Пробуждение: глава 1 - возмездие

Глава 1

Воздух был густым и едким, окрашенным в багровые оттенки от отсветов вечного пламени, что пылало в топках бесчисленных машин. Грохот тяжелых орудий и трескотня лазганов сливались в сплошной, неумолчный гул, не стихавший ни днем, ни ночью. Поле боя, усеянное телами павших гвардейцев, представляло собой жуткое зрелище. Повсюду слышались торжествующие дикие крики и победные рёвы орков. Маркус медленно открыл глаза. Он лежал в грязи, рядом с массивной гусеницей огромного танка. Его исполинская, покрытая шрамами броня и одна лишь могучая поступь казались способными внушить ужас любому наблюдателю. Сознание прояснилось, и он огляделся. Вокруг царил хаос: зеленокожие орки безжалостно расправлялись с оставшимися беззащитными солдатами Имперской Гвардии. И тут он резко вспомнил — мощный удар, чудовищная сила, отбросившая его, как щепку. Огромный орк едва задел его своим кулаком, но этого хватило, чтобы отшвырнуть на несколько метров и на время лишить сознания. Придя в себя за несколько секунд, Маркус вскочил на ноги, отчаянно пытаясь сориентироваться. Сквозь едкий дым и нескончаемый грохот боя он увидел имперские позиции — всего в тридцати метрах, но эти метры казались непреодолимой пропастью. Воздух гудел от свиста пуль и лазерных залпов. Он рванул вперед, петляя между глубокими воронками, черными от копоти и дождя, и грудами тел — и зеленокожих орков, и гвардейцев. Поле было усеяно грудой подбитых машин, дымящихся и искалеченных, словно гигантские мертвые насекомые. Внезапно сзади раздалась яростная стрекотня — град пуль просвистел в сантиметрах от его головы, и Маркус инстинктивно обернулся. Из-за башни подбитого «Леман Руса» появился огромный орк, грудь которого была покрыта шрамами и самодельной бронёй из металлолома. В его руках грозно урчала «шута» — тяжёлый, ржавый автомат, ствол которого уже дымился от очередного выстрела. Существо издало низкий, похожий на скрежет железа рык, и его маленькие, полные ненависти глазки прицелились прямо в Маркуса. Палец нажал на спуск. Маркус отпрыгнул назад, споткнулся о камень и полетел спиной в свежую воронку. Грязь и осколки посыпались на него сверху. Он едва успел укрыться — очередь пробила край воронки прямо над его головой, осыпая землёй и горячими обломками металла. Сердце бешено колотилось. Схватив лазган, он прижался к стене воронки, целясь вверх, туда, где должен был появиться его преследователь. Вскоре послышались тяжёлые, быстрые шаги, и земля с края ямы осыпалась под мощными когтистыми лапами. Показалась огромная зелёная рука, сжимающая ствол «шуты». Маркус не раздумывая выстрелил. Яркая вспышка лазера ударила точно в цель, и орк с ревом отдернул изувеченную, дымящуюся конечность. Но ярость лишь удвоила его силы. Следующим движением орк, не обращая внимания на рану, прыгнул вниз. Его вторая рука молниеносно рванулась вперёд, выхватила лазган из рук Маркуса и сломала его пополам, как сухую ветку. Жуткая пасть орка расплылась в победной ухмылке, обнажая ряды гнилых клыков. Он поднял с земли огромную, окровавленную металлическую балку, занёсся для удара...

Маркус, прижатый к земле, зажмурился. Он уже чувствовал запах гнили из пасти чудовища, слышал его тяжёлое дыхание. Он приготовился встретить конец. Но смертельный удар так и не состоялся. Раздался чистый, точный звук единственного выстрела — не треск оркского оружия, а сфокусированный выстрел лазера. Орк замер, его ухмылка исказилась гримасой недоумения. Из его лба, прямо между глаз, зияло аккуратное, дымящееся отверстие. Монстр пошатнулся и с тяжёлым стоном рухнул на колени, а затем — лицом в грязь, бездыханный. Сзади, из дымовой завесы, вышла группа гвардейцев. Впереди шёл комиссар, его чёрная шинель была в пыли, а лицо — сурово и непоколебимо. В его руке дымился пистолет. Он молча протянул руку Маркусу, помогая ему подняться.

— Вперёд! — его голос, низкий и пронзительный, как сталь, разрезал грохот битвы. — Отдайте свои жизни во имя Императора! Мы переходим в контратаку! Не упустим этот шанс!

И с этими словами он рванулся вперёд. Гвардейцы, воодушевлённые его примером, поднялись из укрытий с громовым кличем. Маркус, всё ещё дрожа от адреналина, подхватил с земли автомат павшего товарища и присоединился к яростной лавине солдат, несущейся на врага. Смерть подождала. Но бой ещё не был окончен. Их отряд вырвался на открытое поле боя, и мир мгновенно превратился в ад. В паре метров от них с оглушительным ревом разорвался снаряд, взметнув в небо сухую землю и осколки. Ещё один — чуть поодаль. Трое гвардейцев рухнули на землю, не издав ни звука. Двоих отбросило взрывной волной, и они замерли в неестественных позах. Но комиссар, не оборачиваясь, не замедляя шага, продолжал бежать вперёд, почти не целясь, стреляя в зелёные фигуры на горизонте. Его голос, хриплый от дыма и напряжения, резал воздух: — Вперёд!

Солдаты, подхваченные его яростью, бросились за ним. Маркус бежал позади, ведя короткие прицельные очереди. На его счету уже было два грибника и один здоровяк-орк. Их черёд, — лихорадочно думал он. Ещё немного — и планета будет очищена от этой зелёной чумы. Воодушевление выжгло в нём весь страх. Он чувствовал, как взгляд Императора обращён на них, как Его воля направляет каждую пулю. И тут на горизонте показался сквиг. Уродливое, пульсирующее создание помчалось к ним, отталкиваясь мощными лапами, ловко петляя между обломками техники и укрываясь от выстрелов. Маркус стрелял раз за разом, но тварь была слишком быстра. А за ней, поднимая тучи пыли, уже надвигалась основная масса орков, собравшаяся для новой атаки.

— Рассыпаться! Немедленно! — проревел комиссар. Но было уже поздно. Из клубов дыма выпрыгнул сквиг, обвешанный тротиловыми шашками. Сумасшедшее существо с визгом вцепилось в комиссара, и через мгновение ослепительная вспышка поглотила их обоих. Мощнейшая ударная волна ударила по отряду. Маркуса отбросило на десять метров, как щепку. Он пришёл в себя, залитый собственной кровью, мир плавал в багровой пелене. Сквозь звон в ушах он видел, как орки, поднявшись во весь рост, с рёвом обрушились на оставшихся в живых гвардейцев. Они кромсали и рвали на части всё на своём пути. Подмоги не было. Он попытался подняться и не смог. Взгляд упал на правое плечо — вместо руки торчал лишь окровавленный обрубок с размочаленным мясом. Ноги не слушались, как будто были чужими. Его лазган валялся где-то далеко, в дыму. Сознание уплывало, затемнялось болью. А орки, не останавливаясь, шли и шли на позиции гвардии. И тут над кромешным адом битвы, сквозь грохот взрывов и яростные крики, прорвался новый звук — нарастающий, низкий гул, исходивший с небес. Он был подобен песне металла и огня, и он заставил содрогнуться саму землю. Маркус, собрав последние силы, поднял взгляд, и его глаза, затуманенные болью, увидели нечто невозможное. Багровое, затянутое дымом небо пронзили огненные сполохи. Это были не снаряды — это были десантные капсулы, стремительные и неотвратимые, как воля Императора. Среди этого стального дождя выделялся один исполинский шар, пылающий яростнее всех. Сердце Маркуса, уже почти затихшее, бешено заколотилось в груди. «Астартес… Это же Астартес… Они пришли… Чтобы спасти нас? Чтобы спасти меня?» — пронеслась в его угасающем сознании последняя ясная мысль, прежде чем тьма поглотила его. Взрывы, обрушившиеся на землю, были непохожи на всё, что он слышал до этого. Это был не хаотичный обстрел — это был точный, сокрушающий удар. Десантные капсулы врезались в самые гущи орков, превращая зеленокожих варваров и их грубую технику в фонтаны обломков, крови и пламени. Самая большая из них рухнула в самую сердцевину орковой ярости, и её ударная волна была подобна землетрясению, сметающему всё на своём пути. С шипящим звуком расстыковались бронированные замки, и из клубов едкого дыма и адского пламени вышли боги Войны. Адептус Астартес. Их синяя броня, испещрённая сколами и рунами побед, сияла в огне как полированный сапфир, а их аура была физическим проявлением несокрушимой воли. Они не бросились в бой — они обрушились на врага. Рёв их тяжелых болтеров был гимном смерти: их снаряды не просто убивали — они разрывали тела орков на куски, отшвыривая окровавленные конечности, разбрасывая внутренности, снося головы с плеч. Мощные удары силовых перчаток и гранатомётов кромсали зелёную плоть, а их движения были стремительны и смертоносны. Из клубов чёрного дыма и удушающих выхлопов, сопровождавших падение десантной капсулы, родился новый грохот. Не взрыв, а мерный, оглушительный стук — тяжёлый, как биение гигантского металлического сердца, и резкий, как ломающиеся кости. Это был звук шагов. И тогда он показался. Дредноут. Это было не просто машина. Это был саркофаг из стали и ярости, движущаяся гробница, внутри которой тлела душа бессмертного воина. Его силуэт был огромен и неправилен, лишённый всякой элегантности, но исполненный такой грубой, подавляющей мощи, что дух захватывало. Каждый сантиметр его брони был покрыт патиной времени, шрамами от бесчисленных войн. С шипением рассеивающегося пара пришёл в движение его корпус. На месте головы вращалась оптическая сенсорная щель, вспыхивая кроваво-красным светом, выискивая цель. С обеих сторон корпуса, на массивных спонсонах, замерли в ожидании тяжёлые орудия — шестиствольный автоканон и мощный кулак, несущий гнев императора прямо на врага. Но главным было то, что исходило от него — древняя, нечеловеческая ярость. Это была ненависть, выкованная за долгие годы заточения, гнев воина, лишённого плоти, но не лишённого воли к разрушению. Из встроенных в его корпус громкоговорителей прорвался не звук, а вопль — низкий, механический рёв от которого кровь стыла в жилах. Три орка, ослеплённые яростью, попытались наброситься на гиганта. Ответ был стремителен и ужасен: первый был схвачен мощной клешнёю и сжат с такой силой, что его броня и кости хрустнули, словно сухие ветки, а внутренности выплеснулись наружу в отвратительном месиве. Второго расщепила очередь из шестиствольного автоканона, разорвав в клочья так, что от него не осталось ничего, кроме кровавого тумана. Третьего дредноут просто отшвырнул обратно в толпу ударом кулака, сокрушая кости и вышибая дух. И в этот момент, словно адская метеора, из-за груды обломков снова вынырнул сквиг, обвешанный тротиловыми шашками. На его спине, визжа и подхлёстывая, уцепились два грота. Юркое создание помчалось к неповоротливому исполину. «Максимус» развернулся, пытаясь навести тяжёлые орудия, но тварь была слишком мала и проворна. Казалось, ещё мгновение — и чудовищный взрыв поглотит древнего героя. Но раздался один-единственный, идеально точный выстрел. Не грохот, а сфокусированный хлопок плазменного заряда или мощного снайперского болтера. Сквиг рухнул замертво, прошитый насквозь, так и не долетев до цели. Из дымовой завесы шагнул его спаситель. Космодесантник. Он был на голову выше даже своих братьев по оружию, а его броня — синий керамит — казалась древнее и благороднее. На его шлеме, отполированном до зеркального блеска, красовался золотой венок — награда такой ценности и символической важности. Каждым его движением управляла не ярость, а непоколебимая вера в Императора. Даже сквозь забрало, за которым горел холодный свет оптических сенсоров, чувствовался его испепеляющий, всевидящий взгляд — взгляд существа, которое было не просто солдатом, а орудием высшей воли. Он не побежал, не закричал. Он просто присутствовал, и этого было достаточно. Его болтер, украшенный резными орнаментами, был поднят с небрежной грацией убийцы. Он невозмутимо добил одного из оглушённых гротов идеально поставленным выстрелом в голову, даже не взглянув на него. Второго, пытавшегося подняться, он просто раздавил ногой, с лёгкостью человека, давящего насекомое. Не замедля шага, он продолжил движение, его броня отбрасывала блики в дыму, а золотой венок сиял, как нимб воина-святого. Он был воплощением мести Императора, и его появление значило лишь одно: битва была окончена. Оставалась лишь бойня. Он врезался в самую гущу зелёной волны, словно клинок, вонзённый в гнилую плоть. Его снайперский болтер, обычно инструмент для точечных ударов, теперь работал в режиме непрерывного огня, его сфокусированные выстрелы с гулким хлопком пробивали грубые доспехи и разрывали зелёную плоть с пугающей эффективностью. Но когда орки, опьянённые яростью, прорывались сквозь огненную завесу, в ход шёл клинок. Он появлялся в его руке будто из ниоткуда — длинный, отточенный до бритвенной остроты шепот смерти. Вспышка полированной стали в клубах дыма, и очередной грибник, визжа, падал, выпуская кишки на окровавленную землю. Титус не рубил с плеча — его удары были быстры, точны и смертоносны: молниеносные уколы в щели брони, отточенные парирования и ответные выпады, пронзающие глотки и сердца. Он двигался сквозь хаос с леденящей душу грацией, превращая ярость орков в танец смерти, где он был единственным хореографом. Позади него, тяжёлой и неумолимой поступью, двигался дредноут «Максимус». Его автопушка выла непрерывной песней смерти, выкашивая целые шеренги орков, а мощная клешня с хрустом ломала кости тех, кто осмеливался подойти слишком близко. Воздух гудел от выстрелов его братьев-астартес, зачищавших фланги. Лазерные вспышки болтеров пронзали дым, точно находя свои цели, и с каждым секундой ряды ксеносов редели, не выдерживая ярости Ангелов Смерти. В его шлеме раздался чистый, без статических помех, голос.

—Лейтенант Титус, на связи Данос. Сектор «Бета» зачищен. Выдвигаемся к вашей позиции. Как слышите?

Титус, не сбавляя темпа и одним мощным ударом раскалывая надвое очередного орка, ответил коротко и ясно:

—Приём. Докладывайте о потерях.

Голос в ком-линке звучал почти беспечно:

—Отряд в полном составе. Потерь нет, даже ранений.

Уголок губ Титуса под массивным шлемом дрогнул в подобии улыбки.

—Отлично. Передаю координаты. Я на подступах к их последнему рубежу. Повезло, что гвардейцы сумели сдержать этот поток скверны, иначе эта зараза расползлась бы по всей планете снова.

— Так точно, лейтенант. Слава Императору!

Уже в пути. Связь прервалась. Титус с новой силой обрушился на отступающих орков. Позади него поле боя представляло собой апокалиптическую картину: дредноут «Максимус», подобно древнему богу войны, шагал через груды тел, его массивные ступни с грохотом вдавливали в грязь и металлолом всё на своём пути. Братья-астартес, залитые с головы до ног кровью и копотью, методично и безжалостно добивали уцелевших. Вспышки взрывов озаряли их синюю броню, а рёв орудий был гимном их абсолютной победы. Титус подошёл к последнему рубежу обороны орков. Последние выжившие зелёнокожие, прижатые к груде искорёженного металла, отчаянно огрызались, понимая, что их часы сочтены. Братья-Астартес плотным стальным кольцом сомкнулись вокруг них, готовые нанести последний, сокрушительный удар. Воздух гудел от предвкушения конца. Видя, что его отряд уже бежит к нему, прорезывая поле боя, Титус ускорил шаг, легко перепрыгивая через груды обломков и тел. И в этот момент слева раздался оглушительный скрежет — лязг рвущегося металла, рёв перегруженного двигателя и шипение гидравлики. Титус резко замер. Прямо перед его лицом с чудовищной силой, рассекая воздух, захлопнулась гигантская стальная клешня.

— Данос! Ко мне! Остальные — окружить цель и отсечь подкрепление! — его голос в ком-линке прозвучал резко и властно, без тени сомнения.

— Вас понял! — тут же раздался чёткий ответ его бойцов. Из-за груды искорёженной техники с грохотом выступила фигура, от которой кровь стыла в жилах. Это был орк, но не обычный грибник. Он был в полтора раза выше своих сородичей и с головы до ног закован в самодельную, но устрашающе прочную броню из бронелистов и стальных пластин. Вместо рук у чудовища были две массивные гидравлические клешни, с которых капало масло и кровь. В одной из них, как трофей, он сжимал бездыханное тело Астартеса. Зелёная лапа с лёгкостью консервного ножа пробила синюю керамитовую броню, и орк с презрением швырнул окровавленное тело к ногам Титуса. Монстр тяжело переступил, и его маленькие, полные нечеловеческой ненависти глазки уставились на лейтенанта.

— Лейтенант Тииит! — просипел он, его голос был похож на скрежет шестерней. — Жалкий людишка! Я много о тебе слышал! Как повезло мне встретить и разорвать тебя на куски здесь, ахахах!

Его смех был ужасающим, похожим на треск ломающегося железа. Он яростно ударил клешнями друг о друга, высекая снопы искр. Титус медленно провёл рукой по рукояти цепного меча, готовясь достать меч. Его взгляд, скрытый за шлемом, был холоднее космического вакуума.

— Ты будешь радоваться лишь одно мгновение, — прозвучал его голос, низкий и обречённый, как приговор. — Ровно столько, сколько продлится твоя агония.

Данос, бесшумный как тень, занял позицию сзади, его болтер был направлен на уязвимые сочленения брони монстра. Остальные братья образовали живую стену, отсекая последних орков, пытавшихся прийти на помощь своему лидеру. Пространство между грудами металлолома превратилось в импровизированную арену, где сейчас должен был решиться исход этой бойни. Воздух зарядился статикой ярости и смерти. Звучало лишь яростное лязгонье цепного меча Титуса и угрожающее шипение гидравлики орка. Империум или орды. Чести или дикости. Жизнь или смерть. Всё должно было решиться в следующие мгновения. Оглушительный рёв орка сотряс воздух. Чудовище бросилось вперёд, но Титус отреагировал с молниеносной скоростью исполинской кошки — он отпрыгнул в сторону, и в тот же миг его болтер выплюнул очередь. Снаряды отскочили от толстой брони, оставив лишь сколы, словно укусы насекомого.

— Броня слишком толстая! Целься в сочленения! — крикнул Титус, его голос сквозь шлем прозвучал холодно и собранно. В этот момент Данос, воспользовавшись моментом, сделал точный выстрел. Болтерная очередь ударила орку в колено, в щель между пластинами. Раздался ужасающий хруст, и монстр на мгновение пошатнулся, издав яростный вопль боли. Но ярость лишь придала ему сил. С рыком он схватил обломок разбитой машины и швырнул его в Даноса с силой катапульты. Его отбросило на несколько метров, и он тяжело рухнул на землю, но верный костюм выдержал. Видя как его брата отбросило, Титус с рёвом бросился вперёд, его цепной меч взвыл. Но орк был неестественно быстр. Его стальная клешня метнулась навстречу, отбила клинок и тут же обрушилась на самого Титуса. Сокрушающий удар пришёлся по грудной пластине. Раздался оглушительный грохот, и лейтенант отлетел назад, пробив насквозь искорёженный корпус «Леман Руса» и остался лежать среди обломков, залитый тьмой. Тем временем Данос, поднявшись, вёл отчаянный бой.

—Не подпускайте их к лейтенанту! — его голос в ком-линке звучал хрипло. Отряд сомкнул ряды, но орки, словно из ниоткуда, продолжали прибывать. Бой перешёл в яростную рукопашную. Когти рвали синий керамит, цепные мечи пели свою кровавую песню, а воздух был наполнен рёвом, скрежетом металла и запахом гари. Данос, зажатый противником, достал свой боевой клинок.

—За Императора! — с этим кличем он совершил невероятный прыжок, словно разъярённый лев, и вонзил клинок в единственное уязвимое место — глазную щель орка. Монстр взревел в агонии. Слепой, но от этого ещё более опасный, он схватил Даноса за ногу. Раздался ужасающий хруст — ломалась броня, а с ней и кости. Сквозь адскую боль Данос проворачивал клинок, пытаясь добить тварь. Но орк, обезумев от боли, поднял его и начал с размаху бить о землю, как ребёнок игрушкой. Сознание Титуса вернулось к нему сквозь туман боли. Его могучий костюм был во вмятинах, левая рука неестественно вывернута и не слушалась, а верный цепной меч лежал сломанный пополам. Он услышал предсмертный хрип Даноса в ком-линке. И это вернуло его к жизни. Собрав всю свою волю, он поднялся. Его дыхание было хриплым, а в глазах стояла лишь холодная ярость. Он увидел, как огромный орк готовится раздавить голову его брата. Титус рванулся вперёд без звука, как призрак. Он вскочил на спину чудовищу, ухватился мёртвой хваткой за пластины брони и начал их отрывать. Металл поддавался с мучительным скрежетом. Орк взвыл, пытаясь достать до него, но Титус был неуловим. Монстр попытался придавить его о груду обломков, но лейтенант, не чувствуя ничего, кроме жажды мести, оттолкнулся ногами с нечеловеческой силой, повалив орка на землю. Он не стал целиться в броню — он бил кулаками, точно молотами, по уже повреждённым сочленениям на ногах. Раздался ещё один тошнотворный хруст, и орк рухнул, обезноженный.

— Это… за моего брата! — прошипел Титус, срывая последнюю пластину со спины чудовища. Его окровавленная рука, не смотря на травму, с силой гидраулического пресса вошла в плоть и кости, чтобы вырвать ещё бьющееся сердце орка. Он поднял его перед затухающими глазами монстра, а затем швырнул в грязь. И, словно этого было мало, он схватил его голову и с одной чистой ярости оторвал её, а затем раздавил. Бой стих. Титус, тяжело дыша, подошёл к искалеченному Даносу и бережно взвалил его на уцелевшее плечо.

—Апотекарий! Сейчас же! — его голос, наконец, выдавал напряжение и боль. Его отряд, израненный, но не сломленный, добивал последних орков. Один из братьев, в ярости, уже без оружия, забивал кулаками голову последнего врага в землю. С другого конца поля к ним приближались остальные Астартес, их броня была залита кровью и сажей, но они шли с высоко поднятыми головами. Дредноут «Максимус» заканчивал своего противника, методично отрывая ему конечности, а затем с грохотом раздавив его грузной поступью. Титус стоял и смотрел на поле боя. Победа была за ними. Зелёная чума на этой планете была выжжена дотла. Цена была высока, но долг был выполнен. Он посмотрел на свои окровавленные руки. Он был Адептус Астартес. И он принёс сегодня смерть.

Глава 2

Титус шел по бесконечно длинному коридору космического крейсера «Непоколебимая Вера». Высокие арочные своды терялись в полумраке, где мерцали закрепленные на цепях кадильницы. Воздух был густым и сладковатым от запаха ладана — аромат знакомый каждому слуге Империума. По стенам, меж резных гербов и фресок, изображающих лики Примархов и подвиги Императора, горели тысячи восковых свечей, их трепещущий свет отбрасывал на каменные плиты танцующие тени.

Мимо него, шаркая ногами и почтительно опуская взоры, проходили смертные — технослужители, писцы, сервовторы. Ростом в два с половиной метра, облаченный в синюю, испещренную шрамами броню «Марк X», Титус был для них живым монументом, исполином, богом войны, спустившимся с небес. Он не обращал на них внимания, его взгляд, скрытый за забралом, был устремлен вперед.

Его слух, усиленный ауспиками шлема, уловил обрывок разговора, доносящегося из ниши-часовни. Двое его братьев-астартес, в таких же синих доспехах, но без герметичных шлемов, стояли у статуи Императора. Их лица, в шрамах и суровые, были освещены дрожащим пламенем свечей.

— …так и не нашли источник сигнала, — говорил первый, его голос был низким. — Но, как говорят, сканеры показывают: под шахтными уровнями Улья «Некрополис» пустота. Огромная. И она не числится в архивах.

Второй, помоложе, с горящими глазами, хмыкнул: —Гробница, брат?

— Возможно. Ждем приказа. Если это действительно Они… — первый понизил голос, и в нём появилась свинцовая тяжесть. — …я лично буду вскрывать их саркофаги. За каждого брата, что мы потеряли на Вальгаарде.

— Их металл не выдержит нашей ярости, — уверенно парировал младший. — Я слышал, там целый некрополь. Значит, и добыча будет велика. Мы получим свой шанс на месть.

В этот момент в их встроенные ком-линки поступил сигнал. Их лица моментально стали масками служебного рвения. —Принято. Выдвигаемся, — почти синхронно ответили они и, развернувшись, мощными шагами бросились прочь, их сабатоны гулко отдавались по плитам. Они промчались мимо Титуса, не заметив его в тени колонн.

Титус замедлил шаг, проводив их взглядом. Затем он вновь двинулся в путь, но теперь его разум был занят услышанным.

«Древние… Проснулись?» — пронеслось у него в голове. Мысли текли холодным, аналитическим потоком, как и подобает сыну Макрагге. «За двести лет войны я повидал многое: орков, тиранидов, порождения Хаоса. Но с ними… Ни разу. Лишь записи в архивах и голографические симуляции на тренировках».

Он мысленно перебрал тактические протоколы: фазовое оружие, способность к регенерации, превосходство в технологиях. Симуляции были адскими, с огромным процентом виртуальных «смертей».

«Никаких сюрпризов они мне не преподнесут. Их тактика предсказуема, их слабые точки известны. Но это не делает их менее опасными. Это не дикость орков и не инстинкты тиранидов. Это холодная, бездушная машина, наделенная разумом. И она нацелена на полное уничтожение всего живого».

Его рука непроизвольно сжалась в кулак, и суставы доспеха издали тихий шипящий звук.

«С ними нельзя вести войну как с другими. Здесь нужна не ярость, а точность. Не напор, а терпение. Надо действовать как скальпель хирурга, а не молот кузнеца. Если гробница действительно пробудилась… тогда „Некрополис Премьер“ обречен. И нам придется стать щитом и мечом планеты.... Империума!».

Он выпрямился во весь свой исполинский рост, и его шаг стал еще тверже. Возможность сразиться с легендарным врагом не вселяла в него жажду славы — лишь холодную, тяжелую решимость выполнить свой долг. Ценой своей жизни.

Идя, погружённый в свои мысли, Титус дошёл до массивных, устремлённых ввысь бронзовых дверей Зала Симуляций. Двери, украшенные барельефами с изображением побед Ультрамаринов, казались вратами в иной мир. У входа, стояли и разговаривали двое Астратес в синей броне. Увидев приближающегося лейтенанта, они сделали навстречу ему несколько шагов.

Приветствие было безмолвным, как и подобает братьям, познавшим друг друга в десятках битв. Лишь крепкое рукопожатие, скрепляющее сталь перчаток, — древний ритуал, говорящий о взаимном уважении и готовности сражаться плечом к плечу. Это были его братья по оружию, воины его отряда — Монос и Геральд.

Титус снял шлем с тихим шипением разгерметизации. Его лицо, хранящее печать двух столетий службы, казалось бы, принадлежало мужчине лет тридцати. Чёрные волосы были коротко острижены, а на лбу, словно знаки высшего отличия, сияли четыре золотых болта, вкрученных в кость — каждый отмечал пятьдесят лет безупречной службы Императору. Рассечённая бровь добавляла его суровому облику брутальности, а лёгкая щетина и пронзительный, стальной взгляд говорили о решимости, что не знает компромиссов.

— Вы уже слышали новость про Улей? — начал Титус, его голос был низким и собранным.

— Конечно, брат, — отозвался Монос. Молодой,на вид двадцатипятилетний воин со светлыми, почти белыми волосами и удивительно чистым, без единого шрама лицом, что было редкой удачей для ветерана. — Шепчутся, будто под «Некрополисом» пробуждаются те самые, механические. Жду не дождусь, когда нам отдадут приказ.

— Согласен, — в разговор вступил Геральд. Его темнокожая, блестящая голова и аккуратная борода придавали ему вид мудрого и невозмутимого ветерана. — Встреча с древними не помешает. Освежим в памяти протоколы. Предлагаю сегодня же провести симуляцию против них.

— С языка снял, — тут же ответил лейтенант.

— Титус, как там Данос? — спросил Монос, в его голосе сквозь братскую суровость пробивалась забота.

— Жив, — коротко и ясно ответил лейтенант. — Слава Императору и искусству апотекариев, жизнь его сохранена. На борту его уже привели в норму. Скоро снова будет в строю.

Пока они обменивались словами, они миновали гигантские двери и вошли на просторный полигон. Воздух здесь был прохладным и пахлым озоном от работающей техники. Стены были покрыты галлопроекторами. Они заняли позиции в центре зала, ожидая запуска программы.

«СИМУЛЯЦИЯ: ПОДУЛЬЕ „НЕКРОПОЛИСА“. УГРОЗА: НЕКРОНЫ. СЛОЖНОСТЬ: МАКСИМУМ».

Мир вокруг них поплыл и преобразился. Ослепительный свет зала сменился давящим мраком, пронизанным лишь аварийным красным свечением где-то вдалеке. Они стояли в узком, сыром тоннеле. Под ногами хлюпала грязная вода, смешанная с машинным маслом и чем-то органическим. Воздух был тяжёлым и спёртым, пах плесенью, ржавчиной и смертью. Со всех сторон их окружали груды металлолома, обрывки проводки свисали со стен, а из тёмных проходов доносилось зловещее эхо капель.

Титус автоматическим движением надел шлем, щёлкнули замки. В его руках был длинный снайперский болтер «Ульциор». На поясе, у бедра, висел его верный цепной меч — «козырь в рукаве». Справа от него Геральд с громким, удовлетворённым щелчком вставил патронную ленту в свой тяжелый пулемёт «Гнев Императора». Массивный бак с боеприпасами за его спиной делал его похожим на непоколебимый дот. Слева Монос проверял магазин своего болтера, во второй руке он держал свой верный цепной меч, его поза выражала готовность к стремительной атаке.

— Контакт! — голос Титуса прозвучал в общем ком-канале холодно и чётко.

Из темноты впереди, с механическим скрежетом и зелёным фосфоресцирующим свечением, выступили первые фигуры.

Оглушительная серенада тяжелого пулемета Геральда разорвала гнетущую тишину тоннеля. Языки пламени вырывались из ствола, освещая на мгновения покрытые слизью стены, а грохот был подобен раскатам грома. Вспышки взрывных болтов на миг выхватывали из мрака очертания пустоты впереди.

— Двигаемся! Прикрываю! — голос Титуса прозвучал в общем ком-канале чётко и холодно.

Пользуясь огневым прикрытием, лейтенант рванулся вперёд, к едва видному выходу из этой ловушки. Его снайперский болтер был наготове. Монос, заняв позицию позади Геральда, внимательно сканировал тылы, его цепной меч нервно подрагивал в руке.

— Странно... ни одного попадания. Они просто исчезают, — сквозь скрежет орудия прокричал Геральд.

— Не радуйся раньше времени, брат! — парировал Монос. — Это тактика... они...

Его слова оборвались, когда позади них, в стене, бесшумно разверзлось зловещее зелёное сияние — портал, испускающий леденящий холод.

— Снайпер с тыла! — крикнул Монос.

Из мерцающего марева возникла худющая, роботизированная фигура, напоминающая скелет с одним огромным оком-сенсором. Монос выстрелил первым — болт просвистел в сантиметрах от цели. Но существо было стремительным: раздался сухой хлопок, и сгусток зелёной энергии вырвался из его оружия. Геральд обернулся и не прекращая огня, с нечеловеческой ловкостью рванулся в сторону. Энергетический заряд прожёг дым там, где он только что стоял. Прежде чем Монос успел сделать второй выстрел, некрон растворился в портале.

В этот момент пулемет Геральда захлебнулся, исчерпав магазин.

—Перезарядка!

Титус, уже почти достигший выхода, резко остановился. Перед ним из темноты материализовался новый кошмар: исполинский воин на шести паучьих ногах, на полтора метра выше самого лейтенанта. В его металлических конечностях был зажат гигантский меч, лезвие которого пульсировало зелёной энергией, способной испарить даже адамантий.

— Задыхаюсь от счастья... — сквозь зубы процедил Титус, оценивая противника.

Геральд не мог помочь — узкий тоннель не позволял ему вести прицельный огонь без риска задеть своего командира, который нуждался в пространстве, чтобы сражаться. Но и у него с Моносом не было времени на раздумья. Позади них с шипящим звуком открылись ещё четыре зелёных портала. Из них вышли воины Некронов с гаусс-флейметами — оружием, разбирающим плоть и броню на атомы.

— Брат Монос, фланг! — Геральд уже вставлял новую ленту.

—Вижу! Держись, старина!

Отряд оказался в классической ловушке: перед Титусом — грозный противник в ближнем бою, позади — огневая мощь, не оставляющая шансов на выживание при прямом попадании. Тишина, длившаяся меньше секунды, показалась вечностью. В их шлемах молниеносно проносились тактические данные, варианты, вероятности... Им нужно было решение. Сейчас.....

Капсула с шипением расстыковалась, выпустив клубы холодного пара. Данос открыл глаза, и первое, что он ощутил, — стерильный, леденящий воздух, пахнущий озоном, антисептиками и сладковатым дымком прижжённой плоти. Сознание вернулось к нему кристально ясным. Он понял, что находится в Апотекарионе — священном месте исцеления, где плоть и сталь сливаются воедино.

Помещение сияло холодным, почти голубоватым светом, исходящим от встроенных в потолок люминесфорных панелей. Вдоль стен стояли такие же регенерационные капсулы, похожие на саркофаги, некоторые из них были закрыты, и сквозь матовое стекло угадывались силуэты других раненых братьев. Повсюду мерцали экраны диагностических мониторов, тихо гудели сервоманипуляторы, а по проложенным в стенах трубам бежали потоки питательных растворов и био-геля. Стены украшали барельефы с ликом Императора и символ ордена — череп с крыльями, высеченный из белого мрамора, напоминая, что даже исцеление здесь является актом служения.

Перед ним стоял Апотекарий. Его фигура в силовой броне, выкрашенной в белый цвет — символ его сана, — внушала не меньшее почтение, чем доспехи боевого брата. За его спиной замерли многосуставные сервоманпуляторы, похожие на щупальца механического спрута, готовые в любой миг совершить ювелирное хирургическое вмешательство. Его шлем был снят, открывая суровое лицо с глазами, в которых читалась холодная профессиональная отстранённость. В воздухе парил серво-череп, проецирующий перед Аптекарем голографическую таблицу с биометрическими данными Даноса.

Один из манипуляторов плавно пронёсся перед лицом Даноса, сканируя его зрачки.

—Все показатели в норме... Био-гель выполнил свою задачу. Пробуждение успешное, — голос Аптекаря был ровным, лишённым эмоций, словно голос самого корабля.

— Что... случилось? — спросил Данос, его собственный голос прозвучал непривычно хрипло.

— Хвала Императору, ты выжил, брат, — Аптекарь отложил планшет, и его взгляд стал чуть менее отстранённым. — Твои травмы были... обширны. Множественные осколочные ранения, раздробленная большеберцовая кость, частичный отказ трёх дополнительных сердец. Шансы оценивались как низкие. Но наша святая наука и твоя воля оказались сильнее. Ты сражался достойно, и твой долг перед Императором ещё не окончен.

Данос опустил взгляд на своё тело. Он был облачён лишь в простую белую накидку. Его торс, как карта былых сражений, был покрыт паутиной старых и новых шрамов. На правой ноге зиял особенно страшный, глубокий рубец — напоминание о том, что едва не стало его концом. Но под кожей он чувствовал силу — переломы срослись, плоть зарубцевалась, сверхчеловеческий организм, усиленный имплантами, сделал своё дело.

— Остальные? — спросил он, поднимая голову. — Брат Титус? Монос? Они живы?

— Потери были, — Аптекарь покачал головой, и в его глазах мелькнула тень скорби. — Но твой отряд уцелел. Лейтенант Титус уже в строю. Теперь и ты здоров, брат Данос. Твоё тело восстановлено. Можешь возвращаться к своим обязанностям.

— Благодарю тебя, брат-аптекарь, — Данос медленно поднялся с платформы, ощущая, как мышцы, привыкшие к невесомости геля, вновь обретают стальную упругость. — Я в долгу перед тобой.

— Твой долг — перед Императором, — поправил его Аптекарь, и в его голосе впервые прозвучала твёрдая, почти отеческая нота. — Я — лишь инструмент в исполнении Его воли. Иди. Орден нуждается в своих сынах.

Данос кивнул, его взгляд был твёрдым. Он вышел из Апотекариона и, не медля, направился в Реклюзий — часовню для молитв. Ему нужно было остаться наедине со своими мыслями, пережить заново последний бой, почтить память павших и подготовить душу к новым сражениям. Война не ждала.

Тем временем, в симуляции недр города-улья.

Воздух снова затрепетал, и из четырёх зловещих порталов выступили фигуры. Порталы схлопнулись с тихим шипением, оставив в воздухе запах озонированного металла.

— Огонь на поражение! — крикнул Геральд, и его тяжёлый пулемет снова зарокотал, изрыгая шквал взрывных снарядов.

Монос присоединился к нему, и их совместный огонь был яростным и точным. Болты со свистом впивались в металлические тела, отрывая конечности, пробивая грудные клетки и снося головы. Четыре сгустка зелёной энергии, выпущенные в ответ, пронеслись по тоннелю.

— Уклоняйся! — рявкнул Геральд.

Но увернуться было некуда. Взгляд Моноса метнулся вниз, и он с рефлекторной скоростью подхватил из грязной жижи под ногами массивный лист бронепласта. Он успел подставить его как щит. Сгустки энергии впились в металл, и через мгновение лист просто испарился, распавшись на облачко пылящих частиц.

— Брат, берегись! Они встают! — закричал Геральд, видя, как поверженные некроны начали шевелиться. Их раны затягивались с пугающей скоростью, металл тек как жидкая ртуть, восстанавливая конечности и корпуса.

— Беги к лейтенанту! — Геральд сменил магазин с оглушительным лязгом. — Я их задержу!

— Брат, надеюсь, ты знаешь, что делаешь! — Монос бросил на него быстрый взгляд. — Чуть что — я тебя прикрою!

С этими словами он рванулся на помощь Титусу, оставив Геральда одного против четырёх восстанавливающихся машин смерти. Геральд ответил яростным рёвом своего пулемёта, не давая некронам и шанса подняться для прицельного выстрела.

---

Титус в это время стоял лицом к лицу с исполином. Он прицелился и выстрелил из своего снайперского болтера. Снаряд ударил некрону прямо в оптический сенсор, заставив его пошатнуться. Но тварь не упала. С механическим скрежетом она занесла свой warscythe, и лезвие, испускающее смертоносное свечение, обрушилось на то место, где только что стоял лейтенант. Но Титус уже отпрыгнул в сторону, и в его руке с рёвом взвыл цепной меч.

— Его суставы! Бей по сочленениям! — раздался голос Моноса, и его выстрел точно угодил в коленный механизм некрона.

Титус мгновенно понял замысел. Он перенёс огонь своего болтера на конечности чудовища. Очередь пробила гидравлику, и исполин, издав пронзительный скрежет, рухнул на землю. Этого мгновения хватило Титусу. Одним стремительным рывком он оказался рядом и могущим ударом цепного меча отсёк голову механическому монстру. Тварь замерла.

Тем временем Геральд, ведя шквальный огнь, не оставлял противникам ни малейшего шанса на регенерацию, буквально разрывая их на атомы.

— Угроза нейтрализована. Все целы? — голос Титуса был спокоен, как всегда.

— Цел, брат-лейтенант! — доложил Монос.

—Готов продолжать! — добавил Геральд, присоединяясь к ним.

— Направляемся дальше. Вон в то помещение, — Титус указал на зияющий проём, из которого появился их недавний противник. — Будьте готовы ко всему.

Геральд сменил магазин с привычным ему лязгом. Монос проверил болтер, дослал патрон в патронник. Титус повесил ревущий цепной меч на пояс, и троица, как единый механизм, двинулась в сторону тёмного прохода, готовые встретить новую угрозу в сердце симуляционного ада.

Данос провёл в молитвенной комнате уже больше часа. Тишина была обманчивой; внутри него бушевала буря. Воздух, напоённый запахом ладана и старого камня, был тяжёл и неподвижен. Пламя единственной свечи перед ликом Императора отбрасывало трепещущие тени на его лицо, заставляя морщины концентрации выглядеть глубже.

Он думал. О долге. О предназначении. О том, что значит быть Астартес — не просто сверхчеловеком, но живым орудием воли Тронного Мира. И о своей цене, заплаченной за это служение.

Память возвращала его к тому роковому полю боя. Воспоминания приходили обрывками, как сквозь туманную пелену. Он снова лежал, прикованный к земли агонией, его тело было сломано и разорвано. Сквозь затуманенное сознание он увидел склонившегося над ним лейтенанта Титуса. Его шлем был снят, и на суровом лице читалась не просто решимость, но и тревога. Губы Титуса двигались, он что-то приказывал в ком-линк, но его взгляд, полный молчаливой поддержки, был прикован к Даносу.

— Держись, брат, — прошептал тогда Титус, и эти слова, словно анкер, удерживали Даноса от полного погружения в небытие.

Он перевёл взгляд, и его глаза зафиксировали исполинскую фигуру дредноута «Максимуса». Древний воин-саркофаг, подобный карающему божеству, методично прочёсывал поле боя. Его массивная ступня с грохотом обрушивалась на тела ещё дёргающихся орков, и кости хрустели, как сухие ветки. Это был последний образ перед тем, как сознание окончательно поглотила тьма.

Внезапно острая, пронзающая боль пронзила виски Даноса. Он схватился за голову, с силой сжав зубы, чтобы не застонать. Он не мог поверить, что пережил это. Что его, обезображенную груду плоти и брони, смогли собрать воедино.

И снова воспоминание перемоталось вперёд. Он снова на земле, но над ним теперь склонился не Титус, а Аптекарь в своей безупречной белой броне. Его лицо было скрыто шлемом, но голос, усиленный вокодером, звучал с безжалостной ясностью:

— Твой долг ещё не исполнен, брат! Ты будешь жить! Ты должен жить!

Сервоманипуляторы на спине Аптекаря с хирургической точностью и скоростью вонзались в его тело, вводя коктейль из стимуляторов, коагулянтов и обезболивающего. На мгновение адская боль отступила, сменившись ледяным спокойствием.

— Лейтенант, Данос будет жить, — доложил Аптекарь, — но его травмы... катастрофичны. Может потребоваться Интернирование. Он не будет жить, как прежде, но останется с нами. Он продолжит служить в саркофаге Дредноута.

Интернирование. Стать дредноутом. Жить вечно в металлической гробнице, лишённым всего, кроме ярости и памяти. Величайшая честь и величайшая жертва.

— Хвала Императору за эту возможность, — ответил голос Титуса, твёрдый, но с заметной напряжённой ноткой. — Но он мой брат. Мы прошли через сотни битв плечом к плечу. Используй всё своё искусство. Сделай всё, чтобы избежать этого.

— Сделаем всё, что в силах наших и в силах Святой Науки, — последовал ответ.

Их взгляды — Титуса и Аптекаря — встретились над ним. И в этот момент в небесах послышался нарастающий гул — песнь спасения и возмездия. Это были двигатели десантного корабля. Миссия завершена. И с этой мыслью сознание Даноса снова погрузилось в бездну.

— Господин Данос, прошу вас, проследуйте в обмундировочную и облачитесь в доспехи. Через час вас требует к себе капитан Леонхард.

Голос был механическим, безжизненным. Данос поднял голову. Перед ним парил серво-череп, его оптический сенсор мягко светился. Буря внутри него утихла, сменившись знакомой холодной целеустремлённостью. Он медленно поднялся на ноги, его мускулы, уже зажившие, отвечали с привычной силой.

— Понял. Сейчас буду.

Пройдя через проход, отряд оказался в просторном помещении, погружённом в почти абсолютный мрак. Лишь тусклое, кроваво-красное свечение аварийных огней выхватывало из тьмы очертания настоящего хаоса. Комната была огромным залом, некогда, возможно, служившим складом или инженерным отсеком, а ныне превратившимся в братскую могилу и свалку. Пол был устлан толстым, зловонным слоем грязи, технических отходов и странной, пульсирующей грибницы, отчего под ногами неприятно хлюпало. В воздухе висела тяжёлая, ядовитая взвесь, видимая невооружённым глазом; дышать этим без шлема было бы равносильно самоубийству. По углам, среди груды металлолома, лежали искажённые тела мутантов-отбросов, чьи формы говорили о долгом и ужасном воздействии токсичной среды.

— Никаких других проходов. Странно... — голос Титуса прозвучал в общем канале, нарушая гнетущую тишину. Его аналитический ум сразу отметил аномалию: помещение такого размера не могло быть тупиком.

— Обыскать периметр! Я обеспечу прикрытие! — отдал он приказ, занимая позицию у входа и поднимая свой снайперский болтер. Его сенсоры шлема сканировали тёмный тоннель позади них, выискивая любые признаки движения.

— Вас понял, брат-лейтенант! — почти хором ответили Геральд и Монос.

Двое Астартес принялись за работу, их мощные фигуры принялись методично разгребать завалы. Лязг отбрасываемого металла и грохот падающих обломков оглушительно гремели в замкнутом пространстве.

— Откуда-то же они должны были появиться... — сквозь зубы процедил Геральд, швырнув в сторону сломанную балку.

Монос, двигаясь вдоль дальней стены, наткнулся на массивную металлическую деталь, похожую на элемент планетарного двигателя. Она весила не менее двух тонн, но для усиленных мускулов Астартес это не стало серьёзной преградой. С глухим усилием он приподнял её и с грохотом отшвырнул в центр зала.

— Вот оно! — его голос прозвучал торжествующе. За грудой хлама скрывались массивные, запечатанные ворота, похожие на вход в древнюю усыпальницу.

— Отлично! Вскрываем! — скомандовал Титус, покидая свой пост и направляясь к ним.

— Есть! — Монос, действуя как живой таран, нанес мощный удар ногой в место соединения створок. С оглушительным лязгом одна из дверей отлетела, уступив грубой силе.

Но триумф длился лишь мгновение. Из чёрной пустоты за воротами, словно щупальце, вырвался тонкий, суставчатый манипулятор и с стальной хваткой впился в ногу Моноса.

— Что?! — он успел воскликнуть, прежде чем его с огромной силой рвануло вглубь проёма, и он исчез во тьме.

Следом раздались сухие, безжизненные хлопки — знакомый и ненавистный звук выстрелов гаусс-флейметов.

— Монос! — крикнул Геральд.

Титус и Геральд бросились вперёд, но путь им преградил шквал зелёных сгустков энергии, вырывающихся из пролома. Снаряды впивались в стены и пол, испаряя металл и оставляя после себя дымящиеся кратеры. Попытка связаться с Моносом по ком-линку встретила лишь оглушительную тишину.

— Проклятье! Связи нет! — сквозь грохот выстрелов прокричал Геральд, отскакивая за укрытие. — Выстрелы идут изнутри. Боюсь, Монос уже пал...

Их позиция была незавидной: в ловушке, без путей к отступлению, с неизвестной угрозой впереди и пропавшим без вести братом. Титус сжал свой болтер так, что броня на его перчатке затрещала. Симуляция внезапно стала смертельно реальной.

— Оружие на готовность! — голос Титуса, усиленный вокодером шлема, разрезал гнетущую тишину.

Геральд, заняв позицию слева от ворот, с привычным лязгом поднял свой тяжелый пулемет. Массивный ствол замер в ожидании, готовый изрыгнуть шквал взрывных болтов. В ту же секунду Титус быстрым, отработанным движением извлек из походного крепления гранату. Кольцо с щелчком полетело в сторону.

— Осколочная!

Граната описала короткую дугу и скрылся в темноте за воротами. Следом грянул оглушительный взрыв, на мгновение озаривший проём ослепительной вспышкой и заставивший содрогнуться стальные стены. Клубы дыма и пыли вырвались наружу.

— Вперёд! Пока они в замешательстве! — скомандовал Титус, дёргая затвор своего снайперского болтера. — Прикрывай!

Два исполина в синей броне, как одно целое, ринулись в проход. Они не стали углубляться, а мгновенно прижались к первым же крупным обломкам по обе стороны от входа, превратив их в импровизированные укрытия. Воцарилась тишина, столь же глубокая, сколь и обманчивая. Лишь шипение систем жизнеобеспечения в их шлемах и ровный гул двигателей силовой брони нарушали её.

И тогда этот покой был разорван. Сначала послышался треск, похожий на разряды статического электричества, и в воздухе замерцали зловещие зелёные сполохи — признак открывающихся порталов. Вслед за этим раздался мерный, металлический скрежет, словно по полу волокли тяжёлые стальные трубы. Шаги. Их было много.

Шаги становились всё ближе, гулкие и неумолимые. Они уже были совсем рядом, за их укрытием. И вдруг... всё стихло. Абсолютно. Так же внезапно, как и началось. Титус и Геральд переглянулись через проход, в их позах читалось полное недоумение. Куда они делись?

— Лейтенант! СВЕРХУ! — голос Геральда прозвучал как предупредительный выстрел.

Титус резко запрокинул голову. Прямо над ним, бесшумно стоял на их укрытии, некрон. Его бездушный оптический сенсор уже был наведён на цель. Из ствола гаусс-флеймета, издав глухой хлопок, вырвался сгусток изумрудной энергии, направленный прямо в шлем лейтенанта.