Прах Веры: История Warhammer 40,000

Глава 1

Глава I: Кровавая Жатва Веридиана

Пыль. Она была везде. Она въелась в потрескавшуюся кожу, забила стволы лазганов, покрыла серым саваном разбитые башни некогда гордого города Веридиан Прайм. Она смешивалась с дымом горящих ферм на горизонте и едким запахом плазмы, оседавшей на руинах. Пыль была прахом цивилизации, прахом надежд, прахом миллионов, уже отправившихся в чрево бесконечной войны.

Сержант Барток Кайн, 57-й Веридианский Штурмовой Полк Имперской Гвардии, выплюнул комок грязи, больше похожий на замазку из крови и пепла. Его взгляд, привыкший к ужасам фронта на Сибериусе, все равно судорожно цеплялся за остатки барельефа на обрушившейся стене. Лик Императора, некогда величественный, был изуродован – один глаз выдолблен, вместо другого зияла черная воронка от болтерного выстрела, а рот растянут в немом крике кровавой краской, намалеванной культистами. "Они глумятся даже над Ним", – пронеслось в голове Кайна, и холодная ярость, знакомая и почти успокаивающая в своей простоте, сжала его внутренности.

– Движение! Справа, в руинах фактории! – Сиплый крик рядового Дрота, бывшего шахтера, чье лицо под слоем грязи было моложе, чем должно быть у солдата.

Каин не раздумывал. Инстинкт, отточенный годами в окопах, вскинул его лазган. Жужжание накачки, резкий запах озона, и ярко-зеленая вспышка лазера пронзила полумрак развалин. Что-то мокро хлюпнуло. Нечеловеческий визг, короткий и отвратительный, прорезал гул артиллерийской канонады, доносившийся со стен Цитадели Губернатора. Туда, в этот последний оплот Имперской власти на Веридиане IV, и пробивалась их рота.

– Цель уничтожена, – буркнул Каин, уже двигаясь дальше, прижимаясь спиной к горячей от недавнего взрыва плитам. – Дрот, следи за левым флангом. Ларс, прикрой тыл. Помнишь, что они сделали с третьим взводом?

Рядовой Ларс, бывший мясник с руками, слишком толстыми для приклада стандартного лазгана, только хрипло крякнул. Никто не забыл. Обнаружили их через три дня после зачистки сектора "Дельта". Не трупы – композиции. Склеенные запекшейся кровью и чем-то липким, черным, в кощунственные пародии на восьмиконечные звезды. У некоторых вместо глаз горели крошечные, мерзкие огоньки. Комиссар приказал сжечь напалмом, не глядя.

Они продвигались по Проспекту Искупления, бывшей парадной улице. Теперь это был коридор ада. Обгоревшие остовы респонов валялись, смешавшись с телами в сине-серой форме вердианцев и в лохмотьях культистов. Воздух вибрировал от грохота – где-то близко работала тяжелая артиллерия повстанцев, бившая по стенам Цитадели. Земля содрогалась под ногами. Каин споткнулся о что-то мягкое. Мертвая женщина, прижимавшая к груди обугленный сверток. Он не стал смотреть. Смотрел вперед, в пыльную мглу, где маячили гигантские, изуродованные шпили Цитадели. Их маяк.

– Контакт! Множество! Из переулка! Проклятье, они везде!

Крики слились в хаотичный гул. Лазеры запели свою смертоносную песню. Яркие зеленые и красные вспышки (у культистов оружие было разномастным, награбленным или подаренным Темными Богами) рвали сумрак. Пули тяжелых болтеров, пробивавших даже легкую броню флак-жилетов, со свистом проносились мимо, вгрызаясь в камень с противным чваканьем.

Каин припал за обломком статуи какого-то давно забытого героя, отстреливаясь короткими, точными очередями. Его мир сузился до перекрестья прицела, до силуэтов, выбегающих из темного зева переулка. Они не были похожи на людей. Вернее, были, но испорчены. У одного из черепа росла пара лишних, крошечных, дергающихся рук. Другой бежал на невероятно длинных, искривленных ногах, его рот растянут в перманентной орущей гримасе, из которой торчали ряды игловидных зубов. Третий нес перед собой нечто вроде иконы – обтянутый кожей каркас, увенчанный черепом, из глазниц которого струился зеленоватый, ядовитый свет. От него исходила волна неправильности, заставлявшая зубы ныть, а в желудке поднималась желчь.

– Демон! – завопил кто-то позади, голос сорванный до визга. – Они призвали демона!

Это был не демон. Еще нет. Но это был знак. Знак того, что Хаос здесь, на Веридиане, пустил глубокие корни. И то, что бежало на них – не просто безумцы с оружием. Это были измененные. Плоть, искаженная в угоду Темным Богам.

– Огонь на носителя иконы! – рявкнул Каин, перезаряжая лазган с автоматическими, выверенными движениями. – Все огня! Ларс, шрапнелью по толпе!

Ларс, тяжело дыша, прильнул к своему дробовику. Громовой раскат разнесся по улице, когда заряд шрапнели врезался в передние ряды бегущих культистов. Клочья плоти, костей и тряпок взметнулись в воздух. Но те, кто был сзади, шли по телам своих же, не обращая внимания. Их глаза, горящие фанатичным безумием или заполненные абсолютной, нечеловеческой пустотой, были устремлены только вперед. На гвардейцев. На жертв.

Лазерный луч Кайна нашел цель. Он ударил в мерзкую икону. Кожаный каркас вспыхнул ярким пламенем, череп взорвался, выпустив сноп искр и клубы едкого черного дыма. Носитель иконы, существо с кожей, покрытой шевелящимися язвами, взревело не от боли, а от ярости, и рухнуло, охваченное зеленоватым огнем. Но волна неправильности не исчезла. Она стала только сильнее, гуще, давящей.

– Они не останавливаются! – Дрот отчаянно палил, его молодое лицо искажено чистым страхом. – Их слишком много!

Каин видел. Их было как саранчи. Они лились из переулка, из подвалов, из разбитых витрин. Нестройная, безумная толпа, вооруженная чем попало: от самодельных бомб до древних, ржавых автогенов и просто обрезков арматуры. И среди них – те самые измененные, орущие на гортанных, нечеловеческих языках, их тела пульсировали и менялись на глазах. Один культист вдруг вздулся, как пузырь, и лопнул, обдав ближайших гвардейцев кислотной слизью. Кто-то закричал, падая, его лицо шипело и плавилось.

– Отступать! Ко входу в бункер "Сигма"! – Каин отдал приказ, чувствуя, как холодный пот стекает по спине под бронежилетом. Бункер был в двухстах метрах, за баррикадой из разбитых респонов. Двести метров ада.

Они побежали, прикрывая друг друга. Рядовой Веллс, новобранец, едва отпраздновавший восемнадцать, споткнулся. Культист с обрезком трубы в руке настиг его. Удар был тупым и тяжелым. Веллс рухнул с глухим стоном. Прежде чем кто-то успел среагировать, на него набросились еще трое. Крики Веллса превратились в булькающий хрип, потом в молчаливый треск ломаемых костей. Гвардейцы стреляли в нападавших, но было поздно. Они отрывали куски плоти, орудуя зубами и ногтями, словно звери.

Каин не остановился. Остановка – смерть. Он видел, как падает Ларс – огромное тело мясника содрогнулось под очередью болтерных выстрелов, выпущенных из окна второго этажа. Кровь фонтаном брызнула из трех огромных ран на груди. Ларс рухнул, сокрушая своим весом двух культистов. Каин пригнулся, чувствуя, как пули со свистом проносятся над головой. Дрот бежал рядом, лицо белое как мел, глаза огромные от ужаса.

До баррикады оставалось пятьдесят метров. Тридцать. Из-за угла бункера "Сигма" блеснули дула тяжелых болтеров. Огненный ливень обрушился на преследующую толпу культистов. Имперские пулеметчики. Тела разрывало на части, культисты падали десятками. На миг атака захлебнулась.

– Бегом! – Каин втащил Дрота за шиворот в узкий проход в баррикаде. За ней их встретили ощетинившиеся стволами гвардейцы в более чистой, но не менее изношенной форме. Лица у всех были каменные, глаза пустые от усталости и вида бесконечного ужаса.

– Сержант Каин, 57-й Штурмовой, – выдохнул он, прислоняясь к холодному металлу бункера. Его грудь вздымалась. Рука, сжимавшая лазган, дрожала. – Остатки второй роты... или то, что от нее осталось.

– Знаем, сержант, – ответил лейтенант у входа, мужчина со шрамом через левый глаз и без левой руки ниже локтя – протез был сломана в предыдущей стычке. Его звали Вар. – Добро пожаловать в ад. Цитадель держится, но они бьют по ней всем, что есть. И их становится больше. Говорят... – он понизил голос, – говорят, в Нижнем Городе открыли Врата. Настоящие Врата. И оттуда льется... оно.

Каин не стал спрашивать. Он видел измененных. Видел икону. Этого было достаточно. "Врата". Слово повисло в воздухе, тяжелое и леденящее.

Внутри бункера царил полумрак, нарушаемый лишь тусклым светом аварийных фонарей и мерцанием экранов поврежденных коммуникаторов. Воздух был спертым, пахнущим потом, кровью, мочой, страхом и озоном от перегруженных генераторов. Раненые стонали на импровизированных носилках. Священник Империалис, его когда-то роскошные ритуальные одежды превратившиеся в окровавленные лохмотья, монотонно читал молитвы, его голос был хриплым от дыма и крика. Некоторые солдаты молились вместе с ним, сжимая амулеты Императора. Другие просто сидели, уставившись в пустоту, их души уже покинули тела, оставив лишь пустые оболочки. Третьи судорожно чистили оружие, движения автоматические, взгляд безумный.

Каин нашел свободный угол, скатился по стене на пол. Его кости ныли, каждая мышца горела. Дрот рухнул рядом, трясясь мелкой дрожью.

– Мы... мы почти добрались, сержант? – прошептал он, глотая воздух.

– До Цитадели? – Каин хрипло рассмеялся. – Да, парень. До Цитадели. Вот только черт его знает, что там хуже – эти твари снаружи или то, что внутри.

Он имел в виду не стены. Он имел в виду неизбежность. Осада. Голод. Отчаянье. Предательство. На Веридиане IV Империя проигрывала. И каждый в этом вонючем бункере знал это на уровне инстинкта. Они были обреченными крысами, загнанными в последнюю нору.

– Молись, Дрот, – Каин закрыл глаза, пытаясь заглушить стоны раненых и навязчивый шепот священника. – Молись, чтобы смерть пришла быстро. И чтобы у тебя хватило патронов для последнего выстрела. Себе в рот. Это лучше, чем то, что они сделают с тобой, если возьмут живым.

Он вспомнил третий взвод. Композиции. Восьмиконечные звезды из плоти. Молчание Дрота было красноречивее любых слов.

Грохот за стенами бункера усилился. Не просто артиллерия. Что-то тяжелое. Очень тяжелое. Земля дрожала, как в лихорадке, с потолка сыпалась пыль и мелкие камешки. Завыли сирены воздушной тревоги, их звук, обычно пронзительный, сейчас казался хриплым и бессильным.

– Титаны... – прошептал кто-то в темноте. – Они привели Титанов Хаоса.

Каин открыл глаза. В них не было страха. Был лишь пепел. Пепел Веридиана. Пепел веры. Пепел надежды. Он поднял свой лазган, проверяя заряд. Оружие было единственным, что оставалось реальным в этом рушащемся мире. Скоро им снова придется выйти. В пыль. В дым. Навстречу Титанам и всему безумию Хаоса. Умереть на развалинах мира, который Империя уже потеряла.

Жатва Веридиана только начиналась. И урожай ее был кровавым, горьким и бесконечным.

Глава II: Каменный Гроб

Грохот был не просто звуком. Он был физической силой. Он бил в грудину, вытряхивал душу, заставлял зубы стучать в такт каждому чудовищному удару где-то на поверхности. Потолок бункера «Сигма» содрогался, осыпая полумрак мелкой каменной крошкой и пылью, которая уже покрыла все и всех густым, удушающим саваном. С каждым ударом – а они следовали с методичной, неумолимой регулярностью – мерцали тусклые люминесцентные лампы, и стоны раненых сливались в единый, протяжный хор отчаяния и боли.

Сержант Барток Каин сидел, прислонившись к холодной, покрытой конденсатом стене, и чистил лазган. Движения были автоматическими, выверенными годами войны. Тряпка, смоченная в масле с резким химическим запахом, скользила по стволу, снимая нагар и липкую грязь Вердиана. Его лицо под слоем пыли и засохшей крови было каменной маской. Лишь глубокие морщины у глаз выдавали нечеловеческую усталость.

Рядовой Дрот сидел рядом, свернувшись калачиком. Он не дрожал больше. Теперь он просто смотрел в пустоту перед собой, его молодое лицо было серым, глаза – огромными, темными впадинами, лишенными всякого блеска. Он сжимал в руках стандартный амулет Императора – двуглавого орла из дешевого металла. Губы его шевелились, но звука не было. Он молился или просто медленно сходил с ума. Каин не спрашивал.

– Титаны, – прошипел кто-то сквозь зубы. Это был лейтенант Вар, его изуродованное лицо с глубоким шрамом и пустым рукавом было обращено к потолку, как будто он мог видеть сквозь сотни метров камня и стали. – Варгхедские Чудовища. Чувствую их походку… как будто сама планета стонет под их тяжестью.

Каин кивнул, не отрываясь от чистки оружия. Он тоже чувствовал. Это был не просто грохот шагов. Это была вибрация, пронизывающая кости, леденящая кровь. Чудовищные машины Хаоса, оскверненные версии священных Имперских Титанов, методично стирали с лица Веридиана последние очаги сопротивления. И Цитадель Губернатора была следующей мишенью.

– Сколько нас? – спросил Каин, его голос был хриплым, как скрежет камня.

Вар мрачно усмехнулся, показывая желтые, кривые зубы. – В бункере «Сигма»? Полтора взвода. Половина – ходячие раны. В самой Цитадели… – он махнул культей. – Командование молчит как рыба. Но по тому, как скудеют пайки и как редко приходят приказы… Думаю, тысяч пять гвардии, пара рот Арбитрес, жалкие остатки ПДВ. И толпа штабных крыс, которые до сих пор пытаются строить из себя важных шишек.

Дверь в дальний конец бункера с лязгом открылась, впуская волну густого, едкого дыма и грохота с поверхности. Вошел человек, вернее, нечто, напоминающее человека лишь отдаленно. Его тело было скрыто под тяжелыми, пропахшими маслом и озоном робами Технодесантника. Из-под капюшона виднелась нижняя часть лица, скрытая респираторной маской, и мертвенно-бледная кожа, испещренная кабелями и вживленными датчиками. Глаза, увеличенные оптическими имплантами, холодно скользнули по обитателям бункера, оценивая, словно бракованный товар.

– Сервиторный отряд прибыл, – проскрежетал голос через вокодер, лишенный всякой эмоции. – Требуется замена поврежденных узлов на линии огня башни «Аве Император». Три биологических единицы. Физически сохранные. Немедленно.

В бункере воцарилась гробовая тишина. Даже стоны раненых на мгновение стихли. Все знали, что значило «замена узлов». Это значило стать сервитором. Живым, но лишенным воли, разума, души рабом Машины. Мясом для ремонта. Хуже смерти.

– Выбирайте, – скрежетал технодесантник, его оптические линзы остановились на группе самых молодых и наименее израненных солдат, включая Дрота. – Имперская Воля требует жертв для сохранения боеспособности оборонительных систем.

Каин медленно поднялся. Его движения были плавными, как у хищника. Он не спеша нацепил шлем, защелкнул подбородочный ремень. Звук застежки был громким в тишине.

– Он не пойдет, – сказал Каин тихо, но так, что слова прозвучали как удар молота. Его лазган был уже в руках, нечищеный, но смертоносный.

Технодесантник медленно повернул голову. Оптические линзы сузились. – Биологическая единица Дрот-347 внесена в реестр как пригодная. Отказ равен саботажу. Саботаж карается…

– Я сказал, он не пойдет, – повторил Каин, поднимая ствол лазгана. Его глаза встретились с бездушными стеклами технодесантника. В бункере замерли. Даже Вар затаил дыхание. Конфликт с Адептус Механикус на пороге гибели – чистое самоубийство.

Между людьми и полумашиной натянулась струна из лезвий. Технодесантник издал серию щелчков и шипящих звуков, явно консультируясь с внутренними логистическими протоколами. Его механическая рука с многочисленными инструментами дернулась.

– Биологическая единица Каин-589 внесена в реестр как высокоэффективный боевой оператор, – проскрежетал вокодер. – Его потеря неоптимальна на данном этапе обороны. Выделяется альтернативная биологическая единица. – Мертвенный взгляд скользнул в сторону. На носилках стонал солдат с перебитыми ногами, его глаза были мутными от боли и морфия. – Юнит Торн-212. Пригоден для сервиторной конверсии. Немедленно.

Двое других технодесантников, похожих на первого как клоны, шагнули к носилкам. Солдат с перебитыми ногами слабо закричал, поняв, что происходит. Его попытались оттащить санитары.

– Нет! Пожалуйста! Не надо! Я… я еще могу стрелять! Я… – Его крик оборвался, когда один из технодесантников вонзил ему в шею шприц с мутной жидкостью. Тело солдата мгновенно обмякло, глаза закатились. Мертвенные руки схватили его и потащили к выходу, как мешок с мясом.

– Эффективность восстановлена, – констатировал первый технодесантник и, не глядя больше ни на кого, развернулся и вышел. Дверь захлопнулась, оставив после себя ледяное молчание и запах страха.

Дрот смотрел на дверь, широко раскрытыми глазами. По его грязным щекам текли слезы, оставляя белые дорожки. Каин опустил лазган. Его лицо не дрогнуло.

– Спасибо, сержант… – прошептал Дрот.

– Не благодари, – отрезал Каин, снова опускаясь на пол. – Ты еще пригодишься. Как мишень для их болтеров или как приманка. А тот… тому парню уже не было дела. Он просто не знал этого.

Вар тяжело вздохнул. – Добро пожаловать в Цитадель, сержант. Здесь каждый ресурс на счету. Даже если этот ресурс – твоя душа или кусок твоего мяса.

Спустя несколько часов их выгнали на поверхность. Не для атаки. Для рытья. Величественные шпили Цитадели Губернатора, некогда сиявшие золотом и неоном, теперь были изуродованы, почернели от копоти и взрывов. Воздух был густым от дыма, пыли и невыразимо мерзкого запаха – смеси горелой плоти, разложения и чего-то электрически-озонного, что исходило от далекого, но невидимого источника на юге. От предполагаемых Врат.

Их задачей было укреплять баррикады у Восточных Ворот – последнего относительно целого входа. Работали под непрерывным огнем снайперов-культистов и редкими, но ужасающими налетами мутантов, вылезающих из канализационных туннелей. Каин и Дрот таскали мешки с песком, смешанным с обломками и… фрагментами тел. Имперских тел. Их не хоронили. Их использовали как стройматериал. «Крепость из плоти и стали», – мрачно пошутил кто-то.

Каин заметил группу Арбитрес. Они окружали кучку жалких фигур в лохмотьях – вероятно, беженцев, сумевших прорваться в Цитадель в первые дни осады. Один из арбитров, его лицо скрыто шлемом с устрашающим черепом, что-то кричал, тыча стволом дробовика в лицо старика. Потом прозвучал выстрел. Громкий. Резкий. Старик рухнул. Остальных беженцев – женщин, подростков – схватили и потащили прочь, к темным, низким зданиям Комиссариата. Их вопли слились с общим гулом осады. Никто из гвардейцев даже не повернул головы. Предательство, паника, распространение ереси – подозревали всех. Лишние рты тоже были непозволительной роскошью.

– Видел? – прошипел Вар, подтаскивая очередной окровавленный мешок. – Скоро и до нас доберутся. Как только пайки окончательно кончатся. Сначала объявят кого-то еретиком. Потом еще кого-то. Пока не останется только самый жирный крысиный выводок штабистов.

Каин молча кивнул. Он видел больше. Видел, как в темном переулке между руинами казарм двое гвардейцев с ножами набросились на третьего. Не из-за еды. Из-за банки тушенки, которую тот, по их мнению, спрятал. Борьба была короткой, зверской. Победители скрылись, волоча добычу и тело. Остальные копали, не обращая внимания. Выживание. Инстинкт крысы в каменном гробу.

Вечером, когда их снова загнали в бункер (уже другой, «Омикрон», еще более тесный и вонючий), принесли пайки. Жидкая баланда с плавающими неопознаваемыми кусочками и четверть сухаря на человека. Вода – по глотку. Каин отдал свой сухарь Дроту. Юноша съел его, даже не поблагодарив, его глаза все еще были пусты. Он просто механически жевал.

Внезапно дверь бункера распахнулась. Вошел не арбитр, не комиссар, не технодесантник. Вошел Псикер. Оглашенный. Его худое тело было облачено в рваный балахон, стянутый на груди цепями с имперскими аквилами. На голове – шлем-ограничитель, испещренный рунами сдерживания и мерцающий тусклым светом. Его лицо было бледным до синевы, а глаза… глаза были бездонными колодцами безумия и боли. Он источал волну холода и невыразимого давления. Солдаты инстинктивно отползли, сжав амулеты. Даже Каин почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

За Псикером следовал комиссар в безупречно чистой, хотя и потертой черной форме. Его лицо было высечено из гранита, глаза холодны как ледники Вальхаллы. Он нес в руке тяжелый болтер.

– Внимание, шваль! – голос комиссара резал воздух как кнут. – Этот слуга Императора почувствовал присутствие скверны! Среди нас – еретик! Приспешник Хаоса! Его мерзость отравляет нашу оборону изнутри! Он будет выявлен и уничтожен! Стоять смирно!

Псикер шагнул вперед. Его тело сотрясали конвульсии. Из-под шлема-ограничителя потекла струйка крови из носа. Он поднял дрожащую руку, пальцы скрючены как когти. Его немигающий, безумный взгляд скользил по лицам солдат, застывших в ужасе. Волна пси-энергии, осязаемая как удар током и вонь гниющего мяса, прокатилась по бункеру. Кто-то застонал, упав на колени. Кто-то зарыдал.

– Там… – проскрежетал Псикер, его голос был множественным, наложенным, как будто говорили десятки нечеловеческих сущностей. – СКВЕРНА! ОНА СМЕЕТСЯ! ОНА… ААААРГХ!

Он резко повернулся, указывая дрожащим пальцем в угол. Туда, где сидел Дрот, прижавшись спиной к стене, его лицо искажено чистым, животным страхом.

– Нет… – прошептал Дрот. – Я не… я молюсь… Я…

Псикер завыл. Длинный, леденящий душу звук, полный боли и ненависти. Он сделал шаг к Дроту. Комиссар поднял болтер.

Каин уже двигался. Не думая. Чистый инстинкт. Он встал между дрожащим Дротом и приближающимся кошмаром.

– Он чист, – сказал Каин, его голос был тихим, но твердым как адамантий. – Он просто ребенок. Испуганный ребенок.

Комиссар уставился на него. Холодные глаза сузились. – Отойди, сержант. Или разделишь его участь. Псионик не ошибается. Его душа кричит о скверне!

– Его душа кричит от страха, комиссар, – парировал Каин, не отводя взгляда. – От того, что он видел. От того, что ему предстоит. Как и все мы.

Псикер замер. Его безумный взгляд переключился с Дрота на Каина. Казалось, он колеблется. Его сотрясали новые конвульсии, кровь теперь текла и из ушей. Волна пси-давления усилилась, давя на сознание, вызывая видения – вспышки восьмиконечных звезд, искаженных лиц, слышались шепоты на темных языках.

– СКВЕРНА… – снова заскрежетали голоса из уст Псикера. – ВЕЗДЕ… ОНА… ВЕЗДЕ… АААА… – Он вдруг схватился за голову и закричал, настоящим, человеческим криком невыносимой боли. Потом его тело выгнулось дугой, изо рта хлынула пена, смешанная с кровью. Он рухнул на пол, бился в эпилептическом припадке, срывая цепи с груди.

Комиссар выругался. Он сделал шаг к бьющемуся в агонии Псикеру, поднял болтер и без колебаний выстрелил ему в голову. Громовой хлопок оглушил всех в тесном бункере. Тело Псикера дернулось и замерло. На полу растекалась лужа крови и мозгового вещества.

– Неконтролируемая угроза, – холодно констатировал комиссар, перезаряжая болтер. Его взгляд снова упал на Каина и Дрота. – Вам повезло, сержант. На этот раз. Но помни – подозрение – уже вина в глазах Императора. Следящий за тобой. И за твоим щенком. – Он развернулся и вышел, оставив тело Псикера на полу как предупреждение.

В бункере стояла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и щелчком выключателя комиссарского болтера за дверью. Запах крови, пороха и безумия висел в воздухе.

Каин медленно опустился рядом с Дротом. Юноша смотрел на труп Псикера, его тело тряслось.

– Я… я не еретик, сержант… клянусь Императором… – прошептал он, и в его голосе снова был ужас ребенка.

Каин положил руку на плечо Дрота. Рука была твердой, как сталь. – Знаю, парень. Знаю, – он сказал тихо. – Но это уже не имеет значения. Ни здесь, ни сейчас. – Он посмотрел на залитое кровью тело Оглашенного, потом на запертую дверь, за которой гудел ад. – Ничего не имеет значения. Кроме одного. – Он потрогал свой лазган. – Сколько у нас патронов. И хватит ли одного на двоих, когда эти стены рухнут.

Он знал ответ. Но пока что они были живы. Живы в каменном гробу под мертвым небом Веридиана, под тяжелой поступью Титанов Хаоса, в ожидании конца, который был лишь вопросом времени. И эта отсрочка была хуже любой смерти, которую он мог вообразить.

Глава III: Когда Рушатся Стены

Грохот шагов Титанов Хаоса стал константой. Ритмичный, сокрушающий душу стук огромных гидравлических конечностей по мертвой земле Веридиана. Земля дрожала непрерывно, как в лихорадке. В бункере «Омикрон» свет давно погас – остались лишь тусклые аварийные фонарики на шлемах, бросающие прыгающие тени на лица, застывшие в гримасах ужаса и апатии. Воздух был густым от пыли, пота, крови, экскрементов и того невыразимого запаха скверны, что пробивался даже сквозь толщу камня – запах открытых Врат Хаоса.

Сержант Каин не спал. Спать было невозможно. Он сидел, прижавшись спиной к холодной стене, его лазган лежал на коленях, ствол направлен в сторону двери. Его взгляд, лишенный былой остроты, но все еще несущий искру жестокой решимости, был устремлен в пустоту. Рядом, свернувшись в клубок, дремал или просто отключался Дрот. Его дыхание было прерывистым, лицо в свете фонарика казалось трупным.

Внезапно ритм шагов изменился. Один мощный, невероятно громкий удар потряс бункер, сбив с ног нескольких солдат. Потолок застонал, посыпались крупные куски штукатурки и камня. Затем – оглушительный рев, не механический, а живой, полный ненависти и бесконечной жажды разрушения. Речь Титана Хаоса.

– Они… начали, – прохрипел лейтенант Вар, поднимаясь с пола и отряхивая пыль с единственной руки. Его лицо было серым. – Бьют по стенам.

Следующий удар был еще ближе. Казалось, что гигантский молот ударил прямо по крыше бункера. Свет погас окончательно. В кромешной тьме воцарилась паника. Крики, вопли, мольбы. Кто-то забился в припадке. Запах страха стал осязаем.

– Спокойно! – рявкнул Каин, его голос, привыкший перекрывать грохот боя, прорезал хаос. Он включил фонарик на шлеме, луч выхватил перекошенные лица. – К оружию! К выходу! Здесь нас похоронят заживо!

Он поднял Дрота, тряхнув его. Юноша очнулся, его глаза метались в панике. – Что… что это? – Наш конец, если будем сидеть тут! – Каин толкнул его к двери. – Двигай!

Выбравшись из бункера, они попали в ад, превосходящий самые мрачные ожидания. Ночь была разорвана в клочья. Небо пылало багровым и ядовито-зеленым светом от бесчисленных пожаров и вспышек чудовищного оружия. Воздух вибрировал от непрекращающегося грохота артиллерии, рева двигателей и… и нечеловеческих воплей, доносящихся со всех сторон.

Их бункер находился недалеко от Восточного Бастиона – одного из ключевых укреплений Цитадели. То, что они увидели, заставило онеметь даже ветеранов.

Над руинами города, за стенами Цитадели, возвышалось оно. Титаан Хаоса. «Когтящийся Хаос», если судить по кощунственным рунам, пылающим на его изуродованном корпусе. Он был меньше легендарных Императорских Титанов, но все равно чудовищен. Его шасси напоминало гигантского, механического паука, увенчанного коренастой, покрытой шипами и черепами башней. Вместо руки – гигантская клешня, утыканная бензопилами и плазменными горелками. На спине – чудовищная мортира, из жерла которой только что вырвался сноп багровой энергии.

Титаан ревел снова. Звук был не просто громким; он был физическим, сбивающим с ног, выворачивающим внутренности. Плазменная клешня взметнулась вверх и обрушилась на вершину Восточного Бастиона. Адамантиевые плиты, выдержавшие месяцы обстрела, вспыхнули ослепительным белым светом и… поплыли, как воск. Металл плавился, каменные укрепления испарялись. От бастиона осталась дымящаяся воронка, усеянная оплавленными скелетами защитников и кусками арматуры. Волна тепла докатилась до Каина и его людей, опалив лица.

– Император… – прошептал кто-то сзади, и в этом шепоте не было мольбы, только констатация конца.

Но Титаан был лишь частью кошмара. Со стороны пролома, созданного его ударом, хлынула волна. Не культистов. Не мутантов. Нечто другое. Существа из кошмаров и безумия. Они переливались всеми цветами радуги, но эти цвета были неправильными, ядовитыми, режущими глаз. Их формы постоянно менялись – клубки щупалец, многоглавые твари, скачущие на костлявых конечностях, парящие сгустки чистой боли, вопящие глотки с клыками. Демоны. Настоящие порождения Хаоса, материализовавшиеся через Врата в Нижнем Городе и теперь ринувшиеся в брешь.

Их было неисчислимое множество. Они лились, как река гноя, сметая редкие очаги сопротивления, которые пытались организоваться у края пролома. Лазеры и болтеры прошивали их, но демоны, казалось, лишь смеялись над физическими законами. Раненые существа распадались на сгустки энергии или сливались с другими. Некоторые просто проходили сквозь выстрелы. Их оружием был сам Хаос – щупальца, разрывавшие сталь, кислотные плевки, плавящие плоть, пси-визги, сводящие с ума, волны чистой, искажающей реальность ненависти.

– Паника! Всеобщая паника! – кричал Вар, стреляя из своего лазпистолета в скачущее на паучьих ногах существо с лицом плачущего младенца. Существо взорвалось слюдой и брызгами черной слизи. – Отступать к Внутренней Цитадели! Приказ! Любой ценой!

Но приказов уже не было. Был хаос. Ад. Солдаты бежали в слепой панике, сталкиваясь, стреляя друг в друга в темноте и дыму. Демоны настигали их, вырывая из толпы жертв, разрывая на части или утаскивая в клубящуюся тьму за проломом, откуда доносились нечеловеческие крики агонии и… ликования.

Каин тащил Дрота за собой, пробиваясь сквозь обезумевшую толпу. Он стрелял на ходу, почти не целясь, в мелькающие тени кошмаров. Один демон, похожий на летучую рыбу из кожи и костей, спикировал на них. Каин успел толкнуть Дрота в сторону, сам кувыркнулся. Существо пролетело мимо, задев его шлем когтистым плавником, оставив глубокие царапины. Он вскочил, увидев, как тварь вонзилась в спину бегущему гвардейцу и начала пожирать его еще живого, издавая чавкающие, булькающие звуки.

– Вперед! – орал он Дроту, видя, как юноша замер, уставившись на сцену каннибализма. – Не смотри! Беги!

Они прорвались на относительно свободную площадь перед Главным Шпилем – самым высоким зданием Цитадели, где укрылось командование. Здесь был чуть больший порядок. Арбитрес и оставшиеся верными ПДВ построили импровизированную баррикаду из разбитой техники и мешков с песком. Пулеметы строчили непрерывно, косаря набегающих культистов и отсекая демонов, но поток был нескончаем.

Посреди площади стоял… странный монумент. Группа технодесантников и сервиторов установила какую-то сложную машину – генератор, испещренный руническими кругами и кабелями, подключенными к мощным аккумуляторам. От нее исходило высокочастотное гудение, режущее слух. Рядом на коленях молился Техножрец в ржавых, закопченных робах, его голос, усиленный вокодером, читал литании очищения и проклятия в адрес скверны.

– Антидемонический генератор! – крикнул Вар, его голос сорвался на надежде. – Они пытаются создать поле подавления!

Но надежда была мимолетной. С неба, из клубов ядовитого дыма, спикировала тень. Демон, похожий на гигантскую, гниющую летучую мышь с лицом скорченным в вечной муке. Он пронесся над площадью, обдав баррикаду ливнем кислотной слизи. Солдаты закричали, падая, их плоть шипела и плавилась. Затем тварь развернулась и спикировала прямо на группу технодесантников у генератора.

Техножрец поднял голову. Его механические щупальца выбросили сноп искр. Он что-то закричал на техно-языке. Сервиторы бросились навстречу демону, их тупые, безмозглые тела были лишь мясным щитом. Демон врезался в них, разбрасывая обломки плоти и металла. Когтистая лапа вонзилась в корпус генератора.

Раздался оглушительный хлопок, не взрыв, а скорее разряд статики, бьющей по нервам. Генератор вспыхнул ослепительной синевой, затем погас. Техножрец издал пронзительный электронный визг – звук чистой агонии. Демон, его крылья дымились, отбросил исковерканный корпус генератора в сторону и вцепился когтями в Техножреца. Последнее, что увидел Каин – как чудовищные челюсти демона сомкнулись на металлическом торсе жреца, разрывая кабели и трубки, из которых хлынула маслянистая кровь и искры.

Поле подавления рухнуло, так и не активировавшись. Волна демонов, ранее сдерживаемая пулеметами и, возможно, самой попыткой запуска генератора, хлынула через баррикады с новой силой. Началась бойня.

Каин, Вар и Дрот отступали к ступеням Главного Шпиля. Вход охраняли элитные солдаты ПДВ в тяжелой броне, их лица скрыты шлемами. Они отстреливались методично, но их ряды редели. Один из солдат ПДВ, огромный детина с тяжелым болтером, вдруг вздрогнул. Его шлем треснул, из щели брызнул черный дым. Он упал на колени, заорал нечеловеческим голосом, и из трещины в шлеме вырвалось щупальце чернильной черноты, которое тут же вцепилось в шею его соседа. Хаос проник и сюда.

– В Шпиль! – завопил комиссар, которого Каин узнал по безупречно-грязной черной форме. Он стоял на верхних ступенях, стреляя из болтера в демонов и в своих, кто слишком близко подбегал к нему с безумными глазами. – Спасайте Губернатора! Во имя Императора!

Это был последний островок порядка. Последняя команда. Каин втолкнул Дрота в зияющие, похожие на пасть, бронированные двери Шпиля. Вар последовал за ними. Внутри царил относительный порядок, но паника витала в воздухе. Штабные офицеры метались, кричали в ненадежные коммуникаторы. Священники Империалис воздевали руки к потолку, их молитвы сливались в безумный гул. Запахло дорогим ладаном и… страхом высшего общества.

Их остановил капитан ПДВ, его броня была в царапинах и копоти. – Рота? – спросил он резко, оценивая их жалкий вид. – Остатки, – отчеканил Каин. – Сержант Каин, 57-й Штурмовой. Где Губернатор? – На верхних уровнях. Готовится к… эвакуации, – капитан скривился. – Ваша задача – зачистить нижние инженерные уровни. Разведка доложила о проникновении культистов. Возможно, пытаются взорвать опоры или открыть путь снизу. Идите. Блокируйте шахты лифтов и вентиляции на пути.

Это была смертельная миссия. Спуск в темные недра здания, кишащего врагом. Но альтернативы не было. Здесь, наверху, их тоже могли пристрелить как паникеров или отправить на сервиторизацию.

– Понял, – Каин кивнул. – Дрот, за мной. Вар, прикроешь тыл.

Спуск в инженерные уровни был погружением в другой мир. Тот же каменный гроб, но более древний, пропитанный маслом, озоном и теперь – запахом крови и свежего мяса. Тусклое аварийное освещение мерцало, создавая зловещие тени. Воздух гудел от работы гигантских генераторов где-то внизу. И повсюду были следы боя – стреляные гильзы, пятна крови, обрывки формы. И тела. Охранников ПДВ, технослужителей… и культистов в обрывках багряных и черных роб.

Они двигались осторожно, прижимаясь к стенам. Каин вел, его лазган сканировал каждый угол. Дрот шел за ним, его дыхание было частым и поверхностным. Вар ковылял сзади, его болтер готов к бою.

– Слышите? – прошептал Вар внезапно.

Каин прислушался. Сквозь гул машин доносилось… пение. Хриплое, гортанное, на незнакомом языке, полном шипящих и гортанных звуков. Оно лилось из вентиляционной шахты впереди. И пение это вызывало тошноту, головную боль, желание закрыть уши и завыть.

– Скверна, – прошипел Вар. – Они здесь. Готовят что-то.

Каин жестом приказал замолчать. Он подкрался к шахте. Пение усиливалось. Он рискнул заглянуть в решетку. Внизу, в небольшом техпомещении, освещенном факелами и мерзким зеленоватым светом, толпились культисты. Человек двадцать. Они образовали круг. В центре круга на полу был нарисован… не просто символ. Это была сложная, пульсирующая руна, выложенная из кишок и внутренних органов, очевидно, недавно добытых. Кровь текла по канавкам в полу, питая рисунок. Над всем этим возвышался тощий фанатик в рваных багряных робах, с кинжалом, выгнутым, как ребро демона, в руке. Он и пел, закатывая глаза.

– Ритуал, – Каин понял мгновенно. – Они открывают врата здесь. Или призывают еще одного.

Он оглянулся. Вар кивнул, его лицо было жестким. Дрот смотрел в решетку, его глаза были широко раскрыты, в них отражались пляшущие тени и пульсирующая руна. На его лице не было страха. Было… оцепенение? Или что-то еще?

– Гранаты, – приказал Каин тихо. – В шахту. Потом – зачистка. Быстро и жестко.

Вар достал фраг-гранату. Каин приготовил свою. Они выдернули чеки, сосчитали до двух и швырнули гранаты в решетку вентиляции. Послышался глухой стук, затем – взрывы, оглушительные в замкнутом пространстве. Крики боли, замешательства.

– Пошли! – Каин ногой выбил решетку и прыгнул вниз, в дым и кровавый хаос. Вар последовал за ним.

Ниже было адское месиво. Гранаты сработали идеально. Полуразрушенные тела культистов, кровь, ошметки плоти. Выжившие метались, ослепленные, оглушенные. Каин и Вар открыли огонь, методично добивая уцелевших. Лазерные лучи и болтерные снаряды рвали плоть. Ритуальный круг был залит кровью и обрывками тел.

Жрец с кинжалом устоял. Он был ранен – осколок торчал из плеча, но его глаза горели фанатичной ненавистью. Он завопил что-то на том же гортанном языке и бросился на Каина, кинжал занесен для удара.

Каин выстрелил. Лазерный луч прожег грудь жреца. Тот рухнул на колени, но не умер. Он захохотал, пуская кровавые пузыри. Его рука с кинжалом дернулась, и он вонзил лезвие… не в Каина, а в центр опоганенного ритуального круга, прямо в кучку кишок.

– КИ’ЛАТХ’ШУЛ! – прохрипел он, и его тело начало раздуваться, кожа лопаться, обнажая нечто черное и пульсирующее внутри.

– Отойди! – заорал Вар, оттаскивая Каина.

Но взрыва не последовало. Вместо этого пол под ногами жреца… провалился. Не физически, а словно пространство истончилось, превратившись в пленку. Образовалась дыра, черная как смоль, бездонная. Из нее потянулись щупальца чистого холода и отчаяния. И запах… запах открытых Врат усилился в тысячу раз.

Вар выстрелил из болтера в дыру. Снаряды исчезли в темноте без следа. Щупальца холода потянулись к ним.

– Назад! – Каин схватил Вара за плечо. – Это… это портал! Он открыл карманную дыру!

Они бросились к лестнице. Каин оглянулся. Дрот стоял у края провала, смотря в черноту. Не с ужасом. С… любопытством? Его лицо было бледным, глаза широко раскрыты, губы шевелились без звука. Казалось, чернота манит его.

– ДРОТ! – заорал Каин. – К ЧЕРТУ ОТТУДА!

Дрот вздрогнул, как от удара. Он метнул на Каина безумный взгляд, потом на дыру, и вдруг… улыбнулся. Быстро, нервно, нездорово. Затем он развернулся и побежал к ним.

Они выбрались из техпомещения, заблокировав дверь обломком трубы. Но холод и запах скверны просачивались сквозь щели. Портал был мал, но он был. И он рос.

– Он сошел с ума, – прошипел Вар, глядя на Дрота, который прислонился к стене, тяжело дыша, его странная улыбка уже исчезла, сменившись привычным страхом. – Совсем.

Каин смотрел на юношу. Не на Вара. На Дрота. В его глазах горела не ярость. Не жалость. Было что-то новое. Холодное. Подозрение. Как у комиссара. Как у Псикера. – Может быть, – тихо сказал Каин, перезаряжая лазган. – А может, он просто увидел дом. – Он повернулся и пошел дальше по темному коридору, вглубь инженерных уровней, где гудели машины и теперь открывались крошечные врата в ад. Вера была мертва. Оставалась только война. И выбор: умереть от врага… или от руки того, кого защищал.

Глава IV: Последние Часы Веридиана

Холод от микропортала в техпомещении преследовал их, как призрак. Он пробирался сквозь заблокированную дверь, оседал инеем на трубах, заставлял дыхание вырываться клубами пара в и без того промозглом воздухе инженерных уровней. Но это был не единственный холод. Холоднее были взгляды Каина, скользящие по спине Дрота. Рядовой шел сзади Вары, его шаги были неровными, дыхание – прерывистым шепотом, в котором иногда проскальзывали странные, гортанные звуки, не принадлежавшие ни одному человеческому языку.

Лейтенант Вар чувствовал напряжение. Он косился то на Каина, то на Дрота, его единственная рука крепче сжимала болтер. – Он конченый, Барток, – прошипел он, когда они ненадолго остановились у перекрестка залитых маслом коридоров. Гул генераторов снизу стал оглушающим. – Видел его глаза у той дыры? Он не с нами. Не совсем.

Каин не ответил. Он прислушивался. Сквозь грохот машин и далекие вопли боя наверху пробивался новый звук. Глухой, ритмичный стук. Как будто гигантский молот бил по наковальне где-то очень глубоко. Под ними.

– Они бьют по опорам, – понял Каин. – Капитан был прав. Культисты пытаются обрушить Шпиль изнутри. Идут к ядру.

Они ускорили шаг, спускаясь по крутым металлическим лестницам, мимо шипящих трубопроводов и мигающих аварийных ламп. Следы боя становились чаще – недавние. Пятна крови были свежими, стреляные гильзы еще теплыми. Техники ПДВ, пытавшиеся остановить врага, лежали с вырванными горлами, распоротыми животами. Некоторых не просто убили – изуродовали. Из одного трупа торчал вал насоса вместо позвоночника. Другой был пригвожден к стене собственными кишками, сложенными в кощунственный символ.

– Они близко, – пробормотал Вар, его лицо под слоем грязи и пота было серым.

Дрот вдруг остановился. Он схватился за голову. – Голоса… – простонал он. – Они… зовут. Так громко… Зовут меня…

– Заткнись, – резко оборвал его Каин. Его лазган был наготове. – Иди или я тебя пронесу. Выбор твой.

В глазах Дрота мелькнула ярость, чистая и дикая, не принадлежавшая испуганному юноше. Но она погасла так же быстро, сменившись привычной дрожью. Он кивнул и поплелся за ними.

Ритмичный стук становился все громче, превращаясь в сокрушительный гул, от которого дрожали металлические решетки под ногами. Воздух наполнился запахом раскаленного металла, озона и… жареного мяса. Они вышли на огромную платформу, нависающую над пропастью. Внизу, в десятках метров, пылало ядро Веридиан Прайм – гигантский плазменный реактор, питавший когда-то весь город. Его сияние, обычно голубое, теперь было багровым, пульсирующим, как сердце демона. По его периметру копошились фигурки – культисты и их мутировавшие рабы. Они управляли огромными, примитивными таранами из сваренных балок и кусков брони, которые методично били в массивные адамантиевые опоры, удерживавшие реактор и, по сути, весь Шпиль над ним. Каждая удара оставляла вмятину, искрила снопами энергии. Трещины уже змеились по поверхности опор.

На платформе перед ними шел бой. Горстка ПДВ в тяжелой броне отчаянно отстреливалась от волны культистов и мутантов, рвущихся к шахтам лифтов и лестницам, ведущим вниз, к таранам. Среди защитников Каин узнал капитана ПДВ. Его шлем был снесен, лицо – окровавленная маска, но он орал команды, стреляя из дымящегося болтера.

– Сержант! – закричал капитан, заметив их. – Помоги удержать платформу! Нельзя дать им подкрепление к таранам! У них там…

Его слова утонули в реве. С потолка обрушился… нечто. Не демон. Мутант невероятных размеров. Человеческий торс, но вместо ног – шесть многосуставных конечностей паука, впивающихся когтями в металл. Вместо рук – гигантские клешни краба. Лицо было растянуто в немой гримасе боли, а изо рта свисало щупальце, увенчанное жалом. Тварь врезалась в строй ПДВ, клешни разрывали броню как бумагу, жало пронзало шлемы, выпуская снопы искр и брызги мозга. Капитан успел выстрелить в упор – болтерный снаряд разорвал брюхо твари, извергая потоки черной слизи и кишок. Но одна клешня успела сомкнуться на его талии. Раздался хруст костей. Капитан рухнул, разломанный пополам.

– Огонь! – заревел Каин, открывая шквальный огонь по монстру. Вар присоединился, его болтер строчил короткими, точными очередями. Дрот стоял как вкопанный, его лазган бессильно свисал в руке.

Мутант ревел от боли и ярости, изрешеченный, но не падал. Он бросился на них, сметая культистов на своем пути. Каин отпрыгнул в сторону, почувствовав, как клешня просвистела в сантиметре от его лица. Вар не успел. Клешня ударила его, как таран, отшвырнув через всю платформу. Он врезался в стену с глухим стуком и рухнул, его болтер выскользнул из безжизненной руки.

– ВАР! – крикнул Каин. Но времени на скорбь не было. Мутант развернулся к нему, истекая слизью и кровью. Каин отступал, паля из лазгана в его единственный уязвимый, казалось, глаз. Луч попал. Глаз лопнул с противным хлюпающим звуком. Тварь взвыла и замерла на миг, ослепленная.

В этот миг Дрот сдвинулся с места. Но не к Каину. Он бросился… к краю платформы, к лестнице, ведущей вниз, к таранам и пылающему реактору. Его лицо было искажено экстазом, глаза горели нечеловеческим светом. Он что-то выкрикивал на том же гортанном языке, что и жрец в техпомещении.

– ДРОТ! СТОЙ! – заорал Каин, понимая, что происходит. Скверна взяла его. Полностью.

Дрот обернулся. На его лице была уже не улыбка. Это был оскал. Оскал чистого, первобытного торжества Хаоса. – Они зовут, сержант! – его голос звучал чужим, наложенным, как у Псикера. – Они покажут путь! Путь к истинной силе! К освобождению от твоей Империи гнили и лжи! Иди за мной! Или умри здесь, в твоем каменном гробу!

Каин не колебался. Его лазган взвыл, выпуская сноп зеленой энергии. Выстрел был точен. Он попал Дроту в грудь. Юноша (демон? жертва?) вздрогнул, оскал сменился гримасой удивления и… обиды? Он посмотрел на дымящуюся дыру в своей груди, потом на Каина. Кровь хлынула из его рта. Он пошатнулся, сделал шаг назад… и сорвался с края платформы в пропасть, к багровому сиянию реактора. Его тело исчезло в дыму и ядовитом свете.

Боль была острой и внезапной. Но не от потери. От предательства. Предательства тем, кого он защищал до конца. Каин выдохнул. Не было времени. Слепая тварь-мутант, почуяв его движение, снова ринулась в атаку. Каин прыгнул в сторону, перекатился, оказавшись рядом с телом Вары. Его рука нащупала болтер лейтенанта. Тяжелый, надежный.

– Прости, старина, – пробормотал он, хватая оружие. Лазган он отшвырнул – магазин был пуст.

Он прицелился в разорванное брюхо мутанта, туда, где болтер Вары уже нанес урон. Нажал на спуск. Тяжелые болтерные снаряды рвали изнутри и без того изувеченную плоть. Тварь взревела в последний раз и рухнула, сотрясая платформу, ее конечности дергались в предсмертных судорогах.

Бой на платформе затихал. Последние ПДВ пали. Культисты, потерявшие много народу от мутанта и огня гвардейцев, отступали вниз, к таранам. Каин остался один. Один среди гор трупов, под грохот таранов, сотрясающих основу мира, под багровым светом опоганенного реактора. Запах смерти и Хаоса был невыносим.

Он подошел к краю платформы, глядя вниз. Таранная команда работала с лихорадочной скоростью. Адамантий одной из гигантских опор уже был изогнут, трещины зияли, как раны. Еще немного – и она не выдержит. А за ней – обрушится все.

Каин оглянулся. Путь наверх был отрезан – лестницы кишели фигурами в багряном. Путь вниз – вел к таранам и верной смерти. Он посмотрел на болтер Вары. Патронов оставалось немного. Он посмотрел на тело лейтенанта. На свой окровавленный комбинезон.

Улыбка. Горькая, как полынь. Улыбка человека, который понял, что его война закончилась именно здесь. Не в триумфе. Не в славе. В темноте, под землей, пытаясь удержать то, что уже давно пало.

Он снял шлем. Пыльный, в царапинах, вмятинах. Швырнул его в пропасть. Потом подошел к телу Вары, перетащил его к уцелевшему пулеметному гнезду ПДВ. Установил тяжелый болтер на сошку. Устроился рядом с телом товарища, как будто они просто отдыхали после боя.

Снизу донесся грохот – не от тарана. От взрыва. Одна из опор не выдержала. Гигантская адамантиевая балка рухнула в плазменное море реактора, вызвав сноп искр и волну нестабильности. Багровый свет замигал, стал еще ядовитее. Шпиль над ними застонал, посыпались камни с потолка платформы.

По лестницам снизу полезли культисты. Ликующие. Орущие имя какого-то Темного Бога. Они рвались на платформу, чтобы оттуда подняться выше, к сердцу Цитадели, к Губернатору.

Каин приложился к болтеру. Прицелился в первого, выбежавшего на площадку. – За Варга! – прохрипел он, не зная, почему сказал именно это. За погибший мир. За преданного юнца. За изувеченного лейтенанта. За всех, кто пал на Веридиане. – ЗА ИМПЕРАТОРА!

Он нажал на спуск. Тяжелый болтер выплюнул очередь. Первый культист разлетелся на куски. Второй лишился головы. Третий упал с простреленной грудью. Каин стрелял методично, без ненависти, без гнева. С холодной, механической точностью обреченного. Он был последним камнем на пути потока. Камнем, который вот-вот смоет.

Снаряды кончились. Он отшвырнул болтер. Вытащил из ножен боевой нож. Короткий, тяжелый клинок, зазубренный для добивания.

Культисты, поняв, что стрельба прекратилась, ринулись на него. Их было десятки. Глаза горели фанатизмом. Рты орали проклятия.

Каин встал во весь рост рядом с телом Вары. Он взглянул вверх, туда, где должен был быть небосвод Веридиана, но был лишь камень и трубы. Потом посмотрел на бегущую орду.

– Приходите же, ублюдки, – прошептал он. – У меня для вас… горячий прием.

Он бросился навстречу. Нож сверкнул в багровом свете. Первый культист рухнул с перерезанным горлом. Второй – с ножом по рукоять в глазу. Каин дрался как демон, используя все, чему научила его война. Удары локтями, коленями, головой. Он кусался, рвал пальцами. Он был одним против толпы, и он убивал. Одного. Двух. Третьего.

Но их было слишком много. Удар обрезком трубы сбил его с ног. Он упал на спину рядом с Варой. Сапоги били его по лицу, по ребрам, по животу. Кто-то вырвал нож из его руки и вонзил ему в бедро. Боль была белой и ослепительной.

Он видел, как над ним склоняется культист с окровавленным молотом. Видел его оскал. Видел, как молот заносится для последнего удара.

И в этот миг мир взорвался.

Не метафорически. Физически. Снизу, из ядра реактора, рванула невероятной силы волна энергии. Багровый свет затопил все, превратившись в ослепительную белую вспышку. Звук был таким, что Каин, даже оглушенный побоями, почувствовал, как лопаются барабанные перепонки. Платформа под ним вздыбилась, как палуба тонущего корабля. Культисты вокруг него просто… испарились. Обращенные в пепел и плазму нестабильным выбросом. Металл плавился, камень испарялся.

Каин летел в хаосе света и огня. Он видел, как гигантские адамантиевые опоры одна за другой ломаются, как спички. Видел, как рушится потолок платформы. Видел, как сам Главный Шпиль, символ власти Империи на Веридиане, начал медленно, неумолимо крениться, разламываясь на части где-то высоко-высоко над ним.

Он ударился о что-то твердое. Последнее, что он увидел перед тем, как тьма поглотила его, был кусок стены с полустертой фреской. Лик Императора. Тот самый, изуродованный, с выдолбленным глазом и кричащим ртом. Но сейчас, в багровом зареве гибели мира, этот крик казался… одобрением? Признанием? Или просто последней насмешкой?

Потом камень рухнул на него. И все кончилось.

Выше. Главный Шпиль. Покои Губернатора.

Губернатор Веридиана IV, лорд Нектан Эребус, стоял у окна, за которым пылал ад. Его лицо, обычно надменное, теперь сияло экстазом. Он был облачен не в роскошные одежды, а в багряные робы, сшитые из… человеческой кожи. На груди сияла восьмиконечная звезда из кости и золота.

Перед ним, на полу, был выложен последний ритуальный круг. Не из кишок. Из драгоценных камней и чистого адамантита. В центре круга стоял его преданный слуга – тот самый комиссар, который стрелял в Псикера. Теперь его глаза были пусты, а изо рта текла черная слизь. Он был сосудом.

– Приди! – кричал Эребус, воздевая руки к небу, где пылали шпили его гибнущей столицы и высился силуэт Титана Хаоса, добивавшего последние очаги сопротивления. – Приди, Владыка Изменений! Прими мой дар! Весь мир! Весь Веридиан! Открой Врата шире! Веди нас к Вечной Войне!

Комиссар-сосуд вздрогнул. Его тело начало растягиваться, кости ломаться с хрустом. Из его рта, глаз, ушей повалил черный дым, формируя огромную, меняющуюся тень с крыльями и бесчисленными глазами. В комнате запахло пылью библиотек, жаром кузницы и сладковатой вонью разложения одновременно.

Тень засмеялась. Звук был как скрежет тысячи перьев по стеклу. – Дар… принят… – прошелестели голоса в голове Эребуса. – Мир… пал… Измена… цветет… Врата… открыты…

В этот момент пол под ногами Эребуса вздыбился. Стены покоев треснули. Снизу, из недр Шпиля, рванула волна плазмы и огня – реакторное ядро, наконец вырвавшееся на свободу. Багровый свет затопил комнату.

Эребус успел лишь вскрикнуть – не от страха, а от восторга – прежде чем пламя поглотило его, комиссара-сосуд и формирующуюся тень Владыки Изменений. Каменные стены Шпиля распались, как песочный замок. Весь верхний уровень рухнул вниз, в бурлящее море энергии и расплавленного камня.

На орбите. Мостик Имперского Эсминца «Молот Возмездия».

Капитан Торн смотрел на главный экран. На нем, в увеличительном окуляре, был Веридиан IV. Но это была уже не планета. Это был гигантский погребальный костер. Континенты пылали. Атмосфера была разорвана чудовищными энергетическими штормами, вызванными коллапсом планетарного ядра и нестабильными Вратами Хаоса, зияющими как черные язвы на поверхности. Орбитальные станции и остатки Имперского флота горели или падали в атмосферу, как падающие звезды. Гигантские фигуры Титанов Хаоса, казалось, танцевали на руинах мира, ведомые непостижимой волей Темных Богов.

– Статус? – спросил Торн, его голос был пустым.

– Планета… потеряна, капитан, – ответил старший офицер, бледный как полотно. – Сейсмические и варп-сканы показывают… нестабильность ядра нарастает экспоненциально. Через несколько часов произойдет полный коллапс. Врата Хаоса… они слишком глубоки. Их не закрыть.

Торн кивнул. Он ожидал этого. – Выжившие?

– Никаких сигналов. Никаких капсул. Последняя связь с Цитаделью была… обрывки. Крик о падении Шпиля. Затем – тишина. Демонические сигнатуры повсеместны. На поверхности… нет ничего живого. Только… оно.

Торн закрыл глаза на мгновение. Миллиарды душ. Поглощенные Хаосом или уничтоженные. Еще один мир пал. Еще одна неудача в Бесконечной Войне. – Отдать приказ флоту, – сказал он, открывая глаза. В них не было ни скорби, ни гнева. Только усталость. Вечная усталость Империума. – Отход на безопасную дистанцию. Затем – орбитальная бомбардировка. Экстерминатус. Стереть Веридиан IV с карты Галактики. Пусть даже прах его не достанется Скверне. Пусть будет… чистота пепла.

Эсминец развернулся, уходя от гибнущего мира. Последнее, что видел капитан Торн на экране, прежде чем корабль прыгнул в варп, направляясь к следующему очагу огня Бесконечной Войны, – это как Веридиан IV, огромный пылающий шар, начал сжиматься. Затем – ослепительная вспышка, затмившая даже свет далеких звезд. На мгновение в космосе вспыхнуло миниатюрное солнце. Потом оно погасло. Оставив лишь расширяющееся облако пыли, камней и ледяного вакуума. И эхо чудовищного взрыва, который никто в мертвой пустоте уже не мог услышать.

Веридиан был мертв. Его история окончена. Его жатва собрана до последнего кровавого зерна. И в бескрайних просторах тьмы 41-го тысячелетия никто не пролил по нему слез. Ибо война… Всегда война.