Проклятье

Крестный. Начало.

Се Лянь выхаживал возле подъезда в ожидании крестного и дяди. Се Жун и матушка остались в тепле их маленькой квартиры, он же, стоял под крыльцом, закутавшись в ветровку. Крупные капли бились о землю и, разбиваясь, разлетались каплями уже куда меньше, падая и шурша.

С гудением рядом со стоящими другими машинами остановился мотоцикл. Красно-фиолетовый. Мей Няньцин слез с него, и придвинулся ближе, прямо к подбежавшему племяннику, который сгреб его в крепкие объятия. Няньцин поприветствовал его коротким “привет” и поставив на подножку мотоцикл и прошагал за Се Лянем в подъезд.

Их встретила тишина. Се Лянь удивился, и начал осматривать комнаты. Зайдя в общую с а-Жуном спальню, он замер. Се Жун стоял за дверью, прикрыв шаловливую улыбку рукой, а во второй руке торт на блюдце. Брат показал жест, и Се Лянь замолчав, отошёл. Присаживаясь на край кровати, стрелка часов на циферблате показала шесть вечера, стрекотнув как обычно, и в комнату вошёл дядя. Се Жун выскочил из-за двери и преподнес к глазам мужчины великолепный торт.

Мэй Няньцин не мог произнести и слова, а когда обрёл дар речи, спросил:

— э. это ты испек?

— конечно я, — горделиво хмыкнул а-Жун.

Се Лянь не смог сдержать гордости за брата, роняя счастливую слезу: в их семье готовить умел только он, а у него и матушки вся еда — как отрава.

Из кухни вышла Мей-мей, их матушка и сестра Мей Няньцина, пригласив всех за стол.

Чаепитие близилось к концу. Мей ушла за подарком, а дети остались поболтать с дядей.

А-Жун долил себе чая, точно планируя съесть все сладости. Их немного, сам торт да конфеты в вазочке с печеньем. Се Лянь спросил:

— дядь Мей, как ты относишься к тому, что Цзюнь У не пришел?

— Цзюнь У? Думаю, он очень хотел бы прийти, но в последнее время его часто задерживают на работе. Такой завал, говорит.

Цзюнь У был их крестным. И Се Лянь не то чтобы сильно любил его: он больше нравится его брату; Се Лянь скорее нейтрально относился к нему, а вот Мей Няньцина Се Лянь любил. Он был их родным дядей, Цзюнь У же его муж. И поздравил Няньцина конечно же раньше — живут-то вместе — вот совсем недавно у него был день рождения.

Мей-мей принесла небольшую коробочку, завернутую в красную бумагу и серебристую ленту.

— здесь откроешь? Или у себя дома ? — спросила женщина. Мей Няньцин покачал головой, отвечая теплой улыбкой — давай здесь, уж очень интересно, что там внутри.

Он встал с места направляясь в гостиную. Прошел длинный коридор, садясь на первом диване. Се Жун и Се Лянь присели по бокам от него, уставились на его руки. Матушка стояла рядом.

Няньцин разорвал бумагу и открыл коробку:

внутри крохотная стопка подарков. На самом верху прозрачная коробочка с отцовскими серьгами, передающимися по наследству сыновьям. После них упаковка духов — чудесных – сказал мужчина, принюхавшись к крышечке, а под ними ежедневник с кожаной обложкой и его именем. Улыбка сама собой растеклась по лицу, когда он закончил изучать содержимое коробки.

— большое спасибо вам, всем спасибо — он был на грани и мог заплакать. Конечно, от счастья. Притягивая всех сразу в крепкие объятия, он правда проронил одну-две слезинки, и Мей похлопала по его спине, прижимая крепче.

Когда они распрощались, уже стемнело, зажглись фонари и разноцветные вывески магазинов через дорогу от их дома. Мей Няньцин ещё раз поблагодарил их и распрощавшись, поехал к себе. Втроём они пошли обратно. После дождя на улице было сыро и мокро, дул слабый ветер и проезжающие машины хлестали водой по асфальту. Ледяная вода, стекающая с крыши крыльца стекла за шиворот рубашки Се Жуна, тот поежился от холода и буркнув, быстрее вбежал по лестнице.

Спор Цинсюаня с Хэ Цзя

Сегодня был один из школьных дней. Се Лянь смиренно ждал его, а как не ждать? Школу он не то чтобы обожал, но возможность встретиться с друзьями успокаивала, обнадеживала его. Он старался не думать, что без друзей одиноко, и когда закончится одиннадцатилетний коридор школы, ему придется покинуть ее и распрощаться с возможностью видеть друзей каждый день.

Наскоро одевшись в серую водолазку с черным жилетом поверх, брюки, и захватив сменную обувь, он попрощался с матерью. Се Жун выскочил из подъезда через минуты две. Они поспешили на учебу.

Брат убежал дальше, возле закрытого ларька с мороженым стоял Цянцю. Се Лянь лишь медленно брел в тишине. Они с братом любили выходить пораньше, чтобы медленнее идти, наслаждаясь утром. Это одно из их общих занятий. Дорога сменилась в тропой. В конце махал ладошкой Ши Цинсюань. Подбежав к нему, они обнялись и пошли уже вместе.

В школе каждый день был одинаковым, и Се Лянь пугался того, как ему становится безразлично на большую часть уроков. Он на автомате занимался этой канителью, и не разбирал, где что. Где-то в душе теплела надежда на какое-нибудь событие, которое отодвинет скорые экзамены. Если бы не отцовский бизнес, он может быть и ушел бы куда-нибудь. Да хоть в путешествие.

Цинсюань по пути в кабинет биологии здоровался со всеми: лез с обнимашками, хлопками по ладони, и так, обменяться короткими новостями. Так Се Лянь узнал, что Му Цин и Фен Синь наконец-то сошлись. Вся параллель старших классов топила за них, спорила, делала ставки, как скоро. Он радовался за них, но не так сильно как остальные. Да, это хорошо, но с ними у Се Ляня была старая ссора, мешающая их дружбе быть тёплой и уютной как раньше. Когда он поднялся на третий этаж, к нему подбежал Се Жун, и набросился на шею брату:

– Ты слышал?! Слышал?! Фенцины сошлись!! Наконец эти недоумки поняли, что надо делать! Я был прав - самодовольно улыбался он, и нахмурился, когда понял, что Се Лянь не удивлен.

Он жалобно прохныкал:

— ну нет, ты уже знаешь.. я надеялся быть первым, кто скажет тебе.

Ши Цинсюань рядом улыбался, и покивал головой, пока его не видят. Се Жун оторвался от него, и убежал прочь. К ним приближался юноша. Он напоминал новенького в соседнем классе, успевшего стать популярным по меркам их школы.

Се Лянь не ошибся, Цинсюань помахал юноше:

— о, Хэ Цзя!! Привет, как дела?

— нормально. Кстати, кое-что есть - кивнул он Се Ляню - слабо вам обоим пойти к гадалке? Говорят, правду мелит.

— да? А что, Лянь-лянь, хорошая идея, да? Узнать, что нас ждёт? Спорим, у меня отличное будущее?

— ага, конечно - пробормотал Хэ Цзя. — если оно так, обязательно скажешь мне. И ты, Се Лянь, приходи. Отпразднуем как-нибудь вечерком.

***

Самая ближняя гадалка к ним работала через три улицы, с Лазурной нужно перейти на Голубиную, оттуда уже на улицу имени Николаса Аммилиана. Прямо под крыльцом кафе “Николас” их ожидала тетка лет сорока с виду, иностранка явно. И говори был у нее другой, но ясный. Она поприветствовала и представилась Ланиссой Лити.

Пройдя дальше, они вошли в небольшой шатёр. Неведомый порядок, все эти загадочные магические штучки по мнению Се Ляня, были ерундой, но спор есть спор, и это Цинсюань согласился. Позже он выпросил его согласие, пообещав заплатить за обоих. Прозрачный большой шар с дымкой внутри лежал на золотом сундуке, накрытом тряпьем и пальто Ланиссы. Она пригласила их сесть на стулья перед ней. Не бесчисленные кольца и бусы кружили голову, звеня самым причудливым образом. Ракушки в мешочке, песок, много зеркал и стекол. Женщина достала из кармана пальто карты, и спросила шепотом, будто кто-то их слышит:

— вы будете вместе, или вам по раздельности погадать?

Се Лянь посмотрел на Цинсюаня, и кивнул. Цинсюань ответил :

— давайте вместе. - Ланисса кивнула и разложив карты перед Цинсюанем. Взяла его за руку, и поглядела в ладонь; она провела пальцем по линиям и сказала:

— будут сложности. Кто-то предаст и уйдет. За тобой присмотрят, все будет хорошо. Поможешь другу, и спасёшь его.

Глаза Цинсюаня горели ярко, блестели. Свечи отражались в них. Внезапно слеза пошла, он отрывочным голосом спросил:

— не видите, кто уйдет?

Ланисса помотала головой, сказав:

— больше не вижу ничего. Давайте Вы теперь. — она посмотрела на Се Ляня, и он сглотнул нетерпеливый ком в горле.

Он протянул ладонь, и Ланисса взяла ее крепче. - что-то идёт. Плохое назревает. Не доживёшь до двадцати пяти, кто-то тебя не возлюбил, и проклял. Парень, говори, есть недоброжелатели?

Се Лянь разинув рот, и широко раскрыв глаза, пробормотал:

— я со всеми дружен. Никто не заявлял о ненависти ко мне.

— а вот есть кто-то. Хочет твое забрать. Берегись.

Он кивнул осоловело, и встал. Цинсюань отошёл заплатить, и они пошли домой.

Угораздило познакомится с легендой в красном.

Се Лянь лежал на кровати. Вставать совершенно не хотелось, и спор этот был ерундой той ещё: он не хочет верить в то, что позавчера Ланисса сказала. Так и из головы не убирался вон. Уже второй день как дела идут коту под хвост. А а-Жун наоборот, во всю развлекается с Цянцю на вечеринках и сборах параллелей. Матушка, пришедшая недавно, присела рядом.

— Лянь-лянь? Что случилось? — добрая улыбка тронула ее лицо, она погладила его по волосам и щеке. Се Лянь вздохнул с неловкой улыбкой, было ранее утро, до уроков ещё около часа и он понадеялся подумать о чем-нибудь. Матушка же решила побыть детективом в такое неудачное время и выяснять что беспокоит ее сына. Ааа, и беспокойные думы не помогали. Он посмотрел через голову матушки: Се Жун спал как убитый после вчерашнего, сопя в подушку и ничем не мог помочь.

Он не хочет беспокоить ее по таким пустякам, сам же может справиться. Поэтому он просто потянулся за ее рукой, когда она ее забирала, и приложил к своей голове обратно.

— ничего ужасного, честно. Матушка, я просто устал.

Она недоверчиво покосилась и ответила:

— как же так? Лянь-лянь - она цокнула, и погладила в последний раз. — может, тебе по душе будут пирожки с мясом? Я вчера заходила в пекарню — она заговорщически прищурила синие глаза и приложила палец к губам, шепотом произнеся - может пригласим Му Цина и Фен Синя в гости? А?

Се Лянь приподнялся с постели и поджал губы. Матушка снова о них вспоминает. Будто не берет во внимание нашу ссору. Он почувствовал ком в горле, грудь сдавило от воспоминаний.

— пойдем тогда? Чай попьем - снова о пирожках матушка.

Се Лянь только кивнул.

***

— ну Лянь-лянь!!! Ты ещё об этом думаешь? – крик оглушил его на одно ухо. И Се Лянь потер ухо. Он пошел дальше по коридору. Все взгляды в коридоре были обращены на них, и Цинсюань остановился, чтобы оглянуть их всех так косо, что у них пропало всякое желание вмешаться. — прости пожалуйста, Лянь-лянь…

Се Лянь махнул рукой на него, и зашёл чтобы оставить сумку. Цинсюань следовал за ним.

— кстати, мой друг.. - он наткнулся на вопросительный взгляд Се Ляня. И торопливо забормотал — ну тот, которого ты однажды подслушал. Это Хэ-сюн, мой очень хороший друг. Он мне рассказал недавно о том, что его друг, Хуа Чен, тот парень что носит повязку на глазу и весь в алой как кровь одежде, ищет одного парня.. - Цинсюань с восторгом в глазах сглотнул слюну, и затараторил дальше – И парень по описанию очень похож на тебя. Хэ-сюн говорит, если встречу такого, привести его к Хуа Чену. Пойдем?

Се Лянь только вздохнул - Ну пойдем к нему.

Ши Цинсюань взял его за ладонь и повел по коридору к самому концу, где темнело из-за неработающих ламп. Кабинет номер двести тридцать. Он через пять кабинетов от их, и Се Лянь подметил что в этой части коридора он совсем не бывает. И не знаком с большей частью этого класса. Цинсюань в этот момент постучал и втащил вслед за собой Се Ляня. Учителя не было на месте поэтому в душе он понадеялся на хороший исход знакомства с Хуа Ченом.

Се Лянь оглянулся. Все в кабинете смотрели на них, кроме двух парней. И.. один из них был тот самый Хуа Чен? Се Лянь полагал это так, ведь здесь более никого в алых одеждах. Второй ясное дело Хэ Сюань, в сплошь черном и с недовольным лицом, как тогда, когда Се Лянь подсмотрел их. Он ничуть не изменился.

Рядом с ними Се Лянь заметил группу Сюань Ичженя и Инь Юйя с Фен Синем. Фен Синь удивился его приходу, но помахал рукой. А Цинсюань как раз снова потащил его, и на ходу сбросив оцепенение, Се Лянь поздоровался со всей группой кивком.

— Хэ-сюн! Посмотри же на меня ! Я привел вам того, кто подходит. - восторженно произнес Цинсюань. Хэ Сюань медленно поднял голову, золотая серьга скрытая за волосами, блеснула в свете. Он кивнул, и задумчиво рассмотрел Се Ляня. Хуа Чен в то время не обращал внимания ни на них, ни на то, что абсолютно все с вниманием смотрят на небольшую образовавшуюся группу. Когда Хэ Сюань тронул за плечо Хуа Чена, тот плавным движением оторвал от себя его руку, и едва слышно произнес — я говорил не трогать.

Затем его взгляд с карт переместился на Се Ляня, и его глаз широко раскрылся. При таком близком расстоянии Се Лянь рассматривал его трепещущие ресницы, и невольно залюбовался его темно-карим глазом в свете солнца ставшим почти золотистым.

Хуа Чен протянул руку и коснулся тыльной стороны ладони Се Ляня едва-едва, так, чтобы не обидеть.

Шепот казался оглушительным в тишине двести тридцатого.

— это ты..

Невольно подражая ему, Се Лянь спросил : — я?

— ты

И он ничего не понял, но, ему понравилось это короткое прикосновение к ладони.

Ши Цинсюань издал восторженный вопль, порвавший плотную тишину, а Хэ Сюань прошелестел картами в руках. — я выиграл.

Хуа Чен отмахнулся, и потянув за собой Се Ляня в коридор, спрятал его в за стенкой.

— ты знаешь кто я? - вопросил он.

— ты легенда в красном. Но, я могу предположить, ты - пьющий кровь на закате?

Он рассмеялся. — нет, конечно нет. Но, буду не против, если ты сам выпьешь мою кровь. - его глаз щурился весельем, и Се Лянь неожиданно хихикнул.

— хочешь ..встретимся ещё? - сказал Хуа Чен. И Се Лянь только кивнул, уходя в свой класс, где его уже ждал Цинсюань.

Прогулка

На парту упал листок. Се Лянь отвлекся от записи и увидел перед собой парня из двести тридцатого. Он что-то пробормотал и ушел. И чтобы хоть что-то понять, Се Лянь взглянул на листок. Черной ручкой было коряво написано “Хуа Чен” - и номер телефона.

Он только сунул листок в карман, и как только прозвенел звонок, принялся записывать конспект в тетрадь.

***

Спустя ещё три урока, занятия кончились. Попрощавшись с учителем, Се Лянь подождал Цинсюаня и вместе с ним спускался по ступеням с третьего этажа. На первом встретил его Хуа Чен и помахал рукой.

— привет - кинул Се Лянь, Цинсюань кивком указал куда пойдет, поздоровался и отошёл.

— привет - сказал Хуа Чен. Он выглядел взволнованным, и временами дергал себя за заплетенные косички. Хуа Чен уже был в уличной обуви, и ждал только его, заменивший это Се Лянь поспешил и быстро сунул обувь в мешок и, закидывая сумку на одно плечо, сказал:

— идём

По пути попался Цинсюань, он ободряюще улыбнулся и подмигнул другу, показав большой палец. Хэ Сюань рядом с ним кивнул чему-то, смотря в пустоту. Сегодня он также как и в тот раз, был в рубашке. Думая про “тот раз” Се Лянь тихо чертыхнулся, и Хуа Чен ухмыльнулся, спрашивая:

— чего это ты? Черта призвать захотел?

Се Лянь зажмурив глаза, завыл. Ой-ой какой он неловкий. Приспичило ж вспомнить свой проступок. Да всегда так, чего не того натворил - так будешь вспоминать, и стыдливо прятаться.

— да не переживай, ничего такого. - Хуа Чен попытался успокоить его.

— прости, Хуа Чен, но рубашка твоего друга мне напомнила одну неловкую ситуацию. Не принимай на свой счёт.

Вдвоем они отошли уже прилично от школы. Он только сейчас заметил это, и повернул голову туда-сюда чтобы рассмотреть местность.

— мы идём в ближний парк. Он ближе чем улица имени Николаса Аммилиана. Я думаю тебе понравится.

Румянец залил его щеки, и Се Лянь пожелал бы это запечатлеть на бумаге, да только он рисовать не умел. Завороженно уставившись на его лицо, парень заметил смущенную улыбку, дрожащую, плывущую. Очень красиво. Полуденное солнце ударило по глазам, Хуа Чен только отвернулся и пошел задом вперёд по асфальтированной дороге.

— как повезло, сегодня такие короткие уроки, да? — продолжал улыбаться Хуа Чен.

Они никак не могли оторваться от пожирания взглядами друг друга.

— да, действительно. Знаешь, Хуа Чен.. - его настойчиво перебили — называй Сань Ланом, пожалуйста - будто с мольбой, попросил Хуа Чен.

Се Лянь почувствовал жар на лице, но хотел бы это списать на солнце, да не мог, в это время оно уже не так сильно припекало, как летом.

— хорошо, Сань Лан, мне очень нравится свет солнца на твоих волосах. Ты следуешь традициям? - на вопросительное лицо, он пояснил — у тебя длинные волосы.. сейчас не все отращивают их.

Он дёрнул головой, и волосы разлетелись по широким плечам, дождем падая на красную кожанку с кучей причудливых карманов.

— ах, это. Да нет, мне нравятся мои волосы, вот и отращиваю. А ты? - он повернулся боком к нему, и сунул руки в карманы черных брюк,при этом смотря пронзительно, в глаза Се Ляня.

Се Лянь кивнул. Ему нравится как Сань Лан смотрит. И главное как : аккурат в душу, очевидно, разыскивая те самые грехи, что вероятно висят у него в голове листочками с “разыскивается” .

— да я тоже так-то по этой причине. Ничего примечательного, разве что кроме моего крестного, у которого такие длинные волосы, что я может захотел ровняться на него.

Хах.

На глаз Сань Лана спала челка, он аккуратно поправил ее рукой, и развернулся обратно. Он указал рукой к ларьку с мороженым.

— пойдем к ларьку? Я угощаю - он протянул руку и коснулся его ладони, потянув в сторону. От его прохладной ладони у Се Ляня шли мурашки, и он не мог больше никак объяснить то, что Сань Лан улыбался, кроме как тем, что тот заметил это.

Они взяли два шоколадных и попрощавшись с мороженщиком, пошли дальше. Медленно перейдя дорогу на зелёный светофор, они обнаружили памятник.

На сияющем под солнцем постаменте стоял сам Николас Аммилиан. Это было удивительно красиво оформлено.

Его компаньон удивился:

— о, я кажется совсем забыл, что и тут есть памятник. — затем обратился к нему — ты знал что-нибудь о нем?

— конечно, Сань Лан. я думал здесь все хоть немного слышали о Николасе Аммилиане.

Посланник бога - это знаменитый в их городе роман о эльфе и божестве, что был написан под вдохновением авторши во время поездки в Аметист. Почему ж памятник отцу главного героя?

Се Лянь рассказал свою мысль об этом:

— много кто восхищен Ирисом, его сыном. И мне кажется те люди, что воздвигли этот памятник - также благодарили его отца, того кто воспитал такого интересного персонажа.

Хотя может это было что-то вроде локального мема? Мема нашего города, а?

Хуа Чен в тот момент взял его свободной рукой под локоть и повел к скамье, находившейся подле постамента.

— а ты как думаешь? Ты читал “Посланник бога”?

Хуа Чен закинул ногу на ногу и посмотрел в лицо Николасу.

— мне кажется, что это культ вокруг отца Ириса.

Он сказал это так серьезно, что Се Лянь растерялся. Сань Лан не смотрел на него, но Се Лянь специально наклонился и посмотрел в лицо тому. Смешливая улыбка расплылась на губах.

— ну ты шутник, хаха, Сань Лан. — парень смотрел на него, и не отводил глаз. Не удержавшись, он сам улыбнулся на его высказывание.

— и да, я читал - он лизнул мороженое, про которое они оба забыли. И по лицу Се Ляня румянец сам собой растекся.

— не хочешь спросить, зачем мы гуляем?

Что-то тревожное засело в груди, волна дрожи прошла по телу. Глаза Се Ляня застыли на улыбке Николаса, Хуа Чен сказал:

— я не нужен тебе. Я не тот, за кого ты принимаешь меня. — холодный как лёд, жестоким ударом голос Сань Лана приподнес худшие из всевозможных новости, — я знаю про проклятье. Я – оно и есть.

Но сейчас его голос дрожал. Что-то человеческое промелькнуло в нем, даже если он отрицал человечность. Се Лянь коснулся тыла его ладони, и, почувствовав морозную кожу, взял руку к себе на колени.

Солнце так и продолжало светить, пусть и уже заржавели последние лучи. Он не обдумывая свои шаги, взял чужую руку в две свои, согревая её. И выдыхая теплый воздух, дул на нее, как на засохший пластилин. Глаза от чего-то стали влажными, и чуть задыхаясь, пробормотал:

— я не понимаю тебя. Ты мне нужен.

Хуа Чен с сожалением смотрел на него, но не смел забрать конечность. Никак. Се Лянь - он сам и есть настоящее проклятье, если не судить по виду. Крепко держа руку, он вцепился в нее как клешня краба. И не хочется его отпускать, что бы он не сделал дальше.

Про мороженое никто не вспомнил. Закат втянул в свою рыжесть, печаль и скорбь по неизвестному.

Матушка, это мой новый друг

— матушка? Ты дома? – Се Лянь стянул ботинки и пробежал по коридору, в поисках матери. Сань Лан стоял в дверях. И когда в спальне показалась мать, расписывающая картину за столом, Се Лянь сообщил ей новость.

— у меня появился новый друг, матушка. И я привел его домой. - шепотом он добавил — он в прихожей.

— А- Жун не пришел? Если он не против, то я только рада друзьям, дорогой. - она прикрыла краски листом бумаги и встала. — матушка, а-Жун с Цянцю гуляет.

— хорошо, тогда познакомишь с ним?

Хуа Чен был на себя не похож, переставляя ноги: то одну, то другую. Заломив пальцы, он спрятал руки за спиной. И от неожиданности резко выдохнул весь воздух в лёгких, когда матушка Се Ляня предстала перед ним. Ее аккуратное лицо ничего не выражало.

— здравствуйте – быстро произнес Сань Лан и поклонился. Се Лянь ободряюще выставил большие пальцы вперёд, будучи за спиной матушки. Мей-Мей улыбнулась, и ответила : — здравствуй, меня зовут Мей-Мей, а тебя как?

Хуа Чен выдохнул спокойно и ответил:

— мое имя Хуа Чен, но зовите Сань Ланом.

— тогда вперёд, Сань Лан — позвал Се Лянь. Все прошли на кухню, а Мей-Мей достала из холодильника торт и поставила чайник на плиту. Она зашторила окно и включила свет, солнце укатилось за горизонт, погружая улицу в синий вечер.

— как твоя учеба, Сань Лан?

Се Лянь расставил чаши и блюдца с орехами и фруктами. Серебряные ложки блеснули на свету жёлтой лампы, Се Лянь оставил каждому по ложке.

— все хорошо, тетя Мей, выше ожидаемого. Я только недавно перевелся в эту школу.

Мей-Мей присела на стул и ответила:

— это очень хорошо, думаю. Если хочешь, Лянь-лянь может тебе помочь с объяснением.

Хуа Чен скрестил руки на коленях, и посмотрел на нового друга. Се Лянь откинул волосы и подтвердил слова матери.

— спасибо, если нужно будет, я обязательно обращусь к вам.

Чайник закипел и тетя выключила его. Жгучий кипяток разлился по чашам. Запах чая разбежался по кухне, будто змея окутал их: Се Лянь вздохнул и замычал.

— матушка, это новый чай ? — не дождавшись кивка, Се Лянь уже знал что это новый чай. Мей-Мей пояснила Сань Лану, что Се Лянь хорошо разбирается в чае, что она приносит домой.

Матушка взяла ложечкой торт, и поднесла ко рту. Се Лянь задержал взгляд на ней, поинтересовавшись:

— ну как?

Дожевав, матушка немного откинулась на стуле и гордым голосом сообщила:

— торт шикарен, особенно коржи. Это я тебе как любитель крема говорю, а-Лянь.

Се Лянь тоже попробовал. Сладкий шоколадный крем хорошо впитался в три слоя коржей, от всего этого он чувствовался немного переслащенным, но кусочки ягод на верхушке спасали ситуацию, ярко контрастируя свежестью и соком. Красными и синими точками будто спутники в ночном небе, раскинулись по верху ягоды.

Се Ляню карта ягодного неба напомнила о своем детстве: загородном доме, ещё при отце. Всей семьёй они выбирались ночью на поляну, на которой были два косых пенька и по границам территории с деревьями, в самой тени, на прохладе они находили ягоды. Семья приходила не собирать ягоды, а поглазеть на звёзды, так сильно сверкавшие в кромешной тьме ночи. Отец рассказывал истории, а они с а-Жуном слушали и кивали, пусть это и было незаметно. Матушка сидела на пне с термосом чая, согревая всех, пока прохладные росиники после дождей холодили ноги.

Се Лянь шепотом обратился к Сань Лану:

— о, а хочешь я покажу тебе свою комнату?

Сань Лан улыбался, смотря на него: — конечно, я только за.

Они поблагодарили Мей-Мей, и расклонившись Сань Лан поведал ей, насколько это чаепитие было прелестным.

— охо-х, конечно Сань Лан, чаепитие было чудесным. Спасибо, что пришел — мило улыбаясь, она ласково потрепала его волосы.

Пройдя по коридору, Се Лянь отворил дверь спальни и впустил его. С тихим щелчком дверь закрылась, Се Лянь приглашающе вскинул руку и посадил его на стул у рабочего стола. Ладонь Се Ляня была схвачена на полпути к уходу, он приложил ее к своей груди. Туда, где должно было быть сердце.

Он не удивлялся, Сань Лан все время был мил и дружелюбен.

— я надеюсь — он медленно начал, подбирая слова — ты не думаешь, что раз я твое проклятье - то я твой враг?

Пожевав губы, он прилип к столу боком. Поспешно ответил — нет, конечно нет … просто это необычно..

— да, я понимаю. Не каждый день к тебе в друзья набивается твое проклятье. Это необычно — он всё ещё держал его руку у себя, не отпуская. Комната сильнее погружалась во тьму ночи. Под окном мявкнул чей-то кот, и ветер зловеще завыл.

Молчание затянулось; Сань Лан отпустил руку. Несколько минут, пока все окончательно не потонуло в ночи, Се Лянь закрыл окна и воткнул светильник в розетку.

Он сел на край кровати. —... я не привык к такому…

— и, может ты останешься на ночь? Я попрошу матушку разрешения, и — он скромно спрятал глаза за волосами — постелю тебе в гостиной.

— если тетя Мей не против, я думаю что останусь.