Простора много для любви

Бейсбол всегда! Бейсбол везде! (8086 — Ямамото Такеши/Миура Хару)

Описание:

Сдавшись, Хару перестала бороться за сердце Тсуны. Зато нашла новый интерес в Такеши!

Посмотрела как-то Хару на счастливые отношения Тсуны и Кёко и поняла, что не светит ей ничего. Любила она Тсуну искренне, потому желала ему всего самого лучшего, пусть и не с ней. Его улыбки было достаточно. Но без постоянных попыток завоевать сердце стало невыносимо одиноко, потому решила она попытать удачу с кем-то из окружения любимого. Выбор пал на самого оптимистичного и разумного члена команды. Хару не испугали даже некоторые привычки нового кандидата в мужья.

— Лови!

Такеши бросил мяч со всей силы по старой привычке. Если уж разум терял даже в детей швыряя мячи, а то и вовсе самими детьми кидаясь, с чего вдруг ему перед бойкой девчушкой останавливаться?

Да и сама Хару не собиралась поддаваться здравому смыслу, безрассудно смело стоя на линии «огня». Была он крепкой и спортивной, сумела вовремя сгруппироваться, ловя перчаткой мяч. Если бы не так, удар пришёлся бы в живот. Однако сила была настолько несоизмерима, что Хару пришлось согнуться, отступая, фактически отпрыгивая назад, чтобы разрушительная мощь не нанесла сильных повреждений телу, а отнесла на десяток метров.

— Отличный бросок! — улыбнулась она, дрожа всем телом, испытавшим жутчайший стресс.

— Ты в порядке? Извини, я опять увлёкся!

Такеши искренне сожалел, что не смог сдержаться. Впервые девушка настолько загорелась игрой, чтобы рискнуть бросить ему вызов, а он вот так на первой же тренировке её чуть в больницу не отправил. Наивность из себя Такеши не строил, он уже немало людей положил, но обычно никто не жаловался, только благодарил.

— Да, в полном!

— Уверена? Ты еле на ногах стоишь.

Он был так счастлив, когда Хару попросила научить её играть, что напрочь позабыл о безопасности.

— На все сто! Но от перерыва не отказалась бы. Научиться бейсболу не так просто, как я думала. Эх, а мне казалось, что после того, как я отдала лучшие годы лёгкой атлетике и гимнастике, мне всё нипочём.

— Не переживай. Ты отлично приняла подачу, — заботливо улыбнулся Такеши.

Поразительным считал он, что такая милая девушка смогла принять его мяч.

«Быть может, это судьба?» — думал он.

Такеши ещё не дал чёткого ответа на предложение Хару встречаться. Но чем больше они проводили время вместе, чем больше узнавали друг о друге, тем сильнее уверивались, что сама судьба преподнесла им друг друга.

— Думаю, одна подача — пока что твой предел, — задумчиво произнёс Такеши.

— Но… но как же так?! Как я смогу научиться играть в бейсбол, не играя толком?

— Думаю, я знаю, — широко улыбнулся Такеши. — Не против зайти ко мне в гости?

— Ха-хи? — удивилась и зарделась Хару. — В твою священную обитель? Ты приглашаешь меня посетить нечто столь сокровенное и полное твоего запаха и тайн?

— Ну, не такую уж и священную, — почесал он затылок.

День был невероятно хорошим! Хару смогла и знаменитую подачу Такеши принять, и получить шанс побывать в комнате небезразличного парня. А уж сколько всего она себе напридумывала того, чем же они займутся! Нет-нет, пошлые мысли она старательно отгоняла, хотя они и умудрялись проскальзывать. Но девочкой она была приличной, потому готова была только на мягкие объятия и горячие поцелуи. Не более того.

— Вот, — вывел Хару из грёз вложенный в руки контроллер.

— Э? — не поняла она.

— Погрузиться в основы бейсбола мы сможем и через консольную игру, а практике будем обучаться постепенно. Так мы успеем всё, и никто не пострадает.

— А-а…

Хару немного разочаровалась. Но быстро восхитилась находчивостью и интересным ходом мыслей Такеши. Собственно, а почему бы и нет? Главное, что они были вместе.

Знаю, будет (2795 — Савада Тсунаёши/Сасагава Кёко)

Описание:

Тсуна рассказывает, каким хотел бы видеть будущее. Их общее будущее.

Вдохновлено песней:

7Б – Знаю, будет

— Знаешь, когда-нибудь я наберусь смелости и сделаю тебе предложение, — тихо заговорил Тсунаёши, сидя на стуле в полумраке подальше от кровати, на которой спала Кёко.

Сасагаве было тяжело дышать, потому юноша то и дело слышал то сипы, то хрипы. Иногда девушка кашляла, но не просыпалась. Каждый раз Савада замирал, боясь, что его любимая проснётся: он не смог бы смотреть ей в глаза.

— Правда-правда, — пытался убедить он больше себя, нежели Кёко. Она-то всегда верила ему безоговорочно. — У нас будет пышная свадьба. О ней будут знать все, но приглашены на неё — единицы. Потому что это будет наш праздник и только наш. Старший брат подымет много шума, он не может иначе, — слабо улыбнулся Тсуна. — Кто-нибудь обязательно испортит многоярусный торт с нашими фигурками. Я помню, что ты такой хотела. Нечаянно подглядел, когда ты с Курокавой-сан листала журнал. Или не нечаянно… Я просто хотел знать о тебе больше.

Тсунаёши остановился, не в силах продолжить: картины вымышленного будущего и реального настоящего переплелись в тугой клубок, никак не получалось вытянуть нужную ниточку. Свежий ветерок пошевелил лёгкую занавеску, заявляя о своём присутствии — Тсуна поёжился. Ветер вовсе не был холодным, но по телу Савады почему-то пробежали мурашки.

— А потом у нас появятся дети, — задумчиво продолжил Тсуна. — Интересно, кого бы ты хотела, мальчика или девочку? Мне неважно, лишь бы от тебя. Но стоит ли мне…

Савада стиснул зубы. Его проклятая кровь… Только он представил, что она будет течь в венах ребёнка любимой, задрожал. Его будущее — его перечеркнули. Что бы он ни делал, ему не убежать, так же как и его детям. Их будут преследовать, пока полностью не истребят, или же они не примут свою судьбу.

— Мне столько предстоит сделать, прежде чем я смогу сделать тебе предложение, — наконец успокоился он и встал. Стоял прямо и говорил решительно. — Я лишь надеюсь, что ты простишь мне мою слабость и дождёшься меня. Я собираюсь создать лучшее будущее для тебя и наших детей. Я больше не собираюсь убегать.

Тсунаёши вышел из больничной палаты и пошёл к ожидающему его Реборну. Он был готов принять на себя ответственность — стать главой, чтобы никто больше не смел считать его слабым и ранить тех, кто ему близок. Он собирался вычистить мир мафии и переделать его полностью. Вернуть к тому, ради чего Джотто создал Вонголу. Больше не будет таких детей, как Мукуро, больше не будет таких лидеров, как Бьякуран или Занзас, больше не будет таких, как он — детей, с отнятым выбором. Он не позволит. Такова его воля, пылающая насыщенным пламенем Неба в глазах.

Одно маленькое путешествие когда-то в прошлом (Колонелло/Лал Мирч)

Описание:

За несколько дней до того, как на семёрку избранных пало проклятие радуги, Лал проводила последний инструктаж для своих лучших учеников.

Песня-вдохновитель:

Scorpions – The best is yet to come.

The best is yet to come

I know, you know

That we've only just begun

Through the highs and lows

And how can I live without you

You're such a part of me

And you've always been the one

Keeping me forever young

And the best is yet to come

Лучшее ещё впереди,

Я знаю, ты знаешь,

Что мы только в начале пути

Через взлёты и падения.

Как я могу жить без тебя?

Ты словно часть меня,

И ты всегда была той,

Рядом с кем я чувствую себя вечно молодым,

А лучшее ещё впереди.

Прежде чем отправиться в путешествие с будущими аркобалено, Лал решила провести контрольный инструктаж для своих лучших учеников во время похода. Как бы ей того ни хотелось, Колонелло тоже пришлось принять в состав группы. Пусть юноша и имел повышенный уровень наглости, он был лучшим бойцом, которого ей когда-либо приходилось тренировать. Хотя девушка всячески отрицала, но внимание со стороны голубоглазого блондина было ей приятно. Если бы только она не была его учителем… Приходилось поддерживать субординацию.

— Мэм, все готовы, — один из солдат отрапортовал. — Приказать построиться?

— Да.

Поправив форму, гордо выпрямившись, Лал вышла к небольшому отряду. Всего семь человек. Все спокойно смотрели перед собой. Все, кроме одного, кто сиял своей улыбкой словно солнце. Ещё и помигивал. Почему-то в груди что-то дрогнуло, сбив дыхание. Стараясь больше не смотреть на настырного блондина, Мирч встала перед учениками.

— Это будет наше последнее совместное задание. После каждый вернётся к своим семьям тренировать новых бойцов. Я хочу, чтобы вы использовали свои знания с честью, — закончив речь, Лал дала приказ направиться к выходу из лагеря. У солдат за спинами были большие рюкзаки, где хранилось всё необходимое от еды до спальных мешков. Один из юношей не спешил к вратам, задержавшись возле прекрасного командира.

— По-моему, строгая юбка не самый лучший выбор для похода.

Будущий аркобалено Дождя оценивающе посмотрел на ноги своей возлюбленной.

— Пока я на территории лагеря, обязана носить форму, — игнорируя взгляды солдата, ровным голосом ответила девушка.

— Потому что они знают, как прекрасно смотрятся твои ножки в этой юбке. — Мирч совершенно «случайно» попыталась заехать ладонью по щеке юноши, а тот вовсе неслучайно уклонился. — Значит, ты переоденешься после, и мне, наконец, посчастливится увидеть тебя в другой одежде? — Поймав руку вновь замахнувшегося командира, Колонелло на что-то отвлёкся. — Стой, — сняв рюкзак, он кого-то окликнул: — Эй, рядовой, подойди! Да, ты, с фотоаппаратом.

— Пожалуйста, не конфискуйте! Это подарок от отца! — увидев старшего по званию, парнишка запаниковал.

— Расслабься! Сфотографируй нас.

— Колонелло? — не сдержала своего удивления Лал.

— Это ведь наше последнее задание. Как ученик и учитель, — улыбнулся блондин. Не пришедшая в восторг девушка отвернулась в сторону, а парень нашёлся наглости положить руку ей на голову, смяв пилотку. Так их и засняли. — Пришлёшь потом по этому адресу, — Колонелло дал клочок бумаги рядовому.

— Большей глупости придумать ты не мог, — вздохнув, Мирч поспешила к воротам. Блондин не отставал, надевая по пути рюкзак.

Across the desert plains

Where nothing dares to grow

I taught you how to sing

You taught me everything I know

And thought the night is young

And we don't know if we'll live to see the sun

По ту сторону пустынных равнин,

Где ничто не смеет расти,

Я учил тебя петь,

Ты учила меня всему, что я знаю теперь.

Мы думали, что ночь только началась,

И не знали, доживём ли до восхода солнца.

Небольшая группа солдат уверенным шагом пробиралась по пустоши к лесу. Территория граничила с вражеской, о чём все были предупреждены. Хотя задание и называлось «походом», оно всё ещё являлось тренировкой. Последней и одной из самых сложных и опасных. По сути, поход — это обход границ лагеря. Впереди в качестве препятствий были как простые — спортплощадки, где командир «дрессировала» своих учеников, — так и повышенной сложности, вроде минного поля. Несколько дней отряд успешно справлялся с задачей. Днём шли, а холодные ночи проводили в спальных мешках в палатках.

Лагерь был весьма внушающих размеров. Солдатам приходилось пробираться через заросли, спокойно шагать по равнинам, а также взбираться в горы. Сейчас, в глуши леса, был сделан привал.

— Наверное, у меня паранойя, но уж слишком тихо.

Отпивая воды из прозрачной пластмассовой бутылки, Колонелло пытался вслушаться в звуки леса. Но ему не удалось услышать ни животных, ни птиц.

— Ты прав.

Лал в задумчивости сидела на высохшем пне. Территорию возможного нападения противника они уже прошли, но тревога никак не покидала военную. Блондин отвлёкся, а девушка неосознанно потянулась к бутылке с водой. Она была слишком погружена в обдумывание стратегии, чтобы уделять внимание мелочам. Когда голубоглазый посмотрел на девушку, она уже сделала несколько глотков.

— Поцелуй, — голос Колонелло вывел Мирч из раздумий.

— Что? — не понимая юношу, спросила она.

— Это был наш первый поцелуй. Пусть и непрямой, — счастливо улыбнувшись, солдат рассмеялся.

— Нашёл о чём думать в такое время! — вспылила командир, резко встав с насиженного места, желая прибить бутылкой наглеца. И она бы ударила, если бы не раздавшиеся выстрелы.

— Атака с юга! — взялся за оружие один из учеников Лал.

— Там Гуидо! — забеспокоился другой.

— Что он там забыл?! — Мирч не давала разрешения далеко расходиться, поэтому была зла, что кто-то скрылся из виду.

— Отлить отошёл… мэм.

— Молись, чтобы это было не последним, что ему удалось сделать в этой жизни, — бегом направляясь в сторону утихших выстрелов, сердитым голосом произнесла девушка.

Завидев людей из вражеской семьи, не входящей в союз, командир дала знак остановиться и рассредоточиться. Противники собрались вокруг раненого солдата, сидящего у дерева. Они пытались выведать у него информацию, но тот упрямо молчал, своих не выдавая. Подождав достаточно времени, чтобы ученики заняли свои позиции, командир начала атаку вместе с ещё одним солдатом. Привлекая штурмовым огнём внимание к себе, пара позволила другим группам обойти врага, взяв того в клещи. Но всё могло закончиться весьма печально, если бы Колонелло, прятавшийся поодаль, не снёс метким выстрелом противника, слишком близко подобравшегося к Мирч. Небольшая осада закончилась так же быстро, как и началась. Со стороны отряда потерь не было, только один раненый в ногу и плечо.

Thinking of the times

How we laughed and cried

I wouldn't change a thing

I couldn't even if I tried

Through the wind and rain

The spirit of our song remains the same

Думая о временах,

Когда мы смеялись и плакали,

Я бы ничего не изменил,

Я не смог бы, даже если бы попытался.

Сквозь ветер и дождь —

Дух нашей песни остался прежним.

Оказав скорую помощь товарищу, ребята помогли другу добраться до безопасного места. Так как вещей оказалось слишком много, пришлось избавиться от одной палатки и спального мешка. Ученики не прочь были потесниться, а Мирч убедила всех, что ей хватит одного тёплого одеяла. Никто не посмел возразить. Темнело, поэтому необходимо было найти место для ночлега. Распределив часовых и время дежурства, Лал проведала раненого. Казалось, ничего серьёзного, только небольшой жар. Ночь переживёт, а завтра они уже будут в лагере. Глядя на солдата, командир чувствовала себя отвратительно. Думала о своей никчёмности как лидера. Будь она опытнее и сильнее, смогла бы уберечь наивного глупца, оторвавшегося от отряда. Что бы ни говорили другие, сейчас она совсем не чувствовала себя одной из лучших, как утверждали. Но Мирч уже согласилась на миссию, которая должна была изменить её жизнь навсегда. Она согласилась пойти, как сильнейшая. Не было времени унывать и сомневаться.

Была уже глубокая ночь, когда Лал добралась до своей палатки. Было очень холодно, но девушка не могла позволить кому-либо из своих солдат ещё и замёрзнуть. Завернувшись с головой в одеяло и свернувшись калачиком, командир пыталась согреться. Она почти задремала, когда в палатку проник посторонний.

— Кто здесь?! — нацелив пистолет на «незваного гостя», спокойным, хорошо поставленным голосом произнесла она, словно в ней не было ни толики страха или беспокойства.

— Спокойнее, это я, — тихо, почти с заботой произнёс Колонелло. — Холодно, вот и подумал, что ты замёрзла, с одним одеялом-то. Я тебе ещё одно принёс.

Не боясь, что в него выстрелят, юноша подошёл к Лал, накрывая вторым одеялом.

— А ты? — убрав оружие, поинтересовалась девушка.

— Я? Я тут подумал, что в такой холод и одних одеял мало будет.

Улыбнувшись, обнаглевший парень забрался к командиру под одеяло.

— Что творишь?! — попыталась она оттолкнуть юношу, но тот был физически сильнее. Да и не дурак: пистолет он благополучно спрятал.

— Нет ничего теплее человеческого тела. Мы просто два взрослых одетых человека, желающих согреться. — Колонелло нежно, но крепко обнял возлюбленную, при этом с улыбкой глядя в глаза. Вот только в темноте этого было не видно. — Хотя бы сегодня не будь такой упрямой. Ты же знаешь, я упрямее.

— Я твой учитель! — девушка боролась с чувствами и долгом.

— Ненадолго, — попытался успокоить её блондин.

— Навсегда. Я всегда буду испытывать ответственность за тех, кого обучала.

— Но это не значит, что мы не можем любить друг друга, — повернув Мирч на спину, юноша, склонился над ней. — Я люблю тебя, Лал.

Что побудило командира ответить на поцелуй, не знала она сама. Невольно из глаз стали скатываться слёзы, то ли от переизбытка приятных и волнующих чувств, то ли из-за боязни, что они делают что-то неправильное.

— Я ведь тоже тебе небезразличен? — проведя ладонью по влажной щеке, шепнул блондин на ухо.

— Ты идиот, — только и смогла вымолвить девушка.

— Я слышал о миссии, на которую ты подписалась. Я пойду вместо тебя.

— Но…

— Это не обсуждается. У меня нехорошее предчувствие. — Поправив одеяло, юноша устроился поудобнее в объятиях любимой. — Официально я больше не буду твоим учеником, поэтому смогу пойти, даже если ты запретишь. Очень удобно, — усмехнулся он. — Сладкой ночи.

— Упрямый и глупый. Что будет, если утром нас так обнаружат другие?

— Фанфары и улюлюканье, полагаю! Ребята на нашей стороне. Не думай об этом. Спи.

Поцеловав Мирч в щёку, Колонелло закрыл глаза в надежде в скором времени заснуть.

Oh can you feel it in the air

It's in your heart and everywhere

We got to keep that dream alive

О, ты чувствуешь это в воздухе?

Это в твоём сердце и везде,

Мы должны сберечь эту мечту.

Раненого успешно вылечили, как только отряд вернулся в лагерь. Отныне каждый из них являлся полностью подготовленным солдатом, успешно закончившим обучение у сильнейшего военного инструктора. Позволив настойчивому блондину затащить себя на свидание, Лал Мирч провела один из замечательнейших и счастливейших дней в своей жизни. Но чувство долга было выше.

Прошло время. Группа из семи человек подымалась в гору. Их судьбы уже были решены. Лал думала, что каким-то образом ей удалось отговорить Колонелло следовать за ней. Вот только юноша, столь же упрямый, как и она, всего лишь решил пойти другим путём.

— Как долго собираешься преследовать нас? — первым неудавшегося шпиона заметил Реборн.

— Тц, провалился, да? — посетовал блондин, перестав прятаться.

— Колонелло, что ты здесь делаешь?! — Мирч было проще пожертвовать своей жизнью, чем увидеть, как пострадает человек, нахальным образом похитивший её сердце.

— Я же говорил, что займу твоё место.

We cross another road

And face another day

Soldiers never die

They only fade away

How can we grow old

When the soundtrack of our lives is rock and roll

Мы пройдём ещё одну дорогу

И встретим ещё один день,

Солдаты никогда не умирают,

Они просто исчезают.

Как мы можем постареть,

Если саундтрек наших жизней — рок-н-ролл?

Dangerous (8669 — Миура Хару/Рокудо Мукуро)

Описание:

Тсуна так сильно любил Кёко, что Хару сдалась. Привычка следить за будущим боссом не исчезла, превратилась в обычное хобби. Оно-то и привело девушку к новой судьбе!

Навеяно песней:

Краски – Но он не знает ничего

Что же теперь скажут люди,

Сердце навеки разбито,

Мамочка, что с нами будет,

Я полюбила бандита.

В полумраке позднего вечера Миура кралась по заброшенной части зоопарка Кокуё. На груди на кожаном ремне свисал небольшой фотоаппарат. Голова её была повязана зелёной пёстрой косынкой, завязанной маленьким узелком под носом. Глаза прятали солнцезащитные очки. Девушка была очень опытна в своих шпионских играх, но бурная фантазия всегда разрушала её прикрытие. Вот и в этот раз долго Миура не продержалась. Правда в этот раз не из-за собственной глупости.

— Кто здесь? — строго спросил Мукуро, почувствовав в зале кинотеатра чьё-то присутствие. Острое чутьё иллюзиониста никогда не подводило.

Девушка испугалась и замешкалась, при попытке спрятаться споткнулась о хлам, оставленный Кеном, и упала прямо к ногам Рокудо.

— Ой… — тихо выдала она и тут же вскочила на ноги. Они не общались раньше, поэтому Миура надеялась остаться неузнанной, пряча лицо, наклонив голову, закрывая рот и нос ладонью.

— Хм… Ты же та девчонка, что постоянно ошивалась возле Савады Тсунаёши, — без труда опознал гимнастку Мукуро. — Как там тебя? Хром говорила. А, Миура Хару, верно?

— Ха-хи! — поражению девушки не было предела. Несмотря на все старания, иллюзионист её узнал. — Это определённо любовь, — загорелись ненормальным огнём её глаза, и Хару окунулась в мир грёз.

Всегда, где бы она ни была, как бы ни пряталась, что бы ни происходило, её возлюбленный всегда найдёт её! Их любовь не ведала преград! Землетрясения, ураганы, цунами и прочие катаклизмы не могли разбить их связь, ибо она была нерушима.

— Допустим, я прав, — не дождавшись ответа, продолжил Рокудо, несколько обречённо глядя на незваную гостью. — Что ты здесь забыла, да ещё и в такой час?

— Я… — вернулась из своего мира Хару. Мукуро был так близко, она почти чувствовала его дыхание. — Я-я принесла вам шоколадку, — стесняясь, протянула она плитку любимого иллюзионистом шоколада. Хару знала о своём суженом всё до мелочей. Оставалось только рассказать ему о себе.

— Ладно, допустим, — добродушно-лживо улыбнулся Рокудо, двумя пальцами беря подтаявшую плитку. Поведение девушки и румянец на её щеках уже всё рассказали за неё, но Мукуро не надо было такого «счастья», потому он пытался не нарываться на её с ног сшибательную «любовь», в народе называемой одержимостью.

— А ещё я… — Миура тяжело задышала, волнуясь. Такой ответственный момент! — Я люблю вас. И мне всё равно, что вы преступник, я принимаю вас таким, какой вы есть! Даже если вас опять отправят в тюрьму, я отправлюсь следом! Сошлют в Сибирь — я приеду с запасом еды и тёплой одежды! Я никогда вас не брошу! — затараторила она.

У Мукуро задёргался левый глаз. Между мыслями пришибить девушку или, что гораздо проще, убиться самому, он подумал: «Причём здесь Сибирь?». Избавляться от Хару было невыгодно: всерьёз ведь опять посадят, ведь от Десятого и Реборна уйти в этом случае не удастся. Зато Хару — бесплатная рабочая сила, преданная, но немножко — немножко ли? — сумасшедшая. При должном руководстве вполне мог выйти толк.

— …Я сделаю для вас всё! — выдохнувшись, Миура закончила предлинную тираду.

— Можешь начать с уборки? — абсолютно спокойно спросил Мукуро, решившись-таки принять на свои плечи неугомонную болтливую ношу. Ещё перевоспитает. Наверное.

— Несомненно! — засияла девушка.

— Чудно, — улыбнулся иллюзионист. — Теперь, если ты не против, я предпочёл бы вернуться в свою комнату и отдохнуть.

Хару кивнула, мысленно сделав пометку сделать будущему мужу чай, прежде чем браться за обещанную уборку.

К утру база Кокуё сияла чистотой. Мукуро довольно улыбался, представляя своим приспешникам нового члена команды, не зная, что представляет свою будущую жену. Даже такому мастеру манипуляций и обмана оказалось не совладать с упрямством и настойчивостью Миуры Хару.

Больше терпеть нету силы,

Больше терпеть невозможно,

Боже, какой он красивый,

Как же любить его сложно.

Обычная квартира. Обычная пара. Обычная жизнь (6996 — Рокудо Мукуро/Хром Докуро (Наги))

Описание:

Чёрная аура, сжигающая душу Мукуро, порождавшая сильнейшую ненависть, сгорела в пламени Тсунаёши и Хром. Впервые за долгое время Мукуро почувствовал себя свободным. Испытал желание зажить обычной жизнью. С той, к кому впервые испытал светлейшее чувство — любовь.

Жажда мести растворилась в оранжевом пламене Неба, окончательно сдавшись под теплом пламени Хром. Исчезла и цель. Без мотивации творить «великие дела» захотелось пожить обычной жизнью. Со своими возможностями Мукуро без труда сумел претворить в жизнь своё маленькое желание, вырвав из бесконечного потока битв и страданий милую Хром. Наги. Любимую жену. Дал шанс на будущее Кену и Чикусе.

Лёжа на подушке, положив руку на плечо мужу, Наги наблюдала за спящим любимым. Проснулась чуть раньше будильника, потому безмятежно наслаждалась видом. Светало. Становилось всё лучше видно красивое лицо. Спокойное. Больше ничего его не тяготило. Он был счастлив с той, что вверила себя ему ещё до того, как зародились хотя бы намёки на романтические чувства. Она уважала его, а он всецело ей доверял.

Ровное дыхание успокаивало. Будильник вот-вот должен был прозвенеть, но солнечный свет оказался быстрее, упав согревающим лучом на закрытые глаза — мужчина проснулся. Увидеть лицо милой Наги сразу после пробуждения, казалось маленьким благословением.

— С добрым утром, Наги.

— С добрым утром, дорогой, — улыбнулась Наги в ответ.

Мукуро потянулся к ней, нежно поцеловал в щёку, погладил по открытому плечику. В ответ Наги понежилась щекой о щёку, зажмурив от удовольствия глаз. Приятно было быть любимой, ощущать заботу. Когда-то она готова была быть инструментом в его руках, беспрекословно выполняя приказы, даже если бы они стоили ей жизни. Стать кем-то больше — она и не мечтала. Не мечтала о счастье, словно не имела на него права. Мукуро доказал обратное: в этом мире ещё есть место мечтам, и она была их достойна.

— Ты опять проснулась раньше меня, — улыбнулся он. — Когда-нибудь и я буду наблюдать за тобой спящей.

— Ты и так смотришь каждый раз, — уткнулась она носом в грудь. — Не засыпаешь сам, пока не засну я.

— Верно, подловила, — обнял крепче. Полежал ещё немного вместе и отпустил.

— Пойдём умоемся, — подал руку, помогая встать.

Обычный день обычной пары. Приевшаяся многим повседневность дарила им тепло, уют и надежду на будущее. Совместные водные процедуры, чистка зубов, расчёсывание. Наги недавно решила отрастить волосы, а то Мукуро постоянно в шутку задирал, что у него длиннее. Порой звучало пошло, отчего девушка рдела. Со временем научилась осторожно отвечать колкостью в ответ, чем только веселила Мукуро, заставляя любить ещё сильнее.

Завтрак готовили тоже вместе. Мукуро стоял у плиты, Наги управлялась с ножом. Помывка посуды оставалась за Мукуро, а за Наги — сервировка стола. Никаких разногласий, полное взаимопонимание.

Порой в гости заглядывали Кен или Чикуса, иногда даже вместе, причём не сговариваясь, встречая друг друга ворчанием. Иногда даже Тсунаёши приходил. Просто так, проведать. Убедиться, что Мукуро действительно доволен своей новой жизнью. Ведь Тсунаёши тоже приложил немало сил, уговаривая Реборна отпустить сразу двух бесценных хранителей Тумана. Согласен был даже с Франом возиться, лишь бы все остались довольны. Кроме Франа… Но ему некуда было деваться.

Мукуро не нужна была обычная работа, чтобы добывать деньги. И дело даже не в обмане или воровстве, которыми он не промышлял: у него были иные источники дохода. Однако простенькое и интересное дело он себе нашёл, чтобы не засиживаться дома. Наги же посещала разные курсы: массажа, домоводства, рукоделия. Желала стать лучшей женой и, в будущем, матерью. Ни она, ни Мукуро не знали счастья быть любимыми родителями, зато могли подарить это знание детям. Сделать всё возможное, чтобы они не нуждались ни в чём ни телом, ни душой.

Раз в полгода отдыхали от повседневной обыденности, путешествуя по миру. Как обычные люди. Любили вместе провожать солнце, подмечая уникальность каждого заката. Танцевали медленные танцы по вечерам, если настроение требовало. Потому что порой настроение требовало иного рода танцы. Причём предпочитал танцевать их Мукуро, искренне наслаждаясь видом смущённой Наги. Любил целовать её в зардевшие щёки.

Быть вместе. Любить друг друга. Делиться счастьем с детьми. До самой старости…

Дарите девушкам подарки (2796 — Савада Тсунаёши/Хром Докуро (Наги))

Описание:

Полезно, порой, покупать девушкам подарки, даже если вы ещё не встречаетесь. Мало ли, что может произойти.

Савада шёл позади трёх девушек, нагруженный множеством сумок с покупками. Неизвестно, чего в них было больше: сладостей или одежды. Кёко и Хару весело обсуждали свои дальнейшие планы, а Хром молча шла рядом. Она случайно попала в компанию, проходя мимо одного из магазинов, где девушки её и приметили. Тсунаёши помог донести сумки до дома Сасагавы и Миуры и с облегчением вздохнул. Теперь в руках у него была всего одна сумка с небольшим подарком для иллюзионистки. В магазинах Докуро старалась не смотреть на товары, но один из них всё же привлёк её внимание. То было милое платьице, на котором были изображены совы. Тсуна помнил, что денег у девушки нет, поэтому решил купить его сам. Он собирался проводить Докуро до Кокуё, но по пути случилось несчастье — пару окатила водой машина, проезжающая по оставшейся после вчерашнего дождя лужи.

— Босс, вы в порядке? — Хром досталось немного меньше, потому как её частично прикрыл Тсуна. А вот Савада был мокрым с головы до ног.

— В полном. — Ему и не такое приходилось переживать, после того как в доме поселился Реборн. — Ох, ты тоже мокрая!

— Ничего страшного. Высохну по дороге.

— Нет! Так дело не пойдёт! — До дома Савады было недалеко, а благодаря платью в сумке, беспокоиться о сменной одежде не приходилось. — Зайдём ко мне ненадолго. Будет нехорошо, если ты простудишься.

— Но я не хочу мешать.

— Мешать? — подобное заявление вызвало улыбку на лице Тсунаёши. — Глупости. Я буду только рад.

Хоть теперь к нему домой иногда заглядывали Кёко с Хару, милые девушки были нечастыми гостями.

— Хорошо. Босс очень добрый, как Мукуро-сама, — сказав это, Хром поцеловала Тсуну в щеку. Он был бы и рад смутиться, но сравнение с Мукуро его несколько остудило.

Дома Савада предложил девушке принять душ, дабы смыть грязь, а сам просто обтёрся полотенцем, пока ждал. Достав из пакета платье, которое не промокло лишь потому, что было хорошо упаковано, он положил его на кровать. Долго в ванной комнате девушка не задержалась. Войдя в комнату в одном полотенце, она заставила Саваду покраснеть.

— Извини! — отвернулся он. — Я должен был оставить платье в ванной!

— Платье?

— Да, — Тсуна показал пальцем на кровать. — Это подарок для тебя. Я купил его, когда мы ходили по магазинам. Мне показалось, что оно тебе понравилось.

— Босс…

Тсуне очень хотелось обернуться и увидеть выражение лица девушки, потому что по интонации он понять не смог её настроения, но краем глаза заметил, как на пол упало полотенце. От мысли, что в его комнате сейчас находится обнажённая девушка, Савада перестал дышать, оцепенев от своих собственных мыслей. Он настолько глубоко погрузился в мир своих фантазий, что не сразу почувствовал, как Докуро его трясла, пытаясь привести в чувства.

— Извини.

Его щёки горели, а сердце словно пыталось вырваться из груди. Тсунаёши старался не смотреть на девушку, пытаясь унять разбушевавшиеся гормоны. Оставленный Реборном пистолет на столе, замеченный Тсуной из-за того, что он судорожно пытался отвести взгляд от Докуро, довольно быстро помог успокоиться.

— Как платье? Удобное?

— Да. И очень красивое. Спасибо.

— Рад слышать. — Глубоко вздохнув, возвращая самообладание, Тсуна посмотрел на девушку. — Я давно хотел спросить, какие у тебя отношения с Мукуро?

— Отношения? Я — инструмент в руках Мукуро-сама.

— И всё? — Саваду всё ещё злило отношение Рокудо к людям, но он смирился с его обозначениями. Хоть он и считал своих приспешников инструментами, заботился он о них лучше, чем Хибари о членах дисциплинарного комитета. — Вы не встречаетесь?

— Нет. Ни я, ни Мукуро-сама не испытываем друг к другу романтических чувств.

— Я очень рад, — облегчённо выдохнув, Тсунаёши сам не заметил, как произнёс свои мысли вслух.

— Босс испытывает ко мне чувства?

Саваду словно током ударило. Он не обладал достаточной смелостью, чтобы признаться девушке в любви. Он много раз пытался признаться Сасагаве, но у него ничего не получалось. А после его чувства пришли в смятение, так как он стал много внимания уделять другой девушке. Постепенно одни чувства затмили другие.

— Босс?

— Д-да, — еле слышно прошептал он.

От переизбытка эмоций вновь стало трудно дышать. Тсунаёши успокаивал себя одной единственной мыслью, что всё встанет на свои места, как только он получит отказ.

— Мне тоже нравится босс. Я не против с вами встречаться.

— Правда?! — не поверил своему счастью Савада.

Хром лишь кивнула в знак согласия, мило улыбнувшись. Тсунаёши взял девушку за руку, а после обнял. Закрыв глаза, он стал нежиться в объятьях. Но через некоторое время он почувствовал себя неудобно, словно рядом с ним была вовсе не Хром, а…

— Очень мило с твоей стороны, Савада Тсунаёши, — раздался мужской голос над ухом юноши, — но, может, уже отпустишь меня?

— Мукуро?! — Тсуна поразил иллюзиониста своими навыками, отпрыгнув чуть ли не на два метра, стукнувшись о стенку. — Что ты здесь делаешь?!

— Решил узнать причину, по которой моя Хром задерживается. Кто бы мог подумать, что причиной являешься ты. Значит, вы теперь встречаетесь? — как-то недобро улыбнулся хранитель Тумана.

— Ты против? — икнув, спросил Савада.

— Нет. Такой расклад мне даже по душе. Так будет проще добраться до твоего тела.

Не став более задерживаться, Мукуро вернул Хром, исчезнув, смеясь. Девушка несколько виновато посмотрела на своего парня, а тот в своё время представлял, как однажды ночью проснётся не в тех объятиях. Или вообще не проснётся.

— Эм, Хром.

— Да.

— Не могла бы ты иногда не позволять Мукуро пользоваться собой? А то…

Иное «проклятие» (Колонелло/Лал Мирч)

Описание:

Лал узнала, что долго не проживёт. Колонелло не успеет вырасти, чтобы она могла хотя бы ребёнка подарить ему, прежде чем уйти из жизни.

Непривычное чувство пронизывало Лал, ожидающую перед кабинетом врача. Она старалась выглядеть сильной… Она была сильной! Но всё же мерзкое чувство проникло в душу. Сердце стучало так отчётливо, так громко. На процедурах медсестра успокаивала, что шанс есть, не стоит отчаиваться. Но Лал знала. Знала, насколько жизнь на самом деле жестока. Жизнь не щадила никого.

Предыдущий человек вышел из кабинета, улыбаясь, а Лал, словно была в трауре, вошла. Она хотела верить в благополучный исход, искренне, от всей своей боевой души, но не могла. По неизвестной ей причине уверенность в худшем не покидала, а только усиливалась.

— Два года, — пророчил доктор.

Он также рассказывал о возможном незначительном увеличении срока, конечно же, за большие деньги и с риском срок не увеличить, а сократить, но Лал его уже не слушала.

В тот миг жизнь её резко оборвалась: она ничего не слышала, не чувствовала, а перед глазами видела образы из прошлого. Сглотнув подкативший к горлу ком, облизнув пересохшие губы с привкусом отчаяния, Лал с горечью понимала, что у неё больше нет будущего. Самое смешное, что проклятие Аркобалено поддерживало в ней жизнь, ведь в ином будущем она была жива. Зато все остальные Аркобалено пали жертвой излучения. Одна жизнь в жертву ради семи — расклад был лучше, нежели обратный.

Сколько бы Колонелло не предлагал ей ранее выйти замуж, буквально считанные часы назад, она была уверена, что семья ей не нужна и дети чужды. Как оказалось, любила она Колонелло сильнее, чем думала. И так отчаянно хотела от него детей. В тот момент она так безнадежно хотела счастливую семью, далёкую от всех этих военных действий. Подальше от привычной жизни и мафии.

Забрав карту с диагнозом, попрощавшись, Лал ушла. Нужно было придумать, что делать дальше. На что потратить жалкие два года. Колонелло не успеет вырасти, чтобы она могла хотя бы ребёнка подарить ему, прежде чем уйти из жизни. Ни на что толковое для неё времени не осталось. И стоило ли рассказывать любимому? Сокрытие правды никогда не приводило ни к чему хорошему. Но в то же время у него был шанс побыть счастливым немного дольше, нежели у неё. Хотелось видеть его улыбку, а не полные печали глаза. Лал было проще, она просто исчезнет. А он останется. И ему как-то придётся жить без неё. Без той, ради кого он готов был пожертвовать жизнью. Той, которая была для него жизнью.

У штаб-квартиры её встретил Йемитсу. Именно он заметил недомогание своей лучшей сотрудницы и отправил на проверку к врачу. Болезненно проницательное Небо.

— Поклянись, — строго произнесла Лал вместо приветствия. — Поклянись, что ничего не скажешь Колонелло.

Лал позволила Йемитсу заглянуть в карту, осознать неутешительный диагноз. Не могла не поставить в известность начальника.

— Что ты собираешься делать?

— Оставлю на хранение пару яйцеклеток — это всё, что мне остаётся. Если его чувства не угаснут со временем, воспользуется услугой суррогатной матери. Даже если он сумеет меня забыть, первое время эта возможность будет поддерживать в нём желание жить. Меньше всего я хочу, чтобы он отправился за мной.

— Я по оставшееся время. Разве тебе не хочется провести его с большей пользой, нежели работа в CEDEF?

— Где ещё я могу принести больше пользы?

— Пользой для себя. Пожить спокойной жизнью, мир посмотреть как обычный турист, не в спешке изучая местность для очередного задания.

— Йемитсу, — посмотрела она прямо в глаза. — Я другой жизни не знаю. И не имеет смысла её узнавать. Моё место здесь. Здесь же моё сердце. И если у меня будет выбор, я лучше умру в бою.

Лал вошла в здание, не опуская головы. Она всегда была сильной, и собиралась такой оставаться до конца. Собой. С её работой смерть всегда могла наступить внезапно. Что с того, что теперь она знает примерные сроки? Не повод для уныния.

Йемитсу посмотрел в сторону, за высокую клумбу. Он не единственный, кто вышел встретить Лал.

— Ты всё слышал? — спросил он.

Медленно вышел Колонелло. В его намерения не входило подслушать, однако он так и не нашёл в себе решимость выйти из укрытия. Лал не хотела, чтобы он знал, и он не мог выбрать, стоило ли разрушать это желание.

— Я… — говорить было тяжело. — Я буду улыбаться для неё. Пусть у нас осталось мало времени, мы проведём его счастливыми, — твёрдо произнёс он, стараясь сдержать колющие эмоции. Плакать было не по-мужски, особенно когда любимая девушка так стойко переносила тяготы. — И я продолжу жить для неё. Как она того хочет.

Дикий мужчина (Шамал/Ария)

Описание:

Даже у бабников бывает отпуск от любовных похождений. Свой очередной отпуск Шамал решил провести с Арией.

Навеяно песней:

Ленинград – Дикий мужчина

Даже у бабников бывает отпуск от нескончаемых любовных походов — они какое-то время встречаются только с одной. Вот и у доктора Шамала такой период настал. Среди бесконечного множества прекрасных и просто симпатичных девушек чести быть временно-постоянной удостоилась глава семьи Джиглио Неро — Ария. Не сказать, чтобы сердце леди удалось легко пленить, но и не так уж сложно, особенно когда силы и способности небезызвестного ловеласа не расточались на всех и вся, а были сконцентрированы на одной-единственной.

Жили в двухкомнатной квартире, дабы члены семьи Джиглио Неро не беспокоили их лишний раз, не мешали настраивать отношения.

Как ни странно, из Шамала вышел примерный семьянин. Он и готовил, и убирал, и в постели ублажал — просто невероятные трудолюбие и бескорыстие. Мужчина делал всё, чтобы его временно единственная любимая была счастлива и не ведала забот. Месяц прошёл для неё как в сказке. Но у всего хорошего есть конец…

— Хватит носить эти носки, они дырявые! — злилась Ария. Мало того, что Шамал с завидной постоянностью «забывал» кинуть их в стиральную машину, так и дырки игнорировал, из которых провокационно торчали пальцы и сверкали пятки.

— Но они мне нравятся, — лениво ответил мужчина, лёжа на диване, читая газету — прочувствовал «семейную» жизнь.

— А те, что я тебе подарила, пришлись не по вкусу?

— Они слишком… свежие. Ощущения не те.

— С твоими ногами им одного дня хватит, чтобы лишиться своей «свежести».

Шамал отложил газету и почесал затылок, глядя на дырявые носки. Совсем на него было не похоже… А лицо? Он уже забыл, что значит за собой следить! Какой девушке понравится чесаться о пятидневную щетину? Зато Шамал вспомнил своё пристрастие к алкоголю. После того как на недавнем вечере он хорошенько так выпил, Ария с ним потом весь день не разговаривала, ибо вёл он себя откровенно по-свински.

«Семейная жизнь, значит? — подумал он. — Она мне совсем не идёт».

— Знаешь, я тут вспомнил, почему избегаю брака, — заговорил он, привлекая внимание раздражённой женщины. — Помнишь, каким я был? — Ария прищурилась, ожидая нелепой мужской речи. — И вот что со мной сотворило приближение к нему, — выдал двоякую фразу Шамал. Он что, собирался на ней жениться? — Мне катастрофически необходимо поддерживать тонус, выходить, так сказать, изредка на охоту. Понимаешь? — спросил он и уставился на неё выжидающе.

Шамал и без того знал ответ. Ему говорила его каждая временно-постоянная девушка. Ещё ни одна из них не согласилась делить временно-своего мужчину с кем-то ещё. Вот и Ария не согласится. Женская гордость не позволит.

Ария была слишком сильной, чтобы плакать, слишком умной, чтобы не понимать, к чему всё шло. Но почему-то глаза её всё равно предательски заблестели. Волю чувствам она в итоге не дала.

— Понимаю… А теперь убирайся, — спокойно проговорила она.

Вздохнув, Шамал собрал свои немногочисленные вещи и, скромно попрощавшись, ушёл. Он любил женщин. Всех. Всем сердцем. И ему очень не нравилось причинять им боль. Но такова суровая реальность. Либо он останется любовным охотником, либо превратится в среднестатистического мужчину, не способного дарить наслаждение тем, кто ему дорог.

«Но ведь должен же быть кто-то, кто сможет меня приручить…» — заливая очередной разрыв бутылкой горячительного, думал Шамал. Даже ему иногда хотелось постоянства.

И кто знает, изменилось бы его отношение к семейной жизни, узнай он, что Ария беременна? Смог бы он пересилить свою лень и изменить взгляды на прожигаемую им жизнь? Уже никто не узнает. Как и он не узнает, что у него есть самая замечательная в мире дочь.

Неправильно понятые мотивы (Сасагава Кёко, Савада Тсунаёши, Каваллоне Дино)

Описание:

Тсуна был уверен, что Кёко так часто заглядывала к нему, потому что он ей нравился. Отказывался слушать предупреждения Реборна, что обожжётся однажды, если продолжит так считать. И вот однажды…

В последнее время Тсуна пребывал в неописуемом счастье: девушка, которую он любил больше всего на свете, зачастила к нему в гости. В основном заглядывала ненадолго, но этого хватало, чтобы после каждого её визита расплываться в лужицу.

— Я бы на твоём месте так не радовался, — сухо посоветовал Реборн, почитывая газету, лёжа в гамаке. — Разве тебе не кажется её поведение странным?

— Что в Кёко-чан может быть странного? Она идеальна, — мечтательно произнёс Тсуна, витая в облаках. Взор его был явно затуманен, как и разум.

— И кому я это говорю? — отчитал Реборн сам себя. — Слепому влюблённому идиоту.

Тсуна и правда был слеп. Не замечал, как печалилась его возлюбленная, заглядывая к нему домой. Искала что-то. Вернее кого-то.

День Святого Валентина выпал неудачно, на выходной, что означало отсутствие угощений от одноклассниц после урока домоводства. Но Тсуна не отчаивался. Он знал. Верил, что Кёко придёт к нему в гости и в этот раз. Заглянет не просто так, а принесёт вкуснейший шоколад, сделанный своими руками. Потому с нетерпением ждал, хотя над душой нависал Реборн, заставляя делать уроки.

Хоть и ожидаемый, звонок в дверь раздался внезапно. Бросив всё, Тсуна бросился к двери.

— Здравствуй, мой любимый младший братец! — встретил он на пороге мягко улыбающегося Дино и сразу приуныл, позабыв о вежливости.

— А, это вы… — прозвучало как-то совсем грубо, но Дино не стал акцентировать внимание на непримечательном поведении Тсуны. Он лишь улыбнулся шире и попытался приободрить, похлопав по спине.

— Кого бы ты ни ждал, он придёт, не переживай.

— Глупый Тсуна надеется получить сегодня шоколад, — пояснил Реборн. — Наивный. Его ждёт сегодня большое разочарование.

— Ладно тебе, Реборн, — попытался смягчить настроение Дино, — чувства непредсказуемы. Может, всё решится в пользу моего братика.

— Ты тоже наивный.

— Стоять! — послышался грозный голос одного из людей Дино снаружи. — Вы к молодому господину?

— Да! — услышал Тсуна поразительно звонкий и вдохновлённый голос Кёко. — Да, меня там ждут!

Давно она не пребывала в таком настроении. Видя её такой, у Тсуны словно душа пела.

— Пропустите её! — даже проснулся командирский голос.

В руках у девушки была коробка конфет в виде сердечка. Она всё же пришла. Пришла с шоколадом! Мысленно Тсуна подпрыгивал на месте, ликуя. Едва не плакал от счастья. На щеках расцвёл румянец.

— Кёко-чан… — только и успел произнести влюблённый идиот, готовясь ловить бегущую навстречу девушку.

Вот только Кёко мимо пробежала. С разбегу бросилась в объятия ничего не понимающего Дино.

— Я так ждала вас! Я приходила каждый день, веря, что однажды увижу вас ещё раз. С самого первого взгляда, с той самой первой секунды, как я увидела вас, я поняла, что моё сердце больше не принадлежит мне. Оно ваше! Только ваше. Чувствуете? — спрашивала она, прикладывая руку Дино между аккуратными грудями.

Реборн буквально видел, как рассыпался на тысячи осколков остекленевший Тсуна. А ведь он предупреждал! Вот только смысл раскидываться ценными словами, когда никто слушать не желал?

Пока ошарашенный Дино пытался придумать, что сказать и как быть, шустрая Кёко отломила кусочек шоколада и положила частично в рот мужчине.

— Я так торопилась, что не успела попробовать, что получилось. Давайте попробуем вместе.

От вида поцелуя Кёко с другим, Тсуна окончательно развеялся прахом где-то в глубине души. В глазах его не видно было жизни. А Дино тем временем удивлялся способностям юной особы, так искусно управляющейся с языком. Даже задумался, а не стоит ли дать ей шанс.

«Кажется, я только что потерял брата. Прости, Тсуна, что не уберёг твоё сердце, но тут уже ничего не поделаешь…»

В преддверии (1469 — Джошима Кен/Докуро Хром, упоминается Рокудо Мукуро/ОЖП)

Описание:

Хром хочет ребёнка, но Кен наотрез отказывается заводить детей раньше Мукуро!

Хром, Кен и Чикуса сидели в гостиной. После очередной напасти Девятый, в благодарность за помощь Десятому, превратил базу Кокуё в шикарный особняк с уникальным парком-музеем на территории бывшего зоопарка. Там были указаны все места, в которых происходили битвы при первой встрече с нынешним хранителем Тумана. За долгое время, проведённое вместе с «глупой девчонкой», Кен начал смотреть на неё иначе, нежели просто на резервное тело обожаемого Мукуро. Хром выросла в прекрасную девушку. Она больше не была такой худенькой, как в тринадцать лет. Благодаря операции, на которой настоял Тсуна, ей года четыре тому назад сделали операцию по пересадке органов. С тех пор она больше не нуждалась в иллюзорной поддержке, толком не являлась даже больше ученицей Мукуро, но оставалась ему всё также верна. Полгода назад Кен предложил ей встречаться, на что та ответила согласием.

— Кен.

— Чего тебе? — даже не подумал отвлечься от PSP.

— Я хочу ребёночка. А ты хотел бы? — Хром уже неоднократно намекала, что хочет детей, но партнёр её намёков не понимал.

— Да. — Кен задумался, представляя себя в роли папочки. — Но только после Мукуро-сана. Пока он не родит, я не буду, бьён!

— Кен, Мукуро-сама не может родить, — вмешался в разговор Чикуса.

— Почему?! — испугался за потенцию Мукуро оборотень.

— Он мужчина. Мужчины не рожают.

— Не придирайся к словам, Каки-пи! Ты прекрасно понял, что я имел в виду.

— Я-то понял, но от этого звучать менее глупо не стало. Хоть иногда думай прежде, чем говорить.

— Гррр! Всё равно, бьён! Пока у Мукуро-сана не будет ребёнка, я рожать не буду!

— Идиот.

— Пожалуйста, не ссорьтесь.

Порой Хром казалось, что её парень уделял больше внимания Какимото, нежели ей. Ревности девушка не была подвержена, но приятного в подобном было мало. Не дожидаясь апогея перебранки, Хром решила наведаться к Мукуро.

Иллюзионист готовился к свиданию со своей невестой. Подаренный недавно Чикусой одеколон был как нельзя кстати. Хоть Мукуро и сделал своей пассии предложение, жениться он вовсе не спешил. Его суженая тоже не торопилась под венец, говоря, что быть вечной невестой романтично. Она обладала набором странных привычек и необычным образом мыслей. Началось всё с того, что Мукуро однажды «снял» от скуки девушку, танцевавшую у реки под звёздным небом. После спрашивал, почему она согласилась пойти неизвестно куда с незнакомым человеком. Неужели ей не дорога была своя жизнь?

«У тебя не было намерения меня убить. Я знаю день своей смерти, и он ещё не настал», — ответила она.

Они встречались ещё много раз. С ней приятно был проводить время, поэтому Мукуро быстро привык к её присутствию и даже решил сыграть в любовь.

Полёт воспоминаний был прерван стуком в дверь.

— Можешь войти, Наги.

Хром была единственной, кто никогда одновременно не стучал в дверь, спрашивая, там ли хозяин комнаты, а Фран и вовсе порой забывал о приличиях. Как-то раз он застал своего учителя и его пассию за взрослыми играми, при этом ничуть не смутившись, лишь прокомментировав, что его ММ предпочитает другие позы. Пожертвовав подушкой, влетевший в мигом закрывшуюся дверь, Мукуро больше никогда не оставлял дверь незапертой, когда девушка была у него.

— Мукуро-сама, можно задать вам вопрос личного характера?

— Можно.

— Вы хотите детей?

— Откуда такие странные вопросы?

— Ну, просто, я бы хотела…

— А я здесь при чём? — не сразу уловил суть. Между ними никогда не было романтических чувств, да и изменять Хром вряд ли стала бы. Разве что пришла просить убедить Кена. — Ты уже обсуждала данный вопрос с Кеном?

— В том-то и дело. Я с ним уже говорила, поэтому пришла к вам. Он отказывается заводить детей раньше вас. Может, вы хотя бы с ним поговорите?

— Посмотрим, — хитровато улыбнулся Мукуро. — Всё зависит от того, как пройдёт сегодняшняя ночь. — Хром вопросительно посмотрела на довольного учителя. — Ты не единственная девушка, кто хочет детей.

Обман в любом его проявлении — оружие иллюзиониста. Ложь, приправленная правдой. Ей Хром и решила воспользоваться, вернувшись к Кену и сказав:

— Мукуро-сама планирует зачать ребёнка этой ночью. Если мы постараемся, то наши дети смогут родиться в один день.

— Серьёзно?! — обрадовался Кен заманчивой идее.

«Похоже, в Кокуё скоро станет очень шумно, — поправил очки Чикуса. Он прекрасно знал о намерениях Мукуро, потому не стал сомневаться в словах Хром. А значит, стоило ждать пополнения в рядах армии банды Кокуё. — А нянькой, конечно же, буду я. Может, тоже девушку завести и детей заделать?»

Не Красная Шапочка (намёк на Леви/Хром, мельком Мукуро)

Описание:

Серый волк охотится на одноглазую красную шапочку.

Злой и страшный Леви в костюме пушистого серого волка скрытно преследовал прекрасную одноглазую Красную Шапочку, несущую в этот Хэллоуин пирожки от мамы Тсуны пёсику Тотошке, Железному Дровосеку и Элли — Кену, Чикусе и ММ. Страшила-Фран и Гудвин-Верде выманивали конфеты у соседей.

Грозного волка всего трясло от вожделения, по подбородку стекала слюна — истинное мерзкое похабное животное, даже не благородный зверь. Подобравшись вплотную к жертве, он толкнул её к стене и навис сверху, сверкая безумными глазами. Милая Хром крепко зажмурилась, сильнее прижимаясь к стенке. Страшно…

— Я злой и страшный серый волк, я в Красных Шапках знаю толк, — буквально прорычал Леви-а-Тан, облизываясь.

— Нет-нет, ты не прав, — залепетала напуганная девочка. — Я не Красная Шапочка.

— Правда? Тогда кто же ты? — пошленько захихикал Леви, представляя ролевые эротические игры с медсестричкой Докуро.

— Я лесник.

В мгновение ока перед варийцем образовался Мукуро с топором, готовый пустить оружие в бой. И рубить он собирался вовсе не голову…

Когда покой не только снится (6996 — Рокудо Мукуро/Докуро Хром)

Описание:

Обычный день. Обычный выпускной. Обычный покой, и вовсе не затишье перед бурей.

Прошёл почти год с битвы представителей. После её окончания не было никого, кто выступал бы против нового поколения Вонголы, правда некоторые до сих пор путались, наследник всё-таки Первый или же Десятый. Реборн настаивал на первом, хотя его устраивали оба варианта: Тсуна станет великим боссом при любом раскладе. Жизнь юноши протекала в бешеном темпе в вечных тренировках и приключениях, в которые он умудрялся втянуть всех своих хранителей и друзей.

Мукуро был не прочь порой развлечься с Савадой, не упуская шанса поиздеваться над своим «боссом». А жажда мести… была отложена далеко на потом, но не забыта. Просто иллюзионист впервые почувствовал истинный вкус жизни, благодаря очищающему пламени Тсуны и Хром*. В память о будущем прошлом, он вновь отращивал волосы — только хвост, как и там. Самые длинные пряди щекотали ключицы.

— Мукуро-сама?.. — задумавшись, Рокудо не сразу услышал, как его зовут. У ворот средней школы Намимори стояла Докуро, такая милая и прекрасная, что юноша не удержался и прикоснулся легонько рукой к покрасневшей щеке девушки. Нежно проведя большим пальцем по румянцу, он добродушно улыбнулся.

— Домой? — с наслаждением чувствуя на себе завороженный взгляд Хром, произнёс Рокудо. Вопрос не требовал ответа.

Так происходило день ото дня: Мукуро встречал любимую, и они шли, держась за руки, до самого Кокуё. Лишь изредка гармонию нарушал Тсунаёши, «погоняемый» беспощадным репетитором.

— Тебя что-то беспокоит? — уже дома спросил Рокудо, заметив скованность девушки.

Иллюзионист вытаскивал одну школьную форму за другой, примеривая её к Хром, не снимая с вешалки. Он никак не мог решить, какое у него сегодня настроение, во что такое этакое нарядить любимую.

— Скоро выпускной… — неуверенно начала Докуро, но прервалась. — Эту я совсем недавно надевала, — немного удивлённо проговорила она, когда Мукуро задержался с одним из костюмов: тёмно-коричневая, почти чёрная юбка в складку, белая рубашка с воротником-матроской, бежевая кофта и жёлтый галстук-бант.

— Она мне нравится, — широко улыбнулся Рокудо.

Несмотря на то, что на Хром всё смотрелось великолепно, иллюзионисту особенно пришлась по душе именно эта форма. Ему нравилось, как невинно выглядела в ней его замечательная ученица.

— Вы пойдёте со мной на выпускной? — наивно спросила Хром.

— Милая, ты ведь помнишь, что мне в среднюю Намимори путь заказан?

Мукуро нежно провёл по щеке девушки, заботливо глядя на образовавшийся румянец.

Пробраться в школу не было проблемой, даже какое-то время оставаться незамеченным. Мукуро не раз навещал Саваду, дабы чуток поиздеваться, душу отвести, но подобные шалости всегда заканчивались одинаково — каким-то образом Кёя его находил. Совсем без боя уйти не удавалось никогда.

— Это особенный день. Вас пропустят, я спрашивала.

Рокудо искренне удивился. Как тому, что его милая Хром подходила с таким вопросом к Хибари, так и полученному ответу, который казался слишком странным.

«То, что меня пустят, не значит, что обойдётся драки», — думал Мукуро, но всё же не отказал девушке.

* * *

В намеченный день Хром в обычной форме пришла к школьным воротам. Как и обещал, Мукуро её сопровождал и не скрывал свою личность. Хибари отреагировал спокойно, кивнул в знак разрешения переступить порог его владений. Рокудо же просто не нарывался. Ради дорогой ему Хром.

На самой церемонии Мукуро не присутствовал, предпочтя посидеть в одиночестве на крыше, подглядывая через Хром за происходящим в зале. Забавно было видеть, как вздрогнул Савада, почувствовав присутствие иллюзиониста.

Погода словно радовалась с выпускниками: солнце светило ярко, а лёгкий ветерок отгонял лишнюю жару. Сверху Мукуро видел полный зелени пока ещё пустой двор. Приятно щебетали птицы. По лазурному небу проплывали редкие фигурные облака. Кстати об облаках, Хибари ни разу не нарушил покой иллюзиониста, хотя крыша была отличным полем боя.

Мукуро никуда не торопился. Даже когда официальная часть закончилась, и ученики стали медленно покидать актовый зал, он продолжал наслаждаться покоем, зная, что Хром сама придёт к нему. Сейчас она извинится перед подругами, что не пойдёт с ними в кафе. Они продолжат её звать, чтобы зашла хоть ненадолго или присоединилась позже, но переубедить всё равно не удастся, ведь для Хром не было никого дороже её учителя и спасителя.

— Мукуро-сама, — оповестила девушка о своём приходе.

— Не заскучала там от всей той бесполезной болтовни?

— Нет, — скромно улыбнулась Хром. — Я же знала, что вы рядом.

— Иди ко мне.

Мукуро протянул руку, приглашая девушку присоединиться к нему, насладиться простым видом и звуками. Хром замешкалась и покраснела: задумала нечто смущающее. Мукуро читал её как книгу, но не делился своими наблюдениями, дабы не спугнуть робкую пташку.

Хром осторожно опустилась на колени перед Рокудо, неловко коснулась его щеки, отодвигая щекочущую прядь, и, затаив дыхание, потянулась к губам. Так мило и невинно. И только она кротко поцеловала Мукуро, как тот сжал её в тёплых объятиях, вынуждая продолжить поцелуй уже смелее.

— Мукуро-сама… — тихо произнесла Хром, пряча раскрасневшееся лицо на груди Рокудо. — Пойдёмте домой. И, если можно, в старшей школе я бы хотела учиться с вами, в Кокуё.

— Буду только рад любоваться на тебя в зелёной форме, — согласился Рокудо.

На территории школы было ещё много учеников, прощавшихся со ставшими за три года дорогими зданиями, хранившими множество сокровенных воспоминаний. Кто-то обменивался подарками и записями-пожеланиями в специальных блокнотах. Никто не нарушал дисциплину и, скорее всего, в будущем тоже не подумает об этом, помня о местном блюстителе порядка, вызывающем трепет и уважение. Он как раз дежурил у выхода. Обычно он наблюдал за нелюбимой им толпой из приёмной, но сегодня сделал исключение, что многих тревожило. Как минимум одного человека тревожило не зря.

Хибари молча остановил Рокудо у ворот тонфа, не позволяя перешагнуть за пределы его владений. Он не ударил, просто вытянул руку с оружием вперёд, грозно глядя на противника.

— Верно, — усмехнулся иллюзионист, — ты меня впустил, но кто говорил, что ты меня выпустишь?

Кёя оскалился в улыбке. Мукуро нехотя приготовился к драке, но заметил одну деталь — на пиджаке главы дисциплинарного комитета не было одной пуговицы. Второй пуговицы**. Поверить было сложно, почти невозможно, что Кёя был способен на такие сильные чувства, как любовь. Желание узнать, кому же Кёя отдал своё сердце, едва не затмило разум, но здравый смысл всё же возобладал. Мукуро решил запрятать своё любопытство подальше, взамен на возможность спокойно уйти.

— Давай ты сегодня закроешь глаза на моё присутствие, а я не стану выяснять, кто она, — кивнул он на пустое место на пиджаке. — Ты же знаешь, для меня не будет проблемой получить информацию.

Стиснув зубы, Хибари нахмурился. Он фактически проиграл без боя. Опустив оружие, он позволил паре пройти: были вещи, которые он не хотел ставить под угрозу.

Мукуро же и Хром, держась за руки, пошли по дороге к дому. Тихая и мирная жизнь продолжалась, словно в будущем не намечалось никаких войн и проблем. Они могли быть счастливы. Так зачем терять время зря на волнения и сомнения?

*

Об очищении Мукуро пламенем Тсуны говорилось в CD-Drama «Mukuro Rokudo – Beyond the Darkness», а о Хром — в самой манге.

**

В японских школах на выпускном есть традиция дарить вторую пуговицу (сверху) пиджака девушке, которая нравится. Порой парни сами дарят, а иногда девушки первыми подходят. Считается, что эта пуговица находится ближе всего к сердцу и за три года вбирает в себя частичку души и энергетики хозяина. Представьте, какая энергетика должна быть у пуговицы Кёи, который в средней школе «чуток» задержался.

Реальность, похожая на сон 69/fem!27 (Рокудо Мукуро/ОЖП вместо Савады Тсунаёши)

Описание:

Тсуна нечаянно влюбилась в того, кого сама же упекла за решётку, пусть и не специально.

День был необычайно погожим, но никак не влиял на настроение Десятой. Ей было горько от необычайно навязчивых в этот день мыслей. Они, как сговорившись, терзали бедную девушку. Несмотря на это, она старалась улыбаться и вести себя спокойно хотя бы в присутствии Гокудеры и Ямамото, дабы избавиться от раздражающих расспросов. Весь день, стиснув зубы, она ждала окончания уроков, после которых убедила друзей, что хочет немного позаниматься в классе одна, ведь в доме тишины не добьёшься. Никто не заметил подвоха — хороши друзья. Гокудера был даже восхищён самостоятельностью босса. Наивный. Тсунаёши всего лишь не хотела возвращаться домой… Где её ждал детсад и кошмар всей её жизни — Реборн.

Тихо опустившись на своё место, девушка поправила спутавшиеся волосы. Она часто думала обстричь их и не мучиться, но после того, как один прекрасный юноша сделал ей комплимент, рука не подымалась. Тяжело вздохнув, она полезла за расчёской в портфель.

«Почему всё должно быть именно так?» — со слезами на глазах думала Тсуна.

Савада влюбилась с первого взгляда. Её сердце было завоёвано одной-единственной улыбкой, а после разбито вдребезги необходимостью сражаться. Тсунаёши видела его насквозь, понимала его причины, но не могла ничего сделать. Она проклинала свою беспомощность. Реборн не мог помочь ей стать сильнее, ведь он тренировал в ней только выдержку и физическую силу, а чтобы спасти любимого, Тсуне требовалось нечто иное. Она поняла это, когда смогла частично очистить Мукуро от тьмы, разъедающей его душу. Стало ли ему лучше? Или, быть может, Савада только навредила? Она не знала. Никто никогда не получал вестей из Вендиче.

«Если бы я тогда не испугалась… Никчёмная».

Ей было безумно страшно в заброшенном кинотеатре Кокуё, когда Мукуро направил на неё остриё трезубца. Как только страх не отбил иррациональное чувство? Уже неважно. Савада прекрасно помнила тот страх. Помнила она и злость за Фууту. Вот только все уже давно оправились, а Мукуро гнил в самой страшной тюрьме. Да и злость сдавала позиции, стоило только вновь прикоснуться к той невыносимой тьме внутри иллюзиониста. Если бы только Тсуна не влюбилась в него прежде, чем узнала его суть, она могла бы принять свои чувства за жалость. Было бы намного проще.

«Нет чтобы влюбиться в Гокудеру-куна. Он всегда рядом. Готов сделать для меня всё».

Убрав расчёску обратно, Тсуна положила голову на скрещённые на парте руки и закрыла глаза. Ничего не хотелось. Ничто всё равно не могло отвлечь. Слёзы и эмоции утомляли, поэтому девушка вскоре заснула. Сколько она проспала, точно сказать не могла. Проснулась от звука чьих-то шагов, когда небо за окном уже постепенно окрашивалось в красное.

— Ку-фу-фу, что за кислый вид?

От знакомого голоса Тсуна мгновенно проснулась. Встала так резко, что едва не уронила стул. По спине пробежался холодок страха.

— Му-ку-ро? — по слогам произнесла она его имя. — Я сплю? — неуверенно поинтересовалась она, не зная радоваться ей или бояться.

— Нет, — спокойно ответил Рокудо. Юноша подошёл вплотную к девушке и уверенно взглянул на неё сверху вниз. Савада опасливо стала осматривать его, в поисках опасного для неё кинжала — наконечника трезубца. — Его нет. Ты сломала, не помнишь?

— А? — покраснела Тсуна, стесняясь того, что её так легко раскрыли. — Как ты выбрался?

— О чём ты? Я всё ещё в Вендиче, — насмешливо улыбнулся Мукуро.

— Значит, всё-таки сон…

— Нет, — вновь опровергнул Рокудо.

— Но как тогда?..

Иллюзионист покачал головой, не давая девушке закончить вопрос. К чему ей знать такие сложные вещи? Да и не поняла бы.

Поджав губы от кольнувшей в сердце боли, Тсуна дрожащей рукой коснулась щеки Рокудо. Тёплая. Настоящая. Тсунаёши почувствовала облегчение.

— Как ты? — заботливо поинтересовалась она. Так хотелось верить, что её вмешательство пламенем тогда пошло на пользу…

— Лучше, — накрыв её руку своей ладонью, ответил Мукуро.

Притянув к себе Саваду, Рокудо крепко её обнял. Она — его спасение. Как же он сожалел, что не мог почувствовать через захваченное тело тепла. Благо бесподобное воображение позволяло представить его и насладиться моментом. Долго поддерживать связь Мукуро не мог, потому от слабости стал опускаться на пол, утягивая девушку за собой.

Поддавшись чувствам, растаяв в объятиях любимого, Тсунаёши потянулась к губам Мукуро. Закрыв глаза, она трепетно подарила ему свой первый поцелуй, полный нежности и любви. Когда же Тсуна открыла глаза, её ждал большой сюрприз.

— Кто ты? — спросил какой-то шокированный парень, криво, но довольно улыбаясь: не каждый раз тебя целует милая незнакомка.

Вспыхнув от стыда, Савада схватила свой портфель и быстро убежала.

«Никогда ему больше не доверюсь!» — кричал разум, но сердце знало, что она вновь нырнёт в омут чувств без всяких сомнений. А пока достаточно было знать, что с Мукуро всё в порядке. Когда-нибудь они обязательно встретятся!

А можно ли? (2696 — Фран/Докуро Хром)

Описание:

Фран определённо точно решил, что Хром будет с ним.

После уроков Фран поджидал Хром за воротами средней школы Намимори. Он бы и внутрь зашёл, но учитель строго-настрого запретил дразнить Хибари Кёю. Приходилось слушаться, дабы не быть побитым физически и ментально.

Милая, прекрасная Хром шла в компании своих новых подруг, которые так не нравились мальчику: они забирали всё внимание Докуро, которое должно было принадлежать только ему одному. Ну, и чуток Мукуро.

— Фран-чан! — первой заметила юного ученика «волшебника» Кёко.

Хана благоразумно попятилась. Ну, как благоразумно? Опять аллергия взыграла. В виду вредности характера ребёнок будто бы случайно приближался к странной подруге Сасагавы, довольствуясь её зашуганным видом: Фран её невзначай пытал не в первый раз.

— Я думал, что мы прогуляемся сегодня, — игнорируя Кёко, мальчик обратился к объекту своего не очень тайного воздыхания. — Завтра выходной — уроки делать не нужно. Пойдём?

— Но я…

— Иди, умоляю! — попросила Хана, подталкивая одноклассницу к ребёнку, дабы поскорее избавиться от его компании.

Вздохнув, Докуро попрощалась с подругами и отправилась с Франом на свидание. Ребёнок шёл вприпрыжку, держась за руку Хром, напевая очередную глупую песенку и еле видно улыбаясь. Он вёл девушку в сторону от её нового дома и Кокуё, желая держаться в стороне от всего, что могло бы помешать.

— Когда-нибудь я тебя перерасту.

— Угу, — тихо согласилась Докуро.

— Ты точно не любишь учителя? — вдруг спросил Фран.

— Точно. Ты уже спрашивал.

— И тот бесполезный десятый босс тебе тоже не нравится?

— Тоже. Это ты тоже спрашивал.

— Тогда я хочу кое-что сказать тебе на ушко.

Фран поманил девушку к себе, и она послушно наклонилась, но вместо того, чтобы что-то нашептать, мальчик украл поцелуй Хром, даже не задумываясь, а можно ли. Отпрянув, Докуро коснулась своих губ, удивлённо глядя на со-ученика, краснея.

— Красивый румянец, — хитро улыбнулся Фран, — и мягкие губы, — подмигнул он.

— Фран! — возмутилась Докуро, краснея ещё сильнее.

— Идём, Наги?

Как ни в чём не бывало мальчик вновь взял за руку свою девушку и повёл дальше, а Хром молча последовала за ним. Она давно привыкла к его выходкам, они ей даже начали нравиться, но сомнения всё ещё терзали разум, пусть сердце уже давно сделало свой выбор. Поначалу было странно принимать подобное внимание от того, кто на три года младше тебя, но со временем Хром смирилась. Мукуро их когда-то в шутку благословил, потому всё было в порядке.

— Жаль, что я вырасту быстрее… — вслух подумала Докуро.

— Серьёзно? — изобразил удивление Фран, щёлкнул пальцами и спрятался в густом тумане, откуда вскоре на девушку посмотрел взрослый зеленоглазый красавец без дурацкой шапки на голове и в стильной одежде. Хром завороженно на него смотрела, разглядывая каждую мелочь в образе. — Теперь ты точно должна в меня влюбиться.

Девушка быстро закивала. Идеальная иллюзия, придраться не к чему. И без всяких усилителей. Чистая и бесподобная.

— Мукуро-сама точно тобой бы гордился.

— Это-то здесь причём?

Разочарованно, Фран вернул себе свой облик.

— Просто в голову пришло.

— Лучше бы тебе другое в голову пришло…

А «другое» в голову иллюзионистки тоже приходило, но она и так чувствовала неловкость из-за разницы в возрасте, потому никак признаться не могла. Вместо этого она на этот раз сама взяла Франа за руку и сказала, мило улыбнувшись:

— Я дождусь, когда ты вырастешь.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся мальчик в ответ и вновь стал идти вприпрыжку, напевая новую песенку об ананасах, яблоках и химических элементах.

Не ребёнок (7YL 2696 — Фран/Докуро Хром)

Описание:

(7YL) Фран давно влюблён в Хром, но девушка видит в нём только младшего брата. Но всё меняется, однажды, на поле боя, когда Франа ранят на глазах у Докуро.

Повсюду слышались выстрелы, звон оружия и крики. Даже иллюзорное прикрытие Хром не могло спасти все жизни — боевые товарищи падали один за другим. Фран больше не думал, что напрашиваться на задание, чтобы всего лишь побыть с возлюбленной, было глупой затеей. Пусть девушка не отвечала ему взаимностью, считала его всё тем же маленьким ребёнком, он любил её всем сердцем, потому был благодарен судьбе, что мог защитить любимую ученицу Мукуро.

Группа Франа только закончила зачистку со своей стороны и двигалась теперь на подмогу. Ситуация накалялась. Даже издали зеленоглазый подросток видел ужас, испытываемый Докуро. Её силы и воля были на пределе. Фран думал только о том, как бы успеть, как бы не случилось что. Сломанное копьё иллюзионистки лежало в стороне. В руках девушка держала пистолет, но не решалась выстрелить, отнять чью-то жизнь.

— Берегись!

Зеленовласый парень успел только прикрыть Хром своим телом. Обняв её, он принял удар на себя. Враг оставил нож торчать из спины подростка, отступив на шаг в недовольстве. Достать новый не позволила Докуро. Она сама не понимала, как нажала на спусковой крючок. Осознание того, что она только что убила человека, не беспокоило её столь сильно, как истекающее кровью тело на руках.

— Фран… — еле слышно прошептала она, опускаясь с зеленоглазым на колени.

Никак не унять было ни слёзы, ни дрожь. Как помочь парню, девушка не знала. Вытащи она сейчас нож, Фран только быстрее истечёт кровью и умрёт. Но и оставлять его так тоже нельзя — лезвие пробило лёгкое. Был бы при ней хоть какой-нибудь усилитель, дабы создать реальную иллюзию, проблемы не стояло.

— Эй, не плачь, — сдерживая кашель, прохрипел подросток. — Лучше… поцелуй меня, а? — всё с тем же безразличием на лице, произнёс Фран. Он хотел улыбнуться, но не получалось. Должно быть от мысли, что девушка относится к нему только как к младшему братику. А ведь он уже давно вырос. — Как принцесса рыцаря, спасшего её.

— Глупый.

Поцеловав в щёку, девушка ещё крепче прижала к себе парня. Группа Франа прекрасно справлялась с обороной. Победа была предрешена, волноваться не о чем. По крайней мере Фран не боялся.

— Я, вообще-то, в губы имел в виду, — собрав все силы, разочарованно протянул в своей манере зеленоглазый, словно и не ранен был вовсе. Вот только от его слов Хром стало только горько. Медицинский отряд был слишком далеко. Надежда на спасение слишком мала. Поэтому девушка только всхлипывала, прижимаясь к Франу, пряча заплаканное лицо на груди. — Если это моё последнее желание, разве ты не выполнишь его? — слова давались тяжело, но парень продолжал: — Всего один поцелуй… Ты же знаешь, я люблю тебя.

— Не говори…

— Так? — уточнил Фран. Девушка в ответ отрицательно замотала головой.

— Не теряй силы.

— Поцелуй мне бы придал этих сил, — настаивал подросток. Хром посмотрела на него с сочувствием и болью. Она всегда заботилась об этом ребёнке, присматривала за ним, помогала с уроками. Для неё он всегда оставался тем острым на язык мальчишкой. — Я не ребёнок, — как можно серьёзнее проговорил Фран, не сдержав всё же кашель. — И я тоже хочу называть тебя Наги. Нечестно… — парень сощурился от боли, вызванной очередным приступом кашля. Дышать было тяжело и больно, а в глазах начинало темнеть. — Пожалуйста, — без всякой надежды, попросил он.

Дрожь постепенно проходила. Докуро теперь только изредка вздрагивала, слушая сипы в груди и звуки биения сердца. Почему-то в какой-то момент стал ощущаться покой. От наплыва эмоций чувства перемешались. Не в силах более терпеть, в мозгу сработал защитный механизм, чтобы хозяин не сошёл с ума. Шум битвы утих — они победили. Только Фран всё равно умирал у неё на руках.

Хром нерешительно коснулась губ парня. Затем немного увереннее поцеловала нижнюю и тут же верхнюю губу. Желая большего, Фран взял инициативу на себя, проникнув в рот любимой языком, давая ей почувствовать вкус крови, а вместе с ним — отчаяние.

Поцелуй не продлился долго. Не по вине зеленоглазого иллюзиониста, которому было тяжело дышать. И не по желанию Хром. Над парой встал Рокудо, снисхождённо улыбаясь и наблюдая.

— Наги, — позвал он девушку. Та вмиг отпрянула, вначале с удивлением глядя на хранителя Тумана Вонголы, а затем с надеждой. — Я позабочусь о нём. Больше не стоит беспокоиться.

* * *

— Ничего, что ты мог умереть? — сидя на диване в Кокуё, листая журнал, спросил Мукуро.

— Это того стоило, — отмахнулся Фран, не отвлекаясь от игры. — Зато не пришлось бы готовиться к вступительным.

— Ты без проблем мог сам залатать себе лёгкое, если бы не позволил потерять столько крови. Или, на крайний случай, отдать кольцо Хром.

Рокудо совсем не желал терять способного ученика: уж слишком много сил и нервов на него было потрачено. Потому он пытался найти логику в поступке Франа. Мальчишка мог бы и иначе попытаться завоевать сердце Докуро, не доводя себя до края смерти.

— Тогда бы она никогда не перешагнула черту «младший братик — самый любимый парень». Да и кольцо она в том состоянии использовать не смогла бы. Сами учили, что кольцо Ада — это не шутки… — Фран быстро прервал разговор, выключил приставку и вскочил, завидев только что вошедшую Хром.

— Как ты? — немного стесняясь, поинтересовалась девушка, поздоровавшись прежде с Мукуро кивком головы.

— В наиполнейшем порядке, — стараясь выглядеть как можно спокойнее, произнёс парень. Он никогда не испытывал прежде такого счастья и радости, потому удержать эмоции на этот раз было весьма тяжело.

— Хорошо. Тогда идём.

Развернувшись, Докуро открыла дверь. Ей предстояло пойти на первое свидание с Франом.

— Наги, — окликнул её зеленоглазый. Хром обернулась. — Я люблю тебя, — мило улыбнулся парень, вызвав румянец на щеках Докуро.

Два осколка разбитых сердец (Бьянки без Реборна, Хару без Тсуны)

ㅤ

Описание:

Рассказ о двух девушках, которые не могут быть со своими любимыми.

Примечание:

Оно просто есть, так пусть оно и дальше будет.

ㅤ

ㅤ

Миура смотрела за окно аэропорта, как улетал самолёт, уносящий прочь любимого человека, отправившегося в свадебное путешествие с другой. Ей так и не удалось получить его сердце. Как бы она ни старалась, он так её и не полюбил.

Вот самолёт скрылся с глаз. Девушка ещё какое-то время наблюдала, как белая дорожка растворялась в голубых небесах. Когда она совсем исчезла, Миура побрела к остановке. Сев в автобус, она добралась до Намимори. Домой совсем не хотелось, поэтому она зашла в одно из кафе, где увидела знакомую, которая скучала, сидя за одним из столиков, помешивая трубочкой лёд в напитке, порой подливая в стакан что-то из фляги.

— Бьянки-чан, что ты здесь делаешь?

— Думаю. Присоединишься? Тебе, как я погляжу, тоже необходимо, — кивнула она на сидение напротив, слабо улыбнувшись.

Хару послушно села. Идти всё равно некуда было. Погрузившись в свои печальные мысли, она не заметила, как подошёл официант, но Бьянки сделала заказ вместо неё. Не отвлекаясь от дум, Миура начала, так же как и ранее Бьянки, помешивать кубики льда в лимонаде. Девушки пили молча, пока алкоголь, подливаемый из фляги, не снял барьер.

— Как он мог запретить мне его любить?

— Кто? — не сразу поняла Хару.

— Он, — не став вдаваться в подробности, Бьянки постаралась поменять тему. — Почему бы и тебе не выговориться? Твой любимый предпочёл тебе другую, а ты даже не плачешь. Будешь держать всё в себе, останешься такой же несчастной.

— Но я не могу. Если я перестану улыбаться, Тсуна-сан расстроится…

— Глупости. — Бьянки подлила немного жидкости из ещё одной, пока полной фляги. — Пей, поможет. Пока никто не видит, можно дать волю чувствам. На меня не смотри, я не скажу.

— Знаю. — Хару наклонила голову вперёд, пряча взгляд. Руками она мяла юбку, просто чтобы хоть чем-нибудь занять себя. — Но у меня всё равно такое чувство, что я потеряю нечто очень важное, если расплачусь.

— Всё, что ты потеряешь — лишь старые ненужные чувства, которые вытекут вместе со слезами.

— Я не хочу, — по телу девушки пробежала дрожь, а голос едва не сорвался, — их терять! Я люблю его!

Не выдержав нахлынувших эмоций, Миура расплакалась. Её сердце рвалось на мелкие клочья, кровь пылала огнём. Она словно задыхалась, но, как назло, воздуха хватало, чтобы продолжились страдания.

— Глотни чуток, — напомнила Бьянки.

Хару послушно отпила, не чувствуя подвоха, но подавилась и стала откашливаться.

— Гадость!

— Зато помогает.

— Не уверена.

Остаток дня Миура исповедовалась подруге. О том, какие сильные чувства она испытывала к Тсуне, как сильно ревновала к Кёко, какие ужасные вещи она мысленно желала ей. Хару не была привыкшей к алкоголю, потому быстро опьянела. Домой идти отказалась по причине того, что всё ещё жила с родителями, хоть и искала съёмное жильё, и не желала, чтобы они видели её в таком состоянии. Заказав такси, Бьянки привезла Хару в старую квартиру Гокудеры, где сама жила сейчас. Хаято всё больше времени проводил в особняке Вонголы, поэтому недавно решил туда переехать. Душ девушки оставили на завтра, так как Хару была не в состоянии долго стоять на одном месте. Раздев, Бьянки уложила её в кровать, накрыв одеялом. Позже она легла рядом, расправив мягкий плед. Разглядывая лицо спящей девушки, Бьянки думала о себе, о том, что же будет теперь с ней дальше. Сон подкрадывался постепенно, наполнял тяжестью веки. Бьянки сама не заметила, как заснула в обнимку с Хару, словно с большим плюшевым медведем.

* * *

Проснувшись, Миура меньше всего волновалась, где она и как там оказалась. А вот раскалывающаяся голова очень сильно влияла на мыслительный процесс — очень хотелось, чтобы он закончился на время. Стараясь не разбудить подругу, Хару попыталась встать и найти свою одежду, но у Бьянки оказался весьма чуткий сон. Почувствовав, что в её объятиях кто-то зашевелился, она открыла глаза.

— О, с добрым утром, — улыбнулась она.

— С добрым. Было бы здорово, если бы ты меня отпустила…

— Ах, да! Прости, — итальянка погладила подругу по голове. — Просто навеивает воспоминания. Я так давно не спала ни с кем вместе. Последний раз мы так лежали с братом лет пять назад. Ему тогда было плохо, поэтому я хотела хоть как-нибудь его утешить. — Тот факт, что плохо братцу было из-за неё, Бьянки никогда не волновал. — Одежда на столе. Я пока принесу воды.

— Спасибо.

Вместе с кувшином воды и стаканами на подносе Бьянки принесла упаковку аспирина и ещё каких-то таблеток, съев которые, Миура почувствовала себя немного лучше. Позвонив на работу, Хару сообщила о том, что не выйдет, сослалась на плохое самочувствие, что нельзя было назвать неправдой, просто она не уточняла причин. После завтрака Бьянки предложила прогуляться по парку, подышать свежим воздухом. Предложение было принято, благо таблетки творили чудеса.

— Сестра? — Гокудера опирался о витрину. За десять лет он смог преодолеть неприятные ощущения при виде сестры, но, к сожалению, не до конца.

— Хаято, разве ты не на задании должен быть?

— Я и на задании. Особом. Предыдущее оказалось слишком простым, так что я быстро справился.

— Что за задание? — Хару даже не стала возмущаться, что с ней не поздоровались, как обычно. Настроения не было.

— Проведать Бьянки. Десятый беспокоился, что тебе может быть плохо после всего, что сделал Реборн-сан. — Бьянки ничего не ответила, лишь нахмурилась немного. — Не понимаю, с чем ты не согласна. Реборн-сан дело говорит. Он помочь тебе хочет, а ты…

— Что я? Мне такая помощь не нужна. Если уж он решил растоптать мою любовь к нему, так пусть не пытается найти себе замену. Это невозможно.

Взяв Хару за руку, Бьянки поспешила покинуть место встречи с братом, уходя скорее к парку. Впервые она не была рада его видеть. Реборн сумел испортить и это. Всё, что осталось от безумной пылающей любви: боль и гнев.

— Бьянки-чан…

Пара остановилась лишь у скамейки под деревом. Сев, Бьянки старалась не смотреть на собеседницу, не решаясь начать свой рассказ. Внутри неё взрывалось множество эмоций, не хуже динамитных шашек брата. Наконец, совладав с собой, она с горьким негодованием произнесла:

— Реборн запретил мне его любить.

— Как?! Как такое можно просить?! — искренне удивилась Хару. Ладно предпочёл другую, а тут вот так просто взять и запретить — немыслимо! Никто не в силах был приказывать чувствам.

— Он заявил, что у наших отношений нет будущего, что я не должна стареть, дожидаясь его. Когда он достаточно повзрослеет, я не смогу завести нормальную семью.

— Возможно…

— Он не прав! Если бы мне нужна была нормальная семья, я бы в него не влюбилась! Я бы была сейчас с Шамалом. Но мне не нужен другой мужчина, только он.

Бьянки хотела упомянуть, как Реборн проводил кастинги среди других мужчин, достойных её, по его мнению, а она едва всех не поубивала. Вовремя остановилась, не желая будоражить фантазию без того впечатлительной подруги описанием кровавых сцен.

— А как же твои чувства? А как же выплеснуть их все?

— Я пыталась. Не удалось. Думала, быть может для тебя ещё не поздно, есть надежда.

— Но это не так. Я всё ещё люблю Тсуну-сана не меньше, чем раньше, — Хару еле сдерживала слёзы, а подкативший к горлу ком мешал говорить, отчего голос казался будто не своим. — Вот только без твоей поддержки было бы тяжелее. Спасибо.

— Пожалуйста. Мы же друзья.

Бьянки обняла подругу, желая унять боль, словно была особым лекарством. Она прекрасно понимала, что не встреть тогда Хару, с болью могла бы и не справиться. Дел натворила бы. И чем закончилось бы всё в итоге — лучше было не представлять.

— Женская солидарность, — наконец, улыбнулась Хару. — Тогда тебя поддерживать буду я! — обняла она в ответ. — Так нам обеим будет проще пережить.

* * *

Несколько месяцев прошли незаметно. Так как Хару хотела съехать от родителей, а для Бьянки комната брата была маловата, девушки решили приобрести двухкомнатную квартиру и жить вместе. Финансы Бьянки позволяли это, а роль домохозяйки из-за невозможности помочь материально взяла на себя Хару. После расставания с Реборном, Бьянки перестала готовить: ей не хватало для этого любви. Так из мира мафии исчез Ядовитый Скорпион.

За время, проведённое вместе, девушки сильно сблизились, став лучшими подругами, почти сёстрами. И не было никого роднее… Однажды, сидя в обнимку на диване и смотря телевизор, Хару обратилась к соседке по комнате:

— Бьянки-чан, тебе всё ещё больно?

— Не очень. Но я всё ещё не могу смотреть на других мужчин.

— Та же беда. Похоже, всеми хвалёный Реборн ошибся: мы всё равно теряем наше время, независимо от любви. Как думаешь, сколько нам ещё потребуется времени, чтобы хватило сил впустить ещё кого-нибудь в своё сердце?

— Не знаю… Порой мне кажется, что целая жизнь.

— Быть может, нам вовсе не стоит и пытаться…

— Глупые мысли.

Бьянки дала Хару лёгкого сестринского щелбана. Сколько бы боли она не приносила, любовь всегда была чем-то светлым и прекрасным. Оттого потеря её воспринималась так болезненно.

Грустные мысли порой накатывали на обеих, благо везло в такие моменты не оставаться с ними наедине, окончательно лишая себя надежды. В такие дни подруги садились перед телевизором и включали романтические комедии, проводя профилактику для двух разбитых сердец…

ㅤ

Котёнок (6996 — Рокудо Мукуро/Хром Докуро)

ㅤ

Создать что-то живое из реальных иллюзий не представлялось возможным. Это нечто было бы лишь сосудом, даже при наличии заданных алгоритмов поведения. Им бы всё равно пришлось управлять вручную, как марионеткой. Только потому Мукуро до сих пор не создал для себя «куклу для развлечений». Что толку, если в ней не будет настоящих эмоций, которые он желал увидеть? Что все они будут лишь его воображением?

— Мяу, — послышался тонюсенький голосок, почти писк.

Все уставились на Франа, прячущего что-то под формой Кокуё, благо она была достаточно просторной, будучи не на один размер больше. Вновь раздалось пищащее мяуканье где-то из живота.

— Ками-сама, он съел кота… — опешил Кен.

— Не дури, — устало произнёс Чикуса, направляясь к Франу и расстёгивая зелёный пиджак. Как и ожидал, Фран прятал маленького чёрного котёнка. Совсем крошечного.

— Фран, мы не можем позволить себе содержать домашних животных, — пришлось напомнить Мукуро.

— Нам и одного хватает, — оставил комментарий Чикуса.

— На что это ты намекаешь? — прозвучало злобно со стороны Кена.

— Ой-ёой, братец Кен сумел вас понять.

— Его проблемы.

— Возвращаясь к нашей проблеме, — подошёл Мукуро, — мы не можем оставить котёнка.

— Даже в таком виде?

Иллюзия. Реальная иллюзия, объединённая с живым объектом. Фран мыслил воистину гениально, пусть частенько его заносило совсем не в ту степь, зато он чисто интуитивно управлялся с иллюзиями. Протягивал он учителю уже не котёнка. А миниатюрную Хром в фиолетовой пижамке, кошачьими ушками и хвостиком. Чудо порождения больного разума мяукнуло, глядя невинными глазками на Мукуро.

Что-то щёлкнуло в мозгу.

Резким движением за шкирку Мукуро отобрал неко-Хром у Франа, гневно выпалив:

— Ах ты маленький извращенец!

— Только благодаря вашим стараниям, — показал класс Фран, за что привычно получил трезубцем в яблоко.

Не желая более трепать себе нервы перед сном, Мукуро поспешил в свою комнату, так и прихватив… котёнка. Мини-Хром помяукивала и пыталась шевелить лапками ручками.

«И куда тебя теперь деть? Не могу же я вышвырнуть на улицу в таком виде, пока иллюзия не развеялась?»

Лишняя шумиха была не нужна, потому пришлось пойти на отчаянный шаг: приглядеть за малышом какое-то время. Проследить, чтобы Фран не поддерживал иллюзию и не накладывал новую.

Оставлять неко-Хром под ногами, чтобы потом забилась куда в угол или вовсе под ногу нырнула, было нельзя. Не то чтобы Мукуро был таким хорошим. Так совпало, что и вид у котёнка был притягательным, и настроения пускать кому-либо кровь не наблюдалось.

Ночь выдалась прохладной и бессонной. Котёнок с носом забрался под одеяло, свернувшись калачиком, а Мукуро в полутьме только и видел мерное дыхание. Эта Хром не чувствовала себя перед ним обязанной, отдавшим душу инструментом. Эта Хром чувствовала умиротворение и покой. Их бы он однажды и хотел увидеть рядом с собой. Чтобы Хром однажды сдала позиции и отдалась ему не как инструмент, а как человек. А пока рядом был только котёнок. Всё, что можно было сделать с ним, понежить да полюбоваться.

Стащив одеяло с чуда не совсем природы, Мукуро стал наблюдать за существом, которое сначала поёжилось, поморщив носик и издав слабый писк, затем зашевелило ручками и ножками. Не просыпаясь, неко-Хром доползла до груди Мукуро, уткнулась холодным носиком, греясь. Казалось, она задрожала, но… Раздалось приятное мурчание.

К мяукающей Хром худо-бедно Мукуро успел привыкнуть. Мурчание же вызвало неоднозначные чувства, начиная от восторга.

«Я идиот! Чему я так радуюсь? Это даже не настоящая Наги!»

Однако мозгу было плевать — он неустанно слал сигналы на выработку гормона счастья. Таким счастливым Мукуро никогда в жизни не засыпал. Под убаюкивающее мурчание. Проснулся тоже выспавшимся и довольным. Чувствуя себя полнейшим идиотом… Мозг не желал подчинять его воле — жизненно необходимо было оградить себя от взаимодействия с неко-Хром. Благо иллюзия постепенно начинала спадать. Но даже в обычном виде котёнка Мукуро продолжал видеть неко-Хром.

«Даже если этого мы выкинем, Фран ведь другого подберёт», — размышлял Мукуро, ища себе оправдание. Его не было. Пришлось смириться и утром подойти к Франу, протягивая мяукающую малолетнюю сердцеедку.

— Можешь оставить котёнка, маленькое чудовище…

«Чётко по плану!» — про себя улыбнулся Фран.

— Ох, любите же вы проблемы, учитель. Нет чтобы сразу согласиться.

ㅤ

Иллюзия любви (TYL Маммон/Хром Докуро)

ㅤ

Перестав быть нужной Мукуро, Хром наконец обрела свободу. Нежеланную. Бесполезную, как и она сама. Мукуро помог раскрыть её боевой потенциал, затем совсем оставил на попечение Тсуны. Мягкосердечного босса, не позволяющего девушке лишний раз сражаться. А она хотела. Желала быть нужной, а способна была только на битвы.

— Ты свободна, — напомнил однажды Реборн. — Раз глупый Тсуна не способен дать тебе то, что тебе нужно, почему бы тебе не попробовать другую организацию, в которой с тобой не будут церемониться?

Предлагал он вступить в Варию: не желал терять ценную единицу, потому не позволил далеко деться от семьи. Тогда не знала Хром, что нашла своё место. Нашла нечто большее, чем просто смысл жизни. Удовольствие. Иллюзорное, как и её способности, но такое приятное и ценное.

Маммон лёгкой походкой вышел из душа. Полотенцем покрыты были только волосы, чтобы с кончиков не капала остывшая вода на разгорячённое тело. Хром прекрасно видела сквозь иллюзию реальность, но, как ни парадоксально, именно иллюзия являлась истиной. Истиной, скрытой за разбитым проклятием.

Несколько лет прошло с тех пор, как Хром покинула Вонголу Десятого. Волосы её успели отрасти, но в дань уважения учителю она продолжала состригать дурацкий, по мнению Маммона, хохолок. Смотрела она на соседа по комнате с мягкой улыбкой, ждала, когда на неё обратят внимание.

Утолив жажду обычной водой, Маммон, не торопясь, соизволил подойти к Хром. Одинокой девушке, что согласилась отдаться ему беспрекословно. Хром привыкла выживать почти без денег. На зарплату в Варии она быстро собрала средств на операцию, а после не знала, куда девать деньги. Маммон не мог этого не заметить. Теперь все деньги Хром принадлежали ему, за исключением скромных карманных расходов. Взамен Маммон заботился о девушке, помогал осваивать социальные навыки, а заодно не забывал получать взаимное удовольствие.

— Твоё сознание, отдайся мне полностью, — приказал Маммон, касаясь лбом лба, входя в ментальную связь.

Пока физическое удовольствие для Маммона было за гранью, оставалось только наслаждаться утехами в астральном мире в виде эфемерных тел, видимых и ощущаемых лишь иллюзионистами за редким исключением. Влиять на электрические импульсы в мозгу, порождая ощущения того, чего на самом деле не было. Но для этого иллюзионист должен был полностью довериться другому. Позволять управлять собой для Хром было не впервой…

Где-то там, в потоке сознания, они сливались воедино. Единый сгусток энергии. Ни одна физиология не могла породить то необъяснимое наслаждение, находящееся за гранью человеческого понимания. Оно доступно было только им двоим. Они его создали. Они ему отдались.

В мире же смертных Хром видела перед собой прекрасного обнажённого молодого человека с фиолетовыми волосами по плечи и татуировками под глазами. Соблазнительное, подтянутое, эстетически прекрасное тело, созданное, чтобы в него можно было влюбиться, глянув лишь раз. Но не оно интересовало Хром. А то, как идеально оно было воссоздано. Маммон терялся в наслаждении, приводил в восторг и себя, и партнёршу, но ни разу не терял контроль над бесполезной оболочкой — прихотью. Каждый раз. Всегда.

— Я люблю тебя, — ахнув, в полустоне произнесла Хром

— Наши чувства взаимны, — ответил Маммон.

Каждый из них понимал, насколько лживая фраза слетала с их уст. В них не было любви. В них не было сильных эмоций. Все чувства они неустанно держали под контролем: иначе было нельзя, иначе не быть сильным иллюзионистом. Любая эмоция могла повлиять на качество и силу иллюзии. Прежде чем управлять другими, необходимо было научиться управлять собой.

— Никогда не покидай меня, — просила Хром, испытывая слабость от воздействия любовника.

— Не покину, — было правдой.

Маммону не было смысла оставлять Хром до тех пор, пока её жизнь и деньги принадлежали ему. Их образ жизни — симбиоз. Каждый давал другому то, что им было нужно. И глупо было разрывать союз. Ведь каждый из них нашёл своё место. Каждый жил в удовольствие себе. А любовь? Им достаточно было её иллюзии.

ㅤ

Побег (2796 — Савада Тсунаёши/Хром Докуро)

ㅤ

Описание:

Савада решает сбежать вместе со своей любимой. Неважно куда, лишь бы подальше!

ㅤ

ㅤ

В очередной раз видя, как с любимой обращаются в Кокуё, в очередной раз сам получив нагоняй от Реборна, Тсуна твёрдо решил, что им здесь не место. Опустив голову, уцепившись пальцами за рукав зелёной школьной формы, он обратился к Хром:

— Давай сбежим вместе. Завтра. Куда-нибудь в лес, где нас никто не найдёт.

Хром немного растерялась, не сразу нашла, что ответить. Она и без того была немногословной, а тут язык совсем отнялся, потому девушка просто кивнула в знак согласия.

«Завтра… — задумалась она. — Обещали хорошую погоду. Где-то была корзина».

— Хром? — заметив, что подруга слишком погрузилась в свои мысли, окликнул её Тсуна.

— Я… Я позабочусь о еде, — тихо ответила Хром.

— У нас всё будет хорошо, — провёл Тсуна по порозовевшей щеке, — клянусь.

— Я верю.

Тсуна плохо представлял, как обычно сбегают из дома, потому взял с собой на следующий день только плед и немного оставшихся денег. Встретившись с Хром, он направился скорым шагом вглубь леса, надеясь, что их никто не заметил. Так пара и шла до самой опушки, где они дружно решили сделать перерыв. Пока Тсуна осматривал окрестности, Хром достала из рюкзака Савады плед и разложила на земле. По центру стала раскладывать старательно и заботливо приготовленную еду из плетёной корзинки для пикника.

— Я спрятал наши следы, так что, надеюсь, нас никто не побеспокоит, — вернувшись, оповестил Тсуна. Увидев, что сотворила любимая, она замер на месте, открыв рот в изумлении.

— Что-то не так?

У Хром был такой невинный и прекрасный взгляд, что Тсуна невольно покраснел, а сердце его забилось часто-часто. Как же он её любил! С самой первой встречи, с самого первого лёгкого поцелуя в щёку. Так просто ей удалось поработить его сердце. Но порой Тсуна не понимал Хром. Например сейчас. Зачем?..

— Ничего… Просто будет тяжело быстро собраться, если кто-то придёт за нами.

— Всё в порядке. Я спрячу нас за иллюзией.

— Верно…

Тсуна не стал делиться своими сомнениями. Не на всех эффективно действовали иллюзии. Реборн не раз показывал свою устойчивость.

Подсев поближе к Хром, Тсуна прислонился головой к хрупкому плечу. Приятно и тепло. Мог бы так и заснуть, но не попробовать еды, приготовленной нежными руками, было бы грешно.

— Знаешь, — с улыбкой наслаждаясь вкусом, заговорил Тсуна, — ты бы могла стать поваром. Мы бы открыли свой ресторан.

— Но я не так хорошо готовлю… — тихо запротестовала Хром, отвернувшись, стесняясь.

— Брось ты, — мило рассмеялся Тсуна. Впервые за долгое время в душе разливалось приятное тепло, не отравленное безысходностью и отчаянием. У них было будущее, и он его видел! Он мог строить планы, их собственные, не связанные с Вонголой. — У тебя есть свои рецепты, превосходная фантазия и бесподобное воплощение идей! Ты прирождённый кулинар! Если бы тебя только чаще к кухне подпускали…

— У нас кухня всегда свободная, — опровергла Хром. — У нас продуктов нет. Я иногда покупаю, когда денег достаточно накапливается, но Кен всё равно ничего не ест, — грустно пояснила она.

— Жирно ему будет, — грубо откликнулся Тсуна.

Джошима часто вызывал у него приступ гнева. Тсуна старательно пытался унять злобу на оборотня, ведь сейчас тот постепенно становился тёмным прошлым. Не было причин больше тратить на него нервы, потому он решил отвлечь себя.

— Не слишком ли много еды? — спросил он, глядя, сколько всего Хром вытащила из корзинки. Им стоило распоряжаться ресурсами экономнее, ведь неизвестно было, сколько времени они проведут в бегах.

— Мы и так худые очень. Нам надо больше есть. Так сказал учитель.

— Мало ли что он сказал, — проворчал Тсуна. Но он был прав. Если Тсуна худо-бедно был в форме, у Хром же болезненно выпирали ключицы. Не ровен час — можно будет рёбра считать одним взглядом. Шумно выдохнув, Тсуна повернулся к Хром попросил: — Скажи «а». Если кому и надо «отъедаться», то это тебе, — улыбнулся он.

Хром кивнула, прожёвывая кусочек омлета. Румянец окрасил её щёки. Она долго не могла понять, что испытывала к Тсуне, будучи марионеткой Мукуро, но когда осознала, приняла тогда ещё болезненное чувство. Зная намерения учителя и отношение к нему Тсуны, она готова была поставить крест на своих чувствах. И как же она была счастлива узнать, что её чувства оказались взаимны! Не было преград для их любви. Ощущение сказки охватывало её каждый раз, когда Тсуна был рядом.

Посмотрев на время, Тсуна забеспокоился: пара совсем потеряла счёт времени.

— Нам надо идти.

— Давай посидим ещё немного, — попросила Хром, ласково обнимая любимого.

Как тут можно было отказать? Никакие разумные причины не могли убедить девушку, что надо спешить. Нехорошо, если ночь застанет их в дороге. Но тьмы Хром не боялась. Она и не думала о ней. Ей не нужно было ничего. Просто так сидеть в обнимку было уже более чем достаточно. И будущее, в отличие от Тсуны, она никак не представляла. Там впереди было чёрное пятно, которое со временем должно было обрести краски. А пока не стоило о нём волноваться. Всё, что было необходимо, находилось у неё в руках.

В тепле друг друга пара ненадолго задремала. Первой проснулась Хром. Погладив любимого по плечу, поцеловав в макушку, она стала потихоньку собирать остатки еды обратно в корзину. Сложив аккуратно плед и убрав его в рюкзак Тсуны, она разбудила его робким поцелуем в губы. Она давно мечтала так сделать, но не выдавалось шанса. Маленькое, казалось бы, незначительное действо приносило много счастья. Хром не помнила, улыбалась ли она когда-нибудь так широко.

— Пора возвращаться, — напомнила она полусонному Тсуне.

— Возвращаться? — заплетающимся языком переспросил он.

— Кен и Чикуса будут волноваться, если я вернусь слишком поздно.

— Что?! — мгновенно проснулся Тсуна. — Но мы ведь сбежали!..

— На пикник, — как ни в чём не бывало продолжила Хром. Она и не думала никогда убегать. Она даже не понимала, что Тсуна говорил серьёзно. Подумала, что имелся в виду побег от повседневной суеты.

— Ясно… — поник он.

Совсем недавно преисполненный решимости, он всю её потеряла разом. Но не беда! Этот день всё равно был для него волшебным. И теперь он знал, что, если будет надо, он сможет уйти из дому по-настоящему. А пока, набравшись на природе сил, можно было побороться за своё будущее ещё немного. Главное, что он был не один.

ㅤ