Продолжение любимых историй в Долине муми‑троллей.

Глава 1 Обычное утро.

В Муми-долине наступило обычное утро. Это было самое обычное летнее утро. Оно мягко и лениво стелилось по долине тяжелым, пушистым одеялом. Ещё не было той густой, тяжёлой жары, что накатывает неотвратимо ближе к полудню, — воздух оставался прозрачным и хрустально‑свежим, словно его только что прополоскали в прохладной, серебристо‑чистой речной воде.

Первые лучи солнца осторожно скользили по закрытым бутонам цветов — и те нехотя начинали просыпаться. Плотные лепестки чуть вздрагивали, потом раздвигались, приоткрываясь, как сонные глазки, и наконец раскрывались навстречу новому дню. Каждый цветок будто делал глубокий вдох — и тут же наполнял воздух своим особенным запахом: тонким, сладким, чуть пряным.

На траве ещё оставалась сверкающая роса — крошечные капельки, похожие на рассыпанные стеклянные бусинки. Стоило чуть пошевелить тонкую изумрудную травинку, и бусинки срывались вниз, падая с почти неслышным тоненьким «дзинь». Над пышными душистыми цветами уже кружились хлопотливые пчёлы — они деловито, энергично перебирали полупрозрачными крылышками и тихо гудели, как маленькие трудолюбивые моторы, спеша собрать самую первую, самую сладкую, самую ароматную росу с бархатистых лепестков. Птицы пели свои песни: кто‑то выводил длинную, звонкую, заливистую трель, кто-то тихонько, застенчиво подщёлкивал, будто пробовал сонный голос после ночного сна.

По небу неторопливо проплывали облака — пушистые, округлые, воздушные, словно взбитые сливки. А река тихо шелестела гладкой галькой и шептала что-то своим сонным зелёно-травянистым берегам. Лёгкий, едва уловимый ветерок гладил траву, пробегая по широкому лугу. Уютно пахло летом: нагретой солнцем душистой травой, густым, тягучим мёдом, влажной, плодородной землёй после ночной прохлады и чуть‑чуть — уютным, домашним дымом из чьей-то трубы, потому что кто-то уже растапливал печь, чтобы испечь к завтраку что-то тёплое, румяное и невероятно вкусное.

Из кухни Муми - дома доносились не просто запахи — а целая уютная симфония ароматов: тёплый, обволакивающий дух свежеиспечённых булочек с золотистой корочкой, нежная, сладковатая нота ванили, пряное дыхание корицы и чуть уловимый, по-домашнему уютный оттенок топлёного молока. Казалось, эти запахи сами собой сплетались в невидимую тёплую ленту и выплывали в распахнутое окно, чтобы обнять всю Долину.

Это Муми-мама хлопотала на своей уютной, светлой кухне, напевая любимую песенку — негромко, но так радостно, что даже кастрюльки, казалось, тихонько подпевали ей в такт. В руках у неё была большая, добротная деревянная ложка, которой она старательно помешивала в кастрюле густое, ароматное варенье из лесной земляники — насыщенно-красное, с целыми упругими ягодками, пахнущее настоящим, щедрым летом, солнцем и тенистым лесом. Время от времени она выглядывала в сад через залитое солнцем окно, проверяя, не поспела ли ещё та самая заветная гроздь терпкого крыжовника, которую она берегла для особого, праздничного пирога.

А Муми-папа уютно устроился в своём любимом просторном кресле-качалке, обитом мягкой, чуть потрёпанной от времени тканью, и задумчиво обдумывал новую, увлекательную историю для своих мемуаров. Его взгляд блуждал по саду, ловя мимолётные, драгоценные детали: как дрожит на ветру тонкая травинка, как лениво ползёт по дорожке полосатая гусеница, как в воздухе кружится невесомая, золотистая пыльца.

Фрёкен Снорк вышла из дома и села рядом, аккуратно поправляя свою растрёпанную чёлку.

— Знаешь, — сказала она Муми-папе, не поворачиваясь, — как-то все слишком спокойно в последнее время. А когда всё слишком спокойно, то должно что - то случиться.

Муми-папа, не отрываясь от своей толстой, потрёпанной тетради с пожелтевшими страницами, тихо пробормотал:

— Думаешь? Но было бы совсем неплохо. Давненько у нас не случалось ничего эдакого, по-настоящему удивительного. Даже и записать-то нечего. Одни повседневные мелочи.

Муми-мама, услышав их разговор, выглянула из окна.

— Я с тобой согласна, дорогой. Может, выберемся сегодня хотя бы к морю? Может, там мы повстречаем новых знакомых.

Муми-папа ответил что-то невнятное. Он планировал сегодня до обеда заниматься записями, а потом поболтать с Хемулем, который обещал зайти. Поход к морю сегодня он, как-то, не планировал.

- Ну вот и славно, - обрадовалась Муми-мама. - Начинаю собираться.

Муми-папа нахмурился и, вздохнув, что-то записал в своей тетради.

Фрёкен Снорк, рассматривающая в это время божью коровку, вдруг насторожилась и ее изящные ушки чуть приподнялись, ловя каждый звук.

— Слышите? Что это? Кто-то очень быстро бежит в нашу сторону.

Муми-папа то же прислушался.

— Это Снифф. - тут же ответил он. - Опять, наверное, его пчела укусила, или еще какая ерунда случилась. Не обращай внимания.

Фрёкен Снорк хотела было возразить, но тут из кустов действительно выскочил Снифф. Он бежал так быстро, будто пытался обогнать собственную тень, а та никак не успевала за ним, нелепо подпрыгивая и спотыкаясь о невидимые кочки. Подлетев к крыльцу, он чуть не споткнулся о ступеньку, резко затормозил, подняв маленькое облачко сухой пыли, остановился, тяжело дыша, и, размахивая лапками так отчаянно, будто хотел сразу показать и восторг, и спешку, и немножко страха, что ему не поверят, начал объяснять:

— Там! За старой, корявой ивой! Что-то есть! Что-то странное, загадочное, необыкновенное!

— Снифф, дорогой, успокойся и не торопись, — мягко, но твёрдо сказала Муми-мама и на мгновение исчезла в окне. Через несколько минут она появилась на веранде с подносом, на котором возвышалась аппетитная гора румяных, пышных оладьев, источающих тёплый аромат ванили и мёда, а рядом стояла корзинка с горячими булочками — ещё такими мягкими, что казалось, они вот-вот зашепчут: «Съешь меня!» — Вот, поешь. Сразу станет легче и спокойнее, и слова сами собой выстроятся в правильные предложения.

— Не хочу я есть! Ну что ты, Муми-мама! Пойдёмте скорее, скорее, скорее! Там такое… такое…

Муми-тролль, который как раз вышел из дома с большим бутербродом, щедро намазанным маслом и вареньем, удивленно переглянулся с Фрёкен Снорк. Таким взволнованного Сниффа они давненько не видели. А что бы Снифф отказался от оладьев — такого отродясь не бывало.

Муми-тролль, который как раз вышел из дома с большим, аппетитным бутербродом, щедро намазанным маслом и вареньем, переглянулся с Фрёкен Снорк. Таким взволнованного, почти дрожащего от нетерпения Сниффа они давненько не видели — обычно он был хоть и суетливым, но куда более беззаботным.

— Расскажи поподробнее, — попросил Муми-тролль, зная какой Снифф паникер и кака любит все преувеличивать.

— Ну… Оно там лежит. И блестит так ярко, загадочно, таинственно, будто внутри спрятан кусочек солнца. И вроде бы просто камень, а вроде бы — не камень вовсе. И мне кажется, оно… смотрит. Прямо на меня. Будто хочет что-то сказать, но не может подобрать слов.

— Понятно, — Муми-тролль со вздохом положил свой недоеденный бутерброд рядом с оладьями, понимая, что позавтракать у него не получится.

— Веди, — решительно тряхнув чёлкой сказала Фрёкен Снорк. — Мы должны это увидеть. Должны узнать, что за чудо прячется под старой ивой.

Муми-мама снова выглянула в окно.

— Возьмите баночку варенья. Вдруг тому, что блестит, захочется попробовать чего-нибудь вкусного.

— Обойдётся, — ответил Муми-тролль. — Мы даже не знаем, что это такое. Может, оно вообще не ест варенье.

— Но это не повод быть невежливым, дорогой, — напомнила Муми-мама. — И давайте не долго. Мы сегодня собираемся к морю.

Старая ива, раскинувшая свои длинные, изогнутые, узловатые ветви, словно заботливые руки, стояла на краю луга, отбрасывая на траву густую, прохладную, узорчатую тень. И под ней, в этой тени, действительно что-то лежало.

Это был не камень. Это был овальный предмет, идеально гладкий, будто отполированный терпеливыми руками времени, с тонкими, изящными серебристыми прожилками, которые мерцали и переливались даже тогда, когда солнце ненадолго пряталось за пушистым, ватным облаком. Он не был похож ни на что из того, что когда‑либо находили в Долине — ни на обычный речной голыш, ни на забытую игрушку, ни на осколок ракушки.

— Я же говорил! — прошептал Снифф дрожащим от волнения голоском, прячась за спиной Муми-тролля и выглядывая. — Оно… живое? Оно правда на меня смотрело?

Муми-тролль осторожно подошёл ближе, ступая мягко, почти бесшумно по сухой, тёплой траве.

— Привет, — сказал он тихо, но уверенно. — Ты что-то или кто-то? И если ты тут случайно, мы можем помочь тебе найти дорогу домой. Или просто посидим рядом, если тебе хочется немного тишины и компании.

На мгновение всё замерло: даже лёгкий, игривый ветерок перестал шелестеть листьями, даже птицы притихли, будто прислушиваясь. А потом по серебристым прожилкам пробежала лёгкая, трепетная искра — совсем как застенчивая, добрая улыбка.

— Оно тебе ответило! — восторженно, тоненько пискнул Снифф, и его глаза стали огромными.

Фрёкен Снорк присела рядом.

— Может, это послание, — предположила она. — Или, может быть, ключ. Ключ к чему-то важному, что мы пока не можем увидеть.

Муми-тролль задумался. Затем решительно нагнулся, что бы взять странную штуковину, но тут из-под корней ивы, из самой густой тени, выскочила Малышка Мю — с блестящими глазами и взъерошенными, будто только что после головокружительного кувырка, волосами. Она встала перед блестючкой, широко расставив ножки, и упёрла кулачки в бока, всем своим видом показывая, что теперь это её находка и она никому её не отдаст.

— А ну не трогайте! — звонко крикнула она, чуть подпрыгнув от возмущения. — Я его первая заметила! Я тут сидела и сторожила, пока вы не приперлись!

Снифф так и замер, приоткрыв рот.

— Ты… ты тут всё это время сидела? И молчала?!

Малышка Мю фыркнула, гордо вздёрнув нос.

— Конечно, сидела! Я же не какая-нибудь там, кто верещит на всю Долину, как некоторые. Я ждала, чтобы посмотреть кто придёт, а потом хотела поймать того, кто потерял эту блестючку. А вы, как всегда, всё испортили!

Муми-тролль чуть улыбнулся, стараясь не рассмеяться, чтобы не обидеть Малышку Мю.

— Значит, ты его охраняла. Это очень важно. Спасибо тебе, Мю. Без тебя мы бы, может, и не поняли, что тут что-то особенное.

Малышка Мю немного смягчилась, но всё ещё старалась выглядеть грозной.

— Ну ладно. Раз уж вы такие вежливые… Но если кто-то попытается его утащить — я его укушу!

Фрёкен Снорк тихонько хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

— Думаю, никто не собирается его утаскивать. Мы хотим просто понять, что это. Может, ему одиноко? Может, оно потерялось?

Малышка Мю на секунду задумалась, склонив голову набок, а потом вдруг наклонилась к предмету и прошептала ему прямо в бок, так, будто делилась секретом:

— Не бойся. Эти ребята нормальные. Они не злые. Если хочешь, можем вместе пойти к Муми-маме — она всем даёт варенье. Даже странным блестючкам.

Предмет снова дрогнул, и по его поверхности пробежала ещё одна искра — на этот раз чуть ярче, будто он действительно прислушивался к словам Мю.

Муми-тролль присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с Малышкой Мю и предметом, и сказал спокойно и уверенно:

— Если ты хочешь остаться здесь, мы можем посидеть рядом. Если хочешь пойти с нами — мы будем очень рады. А если ты просто хочешь, чтобы тебя никто не трогал, — мы поставим рядом табличку: «Не трогать!».

Снова на мгновение всё затихло. А потом искра пробежала по прожилкам и мягко растеклась по всей поверхности, словно предмет вздохнул с облегчением.

— Видишь? — прошептала Фрёкен Снорк, глядя на Муми-тролля. — Ему стало спокойнее. Он нам доверяет.

Малышка Мю довольно хмыкнула и уселась прямо на траву рядом с предметом, скрестив ноги по-турецки.

— Вот и правильно. Теперь мы его команда. И никто, слышишь, никто его не обидит!

— Ты очень храбрая, Мю. Но теперь мы должны узнать, откуда он взялся. Если хочешь, можешь остаться и караулить… но вдруг нам понадобится твоя хитрость?

Малышка Мю задумалась, склонив голову набок так, что прядь волос упала ей на глаз. Потом фыркнула, будто сама себе доказывая, что делает это не из доброты, а по важному делу:

— Ладно. Но только если я буду главной!

Фрёкен Снорк сделала серьёзное лицо:

— Договорились.

Глава 2

Друзья осторожно двинулись по тропинке, но теперь каждый знакомый куст казался им подозрительным. Муми‑тролль шёл медленно, всматриваясь в каждый камешек у берега, в каждую тень на воде. Фрёкен Снорк замечала следы: тут кто-то тяжёлый наступил на мох, там ветка сломана не ветром, а лапой. Малышка Мю шныряла между корнями, заглядывала под листья, фыркала на подозрительные травинки и ворчала:

— Ну почему самые интересные тайны прячутся так, что их почти не видно? А если бы я тут пробегала пять минут назад, я бы всё сразу нашла!

Снифф вздыхал, глядя на неё с восхищением и лёгкой завистью:

— Ты такая быстрая… Я бы так не смог.

Мю гордо вздёрнула нос:

— Потому что я — это я. А ты — это ты.

Вдруг Фрёкен Снорк остановилась.

— Смотрите, — тихо сказала она, указывая на песок у воды.

Там, на влажном берегу, виднелись отпечатки. Не звериные, не птичьи — будто кто - то шёл на двух лапах, но ступни были необычно вытянутыми, а между пальцами тянулись тонкие линии, как от перепонок. И поверх этих следов лежала крошечная серебристая чешуйка — точно такая же, как прожилки на загадочном предмете.

— Кто-то был здесь, — прошептала Фрёкен Снорк.

Малышка Мю присела, принюхалась, потом шмыгнула носом и заявила:

— Пахнет… не как у нас.

Снифф подпрыгнул от волнения:

— Значит, мы идём по следу! Как настоящие исследователи!

Муми‑тролль серьезно посмотрел на своих друзей.

— Держимся ближе друг к другу, — сказал. — И если увидите что-то или кого - то не паникуем. Договорились?

— Договорились! — хором ответили Фрёкен Снорк и Снифф.

— И без самодеятельности, — добавила Мю, строго глядя на всех по очереди. — Я тут главная, помните?

Тропа становилась всё круче, извилистее и коварнее, будто нарочно старалась запутать путников: колючие кусты цеплялись за уши, за рукава, за хвостики, не желая отпускать непрошеных гостей, а воздух густел от запаха влажной, прохладной земли и далёкого, едва уловимого дыхания надвигающегося дождя. Пройдя еще немного они вышли на небольшую, притаившуюся в густых зарослях поляну.

В центре поляны темнело углубление — неровное, торопливое, будто кто - то недавно выкопал ямку в спешке, а потом так же поспешно забросал её сухими листьями, чтобы скрыть следы. А рядом, на плоском, шершавом камне, лежал обрывок ткани — тёмной, почти чёрной, словно впитавшей в себя все сумерки леса, но прошитой тонкими, изящными серебряными нитями.

— Тут кто-то был совсем недавно, — тихо, почти шёпотом сказала Фрёкен Снорк, и её голос прозвучал в этой настороженной тишине по-особенному отчётливо.

Снифф хотел было броситься к ямке, но Муми‑тролль твёрдо удержал его за плечо.

— Подожди, — прошептал он. - Может быть опасно.

И они замерли — все до единого, даже неугомонная Малышка Мю, которая обычно не могла устоять на месте и пяти секунд. Теперь же она стояла, сжав кулачки, напряжённая, собранная, похожая на маленькую, но очень грозную стражницу.

Сначала было слышно только, как ветер шевелит листву — тихо, вкрадчиво, будто крадётся по ветвям, боясь спугнуть чью-то тайну. Потом — лёгкий, осторожный шорох в кустах, такой робкий, будто тот, кто его издавал, сам боялся себя выдать. И наконец, из темноты прозвучал голос — тихий, усталый, надломленный, будто говоривший боялся, что его услышат не те, кому надо:

— Не подходите ближе. Я не хочу никому навредить. Но если придется я буду сражаться.

Муми‑тролль сделал шаг вперёд.

— Мы не хотим тебя пугать, — сказал он так же тихо, но твердо. — Мы просто нашли кое‑что у ручья… вещь с такими же серебристыми узорами, как на твоей ткани. Мы хотим вернуть, если она твоя. Или помочь, если нужна помощь.

Из кустов осторожно, едва заметно выглянуло существо. Оно было невысоким, хрупким на вид, с длинными, тонкими, почти невесомыми пальцами, перепонками между ними, похожими на тончайшие полупрозрачные вуали, и большими тёмными глазами. На плече у него висела сумка из тёмной, плотной ткани, прошитой серебряными нитями — такими же, как на обрывке, лежавшем на камне; они мерцали тускло, устало, но всё ещё хранили в себе слабый, отблеск света.

— Это моя метка, — прошептал незнакомец. В его голосе слышались одновременно облегчение и горькая печаль. — Я думал, потерял навсегда.

Фрёкен Снорк сделала маленький, аккуратный шаг вперёд и очень вежливо, почти торжественно поклонилась, склонив голову так, как умеет делать только она.

— Меня зовут Фрёкен Снорк, это Муми‑тролль, Снифф и малышка Мю. Мы живём в Муми - долине. И мы очень хотим понять, что происходит. Если ты не готов говорить, мы не будем тебя допрашивать.

Незнакомец посмотрел на них по очереди, будто взвешивая каждое слово, проверяя, можно ли им доверять. Его взгляд скользнул и по Малышке Мю, которая стояла, уперев кулачки в бока, нахмурив брови, и смотрела на него так пристально, будто пыталась разглядеть сквозь кожу все его секреты — и решить: сразу укусить или сначала послушать.

— Меня зовут Лиирр, — наконец произнёс он, и его голос прозвучал чуть твёрже, будто само имя придало ему сил. — Я пришёл издалека. Из мест, где небо почти всегда серое, а вода шепчет на непонятном языке. И я… я убегал.

Малышка Мю фыркнула:

— Убегал? От кого? Если от кого-то злого — мы можем помочь.

Лиирр чуть улыбнулся, и эта улыбка была такой усталой, такой тонкой, словно она держалась на одной - единственной ниточке надежды, но от этого она стала ещё дороже.

— Спасибо. Эта метка… она часть моего дома. Здесь я чужой.

Муми‑тролль понимающе кивнул.

— Теперь ты не чужой. Ты встретил нас. Можешь остаться здесь, а можешь пойти с нами. У нас в Муми - доме есть место для всех.

Лиирр сжал пальцы, и на мгновение Муми‑троллю показалось, что он сейчас развернётся и исчезнет в кустах. Но потом Лир медленно наклонился, поднял обрывок и прижал к груди, будто это была не ткань, а что-то, что умеет согревать.

— Я… я не хочу, чтобы из‑за меня у вас были неприятности, — ответил он.

Снифф, который до этого стоял, вцепившись в лапу Муми‑тролля, вдруг шагнул чуть вперёд.

— А мы не боимся неприятностей, — храбро сказал Снифф, хотя голос у него всё-таки дрожал. — Ну, то есть… немножко боимся. Но вместе меньше. - Так что идем. А то пропустим обед.

И друзья отправились обратно в долину.

Фрёкен Снорк бежала чуть впереди и на ходу рассказывала Лиируу про Муми - дом и его обитателях:

— А у нас ещё есть варенье из шиповника! Оно терпкое, но в нём столько солнца, что даже в самый пасмурный день становится теплее, целый поднос оладьев и какао. Иногда к нам приходит Хемуль, но он такой зануда. Еще есть Снусмумрик и сестра Мю - Мюмла. Тебе очень у нас понравится.

Лиирр слушал, и в его глазах, тёмных, глубоких, будто затянутых тонкой пеленой усталости, мелькало что-то новое — не надежда даже, а робкое, осторожное доверие, как первый тонкий луч, который пробирается сквозь тяжёлые тучи.

Снифф семенил рядом, то и дело поглядывая на Лиирра, будто боялся, что тот вдруг исчезнет.

— Ты только не отставай, ладно? — шепнул он, чуть притормаживая. — А то Муми‑мама расстроится. Она ведь специально суп варила. С укропом.

Когда они подошли к Муми - дому, Лиирр снова замер на пороге, но теперь в его замирании было меньше страха и чуть больше любопытства — будто он прислушивался к этому дому, пытался понять, правда ли тут безопасно.

Муми‑мама уже стояла в дверях.

— Ну наконец‑то! — воскликнула она радостно, будто их возвращение было самым важным событием дня. — Как раз к обеду. Проходите, садитесь. Суп уже настоялся, хлеб ещё тёплый, а пирог… ну, пирог вообще ждёт только вас.

Она не стала ни о чём расспрашивать, не стала разглядывать Лиирра так, что ему стало бы неловко. Просто кивнула ему спокойно, по-домашнему, и тихо сказала:

— Присаживайся, дорогой, вот сюда, в уголок, где тень падает от шкафа. Там не так солнечно. А если станет слишком светло — я тут же прикрою ставень.

Обед получился веселым, шумным и очень вкусным. Все рассказывали веселые и забавные истории. Хемуль спорил о чем-то с Муми-папой, а Фрекен Снорк следила, чтобы гостя никто не доставал. Суп был душистым, чуть пряным, с травами, собранными утром, хлеб — хрустящим снаружи и мягким внутри, а пирог таял во рту. Снифф, умяв три куска, собрался за четвертый, но Муми-тролль, сердито посмотрев на него, отодвинул пирог в сторону. И обиженный на весь мир Снифф пил чай с вареньем, огрызаясь с Мю, которая то и дело его цепляла.

Лиирр сначала только прикасался ложкой к супу - вкус был для него не знаком и казался очень странным. Но скоро он понял, что это намного вкусней того, что он находил, пока жил у реки.

— Вкусно, — улыбаясь промурчал он.

Муми‑мама только довольно улыбнулась в ответ и пододвинула к нему корзинку с хлебом:

— Бери ещё. В нашем доме еды всегда хватает. И места тоже.

А за окном по-прежнему ярко светило полуденное, летнее солнце.