Не всегда успешно, особенно с мамой, которая могла просто приготовить пресный обед и заставить его есть без приправ.

— Метин! Давай быстрее! – раздаётся крик с кухни.

Оправив фартук, я быстрее иду на зов. Отец сразу же придирчиво осматривает меня. Я поднимаю руки и поворачиваю их через несколько секунд. Он строго кивает.

— Сегодня готовим Пенне, – объявляет она и кивает на закреплённую технологическую карту из моего учебника, – пять минут, чтобы вспомнить как готовить. Дальше руководишь всем процессом. Я буду намеренно ошибаться.

— Матом можно? – интересуюсь у неё.

— Нет, нельзя, – строго замечает он, – только распоряжения. Время пошло.

Рецепт не сложный. По сути это обычная паста-запеканка с начинкой из мяса с домашним соусом. Это не очень полезное блюдо, но очень вкусное. Карту я помню хорошо и даже знаю, где можно изменить блюдо, если бы мне было можно. И этот шанс наконец-то выпал.

Папа не слишком мешает готовке, но он умудряется сначала испортить почти готовый фарш.

— Ты что делаешь?! – строго одёргиваю её, – куда столько соли?!

— Ой, да не страшно, паста впитает, – отмахивается он, перенося фарш к форме, – можно добавить рис или картофель и ничего не будет.

Я резко закрываю форму крышкой, не давая положить фарш.

— Соль высушит мясо, и ты убьёшь сочность! Если забыл как надо готовить – перечитай карту и не спорь с шефом! У тебя десять минут, чтобы сделать фарш заново! Испорченное убери в холодильник! Если повезёт - я этот мусор не выкину!

— Это не мусор. – возражает возмущённый отец с серьёзным видом.

— Сейчас с кухни вылетишь с пометкой в характеристике, – со сталью в голосе сообщаю ей, – ещё хочешь поспорить? Девять минут на фарш!

Кивнув, он с завидной скоростью убирает фарш в холодильник и приступает с самого начала. Я же тем временем занялся приготовлением соуса, который не соответствовал технологической карте. От его взгляда это не скрыть, поэтому я даже не пытался, продолжая готовку с уверенным видом.

Прошло немного времени прежде чем отец снова начинает халтурить. На этот раз, он принялась неровно выкладывать пасту с начинкой.

— Стоп! – командую я, – что за выкладка?!

— Так меня учили готовить, – возражает повар.

— Кто учили?! Твари аномального леса?! – повышаю голос, – выкладывай ровно. Если слои окажутся перемешанными – будешь делать всё с самого начала! Осталось меньше часа на выпечку, и правильное пенне будет на столе! И как – мне плевать!

Он кивает и снова с удивительной ловкостью перекладывает слои. К счастью я подошёл вовремя и не дал ему испортить всё. А он бы точно это сделала ради педагогического эффекта.

Ставлю рядом с формой для запекания миску с соусом, на который старший смотрит с вопросом. Даже по цвету он понимает, что это не то, что указано в карте.

— Шеф, соус не соответствует карте, – говорит отец, – мне его заменить?

— Нет, делай с ним. Я доработал рецепт, – говорю ей, проверяя нагрев печи.

— Нельзя готовить не по карте, – возражает повар.

— За кухню и готовку отвечаю я, а не ты. А значит все ошибки будут в моей характеристике. Делай с этим соусом.

Отец некоторое время смотрит на меня, осознавая, что я воспользовался моментом. Он уже знает из чего соус, так как всё время следит за моими действиями и прекрасно понимает, какой на вкус будет запеканка. Тем не менее берёт соус и аккуратно делает слой за слоем, заинтересованный в результате. Больше никаких саботажей не происходит, и мы заканчиваем готовку вовремя.

Выложив блюдо на стол, мы убираем посуду в мойку. Только когда мы сняли наши фартуки, отец перестала играть роль подчинённого.

— Тем не менее готовить нужно по рецепту. Если тебе кажется, что можно лучше - учитывай, что на некоторые специи может быть аллергия, – напомнил он менторским тоном.

— Знаю, – киваю ему, убирая фартуки в грязное, – я просто хочу сделать рецепт иначе. В учебнике отличная карта, но её хотелось освежить, чтобы было вкуснее. Кстати, Месут не будет есть. Он на меня обижен за то, что не пустил его на кухню.

— Опять он за своё, – с пониманием кивает папа, – съест, не волнуйся. А по поводу готовки - молодец. Но помни, матом орать можно только если ты воспитываешь повара. Если тебя на работе будут материть – помни, что за тебя взялись серьёзно.

— Или у шефа дурной характер, – дополняю его со смехом.

— Недолго будет шефом, кто лает почём зря, поверь мне. Его не будут уважать, если он руководствуется эмоциями. А если потерять авторитет среди поваров – жди подставы, – серьёзно наставляет он меня.

— В экспедиции так было? – осторожно интересуюсь, осознавая опасность вопроса.

Отец замирает, что-то обдумывая. В раздумьях она простояла минуты три – не меньше.

— Там совсем иначе, сынок, – с болью в голосе отвечает он, – там нет критериев “уважение” или “авторитет”. Ты либо делаешь всё как положено, опираясь на приказы и правила, либо… – он снова делает паузу, жуя слова, не выходящие изо рта, – в общем, либо ты делаешь как надо, либо возвращаешься назад. Те кто не справляются там не нужны.

— Почему? – пытаюсь выведать больше.

— Метин, мне нельзя рассказывать. Я и так сказал слишком много, – строго одергивает отец меня.

— Я могу узнать об этом только если поеду туда?

На лице бесстрашного мужчины на секунду проскальзывает страх. Он несколько раз меняется в лице, глядя на меня, но в итоге собирается с мыслями.

— Не смей шутить об этом, – почти шипит он, – нельзя к этому относиться так легко. Экспедиция - это не командировка, а опасное мероприятие, которое требует крепкого рассудка, широкого спектра навыков и сверхестественной выносливости. Не смотри, что я вернулся как ни в чём не бывало: мы были в опасности постоянно и нередко мы совмещали несколько профессий, чтобы всё кончилось успешно. Ты готов лес рубить, если прикажут?

— Я-то готов, но я не так хорош… – начинаю пояснять свою позицию.

— Это никого не волнует. Скажут рубить лес - надо идти. Скажут не спать - будешь не спать. Скажут готовить опилки - будешь готовить опилки и молиться, что тебе попадутся черви, в которых есть белок, – строго продолжает он, немного пугая меня.

— Такое правда было?

— Конечно нет, – сразу отвечает папа, не теряя строгости, – но ты воспримешь некоторые приказы очень схоже. Если ты считаешь, что сможешь не только выжить, но и накормить всех, кто слабее тебя, то можешь записаться.

— А вы с мамой как к этому отнесётесь? – чувствую, что ответ не будет однозначным.

— Мы будем бояться за тебя, – последовал честный ответ, – и когда ты вернёшься, мы по-прежнему не сможем даже обсудить ничего из того, что ты переживёшь. Мы будем просто рады, если ты вернёшься.

— Если? – переспрашиваю его, удивляясь, что вопрос поставлен именно так.

— А то ты не знаешь, что не все возвращаются оттуда, – выдыхает он с усталостью, – давай не будем пока об этом. Сегодня праздничный день, когда ты отлично справился. Сконцентрируйся на этом.

***

Изменённый рецепт, как и я ожидал во время готовки, нравится не всем.

— Неожиданно, что тут имбирь, – с улыбкой отмечает мама, – не думала, что он так хорошо будет сочетаться с мясом.

— С птицей сочетается лучше, – фыркает сестра, вяло ужиная.

Месут полностью проигнорировал пенне и ел просто вчерашний салат. Мама же явно оценивает блюдо на нескольких уровнях восприятия.

— Это очень хороший рецепт. Вы просто не распробовали, – выносит она вердикт, – возможно, когда блюдо остынет, покажется вкуснее, так что все, кому не по вкусу могут ужинать ещё где-нибудь. А заодно и обедать завтра.

— Я не говорю, что невкусно, – не меняя тона уходит в оборону Мелек, – просто не моя приправа. Я предпочла бы чёрный перец. У имбиря слабая острота.

— Чёрный перец перебьёт вкус. С нем лучше подходит томатный соус, а не зелёный, – объясняю сестре.

— Да, именно его я и ожидала на ужин, – она продолжает неспешно есть, осознавая, что хотя бы половину порции съесть придётся.

В отличие от компромиссного отца, маму нельзя было злить, когда дело касается готовки: как бывшая участница экспедиции, она знала, что такое невкусная еда и заметно злилась, когда у нас появлялись капризы в пище. Блюдо, которое нам не нравилось, конечно, не появлялось больше на столе, но доесть его было нужно. С возвращением отца это стало проще: можно было просто подождать, пока он съест большую часть с большим аппетитом.

Тем временем мама замечает, что младший брат совсем не ест пенне.

— Месут, ты заболел? – строго спрашивает она.

— Нет, – качает он головой, продолжая есть салат.

— Тогда объясни отсутствие аппетита. Перебил его конфетами или где-то уже поужинал? – не ослабляет родительница давления.

— Просто не хочется, – бурчит братик.

— Мелек тоже не хочет, но ужинает, – замечает мама, – вы поругались что ли?

Она смотрит на нас двоих строгим взглядом.

— Нет, мы не ссорились, – легко отвечаю я.

— Просто не хочу. Потом съем, – повышает голос брат.

— Зря, – улыбается папа, накладывая себе дополнительную порцию, – когда я съем твою часть – не попробуешь больше. Раз никому не нравится этот рецепт – мы его просто забудем.

— Ну, значит, пока я не так хорош, чтобы готовить для всех, – выучено отвечаю, сдерживая агрессию в адрес домашних.

Обидно всё-таки. И ладно Месут, который просто кривляется, но сестра, которая делает одолжение тем что ест, вызывала раздражение. Отец, хоть и попытался разрядить обстановку, всё-таки сказал неприятную вещь, хоть и не собирался задевать меня. Оставалось лишь сохранить лицо и больше не готовить по своим рецептам для этих “гурманов”.

Тем не менее ужин заканчивается на позитивной ноте.

— Что ж, Метин, – улыбается мама, – мне понравилось как ты готовишь и что получилось. С этого дня ты можешь готовить сам на всю семью. За кухню и ужин я спокойна. Главное не части с экспериментами: обычно достаточно раз в неделю.

— В смысле? – изумляется сестра.

— Что-то не так? – строго смотрит мама на дочь.

— Ну, может… – мнётся она.

— Тебе подали экспериментальное блюдо, которые было очень вкусным. Если ты считаешь, что твой брат не может готовить также хорошо, как я, значит я растеряла свои навыки. Ты это хочешь сказать?

— Нет, мама, – сразу отвечает Мелек, – просто, у тебя же будет лучше получаться.

— Ты так считаешь? – наклоняет голову повариха, – ну и прекрасно. Следующие дни мы с Метином будем готовить вместе, а ты будешь угадывать, кто готовил. Не угадаешь – делаешь полную уборку дома. И так каждый день.

— Каждый день?! – аж выпрямляется девушка, – зачем?

— Потому что надо поддерживать близких, а не противопоставлять, – напоминает ей мама, – мы все помогали тебе собрать вертикальные гидропонные грядки, чтобы ты могла выращивать травы, и никто не пикнул против.

Закончив вторую сытную трапезу за день, я уже был готов свалиться на кровать без памяти. Потребовалось всё же преодалеть усталость и сходить сначала в душ, а затем уже и завалиться спать в своей комнате. Накопленная эмоциональная усталость дала о себе знать и я провалился в сон моментально.

Глава 4. Приглашение.

Несколько дней я просто восстанавливаюсь после выпуска, как и все остальные. Нас не трогают, так как помнят, сколько сил уходит на выпускных экзаменах. Даже в строгих семьях за успешную сдачу никто не требует слишком много: мало у кого есть недостаток в базовых вещах вроде еды или денег. Только некоторые бывшие студенты по собственной инициативе приходят в себя на следующий день и принимаются за проекты, рецепты и подготовку для поступлению в институт. Я пока не знаю, чем займусь и просто переворачиваю страницу книги очередной многосерийной фантастики, где описывается путешествие к звёздам и фантастические миры, где всегда солнечно и не бывает дождя. Как будто такое хоть где-то возможно.

Особенно сейчас, если выглянуть на улицу: снова идёт дождь. Обычный капельный дождь, который питает растения. Несмотря на три периода, когда тип дождя меняется, Королева и дворец выстроили эффективную систему защиты, которая закрывает нас целиком от непогоды и её последствий. В последнюю треть месяца в подзорную трубу можно увидеть, как лес за пределами королевства накрывается тёмными тучами, а дождь льёт непрерывно. В такие моменты сложно хоть что-то увидеть, кроме черноты и ближайших к смотрящему деревьев. Меня пробирает лёгкая дрожь, как только представляю себе тех, кто оказывается там, в глубине леса. Они переживают все тягости непогоды без защиты Королевы. Постоянный ливень, разрастающиеся цветы чурука, его споры, что значит необходимо выходить на улицу и огнём выжигать наросты, пока они не забрали всё тепло из источников тепла. Начиная с огня в печках и из гейзеров, заканчивая и живыми. Об этом нам всем рассказывали ещё в школе, поэтому мы все знаем, как важно следить за чистотой одежды и дома: чурук особенно буйно растёт внутри домов, если не проводить уборку хотя бы раз в неделю внутри королевства и каждый день в лесу.

Заканчиваю читать очередную главу и оставляю книгу на столе с закладкой в виде вороньего пера. Несмотря на пару дней законного безделья, это не остановило родителей от взваливания на меня обязанности за обед. Завтраками продолжает заведовать папа, так как он встаёт раньше всех. Ужины – важная часть семейной самореализации мамы. И она никого не подпустит к плите в вечернее время, даже если у неё болит голова или накатывает усталость. Даже уставшая она требовала от себя чудесного ужина из нескольких блюд. Впрочем, она готовит не каждый день, делая запасы на день-другой. От неё я и перенял привычку делать много еды.

Сегодня я намерен приготовить грибной крем-суп и гратен в остром соусе. Такая комбинация блюд отлично разбавит сливочный вкус супа и не даст слишком обжечь язык и горло от свежевыращенных сестрой перцев. Она настаивала утром на приготовлении блюда из них, чтобы похвастаться своим успехом. Мне удалось попробовать немного этого перца ранее. Остроту я бы оценил как ужасно жгучую, но, насколько я помню, это не смертельно опасные перцы и не такие, после которых можно получить изжогу на несколько дней, поэтому, очевидно, сестре удалось вырастить что-то среднее, на 3 из 5 по шкале перцев. Это явно было жгучее привычных мне халапеньо, да и острота была другой: она проявлялась со временем. Для гратена самое то, где было много картошки, мяса и немного сливок для сочности.

На готовку уходит всего час, после чего я упаковываю еду в термоизолированный ящик, чтобы дать ей настояться. Закончив готовку, я очищаю печку, стол и пол на кухне и отправляюсь на рынок: у нас закончился чай.

Обычно с покупкой чая у меня нет проблем, так как мы пьём любой, лишь бы он был чаем, а не травяной смесью, но сегодня на рынке меня настиг очень непростой выбор. Продававший его дори очень придирчиво осмотрел меня.

— Чай? – недоверчиво посмотрел он, прищурив глаз, – я думаю, ты хотел сказать «кофе».

— На обед пьют чай, а не кофе, – мягко вразумил я его, – у тебя он есть?

— У меня есть, но какой именно нужен? У меня несколько сборов, если ты способен их оценить.

— У меня родители после экспедиции. Им вообще не важно, какой чай, если это можно комфортно приготовить.

— Ну, парень, ты сейчас квакнул, – фыркнул бобр, чуть присвистнув, – лесоходы никогда не признаются, что хотят лучшего, а поверь, мы все хотели, чтобы у нас была возможность выпить чего-то приятного. Возьми розовый чай. Он даст нежный и мягкий тон, который приятен как на запах, так и на вкус. Заваривать-то знаешь как?

Он положил на прилавок мешочек, который я осторожно развязываю и принюхиваюсь. Угадывается запах чая и розовых лепестков. Мне доводилось использовать их для приготовления сладостей, но то, какую розу я почуял, мне не понравилось.

— Я дипломированный повар. Зачем ты подсовываешь мне это? – хмурюсь, возвращая товар, – это обычная роза, а не чайная. Вкус будет горький. Ты сам-то знаешь, что продаёшь?!

— Пф, будет ещё карапуз-терри говорить мне, что продавать. Катись отсюда, недомерок! – забрал он товар и жестом указал мне куда-то в сторону.

— Я тебе сейчас хвост в горло затолкаю, мошенник! – горячусь на него.

Меня быстро останавливает какая-та женщина-гилтерри в форме безопасника, подошедшая сзади. Она мягко кладёт когтистую руку мне на плечо с расслабленной улыбкой и прикрытыми наполовину глазами. На вид ей было лет тридцать – не больше.

— Парень, не шуми, – благодушно сказала она, – ну ты что, первый раз на рынке профана находишь? Пойдём от него.

Она широко улыбается головой кивая куда-то вглубь рынка, но у меня ещё не отошла злость на дори, который тоже взорвался.

— Это тут профан?! Я лесоход. Всю экспедицию прошёл и знаю, что делаю! Этот недомерок не смеет говорить, что я продаю подделки! Он не отличил бы хороший чай даже если бы ему наливала сама Королева!

— О, значит твой чай достоин Королевы? – широко улыбнулась женщина и достала кошель, – тогда мне один мешочек.

— Вот, другое дело. – резко сменил гнев на спокойствие торговец, – учись, недомерок, как нужно ценить редкие товары.

Дори самодовольно достал из-под прилавка кисет и положил перед покупательницей, уже не глядя на меня, словно я был пустым местом. Женщина берёт чай и кладёт в карман, даже не проверяя качество. Я тяну руку.

— Дай я проверю. Он наверняка подсунул и тебе дрянь, – предлагаю ей.

— Нет-нет-нет, – шутливо бьёт она по руке, расплатившись с продавцом, – я замужняя и не приглашала тебя на чай. Не тяни руки к чужому. Это кража.

Довольный дори прячет деньги, а женщина, чуть прихватив меня за пояс хвостом, ведёт меня куда-то в сторону небольшого открытого кафе. Я не сопротивляюсь. Хвост держит меня крепко и лучше в такой ситуации не конфликтовать: безопасники относятся к своей работе не менее серьёзно, чем я к своей.

Мы подошли к небольшому круглому столу на открытой веранде с парой стульев. Явно не намереваясь слушать меня, она жестом указывает на свободное место, а сама садится напротив.

— Что ж, давай знакомиться, парень. Я Икусаса, лейтенант, – она с гордостью демонстрирует нашивку на плече с изображением офицерского подразделения, – А ты?

— Метин. Повар, выпустился недавно, – чуть напрягаюсь не понимая, зачем женщина покинула пост ради разговора со мной.

— Да ты расслабься, я не на посту. Просто прогуливаюсь, – она достала кисет и положила его на стол, – ну давай, скажи. Это то, что тебе нужно или нет?

Я покорно открываю мешочек и принюхиваюсь. Запах мягкий, яркий, роза еле чувствуется и имеет совсем лёгкий аромат. Этот хвостатый урод продал ей настоящий чай. Видимо, испугался и решил выставить меня идиотом. Я выпрямляюсь и недовольно смотрю на гелтерри.

— Это нужный чай. Этот коротышка продал тебе настоящий! Хочет выставить меня сумасшедшим. Я точно говорю, что там была не та роза!

— Тихо, – попросила она, подняв руку, – я знаю, что он не рискнул бы продавать мне подделку. На него были уже жалобы, и им займутся. Просто нужно собрать больше информации, вдруг он работает не один, понимаешь?

Она наклоняет голову вперёд, намекая на необходимость о чём-то догадаться, но я не в настроении гадать.

— Нет, не понимаю. Он же мошенник! – пытаюсь донести до неё важную мысль, надеясь, что она вспомнит о законе и пойдёт его арестовывать.

— Тихо! – чуть повысила она голос, – пока не доказано – не факт, что сказано. Он бывший лесоход, и для него оказаться в тюрьме – это чаепитие с ребёнком, а не лишение свободы. Он выживал в адских условиях, и теперь на него нет управы. Плюс он деформировался после Леса. Поэтому он очень удобный продавец подделками. То что товар у него – не значит, что он один. Я пытаюсь выявить всю сеть торговли подделками, если она есть. А у меня стойкое ощущение, что она есть, раз он не первый раз продаёт свой товар тут. Ты это можешь понять?

Я пытаюсь собраться: спорить с безопасниками очень глупо, так как они такие же профи в своём деле, как и я в своём. Крайне глупо пытаться мне рассказать как готовить блюдо, поэтому я пытаюсь забыть о том, что дори заслуживает немедленного задержания. О сетях подпольных товаров я читал в какой-то серии книг про планету бандитов, где все были торгашами и продавали всё: от собственных ботинок и детей до чужого имущества без ведома хозяев, но это была лишь художественная литература. Поверить, что я нарвался на подобного коммерсанта было сложно.

— Ну... Нельзя же так. Лесоходы это же элита, лучшие из лучших...

— Да, но это в идеале. Пополо по-разному переживают лишения, стресс и несправедливость. Последнее очень субъективно. Я не спорю, что твои родители были лучшими лесоходами в своей экспедиции и вырастили тебя как идеалиста, который верит в то, что думает и видит, но нужно быть ещё и прагматиком, чтобы твоя вера не стала железной догмой, понимаешь?

Пододвинув кисет с чаем ко мне поближе, она вытягивает когтистую руку ладонью вверх. Голос её зазвучал чуть звонче и расслабленнее, что немного ошарашивает меня.

— Например, как сделала я, любимая. Я купила кисет для тебя, чтобы ты не расстраивался и мог напоить семью чаем. Это благородно, и мне на пользу. Ты не устроишь драку, и у меня сохранится порядок на рынке. Но за это я потребую у тебя оплату за кисет и десять процентов за урок мудрости.

Я фыркаю от её наглости, но кладу деньги ей в ладонь. Чай мне всё-таки нужен, а спорить о наценке себе дороже. Проще будет пойти и написать заявление о вымогательстве, если она попросит ещё что-то сверху.

— А ещё ты мог сбить цену, если бы поторговался со мной, – разочарованно прокомментировала она, убирая деньги.

— Ты знаешь моих родителей? – всё же задал вопрос, который червячком засвербил в голове, когда она сказала про моё воспитание.

— Не-а, – вольно ответила она.

К этому моменту к нам подошла официантка. Икусаса коротко, но с улыбкой заказывает горячий шоколад нам обоим. Очевидная любовь гилтерри к теплу была забавной. Они настолько любят тепло, что даже когда на улице не холодно, они готовы есть самые горячие блюда и никогда в жизни не закажут прохладительный напиток.

— Счёт раздельный – сразу сообщает она, – мы не на свидании. Плюс, ты не заинтересован во мне.

— Почему ты так решила? – снова замираю с подозрениями, – Откуда ты всё знаешь про меня?

— Это навык для тех, кто работает в безопасности, – улыбается она, вежливо хихикая, спрятав нос в руку.

— Тогда я не хочу горячий шоколад. Я хочу...

— Пива, – предугадывает она ответ и снова широко улыбается.

— Да... Как!?

— Не бери в голову. Просто угадала, – таинственно отвечает гилтерри, чуть запрокидывая голову назад, – кстати, что ты думаешь о том, чтобы отправиться в экспедицию? Там ты научишься и не таким фокусам.

— А ты там была? – удивляюсь жизненному опыту собеседницы.

— Разумеется, – протянула она, – все офицеры обязаны сходить в экспедицию хотя бы на одну полную ходку. Благодаря этому мы можем узнать очень много, опробовать на практике решение конфликтов, обеспечить безопасность от диких зверей и, что самое главное, научиться читать всех как открытую книгу. Примерно как тебя научили в техникуме по запаху определять свежесть, составляющие и готовность блюда.

— А зачем мне тогда экспедиция? У меня не будет возможности получить опыт сотрудника безопасности: я будут всё время на кухне.

Официантка появляется внезапно и ставит чашки с напитком перед нами. Гилтерри сразу расплачивается, не забывая про чаевые и милую улыбку. Терри с ответной улыбкой забирает деньги и удаляется. Всё происходит очень быстро и без единого слова вслух.

— Повар видит пополо в момент нужды, – отвечает Икусаса на вопрос едва девушка ушла с подносом, – когда они расслабленны и беззащитны. Ты можешь научиться также читать собеседников и предложить им блюдо или напиток, которые их мигом поставят на ноги, дадут намёк на важное решение или позволят пережить утрату. Ты знаешь, как подать солянку тому, кто недавно потерял друга в лапах волков?

— Солянку? – с удивление переспрашиваю, не веря, что правильно услышал. Никогда бы не подумал, что солянка – подходящее блюдо для траура.

— Солянку, – серьёзно кивает она, уверенная в своих словах, – солёную от слёз, насыщенную как прошлое и не дающую забыть, как было хорошо с другом, который также бы грустил о том, кто остался, – почти нараспев говорит она, мягко жестикулируя, словно дублируя сказанное.

— Может лучше его утешить и дать картофельный салат? – всё же предложил я делая мелкий глоток свежего напитка, – он сытнее.

— Пополо в горе не захочет есть, – заговорила она знакомым тяжёлым и печальным тоном, которым говорил отец, когда что-то вспоминал, – ему будет горько, и он будет винить себя за то, что остался жив. А ты ему поможешь наполниться печалью и прожить её полноценно. В следующий раз ты уже предложишь вместо солянки что-то получше, но для начала тому, кто потерял близкого, необходимо выплакаться и перестать быть сильным. Я успела увидеть двух таких, кто не смог дать слабину после смерти друга в экспедиции. Оба были сломаны. Это страшное зрелище и опасное для всех. Особенно там.

Буквально через секунду она снова улыбнулась и потянула горячий шоколад.

— Ах... Наслаждение жизни в одной чашке. Как же нам повезло найти в той экспедиции семенные какао-бобы. Это ведь мы принесли их из леса, чтобы агрономы научились их выращивать. Теперь у нас есть шоколад.

Меня даже тряхнуло от этой резкой смены настроения собеседницы. Она сменила мрачный взгляд на по-детски счастливый за мгновение. Это ощущалось совсем ненормально.

— Это в безопасности так учат быстро переключаться с грусти на радость? – осторожно спрашиваю её.

— О, нет, Метин, – сдержано усмехнулась она, – это результат экспедиции. Ты замечал когда-нибудь за своими родителями, как они умеют менять настроение за секунды? Отец, например, не впадал в прострацию, когда речь заходила про экспедицию, был серьёзным и даже пугающим, а потом резко возвращался к обычной улыбке?

Я ставлю чашку на стол. Женщина уже натурально меня пугает своим знанием семьи.

— Метин, спокойно, – твёрдо говорит она, снова становится серьёзной, – я не читаю твои мысли, я не знаю твоего отца и не слежу за вами. Это всё обычная наблюдательность. У тебя позитивное отношение к отцу: когда я говорю о нём, ты чуть улыбаешься. Значит он часто улыбается тебе. Его резкое помрачнение – это воспоминание о тяжёлых временах и он не может говорить о них легко и непринуждённо, словно это другая жизнь. Он навсегда лесоход, даже если перевёлся на работу в институт. И переключаться умеют все, кто после похода вернулся к мирной жизни и не оказался в клинике ментального здоровья.

Её слова звучат логично, но нервозность остаётся. Я пытаюсь сохранить нейтральное лицо и снова подношу чашку к губам, чтобы сделать глоток..

— Ты сам ведь тоже хочешь пойти в экспедицию, – продолжает говорить она, – но тебя пугает неизвестность, а отец не может ничего тебе рассказать из-за подписки о неразглашении. Это обязательная процедура, потому что мир субъективен. К примеру, ты можешь описать какой на вкус салат?

— Какой салат? – отвечаю ей, чуть помедлив.

— Ну, обычный. Который едят, – улыбается она.

— Салат – не конкретное блюдо. Он может быть сладким, горьким, кислым, солёным и насыщенным в зависимости от рецепта.

— Экспедиция такая же, – серьёзно кивает Икусаса, – кому-то не везёт и он сталкивается с ужасами, которые преследуют всю жизнь и сходит с ума. Кто-то воспринимает её как вызов и только рад снова оказаться там, чтобы жить на грани своих возможностей. А кому-то повезло и бригадир настолько хорошо выполнил свою работу, что никто даже не понимает, почему к экспедициям так усиленно готовятся, ведь это так просто. Всё зависит от того, что будет в экспедиции...

Она резко меняет нейтральное лицо на улыбку и, достав блокнот, записывает в него что-то.

— Кстати, спасибо за список вкусов. Это все? Я не знала, что «насыщенный» – это вкус.

— Приняли пару десятков лет назад как вкус, – проговариваю выученный материал, – означает наличие мясного вкуса и обилие белка в блюде. Иногда называют мясным вкусом, что в целом верно, но рыба тоже бывает насыщенной.

— А острый, металлический вкус? – заинтересовано спрашивает она, продолжая делать пометки.

— Это не столько вкус, сколько восприятие блюда. Для простоты их можно назвать вкусом, но перец, например, вызывает на самом деле боль, которую мы уже воспринимаем по-своему. Металл тоже имеет кислый вкус с горьким послевкусием, но привязывается температура и состав сплава. Например, хорошая и чистая металлическая ложка не имеет вкуса, поэтому мы ею и пользуемся, а не берём керамическую или деревянную.

Собеседница с неподдельным интересом записывает сказанное, попивая шоколад. Она выглядит очень воодушевлённой и заинтересованной, так что я даже смог взять себя в руки и успокоиться. Гилтерри заканчивает писать и убирает блокнот.

— Схожу в библиотеку, почитаю про вкусы. Я всегда думала, что их больше. Тебе нужно больше информации по экспедиции?

Мне уже не удобно отказываться от такого равнозначного обмена. Женщина явно было воодушевлена моими словами и отмахнуться от неё показалось очень грубым.

— Да, я бы хотел знать больше.

— Ну, тогда смотри: можно пройти курс подготовки в экспедицию, там тебя научат базовым вещам, необходимым для участия. Даже если ты не согласишься, ты сможешь понять, насколько готовым нужно быть хотя бы для того, чтобы отправиться в ближайшую стоянку. Держи адрес.

Она передаёт мне небольшую визитку, где было указано, в каком доме можно записаться на курс молодого лесохода. Я беру с некоторым сомнением, предчувствуя какую-то опасность.

— Меня сразу запишут в экспедицию? – уточняю у неё.

— Конечно нет, – качает она головой, – если ты слаб или слишком больной для этого, тебя не возьмут. В экспедицию ходят только те, кто готов, обучен и здоров. Никому не нужно, чтобы ты погиб ещё на переходе. КМЛ для любого желающего без обязательств.

— Тогда спасибо, – чувствую, как тревога отпускает меня, – я обязательно запишусь. Родители тоже проходили этот курс?

— Безусловно. Но лучше не спрашивать их о КМЛ. После экспедиции это всё кажется детским садом, в который можно было и не ходить. Тебе не нужно ничего знать или готовиться. Тебе всё расскажут на месте, когда ты запишешься на подготовку.

Я встаю изо стола, допиваю напиток и ставлю чашку на стол.

— Спасибо, Икусаса. Это был интересный разговор.

— А деньги? – хихикнула она.

— Я же заплатил за чай, – напоминаю ей.

— А за горячий шоколад? Я же сказала: платим пополам, раз у нас не свидание.

Смущённый, я достал половину необходимой суммы, которую передала официантке женщина, и положил деньги на стол. Гилтерри ловко забрала монеты.

— Спасибо и тебе за поварскую науку, Метин. Ещё встретимся, и я у тебя многое узнаю о готовке. Может даже ты меня полюбишь.

Последнюю фразу она произнесла излишне кокетливо, что я даже отшатываюсь от неожиданности. Женщина заливается смехом и допивает свой шоколад.

— Да я шучу, сынок. Я же ровесница твоей матери.

— Разве? – натурально удивляюсь, – тебе 40?

— А что, не похоже?

Её хвост начинает качаться из стороны в сторону, а я уже жалею, что не оборвал тему.

— Я пойду, – всё же нахожу это лучшим ответом и ухожу из кофейни под тихий смех этой странной гилтерри.

Глава 5. Совет старших.

Дома я наконец-то выдыхаю, непривычно радуясь тому, что могу возобновить сервировку стола. Разговор дал неприятный осадок неопределённости, а внезапный флирт от женщины в возрасте заставил почувствовать себя крайне неуютно: Икусаса явно блефовала, но её игривые движения выглядели слишком натурально. Я видел такое в техникуме меж одногруппников и никогда не думал, что окажусь на месте парня-гилтерри. Не сказать, что я не рассматривал связь с чешуйчатой девушкой, но всё же меня к ним не тянуло.

Едва я закрыл входную дверь, как меня встречает в коридоре мама, рассматривая с подозрением.

— Если чая не было в продаже — не обязательно было идти его выращивать, — намекает она с юмором на мою задержку и ждёт ответа.

— Меня пытался обмануть продавец, — отвечаю честно, пытаясь уйти на кухню, чтобы не быть раскрытым, где я был на самом деле, — подсунул кустовую розу в чайную смесь.

— Вот урод, — фыркает она, не замечая ничего подозрительного с моей стороны, — ладно, давай заваривай. Я голодная.

Мама уходит обратно в свою комнату, а я выдыхаю, осознавая, что историю с безопасницей никто не узнает.

За время моего отсутствия еда не успела остыть, поэтому сервировка проходит на приемлемом для меня уровне, а стараться хочется: буквально за пару дней моя готовка стала привычной для семьи. Даже сестра научилась ценить мою кухню, но пока всё равно перетягивала на себя внимание, говоря, что именно её специи и плоды с домашней грядки делают еду такой вкусной. Я даже не спорил, чтобы не раздувать нелепый конфликт: для меня она была как официантка, которая может сколько угодно делать вид, что именно она душа ресторана, хотя главный — я. Самое же приятное для меня видеть как папа и мама с удовольствием уплетают блюда. Впрочем, есть мысль, что они просто довольные сесть и пообедать без необходимости стоять у плиты. Тяжело их за это винить.

Под конец обеда я разливаю свежезаваренный чай. Десерт отсутствовал из-за двух сытных блюд: сладкое после такой трапезы плохо уляжется и пропадёт насыщенный вкус. Но с этим явно не согласен Месут, положивший кулёк с конфетами ближе к центру стола. Мы в недоумении смотрим на него.

— Я сегодня заработал на конфеты, — гордо говорит он, задирая нос.

— Как именно заработал? — интересуется мама, осматривая бумажный кулёк.

— Я убрал дом одной старушки. Она попросила помочь выкинуть мусор и вымыть полы, — братик делает глоток чая, не обращая внимания на вкус.

— Ого, — натурально удивляется папа, игнорируя конфеты, — сам? Целый дом?

— Да, — кивает сияющий Месут, — и она дала конфеты.

По взгляду мамы читается, что она очень хочет напомнить младшему сыну о том, как он забывает об уборке в собственной комнате, но явно терпит, понимая, что было мотивом для Месута. Папа незаметно кладёт руку ей на спину, давая понять, что знает о её молчании.

— Молодец, — с некоторым сопротивлением соглашается мама, рассматривая уже конфеты, — и ты хочешь, чтобы мы их съели?

— Да, — на полном серьёзе отвечает братик, разворачивая карамельку, — я тоже могу накрывать на стол.

— Значит ты будешь теперь всё время приносить вкусности к чаю? — радостно удивляюсь и беру безе, — не перетрудись. Уборка дома выматывает сильно.

— Нет, больше она не даст. Я же уже убрался в её доме, — чуть разочарованно отвечает не понимающий намёков братец.

— Ну, ты можешь в любой момент прибраться у нас дома, — предложил я.

— Не, за это не платят, — отказывается младший, беззаботно возвращаясь к чаю.

— Маме тоже никто не платит, — намекает прозрачнее сестра.

— Да-а-а-а... Это неправильно, — протягивает Месут, задумываясь о чём-то.

Отец всё-таки не удерживается и тихо смеётся, осознавая, что на верную мысль сына без детального разговора не вывести. Остаток обеда мы проводим за беседами ни о чём, во время которых я всё жду момента, чтобы поговорить с отцом отдельно от матери. Говорить сразу с двумя не хочется: знаю, что мама будет строго против любых телодвижений в сторону подготовки. Папа же, скорее всего будет честнее в этом плане.

Когда домочадцы уходят по своим делая, я остаюсь мыть посуду. Мелек сразу же убегает к подругам, а мама с Месутом уходят в его комнату проверять домашние задания. После того, как я забрал у неё обязанность готовить обеды, у мамы появилось дополнительное время, которое она решила тратить на учёбу младшего сыны. Логично, учитывая, что мы с сестрой уже были полностью самостоятельные. Когда мы были младше, ей не удавалось проводить с нами достаточно времени, о чём немного жалеет, хоть мне и не понятно, почему.

Отец уходит к себе в кабинет, где наверняка снова погрузится в исследования. Для этого случая я несколько дней назад подготовил ореховую смесь, чтобы как будто без причины зайти. Заканчиваю с посудой, выбираю миску поудобнее для хвата и иду на разговор. Кухня чистая и ко мне не может быть претензий со стороны мамы, которая строго следила за кухней.

Кабинет отца выглядит тесным из-за обилия коробок, стеллажей, шкафов и небольшого стола с удобным креслом. Впрочем, я его обнаруживаю отдыхающим на небольшой тахте, скромно стоящей в углу. Периодически я забываю, что она существует, так как становится местом хранения каких-нибудь очередных находок или диссертаций коллег, взятых на дом для лёгкого чтения. Увидев меня, хозяин кабинета поднимает глаза от книги про жабьи плавания на водомерках и вопросительно смотрит на меня.

— Мне тут подарили твои любимые орехи. Будешь? — предлагаю миску.

— Буду, — кивнул он с лёгкой улыбкой, — заходи, садись.

Закрываю за собой дверь и удобно устраиваюсь на предложенном архиве, лежащем на боку. Архив был тёплым, будто со встроенным подогревом. Я даже на время провёл ладонью по нему, чтобы убедиться в этом.

— Там пара артефактов, ослабляющих действие чурука, — поясняет отец, забирающий миску и с удовольствием отправляющий первые три ореха в рот, — подарок от коллег. Мы их использовали в лесу, чтобы не замёрзнуть во время бури.

— Не представляю, каково это работать в холодный ливень и в темноте, — искренне удивляюсь, чуть дрогнув.

— Тяжело в первые пять раз, затем привыкаешь, хотя да, это всегда неприятно, даже после нескольких сезонов, — с привычной усмешкой отвечает учёный, выбирая орех покрупнее, — о чём хотел поговорить?

— Ну... Я думал поговорить о моей... Дальнейшей карьере и подумал, что ты можешь дать совет, — чуть наклонив голову на бок попытался начать я издалека.

— Дальнейшей карьере? — наигранно удивляется собеседник, отправляя в рот ещё несколько орехов, — интересно, какая у тебя сейчас карьера? Переговорщик–мямля, который не в курсе, что со мной лучше говорить прямо?

Я сбиваюсь и усмехаюсь хорошему подкусу. Папа и правда не любит, когда кто-то запинался или начинал издалека. Он любит, когда говорят сразу напрямую, будто не понимает, что не всё можно говорить без вводной информации. К тому же говорить прямо мне не очень хочется.

— Я думал посетить повышение квалификации прежде чем отправиться в рестораны, где можно будет начать работу, но это немного... — стараюсь как можно ближе подойти к неприятной теме.

— Ты задумал пройти КМЛ? — не меняясь в лице поинтересовался отец, жуя орехи, — иди.

Впадаю в лёгкий ступор, чувствуя себя крайне неуютно. Отец и Икусаса как будто читали меня насквозь. Неужели я настолько предсказуемый?

— Кто тебя надоумил? — поинтересовался он также спокойно, беря ещё горсть, — попался вербовщикам?

— Нет, просто безопасница. Гилтерри, — недоумеваю от предположения.

— То есть ты даже не дошёл до какой-нибудь стойки вербовки для разговора, а тебя просто схватила безопасница, пока ты чай покупал? — уже почему-то недовольно сетует отец, — и ты купился на её предложение просто пройти подготовку?

— Ну... Нет... Да... Наверное... — сбиваюсь с мысли, чувствуя себя как под микроскопом.

— Метин, хватит мямлить! — строго, словно плетью, приказывает отец, ставя миску на коробку и садясь на тахту, — что с тобой? Чего ты боишься? Говори!

— Ничего! — резко отвечаю, теряясь в лёгкой панике, — просто не хочу вас пугать.

— Поэтому боишься сказать, что ты задумал сунуться в этот ад? — продолжает строго, но тише говорить папа, указывая на меня пальцем, — Ты знаешь, что тебя там ждёт?

— Нет, — честно отвечаю я, резко качая головой, — ты же не рассказываешь.

— Уже глупость, — отрезает отец, показывая «один» на пальцах, — надо узнавать. Все болтают и всегда есть обрывки информации. Дальше. Зачем тебе это? Ты бездарный повар, которого не берут в хорошие места?

— Ну, пока да, я же новичок... — напоминаю о недавнем окончании техникума.

— Вторая глупость, — обрубает меня отец, показывая «два» — ведёшься на любую басню или предложение. Чем тебя привлекла безопасница? У неё была рыжая чешуя?

— Что?... — совсем теряюсь в разговоре.

— Я думал, ты по фалли, — смеётся папа, очевидно, разряжая обстановку нелепой шуткой, — не просто же так ты всё время с той бурой красоткой проводил время. Сменил мех на чешую? Не советую. Они холодные по ночам.

— Чего? — не успеваю сообразить, что пытается сказать отец.

— Терморегуляция у них хреновая, — чуть громче говорит он, после чего успокаивается, но я успеваю догадаться, что он продолжает шутить, — ладно, видимо, ты попался опытной женщине. Но не так как я бы хотел. Кстати, у тебя вообще была девушка? Или ты даже нецелованный?

— Пап, ну блин... — чуть отворачиваюсь в сторону, — были, но это так, на стрессе. Ничего серьёзного.

— А-а-а... Мимолётные девушки в техникуме? — чуть усмехается старший семьи, — ну хоть так. Тоже фалли?

— Терри! — чуть повышаю голос, — чего вы все прицепились к Абанге? Мы просто друзья.

— Ну и дурак. Третий раз, — смеётся отец, показывая «три», — давно надо было её брать за загривок. Она тебе слишком много знаков внимание оказывала ещё со школы. Я всё думал, когда ты вернёшься с расцарапанной спиной.

— Пап, хватит! Это слишком личное! — натурально начинаю злиться на него. Даже чувствую как щёки начали гореть.

— Ой, ну прости старика, — внезапно он меняет тон на слабый и чуть дрожащий, а лицо стало печальным, — ты просто так вырос, а уже собрался покидать дом, ехать в экспедицию. Имею же я право узнать, успел ли ты попробовать всё прекрасное в этом мире.

— Нет, тохху я не соблазнял, — решил всё-таки подыграть ему.

— Да упаси тебя Королева, — фыркает отец с громким смехом, — не хватало ещё с этими истеричками комнату делить. Они постоянно не контролируют размах своих опахал.

Он зачем-то изображает движение крыльев.

— Ты жил с тоххой? — удивляюсь новости.

— Да, — кивает отец с сожалением, — и это ужасно. Невероятно, как они умудряются сочетать исключительную потребность в чистоте и полное неумение следить за собой. Если скажут, что ты будешь жить рядом с тоххой — узнавай его расписание, чтобы быть в другой смене, а то хлопот не оберёшься.

В кабинет входит мама с подозрением глядя на наc. Отец отвечает ей улыбкой на незаданный вопрос с полным отсутствием мыслей. Я лишь замер, стараясь сделать вид, что меня тут вообще нет.

— Так, что у вас тут? — она закрывает за собой дверь, — про баб судачили?

— Почему про баб? — удивляюсь её проницательности в моменте.

— Да, дорогая, — сдаёт меня отец с довольной улыбкой, — тохх прошли, сейчас пытаюсь понять, как он относится к дори. Вдруг однажды придём, а он на кухне жарит полено, — негромко смеётся отец над своей шуткой.

— Опытом делишься, да? — подыгрывает ему мать, складывая руки на груди, чуть расслабившись, — вот только не того ты спрашиваешь, сын. Чтобы он обратил на меня внимание, пришлось ему подсунуть жареных креветок в утреннюю кашу.

— Вы так и познакомились? — удивляюсь сказанному разворачиваясь то к маме, то к папе.

— Нет, конечно, — мама с тихим фырканьем отворачивает голову, — познакомились мы за два года до этого. Просто у меня терпение лопнуло.

Я пытаюсь представить в голове, как могло бы выглядеть их знакомство, но сбиваюсь, когда родители начинают смеяться с моей реакции. Мама вдруг резко перестаёт смеяться.

— Нет, погоди, что-то не клеится. Вы о чём тут говорили до этого? Про женщин ты поднял тему, значит Метин заговорил о чём-то... — она наклоняет голову, словно читая меня, — про экспедицию заговорили?

— С чего ты взяла? — предательски вжимаю голову в плечи, чем себя и выдаю. Даже мне очевидно, что это сигнал.

— Ага... Ты задумал идти в экспедицию? — её лицо приобретает строгие черты, а взгляд становится прямым, — но с чего вдруг... Тебя вербовщики поймали?

— Безопасница, — выдаёт меня отец с безукоризненной лёгкой улыбкой.

Мама в сердцах плюёт и взгляд её мрачнеет. Она начала казаться массивнее и опаснее, но я уже привык к этой её трансформации: её настроение испорчено на несколько часов.

— Стоило догадаться, откуда перешёл разговор, — почти шипит она, — и что? Собираешься в КМЛ? Просто попробоваться, чтобы записаться в экспедицию?

— Ну, я рассматривал такой вариант... — начинаю понемногу говорить, но мама меня уже не слушает и садится в отцовское кресло, устраивая руки по-хозяйски на подлокотниках.

— Ну вот зачем тебе это? — кривит она лицо так, будто застала меня за абсолютно глупым поведением, — Ты ещё даже не пожил. Только закончил техникум. Ну зачем тебе этот ад?

— Да что там такое?! — чуть повышаю голос, поворачиваюсь к ней всем корпусом, — оба называете это адом, но оба всё прошли и по нескольку раз.

— Ты абсолютно не готов к этой жизни, — строго, но спокойно отрезает она, глядя прямо в глаза, — наши родители все четверо пострадали в экспедициях, и до сих пор они находятся в клинике ментального здоровья. Нам просто не повезло, и в экспедицию мы с твоим отцом пошли ради хорошего начала своей взрослой жизни. У нас не было полноценных семей, и отправка в лес давала неплохие бонусы для остальных членов семьи. Моя бабушка хотя бы на старости лет смогла познакомиться с сотрудниками дворца, хотя у неё не было допуска за всё время работы в институте. Я ей дала эту возможность. А ты что хочешь из Леса привезти? Разбитое сознание? Галлюцинации? Кошмары по ночам?

— Милая, хватит, — резко одёргивает её отец, и мама словно выскочила из ступора, — это истерика. Ты знаешь, что с тех пор многое поменялось.

— Делайте, что хотите, но я против. Тебе не нужно туда, — заканчивает она разговор и резко уходит из кабинета.

Отец взял ещё орехов и принялся жевать.

— Не обращай внимания, — успокаивает он меня с привычной лёгкой улыбкой, — она слишком боится потерять тебя.

— А ты думаешь, что я справлюсь? — удивляюсь его словам, садясь снова лицом к нему.

— Нет, я знаю систему отбора. С наших времён подготовка стала строже и за психическим состоянием следят хорошо. Раньше мы буквально работали три месяца, ночуя в палатках и с надеждой, что скоро у нас будет крыша над головой и таверна, где можно выпить, но теперь... Система срубов и новые материалы позволяют жить практически в роскоши в экспедициях. Во всяком случае по меркам первопроходцев. Еда будет горячей и даже найдётся место для развлечений. Не поверишь, как комфорт и излишества повышают выработку бригады.

Он отряхивает руки: в миске закончились орехи.

— Но, ты всего этого не узнаешь, иначе расстроишь маму, — строго напоминает он, — откажись от экспедиций и не трать время на чужие иллюзии. Ты отлично справишься с работой повара и тут. Давай я тебя порекомендую в пару мест, там есть мои друзья. Они тебя примут.

— Хорошо, — соглашаюсь я с отцом, действительно не желая расстраивать мать ещё сильнее.