Прикосновение к тени

Голова как дыра

Через землю с неба в ад

Вы мерной поступью пройдёте

И. Гёте – «Фауст»

Пробуждение снова давалось тяжело. Девушка прижала руку к груди – пульс был тихим и слабым и едва ощущался. Сердце болело и, казалось, не билось вовсе. Вязкая и тянущая боль появлялась без всякой причины каждую ночь и оставалась до самого утра. Чтобы её унять, девушка сжалась в комок и часто задышала. Так, выдохнуть, обнять подушку, расслабиться… Наконец, сердце пропустило удар – вроде ожило.

Чтобы немного успокоиться, Корина попыталась вспомнить сон. Что же ей снилось? Кажется... механизм. Её протянули сквозь решётку радиатора, похожую на раскуроченную грудную клетку... Затем привязали к некой батарее и оставили в темноте. Потом был скрежет и чавканье – больше она ничего не помнит.

Волшебница медленно разлепила глаза, встала с кровати и подошла к зеркалу. Из-за стекла на неё посмотрела бледная девушка с растрепанными черными волосами, под глазами которой залегли глубокие тени.

Она принялась распутывать появившиеся за ночь колтуны – сначала руками, затем расчёской. Было больно, неприятно, однако дело шло, и вскоре у волшебницы появилось некое подобие причёски.

К сожалению, даже опрятный внешний вид не мог скрыть усталость и апатию, которую она постоянно испытывала… Что-то сломалось в ней в тот день. Что-то важное. Она не заметила этого сразу – не успела отойти от шока. Она кричала тогда… Её разрывало… от чего-то. Хотелось гореть и сжигать, делать что угодно, лишь бы не ощущать ничего. Это ужасающее и глубокое чувство потери оказалось столь сильным, что она не смогла его выразить словами. И оно до сих пор никуда не ушло.

Руки сами потянулись к сахарнице и высыпали порошок. Живительный порошок… Только эта бурая масса могла хоть ненадолго ослабить кошмарную боль и заставить забыть о потере… Помочь забыться. Девушка втянула «пыль» через ноздри, и боль отступила. Самочувствие улучшилось, а мысли пришли в относительный порядок.

Начинался очередной рабочий день.

***

Порой Корине становилось смешно с самой себя. Некогда великая волшебница и вторая красавица Волшебной страны теперь напоминала ходячий труп. И зачем она только приняла его сторону? Может, потому, что ей уже совсем на себя наплевать?

Когда-то она считала себя всемогущей и непобедимой. Тогда ей казалось, что приложив достаточно усилий, она сможет разрешить любую проблему, легко и просто. У неё даже была цель в жизни – стать настоящей волшебницей. Она знала, зачем живёт. А теперь? Поправ собственную гордость, выполняет поручения тёмного владыки и даже не знает, почему.

Аналитик, техник, второй дознаватель – она стала очередной помощницей Пакира, хотя и весьма ценной. К слову, большинство вопросов, касавшихся снабжения, легло именно на неё. Снабжение заключалось в создании артефактов, обеспечении продовольствием, и, наконец, работе над странным проектом, названным коротко – «Башня». Целью «Башни» была передача некоей энергии (или субстанции) на расстояние. Какие-либо важные детали, наподобие, зачем она создана, где находится и для чего её там поставили, опускались. Проект был столь значимым, что Корина стала следующей по важности после Ланги – ближайшей помощницы Пакира. Однако считать себя третьим человеком на острове было столь же приятно, сколько и мерзко.

Корина не пытала людей, никогда. Она не могла знать наверняка, сможет ли, решится ли она на такое – любой вид тяжелой, неестественной травмы, любого насилия вызывал в её памяти образ раздавленного тела приемной матери, а следом отлетающей в сторону головы названного старшего брата. Или не было головы? В этом случае память старалась запутать девушку, ведь все, что она могла вспомнить – это ощущение утраты и последующую истерику, вылившуюся в один из самых страшных, по ее мнению, пожаров Волшебной страны. Нет, она никогда больше не будет пытаться кого-то убить. Только не после такого.

Волшебница вздохнула. Ей предстоял допрос заключенных…

Неприятнее всего было давать им ложную надежду на спасение, вдохновлять их даже тогда, когда у них уже не оставалось никакой возможности выбраться из этого грязно-желтого замка. И это в тот самый момент, когда ей самой так плохо, что порой хочется… у д а в и т ь с я.

Их приносили после очередной пытки, устроенной садисткой Лангой. Несломленные, непокоренные. Неужели они могли сломаться под напором неожиданной ласки Корины? Могли. И потому она никогда не старалась дожимать их до конца. Только успокоить, залечить раны, в том числе и душевные… А затем снова отправить их на следующий круг этого «аттракциона пыток» – так называемого, Кровавого бала. И все это тоже становилось рутиной. Чего он вообще хочет от неё?

Она пыталась понять Лангу. Когда-то. Узнать её поближе, выяснить, отчего она… такая. Девушка и подумать не могла, что можно быть настолько жестокой. И это она себя считала злой волшебницей? Верно говорят – ты не познаешь зла, пока сама с ним не столкнёшься. Корина была бы рада увидеть от неё любую реакцию, хоть какое-нибудь проявление человечности с её стороны. Но она оставила эти попытки после того, как её саму чуть не утопили, и с тех пор она мылась в своей комнате, запершись на восемь замков. Не то чтобы этого было достаточно, чтобы сдержать принцессу тьмы, но это хоть немного успокаивало. Хотя сейчас она сама была бы не прочь утопиться.

Близких не было. Не было даже союзников. Ну какие союзники из заключённых, которым самим требуется помощь? Она не то, что выпустить, даже цепи снять с них не может – заклинание, наложенное на кандалы, убьёт узника, если Корина попытается его освободить. Только Пакир и Ланга могли их выпустить, а надеяться на то, что ей разрешат забрать хотя бы одного из пленников просто глупо.

Таким образом, оставшись почти без поддержки, без мотивации и без цели, она прожигала свои дни, обитая в подземной крепости, окружённой черно-лиловым морем.

***

С недавних пор чародейка стала испытывать стойкое ощущение незримого присутствия. Порой, она просыпалась ночью, чувствуя, что рядом с ней кто-то лежит. Но стоило только взглянуть в сторону предполагаемого наблюдателя, как наваждение тут же рассеивалось. Однажды она попробовала обратиться к невидимке, но получила лишь какое-то неразборчивое эхо. Вскоре она попыталась заговорить с ним снова. Ответ этого некто оказался бессловесным, но как позже волшебница убедилась, контакт всё-таки был налажен. Она решила продолжить общение, чтобы услышать хотя бы голос невидимки, но слов у собеседника так и не появлялось. Были только некие эмоциональные отклики, абстрактные образы, белый шум. Но прошло время, и однажды шум оформился в речь. Голос неизвестного оказался женским.

Корина знала, что постепенно сходит с ума. Все чаще замечала она, что разговаривает сама с собой вслух. И всё чаще отвечала ей незримая собеседница. Девушка… Красивая… С голосом, который так похож на её собственный. Несмотря на то, что волшебница могла только слышать собеседницу, она отлично представляла себе, как та выглядит. Чародейка не могла не отметить удивительного сходства с незнакомкой, как внутреннего, так и внешнего. Это не пугало, что странно. Наоборот, присутствие таинственной девушки вызывало чувство защищённости. Несмотря на необычность своего появления, ей можно было доверять – волшебница знала это. Пожалуй, она могла бы назвать её своей подругой. Неизвестной невидимой подругой, которая появилась именно тогда, когда чародейка больше всего в ней нуждалась.

Она знала Корину, пожалуй, даже лучше, чем волшебница знала саму себя. Манеры, жесты незнакомки однозначно говорили о том, что она составляет (или некогда составляла) единое целое с юной волшебницей. Она ощущалась фрагментом души, отделившимся по неизвестной причине. И если вспомнить недавние боли в сердце и постоянное ощущение пустоты, апатию и нехватку чувств, то можно было решить, что раскол всё-таки состоялся.

Но разве может сильное потрясение расщепить душу? Признаться честно, после недавних событий, волшебница действительно хотела себя разорвать. Отрезать от себя кусок, чтобы не чувствовать больше ни скорби, ни холода. Но разве для этого не нужно кого-то убить? Разве не так работает древняя магия? Или важно не само убийство, а желание отвергнуть себя? Неужели душа волшебницы действительно треснула и разделилась? Следует ли тогда называть ту девушку своей сестрой?

Время шло, и незнакомка уже не казалась просто копией чародейки. Она постепенно становилась чем-то большим, чем-то материальным, чем-то существенным. У нее появлялся свой собственный характер. Волшебница искренне ей восхищалась – странная девушка воплощала в себе всё то, чем Корина уже не могла являться. Она была сильной, смелой и справедливой… Она была идеальна. Такой же, как волшебница Гретхен из сказок ее первой, родной матери. Насколько девушка помнила, у Гретхен тоже была сестра – Лорелай. «И хотя они были близнецы и выглядели одинаково, они различались так же как день и ночь».

Но чем живее становилась её подруга, тем сильнее она нуждалась в собственном имени. Корина перебрала множество имён – Румия, Майя, Касси – но ни одно из них не казалось ей подходящим. В конце концов, волшебница предложила – Хени Линн.

Девушка согласилась.

Корине очень нравилось, что её подругу никто не видит – так она могла незаметно спросить у неё совета или просто получить поддержку. Беседовать с ней было очень приятно, невидимая девушка отлично умела находить правильные слова и могла взглянуть на ситуацию под неожиданным углом. Хени Линн была… интересной. Удивительной… Таинственной… Загадочной… Иногда она пропадала, но волшебница знала, что её сестра обязательно вернётся снова.

Однажды вечером они разговорились, вспоминая, как начали общаться. С тех пор у воображаемой девушки появились личность, образ, голос, имя. Она практически стала человеком – ей недоставало только тела. В тот вечер она пообещала Хени, что создаст её – вылепит из глины и оживит, и сёстры наконец-то будут жить вместе. Здесь, в реальности, а не в воображении.

***

Корина втянула через ноздри морской воздух. Ей нравилось здесь бывать после тяжелого рабочего дня.

Прогулки по берегу отлично помогали развеяться и снять напряжение, чему способствовало отсутствие столь ненавистной стражи, ее вынужденной напарницы Ланги, а также их непосредственного начальника. Впрочем, желание отдохнуть не было единственной причиной этих прогулок: каждый день юная волшебница приносила с собой немного глины, только чтобы спрятать ее в своей комнате. На данную странность все уже давно перестали обращать внимание. Да, это было необычно. Но не опасно. Она не пыталась кому-то этим навредить, поэтому было решено оставить её в покое.

К тому же, у каббаров и так был повод для беспокойства. Если Корина казалась им просто странной, то ее сослуживицу они называли чудовищем. Одна только мысль о том, что с ними может сотворить Ланга, повергала их в ужас. В отличие от Корины, больное воображение тёмной принцессы не было ограничено ни стыдом, ни остатками совести. Они до сих пор не могут забыть того молодого сержанта, вырезавшего у себя на теле рисунки.

Прибыл он около двух месяцев назад. Всем он был хорош: трудолюбивый, исполнительный, порой даже человечный. Для каббаров, в общем, и для воинов в частности это большая редкость. А ещё он был очень нервным. Он постоянно вырезал защитные руны, причем на всём, что попадалось под руку. На дверях, на столе, на досках, в книгах, на оружии и даже на собственном теле. Он чего-то боялся, постоянно кричал, что увидел нечто настолько ужасное, настолько чудовищное, что не сможет теперь забыть об этом, даже если стереть ему память. Раньше он служил на Острове Смерти, известном тем, что с него не возвращаются. И если даже каббар, воин с психикой крепче человеческой, кричит и безумствует, то с тем островом что-то определенно не так.

В итоге, ему пришлось кричать чуть дольше и чуть громче, чем обычно. Он привлекал к себе слишком много внимания, и однажды Ланга просто на нем оторвалась. «Вернее, у него что-то оторвалось. Примерно... Всё» – мрачно шутили каббары. Ну а что ещё оставалось, окончательно сойти с ума на этом острове?

По телу Корины пробежали мурашки. Холодает. Пора возвращаться. Глина уже собрана, и больше ей делать здесь нечего.

Её комната – вся пахнет глиной: в шкафу, в столе, даже под кроватью хранится несколько порций. Но сегодня, после очередной прогулки, она не станет искать места, чтобы её спрятать. Сегодня ночью она будет работать. Всё уже почти готово. Осталось только взять пару вёдер для воды и запереться.

Ради этой ночи ей стоило так долго готовиться.

Дверь закрыта наглухо. Комната экранирована. Она в безопасности.

Волшебница полностью разделась и поставила зеркало напротив себя. Ей показалось, что это будет правильно. Она взмахнула рукой, и комья глины, повинуясь её желанию, собрались в центре комнаты. Можно приступать.

Она чувствовала, что совершает что-то противоестественное, но определенно великое. И это ощущение прикосновения к чему-то таинственному и запретному только сильнее разжигало азарт волшебницы. Она пойдёт намного дальше знаменитого Махараля из Праги. Она создаст не какого-то истукана, а настоящего живого человека, с душой и разумом. В этот самый момент, она показалась себе похожей на Фауста, создававшего гомункула в пробирке. Корина Новин – Новый Прометей. Как замечательно это звучит!

Глина взмыла в воздух, и её тут же окутал слой воды. Корина открыла сахарницу, и живительный порошок, вылетев бурым «пламенем», втянулся внутрь висящего в воздухе серого кома. Глина задрожала, завертелась и оформилась в шар. Щелчок пальцами – и лишняя вода отправляется обратно в заранее подготовленные вёдра.

Добавить воды, отжать, смешать с порошком – готово. Теперь можно лепить.

Это тело должно быть идеальным, эталонным. И повторять в точности её собственное. Она обязана сохранить свое сокровище, свою маленькую тайну – светлую сторону своей души, воплотить её в глине. И если у неё всё получится, то Хени Линн определенно станет её лучшей работой.

На скорую руку она вылепляет основу – глиняную фигуру в человеческий рост. Ее руки знают свое дело, ведь теми же самыми руками она вылепила первого, образцового, глиняного воина своей армии. Но теперь ей нужен вовсе не воин. Сминая неказистую массу, она придает фигуре очертания девушки.

Magia.

Формируются уши, глаза, грудь, волосы. Заготовка становится все более похожей на человека. Тысячи точных и аккуратных касаний превращают болванку в точную копию юной волшебницы. Появляются пальцы, ногти. То, что раньше было бесформенной глиняной массой, теперь повторяет тело Корины до самых мелких деталей. И наконец, перед ней предстаёт её глиняный двойник.

Теперь самое главное – вдохнуть в неё жизнь

Рассекая кожу на запястье, она омывает её тело своей кровью. Капли с шипением втягиваются внутрь глины, и вокруг фигуры образуется что-то вроде ауры. «Получилось» – констатирует волшебница.

Остаётся последний штрих.

«Проснись, Хени Линн», – произносит Корина и, прошептав нужное заклинание, касается губ глиняной девушки. Раздаётся хруст трескающегося зеркала.

Волшебница чувствует, как что-то из неё вырывается и проникает внутрь фигуры, изменяет её. Она отдает ей… себя? Грудь девушки начинает мерно двигаться. Цвет лица из землистого становится телесным, и, словно пробуждаясь от тяжелого сна, Хени медленно приподнимает веки. Остатки глины спадают с её тела словно короста.

«Сестрица», – срывается с губ девушки…

***

Глина стала плотью. Родился новый человек.

#### #### #### #### #### ####

*********************************

#### #### #### #### #### ####

Она очнулась – словно вынырнула из водяной толщи. Все тело трясло и ломило как если бы до этого она поднимала тяжести. Но самая сильная боль была в области сердца, словно кто-то вырвал его из груди, прожевал, а затем вставил обратно. Но боль эта была тянущей, остаточной, и что бы с девушкой не происходило до этого, оно уже кончилось.

И пустота.

В голове звенело… Было такое ощущение, странное… словно где-то что-то взорвалось.

Холодно. Так холодно.

«Нужно оглядеться», – решила она и открыла глаза. В них тут же ударил голубоватый свет, и она вновь зажмурилась. Приподняв одно веко, она увидела белый потолок и люстру с магическим шаром внутри. Шар уже потускнел, но его света вполне хватало, чтобы рассеять темноту. Наконец, глаза привыкли к освещению.

Она приподнялась на локтях и уселась. Под ней находился какой-то... не то ковёр, не то матрас. Кто-то постелил его ей, чтобы она не лежала на холодном полу. Сам пол был измазан в черной жиже с запахом крови и мяса.

Скверна.

Она рывком попыталась встать на ноги и едва не упала на кафель. К счастью, она схватилась за раковину, и это помогло удержаться. Взгляд зацепила глубокая трещина, рассекающая зеркало по диагонали.

Интересно, а как я выгляжу?

Она взглянула на себя.

В разбитом зеркале отразилось нечто, напоминающее девушку. Осунувшееся бледное лицо, больше подходящее мертвецу, а не живому человеку. Растрёпанные и грязные тёмные волосы. И ярко зелёные глаза, кажущиеся огромными из-за чёрных теней под ними.

Удручающе… Краше только в гроб кладут.

«Кафельный пол, зеркало, раковина – Видимо, это ванная», – решила девушка. И действительно, неподалёку от её «ложа» стояла ванна. Чистая, явно пользуются часто. Потертая, но трещин и сколов нет. Сносно.

Нужно выйти, да.

Брюнетка смахнула прядь со лба и осторожно двинулась к двери. Перед глазами тут же поплыло, на лбу появилась испарина, началась одышка. В спальню девушка буквально ввалилась и, потеряв равновесие, обессилено рухнула на пол.

***

Немало усилий пришлось потратить, чтобы не потерять сознание ещё раз. Тело ослабло и плохо слушалось. Язык онемел. Очень сильно хотелось пить и есть.

Волшебница ползком двинулась к стене и, опершись об нее, вновь поднялась на ноги. Кое-как, ей удалось выйти из комнаты. Теперь вопрос – где кухня? «Если правильно помню, вдоль по коридору, до лестницы и наверх. Третья комната слева напротив», – подсказало сознание. Верить бреду было наивно, но других вариантов просто не оставалось. Ей придется рискнуть, иначе она просто умрет от обезвоживания.

«Собраться. Идти вдоль стены, ползком по лестнице, снова вдоль стены. Пришла!»

Дойти до кухни было довольно трудно. Стены, казалось, стекали под собственным весом, а пол норовил уплыть из-под ног. Но, каким-то чудом, брюнетка не заблудилась и добралась до нужного места. Навалившись на дверь, волшебница вползла на кухню. В нос резко ударил запах жареного мяса и пряности.

«Доползти до стола. Птица. Остывшая. Мое любимое. И немного вина».

Есть. Хочу есть.

#### #### #### #### #### ####

*********************************

#### #### #### #### #### ####

– Ты должна поесть, – голос Хени был учтивым и ласковым, но волшебницу почему-то воротило от этой заботы. Это было совершено неправильно и некрасиво по отношению к девушке, но Корина ничего не могла поделать – тёмные мысли сами собой прорывались в сознание чародейки. Что-то отчаянно шептало на ухо: «Убей. Вцепись в лицо и выдави глаза. Запихни ей в глотку её собственные руки. Пусть сама давится этими помоями. Дрянь. Грязная. Ненавижу её!» Волшебница зажмурилась и закрыла лицо руками, лишь бы не смотреть на неё, не думать об этом. Пусть оно утихнет, пусть оно закончится.

– Я… не хочу сейчас. Ты, иди. Я потом поем, не сейчас, – пролепетала Корина.

Хени кивнула в ответ, поставила поднос на стол и вышла из комнаты. Раздался звук закрывшейся двери. Волшебница осталась в одиночестве.

Корина откинулась на подушки. Кажется, пронесло. Это было чьё-то вторжение, это не могли быть её мысли, определенно не могли.

Правда же?

Девушка не была уверена. После разделения внутри как будто что-то перемкнуло, и волшебнице начал мерещиться новый странный голос. Вначале тихий, неясный, но очень назойливый. Заглушить его помогал порошок (замечательная вещь), но ближе к ночи, он возвращался снова, становясь громче и настойчивее. Он ненавидел Хени, сильно ненавидел. Чародейка чувствовала эту злость, ощущала каждый раз, когда смотрела в сторону сестры. И ненавидела себя за это.

Корина любила живительный порошок. Он успокаивал волшебницу, возвращал краски в этот серый мир, заглушал отвратительный внутренний голос. Порошок лечил её. Именно он помог ей оживить Хени, дать ей немного себя, вложить лучшую часть юной чародейки.

Характер сестры получился идеальным: спокойная, сдержанная, смелая - всё так, как хотела волшебница. Хени была очень доброй, но умела проявлять жёсткость, когда это нужно. Она умудрялась куда гармоничнее сочетать свои тёмные и светлые стороны, нежели Корина. Её взгляд, её слова, жесты… она такая нежная и чистая. Но при этом, в её характере был стержень, которого волшебница давно лишилась. Она любила окружающих так же искренне, как любила себя.

Вот только при создании тела, чародейка допустила какую-то ошибку, и, подобно Лорелай, Хени оказалась совершенно неспособной к магии. И это было несправедливо! Она ведь лучше, намного лучше Корины! Почему она не стала волшебницей? Она ведь… очень этого заслуживает. Для волшебницы мысль, что кто-то заслуживает её дар больше, чем она сама, но не имеет его, была невыносимой. Она с большой радостью отказалась бы от собственного существования, если бы это сделало Линн волшебницей. Это была не зависть, скорее… что-то похожее на щедрость, смешанное с презрением к себе. И все-таки, это было несправедливо… В чем же она ошиблась?

Корина взглянула на поднос, и её замутило. Ей становилось все хуже, и, порой, даже Хени не была в состоянии помочь. Волшебница все сильнее погружалась в себя и закрывалась ото всех, и только эта бурая пыль могла хоть немного успокоить девушку. Корина была мертва внутри уже очень давно и потому пыталась хоть как-то оживить себя волшебным порошком. Ей казалось, что именно он заставит её вновь ощутить вкус к жизни.

Но порошок больше не помогал. По крайней мере, в нынешнем количестве. Неужели началось привыкание? Если так, то ей придется увеличить дозу минимум вдвое, хотя бы до двух чайных ложек. Да, это много, но до предельной дозы ещё далеко, так ведь? К тому же, концентрация «вещества» в порошке довольно мала. Вдобавок, можно попробовать глотать его, а не нюхать. Эффект может быть сильнее.

«Две чайных ложки – не больше», – сказала себе волшебница, отмерила в стаканчике нужную порцию и одним махом её проглотила. Мир вокруг нее словно остановился, сжался в точку и вытянулся в высоту. Стены комнаты оплавились и исказились. Сознание девушки заполнили сотни голосов – странная речь, странные звуки, странные ощущения. Были это мысли стражников, прислуги – она не знала. Её уносило куда-то вдаль, подальше от этой отвратительной суеты и этого ненавистного острова.

***

– Тебя вызывает владыка. Срочно.

Каббар, присланный за Хени, был немногословным. Он не стал объяснять, зачем Пакиру так неожиданно понадобилось видеть Корину, и почему именно сейчас. Он просто передал поручение и ушёл прочь. Девушка решила, что не стоит заставлять колдуна ждать – для сестры это может обернуться неприятностями.

В крепости было подозрительно тихо, хотя это был самый разгар дня. Стук каблуков по холодному камню, скрип подошвы грохотом отзывались в её голове. Казалось, она могла слышать, как бьётся её сердце. Не имеет смысла думать, зачем её вызвали так неожиданно – ей всё равно расскажут. Лишь бы Корина из-за этого не пострадала.

Наконец, она очутилась перед входом в тронный зал. Двери раскрылись сами собой, приглашая Хени внутрь.

– Повелитель, – обратилась она к колдуну, – вы хотели меня видеть.

«Интересно, а Рина так же стояла перед ним, когда он принимал её на службу», – мелькнуло в мыслях девушки.

Пакир обернулся в сторону Хени. Он мог являться в образе разных людей: мужчин, женщин, чего-то между. Порой, он превращался в настолько отвратительных существ, что видевшие его сходили с ума от ужаса.

Он выглядел как Элли, когда он принимал на службу Корину, Перед Хени он предстал в виде гротескного сплетения зубов и конечностей различных животных. Но как бы он ни старался, девушка видела его истинный облик: светящаяся человекоподобная фигура, ростом под два метра. Он был красив – удивительно, невозможно, демонически прекрасен.

И вот он заговорил. Негромко, но его голос эхом и воем отзывался у девушки в голове.

– Да, я хотел тебя видеть. Корина… Вернее Хени Линн -- она ведь так тебя называет? Неплохо, весьма неплохо для такой волшебницы как она. Хотя, если бы ты владела магией, получилось бы намного лучше. Я ведь знаю, что ты не волшебница. Какая жалость...

Признаться, я её переоценил. Я ведь и впрямь считал, что она сотворила тебя из ничего. Я был поражён, когда узнал о твоём появлении. Не мог понять, как ей удалось создать новую душу. А она и не создавала, просто расколола свою. Отторгла тебя, оторвала и выбросила словно мусор. Для неё ты всего лишь осколок, слепок, реплика – даже не личность, хотя в этом она себе никогда не признается. Печально. Удручающе. Жалко. Каково быть придатком такой одаренной, но такой глупой чародейки? Этой любительницы бурого рассыпчатого. Тц. Она тебя совсем не ценит. Она просто не способна увидеть твой истинный потенциал. Не способна его раскрыть. Я могу дать намного больше, чем она, ты знаешь об этом. Новое, настоящее тело, магию, долгую жизнь. Целую душу, в конце концов. Я готов предложить тебе это, и я могу это исполнить.

Хени молчала. Это было… нагло. Возможно, он даже не лгал.

– Зачем я нужна вам? – наконец ответила девушка. Она не добавила к обращению «владыка» или «повелитель», но Пакир, казалось, не обратил на это внимания. И это было странно.

– Видишь ли, я заметил, что большинство моих поручений теперь выполняешь именно ты. Несмотря на всю свою силу, возможности… Корина перестала быть полезной. В отличие от тебя. Ты, моя дорогая Хени, умудряешься исполнять приказы, даже не владея магией. Такой управляющий как ты намного лучше, намного эффективней, чем какая-то второсортная волшебница. Корина – просто балласт для тебя. Я ведь знаю, ты порой думаешь: «А нужна ли она мне? А не лучше ли от нее избавиться?» Признай же, тебе будет проще жить в одиночку, а не тащить на себе эту бесполезную дуру. Или я не прав?

– Вы хотите… чтобы я убила её?

– Да, именно ты.

Повисла долгая пауза. Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем Хени вновь подала голос.

– Это… Весьма заманчивое предложение. Весьма. Но я откажусь. Я не буду скрывать, я и впрямь слишком от неё устала, – девушка умолкла, пытаясь собраться с мыслями. Раздался глубокий вздох, и Хени продолжила. – Она сильно изменилась, и в последнее время всё чаще и чаще просит меня подменить. Когда меня нет, она просто лежит и... смотрит в потолок. Лишь изредка она покидает комнату и делает что-нибудь незначительное, вроде осмотра камер, – Хени сглотнула. – Она, кажется, избегает меня, и мне это не нравится. Я не хочу, чтобы она замкнулась в себе, – Девушка вновь ненадолго замолчала. – Мне с ней очень тяжело. У неё… сложный характер. Моя бедная глупая сестра… Единственная, к сожалению, хотя родство между нами условное. Я не смогу ее убить.

Пакир поднялся с трона и встал перед девушкой во весь рост. Хени почувствовала на себе его внимательный и цепкий изучающий взгляд. Каждой клеткой своего тела она испытывала его холодную ярость. Прямо сейчас она осознала, что колдун всё время находился в бешенстве, даже до начала их разговора.

– Очень жаль. Признаюсь честно, я разочарован. И огорчён. Она погубит тебя, Линн. Новин тебя погубит. Мне невероятно трудно смотреть на то, как такой блестящий ум, как твой, будет уничтожен, поглощен, аннигилирован. Ты лучше, чем она. Намного лучше, чем она. Ты заслуживаешь куда большего, чем существование в виде чьего-то огрызка в этом слабом, хрупком, искусственном теле. Я знаю, что тебе снятся вещие сны. Мне также известно, что в одном из них ты видела смерть каждой из вас. В отличие от нее, тебе уже известны обстоятельства своей смерти. Неужели ты не хочешь этого изменить? Неужели тебе не страшно?

– Я не боюсь. Мне все равно.

– В таком случае… Корина! Я знаю, что ты нас слышишь! Неужели ты думала, что сможешь остаться незамеченной? Неужели ты думала, что сможешь так просто подслушать чужой разговор? Впрочем, о чем это я, ты совсем разучилась думать. Надеюсь, что хотя бы что-то ценное осталось в твоей дурной голове. Потому, что именно ты сейчас будешь виновата в гибели своей «сестры». Пусть это будет для тебя уроком!

***

Видение прервалось резко, будто кто-то вырвал опору у неё из-под ног. У волшебницы внутри захолодело. Он слышал ее? Как? Она ведь и слова не сказала. Разве что… эхо. Пакир мог услышать ее мысли и понять, что его подслушивают. Идиотка! Почему ты от него не закрылась, Корина?

Действие порошка становилось слабее. Корина уже не различала голоса стражников, пленников, прислуги. И самое страшное – она больше не могла услышать, что происходит с Хени.

Он накажет её… Как? Что с ними будет теперь?

Неожиданно тело девушки пронзила острая боль, словно её ударили об стену, сломав при этом все кости. Волшебница едва не потеряла сознание. Но стоило только отойти от шока, тут же на кровать рухнуло тело Хени, появившись прямо из воздуха. Её состояние было очень тяжелым – жизнь в девушке едва теплилась, и даже это было удивительно. Со стороны казалось, что её сестре сломали каждую кость.

Корина могла бы стать неплохим врачом – за тридцать лет у нее накопилось достаточно практики. И это если не считать её ранние детские опыты по приготовлению настоек и заживления мелких ран и переломов. Этот случай был особенным – либо она вправляет каждый сустав и чинит каждую кость, либо остается совсем одна с изломанным телом сестры на руках. У нее нет никакого права на ошибку.

Она никак не могла воспользоваться оживляющим порошком. Чтобы залечить раны, он должен быть приготовлен особым образом. К сожалению, на настойку у девушки нет ни времени, ни возможностей, а значит, ей придется, пока идет лечение, поддерживать жизнь сестры своей силой воли.

Лечить Хени было невероятно трудно. Постоянно приходилось следить не только за тем, чтобы она была жива, собирая при этом чертов конструктор из ее костей и мягких тканей (Пакир, ублюдок!), но и стараться не потерять сознание. Ей постоянно приходилось отгонять эти навязчивые образы мертвых и раненых, сводившие ее с ума. «Если я справлюсь сейчас, то я точно больше не смогу упасть в обморок при виде крови», – думала волшебница. Но как бы трудно ей не было, лечение продвигалось, и довольно успешно. Кости выправлялись и вставали на место, раны затягивались. Теперь Корина была твёрдо уверена в том, что ей удастся спасти сестру. Вскоре, работа была окончена, и волшебница обессилено рухнула на пол. Она вымоталась так сильно, что даже пошевелиться было невозможно. Клонило в сон. В какой-то момент, девушке показалось, что она спасала свою жизнь, а не жизнь Хени. Ах, если бы только ее сестра была волшебницей.

Но где ее сестра?

А где ее сестра?

#### #### #### #### #### ####

*********************************

#### #### #### #### #### ####

Она старалась есть прилично и еле сдерживала себя, чтобы не накинуться на птицу. Нечастое питание подкосило ее здоровье, и резкий приток пищи попросту мог ее убить. Из-за вина она не беспокоилась, оно было слишком слабым, чтобы причинить ей вред…

«Лгунья! Обманщица! Притворщица! Ты ведь обещала её защищать. И когда ей требовалась помощь, тебя просто не оказалось рядом. Как ты вообще можешь считать себя её другом? Да на тебя просто невозможно положиться».

Корина поджала одну ногу и обняла себя за плечи. По её телу пробежала мелкая дрожь. Было… холодно. Очень.

Она отпила ещё немного вина. Оно было почти безвкусным, чуть сладковатым. Хорошо, что не пришлось есть плоды этого винограда – уж больно они напоминают вату. Волшебница кисло улыбнулась самой себе – даже сейчас ей продолжало везти. Вот только везёт ей как утопленнице…

Наконец, девушка немного расслабилась. Вино помогло согреться, а в животе теперь ощущалась приятная тяжесть. Но пить хотелось всё равно. Она отложила вилку и, пошатываясь, подошла к кадке. Корина окунула ковш в воду, а затем жадно припала к нему губами.

#### #### #### #### #### ####

*********************************

#### #### #### #### #### ####

Что-то определённо было не так. Корине казалось, что её затягивает в какое-то болото. За последние пару недель самочувствие почти не улучшилось, если не наоборот. Сегодня волшебница едва встала с кровати, и потому не решилась выйти из комнаты. Слабость в теле, сонливость и заторможенность стали постоянными спутниками девушки. Она уже успела к ним привыкнуть и почти не надеялась, что сможет от них избавиться. И только порошок давал ей возможность ощутить себя живой, ненадолго сбежав от их преследования, позволял ей замедлить это бесконечное падение в пустоту.

Корина сама удивлялась, как в таком состоянии ей удавалось выхаживать Хени. Только мысль о том, что она кому-то помогает держала рассудок в трезвости. На время пришлось завязать с порошком – он весь уходил на Хени. Большинство ран удалось исцелить сразу, но Хени оставалась слишком слаба, живительная сыворотка ей была необходима – так же, как забота Корины.

Тогда Корине показалось, что сделала шаг в сторону от края пропасти, что лекарство ей больше не нужно. Она почти поверила, что сможет наконец избавиться от боли, утопить её в заботе о другом.

Но она ошиблась.

Голос всё так же продолжал её мучить. Спрятаться от него было невозможно, каким-то образом ему удавалось проникать даже в сновидения. Он уже считал себя полноправным хозяином в теле Корины, он мог подчинить себе её мысли, её эмоции. Ей казалось, что он заставляет её ходить во сне – на ногах постоянного появлялись какие-то отметины или, скорее, царапины. Вполне возможно, что всё это – результат самовнушения, по крайней мере, так говорила её сестра. Хени спала чутко, но никаких шагов никогда не слышала, а значит, волшебница кровати не покидала. Девушка уже не знала, во что верить, ей просто хотелось, чтобы всё это кончилось.

Доза постепенно росла, и уже на прошлой неделе успела достичь трёх с половиной ложек. «Мало» – повторяла себе Корина – «Нужно больше, нужно повышать». И она повышала. Сегодня она подошла к допустимому пределу, и если даже это не поможет ей раз и навсегда избавиться от апатии… то она признает себя неизлечимо больной. «Четыре ложки, 20 мл по французской системе», – произнесла Корина, – «От винта!»

Стоило только проглотить лекарство, и мир сразу же начал наполняться красками. Волшебница почувствовала облегчение – к ней вновь возвращались силы. Возможно, ещё один-два подобных приёма, и порошок ей больше не понадобится… Но стоило задержаться этой мысли, как всё вновь начало распадаться. Её окружение замедлялось. Краски резко потухли, и мир причудливым образом исказился. Ей внезапно стало страшно – шум моря больше не успокаивал. Корине казалось, что оно кричит и требует жертвы, стремиться затянуть несчастную девушку в свои воды, забрать на самое дно и никогда не выпускать. Её словно ударило током. В руках началась мелкая дрожь. Чтобы хоть как-то успокоиться, она закрыла глаза и прижала пальцы к вискам. Тщетно… Резкий удар в голову – и её «я» посыпалось.

Она попыталась взглянуть на свои ладони, но те ей показались совершенно чужими. Она знала, что каким-то образом все ещё управляет своим телом, но это выглядело так, словно это делал за нее кто-то другой. Она как будто наблюдала за собой от третьего лица.

Дальше – хуже: она поняла, что больше не помнит себя. Когда она попробовала осознаться, оказалось, что она даже не уверена в том, что является девушкой. Её охватило странное чувство, будто её вжало в тело и при этом вытолкнуло наружу.

Комната запульсировала, завибрировала, распалась на волокна, и изо всех щелей поползли кусочки чего-то, покрытого дырками, и каждое движение этого чего-то оставляло за собой след из трубок. Девушка, стоявшая рядом, почему то спокойно наблюдала за этим, хотя трубки уже начали её опутывать. В воздухе резко запахло сырым мясом. Она пыталась крикнуть: «Сражайся!» но вместо этого слышала только сипение, раздававшееся из собственного горла. Она попробовала заставить её стряхнуть эту «паутину», представив себя на месте этой девушки, попытаться сдвинуть её с места. Ей пришлось приложить достаточно сил, но у нее получилось.

Запах мяса сводил с ума. Она должна, обязана уничтожить этот гной, этих личинок, это… Червие.

Трубки вновь поползли изо всех щелей комнаты. Она вновь попыталась расшевелить эту девушку. Её тело послушно подчинилось, не оказав сопротивления в этот раз. Уничтожить эту дрянь. Да! Еще быстрее, сильнее, ещё легче…

Девушка металась по комнате, давя и размазывая червие по стенам, задыхаясь от восторга каждый раз, когда очередная личинка лопалась от её удара, разбрызгивая свой гной по комнате.

Часть этого гноя попадала ей на руки, но она предпочитала этого не замечать. Лишь только оттеснив личинок, она обратила внимание на странные метаморфозы, начинавшие происходить с ней. Краем глаза она увидела, что из-за гноя на коже появились нарывы. «Они вылезут из них. Черви вылезут из них. Нужно расковырять», – стучало у неё в мыслях.

Девушка схватила со стола нож для бумаги и полоснула им по руке, задевая вены. Из раны тут же потекла черная слизь, а личинки бросились врассыпную, не оставив даже следа от своего пребывания.

Комната перестала пульсировать и начала принимать привычные очертания. Исчез запах мяса, а стены, покрытые сеточкой волокон, вновь стали твердыми и плотными. Сознание Корины вновь начало проясняться, и она обнаружила себя сидящей с ножом в руке в полностью разгромленной комнате.

***

Открыв дверь и зайдя внутрь их общей комнаты, Хени увидела, что та совершенно разрушена, а посреди всего этого бардака, сидя с ножом в руке, трясется Корина. Похоже, что она даже не заметила, как вернулась её сестра.

– Ты не ранена? – спросила Хени. В ответ волшебница только взглянула на сестру вытаращенными глазами. Девушка едва не отшатнулась от ужаса – зрачки Корины были так сильно расширены, что радужку можно было разглядеть лишь едва.

– Сколько в этот раз? – глухо спросила Хени.

– Четыре… Двадцать миллиграмм по французской системе…

Тут вдруг Хени заметила, что Корина вымазана в чем-то липком. Она аккуратно вытащила клинок из её руки и попыталась поставить волшебницу на ноги.

– Скверна. Я измазана в скверне. Не т р о г а й меня.

«Уже бредит наяву, – подумала Хени, – бедная».

– Давай, вставай. Вот. Теперь обопрись на меня. Хорошо, молодец.

– Эээ…

– Потом поговорим. Сначала я тебя отмою.

Корина безучастно закивала.

***

Она сидела, тупо уставившись в одну точку, и струи холодной воды стекали по ее плечам. Хени что-то говорила, но едва ли Корина могла понять, о чем идет речь. И лишь обрывки фраз могли достичь её сознания.

…не забывай о себе.

Корина опустила голову себе на колени. Какая же она… жалкая.

– Было бы проще, если бы я умерла. Я слабая и трусливая. Ты намного лучше меня.

Линн отложила мочалку в сторону и ошарашенно посмотрела на сестру.

– Лучше бы ты с ним тогда согласилась… – хотела продолжить Корина, но Хени неожиданно влепила ей пощёчину.

– Никогда не говори при мне такие вещи! – с обидой в голосе произнесла девушка. – Даже думать об этом не смей!

Волшебница смутилась – ну в чём она не права? Почему Линн отказалась? Её сестра заслуживает лучшего. В одиночку, без Корины, она добилась бы намного большего, чем сейчас. Кажется, последнюю фразу она произнесла вслух.

– Рина, послушай меня. Очень внимательно, – Хени обхватила ладонями лицо волшебницы. – Я не могу прожить за тебя твою жизнь. Не мучай ни меня, ни себя. И не искушай меня.

#### #### #### #### #### ####

*********************************

#### #### #### #### #### ####

Тело восстанавливалось неестественно быстро. Если несколько минут назад она едва могла держаться на ногах, то сейчас её беспокоило лишь небольшое недомогание. Ещё пару глотков, и она вновь придёт в норму. Однако, какая-то мысль на краю сознания никак не давала покоя. Было ощущение неправильности происходящего, какое бывает только в осознанных сновидениях. Окружающая реальность казалась неустойчивой и податливой, зыбкой и… жидкой, что ли? Корина закрыла глаза, сосчитала до десяти и вновь открыла. Кухня ничуть не изменилась. Решив, что она разберётся с этим чувством позже, волшебница и направилась в свою комнату.

Архитектура крепости была простой, но сейчас, в изувеченном сознании Корины, она представлялась бесконечным лабиринтом. Плотные желтые стены сжимали волшебницу, давили на неё, окружали её плотным кольцом, стремились смять под себя, размазать и растереть, скатать в лепёшку, прожевать и проглотить.

Холод никуда не уходил. Глаза застлал сизый туман. Ступая по каменному полу крепости (единственной вещи, в чьей реальности девушка не сомневалась), Корина заметила странность: за то время, пока она добиралась до кухни и обратно, ей никто не встретился. Кухня находилась слишком далеко от её комнаты, ей непременно должен был попасться хоть один стражник. Происходящее было просто нереально.

Она запаниковала.

Так много жёлтого.

Так много лилового.

Она здесь одна, совершенно. Одна, на целом огромном острове, посреди открытого моря; в мрачной крепости с желтыми-желтыми стенами. Одна, в окружении потустороннего холода.

Нужно бежать отсюда.

Она буквально слышала, как бьётся её сердце, чувствовала сухость во рту от частого дыхания. Холодный липкий пот покрывал всё её тело. Она бежала, спотыкаясь и путаясь в ногах, едва не падая, стараясь не потеряться в этих бесконечных коридорах покинутого замка. Только добравшись до комнаты, очутившись в знакомой обстановке, она смогла слегка успокоиться.

Чтобы немного отдышаться, она решила открыть окно, и уж лучше бы она этого не делала. Снаружи, застилая берег подземного моря, собираясь в причудливые узоры, завихряясь щупальцами, клубилась тьма. «Какого черта!» – воскликнула Корина – «Откуда оно здесь?». Непонятно как, но неким седьмым чувством она понимала – от этого... чем бы оно ни было, нужно держаться подальше. Чёрный туман вибрировал, изгибался, извивался, создавая невообразимые формы. Его колебания напоминали некий гипнотический танец чёрного пламени. Стоило ей только взглянуть на эти щупальца, и она сразу почувствовала нестерпимое желание убежать, спрятаться, лишь бы не ощущать этого леденящего ужаса.

На негнущихся ногах она сделала шаг от окна. Чужой, неестественных, душераздирающий крик успел вырваться из её горла и отозваться в ушах, прежде, чем её поглотила темнота.

#### #### #### #### #### ####

*********************************

#### #### #### #### #### ####

На лице девушки играла лёгкая улыбка. Сегодня она, наконец, нашла в себе силы выйти наружу и завершить несколько важных дел. Она попрощалась с дорогими ей людьми, со всеми, до кого могла добраться, убедилась, что им ничего не угрожает, и со спокойной совестью вернулась в комнату. Последний день выжал из неё все соки, но, тем не менее, она была собой довольна. После двух месяцев жизни на острове Горн, Корина, наконец, могла уйти на покой. Жаль, что она не дожила до девяносто семи, не хватило совсем чуть-чуть.

С любовью и нежностью она оглядела свою комнату. Хени отлично поработала – от недавнего беспорядка не осталось и следа. Медленно, даже несколько торжественно, чародейка подошла к туалетному столику и взяла в руки сахарницу. Золотистый ободок, цветочная роспись – очень милый рисунок с её любимыми розами. Красивая, нетяжёлая, хотя из фаянса, она всегда очень нравилась Корине. Волшебница нахмурилась и немного покачала сахарницу в руке.

Девушка почти уже решилась, но на сердце отчего-то было неспокойно. Мысль об уходе из жизни поселилась в ее голове очень давно, но только сейчас она смогла найти подходящий способ. Сколько тогда было миллилитров? Двадцать? Да, именно двадцать – четыре чайных ложки. Эти фантомы… Червие и запах мяса… Она могла умереть еще тогда, от страха. Но почему-то начала сопротивляться. Это отвратительное тело отчего-то не хотело умирать. Проклятые инстинкты! Но в этот раз все будет иначе. Она получит то, что заслужила. Пять чайных ложек – 25 мл по французской системе. В этот раз все получится, обязательно получится. Надо только решиться.

Расплата будет неизбежной

Крышка сахарницы с легким щелчком открывается. Бурый порошок высыпается в стакан, девушка, резко выдохнув, одним махом проглатывает смесь.

Такая большая доза… Подействует наверняка.

Теперь нужно лечь и закрыть глаза. Успокоиться. Оно уже близко. Она уже слышит этот шепот. Барабаны… уже стучат по ее душу. Мысли… пузырятся и сталкиваются. Вытягиваются, словно гифы грибов. И смешиваются… И светятся… И вибрируют.

Утягивают в свои сети. Оплетают её тело. Проникают в плоть. Подменяют её. Чем-то иным. Чужеродным. Враждебным. Нужным.

Нет ей спасения. Теперь нет.

Ей не хочется спасаться.

Она не станет.

Она проваливается в себя.

Она созерцает себя.

Это подобно бесконечному, замкнутому, вложенному внутрь себя сну. И она падает, падает, скользя между его слоями, пробивая стенку за стенкой своего сознания, подрывая основы собственного хрупкого эго.

Её душа похожа на кристалл, покрытый трещинами, и каждый удар по нему, каждая доза… Дает облегчение, наносит еще больший урон. Она отворачивается и устремляет свой взгляд в пустоту. Её разум окончательно рассыпается, и его осколки уносит холодный западный ветер.

Она… Где-то находится, а мимо нее пролетают фрагменты чужой жизни. Которой у неё никогда не было и не будет. Образ ее идеальной жизни – мир без страданий и боли – уносится прочь от нее. Некогда яркие образы тускнеют и тают. Вот муж стоит рядом с ней. Ее дочь Лия смеется над неожиданной шуткой. Они счастливы,

она счастлива…

И все это уносится прочь от нее.

Она не заслуживает эту жизнь.

Она не достойна счастья.

Она должна утонуть во тьме.

***

Сегодня Хени тревожилась за Корину сильнее, чем обычно – уж слишком спокойно она вела себя. Слишком… беззаботно. Как будто решила какую-то сложную проблему. Казалось бы, нужно радоваться – сестре, наконец, полегчало. Вот только слишком это было неестественно.

Рина. Она была такой тихой сегодня утром… Подозрительно тихой. В последнее время с ней столько проблем… После того случая, когда она разнесла свою комнату, ее стало страшно оставлять одну. Видел ли их кто-нибудь вместе? И больнее всего смотреть на то, как размеренно и методично она себя разрушает. В такие моменты хочется даже забыть о том, какой она была раньше. Стоит только взглянуть в ее потемневшие пустые глаза, лишенные всякого стремления к жизни, как сердце начинает обливаться кровью. И уже не понять, когда она перестала себя любить.

Нынешняя Корина – лишь бледная тень себя прежней. Она – жалкое, ничтожное существо, способное только выть и плакать. Она ведёт себя хуже ребёнка, и это невероятно изматывает. Бредит днём, дрожит ночью. Объедается живительным порошком, рискуя превратиться в говяжий бульон. Она постоянно просит принести эту проклятую сахарницу, осознавая, что каждая доза может оказаться для нее последней. Это невыносимо. Хени прятала сахарницу, «теряла» порошок, но Корина всё равно каким-то образом умудрялась его доставать. Иронично. То, что когда-то дало жизнь самой Хени, теперь убивает её сестру.

Но сегодня, впервые за долгое время, Корина покинула комнату. Она решилась. Решилась выйти наружу и поговорить с сестрой. Наверное, она очень долго копила силы, чтобы совершить такой… поступок. В течение часа она извинялась перед сестрой, говорила о том, как любит её и сожалеет, что доставила ей столько неудобств. Хени даже растерялась, и потому лишь обнимала Корину и гладила её по спине, пока, наконец, плечи не перестали трястись, а всхлипы не утихли. Напоследок сказала, что хочет попрощаться в тюрьме с одним пленником – Дональдом, кажется. Хени прикрыла глаза и встряхнула головой. Если бы она не знала сестру, то решила бы, что та прощалась перед тем как покончить с собой...

А что если это так?

Шальная мысль, подобно стреле, пронзила голову Хени. Сестре нужна помощь. Она меньше, чем за минуту. пересекла половину крепости. Она вихрем взбежала по лестнице и рывком распахнула дверь…

Рина… Риночка

Сестру трясло в судорогах, словно под напряжением. Её глаза уже закатились, а изо рта текла пена.

Хени среагировала молниеносно. Она повернула голову волшебницы набок, схватила со стола нож, вскрыла им её вену и подставила под руку ведро. Правильно ли это? Она не знала -- просто доверилась интуиции. Из вены тут же потекла жидкость черного цвета, а комнату заполнил запах мяса. Это и есть скверна, о которой говорила Корина? Не важно -- только бы сработало... Чтобы впустить свежий воздух, Хени раскрыла настежь окно, а следом расстегнула платье сестры, чтобы той было легче дышать. «Хорошо, что она не носит корсет», – промелькнуло в мыслях Хени.

Вскоре судороги прекратились, и скверна сменилась сукровицей. У Хени внутри захолодело. Получилось? Присмотревшись к ране, она увидела, что та уже затягивается – началось заживление. Наконец, Хени тяжело вздохнула. Жива…

***

Запястье пронзает неожиданная боль. Она смотрит на него, но не видит ничего необычного. «Возможно, просто нерв защемило, вот-вот должно пройти», – решает она, но спазм, словно рыболовный крючок впивается в руку, никуда не уходит. Несильная, тянущая боль ослабляет давление водяной толщи, протягивает девушку сквозь сумрак, возвращая её в истинную реальность.

Как сквозь плотный туман доносится такой знакомый голос её дорогой сестры.

***

– Хе…ни. Что со мной? – голос Корины был тихим и слабым.

– Уже ничего. Отдыхай, все закончилось.

– Я уже умерла? – с надеждой спросила волшебница.

– Нет, – покачала головой Хени. – Только потеряла сознание. Припадок. Я ужасно испугалась... Я думала, что ты умерла, и я осталась совсем одна.

– Почему… – Корина не успела закончить вопрос. Её почти вырвало на пол, но Хени вовремя поставила ведро.

– Ты, конечно, волшебница, но далеко не бессмертная, – продолжила Хени, – как ты вообще решилась на это?

Корина попыталась поднять глаза, но её снова вырвало, на что Линн тяжело вздохнула.

– Ты что, с собой решила покончить?

Корина просто кивнула в ответ.

– Какая же ты идиотка.

Хени взглянула на сестру. Ещё не так давно она сама лежала на этой кровати, истекая кровью. Когда кости сломались было не так больно, куда больнее было, когда их чинили. Пакир, проклятый колдун! Нет, он никогда не получит её сестру. Она вытащит её отсюда, против воли заберёт её с этого острова. Нет у неё больше сил это терпеть!

– Пойдем, отведу тебя в ванную. Сама идти можешь?

– Ну…

– Давай, обопрись на меня. Так, хорошо. Давай потихоньку… Не бойся, не уроню.

Хени не бросит свою сестру. Это их общее испытание, и если Корина сможет перебороть эту зависимость, сможет переступить через себя, они сбегут отсюда. Рина должна это изжить, должна смириться, должна принять смерть их названного брата. Рина справится, ведь она, в конце концов, настоящая волшебница. Она обязательно справится.

***

Хени снова смывала с неё кровь и скверну. Снова смывала грязь и рвоту. Снова помогала своей непутёвой сестре. Почему? План был так прост… Идеален… 25 мл порошка это смертельная доза! Она обязана была умереть. Почему Хени здесь? Почему она решила спасти ее?

– Почему? – голос Корины был глухим и сиплым. – Я ведь не хотела просыпаться.

– Потому что я тебя люблю. Потому что ты моя сестра.

Хени обняла сестру за плечи.

- Рина, он того не стоит, – голос Хени слегка дрожал. – Да, он погиб у тебя на глазах. Но это не повод губить свою жизнь.

Девушка ещё сильнее стиснула Рину в объятьях.

– Я… Пыталась объяснить тебе… Как-то помочь справиться с этой утратой. Но не могла достучаться. Ты просто не хотела меня слушать. Я плохо пыталась. Позволь мне хотя бы поддержать тебя. Прошу, не оставляй меня. Пожалуйста…

Корина подняла голову и взглянула на Хени. Её лицо… Такое красивое, чистое, словно фарфор. Такое похожее на её собственное. И эти глаза, цвета майской зелени… Она казалась отражением из прошлого. Из того прошлого, где они были единым целым. Где её не преследовал этот чудовищный шёпот. Где Корина ещё умела счастливо улыбаться.

– Ты замечательная сестра, Хени. Ты почти такая же добрая как Гретхен. Ты была бы отличной волшебницей. Так жаль, что у меня ничего не получилось.

– Рина… Мне это не важно.

Её сестра слабо улыбнулась.

– Обещай мне, что бросишь. Обещай, что больше не будешь принимать этот порошок.

– Я… Как?

– Обещай!

– Хорошо, хорошо, я… Я обещаю.

***

Они вышли из ванной. Несмотря на то, что Корина продолжала висеть на плече сестры, Хени совершенно не чувствовала её тяжести. Волшебница была похожа на фигуру из гипса: серовато-бледная кожа, лёгкое и хрупкое тело. Девушка боялась сделать лишний шаг. Ей казалось, что стоит только оступиться, и всё… Рина развалится на куски.

Хени аккуратно положила девушку на постель.

– Сегодня будешь спать со мной, – сказала она волшебнице – Не хочу, чтобы с тобой ещё что-нибудь случилось.

Они лежали, обнявшись. Линн крепко прижимала сестру к себе, словно боясь потерять. Как если бы Корина была простым сном, иллюзией, что исчезает утром, после пробуждения.

Она действительно очень её любила.

#### #### #### #### #### ####

*********************************

#### #### #### #### #### ####

Абсолютная тьма… Корина упала в обморок от одного её вида. И это её используют в качестве источника энергии? Из чего же она состоит, если при просто взгляде на неё, волшебницу сковывает ужас, а внутри возникает ощущение пустоты и холода?

Корина повернула голову в сторону окна. Перед тем как потерять сознание, она успела заметить несколько человекоподобных фигур, неподвижно стоящих в окружении тьмы. Они словно замёрзли в одно мгновение. Пусть волшебница могла взять лодку и загрузиться в нее, из-за чёрного тумана добежать до берега и выйти в море у неё бы не вышло. Абсолютная тьма холодна абсолютно. Прятаться от неё, запершись в комнате или на кухне, бесполезно -- в коридорах уже гуляет сизый туман, а значит, тьма проникла на верхние этажи.

Если Корина хочет спастись, ей придется найти источник тёмной субстанции и перекрыть его. Судя по внутреннему устройству крепости, он наверняка находится в подвале. Спускаться туда сейчас – гарантированное самоубийство. Но другого выхода, к сожалению, нет. Волшебница поднялась на ноги и отряхнулась. Соваться в подвал в таком виде глупо. Если источник и вправду находится там, она замёрзнет от одного только прикосновения к тёмной субстанции. Нужно переодеться.

Корина подошла к шкафу и открыла его. Помимо многочисленных платьев, там висела и более практичная одежда -- Например, её старая форма для полётов на драконах. Волшебница на всякий случай решила сохранить её, пусть даже летающих ящеров на этом острове не оказалось. Воспоминания о полётах были слишком светлыми, чтобы избавиться от них. Следом внимание Корины привлёк рудокопский комбинезон. Его носили как мужчины, так и женщины, он выдавался чуть ли не в обязательном порядке. Корина решила отложить и его тоже и вдруг увидела платье служанки. Волшебница выкрала его специально для Хени, незадолго до её воплощения. Простая одежда, которую не жалко испортить. Сейчас бы она ничего не пожалела для сестры...

Но довольно размышлений. Корина решила, что вниз она наденет лётный костюм, следом комбинезон, а сверху будет платье. Руки она защитит двумя парами перчаток, а ноги, пожалуй, лучше защитить чулками, а не носками. Глаза защитить необходимо тоже и для этого как нельзя подойдут плотно прилегающие летные очки. Голову она обернёт кучей платков и шарфов. Их же она использует, чтобы прикрыть ботинки и перчатки.

Корина встала перед зеркалом. Фигура в зеркале, замотанная во всякие цветные тряпки, выглядела сюрреалистично. Как если бы кто-то решил из кучи одежды сделать тряпичную куклу в человеческий рост. Ну... вроде надёжно, кожа нигде не открыта. Пора.

***

Тьма окружала со всех сторон. Огненный щит гудел от напряжения, его буквально вжимало внутрь Корины. Движения давались тяжело. Ей казалось, будто она увязла в каком-то киселе или пытается двигаться внутри мармелада.

И снова тупик.

Пробираться к «вентилю» приходилось почти вслепую. Огня хватало только на то, чтобы не замерзать от прикосновения к сгусткам тьмы. Любая попытка осветить путь оканчивалась провалом. Свет поглощался тьмой, только стоило ему появиться.

«Здесь холоднее», – отметила волшебница, – «Значит, мне сюда»

Очки уже покрылись ледяными узорами – сейчас через них едва ли что разглядишь. Но глаза они защищали отлично: пускай дороги было не разобрать, Корина всё ещё не ослепла.

Коридор расширялся, но дышать становилось все тяжелее. Тьма сгущалась, а значит, до реактора было недалеко. Несмотря на то, что Корина замоталась в тряпки и окружила себя огнем, холод все равно умудрялся просачиваться внутрь. Девушка потихоньку замерзала, и времени у неё оставалось всё меньше.

Но вскоре коридор остался позади, и волшебница оказалась внутри некой залы. Призвав на помощь свое «магическое зрение», Корина разглядела (или скорее почувствовала) знакомое плетение. Схожее заклинание были на цепях в тюрьме, оно не позволяло снять оковы с заключенных. Эти же печати удерживали клапан, через который вытекала тьма. Корину спасло то, что печать разрушилась не до конца -- поэтому клапан не открылся полностью. К сожалению, восстановить узор не получится. Волшебнице нужно срезать старую печать и поставить новую...

Легко сказать – поставить. Попробуй, поставь её в полной темноте, двигаясь наощупь. Зря она срезала печать так рано, да ещё не нанесла метку. Сознание стремительно уплывало, а узоры заклинаний становились размытыми, нечеткими. Но среди всей этой мешанины она успела разглядеть несколько «тёмных» пятен. Ставить… туда?

Пальцы уже немеют... Нельзя падать духом, только не сейчас. Нужно сильное желание. Найди сильное желание! Тьма течет откуда-то... загони ее обратно. Сконцентрируйся. Создай вихри. Сплети сетку. Представь, что тьма вливается обратно, сожми ее. Получается! Теперь не утонешь. Она уже не хлещет. Теперь найди вентиль. Перекрой клапан... Перекрой…

#### #### #### #### #### ####

*********************************

#### #### #### #### #### ####

Прошло два дня с того злополучного случая. Голос почти не беспокоил Корину после того, как та попыталась покончить с собой. Но не унялся. Он всё ещё сидит, где-то там, в глубине и выжидает. Рано или поздно он доберётся до неё и завершит начатое.

Корина повернулась набок. Жизнь окончательно потеряла краски, и даже смерть казалась теперь бессмысленной. Неужели она настолько отчаялась?

– Ты как? Как ты себя чувствуешь? – учтиво спросила Хени.

– Вроде лучше, – вздохнула Корина. – Не знаю. Совсем не знаю.

– А… с волшебством как?

– Магия? Она почти не слушается. Все какое-то сильное, разрушительное, – чародейка нервно сжала край простыни. – И, кажется, меня тошнит.

Неудивительно. После такого-то...

– Ты выздоравливаешь, разве это не хорошо?

– Раньше я не сдерживалась. Оно словно взбесилось! Я даже самое простое волшебство не могу сотворить без страха, что что-то пойдет не так. Кстати, где сахарница? – голос Корины неожиданно стал резким и требовательным.

– Неважно, спрятала, – отмахнулась девушка.

– Хени, подай сахарницу.

– Нет.

– Хени. Пожалуйста.

– Послушай, если я сейчас дам тебе порошок, то тебе станет легче. Но потом, когда ты снова попытаешься бросить, тебе будет так же больно. Потерпи, осталось совсем немного. Тебе станет легче, мы соберёмся в лодку и уплывем отсюда. Слышишь, мы выберемся. Только потерпи ещё чуть-чуть.

Девушка присела на край кровати.

– Совсем невтерпёж?

– Совсем.

– Нам нужно от него избавиться, ты согласна?

Волшебница кивнула.

– Ты покажешь мне, где спрятала его?

***

Запас порошка оказался огромен. Казалось бы, все ящики выпотрошены, банки опустошены, но склянки со смесью все продолжали и продолжали скапливаться на полу комнаты. Порой мышление Корины ставило Хени в тупик. Устроить тайник в книге или под половицей – куда ни шло, но спрятать заначку под потолком? Да ещё внутри подсвечника? Это как она вообще умудрилась, как додумалась до такого?

Порошок было решено сжечь, хотя это и было опасно. Стоит только подуть несильному ветру, и вся эта взвесь взорвется похлеще пороха. Корина захотела сама выкопать яму и ссыпать в нее всю заначку. Хени была не против – если она сама это сделает, так будет даже лучше.

– Ты точно всё туда выбросила?

– Всё, – поколебавшись, ответила Корина.

– Ясно.

Хени ей не поверила. С её сестры станется укрыть пару-другую склянок с веществом. Впрочем, если это не так, виду она всё равно не подаст. Волшебница щёлкнула пальцами и разожгла костер. Рыжие лепестки пламени плясали над ямой, жадно поглощая комки бурой массы. Вскоре от порошка не осталось даже пепла.

– И что теперь? – спросила Корина.

– Теперь самое сложное – вытерпеть. Хотя бы три дня, пока не закончится ломка.

– Три дня... Шайссе, я не выдержу.

– Не ругайся, – Хени мягко взяла сестру за руку. – Я помогу. Я буду рядом.

***

Следующий день начался обыкновенно. Корина вновь лежала на кровати в спальне, а её сестра вновь отправлялась выполнять поручения Пакира. Однако напоследок Хени всё-таки решила проведать волшебницу.

– Как ты? – спросила Хени

– Руки дёргаются. Ещё чуть-чуть и точно сорвусь.

Хени мягко тронула плечо сестры.

– Ещё пару дней. Все пройдёт, слышишь?

Корина, помолчав, спросила.

– Мне кажется, или стены тоже дрожат?

В ответ девушка пожала плечами.

Корина прикрыла глаза, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, и вскоре провалилась в сон. Ей снилось, что за ней охотятся волосатые черви и зелёные шары, и чтобы спастись от них, она должна изрезать «патрас» и «модушку».

Когда она проснулась, Хени уже не было рядом. Всё было спокойно, поначалу, но затем её снова стало преследовать желание наглотаться порошка и забыться. Она старалась гнать его от себя, но вскоре оно стало нестерпимым.

Она встала с кровати и направилась к тайнику. Достала оттуда сахарницу, сняла крышку, не глядя проглотила всё содержимое... Чёрт, там лежало слишком много.

Девушка обессилено упала на пол. Краем уха она услышала открывшуюся дверь комнаты.

– Ты не выкинула сахарницу, – раздался рядом голос Хени.

Корина отрицательно покачала головой. Её взгляд был направлен в сторону, но даже несмотря на это, она знала, что по щекам Хени сейчас текут слёзы. «Предательница, вот кто я для неё теперь», – думала про себя Корина.

– За что ты так со мной?

– Я слишком... Я стала очень слабой. Прости.

Терпение лопнуло. Если ещё утром волшебница могла себя сдерживать, то сейчас она просто сорвалась.

– Ты же понимаешь, что теперь с тобой будет.

В ответ девушка произнесла что-то невнятное.

– Тебя нельзя здесь оставлять.

Взяв под мышки, Хени перетащила волшебницу в ванную. Непонятно откуда, под ней появился матрас. Сознание вновь ускользало прочь. И в этой борьбе с мороком, Корина вновь терпела поражение.

Она почувствовала, как её запястья резануло что-то острое. Как из вен потекло что-то холодное. Как в нос ударил резкий запах сырого мяса. «Вот и всё, почти закончилось», – успела подумать волшебница.

А потом

Была

Боль.

Боль была адская – тело словно выворачивало наизнанку. Корину трясло так, словно через каждый сегмент её кожи, через каждую клетку тела проносился заряд в несколько микрокулон. Все ее тело горело – она чувствовала себя лежащей на раскаленной жаровне.

Она кричала, пока не охрипла.

Её сознание будто раздвоилось. С одной стороны, она всё ещё находилась в ванной, где Хени сидела над её телом и пыталась хоть как то уменьшить судороги. С другой – она была в некоем красно-синем мире.

Она бредила наяву. Ей снился кошмар – некий человек неприятной наружности, черноволосый старик с хлипкой бородёнкой и гнилыми зубами, стоял перед ней и читал стихи, словно в чём-то её обвиняя. Читал и хохотал как ненормальный, периодически срываясь на крик, откровенно издеваясь над бывшей королевой. И было в этих стихах что-то про её сердце на блюде, отравленное черным ядом, что будет отдано кому-то на съедение. Что она никчемна, бесполезна и что само её существование, её появление на свет было ошибкой. Она хотела закрыть глаза, заткнуть уши, чтобы не видеть его и не слышать. Но тщетно – старик крепко держал её в своем мире. Вырваться в реальность, отогнать наваждение не получалось. В какой-то момент, она просто утратила связь с Хени и полностью провалилась в этот кошмар. И в этот момент в ней снова что-то взорвалось. Пламя вновь охватило её тело, в точности, как тогда, в день пожара.

И в голове её пульсировала только одна мысль – пусть это всё закончится. Пусть я умру, потеряю сознание, память – что угодно, лишь бы этот огненный ад прекратился. Мир разлетелся вдребезги, и она, наконец, провалилась в забытье.

#### #### #### #### #### ####

*********************************

#### #### #### #### #### ####

Волшебница медленно разлепила глаза. Получилось? Ей удалось закрыть клапан? Видимо, да -- тьма больше не клубилась, её сгустки, висящие в воздухе, таяли и рассыпались. От них больше не веяло ни холодом, ни опасностью. Дышать стало легче. Потеплело…

Заледеневшие куски одежды отвалились словно короста. Теперь на девушке были одни лохмотья. Очки покрылись льдом и растрескались. Впрочем, теперь они не нужны. Сняв их, Корина увидела, что огромная зала была просто небольшой комнатой с покатыми сводами. В центре стояло некое устройство с трубами и шлангами (насос видимо), опутанное нитями заклинаний, внутрь которых было аккуратно вплетено её собственное.

«Реактор остановлен», – заключила волшебница. – «Теперь я могу добраться до лодки».

Идти назад было… легче? Наверное. Щит уже не требовался, да и сознание начало проясняться. Голову больше ничего не сдавливало, словно Корина сбросила некий страшный тяжёлый груз. Неясный шёпот наконец-то прекратился. Она даже не заблудилась по дороге в комнату – спустя пару месяцев безвылазного сидения, это можно считать большим достижением.

В комнате на столике сиротливо стояла сахарница. Волшебница даже не заметила её сразу. Девушку всё ещё тянуло к порошку, но она теперь могла с этим справиться.

Корина начала приводить себя в порядок – причесала и подстригла волосы, смыла грязь. Переоделась в походный костюм. Одежда, которая раньше была впору, теперь висела на ней как на вешалке. Шутка ли, похудеть килограмм на 10-15?

Немного поразмыслив, волшебница все же решила взять с собой сахарницу. Мало ли, пригодится потом. Затем заглянула на кухню – пополнить припасы. Теперь она была готова отправиться в путь.

***

Наконец, она покидала уже ставший ненавистным остров. Крепость из грязно-жёлтого камня оставалась позади. Мешок с провизией оттягивал плечо, и Корине то и дело приходилось его поправлять. Тьма на берегу уже почти рассеялась, только небольшие темные сгустки все еще продолжали клубиться, но теперь они никому не могли причинить вред.

По пути к лодкам волшебнице попадались темные статуи – жертвы Абсолютной тьмы. Кого-то из них смерть настигла внезапно, кто-то пытался сбежать или увернуться – у них на лице застыла гримаса ужаса. А кому-то не повезло настолько, что от его статуи остались одни обломки.

Девушке это напомнило гибель Помпей, города в Большом мире, о котором она читала. Когда людей, настигнутых раскаленной магмой, откопали спустя много лет, они точно также оказались застывшими в тех позах, в которых их застала смерть.

Мда, вот уж кому точно не позавидуешь.

Загрузиться в лодку и отплыть от берега не составило Корине никакого труда. Море было спокойным, ветра не было. Она спустила парус и легла в дрейф. Оставалась только надеяться, что её не хватят судороги во время плавания, и она не вылетит за борт. Куда принесет её лодка? Доплывет ли она до берега? Неизвестно. Ясным оставалось одно – где бы она ни оказалась, её снова будет преследовать приторно-сладкий запах гниющего мяса.

Вывернута наизнанку

Корина выглянула за борт. Её так и тянуло прыгнуть в чёрно-лиловую воду. Оборвать всё сейчас? Но тогда, это бегство с острова было бессмысленным. Ради чего, ради кого она это сделала? Может, стоит подождать ещё немного? Сейчас у неё есть выбор.

Нет, всё-таки ей стоило взять карту. Тогда, после пробуждения, Корина торопилась покинуть крепость, едва не ставшую для неё могилой. И теперь, из-за собственной глупости, девушка не может даже представить, где находится.

Белёсую лодку странницы окружила мутная дымка. Облака – единственный источник света – тускнели и истончались, обнажая под собой чёрный купол Пещеры. Они оседали и растворялись в молочно-белом тумане, с жадностью поглощавшем золотистые искры.

И вот, когда не осталось ни одного облака, Пещеру озарил неведомый свет. Дым рассеялся, и взору волшебницы открылся свод, усеянный скоплениями самоцветов. Отражаясь в чёрной воде, они становились похожи на цветные звёзды, отчего Корина почувствовала себя плывущей в открытом космосе.

Плеск воды и слабое покачивание хлипкого судёнышка успокаивали волшебницу, и вскоре девушка задремала. Она опустилась на дно лодки, накрылась рогожкой и, свернувшись в позу эмбриона, уснула.

***

Воздух дышит ею. Странно вибрирует, обволакивает тело, возбуждает. Стремится притянуть к себе, выжать, высосать, разорвать и поглотить.

Машина чувствует её. Машина упивается её

беззащитностью,

вожделением,

слабостью,

ужасом.

Машина требует наслаждения.

Машина протягивает к ней свои чёрные, натёртые воском провода. Провода опутывают ноги, заплетаются в узел, поднимаются выше, к животу, к груди.

Корина вдыхает. Сера. Каучук. Пыль на полу, усеянном бетонной крошкой. Корина выдыхает. Известь. Аммиак. Характерный запах металла и резины. Откуда она знает эти запахи? Быть может, из прошлой жизни, в другой стране…

В Канзасе…

Корина едва дёргается от холодного прикосновения оголённого провода к спине. Волшебница лежит – голая, беззащитная и опустошённая. Едва способная пошевелиться. Она чувствует себя бетонной пылью в заброшенном цехе неизвестного завода.

Собравшись с силами, Корина переводит взгляд на стену, испещрённую дырками, из которых раздаётся тяжелый механический ритмичный звук – голос Машины.

Холодное всепожирающее пламя поглощает её. Безжалостная Машина с динамитом вместо сердца поглощает её, заворачивает в тугой сальный кокон и утягивает. Прочь, прочь, внутрь, туда, где её никогда не найдут. Машина утягивает её…

***

Нож для бумаги выскользнул из дрожащих рук Хени и со звоном ударился о холодный пол ванной комнаты. Вне себя от ужаса, девушка приблизилась к Корине. Тело волшебницы – тощее и бледное, словно скелет – неподвижно лежало на матрасе, пропитанном чёрной слизью. Неподвижно, словно кукла.

Немного помедлив, Хени опустилась рядом с сестрой и дернула ту за плечо. Корина не шелохнулась. Хени протянула руку, чтобы оправить сестре волосы и случайно коснулась её лба. «Холодный. И мокрый», – заметила девушка. Хени наклонилась к лицу сестры и не услышала её дыхания.

Корина была мертва. Рядом лежала раскрытая сахарница. Осторожно, стараясь не рассыпать остатки порошка, девушка подняла её с пола и захлопнула крышку.

«Мертва», – эхом отзывалось внутри Хени. – «Мертва из-за меня». Могла ли она её спасти? А успела бы она?

Девушка чуть касается губ сестры пальцами, проводит рукой по щеке, запускает пятерню ей в волосы, прижимает бездыханное тело волшебницы к себе и, сама того не замечая, целует её мокрый, холодный лоб. Если бы она успела…

Отравилась… Какая глупая и нелепая смерть, какая бессмысленная, какая жалкая… и совершенно недостойная великой волшебницы. Смешно… Она до сих пор считает сестру великой волшебницей. И так обидно осознавать, что её великая, но глупая сестра оставила, бросила её, Хени, совершив чудовищное действо: пусть ненамеренно, совершив самоубийство.

Сердце девушки стиснуло болью так сильно, словно в нём треснуло что-то твёрдое и хрупкое. Нет, она не станет ложиться сегодня в постель – ложиться в постель одной слишком страшно. Слишком неуютной и чужой кажется сейчас кровать. Слишком… холодной. Пустой. Слишком.

Слишком быстро вытекла жизнь, слишком быстро остыла Корина. Слишком острые кости отощавшей волшебницы больно впиваются в тело Хени. Но девушка не жалуется. Она ложится рядом, на том же матрасе, и лишь крепче прижимается к сестре.

Хени закроет глаза. И ей приснится, обязательно, приснится и берег, и пляж, и то, как солнце разгоняет предрассветные сумерки. Корина будет гулять с ней по берегу. Корина вновь будет говорить с ней, как прежде. Корина – живая, рядом.

***

Корина открыла глаза. Киселеобразные грязно-жёлтые облака нависали над волшебницей плотной пеленой, похожей на студенистое море. В своём причудливом танце они создавали удивительные фигуры. Прожив лишь мгновение, они тут же таяли, словно воск от огня.

Девушка скинула рогожку, села и растрепала тёмные волосы, отряхиваясь от приставшего мусора. Немного осмотревшись, Корина заметила, что лодка всё-таки добралась до берега какого-то острова и уже оказалась кем-то привязана.

Волшебница развязала мешок, достала оттуда сахарницу и, щёлкнув крышкой, открыла её.

Пусто. Разумеется.

Рядом послышались шаги. Волшебница обернулась на звук и увидела, что к ней приближается коротко стриженая тёмно-русая девушка. Корина захлопнула крышку и спрятала сахарницу обратно в мешок.

– Надо же, отправили груз без сопровождения. Совсем обнаглели, – раздражённо произнесла незнакомка.

– Я не груз, что бы это ни значило. Я – беглец, – тихо ответила Корина.

Русая девушка скривила лицо.

– Ещё лучше. Только беглецов нам тут не хватало!

Корина едва слышно вздохнула и прикрыла глаза. Набежавшая с моря волна сильно ударилась о борт лодки, но волшебница даже не обратила на это внимания.

– Жди здесь. Сейчас найду швартовщика, – произнесла незнакомка и уже приготовилась уйти.

– Стой! Зачем? – встрепенулась Корина. – Лодка уже привязана.

– Чтобы помог отшвартоваться, – ответила девушка так, словно это был очевидный факт.

– Не надо – я не хочу.

– Не хочешь? – переспросила девушка, покосившись на Корину. Волшебница сплела пальцы в замок и сложила руки на животе.

– Прогоняешь, да? – сухо спросила Корина.

– Я не… есть и другие острова, куда ты можешь приплыть. Просто здесь запрещено находиться посторонним. Это не я решаю, остаться или нет.

– Но прибило то меня к этому острову. Пожалуйста… – плечи волшебницы поникли. – Мне больше некуда идти.

– Я не могу. Тебя не должно быть здесь, – ответила с дрожью в голосе русая девушка.

Волшебница взмолилась.

– Ну прошу, позволь остаться. Мне и так повезло, что море оказалось спокойным, и я наткнулась хоть на какой-то остров.

Корина опустила голову, и её лицо скрылось за ширмой волос.

– Шанс вернуться на большую землю и вовсе стремится к нулю, – добавила волшебница.

– Но тебе нужно уйти. Это место, оно… – девушка запустила руку в волосы и отвела взгляд. – Здесь тебе не понравится.

– Мне всё равно.

– Да ты хоть… осознаёшь, что это за остров? Ты вообще представляешь, где оказалась?

Корина покачала головой.

– И ты всё равно хочешь остаться?

– Вряд ли тут будет хуже, – ответила волшебница и обняла себя за плечи. Русая девушка вновь посмотрела на Корину.

– Мне просто нужно где-нибудь осесть. Хотя бы на пару дней, – прошелестела брюнетка.

Немного помедлив, незнакомка протянула руку и помогла волшебнице вылезти из лодки.

– Ладно… Пойдём, – смирившись, произнесла девушка, – отведу тебя к коменданту.

…Сизо-лиловое полотно города простиралось до горизонта, где смыкалось с жёлтым небом, похожим на желейное море. Пустынные, заброшенные улицы с потрескавшимися домами, напоминавшими отвесные скалы, едва ли можно было назвать приветливыми. Большинство окон были заколочены, а те, что открыты, смотрели на проходящих мимо девушек пустым взглядом.

Возможно, когда-то этот огромный город был важным торговым узлом, но ныне, придя в запустение, он утратил былые краски. Даже воздух стал тяжёлым и затхлым, словно ветер и вовсе не навещал эти улицы. И самым таинственным было полное отсутствие запахов. Не чувствовалось ни моря, ни рыбы – ничего.

Они шли в тишине минут десять, пока спутница, наконец, не подала голос, не выдержав давящей тишины.

– Ты появилась в очень неподходящее время. Не обижайся на грубость, – примирительно произнесла девушка.

Корина в ответ кивнула.

– У тебя красивое имя, знаешь? Ко-ри-на, – продолжала она.

Волшебница повернулась к спутнице и присмотрелась к её движениям. Те казались вялыми, заторможенными, прерывистыми, неестественными…

Нервничает? Или бессонница?

– Меня вот, Мариан зовут. Тоже хорошее имя, – не дождавшись ответа, выпалила русая проводница.

Девушка хотела добавить что-то ещё, но вместо этого зажмурила глаза и часто задышала. Она уже начала заваливаться набок, но, к счастью, волшебница успела подхватить девушку. Закинув её руку себе на шею, Корина обхватила спутницу за талию и помогла ей опереться на своём плече. Девушка удивлённо посмотрела на волшебницу, и та заметила, что белки Мариан покрыты едва заметной красной сеточкой.

– Такое имя не забудешь. Знаешь, многие здесь даже имени не вспоминают – лишь прозвища, – слегка отдышавшись, продолжила Мариан.

– Скажи, ты давно спала? – спросила Корина, отводя взгляд.

– Давно, – усмехнувшись, ответила русая и поджала губы. – Каждый раз, когда я засыпаю, я теряю что-то важное – время, память… Я боюсь засыпать.

Мариан убрала руку с плеча волшебницы, и девушки не спеша двинулись вперёд.

– Странная у тебя одежда… И ботинки на каблуках. Ты на драконах летаешь, да? – неожиданно перевела тему русоволосая.

Корина рассеяно оправила волосы.

– Летала… когда-то.

Мариан приобняла себя за плечо и вымученно улыбнулась.

– А я вот, летать не умею. Так жаль… – с досадой в голосе произнесла собеседница и опустила глаза.

Не найдя, что ответить, Корина взяла девушку за руку и мягко её сжала. Ладонь была тёплой, очень. Куда теплее, чем у волшебницы.

– А ты… так и не сказала, откуда ты, – перевела тему Мариан.

– Остров Горн. Я сбежала с острова Горн, – честно ответила Корина.

– Горн? Это далеко… наверное, – девушка задумалась и печально посмотрела на волшебницу. – Тебе, наверное, было очень непросто. Ты такая измученная… и худая.

Как раз таки слишком просто.

Девушка попыталась улыбнуться.

– А мы вот, целыми днями сидим на острове, не знаем, чем заняться.

Девушка вновь тяжело задышала и остановилась, схватившись за Корину.

– Может, лучше отдохнёшь? – обеспокоенно спросила волшебница.

– Нет, всё нормально, – Мариан зажмурилась и широко раскрыла глаза. – Я потерплю.

Глубоко вдохнув пару раз, девушка выпрямилась и отпустила Корину.

– Я справлюсь, – куда увереннее добавила русоволосая.

Они вновь продолжили путь. Корина время от времени поглядывала на Мариан, чтобы помочь, если той вновь станет плохо. К счастью, волшебница беспокоилась напрасно, и попутно перекидываясь фразами, девушки добрались до какой-то площади. Мариан указала на дом, резко выделявшийся на фоне остальной улицы. Он был куда ухоженнее, чище, казался стройнее, а в его окнах горел свет.

– Здесь и живёт Энрике – наш комендант, – произнесла Мариан.

Они приблизились к крыльцу. Русая девушка уверенно толкнула дверь. Волшебница успела приметить на поверхности странный символ, показавшийся знакомым. Она хотела рассмотреть его внимательнее, но проводница повела её дальше, на второй этаж, к двери в конце коридора. Дважды постучав, Мариан зашла внутрь, а следом за ней Корина.

За столом сидел мужчина средних лет, который что-то увлечённо писал в бумагах. Нехотя он отвлёкся от записей, поднял взгляд на девушек и устало улыбнулся.

– Я привела новичка, комендант.

– Спасибо, Мариан. Подожди меня снаружи.

Девушка поклонилась и вышла, напоследок кинув:

– Надеюсь, я тебя не забуду, Корина.

Комендант пристально посмотрел на волшебницу сквозь очки.

– Значит, твоё имя Корина, – в полувопросительной форме произнёс комендант. – Понятно. Надеюсь, ты его не забудешь.

– А с чего это я должна его забыть? – настороженно спросила девушка.

– На этом острове все что-то теряют. Память чаще всего.

Комендант откинулся на спинку стула, и, кажется, о чем-то задумался.

– Скажите, Энрике, а почему на острове так пусто?

– К нам обычно ссылают заключённых, провинившихся при строительстве лестницы. Их отправляют сюда каждый месяц. Каждое первое число месяца, если точно.

– Десять человек… И они прибывают сегодня? Теперь понимаю, почему Мариан была так недовольна.

Мужчина в ответ кивнул. Волшебница на мгновение опустила глаза.

– Присядь, – произнёс Энрике, указав на стул, – не стой столбом.

Корина пододвинула стул и села, расправив плечи.

– Чаю хочешь, Дорогуша?

– Не откажусь, – ответила девушка, чуть улыбнувшись.

Мужчина встал из-за стола и вышел из комнаты. Корина окинула взглядом стол коменданта. Несмотря на беспорядок, на его рабочем месте не находилось ничего лишнего. Среди разбросанных бумаг стопками лежали учётные книги. С краю стояли две запечатанные чернильницы. Рядом, в ложе покоилось перо с металлическим наконечником. Корина уже собиралась заглянуть в один из журналов, когда вернулся Энрике.

– Не поможешь разобраться? – окликнул мужчина девушку. – Просто отложи их, я потом разберусь.

Кивнув в ответ, Корина собрала бумаги в стопку и положила на учётную книгу. На их место комендант тут же поставил поднос.

– Неудобно как получилось… Мы и подумать не могли, что кто-то вот так заявится на остров. Даже не знаю, что делать,– говорил мужчина, разливая чай. Он мельком взглянул на девушку и отставил чайник в сторону. – Дорогуша, я бы очень не хотел, чтобы ты тут оставалась. Даже ненадолго.

– Почему? – нахмурилась Корина. Энрике отставил чайник в сторону и произнёс:

– Потому, что у нас почти нет еды. Нет, на тебя, конечно, хватит, но…

– А как же синие растения? Они растут везде и…

– Но не у нас, – оборвал девушку Энрике. – У нас они не приживаются.

Корина разочарованно вздохнула и опустила глаза.

– Прости, Дорогуша, но тебе правда лучше уехать, пока есть время.

– Время до чего?

– До того, как уплывёт корабль. Да, ты всё ещё можешь покинуть остров, тебе вовсе не обязательно оставаться здесь.

Корина качнула ногой и косо посмотрела на мужчину.

– На тюремном корабле? Вы серьёзно?

– Ну… Я бы давно ушёл, если бы мог.

– Я не поплыву с ними, – ответила волшебница сухо.

Энрике развёл руками в стороны.

– Раз уж ты решила остаться… Сегодня, как ты помнишь, должен прибыть корабль с грузом. Десять пленников.

Волшебница подняла взгляд на коменданта.

– Я отведу их к Башне – на обслуживание. А ты пока… развейся, прогуляйся. Тебе стоит познакомиться с городом, Дорогуша. Только постарайся вернуться к вечеру.

– Ага, – кивнула девушка.

– Когда вернусь, решим, где тебя поселить.

Дверь хлопнула в очередной раз, и Корина осталась одна. Чашки с чаем так и остались нетронутыми.

Даже пить не стал. Сразу ушёл.

Девушка протянула руку к чашке, но у самой ручки неожиданно остановилась, задумавшись…

Лиловый чай. Такой готовят из листьев синего винограда. Он растёт где угодно, но не здесь, потому что здесь не растёт ничего… совсем ничего.

Около минуты девушка неподвижно сидела в тишине, вперив пустой взгляд в чашку, и наблюдала за струйками пара, кружившими над жидкостью. Исполнив несколько каскадов, они растаяли. Чай остыл.

Отогнав морок, Корина отхлебнула из чашки. На вкус как… вода. Могло быть хуже, ведь сам виноград на вкус как вата. Допив чай, она положила чашку на блюдце донышком вверх, вышла из комнаты и спустилась в прихожую.

Теперь она могла изучить узор на двери получше. Девушка провела пальцем по его контуру, словно пытаясь повторить жесты резчика. Прямые и плавные линии, проведенные уверенной рукой, создавали чарующий рисунок. Она видела его раньше, она видела его так часто, что смогла бы нарисовать его по памяти. Остров Горн… Это был знак того безумного каббара.

В какой-то момент Корине показалось, что она может прочесть смысл этого знака, хотя он постоянно менял форму. Ей мерещилось, что он движется, извивается, отвечая на её мысли. Не отрываясь, она смотрела на завораживающий танец, пока перед глазами не зарябило. Лишь на миг волшебница зажмурилась, а когда вновь открыла глаза, узор расплылся, превратившись в бессмысленный набор линий. Понимание смысла символа ускользнуло от неё, толком и не оформившись.

Слабость волной разлилась по телу волшебницы, и внутри, казалось, всё замерло. Спиной Корина уловила чей-то пристальный взгляд, и девушка неожиданно вздрогнула, почувствовав кожей холод примявшейся куртки. Кто-то коснулся её плеча? Корина резко обернулась…

За спиной не было никого.

Ей показалось? Смутившись, волшебница оправила волосы. Может, ей и впрямь нужно развеяться, как сказал Энрике?

…Корина долго петляла по лабиринту из улиц и площадей, пока не набрела на заброшенный театр. Поднявшись по мраморным ступеням, девушка навалилась на массивную витражную дверь и пробралась в фойе.

Взмахнув рукой, волшебница создала маленький шарик света и подкинула его к потолку. Теперь она могла осмотреться. Зрелище удручало. Пол из разноцветных плиток был усыпан мелкой штукатуркой, которая, смешавшись с пылью, стала похожа на овсяные хлопья. Стены с потрескавшимися и выцветшими узорами тут же напомнили о безлюдной крепости острова Горн. С досады девушка пнула носком ботинка известь, подняв небольшое белое облако, и прошла в зрительный зал.

В зале оказалось ничуть не лучше. Сцена уже начала проваливаться под собственным весом, а потолок прогнил и начал отслаиваться. Лишь занавес оставался таким же чистым как прежде. Взобраться на подмостки Корина не решилась. Вместо этого волшебница подошла к самому краю сцены и тронула одну из занавесок. Та оказалась совершенно сухой, хотя под ней и скопилась заметная лужа. Но запаха сырости, запаха гнили не было.

Проведя пальцем по ракушке суфлёрской будки, Корина собрала толстый слой серо-бурой пыли. Бурой. Пыли. Пыли… Девушка едва удержалась от того, чтобы облизнуть пальцы…

…Корина вышла из театра. Пройдя под аркой, она оказалась перед высохшим фонтаном, окружённом статуями. Большая их часть уже рассыпалась, лишь одна из них, дева, продолжала стоять, хотя и потрескалась.

Волшебница уже собиралась возвращаться, но один из домов неожиданно привлёк её внимание памятной табличкой, висевшей на стене. Подойдя ближе, девушка увидела, что надпись давно истёрлась и стала неразличимой. Взглянув на дверь, Корина заметила знакомый знак – такой же, как на двери дома коменданта.

Заинтересовавшись, волшебница пробралась внутрь. Преодолев тёмную и заваленную разбитыми ящиками прихожую, она оказалась в тесной гостиной. Среди покосившейся мебели и разрушенных книжных шкафов, рассыпанной по полу бумаги и изъеденного, вытершегося ковра, не осталось почти ничего напоминавшего о прежнем владельце. Теперь в доме когда-то важного и видного человека царили тлен и прах.

Девушка аккуратно двинулась в сторону камина. Пройдя лишь пару шагов, она споткнулась обо что-то твёрдое. Присев на корточки, и пошарив рукой в мусоре, Корина выудила какую-то деревяшку. Игрушка? Краска облупилась и слезла почти полностью. В потрескавшейся фигурке явно угадывались очертания какого-то животного… Зайчик. Деревянный зайчик. В Подземной стране, где зайцев нет и в помине. Забавно.

Поставив зайчика на каминную полку, волшебница села в плетёное кресло и положила мешок на колени. Затем она достала сахарницу и привычно щёлкнула крышкой. Пусто. Даже на стенках не осталось ни пылинки. Обидно.

Как же мне плохо…

Дрожащей рукой девушка уронила сахарницу в мешок и закрыла глаза. Порошок закончился. Совсем. Корина сжала кулак – ногти впились в ладонь, больно, до крови.

Положив голову набок, девушка попыталась расслабиться, сосредоточиться на чём-то ином.

Вот к ней снова вернулось ощущение обжигающего холода, всплыл в памяти образ безмолвных почерневших фигур – жертв Абсолютной тьмы. Волшебница тоже могла оказаться среди них, и лишь везение спасло её от этой участи.

Незаметно для себя, Корина поднесла к губам большой палец и слегка укусила себя за ноготь. Сердцем девушка чувствовала, что случилось нечто неправильное. Она не должна была выжить. Не должна была добраться до острова.

За какие грехи она была послана своим родителям? Она – всего лишь мерзкое и жалкое существо, недостойное жизни! Неужели этот мир настолько гнилой, что готов принять даже… её?

Корина могла исправить эту ошибку. Решение проблемы было очевидным! Почему она передумала? Почему она всё ещё жива?

Была ли она вообще нужна? Хоть кому-нибудь? Хоть когда-нибудь?

Нет…

Корина откинулась на спинку кресла и ей показалась, что она падает в бездну, рассыпаясь по пути на миллионы осколков. Она ощущала себя той статуей у фонтана – разбитой и брошенной, навеки замершей. Вот её ноги коснулись дна бездны…

Я устала бороться.

Оказавшись здесь, на этом острове, среди людей, потерявших память, она могла бы обрести покой? Забыть о своих грехах? Да, могла бы.

Пора возвращаться, Корина.

Она открыла глаза…

…Найти дорогу назад оказалось совсем нетрудно. Она даже не особо обращала внимание на то, куда идёт, и просто петляла по улицам безлюдного города, пока не вышла к дому коменданта.

Корина поднялась по лестнице и прошла к двери в конце коридора. Энрике уже успел вернуться, и теперь заполнял какие-то бумаги. Видимо, девушка бродила слишком долго.

– О, ты вернулась, Дорогуша? – комендант чуть привстал и наклонился вперёд.

Корина взглянула на стол. Чашек на нём уже не было.

– Извини уж, что так вышло. Тебе предложил, а сам пить не стал. Некрасиво получилось.

Корина хмыкнула.

– Как Мариан? – перевела тему волшебница.

– Пробовал заставить её поспать хотя бы пару часов. Отказалась. Кстати, ты ей понравилась.

Корина кисло улыбнулась.

– Не удивлена. Я всем нравлюсь… поначалу.

– И это хорошо! Это талант и очень редкий. Не нужно его стыдиться.

Корина подошла к шкафу и тронула ногтем корешок одной из книг. Ирма Аран «Гретхен и Лорелай».

– Я заметила, что на многих дверях нанесён некий символ. Что это? – волшебница обернулась к коменданту.

– Этот символ… – задумался Энрике. – Его оставил мой хороший друг. Удивительно, но даже среди каббаров попадаются приятные личности. Это знак защиты. У каждого жителя на входной двери есть такой же.

Корина поморщилась, пытаясь вспомнить, как много домов было отмечено подобным символом. Она успела насчитать около десятка. И это она ещё не успела осмотреть и половину города…

– Дорогуша, – неожиданно воскликнул комендант, – мы же так и не придумали, куда тебя поселить.

– А какие у меня есть варианты? – спросила Корина без особого интереса.

– Обычно мы живём парами. На острове не так много людей – человек двенадцать, не считая тебя. Я и Мариан живём одни, как ни странно.

Корина искоса взглянула на Энрике. Тот опустил глаза и улыбнулся.

– Она была бы рада, если бы ты у неё осталась. Ты, конечно, могла бы переночевать у меня. Но, Дорогуша, – комендант вновь посмотрел на Корину, – Вместе вам будет легче, чем со мной, ведь вы обе – девушки.

Корина наклонила голову.

– Пожалуй, вы и правы, – тихо произнесла волшебница. – Я пойду, наверное. Спасибо, Энрике.

«Не за что», – прозвучало в пустоту. «Не за что, Корина».

Близился вечер. Студенистые волны жёлтых облаков постепенно рыжели. Корабль, привёзший пленников, уже вот-вот должен был отчалить. Прогремел корабельный колокол, послышались удары вёсел о поверхность моря, и судно тронулось, оставив жителей острова и провинившихся узников позади.

– Никогда не видела оранжевого неба. Оно… восхитительно, – очарованно произнесла Корина.

– А я вообще не помню других облаков. Я едва помню даже вчерашний день… Разрешишь заглянуть в мешок? – спросила Мариан мягко.

Волшебница кивнула в ответ.

На столе тут же появились сахарница, две фляги – одна с голубым вином, другая с водой; и шмат вяленого мяса.

– Это ведь… буженина? – у девушки загорелись глаза.

– Кажется она. Я особо не смотрела – взяла, что попало под руку, – ответила Корина и оправила волосы. – Убери сахарницу обратно, пожалуйста.

– Ладно, – пожав плечами, ответила Мариан и отправила сахарницу обратно в мешок.

Волшебница опустила взгляд и глубоко вздохнула.

– Даже хорошо, что ты приплыла. У нас не так уж много еды. Нет, нам привозят её, но… Я не помню, но точно знаю, что давно не ела мяса.

Корина подпёрла ладонь под щёку и взглянула на Мариан. Удивительно. Её жесты, её манеры и внешность смутно напомнили кого-то очень близкого. Девушку? Женщину? Да, именно женщину.

Взгляд Корины пересёкся с взглядом Мариан.

– Выглядишь… потерянной, – обеспокоенно произнесла русая.

– Не обращай внимания, – ответила Корина и отвернулась.

Волшебница вновь взглянула на рыжеющее «небо». Некогда спокойные облака неожиданно подёрнулись рябью и вспенились, став багрово-красными. Корине показалось, что откуда-то подул несильный ветер… с приторным запахом гнилой плоти.

Казалось, девушка провалилась в сон. Она вновь увидела перед собой языки погребального костра, обломки фургона и тело без головы. Где-то вдалеке прозвучал женский голос. Перед глазами промелькнули чьи-то русые волосы, и Корина очнулась.

Напротив неё сидела напуганная Мариан.

– Я звала тебя, – произнесла девушка, – А ты не отзывалась.

Корина удивлённо моргнула.

– Ты чай будешь? Настоящий, не из винограда, – повторила вопрос Мариан.

– Чай? Да… сделай, – отрешённо произнесла волшебница.

Выглянув в окно, Корина увидела, что студенистое море успокоилось, а облака окрасились в ярко-розовый. Девушка поёжилась.

– Ненавижу этот запах.

Мариан непонимающе посмотрела на волшебницу.

– Какой? Какой запах? Я ничего не чувствую…

– Этот. Гнилостный. Он преследует меня… всё время.

Русая прищурилась, наклонилась к волшебнице и слегка тронула ту за плечо. Корина даже не обратила внимания и, ткнув себе в щёку ногтем, продолжила.

– Я ощущаю его на языке, ощущаю его в желудке – я ощущаю его каждым нервом, каждой клеткой своего тела. С двадцати трёх лет он не отпускает меня, и каждый раз, когда я вижу кровь, я вспоминаю тот ужас, что я ощутила, впервые почуяв это зловоние.

Ужас – липкий, словно смола – охватывает меня и не даёт пошевелить даже пальцем… Это было поздним вечером. Закат уже успел отгореть, и небом правила бледная луна. Я помню бывший мой дом, груду мусора перед ним. И запах… приторный запах исходивший от неё.

Тело моей… наставницы, раздавленное тяжёлым фургоном, искорёженное, словно провёрнутое через мясорубку, лежало там. Мне не забыть, какими ужасными были её ноги – голые, серые, мёртвые, выгнутые под неестественным углом. Рядом валялась оторванная рука, такая же сизая, и гладкая, и блестящая в лунном свете. Должно быть, прошло уже несколько дней с её смерти, и мухи уже начали облеплять останки. Когда я увидела её… я, кажется, закричала.

Так странно… даже не помню, как я оказалась посреди кучи мусора, или как я в неё зарылась… В тот момент в голове была лишь одна мысль: «Я должна её вытащить».

Я продолжала разбирать завал, всё глубже закапываясь в это месиво из обломков досок, металлических креплений и стержней – липких, мерзких, скользких, вонючих. Мои руки были вымазаны кровью до локтя, когда я закончила и сдалась. Я не справилась, и она так и осталась лежать там, в этой груде мусора. Наверное, это хорошо – я так и не увидела её тела.

Тёплые тонкие пальцы Мариан мягко коснулись ладони Корины. Волшебница едва вздрогнула и встретилась с понимающим взглядом карих глаз девушки.

– Ты скучаешь по ней? – тихо спросила она.

Корина упёрлась локтем в столешницу и запустила руку в волосы.

– Мы не были близкими, мы даже не были родственниками. Но я привязалась к ней, не смотря на это. Она, в каком-то смысле, заменила мне мать… Терять близких в таком возрасте очень тяжело. Если бы мне было хотя бы четырнадцать, я бы справилась. Ах, если бы мне было четырнадцать… – Корина сглотнула комок, подступивший к горлу.

Я две недели провела рядом с ней. На первый день я боялась даже выйти из её дома, на второй – кажется, вовсе не просыпалась. Я очень боялась того, что мёртвая она – там, а живая я – здесь, и нас разделяет только стена толщиной в ладонь и расстояние в двадцать шагов. На четвёртый день я едва не сорвалась и не закопалась в эту жижу снова, а на седьмой, наконец, решила похоронить наставницу – сжечь эту гору обломков вместе с телом, а прах развеять по ветру.

Знаешь, я очень люблю огонь. Он оберегает, защищает меня. Успокаивает… Я собрала костёр – сложила вокруг хворост – и разожгла с четырёх… нет, с пяти сторон. Искра, всполох, и между нами опустился красный занавес.

Пламя погребального костра совершало свой таинственный танец, слёзы лились по моим щекам, и я стояла в оцепенении, молча прощаясь со своей прошлой, привычной жизнью. В тот момент я осознала, что никогда больше не смогу поговорить с матерью. Нет, я не собиралась раскаиваться – вот уж глупость – просто поговорить, ни о чём. Я смотрела и думала, смотрела и думала…

Через неделю я ушла и… больше не возвращалась.

Корина вновь опустила глаза. Небо в последний раз вспыхнуло ярко-розовым и погасло окончательно. Только маленький фосфорный шарик продолжал тускло светиться в лампе, рассеивая сумрак комнаты.

– Ночь наступила, – прошептала Мариан.

– Да, – выдохнула волшебница.

– Держи, – Мариан протянула девушке лампу. – Спальня дальше по коридору, дверь подписана. Я пока уберу со стола.

– Может, тебе помочь? – мягко спросила Корина.

– Не нужно, иди.

Волшебница пожала плечами и вышла в коридор. Добираться до комнаты пришлось почти на ощупь, слабый желтоватый свет не позволял смотреть дальше вытянутой руки.

Войдя в спальню, Корина сразу заметила плотно задёрнутые чёрные бархатные шторы на окнах. Сама комната была небольшой, потому и мебели в ней оказалось немного.

У стены стояла кровать с балдахином. Напротив неё – платяной шкаф, а рядом с ним комод и кресло. По бокам от кровати – тумбочка, стул и туалетный столик.

Девушка поставила лампу на тумбочку, сняла ботинки и повесила тяжёлую куртку на спинку стула. Корина знала, что одежда, ранее бывшая ей впору, стала велика, но в свете лампы это стало ещё заметнее.

Стянув штаны, она ужаснулась, увидев тонкие ноги, обтянутые бледной кожей. У волшебницы появилось ощущение, что она впервые видит своё тело. Подходить к зеркалу девушка не стала – боялась вновь увидеть свои глаза, пустые и тёмные как сама бездна.

Сняв рубашку, и стараясь не смотреть на выпирающие рёбра, Корина легла на кровать и укрылась одеялом. Оно так приятно щекотало тело, что девушка даже улыбнулась.

Как же давно она не спала голышом. В последнее время Корина так выматывалась, что ей не хватало сил даже на то, чтобы раздеться. Неужели ей наконец-то удастся отдохнуть?

Вытянувшись во весь рост, Корина упёрлась пятками в изножье кровати. Даже по меркам местных жителей волшебница была слишком высокой. Чтобы уместиться, она повернулась набок и поджала ноги.

Услышав шаги в коридоре, Корина рефлекторно стиснула бёдра. Шурша платьем, Мариан зашла в комнату. Заперев дверь на замок, девушка посмотрела сначала на скомканный лётный костюм, а затем на дрожащую под одеялом волшебницу.

– И не холодно тебе так? Хоть бы рубашку надела.

– Не хочу, – ответила Корина. Она знала, что никакая одежда не поможет ей согреться.

Мариан пожала плечами. Затем стянула сапоги и поставила их рядом с ботинками волшебницы. Чуть замешкавшись, девушка расстегнула тёмное, похожее на редингот платье и обнажила бледную кожу.

Волшебница невольно залюбовалась. Мариан была ниже Корины примерно на голову и почти такой же худой, что, тем не менее, ничуть её не портило. Подойдя к шкафу, девушка убрала в него платье и переоделась в ночную рубашку.

– Тебе стоит выспаться, знаешь. Ты действительно выглядишь очень плохо, – тихо произнесла Мариан, скользнув под одеяло. – Даже хуже меня.

Волшебница промолчала, притворившись спящей.

– Надеюсь, что завтра я тебя вспомню, Корина, – с надеждой проговорила девушка и погасила лампу.

Прошёл час, а может, два – Корина не знала сколько. Задремать не получалось, а ещё ей было очень холодно. Вскоре она и вовсе сжалась в комок. Рядом послышалось копошение. Показалось?

Неожиданно на плечо ей легла мягкая и тёплая ладонь. Мариан уткнулась носом в затылок волшебницы. Спиной Корина почувствовала мягкую грудь, прикрытую тканью ночной рубашки.

Девушка крепко прижала волшебницу к себе, по-хозяйски закинув ногу ей на бедро. Так тепло. Положив руку Мариан себе на грудь, Корина стиснула своё плечо, вжала голову и закрыла глаза…

***

Здесь всегда царит сырость и сумрак, в этих коридорах сети канализаций, похожей на лабиринт. Стены из красного кирпича на ощупь напоминают сырое мясо, да и по запаху отличаются слабо. Корине страшно и неуютно, но она всё равно продолжает спуск по этажам подземной галереи.

Нижний ярус частично затоплен. Корина старается ступать осторожно, но путь виден едва-едва, и она бредёт, порой проваливаясь в красно-оранжевую жидкость, то по щиколотку, то по колено. К железистому запаху крови неизвестно откуда примешивается сладковатый, почти карамельный, запах больничный.

Выход близко

В следующей зале оказывается намного суше. Кирпич на ощупь кажется почти нетронутым сыростью канализации. Он чистый, и яркий, и тёплый, будто обожжённый недавно. Корина осматривается и замечает несколько труб, отмеченных буквами и цифрами. «Выход находится в одной из них», – решает волшебница и выбирает проход, обозначенный нулём.

Он ведёт вниз, ещё глубже, чем прежде. Труба широкая, но Корине всё равно приходится наклоняться, чтобы не задеть головой покатые металлические своды. Света здесь почти нет, и девушка вытягивает руку вперёд. Так она продолжает спуск, пока не наталкивается на что-то холодное.

Это оказывается гермодверь. Она ржавая, железная, но петли у неё чистые. Корина тянет за ручку – дверь поддается легко, открываясь без малейшего скрипа, пропуская волшебницу внутрь – в Дом, в котором она когда-то жила.

В доме ночь. Лунный свет слабо разгоняет сумрак комнаты. В комнате с ободранными обоями нет ничего, кроме резного деревянного стула и петли, свисающей откуда-то с потолка. К стулу от окна тянется тень, похожая на тюремную решётку.

Краем глаза Корина замечает справа от себя женскую фигуру. Её вьющиеся волосы кажутся чёрными, а лицо сокрыто мраком. В лунном свете её бледная кожа кажется почти прозрачной. Незнакомка встаёт ногами на стул, без колебаний просовывает голову в петлю и с акробатическим изяществом выбрасывает стул у себя из-под ног.

Не отрываясь, как под гипнозом, волшебница смотрит на бьющееся в конвульсиях тело. На миг Корина отводит взгляд, но, повернувшись обратно, уже не видит никакой девушки. Медленно, словно в трансе, волшебница сама идёт к петле. Она ставит на место опрокинутый стул, встаёт на него и уже сама просовывает голову в петлю. И столь же лёгким движением выбивает стул из-под ног. Удавка резко стягивает горло.

Пытаясь найти опору, Корина беспомощно болтает ногами в воздухе. Она чувствует, как трепыхается её тело – словно рыба, выброшенная на берег. Пытаясь выбраться из петли, она до крови разрывает ногтями кожу на шее. Но тщетно. Руки обессиленно опускаются. Она уже слышит шёпот смерти за спиной.

Из последних сил, она разворачивается к двери и видит собственное напуганное лицо. Двойник отводит взгляд, и это последнее, что успевает заметить Корина. Глаза волшебницы накрывает красной пеленой.

***

Никогда ещё Хени не ощущала себя настолько беспомощной и бесполезной как сейчас. Четыре стены небольшой ванной комнаты будто сливались воедино, а потолок виделся таким высоким, что Хени казалось, словно она лежит на дне глубокого колодца.

Девушка уткнулась носом в затылок Корины и прижалась сильнее к её безжизненному телу. Вдохнув, она ощутила на языке железистый запах. Скверна всегда пахла кровью.

Было всё же в этом угасании, в этой борьбе смерти и жизни что-то чарующее. Хени приподнялась на локте и осторожно провела пальцем по лицу волшебницы. Кожа Корины оставалась такой же холодной и влажной. Такой же неживой. Девушка слегка оттянула кожу на запястье сестры и затем отпустила. Всё ещё… упругая?

«Странно», – подумала Хени. – «Прошло уже больше суток, но…» Девушка попыталась приподнять руку волшебницы. Рука двинулась легко, без всякого сопротивления. Стоило отпустить, и она тут же упала обратно на матрас.

«Словно у живой… А если она жива?», – Хени ощупала пальцы Корины. Пальцы… Мягкие и гибкие. На глаза навернулись слёзы, а рот сам собой растянулся в улыбке. «Она не окоченела…» – осознала девушка.

В надежде услышать стук сердца, Хени прижала ухо к груди волшебницы… Глухо. В растерянности, девушка поднялась с матраса и вышла из ванной.

Свисающие с потолка круглые светильники едва ли могли рассеять сумрак спальни. В их слабеющем зеленоватом свете и так не слишком большая комната казалась ещё более затхлой и тесной.

Хени обняла себя за плечи и присела на край кровати. «Сердце не бьётся, но и тело не тлеет. Почему? Не-воз-мож-но. Почему?» – эти вопросы крутились в голове, но найти ответ никак не получалось. Хени с подозрением посмотрела на сахарницу, стоявшую на тумбочке рядом с кроватью. А что если это порошок, убивший волшебницу, теперь не даёт ей умереть окончательно?

Хени взяла сахарницу и слегка её встряхнула. Внутри оставалось ещё пол-ложки вещества или чуть больше. Щёлкнув крышкой, Хени открыла её и уже направилась к сестре в ванную. Порошка немного, но для того, чтобы оживить волшебницу хватит вполне…

А что если… не поможет? Не станет ли хуже? Хени замерла в нерешительности. А вдруг это шанс? На всё тело нужно чуть больше, чем пол-ложки – именно столько, сколько у неё есть. Вдруг не повредит? Нет, риск всё равно слишком велик. Лучше избавиться.

Хени раскрыла окно и наклонила сахарницу. Порошок высыпался тонкой струёй и развеялся по ветру. Отойдя прочь от окна, девушка сползла по стене и обняла себя за ноги. Скользнув взглядом по входной двери, Хени отметила, что защитные чары почти выдохлись. Совсем скоро замки окажутся беспомощны даже перед простой отмычкой. Но день-полтора ещё есть, и сёстры пока ещё могут чувствовать себя в безопасности.

Корина…

Хени вернулась в ванную. Она вновь коснулась бледного, словно гипс, лица волшебницы и оправила её тёмные волосы.

– А ты лохматая. Причесать бы тебя, – насмешливо произнесла девушка и потянулась за расчёской.

Усадив Корину между ног и положив её голову себе на грудь, Хени начала распутывать пряди. Сама того не замечая, она начала шептать старую сказку о двух сёстрах, которую не так давно рассказывала сама волшебница.

– Я сойду с ума без тебя, – ужаснулась Гретхен.

– Но я должна остаться, – ответила Лорелай. – Ведьме в любом случае нужна жертва. Если не успеем – пусть ей стану я.

Сестра была неумолима, и скрепя сердцем, Гретхен согласилась.

И всё же, кто она такая, эта Бригитта? До неё волшебница уже встречалась с ведьмами. Чаще всего они оказывались просто сумасшедшими старухами. Из-за этого она и приняла тогда ту горбунью с корытом за Бригитту.

Путь Гретхен лежал через лес. Жители поговаривали, что именно там обитала ведьма. Никто не знал, как ведьма выглядит, никто не знал, как выглядит её хижина, и есть ли она у неё вообще.

Волшебница шла уже очень долго, и чем глубже она продвигалась в лес, тем меньше зелени она встречала на пути и тем чаще ей попадались чёрные скрюченные деревья. Сухие листья и ветки хрустели под ногами, за ботинки цеплялись опавшие листья. К её удивлению, от листьев запаха не было. В лесу вообще ничем не пахло.

Лишь к закату Гретхен добралась до пустоши. Девушка никак не ожидала увидеть огромный каменный куб, стоявший посреди пепелища. По видимости, он и был домом ведьмы. Юная волшебница обошла куб по кругу, но не обнаружила никакого намёка на дверь.

Обойдя куб ещё раз, девушка заметила, что одна из граней будто колеблется, напоминая ткань на ветру. Волшебница взяла в руки толстую ветку и ткнула ей в «полотно». Та прошла сквозь камень, не встретив сопротивления. Потянув на себя, девушка с той же лёгкостью вытащила ветку. «Вот он, вход», – догадалась Гретхен и нырнула внутрь.

Внутри дома не оказалось ни пряничных стен, ни деревянных. Не было ни котла, ни магических книг, ни жаб со змеями, ни колдовских трав. Это место вообще не было домом. Ведьмино логово было похоже на… театр, огромный зал на пять сотен человек.

Устремив взгляд к потолку, девушка увидела покатый свод из голубого мрамора, опиравшийся на выставленные вдоль стены белые гранитные колонны. Внизу, в оркестровой яме толпились силуэты загадочных человекоподобных существ с длинными клювами – музыкантов.

А на самой сцене, высекая небесный огонь из пальцев, танцевала она – Бригитта. И что-то чарующе-притягательное было в этом танце – и зловещее, и загадочное, и пугающее, и невообразимо прекрасное. Но облик её был непривычен. Не чудовищная горбунья, не старуха с корытом на спине – этот облик был столь потрясающий, что у девушки захватило дух.

Огромная фигура, тридцати восьми локтей в высоту, покрытая чёрной блестящей чешуйчатой кожей. С головы спадают длинные, совершенно прямые волосы – белые как снег и липкие, словно паутина. Глаза – красные, матовые, без зрачков. Одежда ведьмы – такая же чёрная – словно растёт из её тела, рассыпаясь у самых ног серой сеточкой.

– Вот ты и попалась, Бригитта, – произнесла Гретхен. В ответ послышался хохот ведьмы.

Только волшебница вышла из-за кулис и ступила на сцену, хрустальный пол тут же пришёл в движение. Девушка лишь едва успела схватиться за занавес. К счастью, кулиса держалась крепко и отрываться пока не собиралась. Заметив это, волшебница забралась выше, чтобы подобраться к Бригитте поближе.

Всё равно далеко. Ей срочно нужно какое-нибудь оружие. Гретхен тут же почувствовала, что держит в руке копьё. Как кстати. Девушка замахнулась и попыталась кинуть копьё в ведьму. Не получилось – волшебница его просто выронила, и лишь чудом не сорвалась сама.

Но кое-как ей всё же удалось удержаться. Опустив голову, Гретхен увидела, как копьё покатилось по сцене, вылетело за край и проткнуло одного из музыкантов насквозь.

Пол резко замер. Гретхен сползла вниз по кулисе и призвала ещё одно. Волшебница прицелилась и даже успела замахнуться, но тут сцена неожиданно накренилась. Девушка потеряла равновесие, и копьё вновь пролетело мимо цели.

Гретхен хотела призвать следующее, но неожиданно заиграл оркестр и оглушил волшебницу. Она зажала уши и зажмурила глаза. А ведьма лишь рассмеялась, глядя на безуспешные попытки волшебницы добраться до неё.

Скользкий хрустальный пол вновь закружился под ногами Гретхен, и юную волшебницу понесло прямо в оркестровую яму. Каким-то чудом, ей удалось зацепиться рукой за край суфлёрской будки. Девушка уже успела почувствовать пятками жар от раскалённой рампы. Послышались аплодисменты.

…а дальше я пока не вспомнила. Конечно же, всё было не так. Не так пафосно, – продолжала Хени, поглаживая волосы волшебницы. – Тебе бы понравилась эта вариация.

Корина. Всегда такая разная – упрямая и гордая, но в то же время хрупкая, словно фарфор. «Как бы я хотела, чтобы ты вернулась», – прошептала Хени и, незаметно для себя, заплела её волосы в косу.

Сегодня они будут спать на кровати. Рваный матрас – не место для королевы. Подняв девушку на руки, Хени перенесла её в спальню.

Волшебница не узнает о сегодняшнем собрании. Не узнает о грядущей битве и о том, что жители поверхности уже стянули войска к подземной реке. Сколько их погибнет? Хени поёжилась. Видимо, от сестры ей передалось и неприятие к виду крови.

Хени удалось изобразить волшебницу так хорошо, что сама бы поверила. Сегодня ей не только удалось избежать подозрений Ланги, но даже обмануть Пакира. И он поверил, поверил, что скончалась она, а не сестра. Он даже не удивился. Ответил только: «Я предупреждал».

Но мертва ли волшебница? Вот она лежит рядом с Хени, будто спящая. Мог ли порошок разбудить Корину? Она не знает, а значит, может лишь надеяться, что поступила правильно.

Хени обняла сестру и прошептала на ухо: «Вернись, если можешь». А затем, придержав её спину рукой, поцеловала прямо в губы. До появления объединённого войска Волшебной страны оставалось всего несколько часов.

Хени снова уснёт. И приснится ей, как вместе с сестрой идут они по заснеженной аллее. Корина будет одета в чёрное пальто, а Хени окажется в сером. Белые хлопья падающего снега будут оседать на их угольно-чёрных волосах, и, как раньше, Хени прижмётся к сестре, а Корина обнимет в ответ. Она вновь услышит как бьётся сердце сестры, почувствует тепло её дыхания и увидит глаза цвета майской зелени, так похожие на её собственные.

***

Проснувшись, Корина почувствовала, что лежит лицом вниз на холодной и твёрдой поверхности. Не открывая глаз, девушка перевернулась на спину, освобождая затёкшую руку.

– Кто ты? – окликнул волшебницу голос.

Корина распахнула глаза и увидела белый потолок, пойманный в сеточку трещин. Повернув голову набок, она столкнулась с удивлённым взглядом Мариан.

– Мариан? Ты не узнаёшь меня?

– Я… Я не помню.

Волшебница приподнялась на локтях, обняла себя за ноги и искоса взглянула на собеседницу.

– Даже имени моего не помнишь?

Девушка нахмурилась и покачала головой.

– Мне кажется, мы живём вместе очень долго, – Мариан смущённо улыбнулась. – Так странно, правда?

– Не очень-то долго… Мы только вчера познакомились. Меня зовут Корина.

Волшебница встала с пола и перебралась на кровать. Мариан пристроилась рядом.

– Корина… Хорошее имя. Такое не забудешь, – нервно сжав край ночной рубашки, произнесла девушка. – Оно смутно знакомо мне…

На миг Мариан отвернулась. Затем подняла лежащий на сиденье стула мешок и развязала его.

– Твой мешок?

– Мой.

Девушка достала из мешка сахарницу и повертела её в руках.

– Красивая… – отметила Мариан и посмотрела на волшебницу, – Очень красивая.

На мгновение Корина представила, что комплимент предназначался ей, и тут же залилась краской.

– Знакомы всего день, получается, – печально продолжила девушка. – Но я была уверена… что дольше.

Волшебница в ответ нежно обняла подругу за плечи.

– Мне тоже очень жаль.

Мариан прижала мешок к себе и, прикрыв глаза, прошептала:

– Но почему мне кажется, что я тебя знаю? С кем я жила раньше?

– О чём ты?

– Кровать двухспальная. И тебя я приняла за знакомую. Понимаешь, что это значит? Я жила не одна.

Девушка потёрлась о ключицу Корины и задумчиво проговорила:

– Почему я ничего не помню? Почему?

Корина не нашла, что ответить. Прервав неловкий разговор, девушки оделись и пошли на завтрак. Волшебница присмотрелась к движениям подруги. Сон явно пошёл той на пользу – девушка больше не тряслась и не спотыкалась. Она даже как будто стала увереннее. Чего не скажешь о самой Корине, её настроение оставалось таким же сумрачным.

На кухне Мариан сразу же заметила недоеденный кусок буженины.

– Мясо? Откуда? – удивилась девушка. – Ах, это ты его привезла. Конечно же.

Мариан резко развернулась к Корине. От смятения не осталось и следа. На лице девушки сияла улыбка.

– Ты просто чудо! Да я теперь… Давай, запечём. С синими фруктами.

– Давай, – без раздумий согласилась волшебница.

– Только ты мне поможешь! – настояла Мариан.

Она придумала запечь мясо в синих фруктах, и специально для этого даже отыскала керамическое блюдо с цветным узором. Фрукты нашинковала Корина, а Мариан накрыла их полосками мяса и отправила запекаться.

Пища на вкус оказалась приятной. Запаха у неё не было – синие фрукты вобрали его в себя. Мариан результат очень понравился. То, с каким аппетитом она расправлялась с печёным мясом, заставило Корину слабо улыбнуться.

Жизнь налаживается.

До начала рабочего дня оставалось ещё пару часов. Это время девушки решили провести на первом этаже, в гостиной с большим диваном. Комната располагалась недалеко от входной двери, так что Мариан услышит, если кто-то вдруг постучится.

– Здесь так пусто, – грустно произнесла Корина.

– Где?

– На острове. Ты не замечала?

Мариан задумалась, а волшебница продолжила:

– Это ведь большой город. А осталось только двенадцать человек. И то не точно. Ты не думала о том, куда все делись?

– Они… уехали? – предположила Мариан. – Да, точно! Так, наверное, и было, потому что когда здесь поставили башню, сюда тут же стали отправлять пленников. Кто захочет жить в одном городе с заключёнными? Вот все и уехали.

– Ты уверена?

Мариан обняла Корину за плечи и усадила её на диван вместе с собой.

– Давай о чем-нибудь другом поговорим? – девушка подняла лежащую рядом книгу и протянула волшебнице – Например, о ней. Об острове я и так мало что помню.

Корина согласилась. К тому же она хотела узнать подругу получше. Незаметно и естественно разговор перетёк в обсуждение личной жизни. По ходу беседы, Мариан раскрывалась перед волшебницей всё сильнее. В голосе появлялась лёгкость, в движениях исчезала скованность.

Всё время, пока они говорили, девушка почти не выпускала из рук сахарницу Корины. Глядя на подругу, волшебница вспомнила себя саму в двадцать лет – неглупую, но наивную девочку, верящую в волшебство и его всесилие. Тогда у неё не было ничего, кроме магии, и никого, кроме лучшего друга… Друг погиб у неё на глазах, королевство она потеряла. С тех пор у неё осталась только магия.

Разговор вскоре угас, и теперь они лежали обнявшись. Корина перебирала короткие, чуть доходящие до шеи волосы Мариан. Волшебница вовсе не ощущала тяжести прижавшейся к ней девушки. Рядом с ней было приятно и легко.

Но вот их тихое блаженство прервал стук.

– Дорогуша, ты здесь? – послышался голос за дверью.

Мариан встрепенулась.

– Это… Я узнаю его – это Энрике. Лежи, я открою.

Как выяснилось, комендант пришёл за Кориной. Ему была нужна её помощь, но в чём именно, мужчина не ответил. Внутрь он не заходил, ждал девушку снаружи.

Энрике подготовился заранее. На плечах у него висел рюкзак, на поясе топор, из-за спины торчала лопата. «Значит, придётся что-то копать», – подумала Корина и ощутила, как по спине пробежал непонятный холодок. Отогнав наваждение, она отправилась вместе с комендантом.

Когда они отошли от дома достаточно далеко, Энрике спросил:

– Она снова о всём забыла?

Корина кивнула.

– Жаль.

Волшебница вспомнила, как тоскливо Мариан смотрела ей вслед, сжимая сахарницу в руках.

– Энрике, а вы знаете, с кем она жила?

– Не помню. То ли с подругой, то ли с сестрой. Не спрашивай, что случилось – этого я тоже не помню. И никто не помнит.

Корина обернулась в сторону дома Мариан.

– Я должна была остаться с ней. Бросать её вот так – неправильно.

– Боишься за неё? – покосился Энрике. – Сегодня будет много работы, Корина. Без тебя никак.

Энрике вёл волшебницу куда-то за город. Посмотрев на «небо», Корина заметила, что облака стали гуще. Огромный жёлтый вихрь, кружащийся вдалеке, выбрасывал мыльную пену и гнал к городу огромные волны.

– Куда мы идём? – спросила, наконец, волшебница.

– К пленникам. Им нужна помощь кое с чем. Раньше я мог бы и сам, но сейчас, боюсь, в одиночку уже не справлюсь.

«К пленникам…» – тихо повторила девушка и прикусила губу. Комендант не собирался раскрывать тайну раньше времени. И ей это сильно не нравилось.

Корина вновь взглянула на небо и увидела, что оно изменилось. Теперь в грязно-жёлтых облаках маячили сине-зелёные пятна, похожие на плесневые грибы. Тошнотворно. Волшебница потёрла глаза. Как же ей надоел этот грязно-жёлтый студень. Как же давно она не видела обычных облаков.

Вскоре путники добрались до пустыря. Единственную стоящую там хибару даже сараем было трудно назвать. Развалившаяся, с проломленной крышей – жалкое зрелище.

Подозрения у Корины появились буквально в тот момент, когда она увидела дверь. На её поверхности не было защитного знака. Волшебницу замутило. Она вновь почувствовала приторный запах гнилой плоти – запах смерти.

– Энрике, этот запах… вы чувствуете его? – девушка прошептала, сдерживая дрожь в голосе.

– Запах? О чём ты?

Корина ощутила металлический привкус на губах.

– Мне страшно, Энрике. Не знаю почему, но мне очень страшно.

– Потерпи, Дорогуша. Всё ещё не так плохо.

Мужчина потянул за ручку и первым зашёл внутрь. Следом за ним неслышно проскользнула волшебница.

Из-за спины коменданта Корина разглядела, что на деревянном полу, потрескавшемся от времени, лежали агонизирующие, застывшие в неестественной позе фигуры. Тела частично срослись между собой и стали похожи на оплавленные восковые статуи.

От увиденного у волшебницы застрял комок в горле, и замерло сердце. Ноги девушки подогнулись, и она упала на колени. Медленно и осторожно Корина подползла к существу и прикоснулась к чему-то, смутно напоминающему руку. Неожиданно, нечто дёрнулось к волшебнице. В ужасе, Корина отпрыгнула от фигуры и вжалась в стену.

– Ну чего ты испугалась? Они же не убьют тебя.

– Они!? – почти вскрикнув, спросила волшебница.

– Да, они, – непринуждённо ответил комендант. – Это пленники. Они живые, только без души.

Корина вытаращилась на мужчину. Энрике был совершенно спокоен.

– Почему? – нервно пробормотала Корина. – Почему они такие?

Энрике потёр переносицу.

– Это – результат «Обслуживания». Флюксум, знаешь ли, не из воздуха берут – его добывают из людей. Память, эмоции, жизнь… Душа. Всё это и есть флюксум. По сравнению с той платой, что отдает «груз», воспоминания жителей острова – это сравнительно малая цена.

Корина в оцепенении смотрела на пульсирующие и стонущие комки плоти и костей. Приглядевшись к полу, она увидела, что вокруг бывших пленников собрались лужи из чёрной слизи. Так значит, скверна – тоже флюксум. Только неочищенный.

Щёку девушки обожгло ударом. Простонав, Корина схватилась за лицо и зажмурилась. Комендант осторожно взял волшебницу за плечи и вывел ее за дверь.

– Вот, отдышись. А я их разделю пока, – произнёс Энрике, вытащил топор и закрылся в сарае. Изнутри сразу же раздались звуки разрубаемого мяса и крики.

– Это Остров Смерти, – произнесла девушка, и сама ужаснулась внезапной догадке.

Кисти Корины слабо тряслись. Сердце стучало так, будто волшебница пробежала марафон. Она дышала и видела перед собой изуродованных пленников. Лица несчастных полностью лишились каких-либо черт. Глаза опустели и выцвели. Но, не смотря на это, заключённые дышали и оставались теплыми. Они были физически живыми.

Пытаясь отвлечься от увиденного, Корина посмотрела на небо. Её взгляд тут же зацепился за ярко-розовое пятно, горевшее вдали. К земле от него тянулась тонкая нить. «Башня ректификации», – догадалась девушка. – «Такая же, как моя». Так вот над чем она работала. Так вот что за «Башню» она улучшала…

Из раздумий Корину вырвал голос коменданта.

– Отдышалась, Дорогуша? Пойдем, добить поможешь.

– Зачем? – обречённо произнесла девушка. – Они уже мёртвые. Почти, но мёртвые. Зачем? Всё это?

– Считай, что мы делаем им одолжение. Я бы не хотел провести оставшуюся жизнь в состоянии полуовоща. Впрочем, мне тогда было бы уже все равно.

Корина промолчала.

– Только их сперва к могильнику нужно отвезти. Живых легче тащить, понимаешь, Дорогуша?

Тут волшебница заметила, что в руках у мужчины большая тележка.

– Да, понимаю, – кивнула волшебница.

Корина не запомнила дорогу до могильника. Знала только, что идти пришлось долго. Тележку с телами тащить пришлось ей – Энрике отказался. Устал, пока разделывал тела.

Энрике решил, что могила будет одна – так экономнее. Её они рыли вместе. Корина копала остервенело. Она жадно выгребала землю и старалась не смотреть на бывших заключённых. На их искажённые тела.

Затем пришла пора добивать пленников. Энрике даже указал, куда лучше бить. «Да это не сложнее, чем резать кроликов – главное прицелиться точно», – подумала Корина и ужаснулась тому, как быстро она смирилась. Вот волшебница занесла лопату над телом…

Давай, сосредоточься. Найди слабую точку.

…и резко вонзила острие в позвоночник. Тело тяжело выдохнуло и перестало двигаться. Корина с отвращением перешла к следующему телу. И так ещё девять раз.

Закончили под вечер – в облаках уже мерцали золотистые искры. Не помня себя, волшебница добралась до жилища Мариан. Скользнула взглядом по защитному знаку, нацарапанному на входе. Лучше бы его тут не было, и она умерла вместе с пленниками.

Корина открыла дверь. Очертания предметов были едва различимы. Всё превратилось в цветные пятна. Что же она натворила? Какое же она чудовище…

– Ты вернулась? А я как раз ужин готовлю, – улыбка на губах Мариан поникла. – Корина? Ты что, плачешь?

– Они мертвы. Все, – произнесла волшебница, вваливаясь в прихожую. Раздался глухой звук – выпала сахарница из рук Мариан. Корина продолжала:

– Я омерзительна…

Русая девушка обеспокоенно спросила:

– Корина? Ты… хорошо себя чувствуешь?

Та покачала головой.

– Что произошло?

Корина что-то невнятно пробормотала. Какое-то время Мариан стояла в коридоре, не решаясь подойти ближе. Наконец, она заметила, что руки волшебницы вымазаны в земле.

– Он водил тебя на кладбище? Почему именно туда? Он не говорил?

Корина опёрлась о косяк двери и взглянула на Мариан.

– Он ничего не говорил, а я не спрашивала. Я… преотвратно себя чувствую. Десять человек… их было десять. И всё у меня на глазах.

Корина сглотнула подступивший к горлу комок.

– Это… это я их убила. Я.

– Что…

– Я могла их спасти… но я даже не подумала о том, чтобы спросить у Энрике, куда их ведут и что с ними будет. Я просто не догадалась. Есть ли мне хоть какое-нибудь оправдание, Мариан?

– Ты не могла знать…

– Я должна была догадаться! – закричала Корина.

Девушка рухнула на пол и сжалась в комок. Она поджала под себя ноги и закрыла лицо руками. Из-за плотной вуали тёмных волос слышались лишь причитания вперемешку со всхлипываниями.

Мариан медленно подошла и осторожно обняла волшебницу, положив её голову себе на грудь.

– Так лучше?

Корина икнула и поёжилась.

– Я ужасный, отвратительный, мерзкий человек.

– Рина… Не вини себя. Ты ни в чём не виновата. Совсем ни в чём.

Голос Мариан был тихим, заботливым, нежным. Корина сжала подол платья девушки и ещё сильнее прижалась к её груди. «Она похожа не на Хени», – подумала волшебница. – «Она похожа на маму».

– Мне так холодно, обними меня крепче.

Мариан тут же крепко сжала волшебницу. Какое-то время они сидели так, а затем русая девушка промолвила:

– Знаешь, я всё вспомнила. Лишь благодаря тебе.

– Благодаря мне? С чего ты так решила? – сдавленно спросила Корина.

– Просто… Мне кажется, что это именно так. Мне кажется, что это твоя сахарница помогла мне вспомнить.

Мариан мягко провела по волосам Корины.

– Я правда вспомнила всё. Вчерашний день, сегодняшний. То, что произошло пять лет назад – когда появилась эта башня.

Девушка цокнула языком.

– И я вспомнила, как сильно я боюсь этой башни – такой высокой и чёрной. Потому я и живу рядом с пристанью – хочу держаться от неё подальше.

Корина прижалась к груди ещё сильнее. Мариан была мягкой и тёплой, её платье казалось шёлковым, хотя и было сделано из… хлопка, наверное.

– Я хочу верить, – выдохнула волшебница. – Верить в то, что я не мерзкий выкидыш, бесполезный урод.

Корина потёрлась о девушку носом.

– Но это так тяжело. Всё время я думаю о том, что таким людям как я лучше и вовсе не рождаться. Их надо убивать в зародыше, пока не выросли и не… Я ведь не так плоха? Я же могу быть счастливой? Я заслуживаю счастья – я не плохой человек. Я достойна жизни. Так ведь?

Я ведь тоже заслуживаю счастья?

Мариан молчала. Она гладила брюнетку по волосам, по плечам, а когда волшебница начала заваливаться набок, придержала её голову.

– Ты решила, что недостойна жить лишь потому, что не успела кого-то спасти?

– Да. И не только.

Мариан долго молчала, а затем произнесла:

– На самом деле, я ничуть не лучше. Я… я подругу потеряла. Я была обязана помнить о ней. Но вместо этого предпочла забыть.

В голосе Мариан чувствовалось, как сильно она волнуется и осторожничает, пытаясь выбрать правильные слова. Она продолжала говорить, не замечая, что волшебница давно уснула.

– Рефиза погибла… из-за меня. Она была снаружи, на улице, когда включили Башню. Тогда мы даже не знали, что это за башня. Не знали, что случается с людьми, попавшими под её удар. Мы повздорили тогда. Несерьёзно, так бывает. Я не хотела её отпускать, но… Рефиза такая настойчивая. Я её не уберегла. Не уследила. Мне больно вспоминать об этом, но я боюсь, что снова всё забуду. Я устала, я больше не хочу забывать о ней.

Наконец, девушка заметила, что волшебница больше не плачет, а лишь тихо сопит, прижавшись к ней.

– Ты правда ни в чём не виновата. И я, наверно, тоже, – проговорила Мариан и совсем тихо прошептала. – Помоги мне, Корина. Не дай мне снова забыть.

***

Закат догорает. Последние лучи заходящего солнца пронзают болезненно-жёлтые облака.

Волшебница вновь сидит на изножье склона, наблюдая за тем, как волны облизывают глинистый берег реки. Ветер слегка треплет волосы девушки – словно просит обернуться, и Корина оборачивается, чтобы увидеть на вершине холма такую знакомую, но почти забытую фигуру.

Она стоит там, босая, одетая в синюю юбку и кружевную блузку. Её первая, родная, мама. Взобравшись наверх и встретившись с ней глазами, Корина замечает, что уже догнала женщину в росте.

Она всё та же, что и раньше: слишком высокая и слишком яркая, слишком необычная для жевуньи. Её совершенно прямые, каштановые волосы спадают на худые плечи, по спине рассыпается водопад медных прядей. И глаза… Именно по глазам она её узнала: тёмно-карие, с загадочным красноватым блеском.

– Ты испачкалась, – с лёгким укором произносит Гона. – Вся грязная, как поросёнок.

– Прости, мама, – отвечает Корина, на что женщина лишь слегка улыбается и мягко берёт дочь за руку.

– Пора домой? – спрашивает волшебница, и Новин-старшая кивает в ответ. Они идут долго, успевая пройти и реку, и небольшую рощицу, и цветочный луг, но за весь путь не произносят ни слова. К чему им говорить, когда они уже сказали друг другу всё, что нужно?

Останавливаются они, лишь добравшись до круглой пропасти посреди окрашенного золотом поля. Корина чуть сильнее сжимает ладонь матери и устремляет взор в небо. Закат почти догорел, и оно вот-вот станет коричневым – облака уже напоминают обагрённую вату.

– Ты почти выбралась. Спаси их, Зайчонок, – произносит женщина, и волшебница оборачивается, чтобы увидеть, как та растворяется в воздухе, словно утренний туман от горячего солнца.

Корина устремляет взгляд в бездну, раздумывая прыгать или нет. И в бездне той, в глубине этих шахт таится неведомая сила огромной разрушительной мощи. Нечто, что желает причинить боль и страдания за каждый счастливый день, прожитый людьми на Земле. Нечто, скрывающееся внутри величественного подземного особняка с множеством комнат, каждая из которых является выходом в отдельный мир. За одной из них находится неуютный бар, в чьих стенах чувствуешь себя как в тисках.

Психоделические танцы красных неоновых огней под чудовищную музыку, вызывающую судороги – отвратительную какофонию из треска и грохота, из криков и воя. Она хочет убежать, но ей придётся пройти через этот бар, чтобы среди тысяч этих комнат найти нужную – ту, что ведёт напрямую к источнику всех страданий. Ту, чьи двери никогда не должны были быть открыты. Она пронесётся сквозь этот лабиринт прямо к ней, той самой, пылающей, имея лишь флягу с водой. Она не может погасить огонь внутри этой комнаты – это очевидно – но может закрыть её двери и потушить их, заперев тем самым огонь и не давая ему выбраться. Замкнутое пространство – идеальная ловушка для всепожирающего адского пламени.

***

Доски, пропитанные чёрной слизью, хорошо горят, а огонь от них такой жаркий, что всего одной хватит, чтобы согреть целый бак воды. Когда-то, когда ещё не появилась Хени, Корина жила в комнате с проведённой в ванную горячей водой, бак нагревать не требовалось. Хени была бы рада оказаться в такой комнате. Особенно сейчас, когда нужно было омыть тело волшебницы.

Встав на колени и нависнув над телом сестры, Хени принялась распутывать её одежды, напоминавшие холодный и склизкий саван. Порой ткани были такими тугими, что их приходилось даже не расстёгивать, а разрезать.

Избавив сестру от тесного тряпья, девушка выпрямилась и окинула волшебницу взглядом. В тусклом свете магических ламп обнажённое тело Корины казалось облепленным паутиной. Хени скомкала грязную одежду и выбросила её в печь вместе с пропитавшимися чёрной слизью кусками матраса. Затем девушка подняла Корину на руки и пересадила в ванну.

Хени опустила в бак руку и чуть тронула пальцами поверхность воды. Ещё не горячая, но уже тёплая. Такая, как нужно. Проверив воду, девушка взяла мягкую губку и принялась намыливать тело волшебницы. Плавно и легко касаясь её кожи, девушка двигалась от шеи к ключицам, от ключиц к груди – и далее. Она разминала ей ноги, руки, пальцы. Она решила, что продолжит ухаживать за телом сестры до тех пор, пока та не проснётся или не умрёт окончательно.

Намылив девушку целиком, Хени омыла её из ковша. Затем она слегка потянула волшебницу за прядь и провела рукой по груди. Липко. Всё ещё липко. Хени заново намылила и ополоснула тело сестры. Струи грязной воды опять потекли на дно ванны. Девушка вновь выбрала из волос прядь и слегка потёрла её между пальцев. Трещит. Тронула грудь. Не липко. Да, теперь тело волшебницы было чистым.

Хени переложила Корину из ванны на матрас и начала протирать её тело лёгкими движениями. Кожа девушки была гладкой, тонкой – почти прозрачной, и такой бледной, что сине-зелёные вены просвечивали сквозь неё. Волшебница казалась завёрнутой в плотный кокон, и, двигаясь от лица к плечам, от плеч к рукам и груди, и животу, и дальше, Хени словно освобождала её от липких нитей.

Готово. Осталось только переодеть.

Хени уже собиралась перенести Корину обратно на кровать и даже наклонилась, чтобы взять на руки, когда она услышала копошение за дверью.

Один

У неё было предчувствие, что что-то должно случиться. Это похоже на то, как ты оборачиваешься в ответ, прежде чем тебя окликнут. Именно это она ощутила, когда открылся первый замок.

Два

Если Корине и суждено выбраться из подземной страны живой, то лишь в одиночку. Хени явственно это осознала, когда открылся второй замок.

Три

Но удастся ли выбраться Хени, если она решит оставить сестру? Ведь Корина и сама хотела умереть… Девушка замирает в нерешительности и пробуждается лишь от звука третьего замка.

Четыре

Хени выходит из ванной и плотно закрывает за собой дверь. Теперь, кто бы ни рвался в комнату, Корину он не увидит. Четвёртый замок открывается одновременно с ударом двери о дверную коробку.

Пять

Щёлкает пятый замок. Хени принимает решение. Она ложится на кровать, занимая место волшебницы.

Шесть

Шестой замок. Остаётся лишь сожалеть о том, что она так и не смогла спасти сестру и сбежать с острова.

Семь

Вот щёлкнул предпоследний, седьмой, замок, и Хени стало совершенно ясно – она никогда не увидит снег. Никогда не увидит горы…

Восемь

Восьмой замок. Она никогда не сможет прогуляться с сестрой по аллее. Никогда.

***

Проснувшись, Корина вытянула руку, но вместо стены нащупала лишь пустоту. Другой странностью был удивительно мягкий и тёплый пол. Он не был ни деревянным, ни кафельным, ни каменным, и даже не железным. Волшебница открыла глаза и увидела потолок, пойманный в сеточку трещин. Очень знакомый потолок. После стольких нервных ночей проснуться не на полу, а в кровати было очень странно. Волшебница повернула голову набок и увидела сидящую на стуле Мариан.

– Ты выглядишь знакомо. Я помню тебя? – тихо спросила русая девушка.

Волшебница взглянула на руку и стиснула пальцы

– Я – Корина.

– Точно. Странница.

Волшебница уселась на кровати и обняла колени.

– Я сорвалась вчера, – прошептала Корина. – Прости, Мариан.

Девушка неопределённо пожала плечами.

– Я знала, что так случится. Хоронить пленников очень неприятно.

– Был опыт?

– Был. Но я почти ничего не помню.

Корина прикрыла глаза и тяжело вздохнула.

– Что со мной происходит?

Мариан присела на край кровати.

– Тебе помочь одеться?

Тут волшебница обнаружила, что на ней нет одежды. Так забавно…

– Ты уснула прямо у меня на руках, и мне пришлось самой раздеть тебя, – сказала Мариан и на миг на лице девушки мелькнула улыбка. – Ты очень меня напугала. Не делай так больше, хорошо?

Корина медленно кивнула.

– Ты себя… как чувствуешь?

Корина поёжилась и посмотрела на Мариан.

– Меня тошнит. И в груди… очень больно.

Девушка наклонилась и прижала ухо к груди волшебницы.

– Ну что? – понуро спросила Корина.

– Ничего, всё в порядке.

Мариан отодвинулась и сложила руки на ногах

– Знаешь, ты напоминаешь мне мою… подругу, – девушка улыбнулась. – Такая милая, тихая. Хотя немного нервная.

Мариан поджала губы и продолжила:

– Это странно… Ты мне понравилась ещё тогда на пристани.

Корина вопросительно посмотрела на девушку.

– Твоя сахарница. Я увидела её… и вспомнила. Всё вспомнила, – ответила Мариан и потёрлась носом о щёку волшебницы.

– Ты рано проснулась. Что-то случилось?

– Энрике пришёл. Он на кухне и хочет поговорить с тобой.

Мясо кончилось, поэтому на завтрак были только синие фрукты. И хоть внешне они казались аппетитными, на вкус они оставались такими же, как вата. Корина пробовала их раньше, маленький кусочек горького шоколада отлично сбил то неприятное послевкусие. Но сейчас шоколада не было.

Чая Мариан не было тоже – вместо него приходилось довольствоваться выжимкой из листьев и плодов синих растений. К счастью, она не так противна на вкус, как фрукты. Не идеал, но лучше, чем ничего

– Проснулась, Дорогуша? Ты как? – спросил Энрике.

– Терпимо, – сухо ответила Корина.

Доски, пропитанные чёрной слизью, хорошо горят, а огонь от них такой жаркий, что всего одной хватит на целый бак горячей воды.

– Ты отлично вчера держалась. Даже я не мог похвастаться такой выдержкой, а ты бодрячком. Даже не верится, что это твой первый раз. Это ведь твой первый раз?

Корину вновь замутило. Казалось, что она вот-вот упадёт.

– Отстаньте, Энрике. Не видите, ей плохо!

Она вступилась за меня. Спасибо ей.

– Спасибо, Мариан, – Корина хмуро посмотрела на коменданта – Скажите, Энрике, вам это действительно интересно?

– Я был бы не против узнать твою историю. Ты не так проста, как кажешься. Ты живёшь здесь уже третий день, но до сих пор никого не забыла, – он наклонился к лицу девушки. – Ты что, блаженная?

– Скорее проклятая, – ответила девушка, криво улыбнувшись.

Комендант откинулся на спинку стула.

– Мы все тут прокляты этой Башней.

– Почему вы терпите происходящее?

– Мы привыкли. Поначалу было очень страшно и противно. Я, впервые увидев… тела, сразу упал в обморок. Потом постепенно становилось проще. Теперь я и вовсе не обращаю внимания. Мариан?

А она-то тут причём?

– К сожалению, он прав, – подала голос девушка. – Ты привыкаешь к такому. Поздно или рано, но привыкаешь.

Волшебница опёрлась локтями о стол и закрыла лицо руками.

– Я не хочу. Не хочу ничего этого, – тихо ответила девушка.

Стул Энрике скрипнул.

– Знаешь, я уже давно тут... копаю. Скоро и мне придется заняться «обслуживанием». В общем… Я хочу, чтобы ты меня сменила.

Девушка истерично хихикнула.

– Вы с ума сошли!

– Вовсе нет. На тебя эта башня сильно не действует. Твой разум более гибкий. Ты молодая и сильная, ты справишься. Ты обязательно справишься. Тебе помогут, если что.

– Нет… Просто, нет…

Комендант положил руку на плечо девушки.

– Послушай, мне осталось совсем немного. Ещё полгода, и Башня меня высосет. Кто-то должен остаться, и я хочу, чтобы это была ты. Весь этот город, наше наследие, я оставлю тебе. Целый город будет твоим, ты только подумай! Неужели тебе этого не хочется? Корина открыла лицо и взглянула на коменданта.

– Почему я? Почему именно я? – спросила девушка.

– Я уже сказал почему. Башня на тебя не действует.

– Я не хочу этого.

– Чего же ты тогда хочешь?

А действительно, чего? Покоя? Здесь везде покой. Смерти? Вряд ли. Волшебница посмотрела на Мариан, теребящую себя за рукав, и произнесла.

– Я хочу уничтожить эту Башню.

Энрике усмехнулся.

– Дорогуша, ты не первая такая. Если бы никто кроме тебя не пытался до неё добраться, нас было бы вчетверо больше. Ну, прошу тебя, умоляю – не дури, останься. Город ждёт.

Ничего меня здесь не ждёт

– До того как сбежать с острова, я занималась тем же самым – отправляла людей на убой. Я не хотела – просто выхода иного не было. Мне угрожали убийством дорогого мне человека, одного из немногих, оставшихся со мной. А дальше… я уже не помню, почему продолжала это делать.

Корина подняла глаза.

– После побега я надеялась, что больше никогда не столкнусь ни с чем подобным. А вы предлагаете мне заняться тем же самым? Это не жизнь, Энрике. Я больше не могу так жить, я не хочу так жить. Думаете, я боюсь, что не справлюсь с городом? Нет, не боюсь. Но здесь пусто, Энрике. Остров пуст – здесь некем и нечем управлять. Вы не смогли уничтожить Башню, а я смогу. Я знаю, что у меня есть шанс. – Корина встала из-за стола и выпрямилась во весь рост. – Я – волшебница. Я могу её уничтожить.

И в подтверждение своих слов, девушка взмахнула рукой и разожгла камин, а затем, щёлкнув пальцами, открыла заслонку.

– Я уничтожу эту башню. Надеюсь, этим мне удастся искупить часть своих… Часть своей вины.

Лицо коменданта прояснилось.

– Волшебница, значит? Неужели…

– Самая настоящая.

– Делай что хочешь. Если справишься, то... спасибо тебе, в общем.

«Спаси их», так ты сказала?

Когда Корина бежала с острова Горн, она собиралась дольше. В этот раз она взяла только сахарницу и флягу с водой. Напоследок её решили проводить до границы города. Пытались ли её таким образом отговорить – волшебница не знала. Энрике шёл справа, Мариан слева, и в какой-то момент ей показалось, что она идёт на эшафот.

Наконец, они вплотную подошли к границе, отделявшей город от пустоши. Корина раскрыла мешок и достала сахарницу. Красивая. Подумать только, какой путь прошла эта безделушка, прежде чем оказаться здесь, на Острове Смерти.

– Мариан… – тихо позвала Корина. – Это тебе. На тот случай, если ничего не выйдет. Я хочу, чтобы она осталась у тебя, пусть она помогает тебе вспоминать.

Та подняла на волшебницу глаза, покрасневшие и опухшие. Мамочки, да у неё слёзы!

– Пусть от меня останется хоть что-нибудь, – добавила Корина.

Девушка дрожащими руками взяла у волшебницы подарок и тихо прошептала: «Спасибо».

– Значит, здесь наши пути расходятся, – сдавленно произнёс Энрике. – Жаль. Ты мне понравилась, Дорогуша.

– Прощайте, – произнесла Корина.

В ответ комендант помахал рукой. Мариан лишь кивнула.

Волшебница отвернулась. Её ждала Башня.

Время отправляться в последний путь. Время умирать.

Поначалу идти было легко, и небольшое давление на виски ничуть не беспокоило Корину. Но чем дальше она уходила от города, тем сильнее оно становилось. Вскоре, к давлению присоединился гул, похожий на зудение в телефонной трубке. Но даже это не заставило Корину повернуть назад.

Она продолжила идти. Чтобы хоть как-то защититься от влияния Башни, волшебница попробовала выставить магический барьер, но это ни к чему не привело – он рассыпался секунд через десять. «Мне следует поберечь силы», – решила девушка. Вернуться было ещё не поздно, но она уже твердо решила, что уничтожит эту ненавистную Башню.

А затем Корина увидела границу: небольшие кустики и колючая трава резко прерывались пустошью. Вот почему здесь нет синих растений. Даже они, способные прорасти где угодно, не могли справиться с подавляющим действием Башни. Всё – она перешагнула границу. Точка невозврата пройдена, и отступать больше некуда.

По пути волшебнице начали попадаться первые жертвы – те, кто не успели сбежать, когда Башню запустили. Их лица напоминали лица заключённых: они точно так же были лишены каких-либо черт. Но увиденное только убедило Корину в правильности сделанного выбора. И она продолжила идти, с каждым шагом отдавая все больше и больше сил отвратительному сооружению. Вскоре появилась апатия и подавленность. Обездушенных становилось всё меньше, и вскоре они исчезли вовсе.

Неожиданно Корина задалась вопросом – почему она не видела ни одного скелета среди них. Все тела были… Целыми. Неистлевшими. Она не чувствовала запаха гниения. От осознания этого факта у девушки пробежали мурашки.

Дышать становилось тяжелее – она уставала. Пройдя ещё немного, девушка наконец увидела отвратительное пунцово-розовое сияние. Вернее, не столько увидела, сколько ощутила. Корина вымученно улыбнулась – она добралась.

И тут волшебница услышала зов. Притягательный зов, которому было невозможно сопротивляться. Ей стало наплевать на искажённые ужасом гримасы каббаров и людей, что вновь начали попадаться на пути. Ничего больше не существовало: только восторг, только она, только Башня.

Эта Башня – монументальная конструкция, с концентрическими кругами в навершии и острыми гротескными шипами у основания – манила, подавляла, изнуряла, поглощала.

Острый шпиль, пронзавший пунцово-розовые облака напоминал чёрный шприц, протыкающий воспалённую кожу. Чёрная слизь, вытекавшая из них словно из открытой раны, спускалась по стене, проникала внутрь, заливала верхние этажи, собиралась прямо в центре – в сердце Башни.

Машина чувствует… Машина упивается… Машина требует наслаждения.

Картинка перед глазами Корины стала туманной, будто она вновь посмотрела на мир через заледеневшее стекло. Мысли крутились в голове словно цветные осколки в калейдоскопе – то рассыпаясь, то вновь выстраиваясь в причудливые узоры. Девушку тянуло к Башне, и хотя дыхание становилось тяжелей, а силы покидали тело, с каждым шагом её охватывал невероятный восторг. Вот волшебница приблизилась к дверям вплотную. Стоило ей коснуться створок ворот и войти внутрь – и она словно провалилась в сон.

Лабиринт внутри Башни полностью повторяет планировку особняка из сна. Потому Корина идёт вперёд уверенно, уже заранее зная нужный путь. С каждой открытой дверью, с каждой пройденной комнатой, волшебница всё ближе подбирается к сердцу этой чудовищной машины. Наконец, пройдя очередной коридор, Корина видит её – пылающую кроваво-красную дверь, ту за которой находится главный зал. В точности как во сне, волшебница обливает её водой из фляги. Пламя гаснет, и дверь темнеет.

Волшебница входит внутрь. В центре зала, под самым потолком висит обвитый цепями лиловый кристалл. Прямо под ним поставлен куб-накопитель, на гранях которого колышутся сполохи черного пламени. Связывает их цепочка из «контуров» – кабелей, управляемых магическими печатями.

Примитивнейшая конструкция. И крайне ненадёжная. Здесь нет ни компрессора, ни резервуаров с жидкой Тьмой, позволяющей получать очищенный флюксум практически без вреда. И остановить эту Башню сейчас не может никто, кроме Корины.

Машина с динамитом вместо сердца.

Самая главная часть – куб. Она же самая опасная и самая хрупкая. Девушка осматривается и понимает, что отключить его через контуры не получится. Часть из них повреждена, а те, что целы, так сплетены между собой, что невозможно понять, где они начинаются и заканчиваются.

Увы, но у волшебницы нет времени восстанавливать или разбираться в их работе. Она и так слишком замешкалась. Нужно найти ещё один способ, и девушка его находит: нужно разрядить куб, от которого питается башня, а затем разрушить его, прежде чем тот снова зарядится. На это будет всего пара минут, и если девушка не успеет, то второй попытки не будет – накопитель попросту высосет из Корины всю жизнь.

Это и правда, путь в один конец.

Она не боится смерти, она желает смерти, но всё-таки жаль расставаться с жизнью именно сейчас, когда всё только начало налаживаться. Именно сейчас, когда появились те, кто нуждались в ней, кто восхищались ей, и кому она могла по-настоящему помочь. Когда она почувствовала себя на своём месте.

И вот волшебница решается. Она взмахивает рукой, искривляет контур и перерезает тросы. Весь флюксум мгновенно уходит из куба в сеть подстанций. Чёрное пламя гаснет, и волшебница тут же чувствует, что начинает резко слабеть.

Теперь нужно разрушить накопитель. Сейчас девушка испытывает нестерпимое желание прикоснуться к нему, хотя понимает, что её это выжмет досуха. Нужно действовать быстро. Из последних сил Корина прицеливается и отрезает цепь под потолком. Крепление, удерживающее кристалл, исчезает, и он падает прямо на чёрный куб. Накопитель сминается, словно лист фольги, и из его обломков начинает вытекать жидкость, которая тут же превращается в газ. Корина выдыхает – у неё получилось.

Оглядываясь, волшебница видит, что вернуться в город не получится – путь к выходу завален. Близость к кристаллу туманит разум. Девушка делает шаг назад и, спотыкаясь обо что-то незримое, проваливается в собственную тень.

***

Пора возвращаться домой, Корина.

И в тот же миг волшебницу резко ударило о землю. Яркий свет ослепил до рези в глазах. Девушка зажмурилась и перевернулась на бок.

Красная пелена вскоре угасла. Корина медленно приоткрыла один глаз и слегка пошевелила рукой. Тусклая трава приятно кольнула кожу. Волшебница сделала глубокий вдох.

Земля. Листва. Хвоя.

Ей знакомы эти запахи. Как долго она их не чувствовала, как сильно она по ним скучала. Корина моргнула. Зрение постепенно возвращало четкость и резкость. Волшебница перевернулась на спину и увидела черные ветви, разрезавшие облачное небо на белые лоскуты.

Корина поднялась с земли и осмотрелась. Стояло прохладное раннее утро… или всё-таки вечер? Деревья окутывал лёгкий туман. Она вновь оказалась в лесу.

– Здесь никого нет, – произнесла волшебница, и её собственный голос отозвался эхом в голове, – никого, кроме меня.

На сердце у девушки вдруг стало неспокойно. Неожиданно Корина вспомнила, как потерялась в лесу когда-то в детстве и не вернулась домой. Если бы этого не случилось, она бы не стала волшебницей. И вот судьба вновь привела её в лес.

Девушка пошла не спеша вперёд, и сухие ветки захрустели под её ногами. Ей нужен был ориентир. Но как бы волшебница ни старалась, она не находила ни пушистых мхов, ни слоистых лишайников – стволы чёрно-серых деревьев были абсолютно голыми.

– Холодно. И куда мне теперь идти?

…Путь Гретхен лежал через лес. Жители поговаривали, что именно там обитала ведьма. Никто не знал, как ведьма выглядит, никто не знал, как выглядит её хижина, и есть ли она у неё вообще.

Волшебница шла уже очень долго, и чем глубже она продвигалась в лес, тем меньше зелени она встречала на пути…

Вскоре опустилась ночь, и лес замерцал, озарённый серебристым светом. Волшебница вдохнула ртом холодный воздух и посмотрела на небо. Облака уже давно рассеялись. Молочно-бледная Луна напоминала фарфоровое блюдце на чёрной скатерти в окружении бусин-звёзд, нанизанных на невидимую леску.

Корина рассеянно оправила волосы. Звёзды. Именно звёзды станут её ориентиром. Именно они укажут ей путь из леса. Они выведут её…

Я продолжаю идти, несмотря ни на что.

…и она больше не почувствует холода внутри себя.

ごめんなさい

Чувствую себя рисунком, отпечатанным на диске стробоскопа.

Корина в очередной раз оттолкнулась ногами от речного дна, чтобы заглотнуть немного воздуха. До берега было недалеко, но и сил оставалось не слишком много. До сих пор Корина держалась на воде одной лишь силой воли. Она могла бы сдаться, ей хотелось сдаться – но звёзды звали её… Такая странная мысль на краю сознания, совершенно глупая мысль о том, что волшебницу кто-то может ждать. Странная мысль – но придаёт сил.

Ноги вновь коснулись речного дна, но в этот раз волшебница не ушла под воду с головой. Теперь она могла стоять в реке, не боясь захлебнуться. Корина сделала пару осторожных шагов, дождалась, пока улягутся волны, и прошла вперёд ещё немного.

Повторяя так раз за разом, Корина понемногу приближалась к берегу. С каждым шагом идти становилось легче, хоть тело и наливалось тяжестью. Но эта тяжесть была приятной, потому что так Корина чувствовала, что ещё жива и не успела отойти в царство теней.

Река вскоре осталась позади. Корина легла на холодный песок, перевернулась на спину и закрыла глаза. Она вновь падала в забытье. «Призраки» не спешили оставлять свою жертву. Они вновь обступили…

***

Я возвращаюсь к началу

«Это водоворот», – подумала Корина. Она двигалась по кругу снова и снова, как будто в каком-то кошмарном фильме. По кругу, как если бы её отпечатали на диске стробоскопа. Как если бы конец плёнки в кинопроекторе был склеен с началом, а волшебница крутилась в ней без возможности покинуть кадр.

Будучи запертой в этой кошмарной петле, волшебница едва могла думать.

Тело сковало с такой силой, что Корина едва могла двинуться. Давило на глаза, на грудь… на пальцы. Застрять в этой воронке было хуже, чем испытать сонный паралич.

Так получилось, что по пути домой Корина застряла где-то между сном и реальностью.

Корина лишь чудом сохраняла способность мыслить. Мысли были простыми, тягучими, постоянно наслаивались одна на другую. Не успевая обдумать первую, Корину переносило ко второй, к следующей… Всё быстрее. Или нет? Никак не разобрать – всё смешалось.

Но тут что-то сдвинулось…

Кадр замер на миг – и пошатнулся. Исчез водоворот. Растаяла тёмная глубина. Корина выбралась, хоть и не поняла как.

До берега оставалось совсем немного.

***

Кто-то тронул плечо волшебницы, и она резко открыла глаза: рядом сидела девушка, темноволосая, темноглазая, с приятным лицом, чем-то похожая на лисицу. Она, похоже, беспокоилась…

– Как вы? – спросила «лисица».

– Я в порядке, – ответила Корина, – только промокла до нитки.

«Лисица» потупила взгляд.

– Я боялась, что вы умерли. Хотела проверить.

– Я сама сомневаюсь в том, что жива.

Корина едва подавила смешок. Затем приподнялась и обняла себя за колени.

– Встаньте, холодно же. Вы можете встать?

– Могу.

Корина поднялась, отряхнула песок… Дежавю – дня три назад её так же встречали на совсем другом берегу. Волшебница огляделась: вдалеке виднелись знакомые очертания и плавные линии – такие типичные для круглых домов Голубой страны, родной страны Корины.

– Вы такая высокая… Но по лицу не могу понять, откуда вы.

Волшебница скосила взгляд. Хотя Корина сутулилась, «лисица» едва ли доставала до её плеча.

– Я местная. Только слишком давно не была здесь. И идти мне некуда – задумчиво произнесла Корина. – Но я здесь ненадолго. День. Может, два.

–Хотите, отведу вас к себе?

– Хочу. Тебя как зовут?

– Тиса. Тиса Севада.

– Корина Новин. Можешь звать просто – Новин.

***

Корина шла уже час, а может всего минут десять – она уже давно не чувствовала время как раньше. Тиса вела её в деревню. Корина до конца не понимала, снится ей всё это или нет – уж слишком трудно было поверить, что кошмар позади. Но сомневаться не приходилось, все ощущения были реальными – даже линии на ладонях были чёткими. Она действительно сбежала из Подземной страны и вернулась домой – на поверхность.

Её встречало серое небо, такое унылое, но такое родное. Могла ли полгода назад прийти Корине мысль, что она будет скучать по чему-то настолько скучному? Вряд ли. Но вот она здесь, и рада этому. Дорогу она даже не запоминала – ноги, будто, сами вели её в нужном направлении.

Как там говорится, «Если хочешь иметь всё, будь готов потерять ещё больше»? Она не хотела иметь всё – лишь сохранить то, что осталось.

– А осталось не так много, – вслух произнесла она, не заметив этого.

– Да, это так. Мы уже недалеко, – ответила Тиса.

Вот показались верхушки деревьев. Сейчас должны были показаться кустарники, вытоптанная тропинка – Корина и сама удивлялась, что помнит всё это, хотя тогда ей было едва ли больше пяти. Однако её никак не покидало чувство какой-то искусственности, неестественности.

– Не узнаю это место. Где мы?

– Деревня Дарум.

– Всё так поменялось…

Остаток пути они уже не общались – сил у Корины уже не осталось, и их едва ли хватало на то, чтобы просто идти. А пару раз она вообще чуть не потеряла сознание по дороге. Когда они, наконец, добрались до дома Тисы, Корина уже ничего не замечала, не обращала внимания даже на то, куда её ведут. Когда Корину отвели в спальню, она просто разделась, легла на кровать и сразу же провалилась в сон.

***

Ненависть к себе – словно опий. Она очаровывает и пленяет, калечит разум и выжигает душу, чтобы оставить от тебя пустую оболочку. От неё нельзя укрыться, её нельзя прогнать, нельзя подавить, она всегда одержит верх. Остаётся только бежать, гнать прочь от себя скопившийся в душе холод, не давать ему вновь тебя схватить и утянуть на самое дно, не давать себе ни малейшего повода для ненависти.

Корина закашляла: она выдохлась, на бег уже не осталось сил. Лес закончился, но ближе к дому она будто бы и не стала. Дом… А есть ли он? А был ли он? Не важно – она миновала лес, а значит, стала ближе к выходу из этого кошмарного тусклого мира. Теперь её окружала снежная равнина – огромное белое полотно без намёка на след или неровность. Ориентиров никаких – лишь гора где-то вдалеке. Пан или пропал – хочет того Корина или нет, она должна до неё добраться, пока ещё не очень поздно.

«Оторвалась… или нет?» – мелькнуло в мыслях Корины, когда она, наконец, достигла подножья. Она уже чувствовала, как в сердце понемногу собирается холод. Значит, зверь уже неподалёку. Волшебница не помнила, когда и откуда взялась эта тварь. Всё, что Корина знала, так это то, что она ненавидит себя тем сильнее, чем тварь ближе, и то, что именно из-за твари так холодно и идёт снег.

Корина помотала головой – присмотрелась, нет ли где пути попроще? Увы… даже ногу поставить некуда: земли почти нет и повсюду одни лишь холодные и скользкие камни. Уклон слишком сильный, но делать нечего – только лезть наверх и надеяться, что существо не погонится за ней, и что она не сорвётся.

Подъём не давался легко, и очень скоро Корина в кровь изрезала ладони. В то же время, она почувствовала, что холод в сердце ослабел. Гора оказалась твари не по зубам: она сильно отставала, хотя и продолжала карабкаться вслед за волшебницей.

Но отступать зверь не думал и вовсе. Он пользовался каждым встреченным плато, сокращал разрыв, как только мог. Едва ли Корина могла назвать это выносимым: ноги заплетаются, и дышать тяжело, в лицо впивается знойкий снег – а она всё так же тянется к вершине горы, едва спасаясь от холода в сердце, поднимается всё выше и выше, не останавливалась ни на миг.

Чтобы забыть о боли в ладонях, Корина решила вспомнить что-то хорошее. Она вспомнила, как впервые потрогала снег: поднялась на драконе в небо и коснулась огромного облака. Незабываемые ощущения! Могли ли её родители представить, могла ли представить мачеха, что однажды Корина-лентяйка вознесётся так высоко? Вряд ли. Но, тем не менее, это случилось – она дотронулась до неба. И вот теперь она вновь покоряла его: без магии, без сил, и даже не по своей воле. Страх гнал её – страх перед зверем, страх перед ненавистью.

Вершина становилась всё ближе. Корине казалось, что она поднимается уже целую вечность. Волшебнице оставалось совсем немного. Она уже не смотрела наверх. Она почти забыла о боли в руках. Она давно пересекла границу облаков, хотя и не знала об этом. Вот Корина нащупала плоский уступ и, поднапрягшись, выползла на равнину. Что же, очередное плато? Нет. На этот раз точно нет – она на вершине. Она добралась. Корина огляделась: рядом, чуть погрузившись в перламутровое «море», стоял корабль.

Снялся с якоря. Опоздала…

Волшебница обессиленно рухнула. Надежды больше нет. Холод скоро вернётся, скопится в сердце, взорвётся – и волшебница вновь утонет в ненависти. Зверь неслышно приблизится к ней, примет на клык (или что там у него), а она даже не почувствует боли – настолько будет сильна эта ненависть…

Но холод не возвращался. Чуть отдышавшись, Корина подняла глаза и увидела, что корабль всё ещё стоит. Он ждёт её, именно её. Из последних сил Корина поднялась на ноги, дохромала до корабля и забралась на борт. Судно неслышно качнулось и рассекло серебристо-розовую пелену. Приближался рассвет – время пробуждения.

***

Сон развеялся, словно туман от лучей утреннего солнца. Корина удивлённо посмотрела на руки – царапин на них не было.

– Как вы? – спросила Тиса.

Вопрос был простым, неожиданным, даже глупым, но таким понятным и обыденным. Тьма рассеялась. Наконец-то волшебница могла мыслить трезво. Корине представилось, будто к ней в голову вошёл человек с масляной лампой. Тьма не могла дотронуться до человека – свет был слишком ярким и слишком тёплым. Человек шёл прямо к ней и готовился протянуть руку…

– Лучше, – просто ответила волшебница. – Разве могло быть иначе?

Потом протёрла глаза и осмотрелась. Потолок показался ей знакомым: вот тёмные пятна, которые она оставила, когда игралась с чернильным камнем. Примерно такие же она оставила в детстве, когда игралась с чернильным камнем. Ох, и попало же ей за это…

Корина взяла со стола лиловый флакон и покрутила его в руках. А вообще, мог ли дом Тисы быть прежним домом Корины? Ведь такое и правда возможно. Кровать, такая большая и просторная, самой Корине подходила идеально и почти наверняка могла бы подойти матери.

– Вы давно здесь живёте?

Тиса смутилась.

– Н-нет… До меня тут жила семья фермеров, до них ещё одна, а ещё раньше – травница, с мужем и дочкой. Печальная история.

– Печальная? Почему?

– Дочь пропала, мать умерла от горя, отец утопился… Что с вами?

– Ничего…

Корина поёжилась, затем поставила флакон на место, посмотрела на Тису и тихо произнесла:

– Тиса… Это мой дом. Я и есть та пропавшая дочка травницы.

Корина показала пальцем на пятна.

– Это я их оставила – мне было четыре. А кровать мамина – заметила, какая огромная?

– Ваша мать ведьма?

– В некотором роде. Она была особенной травницей, настоящим мастером…

– Мне очень жаль…

– Не нужно извиняться, Тиса – ты не виновата. Это было давно.

Та покачала головой.

– Я о другом.

Тиса потупила взор.

– Мне казалось, вы заметили. Ваш сад… идёмте, я покажу.

Они вышли во двор. На миг волшебница впала в ступор. Сначала Корина решила, что ей просто мерещится, но увиденное мало походило на горячечный бред – оно, несомненно, было реальностью. Деревья, небо, вся страна – всё изменилось. Зелень обратилась в золото, а там, где золота не было, виднелись такие знакомые синие листья. Лишь местами проглядывался маленький и скромный мох, а иногда – редкая тундровая трава.

А вот дом ничуть не изменился – всё такой же высокий, как прежде: круглый с голубой крышей. Только раньше рядом был сад с кустами роз, облепихи, другими растениями, из которых Гона делала лекарства. Особенно Корине нравились розы. И теперь их больше нет. От сада не осталось ничего.

– Кто? Кто это сделал? – с горечью спросила Корина.

– Мы. Все мы. Садов больше нет – ваш был последним.

«Последним», – звучит как какая-то насмешка», – подумала Корина – «Не успела совсем немного», – будто я могла успеть. Могла ли?»

– Таково указание колдуньи Бастинды, – нерешительно продолжила Тиса. – У нас не было выхода, они бы всё равно не выжили. Света было слишком мало.

– Слишком мало?

– С тех пор, как страну окружила Бесконечная стена, здесь вечно пасмурно, вечно холодно. Ни света, ни тепла.

«Бесконечная стена», – мысленно повторила Корина. Это хорошо объясняло, откуда появилась Бастинда – она пришла вместе со стеной. Тиса сказала «такого указание», значит, Бастинда теперь правит Голубой страной. Её наверняка назначили, сама бы она страну себе не подчинила – будучи призраком, она даже деревню себе не подчинила. Может ли она что-то знать о самой стене? Стоит проверить.

– Я хочу её видеть. Ты знаешь, где она живёт? – спросила Корина.

– Нет. Но один из призраков, обитающих в лесу, знает – такие ходят слухи. Мятежная душа, которая не только не подчинилась колдунье, но и нашла подобных себе. Она верит, что однажды сюда придёт волшебница, которая освободит нас.

– Верит? Интересно… Отведёшь меня к ней?

Тиса вздрогнула.

– Ты боишься? Не бойся, просто отведи меня к ней, – мягко произнесла Корина. – Со мной тебе ничего грозит. Я ведь волшебница.

Тиса побледнела, она была напугана – это очевидно. Корина заметила это и поспешила успокоить.

– Со мной тебе ничего не грозит, не бойся. Я буду защищать тебя.

Тиса всё ещё сильно нервничала, поэтому Корина взяла её за руку и вновь повторила:

– Я волшебница. Не бойся.

Кажется, только сейчас до Тисы дошёл смысл сказанных Кориной слов. Она удивлённо выдохнула:

– Волшебница…

– Самая настоящая.

Наконец, Тиса успокоилась.

– Я покажу дорогу к призракам и вернусь. Дальше не пойду – страшно.

– Я согласна.

***

Корина мнётся на пороге, не решаясь войти, но всё-таки открывает дверь. Вот она и дома, наконец-то. Разувшись, волшебница проходит в светлую комнату с бежевыми обоями. Всегда ли они были такими? «Какая разница», – думает она. И замечает длинноволосую высокую женщину, которая, скрестив руки, смотрит в окно. Будто ждёт кого-то. Мама…

– Привет, мам…

Та оборачивается.

– Зайчонок? Ты вернулась... – лицо Гоны светится радостью, но вот улыбка неожиданно гаснет, и женщина вдруг спрашивает:

– Что с твоими руками?

Корина смущённо отводит взгляд.

– По горам карабкалась. Очень торопилась, не уследила.

– Ну как же так? – сокрушается женщина, – Жди, сейчас таз принесу.

Корина садится на скамейку спиной к столу, чтобы не капать на него кровью, и неожиданно замечает, что скамейка-то длинная. Гона всегда хотела много детей, но завести их никак не получалось. Корина родилась слишком поздно, и стала единственным ребёнком – самым долгожданным. Затем она замечает, что в стоящей рядом корзине лежат пучки трав, и вспоминает, что когда-то могла стать травницей, как мама. Но этого не случилось.

Вскоре Гона возвращается. Подставив таз, она промывает водой из кувшина руки дочери, а затем берёт со стола ткань и пузырёк с тёмной жидкостью, плещущейся внутри. «Облепиховое масло», – догадывается Корина. Мать волшебницы тонкой струёй выливает раствор на раны и, стараясь не затягивать слишком сильно, оборачивает порезы тканью.

– Не больно? – обеспокоенно спрашивает она.

Корина качает головой.

– Ну и хорошо, – отвечает Гона, целует дочь, а затем нежно её обнимает.

И тут Корина вдруг задумывается – а почему из всех мест она оказалась именно в доме детства?

***

Корина потёрла глаза, отогнав дневное видение. Ей опять снилась Гона. Мама... Корина так сильно погрузилась в мысли, что почти потеряла нить разговора. О чём же она говорила с Тисой? Да, точно…

Из рассказа Тисы выходило, что спасти их сможет только Корина – другие волшебницы вряд ли знают о том, как разрушить стену. Вряд ли они вообще знают, что это за стена. За то время, пока волшебницы не было, страну обнесли Бесконечной стеной, которую не пробить, через которую не перелезть. Чем сильнее стараешься, тем крепче она становится. Чем выше лезешь, тем выше и её граница. Жить за ней – это как жить в пустом, давно высохшем колодце.

– Как всё произошло? Как это случилось? – спросила волшебница.

– Я не знаю, – ответила Тиса. – Просто однажды проснулись и увидели, что небо затянуто облаками. «Подумаешь, хмурится. Ну, туман». Не все ещё знали, что страну окружило стеной и теперь повсюду гуляют призраки.

– А когда узнали?

– Были в ужасе. Мы не знали, что делать. Мы могли продержаться какое-то время, но вскоре припасы кончились бы. А потом появилась она – девушка на ужасающей колеснице. Она называла себя Принцессой тьмы. Именно она привезла синие растения и приставила Бастинду.

Ланга…

– Знаю эту девушку. Не самое приятное знакомство.

– Вот, – Тиса вздохнула. – Не знаю, что она сделала, но она как-то оживила её.

– Оживила? Но я видела призрак Бастинды однажды. Очень давно. Разве она не живая?

– Теперь она уже не призрак. Бастинда пригрозила, что сожжёт нас заживо и пустит на удобрения, если мы откажемся сажать синие растения вместо обычных.

– Сожжёт… То есть сожжёт магией? Колдовским огнём?

– Да.

Корина задумалась. Похоже, в том, как облечь призрака в плоть, Пакир продвинулся дальше Корины. Кроме того, что он вернул Бастинду к жизни и облёк её в плоть, он также даровал ей магию. Плохо… но не слишком – просто стало немного сложнее. У Бастинды был колдовской всевидящий глаз, но чтобы что-то отыскать, нужно знать, что ищешь. Бастинда не сможет обнаружить Корину, если ещё не знает о её возвращении. А значит, её удастся застать врасплох.

Корина огляделась. Тиса вела её в самую глубь леса. Волшебница едва знала эту дорогу, она не так часто бывала здесь. Хотя, тропу до болота она запомнила на всю жизнь, пускай была там лишь однажды.

– Она должна быть где-то здесь, – неуверенно произнесла Тиса и остановилась. – Мне так говорили, я уверена, что не ошиблась.

Корина промолчала. Здесь могли обитать существа похуже диких зверей, нужно было осмотреться. Неожиданно что-то привлекло её внимание. Свет. Где-то вдалеке, за деревьями, показался свет. И он становился ярче. Хотя Корина не ощущала угрозы, навстречу свету она идти не спешила. Если что-то случится, на открытой местности, на поляне как сейчас, ей будет проще отбиться.

– Встань мне за спину. Если что-то случится – скажи, – обратилась к Тисе Корина. Та кивнула в ответ.

Тем временем, фигура приближалась. В её очертаниях Корина узнавала человека с масляной лампой. Фигура была высокой, с длинными вьющимися волосами. Тьма расступилась, открыв лицо фонарщика…

Фонарщиком оказалась сама Корина.

–Хени… – одними губами произнесла волшебница.

Вокруг была тьма, но Корина больше не ощущала её тяжести. Волшебница вдруг ощутила, что существует прямо здесь и сейчас, а не рассеяна как прежде. Сознание Корины окончательно прояснилось, у тьмы больше не было власти над ней.

Воды расступились, теперь мне ясно виден путь по дну реки.

– Здравствуй. Я скучала по тебе. Ужасно скучала, – сдавленно пробормотала Хени.

– Я тоже, – ответила Корина

Хени приблизилась и мягко обняла волшебницу.

– Вы так похожи… – удивилась Тиса.

– Потому, что мы – один человек. Вернее, были когда-то.

Неясно, долго ли они так стояли, обнявшись, но Тиса уже начинала нервничать

– Я обещала отвести… – произнесла она дрожащим голосом.

– Да, можешь идти домой, – ответила Хени. – Тебя никто не тронет, я обещаю.

Но до конца было далеко. До того берега ещё предстояло дойти.

И вот они остались наедине. Как долго они не видели друг друга? Несколько месяцев? Корина взглянула на Хени, так будто видела её впервые, посмотрела ей в лицо. Точная копия, отражение… или оригинал? Волшебница склонялась к последнему, потому что, глядя на Хени, она чувствовала себя отражением в кривом зеркале. Это возмущало, это причиняло боль.

Наконец, Хени прервала затянувшееся молчание:

– Ты всё-таки выжила. Я знала, ты выберешься.

– Нет, Хени. Я не выжила.

– Не… выжила?

– Всё, чего я желала так сильно – ушло. Я больше не чувствую себя прежней. Не чувствую себя целой. Да я и вовсе не целая – от моей души осталось так мало, что я едва себя помню. Я умерла. Очень давно.

– Ты ошибаешься, умерла только я.

– Я фигурально…

– Но ты ошибаешься, – Хени погладила Корину по голове. – Я всё ещё помню тебя. Я существую – такая, какая есть – благодаря тебе. Помню, потому что я не могла появиться из того, чем ты не обладала.

– Но это лишь предположение, разве нет?

– Просто поверь мне.

Хени посмотрела на Корину, провела пальцем по её лицу.

– Ты стала живее. Не слишком сильно, но заметно.

Корина посмотрела на небо, огляделась.

– Уже ночь, да? – спросила Корина. – Просто я не вижу разницы – слишком темно.

– Да, ночь.

– Я спала почти весь день… И хочется ещё.

Затем волшебница легла на землю и свернулась в позу эмбриона. Сухая трава приятно покалывала кожу, но для полного спокойствия всё ещё чего-то не доставало.

– Рин, я вспомнила концовку. Хочешь послушать сказку на ночь?

– Хочу.

… а она всё продолжала рыдать, прижимая к себе безжизненное тело сестры, так похожее на её собственное. Лорелай, милая Лорелай, ушедшая так рано. Гретхен не могла прекратить свой плач. Как волшебница, Гретхен понимала, что ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным, но почему ценой за спасение стольких жизней стала жизнь её собственной сестры? Это казалось… несправедливым?

Пожалуй, да – это было несправедливо. Тем не менее, смерть Лорелай напрасной не стала, и теперь Гретхен ясно видела свой дальнейший путь. Её путь – путь волшебницы, её предназначение – бороться с несправедливостью, страданиями и давать надежду. Её путешествие скоро начнётся. Да, скоро, но не сейчас – сейчас ей нужно отгоревать.

– Что думаешь? – спросила Хени.

– Я думаю, это хороший конец. Но почему такой грустный? В конце концов, она тоже заслуживает счастья.

– Я не чувствую, что у меня есть будущее…

– С чего ты решила?

– Я просто чувствую это.

– Я дам тебе исчезнуть, обещаю.

Хени легла рядом и обняла Корину точно так же, как прежде делала много раз, когда была живой.

– Отдыхай. Я пригляжу. Завтра мы пойдём к Бастинде. Тебе нужно отдохнуть.

***

– В два года я грозилась тебя убить. Зарезать, если точно, – смущаясь, произнесла Корина.

– Ты помнишь так много? – удивилась Гона.

– Странно, да? – лицо Корины помрачнело. – Я ведь выполнила угрозу в итоге. Ты умерла, и это я тебя убила.

Гона покачала головой.

– Я знала, что это случится, но не думала, что так рано.

– Ты… знала? Откуда?

– Из книги, Зайчик. Из книги о тебе.

– Значит, это – не реальность? Но что тогда реальность? Книга кончится плохо?

– Нет.

Корина отвела взгляд.

– Нет, Ни в коем случае. Книга кончится хорошо, и ты вновь будешь счастлива.

– Скорее бы конец книги.

Гона обняла дочь.

– Я бесконечно горжусь тобой. Я буду скучать, Зайчик. Не теряйся больше, хорошо?

***

Выспаться не получилось. Кошмары никуда не ушли, едва ли ослабло давящее чувство внутри. Это были только сны, но Корина была выжата как тряпка. Не лучшее состояние для встречи с Бастиндой. Она приходилась сестрой Гингеме, мачехе Корины, из-за чего волшебница чувствовала себя неуютно. Правильно ли называть Бастинду тёткой? Называть её тёткой Корине не хотелось.

Как сказала Хени, Бастинда жила в Сером замке – небольшой двухэтажной каменной постройке, напоминавшей рассыпающуюся колокольню. Замок не всегда стоял на одном месте, он мог перемещаться. Чаще всего он останавливался у Леса призраков. Сейчас таковым считался любой лес, но замок, если Хени не ошиблась, приближался именно к дарумскому лесу. Это было кстати, поскольку помимо чёрных стражников, снаружи замок охраняли призраки. Над призраками Дарума власти у Бастинды не было – они признавали только Хени. Потому и путь до замка «сёстры» прошли спокойно.

– Но как мы попадём внутрь? – спросила Корина.

– Легко – нас пропустят, – ответила Хени. – Все решат, что я всё-таки решила сдаться и поступить на службу. Уж слишком долго меня убеждали. Не пошла только из-за тебя.

– Ничего, что я буду с тобой?

Хени замялась, что-то обдумывая.

– Ничего? – переспросила Корина.

– Ничего. Я придумаю, как тебя представить, если придётся.

Представлять, к счастью, и не пришлось. Видимо, из-за того что, Хени и Корина были частями одной души, охранники не различали их между собой.

Внутри замка призраков не было вовсе – вокруг бегали лишь существа в чёрных колпаках . Мелкие уродцы. Так могли бы выглядеть прислужники какой-нибудь ведьмы. Если бы Корине пришлось от них избавиться, она бы не испытывала никакой жалости.

Внизу делать было нечего – колдунья жила на втором этаже, куда вела широкая каменная лестница. Путь указывала Хени, она отлично знала замок, ей слишком часто приходилось тут бывать. С каждой пройденной ступенькой, с каждой пройденной комнатой, девушки становились ближе к Бастинде. Корина ощущала себя волшебницей Гретхен из книг Ирмы Аран. Дверь… ещё одна – и они оказалась в тронном зале. Там же была и Бастинда – одноглазая старуха ростом три метра. Пакир явно не пожалел сил на её новое тело.

– Вернулась, предательница? Значит, решила поступить на службу? – обратилась Бастинда к Хени.

– И не мечтай, – отрезала Хени.

– Тогда зачем ты здесь?

Корина вышла вперёд.

– А-а-а. Ха. Ха. Ха. Ученица моей сестры – и как я сразу не разглядела. Ты изменилась… Выглядишь отвратительно, жалко.

Корина не стала ходить вокруг да около и сразу сказала:

– Я пришла поговорить.

– Поговорить… О чём же?

– О Стене… – начала Корина, но Бастинда тут же её перебила.

– Может, забудешь о Стене? Ты можешь поступить ко мне на службу, мне как раз нужна талантливая волшебница.

– Думаешь, я соглашусь?

– Я уговорю тебя… Мне вернули тело, мне вернули магию. Я управляю всеми призраками…

– Кроме Хени.

– Она не призрак – лишь его часть. Хочешь оживить её? Могу предложить всё, что пожелаешь.

– Мне больше нечего желать…

– И каков твой ответ?

– Я отказываюсь.

Бастинда поднялась с трона и приблизилась к Корине.

– Тогда мне придётся тебя убить. Призраком ты станешь сговорчивее.

Бастинда выстрелила огнём, и Корина тут же заслонилась стеной воды. Какая-то часть, видимо, попала на ведьму, потому что она тут же закричала, что всё бесполезно, и воды она больше не боится.

Но Корине было всё равно. Шаг туда, шаг сюда, выстрел, уворот. Хотя и уворачивачиваться почти не приходилось – Бастинда двигалась слишком медленно, а атаки были слишком просты. Поэтому для Корины противостояние было скорее скучным, чем увлекательным или пугающим. Никакие яростные огни Бастинды не могли вызвать и сотой доли того ужаса, который Корина испытала раньше. Эта схватка и близко не стояла с ужасом Абсолютной тьмы на острове Горн или Башней ректификации на Оранжевом острове.

Вскоре, колдунья начала выдыхаться. Корина не надеялась на долгую схватку – уж слишком она себя запустила. Но, по видимости, Бастинда была в ещё более худшей форме. Наконец, Корине удалось прижать её к полу и обездвижить.

– Говори мне. Как разрушить Стену? – холодно спросила волшебница.

– Стену?

– Бесконечную стену вокруг страны.

Бастинда хрипло рассмеялась.

– А с чего ты решила, что я знаю?

– Пакир тебя оживил, наделил способностью к магии. Рассказать о Стене он тоже мог.

– Нет. Я не знаю ничего.

Ответ оглушил Корину. Выбил на миг из колеи. Но лишь на миг.

– Я тоже не смогу оставить тебя в живых, – произнесла волшебница не своим голосом… и бой окончился.

Пакир вернул Бастинду к жизни, вернул ей магию, но помогло ей это не сильно. Вот тело старой волшебницы дёрнулось в последний раз и замерло – теперь насовсем. Вряд ли оно могло сказать больше, чем знала сама Корина, да и живая Бастинда могла сказать не больше, чем мёртвая.

Корина оглядела свои ладони. Вот и всё?

– Я вновь потерялась… – прошептала волшебница.

Едва ли кто-то кроме Пакира знал, как уничтожить Бесконечную стену. А значит, никто не знал, как её убрать. Корина вновь оказалась в исходной точке – прямо как во вчерашнем видении. Ни ответов, ни подсказок. Ей снова придётся делать что-то самой. Помощи не будет.

– Как ты? – тихо спросила Хени.

– Как же меня всё достало…

Хени села рядом.

– Это ведь в первый раз такое происходит? Ты в первый раз убиваешь человека?

– Да…

– И что чувствуешь?

– Мне ужасно плохо… Она ведь давно была мертва, да? Я лишь довершила начатое?

– Да, просто довершила.

– Я себя ненавижу. Я ужасно вымоталась.

Хени села рядом с Кориной и крепко обняла её. Корина продолжила.

– Я не хочу ничего – только замкнуться в себе, закрыться от окружающих непроходимой стеной, чтоб не решать ничьи проблемы – ни свои, ни чужие. Лучше отойти в сторону, не мешать. Запереться, положить себя в гроб, заколотившись гвоздями изнутри. Выкопать яму и похоронить себя в ней вместе со своим эго, а потом стоять и смеяться над собственной ничтожностью. В этом и впрямь есть что-то весёлое.

– Без тебя мне весело не было.

Хени положила голову на плечо.

– Рин, мы не должны себя ненавидеть. Другим от этого тоже больно – мне от этого больно. Если что и можно презирать, то лишь то, что мы делаем. И не делать того, о чём будем жалеть.

– Опять придётся действовать в одиночку.

– Когда вообще было иначе?

– Давно? Не помню… Да и что нам делать сейчас?

– Мы полетим к Стене. Там и решим.

***

Есть такие моменты, когда будто сама судьба ведёт тебя вперёд или… Кто-то свыше. Всё получается будто само собой. Обстоятельства помогают, нужные мысли приходят в голову тогда, когда нужно. Именно это сейчас и происходило. В то же время Корину охватывало странное чувство, удивительно знакомое, будто она идёт гасить бурю.

Словно она идёт на грозу…

Как прежде…

Как в детстве.

Ведь именно тогда она стала настоящей волшебницей. Прямо в тот момент, когда остановила ураган.

***

Корина не ослышалась – Хени и вправду сказала «Полетим». Волшебница даже смутилась на миг – уж слишком давно она не поднималась в воздух. Она уже успела отвыкнуть от полётов. Она забыла, каково это, когда земля проносится под тобой, и ты видишь внизу свой силуэт, а если летишь высоко, то даже силуэта не видно – лишь тёмную едва заметную точку, тонущую в разноцветном мареве. Вот девушки обнялись, взмыли в небо, и Корину тут же охватил восторг.

Хоть цветов и стало меньше – преобладал синий и золотой – лететь всё равно было… радостно? Пожалуй. Корина не чувствовала тоски. Она не могла её чувствовать сейчас, в небе. Особенно когда кто-то близкий рядом с тобой. Как Хени.

Вот вдалеке показалась Стена. Она ничуть не изменилась – разве стала больше, намного больше. Но она всё так же неестественно вырастала из земли, будто разрезала долину надвое. Остановиться решили примерно в двадцати шагах от Стены. Корина опустилась на землю, следом приземлилась Хени.

На первый взгляд (да и на второй тоже) Стена казалась неприступной. Волшебница уже знала, что Стена поглотит любой урон и станет лишь сильнее. Стоп! Разве у Стены не должно быть основания? Верно. Стена лишь кажется неприступной. Нужно только найти основание и придумать, как его разрушить, но как?

И вдруг Хени произнесла:

– Я знаю, как это сделать. Взгляни на Стену. Внимательно посмотри.

– Я вижу то же, что и ты: те же символы, те же петли, те же узоры. Она кажется неприступной, – ответила волшебница.

– Подсказка: вне стены призраков нет.

Корина вновь взглянула на Стену, а потом перевела взгляд на Хени. Волшебница, наконец, заметила, что те связанны друг с другом, и даже светятся будто бы одинаково.

– Они и есть основание Стены? Она – как коллективный разум? Но в то же время призраки существуют отдельно. Как?

– Мы зависимы от Стены, но и Стена зависима от нас. Призраки приходят, уходят – Стена меняется. Так она поддерживает себя в целости. Но что случится, если призрак не придёт, не уйдёт, а перестанет существовать?

– Думаю, это вызовет цепную реакцию. Сначала распадётся один кирпич, потом другой, за ним ещё один – и так далее. Стена развалится. Но как это сделать? Что предлагаешь?

Хени замялась.

– Не находишь, что для чьей-то идеи я жила слишком долго?

–Ты. Ты же не серьёзно? Ты – исчезнешь… Неужели нет другого способа?

– Даже если он есть, мне всё равно придётся уйти так же, как и любому другому призраку. Я исчезну в любом случае, но лишь в одном из них я стану частью тебя. Меня вообще не должно было существовать, – Хени снова стиснула сестру в объятьях. – Но я счастлива, что существую – благодаря тебе.

– Ты боишься?

– Очень. Очень. Очень… Это неправильно. Я не должна бояться … но всё равно, так страшно – умирать. Особенно во второй раз.

– Я сейчас расплачусь, – прошептала Корина. – Я уже еле сдерживаю слёзы.

– Не нужно. Не нужно плакать. Просто думай о том, что это не смерть. Что я не исчезну. Я останусь в тебе. Я верну тебе целостность.

Хени приблизилась к Корине, оправила её волосы приобняла за талию. «Мой последний поцелуй», – произнесла она и коснулась губ волшебницы…

А дальше не было ничего. Ни криков, ни боли, ни слёз – лишь вспышка. И порыв ветра.

***

– Всегда любила время после утренних сумерек. Когда небо становится золотисто-розовым. Таким перламутровым, – волшебница завершила свой рассказ. За всё это время Тиса не проронила ни слова, стояла и слушала, не осмеливаясь прервать странную «исповедь».

Вообще, Корина и не рассчитывала встретить Тису. Волшебница вернулась в дом своего детства лишь для того, чтобы попрощаться – окончательно на этот раз. Ведь он до сих пор казался родным, хотя её вещей в нём почти не осталось. Но, увидев Тису, Корина не удержалась и излила душу.

– Так быстро ушла, да? – тихо спросила Тиса.

Корина кивнула в ответ и тихо произнесла:

– Мне всё кажется, что я не успела с ней попрощаться.

Корина снова посмотрела в окно. Души несчастных жителей: невольные жертвы, случайные пленники бесконечной стены – уплывали в небо. Земля больше не держала их, они были свободны. На холме было пусто. Лишь две девушки скорбели и спорили о чём-то, они тоже не хотели отпускать призрака. Вскоре слёзы высохнут, ослабнет боль. Они оправятся от этой потери, обязательно.

Но оправится ли Корина от своей потери? Ушли все, кого она знала – и Хени тоже. Хоть стена, отрезавшая волшебницу от мира, рухнула, но вместе с тем исчезла и Хени, растворившись в душе волшебницы. Рядом не осталось никого, теперь Корина оказалась по-настоящему одинока. Неужели она прошла этот путь для того, чтобы в самом конце потерять всех близких?

Тиса неожиданно обняла Корину, вырвав её из раздумий.

Неправда. Ничего не было напрасно. Корина вспомнила, каково это – быть волшебницей, вспомнила, каково это – любить себя. Да, близких больше нет, но значит ли это, что их не появится вовсе?

«Не значит», решила Корина и обняла в ответ.

Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто.

К коринфянам 1-е, 13:2