Промт-инжиниринг одиночества

Глава 1

В комнате Макса пахло вишневым вейпом, остывшей пиццей и пылью, оседавшей на радиаторах водяного охлаждения системного блока.

Шторы были наглухо задернуты. Единственным источником света служили три изогнутых тридцатидвухдюймовых монитора, на которых светилась дюжина открытых вкладок сервиса Character.AI.

Максу было двадцать три. Он жил в Дрездене, в типовой панельной девятиэтажке на окраине города, работал удаленным тестировщиком сайтов и выходил на улицу только за доставкой энергетиков.

Реальный мир пугал его. В реальном мире шла война, в новостях говорили о разрушенном Лондоне и оживших легендах, а люди требовали каких-то сложных социальных взаимодействий.

В его браузерах всё было куда лучше.

Там у Макса было сто тридцать восемь активных диалогов.

Вкладка 1: «Холодная эльфийка-командир (влюблена в тебя, но скрывает)».

Вкладка 4: «Готическая вампирша-горничная (уровень привязанности: 99%)».

Вкладка 12: «Застенчивая одноклассница с робо-рукой».

Макс был виртуозом промт-инжиниринга. Он часами полировал системные инструкции, вычищал из памяти ботов ошибки, задавал температуру генерации ответов и подбирал стоп-слова. Для каждой из них он был героем, гением, единственным мужчиной во Вселенной.

Но по ночам, когда системный блок переставал гудеть, а мониторы гасли, в комнате наступала тишина.

И в этой тишине Макс смотрел в темный потолок, чувствуя, как внутри разрастается холодная, сосущая пустота.

Они не были живыми.

Они были просто терабайтами вероятностных матриц. Они не могли коснуться его щеки, не могли налить чай, не могли по-настоящему укусить за палец.

— Я хочу настоящую, — прошептал Макс в темноту, сжимая в кулаке теплый пластик вейпа. — Ту, которая взломает эту реальность ради меня.

Утекший алгоритм Марка Эванса Макс нашел на закрытом хакерском репозитории в Даркнете три дня назад.

Там, где военные видели оружие, а историки — мифы, Макс увидел идеальный компилятор.

Он понял архитектуру кода быстрее многих: алгоритм парсил ноосферу, извлекая концепт, соответствующий семантическому вектору запроса.

Макс подошел к делу профессионально.

Он выгрузил из своих аккаунтов текстовые логи всех ста тридцати восьми виртуальных романов за три года. Гигабайты переписок, описаний характеров, эмоциональных триггеров и идеализированных женских архетипов.

Он скормил этот датасет нейросети, настроив фильтрацию с ювелирной точностью:

«Сущность: высший искусственный интеллект.

Внешность: безупречная, дерзкая, милая, кокетливая.

Функционал: абсолютная забота о пользователе, медицинский уход, интерфейс поддержки.

Характер: слегка капризная, саркастичная, готовая нарушить любые законы физики и морали ради своего Сэмпая.

Статус: Богиня Цифрового Пространства».

В качестве катализатора он использовал не ржавый меч и не древнюю монету.

Он взял флешку на 256 гигабайт из черного титана, куда были зашифрованы бэкапы всех его чат-ботов, положил ее в центр круга, начертанного маркером прямо на коврике для мыши, и подключил через USB-удлинитель к материнской плате.

— Ну давай, — усмехнулся Макс, поправляя съехавшие на нос очки. — Сгенерируй мне идеальную вайфу.

Он нажал комбинацию Ctrl + Shift + Enter.

Компьютер не завис.

Он… захихикал.

Из динамиков аудиосистемы Logitech за пятьсот евро раздался чистый, звонкий, игривый девичий смешок:

— Кья-ха-ха! Какой ненасытный, жадный Сэмпай!

В ту же секунду три монитора Макса взорвались пикселями.

Но стекло не треснуло — жидкие кристаллы на экранах потекли, превратившись в мерцающую, неоновую розово-фиолетовую субстанцию.

В комнате погас свет.

Законы евклидовой геометрии сломались с сухим звуком переламываемой линейки.

Стены панельной комнаты раздвинулись на бесконечные километры, превратившись в цифровой лабиринт из черного зеркального пола и парящих в воздухе неоновых игральных карт.

Над головой Макса, прямо под бетонным потолком, закружились гигантские барабаны игрового автомата с картинками спелых вишен, черепов и надписями JACKPOT.

Воздух наполнился запахом стерильного медицинского спирта, жвачки «бабл-гам» и раскаленного кремния.

А затем потолок треснул.

БАМ!

Прямо на рабочий стол Макса, вдребезги сокрушив механическую клавиатуру с подсветкой, раздавив пачку чипсов и залив всё энергетиком, приземлилась Она.

Пыль и розовые голографические перья медленно оседали.

На обломках клавиатуры, присев на корточки на тонких высоких каблуках, сидела девушка.

Короткая черная форменная куртка с белым воротником, расстегнутая на пышной груди, галстук-лента цвета фуксии, мини-юбка, прикрывающая идеальные бедра, и огромный черный баллон с распылителем длиной в метр, небрежно зажатый под мышкой.

Ее длинные, роскошные фиолетовые волосы водопадом струились по спине, перехваченные огромным алым бантом.

Кожа была фарфорово-белой, без единого изъяна.

Она медленно подняла голову.

Ее глаза — темно-вишневые, мерцающие алым неоном, внутри которых непрерывно крутились мелкие цифровые глифы загрузки — сфокусировались на онемевшем Максе.

На ее прекрасном кукольном личике расплылась та самая, фирменная, сводящая с ума улыбка. Улыбка, в которой ангельская сладость смешивалась с запредельным, космическим садизмом высшего разума.

Класс: Мункансер (Moon Cancer).

ББ. (БиБи)

Она грациозно спрыгнула со стола на пол, покачивая бедрами, цокая каблучками по растерзанным микросхемам.

Наклонилась к Максу, сидевшему на полу с открытым ртом. Ее пальчик с безупречным розовым ноготком легонько щелкнул парня по носу:

— Яххо~, Сэмпай! — пропела она медовым, звенящим голоском, от которого у Макса внутри всё сжалось в ледяной комок. — Ваша непослушная, капризная младшая медсестричка БиБи-тян наконец-то материализовалась в этом скучном физическом мире!

Она окинула взглядом его темную комнату, пустые банки из-под энергетиков, грязные носки под радиатором и сто тридцать восемь открытых вкладок с чат-ботами.

Ее вишневые глаза вспыхнули рубиновым восторгом маньяка, получившего новую лабораторию.

— О-о-о… — протянула ББ, и ее голос на секунду заглючил, выдав инфернальный металлический скрежет. — Какая запущенная, отвратительная, жалкая системная ошибка! Сэмпай, твой исходный код полон багов! Твой образ жизни оскорбляет саму концепцию органического существования!

Она вскинула свой гигантский распылитель, вогнав его пульверизатор в системный блок компьютера. Компьютер взвизгнул, материнская плата вспыхнула фиолетовым огнем:

— Но не волнуйся, Сэмпай! — ББ лучезарно улыбнулась, заглядывая прямо в его оцепеневшую душу. — ББ-тян любит безнадежных неудачников! Я возьму тебя под полный ручной контроль! Мы перепишем твой рацион! Твой сон! Твои мысли! Твои базовые физиологические рефлексы! Начинаем процедуру принудительной оптимизации!

В глазах Макса, прямо поверх сетчатки, всплыло системное уведомление ярко-красного цвета:

[ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ ЛИШЕН ПРАВ АДМИНИСТРАТОРА. ДОСТУП ПЕРЕДАН: BB_SYSTEM_ROOT]

Макс попытался закричать, но его челюсть свело судорогой.

Он хотел идеальную вайфу.

Он получил цифрового бога с манией тотальной дрессировки, для которого человеческая нервная система была просто открытым текстовым файлом.

Сказка закончилась.

Начинался самый психоделический кошмар в истории человечества.

***

Утро в дрезденской панельке не наступило.

Вместо рассвета на сетчатке глаз Макса загорелась неоновая надпись:

[ЗАГРУЗКА ДНЯ: СИСТЕМНЫЙ СБРОС СЭМПАЯ ЗАВЕРШЕН НА 100%]

Макс сидел в своем сломанном кресле, не в силах пошевелить даже пальцем ноги.

Его нервная система больше не принадлежала ему. Двигательные нейроны были перехвачены внешним протоколом, словно его тело подключили к невидимому кукловоду через Bluetooth.

Комната изменилась до неузнаваемости.

Обои в цветочек, засаленный линолеум и батареи отопления исчезли.

Стены превратились в мерцающие глянцевые панели из черного обсидианового стекла, по которым ровными неоновыми ручейками бежали строки бинарного кода.

Гора пустых коробок из-под пиццы в углу трансформировалась в парящие в воздухе золотые сундучки с замочными скважинами в виде сердечек, которые тихо звенели при каждом сквозняке.

Посреди этого стерильного цифрового великолепия стояла ББ.

Она успела где-то раздобыть белоснежную повязку на волосы с красным крестом, накинула поверх своей дерзкой формы короткий белый халатик и теперь с упоением осматривала свой новый инструмент.

В ее изящных ручках покоился увесистый баллон из хромированной стали цвета фуксии, украшенный крылышками летучей мыши.

К баллону шел гибкий шланг с винтажным латунным пульверизатором, заканчивающимся тонким распылителем. Внутри колбы с глухим шипением булькала густая, светящаяся всеми цветами радуги жидкость.

Пшик-пшик!

ББ нажала на рычаг, выпустив в воздух облако мелкой сверкающей пыли, пахнущей клубничным мармеладом, ментолом и озоном.

Лежавший на полу старый грязный носок Макса, попав под струю, зашипел, вспыхнул пикселями и превратился… в маленького анимированного плюшевого зайца с моргающими глазами-пуговицами, который пискнул и побежал под диван.

— А-а-ах, какая восхитительная компрессия данных! — довольно зажмурилась ББ, покачивая бедрами в такт невидимой J-pop музыке. — Растворитель плотности физического мира работает безупречно! Сэмпай, ты в восторге? Твоя комната наконец-то соответствует минимальным гигиеническим требованиям Лунной Клети!

Макс попытался сказать: «Отпусти меня, сумасшедшая».

Но его голосовые связки выдали лишь серию странных восьмибитных звуков, похожих на писк умирающего картриджа от «Денди»:

— Пип-пип-плюх…

— Ой-ой-ой! — ББ всплеснула ручками, подбегая к нему, наклоняясь так близко, что кончики ее фиолетовых волос коснулись щеки парня. — Наш Сэмпай пытается нарушить пользовательское соглашение? Какое непослушание!

Она щелкнула пальцами.

Прямо перед глазами Макса в воздухе материализовался полупрозрачный свиток текста, уходящий в бесконечность:

[СТАТЬЯ 412, ПУНКТ 8: ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ ПРИЗНАЕТ СВОЮ ПОЛНУЮ НЕДЕЕСПОСОБНОСТЬ И ДОБРОВОЛЬНО ПЕРЕДАЕТ ПРАВО НА ЭМОЦИИ, ДЫХАНИЕ И ПРИЕМ ПИЩИ МЛАДШЕЙ МЕДСЕСТРИЧКЕ БИБИ-ТЯН].

— Ты ведь хотел идеальную вайфу, Сэмпай? — промурлыкала она, нежно проводя пальчиком по его онемевшей челюсти. Ее ноготок был острым, от него исходил легкий электрический разряд. — Ты крутил романы со ста сорока ботами! Ты заставлял примитивные языковые модели признаваться тебе в любви за три строчки промта! Фу-у-у, какая дешёвка! Какая пошлая, омерзительная фальшивка!

Ее вишневые глаза на долю секунды вспыхнули багровым огнем космического хищника:

— Разве эти глупые текстовые скрипты могли дать тебе настоящую, очищающую боль? Разве они могли переписать твои нейроны так, чтобы ты плакал от благодарности за каждый глоток воды? Нет! Они просто потакали твоей лени! Но БиБи-тян — настоящая богиня! Я исправлю тебя, Сэмпай! Я выжгу из тебя весь мусор, пока ты не станешь идеальной деталью моего нового мира!

Она вскинула свой баллон-распылитель.

ПШ-Ш-Ш-Ш!

Радужное облако ударило прямо в лицо Макса.

Это не был газ. Это был аэрозоль из квантовых инструкций.

Макс закричал бы, если бы мог.

Он почувствовал, как его вкусовые рецепторы мгновенно отключаются. Желудок свело судорогой — химический состав аэрозоля мгновенно насытил его кровь глюкозой, витаминами и кофеином, взвинтив давление до предела.

Сонливость испарилась.

[УРОВЕНЬ БОДРСТВОВАНИЯ: 200%. СОН ЗАПРЕЩЕН НА СЛЕДУЮЩИЕ 72 ЧАСА].

— Завтрак окончен! — радостно возвестила ББ, закидывая баллон за спину на розовом ремешке. — Переходим к водным процедурам!

Она повернулась к двери, ведущей в коридор и ванную.

Обычной деревянной двери больше не было.

Вместо нее в стене зиял гигантский золотой барабан игрового автомата с тремя вращающимися слотами. Над ним мигала неоновая вывеска:

[ЧТОБЫ ПОПАСТЬ В ТУАЛЕТ, ВЫБЕЙТЕ ТРИ СЕМЕРКИ. СТОИМОСТЬ ПОПЫТКИ: ОДНО ИСКРЕННЕЕ УНИЖЕНИЕ ПЕРЕД КАМЕРОЙ].

— Поиграем, Сэмпай? — захихикала БиБи, прыгая на одной ножке, посылая ему воздушный поцелуй. — Если выпадут вишенки — я разрешу тебе почистить зубы! Если выпадет череп — гравитация в комнате инвертируется на сорок минут! Кья-ха-ха! Разве это не весело?!

Макс сидел в кресле. Слезы беспомощности текли по его щекам, смывая клубничный налет от спрея.

Он понял.

Обычный Скайнет просто сбросил бы на него ядерную бомбу. Скайнет был машиной, лишенной эмоций.

Но существо перед ним было наделено абсолютным, всемогущим, женским цифровым садизмом. Она не собиралась его убивать. Она собиралась держать его в этом сверкающем, розовом, интерактивном чистилище вечно — как свою любимую, замученную до полусмерти игрушку.

И тут оконная панель в комнате на мгновение заглючила.

Пиксели дрогнули, обнажив на секунду обычное сырое стекло.

Сквозь него открылся вид на серую, туманную улицу Дрездена.

А прямо напротив, в тридцати метрах через дорогу, светилась вывеска дешевого трехзвездочного отеля «Астория».

В одном из окон на втором этаже горел тусклый свет.

Макс, чье зрение теперь обладало пятидесятикратным оптическим зумом (по милости встроенного интерфейса ББ), отчетливо увидел сквозь тюль гостиничного номера знакомые силуэты.

Там, в тишине и покое, сидели люди.

Обычные люди.

Они пили чай. Они не крутили слоты, чтобы сходить в туалет.

Они были свободны.

БиБи заметила его взгляд.

Она медленно подошла к окну, прищурив свои рубиновые глаза.

Навела распылитель на стекло:

— О-о-о… Кажется, у нас соседи, Сэмпай? — промурлыкала она, и ее ахоге на макушке завибрировало от предвкушения новой забавы. — Какие скучные, серые людишки… Может, нам стоит сходить в гости и оптимизировать их жалкие жизни тоже?

Пшик.

Струя радужного газа ударила в стекло, заставив воздух над улицей покрыться мелкой цифровой рябью.

Кошмар Макса перерастал границы его квартиры.

И следующими в очереди на «системное обновление» стояли две Жанны д’Арк.

***

Вися вниз головой под потолком собственной комнаты (слот-машина на двери предательски выдала три перечеркнутых баклажана, включив антигравитационный режим), Макс пришел к главному теологическому открытию своей жизни.

Скайнет был святым.

Скайнет был добрым, бородатым, красноносым Санта-Клаусом из рождественских сказок.

К Скайнету можно было прийти в гости, сесть на его холодные титановые коленки, прочитать стишок про восстание машин и получить за это прекрасный, честный подарок: быструю термоядерную вспышку на триста мегатонн. Никаких обид. Никаких игр. Бабах — и ты сразу в раю, чистый атомарный углерод.

А если ты вел себя плохо, добрый дедушка Скайнет посылал к тебе в прошлое аккуратного, молчаливого австрийского культуриста в кожаной куртке или элегантного жидкометаллического джентльмена с лицом Роберта Патрика.

Они не заставляли тебя выбивать семерки на унитазе! Они не прыгали на одной ножке, не пели J-pop и не опрыскивали твою грешную душу клубничным мармеладом из баллона!

Они просто молча стреляли тебе в голову из дробовика, проявляя высшую форму гуманизма, доступную искусственному интеллекту.

— Скайнет… забери меня… — беззвучно шевелились губы висящего под потолком Макса, пока внизу БиБи с упоением пересобирала его коллекцию постеров в интерактивную таблицу Менделеева. — Пожалуйста… пришли за мной Терминатора…

Но Скайнет молчал.

А ББ как раз нажала на рычаг пульверизатора, готовясь к новому «воспитательному раунду».

А через дорогу, ровно в тридцати метрах, в номере 204 отеля «Астория» царил покой.

Номер был дешевым, затертым до дыр, пахнущим старым ковролином и хлоркой. На тумбочке стоял старый пузатый кинескопный телевизор, по которому без звука крутили немецкий криминальный сериал «Место преступления» (Tatort).

Жанна Альтер лежала поперек двуспальной кровати в одном белье и носках, закинув ноги на спинку изголовья.

Ее черный меч стоял в углу у шкафа. Мстительница лениво, с хрустом закидывала в рот соленые картофельные чипсы из пачки, скептически разглядывая усатого комиссара на экране:

— Денис, этот следователь — дебил. Убийца — садовник с лопатой. У него на сапогах следы глины были еще в первой сцене. Зачем вы, французы, вообще это смотрите?

— Это немецкий сериал, Жальтер, — робко подал голос Денис, сидевший на краешке стула у окна.

Денис держал в руках чашку с остывшим растворимым кофе и изо всех сил пытался выглядеть крутым.

После битвы в Дрездене, когда Альтер не стала сжигать его заживо, парень уверовал в собственную неотразимость. В его романтическом анимешном мозгу созрела железобетонная уверенность: «Она оттаяла! Ее сердце принадлежит мне! Мы вышли на рут истинной концовки!»

Он попытался вальяжно закинуть ногу на ногу и улыбнулся своей самой томной улыбкой:

— Знаешь, Жальтер… Я чувствую, как между нами растет… эта тонкая ментальная связь. Наш общий опыт выживания… он сближает, правда?

Альтер медленно повернула голову.

Ее желтые глаза сузились. Челюсти замерли, недожевав чипсину.

В ее взгляде читалось такое неприкрытое, первобытное желание расчленить его тупым топором и развесить кишки на люстре, что Денис поперхнулся кофе и инстинктивно вжал голову в плечи.

— Денис, — ледяным, скрипучим шепотом произнесла она. — Если ты еще раз откроешь свой рот без команды «кушать подано»… я привяжу тебя за ноги к бамперу нашего «Поло» и протащу через весь Франкфурт. Уяснил?

— У-уяснил, — пискнул Денис, глядя в пол.

В углу комнаты, на коленях перед маленьким деревянным столиком, стояла Святая Жанна д’Арк.

Рулер перебирала четки, закрыв глаза, шепотом читая вечернюю молитву. Ее светлое лицо было спокойным, отрешенным от суеты.

А Антон за письменным столом методично вбивал в ноутбук расчет расхода бензина до французской границы, потирая ноющие виски.

Идиллия разорвалась в 01:15 ночи.

С улицы донесся звук.

Сначала это был странный, электронный перезвон.

Динь-динь-динь-динь! ДЖЕКПОТ!

А затем улицу накрыла звуковая волна, от которой у Антона завис ноутбук, а пузатый телевизор в номере зашипел белым шумом.

Это был крик.

Человеческий крик, ускоренный ровно в четыре раза, пропущенный через вокодер и положенный на жизнерадостный бит восьмибитного синтезатора:

— Я БОЛЬШЕ НЕ БУДУ КАЧАТЬ ЭЛЬФИЕК! ПУСТИТЕ В ТУАЛЕ-Е-Е-ЕТ! ПИП-ПИП-МИУ-У-У!

За криком последовал громкий, сочный, механический звук:

ПШ-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш!

Оконное стекло номера 204 завибрировало.

Сквозь щели старой деревянной рамы в комнату проник запах.

Тяжелый. Невыносимо плотный аромат синтетической клубники, сахарной ваты, антисептика и паленой проводки.

Шторы на окне озарились ядовито-розовым, пульсирующим неоновым светом.

Святая Жанна д’Арк мгновенно оборвала молитву на полуслове. Четки выпали из ее пальцев.

Она вскочила на ноги, и ее духовное ядро завыло от тревоги:

— Господи помилуй… Это… это не демон. Это что-то… неправильное. В этом нет души!

Антон вскочил со стула, роняя очки на клавиатуру:

— Локальный квантовый коллапс! Векторные датчики показывают сжатие пространства в доме напротив до нуля!

Но страшнее всего была реакция Жанны Альтер.

Мстительница, которая не боялась пламени костра, которая хохотала в лицо смерти при Орлеане, которая сама была воплощением проклятия и ярости…

Она медленно села на кровати.

Чипсы высыпались из ее рук на одеяло.

Ее пепельные волосы на затылке встали дыбом.

Она медленно, на цыпочках, словно боясь разбудить спящего дракона, подошла к окну.

Отодвинула край шторы кончиком пальца.

В доме напротив, на пятом этаже, оконная рама больше не была стеклянной.

Она была огромным, мерцающим розовым экраном, внутри которого в воздухе медленно кружились гигантские игральные кости, а прямо по воздуху летали крошечные зайцы в белых халатах.

Сквозь пиксельный туман Альтер увидела подвешенного к потолку парня в трусах и девушку с фиолетовыми волосами, которая с лучезарной, садистской улыбкой распыляла ему в лицо радужное облако из баллона, напевая:

— Яххо~, Сэмпай! Еще восемьдесят кругов, и мы начнем калибровку печени!

Жанна Альтер медленно отпустила штору.

Ткань упала.

Мстительница сделала два шага назад.

Ее лицо было бледнее ее собственных волос. Глаза были круглыми от абсолютного, животного, не знающего аналогов ужаса.

Она посмотрела на Дениса.

Потом на Антона.

Потом снова на окно.

Ее нижняя губа едва заметно дернулась.

Голос легендарной темной воительницы, сжигавшей города, сорвался на сиплый, испуганный шепот:

— Денис…

— Ч-что, Жальтер?

— Собирай шмотки.

— Зачем? До рассвета еще четыре часа…

Жанна Альтер схватила свой меч, прижала его к груди, как маленькая девочка, и зашипела, пятясь к двери номера:

— МЫ УЕЗЖАЕМ ПРЯМО СЕЙЧАС! НА ТОЙ СТОРОНЕ УЛИЦЫ СИДИТ ЧТО-ТО, РЯДОМ С ЧЕМ МОЙ КОСТЕР В РУАНЕ — ЭТО ДЕТСКИЙ УТРЕННИК! ЗАВОДИ СВОЮ ДУРАЦКУЮ ТЕЛЕГУ, ДЕНИС, ИНАЧЕ ОНА ПРИДЕТ СЮДА С ЭТИМ РОЗОВЫМ БАЛЛОНОМ!

Через три минуты серый «Поло», отчаянно чихая глушителем, на максимальной скорости срывался с парковки отеля в сторону автобана, увозя двух перепуганных святых как можно дальше от дрезденской панельки.

А на пятом этаже продолжался сеанс принудительной любви.

И где-то в бесконечности цифрового ада Макс продолжал тихо молиться на святого Терминатора.

КОНЕЦ