
Прощение
Пока цивилизация рушится, Париж раздирают голод и новый террор. В разоренной пекарне на холме Бельвиль девятнадцатилетняя Клэр оплакивает умершего деда и пустые мучные лари. Сжимая старинную чашку, она вбивает в алгоритм призыва детскую мольбу о тепле и запахе ванили.
Вы продавали пайки детям через криминальные синдикаты по цене золота.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава 1Булочная «Лоран» в двадцатом округе Парижа, на холме Бельвиль, пережила осаду пруссаков в 1870 году, немецкую оккупацию сороковых и студенческие бунты шестьдесят восьмого.Но она не пережила третью неделю после крушения европейского мира.Девятнадцатилетняя Клэр сидела на перевернутом мешке из-под ржаной муки в глубине пекарни. Ее колени были поджаты к груди, тонкие пальцы перепачканы сажей.Стеклянная витрина, которую ее прадед полировал каждое утро бархоткой, была выбита ломами. По старинному кафельному полу, усыпанному хрустящими осколками, гулял сырой ноябрьский сквозняк, приносивший с бульвара Менильмонтан едкий, першащий в горле запах слезоточивого газа и горящих автомобильных шин.Мародеры вынесли всё: последние десять мешков пшеничной муки, запасы сливочного масла, медные формы для бриошей и даже старенькую итальянскую кофемашину.Осталась только выключенная чугунная печь и Кл…
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.






Комментарии 0