Позволь себе Фли-Фли
Глава 1. От станции «Забвение» до пункта «Искушение» (фик находится на редактуре, ещё будут добавлены новые части и новые фокалы в главы)
— Наконец-то!
Дорожная мантия приземляется в самый угол сиденья купе, освобождая из капюшона водопад русых прядей, и Алекса Хэлфорд облегчённо вытягивает длинные ноги через проход.
На скрещенных бёдрах мягко лежит плиссированная юбка, тонкие лодыжки в обхвате коричневых замшевых ботинок задевают ногу Алисии у противоположного дивана. То редкое мгновенье, когда подруги молчат, копошась каждая в своих свёртках.
Над мокрым асфальтом, обёрнутым рваной шалью молочного пара, тает свист машиниста. Скрипят железные окружности колёс, медленно толкая пузатый состав, и широкие квадраты окон расцвечиваются улыбками детей. В рассинхроне машут десятки рук, минута-две — и перрон пустеет. Лишь отдалённый гул эхом летит над сырыми верхушками деревьев.
Из кожаного саквояжа Хэлфорд появляется маленькое зеркальце. Его гладкая поверхность мимолётно отражает кончик прямого носа, светло-голубую радужку в тени ресниц и краешек припухлой губы хозяйки.
— Будешь? — Спиннет хрустит бумажным пакетом, на тусклый свет выглядывает большой кусок тыквенного пирога.
— Ты ещё спрашиваешь!! Ммммм!.. — Алекса блаженно впивается в оранжевый бисквит. Утренний кофе, наспех выпитый с родителями возле турникета, ещё бродит остатками кортизола в крови. Когда мандраж лихорадочных сборов остаётся там, за кирпичом барьера, урчащий желудок не знает иного блаженства, кроме сочных, пропитанных слоёв. — Твоя мама просто чудо!
— Спасибо, первой же совой передам! — Алисия улыбается и машет остатком лакомства, откидывая светлые локоны с плеч. — А этот кусочек прибережём для Анджелины и Кэти!
Синяя клетчатая обивка дивана уютно обрамляет её крепкую ладную фигуру.
— Кстати, где они?
— Возятся с первогодками по просьбе Перси! — закатывает глаза Спиннет.
— Ооо, только не этооо!
Гриффиндорки единогласны во всём, что касается учёбы и вообще всех общественных движух: дурацкий значок старосты — точно не предел мечтаний для двух охотниц сборной!Пусть он украшает грудь более достойных и менее ленивых, чем они.
Лучше потратить свободное время на тренировки!
В прошлом году после Рождества Спиннет и Хэлфорд также носились с Перси Уизли, разделив бремя старосты на троих. В итоге детальнейший пергамент расписания вовремя лежал на столе Макгонагалл, первачки стройными рядами шествовали в Большой Зал и обратно, зато Хэлфорд, растеряв спортивную форму, едва не сорвалась с метлы на простом трюке, а Спиннет не смогла выполнить положенные десять кругов.
Дотошный Уизли был отправлен к соплохвостовой матери вместе со своим «нудным глубокомыслием» и кипой «осточертевших пергаментов», а истосковавшиеся по метле руки вновь дружно сомкнулись на твёрдых рукоятях.
Алекса достаёт из сумки новую «Спеллу»:
— Только посмотри, что носят этой осенью!
Спиннет ловит взглядом матовый разворот. И первое же колдофото наполняет купе звонким смехом: вдоль двухстраничного подиума важно цокает кучерявая ведьма весьма плотной комплекции, одетая в полосатое мини-платье и ботильоны кричаще-лимонного оттенка.
Подобно дирижаблю на ветру, качаются полные бёдра, а чёрные полоски на ткани кокетливо сжимаются в мясистой геометрии ягодиц. Узкий каблук едва цепляет корешок журнала, и «мисс Осень» рискует свалиться за край, но Алекс вовремя приподнимает страницу.
— Если они считают это, — пальчик Хэлфорд с нежно-розовым маникюром ложится прямо на раскрасневшееся лицо возмущённой толстушки, — модным, то я не удивлена, почему половина Косой аллеи ходит в этих вырвиглазных тряпках!
— И не говори!!
Где-то там, в шумной утробе вагона, грохочет тележка со сладостями.
«Девочки, не желаете отведать фруктового мармелада? Или новых «шипучек» и «кислинок»? Пахучих ирисок с лакрицей? У меня есть карамельки с грибным вкусом! — Можно пакетик «Заводной клубнички»?»
— Кстати, надо напомнить Андж о новой квиддичной форме! — поезд проехал пять миль, а Спиннет уже волнуется о предстоящем матче.
— Алисия, забей, иначе перегоришь!
За окном кружится рваная бахрома пейзажа, далёкие горы медленно поворачивают мшистые скаты, заботливо укрытые солёной вуалью морских ветров...
В каком он вагоне?
Алекса не хочет думать о… Нет-нет!!
Насмешкой судьбы обернулся её смех прошлой зимой, когда пальцы вжикнули молнию на пухлом, доверху набитом чемодане и отправили его прямиком в багажник старенького «Форда»: «Пап, я понимаю — это твоя работа, но что интересного в промозглой чопорной Англии?»
Конечно!! Абсолютно ничего, кроме грубого, высокомерного, заносчивого слизеринца, вдобавок капитана сборной! И его нахальных тёмных глаз.
Девушка смотрит сквозь мокрую линзу окна, едва улавливая размытую инсталляцию лондонских предместий.Почему-то сейчас вид пожелтевших лесов в окружении бурого ворса полей рождает не меланхолию, а сладкое, тягучее предчувствие. Как тогда, весной, в первой игре против когтевранцев.
Алекса забрасывает очередной квоффл под оглушительные крики трибун…
Ей не нужно одобрение всей этой пёстрой толпы: воспалённое самолюбие требует одного! Всего лишь поворот головы — и она получает нужную дозу: обжигающий взгляд Флинта с высоты слизеринской башни. Электронами рассекающий шаткое пространство до рукояти её «Чистомёта», он надламывает что-то внутри.
Осколки летят вниз, прямо в мягкую россыпь песка. Что это, хвалёная гриффиндорская гордость?...
Она помнит хрустальное напряжение между ними, шариками стекляруса дрожащее на свежем весеннем ветру. Осязаемое до мурашек. Словно инъекция горячего льда под кожу.
Кто знал, что горный, набухший от лесной влаги туман Шотландии скрывает под своим холодным пологом столь притягательный образ?
Для американки, в чьих жилах бурно течёт «полукровь», свободная от горечи предрассудков; чьи помыслы лишены классовой шелухи, а «чистота» и «грязь» — не являются клеймом происхождения, вдруг стать на ту опасную грань, за которой… либо обретают крылья, либо швыряют разбитое сердце в омут чернильных вод.
Без надежды, без сожаления. Видит Мерлин, Алекса слишком долго хвасталась мнимой холодностью сердца, когда знакомые девчонки вокруг плакали от неразделённой любви!Чтобы острая отравленная стрела в отместку чиркнула и её пульсирующую плоть.
Как там говорила Спиннет? «Всё, что было в прошлом году, остаётся в прошлом году».
Замечая на перроне весёлые лица учеников, едва тронутые охрой загара, Алекса ставит мешок галлеонов на то, что ни один из обладателей полосатого галстука не пытался за прошедшее лето ослабить яркость навязчивых картинок в своём сознании, перекрыть им кислород и не дать расползтись по стенам воображения.
Шоколадная рукоять любимой метлы да десятки миль над шумными кронами пригородов Лондона — вот, пожалуй, и всё, что спасало её от мучительной тяги взять перо и написать Маркусу.
«Привет, Флинт! Как дела? Тренируешься?»
Ах да, ещё бесконечные диалоги со своим «я», как чаши весов, каждую минуту склоняющие ту или иную сторону:
«Ему по фиг на тебя и вообще на всех!» «Но ты видела сама!» «Он самодостаточен настолько, что не потерпит ни малейшего притязания!» «Вспомни, как он смотрел на тебя! Зачем он приходил на трибуны почти каждый тренировочный день?» «Подоводить Анджелину и Вуда!» «Ну-ну, а пять лет перед этим его всё устраивало?» «Он презирает полукровок!» «Что ж… С этим сложно поспорить!» «Кто ты вообще такая: эмигрантка, волею судьбы заброшенная на чужую землю!» «С козырей идёшь! Да, я оказалась здесь не по своему желанию, но обрела друзей, и теперь это мой дом тоже» «Ты можешь говорить всё, что угодно, но он никогда не станет твоим!»
Ритмично грохочущий лязг фоном дополняет её мысли: давно знакомая мелодия. Поезд проехал десять миль, а Хэлфорд уже не может усидеть в купе. Тыквенные крошки летят с подола вниз, Алекса встаёт и, махнув подруге: «Пойду разыщу Джонс!» — исчезает за стеклянной дверью.
Начало седьмого курса, и кто знает, что оно может преподнести!
Глава 2. Удивительные открытия Алексы
Её отец, Бен Хэлфорд, был выходцем из долин солнечного Техаса — родины ветряных мельниц и живописных ранчо.Уважаемый в спортивных кругах человек, тренер легкоатлетической сборной «Медицинского колледжа Бейлор», он никогда бы не подумал, что некое, закрытое от мира сообщество наградило его полупрезрительным словом «магл».Но, как известно, судьба та ещё шутница: сейчас Бэн счастливо женат на чистокровной ведьме, подарившей ему единственную дочь, а в молодости наш красавец-мужчина с васильковыми глазами отличался полной неразберихой в личной жизни. Единственное живое существо в его квартире, вечнозелёный фикус, увы, так и не дождалось хозяина с очередных спортивных сборов. Когда Бен, наспех разобрав чемодан, вместо привычной масляной глади сочных листьев зацепил взглядом ссохшийся травяной скелетик в окружении пыльной земли, он понял — надо что-то менять.
В ход пошла кожаная записная книжка: так, Мэридит, Эшли, Лив, Джессика…
Шершавые странички ещё хранили следы истёртых чернил, ему даже удалось разобрать мелкие цифры телефонных номеров на полях («и почему я не позвонил тогда Хлое?...»), но у Вселенной на этот счёт всегда были свои планы.
Однажды Бэн шёл по тёмному проулку, перебирая в уме симпатичных коллег, как вдруг «буквально из ниоткуда», «словно снег на голову» (как он любил вспоминать последующие семнадцать лет) на него, «истошно вопя», свалилась женщина («нисколько я не кричала!», как оправдывалась она последующие семнадцать лет).Это потом он узнает, что у этой «белокурой бестии с ангельскими синими глазами» случилась неудачная трансгрессия.
А пока Бен с благодарностью принял неожиданный подарок судьбы и уже через недельку водил Линду в кино, кафе и на выставки. А ещё через месяц свободно разбирался в таких понятиях, как «волшебная палочка», «портал», «Алохомора», «магический барьер».
В общем, он мало чему удивлялся (исколесив со студентами сборной половину штатов), потому с энтузиазмом воспринял «таинственную» сторону жизни любимой супруги:
«Милая, а было б неплохо одолжить моим остолопам пару «Нимбусов», тогда б они точно дотянули до финиша на десятке!»
Линда Хэлфорд была сиротой, и, наверное, ей повезло родиться в Луизиане, а не в самом сердце Шотландии: американское магическое сообщество лояльно относилось к союзам с полукровками и даже маглами. Лишь бы брак основывался на взаимной любви и уважении, чего в паре Хэлфордов было с лихвой.Бэн подписал стандартный магический договор о неразглашении. Линда, в свою очередь, также познакомилась с «таинственной» стороной жизни своего супруга: бесконечными сборами, переездами и контрактами.
До рождения Алексы они жили в Техасе, потом переехали в Оклахому, а через пару лет — во Флориду. Когда девочке было семь лет — Бэну поступило выгодное предложение тренировать сборную Военно-морского университета в Вашингтоне. Имущества у Хэлфордов было немного, а из домашних животных — только фикус, который шикарно рос под заклинанием вечного орошения («Какая, однако, удобная магия!» — любил восклицать Бен, радуясь как ребёнок).Супруги весьма недурно обосновались в столице штатов. Алекса поступила в «АМА» (Американскую Магическую Академию), обрела друзей, выступала за местную команду по квиддичу и, счастливо проучившись до семнадцати лет, готовилась на следующий год сдавать выпускные экзамены.
Но одним февральским утром мистера Хэлфорда вызвали в деканат Военного университета и вручили утверждённый приказ о временном переводе в Лондонский филиал (образованный полгода назад по поручению Её Величества Елизаветы Второй, он обещал стать, по меньшей мере, «колыбелью королевского флота» Британии!).
На подготовку бравых «морских котиков» бросили лучших специалистов, и, конечно, человека с таким «обширным тренерским опытом», каким обладал Бен Хэлфорд, по выражению ректора, не могли оставить «за бортом».
Боже, что это был за день!
Алекса плакала, миссис Хэлфорд трясла злополучным контрактом, а мистер Хэлфорд пытался попеременно успокоить и жену, и дочь, которые в один голос заявляли, что «не променяют солнце Америки на сырость чёртовой Англии, пусть даже на год!»
Только фикус выражал молчаливое согласие с главой семьи, изредка покачивая кожистыми листьями в углу спальни.В итоге фикус запаковали, Линда написала длинное обращение к Альбусу Дамблдору с просьбой временно зачислить её дочь в Хогвартс, и первый же рейс «Boeing 777 American Airlines» (да-да, Хэлфорды обожали путешествовать магловским способом) унёс их в «туманную даль» Альбиона.
Перед поездкой Алекса успокоилась (её лёгкий нрав удивительно быстро превращал «кислые лимоны в сладкий лимонад») и даже проштудировала программу «Хога», выбрав наиболее полезные для себя предметы, например, «Астрономию», «Трансфигурацию», «Чары»…
«Пап, ну что мне может дать «Магловедение»? Благодаря тебе я и так всё знаю! И вообще, американская программа ушла далеко вперёд! Что это за «замок» в горах? Какое-нибудь двухэтажное здание с башенками?...»
Но скепсис девушки быстро растворился, подобно тени невидимого фестрала, запряженного в её ландо, когда на утренней заре полупустой вагон «Хогвартс-экспресса» доставил Алексу и немногочисленных местных жителей на станцию «Хогсмид».
Ярко-оранжевые лоскуты света искрились на пышных сугробах, сворачиваясь в глубокую синеву теней, и чистая лазурь над головой крепко дышала морозом.Февраль здесь, в Шотландии, ощущался совсем иначе: грязная сырость обернулась льдистым привкусом на губах, удивительно терпким и свежим, словно талая вода. Мгла расцвела калейдоскопом красок, а «невзрачное двухэтажное здание», мелькнувшее из-за пушистых еловых ветвей по пути, вдруг предстало огромным замком, величественно распростёртым по кряжистой скале, подобно каменному исполину в снежной шапке. Словно с Рождественских магловских открыток, где цветная печать, щедро присыпанная мерцающими блёстками, манила окунуться в волшебный мир пряничных домиков.
Бесчисленные шпили островерхих крыш нежно касались облаков и первыми встречали рассветные лучи, пока вся долина ещё дремала в густо-лиловых тенях.Небоскрёбы с «Коннектикут авеню» внезапно поблекли до унылых, скучных коробок.
Второе необычное открытие ждало Алексу в кабинете директора: вместо выбора предметов для индивидуального курса (серьёзно, Хэлфорд потратила несколько вечеров, прикидывая, сколько часов «Нумерологии» пожертвовать в угоду «Чарам»), высокая сухопарая женщина усадила её на табурет, нахлобучила старую говорящую шляпу, которая тут же, едва коснувшись русой макушки, запальчиво выдала: «Гриффиндор!»
Она теперь… гриф? Хорошенькое дельце!
«Мисс Хэлфорд, поздравляю! — ясный взгляд женщины потеплел, тонких губ коснулась улыбка: — Я теперь ваш декан!»
Что-то было в лёгкой сеточке её морщин, лучиками расходящихся от век, в напряжении высоких скул, отчего новое открытие Алексы — общая гостиная с огромным камином, вся в резном дереве и красно-оранжевом разгуле ковриков и диванов, да ещё спальня девочек, сплошь закрытая алыми балдахинами, — неожиданно обернулось давно знакомым домашним уютом.
Так Хэлфорд оказалась на шестом курсе.
«Ты бы видела эти чудные перекидные лестницы, представляешь, мам? Я тихо радуюсь своей кроссовой подготовке, иначе лететь мне сквозь десять пролётов до самого дна Чёрного озера!»
В Академии Вашингтона — строгом пятиэтажном корпусе из красного кирпича, с длинными рядами не менее строгих прямоугольных окон точно не было места каким-то там гостиным с пузатой мебелью, а уж тем более кроватям! Юных магов в домашние спальни исправно доставлял разноцветно-неоновый школьный автобус, на манер магловского жёлтого. До настоящего момента Алекса и помыслить не могла: как это — ночевать прямо в школе? Американская система разрешала такое разве что… интернатам для проблемных подростков!
Ей выпала неплохая карта: проводив гостью в спальни девочек, профессор Макгонагалл, явно с умыслом, указала сухопарой кистью на медный номерок «8», украшавший ореховую гладь одной из десятков ничем не примечательных дверей:
«Ваш багаж уже там, мисс Хэлфорд! Чувствуйте себя как дома!»
Комната вмещала не только её багаж, но и двух охотниц Гриффиндора: блондинку Алисию Спиннет, брюнетку Кэти Белл.Минерва — эта мудрейшая женщина — безусловно, руководствовалась самыми благими намерениями, подселяя новенькую в устоявшийся тандем, но не учла одного: жёсткой спортивной конкуренции.
Самолюбие наше подобно хрупкому цветку: неосторожные слова, как морозный холод или испепеляющий жар, варварски крадут нежную красоту лепестков, заставляя тонкие прожилки скручиваться и темнеть, словно шагреневая кожа. А уж гордость спортсмена — это честолюбие, помноженное на сто!
Потому первые минуты общего разговора имели все шансы отнять пальму первенства у заклинания немоты.Конечно, Алекса понимала: слаженный командный дух не терпит посторонних (очень кстати вспомнились бесконечные замены в школьном составе, воспринимавшиеся ох как болезненно!), и девушка не собиралась вываливать на узорчатое, с бахромой, покрывало все свои достижения за десять лет. Но спустя три часа, вдоволь насмеявшись и наполовину разобрав чемодан, Хэлфорд нырнула под тёплый ворох одеяла с напутственным заговором от соседок:
«Ложусь на новом месте — приснись жених невесте! Годрик, Мерлин, Салазар, только б это не кентавр!»
В смежной комнате беспокойно ворочалась Анджелина Джонсон. Её заспанное лицо в проёме и недовольное «Я принципиально не буду накладывать глушилку, потому что завтра — тренировка, и твой смех по ночам, Алисия, может стоить всем нам победы!» — последнее, что запомнила Хэлфорд, перед тем, как провалиться в сладкое забытье под золочёным пологом.
Ей, само собой, никто не приснился.
На следующее утро Алекса первым делом разыскала мадам Трюк и с важным видом потребовала зачислить её в сборную школы.
Она и так пропустила несколько тренировок из-за переезда!
Но здесь вновь «испечённую» гриффиндорку ждало очередное открытие: смерив нежданную гостью ястребиным взором (однако с проблесками интереса) Роланда отправила ту прямиком в кабинет МакГонагалл со словами:
«Понятия «сборная школы» в Хогвартсе не существует, милочка, хотя идея хорошая. У нас есть команды факультетов, и я советую вам обратиться к вашему декану. Либо сразу к Вуду, он капитан Гриффиндора!»
Под остроконечными крышами замка таилось всё больше сюрпризов.Вот потеха! Алекса прыснула, представив лицо папули, расскажи она ему о том, что «главный тренер здесь, оказывается, ничего не решает и компетентен разве что в обучении первогодков».
Ладно, это ещё ничего, но метлы… Они и вправду летают на этих лохматых дворницких палках? «Падающая звезда», «Чистомёт»…
Серьёзно?
Теперь понятно, почему старейшее магическое учреждение Британии не может выставить сборную!
Алекса не признавала иной модели, кроме американского скоростного «Старсуипера».Дело плохо! Видимо, всё-таки придётся рассказать папе… Сначала он поднимет её на смех, предложив прислать домашний веник, а потом настрочит целый свиток предсоревновательного плана.
Говорят, отцы не самые лучшие тренеры: и поблажки допускают, и режима нет, но если магл смог переквалифицироваться на коуча по полётам для своей дочери — тут пощады не жди!
В четыре года Алекса уже гоняла на игрушечной метле, в семь — на детском «Пегасе», а в десять лет, перед самым поступлением в Академию, Бен подарил ей первую модель «Старсуипера» (в обмен на клятвенное обещание делать зарядку, которое, конечно же, не выполнялось!).
От природы девушка не обладала ярко-выраженным талантом, и поначалу её дарование было заметно лишь близким, но умение ловко управляться с метлой и непреодолимая любовь к спорту, заточенные в мальчишески угловатом теле, выстрелили ровно в тот момент, когда толпа учениц Академии встала вдоль белой линии стартовой разметки.
Августовский полдень, отбор в команду, и Хэлфорд, которая поклялась любой ценой выиграть эти двадцать кругов.
Рука до побелевших косточек сжимала коричневое древко, пока пронзительный свисток тренера Майкла Вильямса не раскромсал густую паутину напряжения, окутавшую каждую из этих дрожащих от страха фигур.
«Лекс, на старте пригнись ниже, выстави чуть вперёд опорную ногу, — звучали в голове слова отца, — так тебе будет легче придать телу хорошее ускорение!»
Стопа упруго оттолкнулась от мягкого грунта, Алекса вскочила на изогнутое древко и тонкой иглой прошила травяную свежесть растворённого в дождевой сыри воздуха.
Шестнадцать мётел одновременно рванули вперёд…
Крики трибун, гул ветра в ушах…
Тень-свет-тень-свет!
Мелькающие башни отсчитывали круги, отпечатываясь солнечными кляксами на радужке глаз. Время остановило свой ход, стрелки циферблата лопнули и осыпались в траву, секунды запечатались между нескольких рваных вздохов. Алекса вдруг осознала себя, судорожно сжимающей алую финишную ленту.
Резало бок, соль обжигала глаза.Лохматые клочья луговых растений, запутавшиеся меж прутьев «Старсуипера» — обладай они чудесным даром речи — многое смогли бы рассказать о последних десяти метрах перед финальным створом. Как и выпачканные землёй коленки, ссадины на локтях и кистях и болтающийся на одной булавке нагрудный номер «5».
Да, да, прогресс шагнул далеко вперёд, и не только у маглов. Но и те, и другие упорно прикрепляли стартовые бумажки с номерами таким невозможно плебейским способом!
Спустя полчаса тренер Майкл уже тряс её озябшую от волнения руку в своих широких тёплых ладонях — так «Колумбийские Орлы» приняли нового охотника на место выпускницы Эшли Томпсон.
Шесть улыбчивых парней и пять тренировочных квоффлов стали новой компанией Алексы на следующие два года. А ещё — незабываемые сентенции Вильямса, достойные украсить страницы нетленной книги «Квиддич с древности до наших дней»:
«Вратарь — не менее значимая фигура на поле, чем ловец. Ловцы у нас элита, «белоручки» квиддича, загонщики — «стражи порядка», но истинные трудяги и пахари — это, чёрт возьми, охотники! Они делают всю самую тяжёлую и муторную работу, зарабатывая грёбаные очки!»
«Ошибка считать, будто ловцом быть круто, а охотником — отстой. Запомните, ребятки: хороший ловец чаще вырастает из охотника, но не наоборот. Пока на собственной шкуре не испытаете всю механику игры — не видать вам снитча, как собственных ушей!»
«Если уж вышли на поле — будьте добры показать достойную игру! На ваши фирменные тряпки и мётлы тратилась половина бюджета школы! Так защищайте чёртовы кольца, словно это мать родная!!»
Воодушевлённые подобной «лирикой» «Орлы» победно распростёрли свои крылья от Орегона до Айдахо.
Их финальный матч с «Ильверморни», собрал, кажется, половину штата!
Вспышки колдокамер слепили глаза, мешая видеть изменчивую траекторию квоффла. Только крики её напарника Чарли: «Лееекс!!! Обходи с той стороны!!» — задавали нужный вектор в этой пляшущей какофонии свиста, голосов, разноцветных транспарантов.
На тридцать пятой минуте Хэлфорд сцепилась с вратарём противника возле центрального кольца: Ллойд Дэвис нарушил условную голкиперскую черту, но злость за пропущенные мячи не нашла иного выхода, кроме как отыграться на «выскочке Хэлф».
Пока свист судьи безнадёжно смывала шумная волна жадных до зрелищ трибун, Алекса боролась за нагретый в жаркой схватке снаряд.
«Убери руки!!!» — пыхтел гориллоподобный уроженец Массачусетса, совсем не по-мужски вцепляясь ей в волосы: грязная игра, достойная крупнейшего стадиона!
Кожу головы нещадно жгло, но Хэлфорд упорно отклеивала с малиновой глади мяча корявые пальцы-сосиски.
Освобождённый квоффл дерзко рассёк воздух прямо над макушкой Дэвиса, положив начало неизбежному триумфу «Колумбийских Орлов», а снитч, перехваченный Андерсоном на пятидесятой минуте, положил конец многолетнему лидерству «Ильверморни».
350:90
Потом, напившись из кубка, «Орлы» наколдуют эти цифры в иссиня-чёрном небе. Огромные, золотые, искрящиеся, словно бенгальские огни, которые так любит отец. Алекса будет петь «Боже, храни Америку!», и эмблема их победы навсегда запомнится ей такой: безрассудной, ослепляющей, с привкусом дешёвого сливочного пива…
Разве ярко-розовый чемодан, пролетев три тысячи миль над океаном, выскочил из тёмной утробы багажной карусели в Лондонском аэропорту, чтобы её, Хэлф, — максимально заряженную, полную готовности играть, — обрекали торчать на трибунах и смотреть, как эти слабачки пытаются управиться с квоффлом?!
Вуд, у тебя просто нет выбора!
Оливер как раз выводил команду на тренировку, но самоуверенная походка незнакомой девицы в чёрной спортивной форме косой траекторией пересекла неспешный ход гриффиндорцев:
— Привет, ты же капитан? Возьми меня в команду!
Алые мантии и белые брюки игроков сразу понравились падкой на красивую одежду Хэлфорд: сдержанный благородный контраст и в то же время — яркая индивидуальность!Она тут же представила себя на метле, в бордовом вихре ткани, выгодно оттеняющей её непослушную шевелюру.
Высокие симпатичные близнецы с огненными волосами, рассмеявшись, первыми среагировали на столь очевидный и наглый запрос, пока Оливер грациозно приподнимал брови.
— А ты что, круто летаешь? — откинул медную чёлку со лба один из них, в лазурной глубине его глаз засветились озорные искорки.
Фред.
(Конечно, прошёл один «товарищеский матч», прежде чем Алекса научилась различать «двоих из ларца, одинаковых с лица», но шуточки старшего Уизли кричали о нём ярче, чем лимонно-жёлтая «Ф» на бордовом свитере).
— Да!
— У-ля-ляяя! — игриво качнул головой Фред, поудобнее перехватывая масляно-чёрную рукоять биты.
Смех команды хлопушкой взорвал морозный воздух, пронизанный россыпью снежных мушек. Они так и продолжили оседать на плечи комично серьёзной Хэлф.
Тут-то Анджелина припомнила свою бессонную ночь:
— Между прочим, эта мадам не давала девочкам спать! — тёмный взгляд охотницы с насмешливой укоризной скользнул по худой фигурке напротив.
— Твои девочки, между прочим, — отозвался второй близнец, Джордж, перекидывая биту меж крупных аккуратных ладоней, — сами кого хочешь разбудят!
— И возбудят! — мигнул Фред.
Стоя на холоде в тонкой лайкре, Алекса вдруг ощутила приятное, обволакивающее тепло, вот как от яркого костра посреди дремучего леса!Братья напомнили ей веснушчатые лица американских друзей, их широкие белозубые улыбки над соломинками в высоких стаканах с пузырящимся оранжевым лимонадом. Даже ворчливость Анджелины более походила на кудахтанье заботливой наседки, чем на гневную отповедь бывшей капитанши.
— Значит, ты из Америки? — прямая бровь Оливера изогнулась в интеллигентную арку — совсем как у отца в молодости.
— Штат Вашингтон, — на всякий случай уточнила Алекса, хотя кому это было нужно?
— В США сильная школа квиддича! — со знанием дела кивнул Вуд.
— Откуда такие познания, Олли? — хохотнул Фред. — Скоротал вечерок в Запретной секции? А я и смотрю: Спиннет чё-то приуныла!
Пряча смешок, Хэлфорд уловила вспыхнувший румянец на крупных скулах Алисии. Точно не от мороза.
Вуд сдержанно улыбнулся. Ох уж эти интеллигентные парни: никогда не знаешь, чего от них ожидать! С ходу накроют своей мягкой харизмой — щёлк — и клеточка закрылась!
— Так что, Поттера не ждём? — растерянно огляделась Джонс.
— Наш малыш, кажется, ест лимонный щербет у Дамблдора, если ты понимаешь, о чём я, — таинственная улыбка на лице старшего Уизли всё равно была обречена скатиться в плутоватый раж.
— План меняется! — Джордж подмигнул Фреду, и Алексу прошиб озноб: видимо, на языке близнецов это не предвещало нииичего хорошего!
Хоть Оливер и был капитаном, ответственность за культмассовую работу явно и безраздельно принадлежала этим рыжим чертям.
— Давай, малышка! — призвав метлу Вуда, Фред перебросил её Алексе свободным, размашистым жестом. — Покажи старым ворчунам, на что ты способна!
Лохматые прутья грузно чиркнули лёгкое снежное покрывало, оставив до Алексы кривой неряшливый след.Озябшая ладонь сомкнулась вокруг непривычно толстого древка. Определённо, сегодня у видавшего Первую магическую войну «Чистомёта» будет знаковый день!
— Погнали! — крикнул Джордж, взмывая вверх. — Давайте в связках, три на три! — обволакиваемый ветром голос упруго звенел в креплёном воздухе. — Хэлфорд и Белл со мной! Анджелина, Фред, вы с Алисией! Олли, извини… Сегодня побудешь Трюк! Играем до двух бросков!
— Опять раскомандовался! — перекинув ногу через метлу, с притворным сожалением вздохнула Анджелина, но видимый азарт игрока перед стартом слишком заметно оживил смуглые черты.
Уже успевшая покрыться тончайшим, почти невесомым слоем снега деревянная крышка сундука с лязгом открылась.
— Простите, ребята! — Вуд извлёк квоффл, оставив бладжеры напрасно жужжать в тугой металлической оплётке.
«Чистомёт» неудобно лёг под опорное бедро.
Отлично вообще!
Шансы произвести впечатление стремительно таяли, как эти невидимые снежинки, что заполнили всё обозримое пространство стадиона, но бесследно исчезали, сгорая в тепле раскрасневшихся щёк.Алекса осторожно оттолкнулась от земли и взлетела вверх метров на пять…
Лучше бы ей сразу отдали корявую жердину от забора, честное слово!
Кто-то наверху предусмотрительно проткнул пышную перьевую подушку: иначе не объяснишь весь тот ворох пушистого льда, что посыпался на их грешные головы!Застыв в маленьком круге игроков, Алекса ощущала себя в импровизированном микрокосме, где каждый лучистый кристалл вращался по своей крохотной орбите. Они все оказались в иной реальности, попав во власть капризных, изменчивых законов воздушной стихии.
— Готовы? — махнул снизу Вуд, отклоняя квоффл для броска.
Мгновеньем позже мягкий шорох полой сферы еле слышно затронул струны звеняще-снежной тишины.
Все одновременно сорвались с мест.
Туда, где в самом центре лениво разворачивалась будущая траектория квоффла.
Алекса почти словила холод пластмассовой глади мяча, но подушечки её пальцев лишь коснулись грубого шва перчаток Фреда.
Чёрт!!
Да вы все привыкли к этим деревяшкам!!
Она закусила губу, сжимая коленями бестолковое древко. Метла, ошалев от прыти новой наездницы, криво держала ход.
Чуть в стороне неслись Джордж, Спиннет, где-то там ещё Белл, здорово проигравшая на старте.
Алая спина Фреда, расчерченная хаотичным танцем снежинок, уже мчалась к далёким, едва различимым во всей этой февральской круговерти створам.Пальцы до боли в суставах сжали холодную рукоять, за шершавым слоем древесины прочувствовав слабый ток магических волн.
Клянусь Горгоной, я выбью из тебя последние остатки скорости!! А потом пылись в сыром чулане ко всем чертям!
Подчинившись бесцеремонному напору, «Чистомёт», наконец, начал отдавать свою энергию.
Хэлфорд вырвалась вперёд.
Большая скорость заострила мягкий снег в колкие иглы, и теперь эти маленькие шипы противно царапали щёки, забирая свою дань противостояния с человеком.
Где-то позади слышались голоса… Вуд, Кэти, Джордж?...
Тёмный шар из рук Фреда бесстыже нарушил девственную пустоту центральных ворот. Всё внутри Алексы закипело от неконтролируемого жара: у неё с позором отыграли фору!!
1:0
Напиши себе это на лбу чёрным маркером, Хэлф!
Уизли подхватил квоффл и мощно перебросил мелькнувшей выше Спиннет. Алекса готова была поклясться: они уже ковали свою победу…
Ну нет, так легко я не сдамся!!
Сделав резкий крюк, девушка заметила в паре метров Джорджа. Он поймал её взгляд и слегка дёрнул подбородком.Теперь они вместе шли на перехват, удивительно словив общую волну, — два сёрфера на круто вспененном гребне.
Алисия распласталась по метле, но Хэлфорд поняла сразу: Спиннет не спринтер, спринтер не Спиннет.
Иди сюда, детка! Отдай мамочке квоффл!
Десяток метров свернули в рулон: Алисия поздно сообразила, что Хэлфорд практически залезла рукоятью на прутья её метлы. Понимая неизбежное, Спиннет в отчаянии подбросила мяч высоко вверх, Фред уже был там, но тонкие кисти перехватили фланирующий снаряд прямо у кончика его носа.
Надо было видеть эту мокрую рыжую чёлку и ошалевший взгляд! Алекса точно бы повесила живописный портрет над жарким камином годриковой обители!
Завладев мячом, она плотнее обхватила бёдрами метлу, вложив всю мощь в ускорение. Ещё секунда — и корявые прутья, наверно, эффектно вспыхнули бы, оставив за ней след падающей кометы. Вот она, желанная ипостась — рассекать тугое пространство, врезаясь, как острый нож в слои бисквита! Прижимать заветный мяч к груди.
Мимолётный взгляд по сторонам уловил движение: Джонс, Алисия… ага, решили взять её в подкову?Алекса едва не упустила старшего близнеца, который спикировал откуда-то сверху… Она вовремя дёрнулась вбок.
А он быстр, этот Уизли!!
Почти как Чарли из «Колумбийцев», только стиль другой — обманчиво расслабленный, словно паяц на ниточках. Она была уверена: эти широкие плечи выдали далеко не всю свою энергию.
Сиганув к самой кромке поля, девушка судорожно глотнула студёный, как мёрзлая вода или застывшее на холоде желе, воздух, он почти прилип к глотке, мешая вдохнуть.
— Джонс!! Блокируй её!! — сквозь свист ветра прорвался голос Фреда.
Сплюнуть, что ли, от досады, а толку: ветер с радостью размазал бы плевок по её миловидному лицу!
В резких порывах трепетали края выцветшего тёмно-зелёного полотна слева. Алекса вывернула метлу, уносясь по касательной за башню.
АУЧ!
Рукоять едва не врезалась в бок взявшейся из ниоткуда Алисии, та не растерялась и почти вырвала квоффл! ЭЙ!!
Мяч опасно скользнул под локтём. Алекса взмыла вверх, сбив подоспевшую Джонс.Их бёдра жёстко чиркнули на подлёте, рука Анджелины в кожаной перчатке пролезла к снаряду… чёрт!!
Глаз вовремя уловил рыжую макушку в метрах пяти выше. Тут-то паника осознания накрыла Алексу с головой: они специально всё подстроили! На такой скорости, за вьюжной круговертью у неё просто не осталось шансов разобрать, «ху из ху» из Уизел!
Аааа, была не была!!
Кручёный квоффл рассёк ажурное марево снежинок, приземляясь в радушно протянутые руки загонщика. С дьявольским смешком близнец послал ей воздушный поцелуй!
Что?? Фред!!
Алекса самолично отдала мяч противнику!! Такого позора не было с тех времён, когда она, расхрабрившись, врезалась в соседский забор на метле… в десять лет.
Спустя мгновение ей уже захотелось расцеловать Джорджа, который на большой скорости накрыл любимого братца.
— Хэлф!!!
Мяч, как дар Богов, летел с Олимпа прямо ей на бренную макушку. Но две дьяволицы — Спиннет и Джонс — готовились заполучить сей подарок судьбы. Алексу спасла только мгновенная реакция и непредсказуемость старой «клячи» под ней.
Кувырок получился хреновый, но, наверно, стоило поблагодарить Его Величество Случай. Над ней с глухим стуком сомкнулись перчатки. Кажется, кто-то на чём свет стоит проклял Годрика! А ещё Хэлф удалось прихватить с собой в качестве трофея возмущённое: «Какого Драккла??» — в исполнении Анджелины.
Отвесное падение в клубах снега напомнило скоростной спуск со скалы.
Ууууууух!!!
Сердце готовилось покинуть грудь, а душа — бренную оболочку.Три кольца вдалеке манили неодолимым входом в Рай. На секунду ей почудился даже маленький светящийся ореол.Совсем того?
Видимо, стоило надеть шапку потеплей!
Она должна, должна донести этот чёртов квоффл!!
«Чистомёт», похоже, собирался последовать примеру хозяйки и расщепиться на прутья: вибрация в его утробе была настолько сильной, что больно жгла озябшие руки.
Плевать!
Алекса легла на горячее древко, поклявшись, если потребуется, в зубах и пешком дотащить мяч до створа.
Небо с землёй слились воедино в бесконечной пляске тусклого света и нежных теней. Февральские сумерки спустились с гор, осветив арену боя каким-то нереально розовым светом. Почти фосфор, он сиял в незримой линии горизонта, растекался бликами по тёмным призракам фигур на поле.
Метров пятьдесят. Боже!!
За спиной слышалось чужое дыхание и чьи-то возбуждённые голоса, когда онемевшая кисть, размахнувшись из последних сил, швырнула мяч в нижний створ.
Рукоять неэлегантно тыкнулась в сугроб, сбрасывая осточертевшую хозяйку, которой даже удалось попробовать шотландский снежок на вкус. Он немножко отдавал триумфом.
Вокруг неё пикировали игроки, раскрасневшиеся в свистопляске погони.
— Вот это заварушка! — одновременно спрыгнувшие с мётел Уизли сияли не хуже начищенных галлеонов.
Спиннет опиралась на древко, тяжело дыша: сегодня они с Анджелиной выложились явно поболее, чем на пятнадцать запланированных кругов!Чуть поодаль мелькнули чёрные пряди Белл. Пусть она не участвовала в общей потасовке, её миниатюрная фигурка неизменно обреталась на периферии зрения Алексы.
Лёгкий шорох над головой на миг отвлёк внимание, оказавшись летящим квоффлом. Через пару секунд мяч гулко хлопнул о ладонь Вуда, и вратарь опустил призванный им снаряд обратно в недра сундука.
Бэмц! Со скрипом лязгнула тяжёлая крышка, ознаменовывая финальный гонг.
— Так тебя зовут Алекса, значит? — щёлкнув замки, Вуд, кажется, посмотрел на неё другими глазами.
— Именно!
— Она играла за охотницу в своей Академии, — неожиданно подкинула фактов из ночного разговора Спиннет.
Уважение. Оно скользило во взглядах, в добрых, открытых улыбках близнецов, в задумчивом прищуре Анджелины. Как истинные спортсмены, гриффиндорцы понимали только язык состязаний, и Хэлфорд десять минут назад с удовольствием показала им небольшую зарисовку… о себе.
— Ну, что скажешь, Олли? — хитро покосился Фред.— Тебе снизу виднее было.
— Неплохо! — с улыбкой выдал Оливер, подмигнув Алексе.
— Перевожу: Хэлфорд, ты охеренно летаешь! — Джордж без зазрения совести стукнул по сундуку, отбивая налипший комьями на мысы высоких ботинок снег.
— Берём? — выступила глашатаем женской половины сборной Джонс.
— Ты ещё сомневаешься? — Фред в предвкушении потёр ладони. — Отвечаю: мы нагнём всех! Уже за одну самоуверенность её можно было прихватить в запасные. Учись, Кэти!
Белл сдержанно улыбнулась, смахнув с тёмных локонов причудливый узор так красиво рассыпавшихся снежинок.
Никто сначала и не заметил темноволосого паренька в круглых очках и объемном полосатом шарфе, быстрым шагом пересекающего стадион.Какая-то смутная догадка прокралась в сознание Алексы, похожая, скорее, на давние газетные вырезки, обрывки заголовков «Вашингтонского Оракула»: «Младенец, погубивший самого опасного мага!», «Знаменитый волшебник Англии Гарри Поттер снова в деле!»… Это что, правда он?
— Знакомься, наш ловец! — по-своему истолковав её замешательство, пояснил Оливер Вуд.
— Поттер, ты всё пропустил, иди домой! — под общие смешки ребят похлопал по плечу гриффиндорца Джордж.
На лице Гарри отразилась забавная растерянность. Он был младше их всех, но пронзительный взгляд синих глаз таил в себе какую-то удивительную глубину. Хэлфорд и сама не поняла, что ей так понравилось в этом худом нескладном подростке. Наверное, детская простота — то редкое качество души, которое легко меркнет под гнётом тяжёлых испытаний. Но у Гарри, чьё имя не произнёс только ленивый, оно светилось, подобно чистому алмазу. «Самый известный юный чародей» носил невзрачную школьную форму и играл в богом забытой команде, тогда как американские «селебрити» расхаживали в атласных дорогих мантиях, со свитой из охраны и репортёров. Ха! Можно подумать, кому-то они были нужны, с их нарочитой манерностью и дешёвым, как банка консервированной фасоли, апломбом. Хотя, по её мнению, фасоль оказалась куда более полезной, чем десяток таких «звёзд».
Улыбнувшись, Хэлфорд первая протянула руку:
— Привет, я Алекса!
— О, рад знакомству! — Гарри с жаром потряс тонкие пальцы.
Девушку вдруг осенило ещё одно открытие, самое приятное за сегодня: Это её команда!
Глава 3. Актриса погорелого театра
За спиной, сочно клацая, въезжает в паз купейная дверь. Узенький коридор сияет чистотой и светло-бежевой краской, пока за широкой панорамой окон расползается густой грязью набухшая земля.
Алекса ведёт по стеклу розоватым кончиком пальца, повторяя извилисто-призрачные дорожки из капель. Они наискось цепляют вагон, разбиваясь на скорости о выпуклый купол крыши. Коридорчик ожидаемо пуст, девушка неспеша расправляет чёрные гетры, ведь в несущемся на всех парах составе тепло, когда за железную створку печи исправно подбрасывают чернильные комья угля. И ещё… ни к чему прятать ноги, покрытые ровным персиковым загаром.
Может, кое-кто помнит, как выглядят её острые коленки?
Под бирюзовым небом Штатов Алекса привыкла к многочисленным комплиментам, считая их скорее вежливой манерой общения, чем констатацией факта, они не трогали сердце столь остро и рьяно, как грубовато-презрительное «покажи свою задницу, Хэлф! Ляжки я уже видел!», брошенное как-то Флинтом.При одном только воспоминании о нём предательски настроенный камертончик внутри тут же выдаёт приятную трель, на губах расцветает кривая ухмылка.
Святой Мерлин! Кажется, ты попала!
Хэлфорд шутила с Дэном, дружески обнималась с Чарли, флиртовала со Смитерсом, но никто из этих смешливых «хэй-как-дела-красотка» парней не вызывал у неё спазмов дурацкой щекотки.А слизеринский капитан одним лишь взглядом бросил щедрую горсть перца прямо в её воспалённое нутро.
Сколько у них было стычек!
Алисия и Джонс под конец прошлого учебного года махнули рукой, мол «разбирайтесь сами!», Оливер многозначительно поднял бровь, и его «без комментариев» сказало больше, чем «похоже, он запал на тебя, Хэлф!» знатока тайных влечений сердец и душ Джорджа Уизли…
Взор рассеянно скользит сквозь золотистый пурпур подвижного ландшафта, позволяя сознанию — старому доброму театральному постановщику — услужливо развернуть яркую бутафорию, вместив несколько фигур в нужный хронометраж.
И пусть она видела эту пьесу множество раз, билеты в ложу неизменно разлетаются, как в день премьеры…
Автор: Её Величество Фортуна
«Мы вас не ждали, а вы припёрлись»Комедия в одном действии
Действующие лица: Доблестные «грифы»Слизеринские «козлы»
Место действия: квиддичный стадион, Хогвартс.Время действия: один из чудесных вечеров в начале марта, в антураже мокрого снега и пожухлой травы, кое-где подёрнутой светло-зелёным молодняком, словно обещанием скорого лета…
— Сегодня отрабатываем в парах, — оборачиваясь на пути к стадиону, даёт установку Вуд. — Нужно больше сыгранности между девчонками…
Алекса согласно кивает, она готова на всё: отработать, наверстать, оправдать, передать опыт, в конце концов… Новенькая бордовая, невозможно гриффиндорская мантия приятно лежит на плечах, оттеняя длинные пряди, плотные светлые брюки подчёркивают стройность ног. Картину портит только корявое древко «Чистомёта»…
(Ну же, дружок, мы ведь почти сроднились! Хотя… Пришлось обуздать твой левый крен и немножко выправить скорость).
Разогретые мышцы приятно гудят, и дышится так легко — всё равно что пьёшь свежий воздух жадными частыми глотками: настоящий кислородный коктейль! Мятная пенка пряно ощущается на губах лёгким весенним поцелуем…
— Мы сейчас точно сыграемся… только с Флинтом! — Джордж первым замечает широкую вереницу с мётлами наперевес, идущую им навстречу.
Тёмный, разбавленный близкими сумерками изумруд влит в семь рослых фигур, и Алекса, наслышанная от Алисии и Белл о слизеринской сборной, готова поверить в байки о «свирепости и беспринципности» здешних игроков.
«Грифы» — этот храбрый воинский отряд под флагом Алой розы — выстраиваются в боевом порядке, готовые доблестно встретить «полчище орков».
…Мягкие побеги покорно ложатся под грубую подошву высоких ботинок из драконьей кожи, переходящих в длинные мускулистые ноги и не менее крепкий торс.
Алекса медленно поднимает взгляд выше, охватывая разлёт широких плеч, очерченную линию подбородка и враждебный отблеск тёмно-серых глаз под прямыми стрелами бровей и чёрными, коротко стрижеными волосами.
Высокий и статный капитан сборной Слизерина производит на неё странное, почти ошеломляющее впечатление: неоднозначность.
Он с ходу попадает в её типаж.
Подобное было раньше?... Почему-то именно сейчас десятки знакомых и не очень парней сливаются в блеклую, размытую картинку: всё это было до.
Флинта нельзя назвать красивым, но он словно статуя, умело выточенная из грубого камня. Полная нижняя губа, придающая его угловатым чертам лица своеобразный оттенок мягкости, выдаёт в нём страстную натуру. Нет, Алекса не владеет физиогномикой, да и не нужно быть гуру, чтобы уловить сильную, подавляющую энергию капитана. Она чувствует.
Маркус останавливается перед ними в полном осознании своей исключительности и правоты. Какое-то гадкое ощущеньице, словно бы все здесь, кроме него (и не только остальные слизеринские игроки, которые, кажется, отбирались в команду по принципу «выше, злее, мощней»), — «нижестоящие», как выразился бы отец.
Алекса сразу замечает семь гладких вороных изгибов с изящными металлическими распорами вокруг идеально подогнанных прутьев.
Новейшие «Нимбусы-2001».
Признайтесь, англосаксы, подсмотрели новинку у разработчиков «Старса»?
Она не может отвести завистливого взгляда, и Маркус замечает его: с издевательской ухмылкой слизеринец нарочито поворачивает метлу в более выгодный ракурс, и по лакированному древку красиво стекает розовато-лиловая краска заката. Оливер вышагивает вперёд, обозначая свой ранг капитана:
— Флинт, у нас пятничная тренировка! Тебе ли не знать!
— Снейп изменил расписание, — низкий грубоватый тембр Маркуса звучит абсолютно пофигистически. С тем же успехом он мог сказать: «Гиппогриф внёс коррективы в план».
В груди растёт, набирает силу горячая волна возмущения, кончик языка начинает нестерпимо зудеть от жгучих, скопившихся в слюне букв. Совсем как в детстве, когда соседский мальчишка-магл отобрал её новенькую метлу и носился с ней по двору, пытаясь подмести ровненькими прутьями грязный асфальт.
Почему её команду вообще должны волновать чьи-то хотелки?!
В Магической Академии итоговое расписание тренировок утверждалось за год и могло измениться лишь с падением метеорита на перекрытия стадиона!
Но Вуд убийственно спокоен:
— Мы уже уступали вам в этом году, когда вы брали нового ловца! Кстати, где он?..
— До сих пор лечит жопу, — шелестит, как чёрт-искуситель, над самым ухом Фред.
Алекса, не сдержавшись, фыркает в кулак.
Её немножко посвятили в околоквиддичные дела «Хога»: белобрысый отпрыск какого-то богача, прихвостня в местном Министерстве, с позором проиграл Поттеру в осеннем матче, приземлившись на пятую точку прямо на глазах своего крутого папаши.
— Тебя это не должно волновать, Уизел! — расслышав реплику, лениво бросает капитан.
Их взгляды с Хэлфорд остро пересекаются вновь, ей кажется: на стадионе слишком жарко для первого, такого несмелого дыхания весны.Почти столь же высокий, как Флинт, русый парень слева от него по-своему оценивает Хэлфорд:
— А это что за кукла? — обращается он к Вуду, кивая на гриффиндорку.
Широкая ухмылка и слегка вздернутый нос его так непохожи на высокомерный вид Маркуса. Эдриан Пьюси. О да, она ещё наслушается от него!
Рука девушки против воли тянется к длинным прядям, рассыпанным ветром по плечам и спине. Мама всегда говорила: «Ухоженные волосы — главное достоинство девушки. Ничто не придаст тебе большей красоты и женственности, Лекс, чем твои волнистые локоны, запомни мои слова!»
Сейчас её любимая дочь чувствует себя племенной кобылой, чья густая грива увешана колокольчиками, а на крупе красуется расписная сбруя. Покупатели тоже здесь, стоят в паре шагов, разглядывают с праздным интересом, прикидывая, готовы ли расстаться со звонкой стопкой монет.
— Это наш новый игрок! — невозмутимо поясняет Оливер.
— Так что, ребята, мы в любом случае тренируемся се-го-дня! — перехватив поудобнее биту, Джордж собственнически кладет руку девушке на плечо.
— У вас что, совсем всё туго: что за мода набирать в команду одних баб? — не унимается Пьюси. — Она хоть умеет отличать бладжер от квоффла?
Слизеринцы ржут, как сытые кони на пастбище. Породистые, знающие себе цену, вот только как бы ни лоснились их бока, какие дорогие медные подковы не украшали копыта, они ничем не лучше простой рабочей лошадки!
Слова свободно льются с губ, она больше не может молчать и никогда не могла:
— Не сомневайся, я точно отличу нормального игрока от такого полудурка, как ты!
— Ооооо!!
Смешки и свист, в который сливаются голоса обеих команд… Чей-то резкий болючий щипок обжигает руку, краем глаза Алекса замечает Анджелину, позади кто-то шикает — кажется, Алисия…
— А ты чё, сильно умная? — угрожающий тон Флинта прерывает общий гул.
Наконец он смотрит на неё открыто и прямо, словно сжирая целиком, не поперхнувшись и косточкой. В глубине серых глаз бродит неясная эмоция, зажигая маленький злой фейерверк внутри.
Поздравляю, Лекс, это первый раз, когда тебе бросили перчатку прямо в горделиво поднятый нос! Мастерски щёлкнув кончик.Твои американские друзья-спортсмены — сплошь улыбчивые парни в светлой вязке оксфордских джемперов. Они ждали тебя после занятий, открывали перед тобой дверь, оплачивали молочные коктейли и магловское кино.Попробовал бы кто-нибудь из этих «джинсовых» болтунов посмотреть на свою «королеву» так!
Под этим взглядом её охватывает необъяснимая тяга, сбросив мантию во влажную траву, эффектно встряхнуть волосами, как в рекламе какого-нибудь дешёвого шампуня с ароматом груш. Чтобы вечерние блики нежно играли на летящих прядях…Даже стоя от Маркуса на расстоянии пары метров, за пределами его личного пространства, Хэлфорд чувствует напор и грубую, всеподчиняющую мужскую силу. Можно сколько угодно торговаться со своей совестью, но тело всегда реагирует безотказно, расцветая под коленками сотней колючих мурашек.
— Поумней некоторых! — приходится нетерпеливо выдернуть рукав мантии из крепких пальцев Джонс.
А она уверенно звучит! Как и полагается настоящей гриффиндорке. Проказник Сэр Николас «Почти безголовый Ник» был бы весьма доволен своей подопечной, отвесив поклон на добрых пять дюймов длинней обычного.И пусть сердце сходит с ума, бьётся трепетной птицей в тесных сводах рёбер — ни одна мышца на лице не дрогнет, ни одна связка не выдаст кипящего возбуждения, смешанного с чайной ложечкой густого страха.Почему-то Алекса не может отвести взгляд от грубо отстроченной перчатки Флинта, свободно лежащей поверх рукояти. Коварное воображение тут же подбрасывает эпизоды, где эта самая перчатка нахально сминает школьную юбку и…
Боже, хватит!
— Так, стоп, стоп, стоп! Давайте по делу! — словно заскочив к ней в голову и смутившись увиденным, поднимает ладони Вуд, но кто будет слушать капитана, когда корабль стремительно идёт ко дну?...
— Я наслышан о твоём происхождении, американка! — ухмыляется Флинт.
Холодная серость глаз полна грозовой темноты. Лёд в его исполнении больше похож на брызги раскалённой лавы, чем на мёрзлые иглы сомнений: он обжигает изнутри.
— И что? Причём здесь это? — парирует Алекса.
Похоже, слухи в Хогвартсе распространяются быстрее легилименции! Ими пропитаны вековые стены, о них шепчутся портреты, провожая ехидными оскалами спины пребывающих в святом неведении студентов.
Дружки Флинта с молчаливыми ухмылками наблюдают за небольшой занимательной сценкой, у них появляется ещё один беспроигрышный повод задевать Гриффиндор: препирательства со «святым» Поттером набили оскомину всем, а вот смазливая чужестранка с сомнительной биографией — лакомая вишенка на многоярусном торте их высокомерия.
— Таким, как ты, здесь нечего ловить! — брови капитана слегка приподнимаются, он с наслаждением тянет слова, намазывая толстым слоем на выскочку, осмелившуюся возражать. — Собирай чемодан и вали отсюда, полукровка!
— Эй, дружок, придержи язык! — впервые серьёзный голос Фреда за её спиной. Кто-то выхватывает палочку. — Он тебе ещё пригодится!
— Помолчи, Флинт! — вмешивается Поттер.
Анджелина с Алисией синхронно выступают вперёд, почти равняясь с Хэлфорд.Самое время нажать «стоп», вдавить педаль тормоза в пол, как в папином «Форде», но — увы! — её безнадёжно уносит вихрь раздражения.
— Нечего ловить, да? — Алекса смотрит прямо в антрацитовые радужки напротив. — А ты кто вообще такой? Принц голубых кровей или типа того? Может, зачитаешь мне строчку из вашего «Справочника снобов»?
Ох, неужели?! Она со злорадством понимает: его неприкосновенная персона тоже впервые слышит подобные фразочки в свой адрес. Выкусил?
Маркус слегка прищуривает глаза, пробуя едкие слова на вкус. Определённо, новый для него.
Смех близнецов меняет градус по Фаренгейту: эти рыжие сорвиголовы настолько органичны в любой ситуации — в награждении за приз зрительских симпатий или намечающейся жаркой разборке — что их можно позвать даже на бал Сатаны: рассвирипевшая нечисть уберётся к праотцам, разбросав по пути остатки неистраченной злобы.
— Закрой ротик. Вот тааааак, — Пьюси имитирует пальцами щёлкающий клюв.
Губы Флинта дёргаются в кровожадном оскале. А ей до боли в висках хочется отвести взгляд, но так всегда случается с теми, кто обладает лично-притягательной магией для тебя: к этому нельзя быть готовой. Ещё утром ты хрустела сочным круассаном над ароматной дымкой крепкого шотландского кофе, прикидывая, хватит ли вдохновения на зарядку, а сейчас жадно исследуешь мимику чужого лица. Как жалкий вор, крадёшь мимолётные движения глаз, бровей, губ… Впечатывая в сознание. Чтобы потом, перед сном, наслаждаться ожившей картинкой, заставляя желанный образ бесстыдно плясать под твою дудку.
— Пьюси, выделываться будешь на игре! — добавляет свои пять кнатов в общий котёл Спиннет.
Эдриан отмахивается от гриффиндорки, как от назойливой мухи в жаркий летний полдень.
— Идите на хер, в общем! — Флинт закидывает метлу на плечо, давая негласную отмашку другим, и слизеринцы — все, как один — повторяют жест своего лидера, собираясь покинуть импровизированный октагон победителями.
Проходя мимо, Маркус больно задевает руку Оливера.
Вот это наглость! Как будто мало одного взгляда исподлобья!
— Фиговый аргумент! — правильные черты лица Вуда мгновенно застывают в холодную, непроницаемую маску. — Мы ещё не договорили!
Весомый аргумент!Наш душка-капитан, похоже, вышел из себя, пусть и деликатно приоткрыв дверь. Для начала.
Он поворачивается вслед Маркусу, чья удаляющаяся спина — единственный ответ на любые справедливые притязания. Два крепких слизеринца с битами уничижительно кривляются, заметив секундную растерянность гриффиндорцев.
Её рука дёргается прежде, чем в голове складывается разумный, аргументированный, логичный и… — да какая разница? — ответ.
Средний палец вытягивается вверх, главенствуя над остальными в понятном и потому безотказном…
«Fuck»
Хэй, Англия! Вот так, легко и просто! Привет от дружелюбных американцев!
Вообще-то Алекса считает себя весьма воспитанной молодой особой, но уж больно задело явное пренебрежение слизеринцев, кричаще-жёлтым транспарантом на длинных жердях развёрнутое над гриффиндорской сборной. — Эй!! — басит громила Монтегю, чьи коромысла плеч едва влезают в самый большой размер форменной мантии. — Что ты там показываешь, а?
Слизеринцы останавливаются, Алекса не спешит опустить руку, наслаждаясь замешательством, щедро разливающимся на их самодовольных мордашках. Она отвечает Грэхэму, но смотрит на Флинта, который не отводит взгляд: одновременно далекий, чтобы прочесть строчки в тёмной глубине, и слишком близкий, чтобы не заметить азартный отблеск.
Алекса никогда не признается себе в том, кем вызван маленький «раскардаш» в душе.
За спиной — верная команда, в кармане брюк — успокоительная твёрдость палочки. Можно и подерзить (самую малость):
— Проваливайте туда, откуда пришли! Сегодня наша тренировка, ясно?
Мгновенье все смотрят друг на друга, где-то пронзительно кричит ночная птица, а ветер треплет ближние холсты трибун.
— Какого?...
Монтегю, Алекса, Вуд, Анджелина, Пьюси и Фред выхватывают палочки.
«Экспеллиармус» готов сорваться с уст, и неизвестно, чем бы всё закончилось, точнее, вполне себе объяснимо: лихой дуэльной перепалкой, а может, старым-добрым рукопашным боем — но умница Джордж вовремя замечает «ястребиный» силуэт.
Мадам Трюк, ваш выход!
Тёмная фигура в объятиях широких разлетающихся концов мантии нервно и почти бесшумно ступает по мягкому травяному ковру. За долгие годы судейства Роланда безошибочно чует горячие искры, растворённые в воздухе над школьными полями сражений, ей достаточно беглого взгляда издалека — и вот уже острые взъерошенные концы пепельных прядей разбавляют сумрачную синеву, смешанную с изумрудом и бордо.
— Что здесь происходит, молодые люди? Не потрудитесь объяснить? — по-птичьи жёлтые радужки с чёрными бусинами зрачков требовательно обводят всех и каждого. Ощупывают цепким, словно крючковатый коготь сапсана, взглядом.
Алекса уже знает: объяснения бесполезны. Фразы в стиле «это не я, это всё он» — не тот вид ментального внушения, способного убедить эту волевую раздражительную мадам. Которой и выпадает честь опустить театральный занавес, дёрнув сухопарой кистью за крепкий трос.
Глава 4. Место встречи изменить нельзя
Качнувшийся вагон с глухим металлическим стуком врывается за кулисы воспоминаний. Хэлфорд стоит у окна всего лишь несколько быстротечных секунд, а кажется — несколько часов. Она могла бы остаться в своём купе, слушать трёп Алисии, доедать пирог, валяться на диване, рассматривая ногти… да вообще предаваться сотне «важных» мелочей. Только вот стрелочка компаса упорно показывает на выход.
Тонкие стенки полны шумливых голосов и смеха, настоянного на звонком перестуке колёс. Алекса идёт по коридору, за спиной остаются вагонные двери, и, прежде чем увидеть, она уже понимает: впереди, перекрывая проход, стоят слизеринцы.
Пьюси замечает её первым:
— А кто это тут у нас?
По лицам игроков расползаются змеиные ухмылочки. Флинт, Боул, Деррек… Ну конечно! Значит, кое-что всё же осталось неизменным за лето: их реакция на неё.
В факультетских командах было достаточно девушек для услаждения мужского взора или... колких насмешек. Но почему-то ни сочные хохотушки-пуффендуйки, ни дерзкие охотницы Гриффиндора не волновали слизеринцев так, как чёрные гетры Хэлфорд. На ладонь выше колена. Им было плевать даже на Чанг — признанную звезду квиддича, «супер-модель» Когтеврана!
Алекса помнит душистый май и нежные объятия весны. Жаркий, напитавшийся солнечным теплом за день вагон. Ту же форменную юбку, гольфы и бордовый джемпер.Лучшая подруга Фреда, эмигрантка, «выскочка» и «оторва» — да, ей не перемыл косточки только ленивый. Перед глазами тот же шаткий, качающийся, подобно верёвочному мостику, путь до туалета. И Флинт, с которым связывало слишком много всего. Или слишком мало.Она ведь упустила момент, когда его явное презрение обернулось липким, тягучим, словно ореховая нуга, интересом. Может тогда, на матче с Когтевраном? Или на апрельских тренировках, в штрихах от свистящих бладжеров и малиновых отсветах квоффла. Алекса знала, чувствовала кожей: где-то там, в мягкой тени высоких слизеринских башен, таился пристальный взгляд — хищник, покинувший темноту подземелий, чтобы покуражиться на лёгкой охоте.Только вот жертва не собиралась убегать, а кружила, кружила над полем верхом на антикварной метле, плавно очерчивала брошенные издалека контуры: знала же, что выбранная траектория идеально ляжет в поле его зрения. И зрачки её расширялись, сминая светло-голубую радужку, вовсе не от страха.
Они могли сто раз поговорить на стадионе, когда он приходил, когда она уходила. Могли перекинуться парой слов в галереях замка, в Большом Зале. Разве мало укромных и не очень мест в огромных чертогах «Хогвартса»?Но игра-молчанка, в которую испокон века играются двое, связывает языки, подобно сочной оранжевой хурме.Две пары глаз, полные жадного, требовательного огня, смотрят через стол, пока уста кривятся в равнодушных улыбках. Насквозь фальшивых.Две пары глаз неотрывно следят друг за другом поверх деревянных перекрытий трибун, ждут в свой цепкий сачок мимолётного взгляда-бабочки.
Увы, ожидание тогда оказалось слаще реальности, в которой капитан лишь криво улыбнулся ей, «случайной» попутчице, нагло и прямо разглядывая от лакированных мысок туфель до светло-русой, впитавшей в себя ласковый солнечный свет макушки:
— Смотри не навернись с метлы, Хэлф! — колючки слов застряли в узких пазах вагона, репейником прицепились к подолу юбки.
Таков был его прощальный ответ перед летней разлукой.
Свежая зелень далёких гор растеклась за окном бурой кляксой, и выпуклый глянец крыши вновь подарил гриффиндорке «неожиданную» встречу.
Кажется, они все изменились: Деррек ещё больше раздался в плечах, Пьюси обзавёлся новой причёской, Боул и Флинт вытянулись на добрых пять дюймов.
Узкий проход внезапно преображается в ковровую дорожку под изменчивым блеском софитов.Алекса идёт по подиуму, слегка покачивая бёдрами, прямо навстречу взыскательному жюри. Она хочет смотреть одновременно на всех и ни на кого, но взгляд липнет к Маркусу.
Он невозмутимо стоит, прислонившись к холодному стеклу. Карманы чёрных джинс прячут загорелые обветренные кисти. Тёмно-синяя водолазка подчёркивает покатые грудные мышцы, натягиваясь на тугих бугорках бицепсов.
Тоже изрядно потел минувшим летом?
Хэлфорд чувствует, как сами по себе разъезжаются уголки губ, словно растянутые за ниточки глумливым кукловодом. Она готова голыми руками затолкать обратно рвущиеся наружу буквы, но уже поздно:
— Привет!
— Припудрить носик, Хэлф? — хитро улыбается в ответ Эдриан.
— Вроде того!
Серые глаза напротив будоражат оголённые нервы и коленки.
— Я смотрю, это ваше любимое место: возле туалета? — Алекса перекидывает копну волос на одно плечо, с внутренним ликованием замечая скользнувший взгляд Маркуса.
— Может, мы ждали тебя! — те же низкие нотки остро касаются натянутых внутри струн.
Истёртая от мысленных повторов пластинка, на которую наспех записали несколько треков с его голосом, крутилась длинными жаркими вечерами, прогоняя беспокойный сон:
«Хэлф, тебе не стрёмно тренироваться на таком старье?» «Когда улетает первый янки-рейс до Вашингтона?» «Хочешь прокатиться на «Нимбусе»?»
Самый дотошный, докучливый следователь не мог анализировать материалы дела тщательнее, чем Алекса — редкие обрывки фраз, бесценные клочки слов, обёрнутые в особую тональность. Тающие слои всевозможных смыслов — шаткая подоплёка её самолюбия.
Она всё ещё не нравится или не настолько раздражает?
— В таком случае, ваше ожидание напрасно: я здесь мимоходом! — с небрежным пафосом отвечает гриффиндорка.
Ну-ну, хорошо бы для начала самой поверить в свою полнейшую невозмутимость! Особенно при виде красивого лица Маркуса в лёгком оттенке загара. Ей кажется, или резкие черты обрели новую грань мужества? Он повзрослел.
Осознание собственной «инаковости» вдруг прошивает тонкой холодной иглой. Сочный плод прямо перед ней — бери и кусай нежную мякоть, слизывая капли густого сока с губ, — но протянутая рука уже чувствует колючие вершинки отравленных шипов.
Алекса уверена: будь она слизеринкой, Флинт точно не упустил бы шанса зажать её в тёмном углу. Возможно, они бы даже дружили, обсуждая громкие скандалы из спортивной рубрики «Пророка», пили сливочное пиво по субботам в компании Деррека и Монтегю, шатались по замку после занятий, неизменно оказываясь на тропинке, ведущей к стадиону…
Но бордовая ткань, которая так идёт ей, — всего-то противоположная сторона цветового спектра. Ей не окраситься в змеиный изумруд: не позволит благородство оттенка. Получится грязь.
Боул ухмыляется, привалившись к противоположной стенке.
Алекса честно хочет быть равной им, но тяжёлые мужские флюиды оседают на плечах, пряно щекочут ноздри, выманивая наружу её женскую суть, падкую на подчиняющую грубую ласку.Короткая юбка окончательно портит серьёзный настрой.
— Готовы к новому сезону? — осознавать себя в опасной, тёплой близости от главного персонажа ночных перфомансов её воображения… странно и волнительно одновременно!
— А ты как думаешь, Хэлфорд? — отвечает Эдриан вполне в духе общего настроя. — Конечно, нет! Мы занимались нашим любимым «Магловедением». Расскажешь, как янки пользуются этими нелепыми кусками железа на колёсах?
С подачи Флинта отлично заходят не только квоффлы, но и новые прилипчивые словечки.
— Очень смешно, Пьюси! Задай тот же вопрос Бербидж.
— Зачем? — перехватывает с улыбкой Флинт. — Когда есть ты!
— А она опять собирается летать на этой развалюхе? — Перегрин Деррек, крепкий светловолосый загонщик, хмыкнув, смотрит на капитана.
— Я сделаю всех вас и на «Чистомёте»!
(В багажном отделении покоится тщательно упакованный «Старсуипер», но пусть это будет маленьким сюрпризом в новом году!)
— Уууу, какая дерзкая кошечка! — довольно тянет Маркус. — Что ты ещё сделаешь с нами, Хэлф, ммм?
Что-то новенькое!
Его интонация совсем не похожа на тот пренебрежительный полутон, которым он «одаривал» её весь апрель и май. Чередуя короткими периодами игнора.Ах, нет! Отдельные нотки неподдельного интереса Алекса слышала уже тогда. Редкие гостьи в его звуковом диапазоне, они всегда сбивали с толку, вспыхивая неожиданно и ярко. Как горячие искорки костра, что летят в бархате ночи, оставляя за собой тонкий ослепительный штрих.
Сейчас её открыто и нагло приглашают в игру.
— Много чести, Флинт! Найди себе другую подружку.
Девушка отчаянно хочет, чтобы игрались лишь с ней, но выпитый кофе настойчиво распирает низ живота. И почему она так долго терпела? Объедалась тыквенным блаженством со Спиннет…
— Подружку? — сквозь общие смешки фыркает Эдриан.
— Ты же прекрасно знаешь, Хэлф, мы дружим только со своими, усекла? — определённо, другая интонация Маркуса.
— Вообще пофиг! Дайте пройти!
Нет, это точно бессмысленный разговор! Ей нужно в туалет, в другой вагон, на другой поезд!..
Колёсная балка на скорости попадает в рельсовый стык — ничего не значащий зазор — но этого достаточно, чтобы Алекса слегка качнулась, по инерции делая пару шажков.
Мускулистая нога Флинта в темной джинсе тут же перекрывает проход, и девушка едва не падает на ботинки Люциана. Парни синхронно выступают вперёд, безбожно сминая серую юбку в крепкой тесноте своих бёдер. Особенно напирает Маркус. Растерянный взгляд Алексы идеальным ингредиентом ложится в масляное самодовольство капитана. Чувствуя обжигающе близкое тепло его тела, она не замечает остальных игроков: они всего лишь прихотливый, но необязательный антураж.
Хэлфорд с трудом вырывается из змеиного капкана, на ходу ловя подмигивание Флинта и… смачный шлепок по заднице в его же исполнении.
— Держи руки при себе, понял?
Слизеринцы весьма довольны небольшой сценкой: как же, удалось полапать неприступную охотницу Гриффиндора! Такую уж неприступную?..
В продуваемом, шумном туалете она плещет ледяной водой на пылающие щёки, остужая кровь, приводя в чувство растрёпанную совесть и что-то там из остатков «львиной» гордости…
Ничего не скажешь: «хорошее» начало года!
Глава 5. Всё не то, чем кажется
Две недели назад красно-чёрный, словно игрушечный, паровоз скрылся в мягких облаках пара, благополучно доставив несколько десятков учеников на станцию «Хогсмид». Замок встретил их уютным сиянием парящих свечей, масляным блеском ароматной индейки, нагромождениями шоколадных кексов, щедро присыпанных сахарной пудрой, подобно горным склонам в снегу.Пролившийся дождь ещё остывал тёплыми каплями на лицах, когда приветственная речь директора вдруг стала предостережением: отныне школу будут охранять дементоры — жуткие существа в подвижных чернильных лоскутах, с уродливым зёвом вместо рта. Слава Мерлину, их карикатурный образ ворвался в сознание Алексы прямиком со страниц жёлтой газетёнки Вашингтона, а не в промёрзшем насквозь, внезапно остановленном вагоне!Обрывки панических рассказов об «ужасающе длинных когтях» и «предвестниках смерти в капюшонах, безнаказанно шастающих по «Хогвартс-экспрессу», настигли девушку уже на платформе, в дрожащем свисте отъезжающего состава. Надо же, а им с девчонками крупно повезло! Поттер вообще сознание потерял! Когда поезд резко сбавил ход, да так, что Спиннет свалилась на Кэти и Джонс, когда погас свет и за окном, разрывая мутную завесу дождя, взметнулись чёрные тени, Хэлфорд подумать не могла, кто их охраняет. И причём здесь распоряжение Министерства с отменой всех матчей в этом году. Если садовые ножницы достаточно остры, чтобы справиться с гибкой ветвью (щёлк! — и молодой, не в меру разросшийся побег летит в кучу таких же «неидеальных»), — то потеря внутренней мотивации выглядит примерно так же. Тренировки, любовно укутанная в хрустящую бумагу метла, новые леггинсы и ботинки — всё, всё нещадно срезается одним лишь запретом, сфабрикованным Статутом о ненападении. Но это было тогда, в самый день приезда: протяжные, до краёв полные разочарования вздохи, «грёбаные фестралы», «яйца Мерлина», «Годриковы кальсоны» и ещё бог весть какие ругательства, летящие из уст расстроенных игроков. Несколько минут отчаяния неожиданно объединили все четыре стола, и Алекса всласть насмотрелась на озлобленное лицо Флинта. Бесстыже пялила глаза, наслаждаясь контрастом смуглой загорелой кожи и белых манжет рубашки. До тех пор, пока он сам не повернул голову, полоснув по ней остриём тёмных глаз. Чёрт! В следующий раз она обязательно пересядет на другую лавку! *** Четырнадцать чисел сентября незаметно растворились в неумолимом потоке под названием «время». Зачарованный потолок вновь множил полуденную разноголосицу, шелестящим эхом раскидывая по всему пространству Зала... — Фред, не будь таким засранцем и передай мне вооон ту куриную ножку! — новый капитан Гриффиндора, Анджелина Джонсон, уже вовсю распоряжается близнецами. Алекса с улыбкой вспоминает их «чудовищный» заговор на Оливера, призванный оболванить умницу-вратаря. Они чертили руны над его пергаментом с отметками, шептали: «Тролль, приди», но Вуд успешно сдал свою ЖАБУ, надел алую ленточку выпускника — и команда лишилась бессменного капитана. Хорошо хоть места загонщиков по-прежнему оставались за обаяшками Уизли, с залихватским видом ступившими на предпоследний, шестой курс! — Какого драккла тебе нужна третья, Джонси? По-моему, парочки твоих вполне достаточно! — Окей, тогда я возьму вот эту тонкую сосиску, похожую на… — Тссс, ребята!! — шипит Ли Джордан через стол. — Старик что-то вещает! А то опять прослушаем, и придётся спрашивать у МакКошки! А вы знаете, как она не любит, когда… — … восторжествовала, и в этом году, по нашей доброй традиции, первый матч будет сыгран между командами Гриффиндор и Слизерин! — приятный баритон Дамблдора тонет в бурлящем море аплодисментов. — Еееееее!! — кричат близнецы. — Что?!! — в голосах Анджелины и Спиннет причудливо сплетаются недоверие, радость, шок и ещё нечто, отдалённо напоминающее недавний спор в гостиной в стиле «Прогнётся Альбус под Министерство или нет?» («Старый маразматик», — кажется, так нарекли величайшего мага столетия в американском еженедельнике «Разящий клинок». В прошлом году Алекса лишь пожала плечами, перелистнув скандальную страницу с выходящим из Зала суда Альбусом. Сегодняшняя Хэлфорд непременно вступила бы в отчаянную перепалку с оппонентом, доказывая необычайную мудрость директора). Ярко-оранжевая мякоть тыквенного сока выплёскивается через стеклянный ободок в золоченый глянец кубка. Льётся вслед отрывистым восклицаниям гриффиндорцев: — Значит, всё-таки играем! — А говорили, с Пуффендуем!... — Дементоры квиддичу не помеха! — Готовь биту, Фред! Джорджи, тебя тоже касается! — Лекс, круто, что взяла «Старса»! Анджелина, наконец, получает желанный окорочок из рук старшего Уизли, но куриная ножка теперь сиротливо остывает на лощеной глади тарелки, благополучно забытая смуглолицей охотницей: — Джо, если не вмажешь бладжером по Монтегю, я ухожу из сборной! Джордж Уизли щурит глаза, наполовину скрытые рыжей медью чёлки. Рядом с Хэлфорд расцветает хитрая улыбка Фреда, по левую руку от него Спиннет тормошит Кэти Белл, пытаясь перекричать возбуждённый гул. Что ж, матчу — быть! Внутреннее ликование сейчас подобно прыгучему мячику: скачет по ступенькам вниз, повторяя гулкие удары сердца.Алекса с готовностью присоединяет свои ладони к общему плеску. Только не оборачивайся!! Ей кажется: на спине, под острыми лопатками, вырастают щупальца глаз, направленные ровно туда, за слизеринский стол.И даже на выходе с Большого Зала, теряясь во всей этой пёстрой, шумной толпе, девушка кожей ощущает его близость. *** Она больше не разговаривала с Флинтом с той самой встречи в поезде.Да, они виделись в Зале, мимоходом пересекались в галереях, даже пару раз прошли мимо друг друга по пути на стадион и обратно. Ииии?... Ничего! Горькое разочарование — эта новая, неприятная злость — как искусственно выведенный суррогат, ворочалось, жгло изнутри, не находя высвобождения в чужих поступках извне. Ей остро не хватало его взглядов, едких насмешек…Пусть бы снова обозвал «полукровкой»!В его устах любое слово приобретало для неё особый вкус, теряя изначальную горечь, становясь клубничным леденцом в цветной шуршащей обёртке.Только не этот равнодушный вид, непроницаемая маска презрения, обращённая к «чужакам», к тем, кто с ним не из одного теста! Театральный режиссёр её жизни точно отличался садисткими наклонностями! Взял и вывел на сцену новое действующее лицо: Имоджен Стреттон. Противные, колючие буквы. Кто ж виноват, что у Хэлфорд свело скулы от ядовитой ревности при виде томной худой слизеринки с прямыми чёрными волосами?Странно, почему Алекса не замечала эту семикурсницу раньше? У них же были общие пары в прошлом году.Или Стреттон обрела всё значение только сейчас, оказавшись на орбите Маркуса. Внезапно взлетев на трон: ту недосягаемую для «американских простушек» высоту, с которой и смотрела теперь своими бесцветными глазами. Полными внутреннего мерзопакостного превосходства. «Они, кажется, вместе тусили летом», — выдала Спиннет пару дней назад. Услышала в коридоре тонкий писклявый голосок, вещавший о «закрытом семейном приёме у Флинтов», и, как верная подруга, поверенная всех тайн, тут же принесла на сорочьем хвосте свежую сплетню. Взамен новости, что Маркус точно остался на второй год (которую Хэлфорд восприняла с куда большим энтузиазмом!). Нет, Алекса смутно догадывалась ещё весной: Флинт тупо забил на учёбу, проводя на метле гораздо больше времени, чем за учебниками. По мнению Хэлфорд, ему полагалось блестяще сдать экзамены и облачиться в сливовую мантию Визенгамота. И сводить с ума здешних секретарш. Но… что-то пошло не так. Может, их сглаз случайно сработал на слизеринском капитане?... «Слабо» по Трансфигурации и Заклинаниям, «Ниже ожидаемого» у Снейпа, «Тролль» у Трелони…Единственная более-менее нормальная оценка — «Выше ожидаемого» — едва не вызвала у Хэлфорд приступ истерического хохота прямо в кабинете декана, где гриффиндорка подсмотрела итоговый табель Флинта. «Магловедение». Он прикалывается? С каким жадным злорадством Алекса смаковала потом каждую новую подробность, охотно отвечая на шутки Спиннет о «зубастом тупом тролле»!Испытывала сладкое, извращённое наслаждение, катая на языке мягкий перезвук «фли-фли», вспоминая крупноватые передние резцы над пухлой нижней губой. Похоже, капитан вернулся в школу лишь для того, чтобы пополнить ряды своих поклонниц. Кэти Белл клялась на учебнике по Прорицаниям, что случайно подслушала в женском туалете разговор двух слизеринок: «По голосу я не поняла, кто там был, кажется, Паркинсон и Фарли… Ну и Пэнси спрашивает: «Так это правда? Вы целовались? Булстроуд твердит, что видела тебя с ним в совятне!» Фарли захихикала, как последняя идиотка, и выдала нечто вроде: «Мы просто поговорили, но Марк тааак смотрел!» Думаю, она точно не впечатлила свою любопытную подружайку!» Сама Паркинсон сохла по блондинчику, который, на вкус Алексы, обладал специфической внешностью: худой, нескладный, остролицый… Деньги отца давали ему большое преимущество перед сверстниками, даже некий апломб и лоск, обещая в скором времени либо окончательно испортить характер, либо, попав в руки умной девушки, смягчить нрав. Возможно, будь он на несколько лет взрослее… Нет, всё-таки нет!В Малфое не было той силы и особого рода сексуальности, присущей лишь малому количеству парней. А Флинт одним лишь присутствием волновал кровь. Не прилагая абсолютно никаких усилий. Стреттон и Фарли уже крепко засели на крючке, Алекса все ещё тешила себя надеждой, что ей-то удастся избежать липкой ловушки сахарных сетей, не увязнуть в патоке соблазна! Только вот предательское нутро исходилось мелкой дрожью каждый грёбаный раз, когда слизеринец показывался на горизонте. Словно все до единой клеточки её тела своевольно решили продаться с потрохами за один только взгляд. Невероятная наблюдательность — вот он, первый симптом опасной болезни! На глаза опускаются окуляры не хуже выпуклых линз Сивиллы.Едва заметные жесты, мимика, неуловимые оттенки кожи — отныне все движения и признаки «объекта» падают на благодатнейшую почву, становясь вожделенной целью изучения… Чтобы под пологом тёмных ночей расцвести в яркий стеклярус калейдоскопа. Красный осколочек — губы, антрацитовый — глаза, изумрудный — мантия. *** Алисия Спиннет на ходу зачитывает новое расписание тренировок, составленное явно при содействии Вуда на коленке Джонс: — В следующую пятницу у нас… так… совместная со Слизерином?! — светло-зелёные глаза в ужасе смотрят на исчерченный вдоль и поперёк пергамент. — Постой, что?... Это какая-то ошибка! — Алекса выхватывает листок, резко останавливаясь за поворотом. Так и есть: в маленьких квадратных окошках на десятое октября после обеда рядом значатся две буквы «S» и «G». — А как вы хотели, вашу мать?? — их настигает ураган под названием «Анджелина». — У нас матч через месяц!!! По вашему, я должна была уступить Слизерину? Хэлфорд поджимает губы в смутном осознании правоты капитана, а скользнувший взгляд Алисии ставит печать согласия на эту чёртову неизбежность. Радость от предстоящего сезона очень быстро рассеивается в тревогах подготовки. Точнее, её отсутствия.Пять «Чистомётов», «Нимбус» Поттера и «Старс». Слишком мало времени для полётов, поэтому придётся штурмовать стадион, ощущая боль едва разогретых мышц. Кабинет МакГо на несколько дней превращается в перевалочную базу гриффиндорской команды: Анджелина на правах капитана сборной ходит к Минерве, как к себе домой, каждый раз переступая порог с новым, исправленным листом пергамента.Видимо, то же самое делает у Снейпа и Флинт.Против воли оказавшиеся в эпицентре спортивных разборок деканы отрывисто беседуют в коридорах, после чего остроконечная шляпа МакГонагалл раздраженно маячит над весёлыми стайками учеников, а мантия Северуса разлетается в быстрой ходьбе, подобно встревоженной летучей мыши.
Прислонившись затылком к холодной стене возле класса, Алекса с трепетом ждёт первой совместной пары. Никак не может унять глупое необоснованное волнение, в очередной раз доказать: Тебе. Всё. Равно. Толпа слизеринцев во главе с Флинтом шумно проходит мимо. Хэлфорд «совсем не нарочно» и даже «нехотя» ловит холодный взгляд Маркуса. Раскрытые двери аудитории впускают капитана прежде, чем Алекса (по привычке, конечно же!) пытается распознать в сером равнодушии его глаз крохотные проблески интереса. — Пошли, скоро начнётся урок! — машет подругам Анджелина. Высокие арки кабинета Чар крепко держат литые вершины, под их вогнутыми животами несколько рядов парт уже занимают ученики двух факультетов. Флинт вновь семикурсник, но, судя по лицам признанных лидеров «змей» Криспина Элмерза, неприятного широколицего блондина, и темноволосого противного задиры Алана Флетчера (называвшего Хэлфорд «вертихвосткой» и «балаболкой»), никто этому особо не рад. В классе устанавливается новая иерархия, Алекса прямо слышит этот надрывный треск, с которым ломаются привычные устои слизеринцев. Забавно! Чего не скажешь о прилипале Стреттон: её обтянутые чёрными колготками тощие ноги семенят вслед за крепкими бёдрами в тёмных брюках. Под пуговицами рубашки Хэлфорд закипает перцовая горечь, будто внутри плавно и равномерно вскипает маленький котелок. Теперь варево весело клокочет с противным голоском в унисон: — Ахах! Марк, ты же знаешь, они лучше сожрут соплохвоста! Милочка, потише: тебя и так прекрасно слышит весь класс! Дальняя парта во власти слизеринского капитана, который сидит, раскинув руки по деревянной спинке скамьи. Золотой браслет. Вот что сразу замечает Алекса, бросая сумку на вторую парту, в трёх рядах от парочки. Блескучие звенья мягко переливаются в ярком дневном свете. Зацепившись пластинкой за выпирающую косточку, лежат на смуглом запястье капитана, выглядывая из белоснежной манжеты. Он небрежно встряхивает рукой, позволяя браслету ещё больше съехать вниз. Кем бы вы ни были, мистер Флинт-старший, вам следовало бы отобрать у сыночка метлу и посадить за книги, а не покупать дорогие побрякушки! Это не мешает Хэлфорд рассматривать его наспех завязанный галстук, кривую ухмылку и острый краешек зуба, слегка кусающий губу… Учебник по Заклинаниям вдруг становится жутко, просто фантастически интересным!Хэлфорд рассеянно теребит между подушечек плотный уголок страницы «27». Мелкие буквы сливаются в ажурный бисер строки — пляшущие отражения её мыслей.Весь слух обращён туда, где через три ряда бархатно стелется грубоватый тембр. Наглый. Преисполненный самодовольства: — Нет, Монтгомери, мне по фиг на них, и тем более на пуффендуйцев! Флитвик опаздывает, впрочем, как всегда. На секунду рисуется дурацкая картинка с участием профессора: мелкие ножки бегут по дорожке (точнее, по плитам галерей), путаясь в длинных полах расшитой серебром мантии. Розовая лысинка в белом пухе волос и смешное, почти собачье кряхтенье. — Вуд ушёл, какая жалость! — притворно вздыхает Флетчер с первой парты, адресуясь сразу к трём охотницам Гриффиндора. — Такой хороший игрок, как вы теперь без него? — Справимся, не переживай! — шваркает книгой по столешнице Спиннет. Анджелина через проход не слышит никого и ничего, уйдя в мир подсчётов и цифр — наследие Оливера в виде тетрадки с «тщательно выверенной тактикой».Следующая фраза цепляет перепонки не хуже зазубренного смычка по гладкой струне: — Слышь, Джонс? Только не ставь на ворота Хэлфорд: она продует все квоффлы! Наглая ложь!! Алекса резко оборачивается, встречаясь с охотником взглядом. Эта царская, немного ленивая самоуверенность сбивает с толку. — Да что ты говоришь! Маркус слегка приподнимает брови в ответ, позволяя широкой ухмылке плотоядно исказить его черты. Где-нибудь в шумной бесконечности коридоров она простила бы ему очередную «змеиную» шпильку, но черноволосая моль Стреттон непозволительно близко подобралась к живому воплощению её ночных грёз. Ведь чувство собственничества беспроигрышно срабатывает даже на самой возможности единолично мечтать о нём, жадно присваивает право на эфемерные прикосновения длинных пальцев, тёплое дыхание на щеке, робкий поцелуй… И она продолжает с елейной улыбкой, не в силах молчать и отвести взгляд: — А что нас ждёт сегодня, Марк, не подскажешь? Ты же проходил всю программу ещё в прошлом году! Громкое фырканье Спиннет сливается со смешками гриффиндорцев, Алекса с удовольствием замечает, как тускнеет гадская улыбка на лице капитана, уступая сиянию дорогого украшения на руке. Но не настолько, чтобы исчезнуть или превратиться в смущённую физиономию. Имоджен, чувствуя подходящую минуту своего маленького триумфа, наклоняется вперёд, грациозно отбрасывая вороньи пакли с плеч. Дешёвый приёмчик. Как и раздражающе-тонкий голосок: — Поверь, Хэлфорд, тебе не освоить программу и с третьего раза! Ошарашенный взгляд Алисии и её готовое сорваться: «Ты офигела?» — аккуратно останавливает встречный вопрос Алексы: — Мне кажется, Флинт сам в состоянии ответить! Или ты что-то вроде его личного секретаря? — Должна признать, ты угадала насчёт «личного»! — истекая самодовольным превосходством, прислоняется к спинке скамьи Имоджен. Почти касаясь Маркуса плечом. — Просто ему нет дела до всяких там… Бла-бла-бла!Как Флинт её выносит? Жуткая зануда! — Смотри, не забудь вытереть ему слёзки после провальной игры! — Молодец, Лекс! — шепчет под руку Алисия. Все с интересом наблюдают за словесной перепалкой, а слизеринцы едва не потирают ручки в предвкушении возможной потасовки. — Ты уверена? — тянет Маркус. Даже с такого расстояния Алекса замечает, как удивительно спокоен и расслаблен слизеринский капитан. Масляный взгляд тёмно-серых глаз медленно скользит по её пылающему лицу. Наконец-то!! Ликование разлетается сотней бабочек внутри. Пусть на миг, но надоевшая маска холодного безразличия — с недавних пор неизменная форма по отношению к ней — летит к его ногам, и серебристо-изумрудные тесёмки беспомощно стелятся под грубую подошву капитанских ботинок. Алекса готова поспорить: Флинт преступно наслаждается импровизированным спектаклем в его честь. Мерлин, да он готов запустить руку в штаны после ещё одной парочки подобных фраз! А ещё лучше, если они со слизеринкой вцепятся друг в другу в волосы прямо у всех на глазах. Из-за него. О даааа! Больше всего на свете Хэлфорд презирала эту унизительную, бессмысленную возню! На каком-то генном уровне её тело отвергало саму возможность соперничества за парня.И вот, полюбуйтесь! С озлобленным жаром подначивает Стреттон, пока мозг азартно ищет всё новые и новые стрелы для атаки. — Добрый день, мои дорогие! — мягкий голосок профессора неожиданно вторгается в общий гул. Возвращение к реальности подобно нырку на поверхность: глотаешь кислород, любуясь ярким солнцем, а перед глазами переливаются бирюзовые ленты морских течений, усеянные мириадой свинцовых пузырьков. Рука хватает перо, торопливо разглаживает кремовый лист в жалкой попытке изобразить небывалую страсть к обучению. — Прошу прощения, задержался у Альбуса, — Флитвик переступает на низенькой стопочке книг, внимательно оглядывая класс поверх очков-половинок, — уж такие наши дела… Ну, откройте страницу двадцать девять! Мисс Эванс, прочтите, пожалуйста, тему урока! …Бумажный комок, мягко шлёпнув по макушке, приземляется прямо на раскрытый талмуд. Хэлфорд осторожно разворачивает смятый кусок пергамента и — Годрик знает! — чего ей стоит не повернуться назад! А перед глазами всё пляшет и пляшет инсталляция её позора: коряво нарисованная фигурка верхом на лохматой метле лихорадочно мечется у ворот, пропуская такие же кривые мячи и огромный бладжер, смачно впечатывающийся ей в лоб… «350:0» — издевательски гласят жирные цифры над головой. Аккуратно подцепив край рисунка, гриффиндорка показательно сжигает его почти под самым носом Флитвика, вызывая у добродушного старичка испуганный писк.
Глава 6. Играй, да не заигрывайся
Тугая струя душа с шипением падает на лоб, разлетаясь мириадом хрустальных брызг. В нос ударяет сладко-фруктовый запах шампуня «Супер-блеск» из американского маркет-плейса, в уши — весёлый напев Алисии из соседней кабинки: Оуоооо-оуо-оуо-еееее!Эти сны нам не нужно скрывать,Только ты можешь их разгадать… — «…Выдох-вдох, время нас подождёт, ведь с тобоой нам так легкоооо!» — подхватывает Алекса, намыливая живот и небольшую округлую грудь. Пушистые дорожки пены стекают вниз, рисуя соблазнительные узоры на раскрасневшейся от горячей воды коже. — Ииии вместе, раз-два-три… Знаешь, я больше никогдааааНикому тебя не отдаааам, Я так близко к твоим губааам,Моя любоовь,Просто будь со мной, и не нужно слов! Звонкий смех отражается от голубого кафеля стен, смешиваясь под потолком с танцующими волнами молочного пара. — Лис, я так устала на тренировке, как не уставала ни от одного матча, честное слово!! — Я тоже! Нам с Анджелиной пришлось догонять этого кабана Монтегю! Передай шампунь, пожалуйста… Спасибо! А потом уворачиваться от бладжеров… Хорошо хоть Фред с Джорджи отработали на славу! Плеск воды, по-своему созвучный мыслям каждой из них, ненадолго заполняет паузу. — Алекс, скажи мне, какого фига вытворял сегодня Флинт? — Не знаю… Ты будешь смеяться, но у меня такое чувство, будто он меня поимел! Сдавленный смешок за тонкой перегородкой только подтверждает опасения Хэлфорд: — Ахах, что-то новенькое! Я думала, всё так и останется на уровне гляделок. Как в прошлом году… Я тоже так думала! Мыльная вода слегка щиплет глаза под сомкнутыми веками, отвлекая от навязчивого ощущения чужих рук… — Вообще прям заметно со стороны, что он странно на тебя реагирует. Не так, как раньше… — Угу, — забывшись в воспоминаниях, Алекса на ощупь тянется к рычажку крана, пальцы скользят по мокрым перемычкам и не сразу находят выпуклый кружок. Пусть душистый водопад начисто смоет её наваждение!
*** Тремя часами ранее — Быстрее, быстрей! Пока они не пришли!! — Анджелина с ноги толкает дверь тренерской, впуская солнечный лоскуток — последний привет задержавшегося в октябре лета. В ладонь Хэлфорд впечатывается гладко-кофейное древко «Старсуипера», ставшее свидетелем последних пяти минут суетливых сборов команды. Кэти Белл всё ещё пытается на ходу дополировать «Чистомёт», пока Спиннет силой не выхватывает баночку затирки: «Пошли уже! От этого он быстрее летать не станет!» Они выходят на поле примерно… на сорок минут раньше заявленного времени. Дерзкий план Анджелины стоил пропущенного обеда и быстрого перекуса бутербродами прямо на Трансфигурации. Оставалось лишь догадываться, что подумала Минерва, глядя, как ученицы её факультета на задней парте судорожно пихают в рот ломти хлеба с ветчиной. — Не берите в голову! — бросила тогда Алекса по пути в гостиную. — Она всё прекрасно понимает, сама ж играла раньше! На осознание мысли, что их строгая, выверенная в своих поступках и словах декан три десятка лет назад лихо восседала на метле, у Хэлфорд ушло больше времени, чем на фразу: «Стойте, вы хотите сказать, старушенция была офигенным охотником?...» Ладно, всё это приятные дополнения к учебному процессу в привычном, полюбившемся ей Хогвартсе. Сейчас на кону стояло другое: победа… Нет, ПОБЕДА. Фестрал с ними: Пуффендуем и Когтевраном.Слизерин — вот она, главная добыча сезона. Проиграть ему — все равно, что опозорить честь школы, посрамить МакГонагалл, разгневать Почти Безголового Ника, потревожить покой мирно почившего Годрика, в общем — обрушить ушат с помоями на грешные головы. А потому боевого настроя у них было не занимать! (Только б не подвели доходяги «Чистомёты»). Душу грели две более менее приличные метлы: хэлфордский «Старс» и «Нимбус» Поттера.По нехитрым подсчётам, Слизерин должен подойти не раньше, чем через полчаса, поэтому у грифов будет достаточно времени, чтобы «прогнать» «секретную тактику» в исполнении Джонсон: — Кэти теперь на воротах. Алисия, Лекс, сначала отработайте против неё вдвоём, потом попробуем в тройке.. Будем разыгрывать квоффл под прикрытием Фреда. Джордж, пытайся нас блокировать! Гарри, ты своё дело знаешь: словить снитч как можно быстрей! Помни, Малфой хорош на скорости, но слабоват в манёврах. Поттер с готовностью кивает, отбрасывая стеклянными кругляшками яркие блики на лица ребят.Солнце, удивительно ласковое для октября, щедро разливается в зелёной чаше стадиона, полной ещё свежей, сочной травы.Близнецы улюлюкают сверху, почти растворяясь в глубокой лазури небес — такой она бывает лишь короткий промежуток времени, спеша обернуться по-зимнему пухлыми и низкими облаками. Идеально круглый малиновый мяч (а не та кривая клякса на злополучной бумажке) гладко шуршит в ладонях, нагретый, готовый к броску. Стыдно признавать, но Алекса каждый день вспоминала мерзкий кусок пергамента, прокручивая в голове всевозможные варианты расправы над Флинтом, начиная с ответной карикатуры зубастой гориллы на метле и заканчивая «Бомбардой Максима»… Над головой, контролируя точность подачи, проносится Джонсон.Взмах руки — и мяч с упругим свистом рассекает пронизанный тёплыми лучами воздух, летит по высокой дуге, отсвечивая мягкими бликами, и приземляется точно в протянутые руки Спиннет. — Вот так, отлично! Алисия, только не снижай скорость! — бодро звенит крик Анджелины вдогонку двум охотницам. — Фред, ты что там забыл?! — Работаем с Джо, не кипятись, сестрёнка! — бархатной тенью проносится вверху старший Уизли, размахивая битой. — Гарри, внимание! Выпускаю снитч! — машет капитан тёмной фигурке возле козырька Пуффендуйской башни. — Хорошо! Алекса мчит на полной скорости прямо к застывшей у дальних ворот Белл. Нужно завершить крюк вокруг ворот как раз к моменту, когда Спиннет окажется на расстоянии броска.Разогретое тело уверенно держится на метле, тёплой подушкой обнимает ветер, нашёптывая крамольные секреты, пока руки сжимают блестящее древко. На расстоянии тридцати метров отчётливо видно напряжение на лице Кэти, стянутое в тугой чёрный хвост. Беглый взгляд через плечо: Алисия здесь, в дюжине футов, уже готовится пасовать мяч.Хэлфорд резко уходит вбок за верхнее кольцо, одновременно с точным броском Спиннет. Вскрикнув, Кэти устремляется к мячу, но выскочившая из-за её спины Алекс ловит квоффл и молниеносным броском, развернувшись на сто восемьдесят, посылает его точно в центральный створ. — Да!! Есть!! Они с Алисией победно скрещивают ладони под недовольное ворчание Белл: «Слишком быстро! Так нечестно!» — Охеренно!! — кричит Джордж с той стороны поля и на радостях лупит по бладжеру со всей дури. Ноги в прыжке касаются твёрдой земли, Алекса выпускает метлу, и «Старс» плавно зависает над пожелтевшими кончиками трав. — Лекс, это нереально круто! — задыхается от быстрого полёта Спиннет, приземляясь следом. — Если мы провернём ту же комбинацию в игре — не видать им победы, как фестраловых ушей! Осенний флёр терпко тает во рту. Запах травы, сырых лесов в глубоких расщелинах гор, лёгкий, еле различимый аромат высыхающих от утреннего ливня склонов… Анджелина со свистком в зубах показывает им «класс»: — Уже что-то!! Давайте ещё раза три! Кэти, внимательней, на подпускай их близко, максимум — пятнадцать метров от колец! — Поняла! — упавшим голосом отзывается Белл, возвращаясь на голкиперскую позицию. — А ну, не вешать нос!! Ты только пробуешься на вратаря, пару тренировок, да привыкнешь! — подбадривает Джонсон, и тут же: — Фред, какого Гриндевальда не отпасовал сейчас Джорджу?? — Бладжер шёл внахлёст! Окончание разговора тонет в шумном дыхании ветра, с волос Алексы неожиданно слетает резинка и скользит куда-то вниз, кажется, она возле ботинка. — Какого фига?... — Что там, Алисия? — выпрямляется Хэлфорд, думая о том, что в кармане должна быть ещё одна. Вот так, наверно, выглядит полное фиаско: в виде слизеринской команды, зелёными стрелами расчертившей небо. Пронзительный свист Анджелины немедленно созывает гриффиндорцев в центр поля. — Мы позанимались каких-то двадцать минут!! — шипит Спиннет, зло хватая метлу. — И чего им не сидится в своих подземельях? — Кто-то тоже решил пропустить обед! — Алекса достаёт маленькую запасную заколку и наспех скрепляет на макушке несколько прядей, оставляя всю длину свободно падать с плеч. Пальцы путаются в непослушных волосах, а в груди уже кипит, поднимается волна азарта, отдаваясь мелкой дрожью в поджилках. Особенно когда над головой, едва не задевая лицо краешком мантии, стремительно проносится Флинт. — Вот придурок!! — с нарочитой злобой восклицает Хэлфорд, не чувствуя и в четвертинку положенного возмущения. Гриффиндорка призывает метлу и низко, почти над самой землёй, несётся вместе с Алисией туда, где их уже ждут подоспевшие Джонси, Поттер и близнецы. — Так, что будем делать? — взволнованно тараторит Анджелина, по очереди заглядывая каждому в глаза. — Они не дадут нам нормально летать! А ведь мы только начали! — Мочить! — Фред возбуждённо рвётся в бой, щуря глаза на мельтешащих вверху загонщиков Боула и Деррека. — Спустить змеиные шкуры и растаскать по стадиону, ууууу! — притворно рычит он, подобно чудовищному троллю в сказках. Алекса смеётся в кулак, искоса поглядывая на серьёзную Джонси. — Полежим на травке, покачаем пресс! — передразнивает Джордж. — Да пошли они! У нас поле на равных, так какого фига?! Словно в подтверждение слов Анджелины слизеринский капитан напару с Эдрианом Пьюси, перехватив биты у загонщиков, пролетают над ними, эффектно рассекая воздух амплитудным ударом. Явно имеющим целью снести парочку голов, а не отправить бладжер по назначению. — Вы идиоты?! Совсем офонарели?? — кричит им Спиннет. — У-и-зе-лы! — зычный бас Грэхема только распаляет общее замешательство, грозя очень скоро спровоцировать драку. — Забирайте своё старьё! Теперь наша очередь! Фред и Джордж издевательски свистят ему вслед, изображая воздушные поцелуи: — Эй, мадам Гризетта! — Штанишки не жмут? Ну точно хищные птицы с крючками когтей и цепкими, дразнящими взглядами, кружат наверху слизеринцы во главе с Флинтом! Засмотревшись на него, Алекса не сразу замечает среди длинных скамей нижней трибуны худощавую фигурку в чёрном пальто. — А кто у них на воротах? — в тон её мыслям спрашивает Анджелина. — Блетчли, кто ещё! — фыркает Спиннет. Только вот Алекса хотела бы знать: «Какого Драккла здесь делает Стреттон?» — Чёрт, Майлз!!! Сколько раз я тебе говорил?! Этот голос. Алекса никогда не видела Флинта в деле, и, в отличие от строгой, но доброй, в общем-то, Джонс, он просто настоящий дьявол на поле!Слизеринские игроки тут же замедляют ход, подобострастно оглядываясь на своего лидера, который небрежно парит, легко придерживая вороное древко одной рукой. — Вы — по своим позициям, ясно? — кивает он загонщикам. — Монтегю, ещё раз увижу, как ты тащишь жопу на виражах, заставлю сожрать ведро слизней! Грузный Грэхем сердито поджимает тонкие губёшки, но молчит. Гриффиндорцы с интересом наблюдают тренировку противника изнутри. Когда ещё представится такая уникальная возможность?Примерно так же думает и Хэлфорд, провожая взглядом стремительный полёт слизеринского капитана.Намётанный глаз охотницы безошибочно подмечает мелкие детали, а сознание тут же услужливо складывает их в общий паззл под названием «Талант». Флинт пружинист и лёгок на метле, в своей пластичности подобен ловкому циркачу, который балансирует без страховки на грани падения. Исключительное владение телом. Что-то похожее было у её напарника по команде Чарли. Алекса всегда считала Уайта одним из первоклассных охотников, но стиль Маркуса — неповторим. Кэти взволнованно смотрит вверх, на белобрысую макушку ловца. Этот мелкий недоумок опять издевательски кривляется, замедлив над ними ход: — Покажешь нам балет, Поттер? — Только после тебя! — огрызается Гарри, седлая «Нимбус», но его останавливает предупредительное шиканье Анджелины. — Малфой!!! — гаркает издалека Флинт. — Какого хера ты там?? Увидел, мать его, снитч? Осёкшийся Драко с кривым от недовольства лицом послушно улетает прочь, а Хэлфорд подмигивает Поттеру. Вот оно — то, что им надо: мальчишеская решимость, драйв, азарт, а не нытьё и боязнь мифических «раскрытий тактик»! — Они уже заняли весь стадион! — расстроенно дуется Белл, адресуясь больше к Алисии, чем к Анджелине, чья алая мантия раздражённо подрагивает на ветру. — И, кстати, где квоффл? — Остался возле ворот… — Алисия нехотя признаёт их досадное упущение. Конечно, мяч уже в руках слизеринцев, а это значит: никто его просто так не отдаст.Ух, не позавидуешь сейчас отважному капитану львов! Таинственная тетрадка Оливера награждает Джонсон не только квиддичными приёмчиками типа «подковы», «хлыста» или «трезубца», но и тяжёлым грузом ответственности, исключительным правом выбора: «Что сейчас делать?» Как в той маггловской песенке: «Уйти или остаться?» — Джонс, мы продолжим, понятно? — в сердцах повышает голос Хэлфорд, заражаясь флюидами горячего состязания, искрящимися, подобно тысяче знаменитых мозгошмыгов Полумны. Девушка просто не может устоять на одном месте, нервно сжимая тёплую рукоять. Всё её существо, вся душа там, наверху, в безумной круговерти игроков! — Хочешь, чтобы они раскрыли нашу стратегию? Или, может, попасть под шальной бладжер?!.. Ну вот, Джонс уже кричит. Так всегда бывает, когда на периферии маячат нахальные потомки Салазара. — Можем просто поделать виражи, пробежать кросс… — тихий голос Кэти всё же пробивается сквозь общий взволнованный гвалт, но сочувствия — увы — не встречает. — Чёрта с два!! — Алекса прыгает на метлу. — Мы ещё поборемся с Алисией за квоффл! Да, Лис? — стопы упруго толкают мягкий грунт, и девушка взмывает в воздух. — А мы — за парочку смачных синяков на их задницах! — звонко скрещивают биты Уизли. — Фредди!! Не нужно долго упрашивать Спиннет, если дело касается небольшого «товарищеского» поединка. Лучшие охотницы «золотых» алыми каплями расцвечивают «змеиную» группировку, внося недостающую и весьма притягательную женственность в её ряды. — Попробую достучаться до Флинта и убедить этого остолопа цивилизованно провести тренировку! — воодушевляется Анджелина. Дерзай, Эндж! Только неувязочка: это в высшей степени бесполезное занятие. Маркусу плевать на любые дипломатические переговоры. Послать на хер, брезгливо отмахнувшись, как от навозного жука, — вот его фирменный стиль. Набрав высоту, Хэлфорд тут же оказывается в окружении противных оскалов и враждебных мантий. Её едва не сбивает промчавшийся мимо Пьюси. Она успевает лишь на пару дюймов уйти в сторону, как взявшийся из ниоткуда железный шар больно чиркает локоть. — Ой!! — Свалила отсюда! — замахиваясь битой, угрожает Перегрин Деррек, крепыш с широкими плечами и безразмерным эго. — Иначе следующий по башке прилетит! Коварный ответ уже готов сорваться с губ, но… — Мяч у Монтегю!! — зовёт Алисия у судейской. Здоровяк Грэхем мог вполне недурно владеть метлой… если бы не фунтов двадцать лишнего веса!Кто позарится на противного толстяка, да ещё с такого факультета? Но им-то с Лис приходится: на кону честь команды. Слишком пафосно? Запомните, если вы оказались со Слизерином меньше, чем в ста ярдах друг от друга, — разборки не избежать! Уйти с поля, не потрепав сопернику нервы, — манера пуффов или когтевранцев, но не Гриффиндора. Разогнавшись по прямой до ближних колец, Алекса успевает со злорадством подумать, что бедняжке Монтегю только и остаётся пыхтеть, как рассвирипевший боров. Самоутверждаться за счёт девушек на метле — очень в духе обиженных женским вниманием парней. — Обходи слева!! — обернувшись, кричит она подруге, летящей чуть поодаль. Сейчас, красавчик, мы тебя прижмём! Мягкой путаницей ветра ложатся на лицо волосы, мешая смотреть, но между светлых прядей девушка всё же различает необъятную спину Грэхема метрах в пятидесяти перед собой. Ещё чуть-чуть — и его туго натянутая спортивная мантия порвётся между лопаток прямо по цифре «3». Мимо пыхтит Анджелина в тщетной попытке догнать Флинта и где-то там договориться. Удачи! Манёвренные, будто отлитые из вороной стали «Нимбусы-2001», поблескивая в лучах, звучными хлыстами режут пространство у самого носа гриффиндорцев. Остаётся сравнить, так ли хороша английская классика против американского консерватизма? Тем временем, «Подкова» в исполнении Спиннет и Хэлф не оставляет шанса Монтегю. Уходя от обманного выпада Алисии, он дёргается вбок, где его уже поджидает сиганувшая с высоты Алекс. — Держииии! — звенит отчаянный крик Спиннет где-то из-за спины Грэхема. Хэлфорд изо всех сил цепляется за квоффл… Вот! Почти!! — Щас урою!! — рёвет Монтегю, удерживая мяч одной рукой. Свободная лапища слизеринца заносится над охотницей, грозя то ли то ли дать смачного леща, то ли вырвать клок, но третье лицо в этой мизансцене неожиданно прерывает жаркое взаимодействие, направляя его на себя. Рука в изумруде и коричневой перчатке обхватывает девушку под самой грудью, оттаскивая назад вместе с метлой. Монтегю ржёт, вновь обретая власть над несчастной пластмасской, а вот Хэлфорд, похоже, теряет контроль над собой. — Отпусти! — чувствуя прижатый к её спине крепкий торс, Алекса пытается вырваться или хотя бы повернуться назад. Бесполезно. Маркус (а это именно он!) крепко держит двумя руками, не желая расставаться с желанной добычей. — Флинт!!! Ты чё творишь?? — подлетает разгневанная и растрёпанная Анджелина. — Сейчас же отпусти!! Это нарушение правил! — У нас здесь свои правила, — самодовольно раздаётся над самым ухом. — Если ты помнишь, сегодня совместная тренировка. И заметь, не я это придумала! — распинается Джонсон, пользуясь неожиданным подарком судьбы, — но так уж вышло: на носу матч, а поле одно! Поэтому предлагаю культурно позаниматься, не мешая друг другу!.. Алекса чувствует теплое дыхание Маркуса, оно щекочет тонкие прядки волос в ушной раковине, обдаёт жаром изнутри, рассыпаясь тысячей мурашек от затылка вниз, прямо по хрупким позвонкам, прижатым к чужому телу. — От твоей занудной болтовни трещит башка! — Флинт сильнее обнимает Алексу. — Как ты её выносишь, Хэлф? — произносит он очень близко, почти касаясь кончика уха. Чёрные глаза Анджелины загораются одновременно гневом и удивлением. Забавное сочетание! — Если ты… — Эндж, всё в порядке! Я разберусь! — пытаясь изобразить полнейшее спокойствие, небрежно отмахивается Алекса. Будто каждый день висит на приличной высоте в объятиях врага. — Лучше заберите квоффл у Монтегю! В Анджелине всегда был сильнее командный, чем личный голос, а потому, бросив охотнице последний обеспокоенный взгляд и «Только попробуй навредить ей, Флинт!» капитану, она уносится вслед за пролетевшей Спиннет. Жарко. И странно от того, что вокруг движется, живёт и изменяется мир: дует лёгкий ветерок, светит солнце, Имоджен одиноко сидит там, внизу, на скамейке — а Хэлфорд словно заточена под прочным стеклянным куполом. Вместе с ним. — Обманула меня, да? — сжимает её Маркус, да так, что под его предплечьем начинает болеть чувствительная грудь. Алекса впервые жалеет о своих длинных волосах, туго натянутых где-то между их телами. — Отпусти!! — пытаясь расцепить руки слизеринца, она крутится несчастной мошкой, трепещущей на белесых узорах паутины в ожидании паука. — Я тебя не обманывала! О чём ты вообще?.. Вместо ответа грубая перчатка как бы случайно задевает тонкий лонгслив, дотрагиваясь до живота. Девушка на секунду замирает, безмолвно раскрыв рот, подобно выброшенной на берег рыбе. Различает каждый выдох слизеринца, разгоняемый минутной вседозволенностью. Подушечки его пальцев в прорезях медленно скользят по обнажённой коже. Прохладные, они разбрасывают тысячи немеющих игл… Дёрнувшись, Алекса разрывает липкий, вяжущий капкан. Хотя это Флинт отпускает её, резко отталкивая от себя. Охотница тут же занимает безопасную позицию подальше… но кто может оставаться неприкосновенным рядом с подобным дикарём? — Что за метла? — тёмные глаза изучающе скользят, точно повторяя изгибы… только не фигуры, а злосчастного древка. Он косится на кончик рукояти, не в силах разобрать с такого расстояния бисерную гравировку букв. — «Чистомёт», не видишь разве? — не сдерживая более улыбки, хвастливо бросает Хэлфорд и нежно проводит ладонью по гладкой полировке. — Эта хрень тебя не спасёт! — наконец, выдаёт слизеринец, недобро сверкнув исподлобья. — Скоро узнаем! А пока, будьте так любезны, освободите нам поле!... АЙ!! Ты совсем спятил?? Маркус прошивает воздух в дюйме от неё, нет, он просто разгоняется прямо навстречу, заставляя отскочить в сторону! Лихо развернувшись, на мгновение замирает в воздухе, лукаво посматривая из-за густой тени ресниц: — Сначала догони! Прозрачный, полный особой кристальной чистоты октября воздух легко уносит его на своих упругих волнах.Всё вокруг искрит от растущего напряжения. Отсутствие мадам Трюк развязывает руки и биты. Спиннет и Джонсон борются за квоффл с несколькими слизеринцами сразу, Уизли с двух сторон поля без остановки молотят по бладжерам, вызывая поток отборных ругательств у соперника. Надежда, что удастся сбить с него спесь, крепнет с каждым гулким ударом биты о металл. Алекса вновь в эпицентре, юрко снуёт между красно-зелёными мантиями, отыскивая Флинта. Но развернувшаяся перед ней картина отвлекает от погони за слизеринским капитаном: Алисия, её верная соратница и компаньон в бесконечных ночных разговорах, сейчас отчаянно нуждается в поддержке. Атакованная с двух сторон Пьюси и Монтегю, она неизбежно теряет квоффл. — Лис!! — Хэлфорд устремляется вперёд, преследуя игроков со спины. Чертовски удобная позиция! Если наподдать древком Эдриана, то удастся выбить мяч раньше, чем Грэхем пробасит: «Мерлиновы яйца!» Только вот не она одна владеет ситуацией. Резкий удар в правый бок отбрасывает девушку к судейской черно-белой башне. Флинт! — Перепасуй!!! — он уже возле Грехэма. Алекса ловит себя на мысли, что… Знаю, знаю, я не должна так думать о соперниках, и тем более восхищаться ими, но, чёрт, как же Маркус хорош на метле!! Монтегю с готовностью подбрасывает квоффл вверх, и, как только малиновый шар оказывается в «нежных» руках Флинта, серые глаза цепляют Хэлфорд на крючок. Дразня, уводя за собой, предлагая отыграть мяч или безоговорочно признать своё поражение. Она принимает вызов. Трибуны, башни, свет, мелькание тени, свист вихря… Лица вокруг, размытые скоростью до бледных масок.И только один ровный, контрастный до рези в глазах образ — гладкая чернь прутьев, изумрудное полотно с серебряной капитанской единицей и тёмная макушка. Фокус зрения, завязанный исключительно на Маркусе, неожиданно ломает вылетевший из-за угла Пьюси. — Американочкааа! — жёстко подрезав гриффиндорку, Эдриан делает знак пролетавшему мимо Боулу, который резко тормозит впереди Алексы, преграждая путь. Ах так?! Девушка уходит отвесно вниз, вертикально выставив рукоять. Концы её мантии обмахивают Люциану ботинки… Невелика честь!Сжимая бёдрами скользкий изгиб, она опасно съезжает по древку, но руки уверенно выравнивают «Старса», за секунду направляя упругий снаряд вверх. Похоже, слизеринцы только сейчас замечают другой вид и ход метлы: на лицах — похвальное удивление.Но ей некогда наслаждаться (а хотелось бы!), ведь впереди крутыми петлями летает Флинт, квоффл непростительно долго нежится его руках, соблазнительно затянутых в жёсткую строчку перчаток. Расслабленно выделываясь перед гриффиндорцами, дразня Анджелину, Маркус не сразу замечает преследователя, и когда Хэлфорд пикирует на него сверху (чистая удача, что он упустил её из виду на какой-то десяток секунд!), только безошибочная реакция, интуитивное чутьё спасает его от неизбежного столкновения. Тонкие пальцы гриффиндорки лишь слегка задевают мяч, но Маркус резко уходит на пару метров вниз, и — о, Боги! — что это за взгляд! Злой, удивлённый, как отпечаток скорого обещания придушить её собственными руками прямо здесь, между небом и землёй, на глазах у жаждущей аудитории. Потемневшие радужки на ярких, почти жемчужных белках глаз, и хищный оскал, обнажающий острые края резцов. Настоящий зверь, обаятельный и недоступный, кто знает, что там, за шипастой бронёй: сладость или боль? В этот самый миг Алекса точно и бесповоротно уверена: она хочет знать. Злобная растерянность самоуверенного капитана настолько необычна и ценна, что Хэлфорд готова защёлкать створом колдо! Жать и жать кнопочку, пока не кончится глянцевая лента плёнки.Один, три, пять, десять кадров!! (Она бы целовала эти фотографии втайне ото всех). — Ты доигралась, Хэлфорд! Алисия и Джонсон считают Флинта страшным, грубым, отталкивающим. Пусть. Алекса снисходительно прощает им личную неприязнь к капитану: они не видят, как прекрасен и выразителен его взгляд. Как он смотрит на неё сейчас. — Ты сам предлагал… поиграть! — сгусток слюны липнет к сухим стенкам, в нём вязнут буквы, цепляя за собой мысли, мешая соображать. — Но тебе ведь нравится, да? Всё происходящее вокруг теперь имеет ничтожно мало значения: яркий бок мяча все ещё призывно торчит подмышкой Флинта — пора положить этому конец. — Маркус, знаешь… — словно в сладких грёзах, растягивает Хэлфорд, облизывая взглядом капитана, — я хочу тебе сказать, что… Тают на солнце масляные буковки, стекая с розовых губ. Кисть Флинта дёргается, не решаясь направить «Нимбус» прочь, парень замирает в предвкушающем ожидании: — Выкладывай и вали на фиг! Годрик, она всё, всё расскажет Алисии!! Расскажет о том, как резко её верный «Старс» рванул с места, выбивая древком мяч из рук ошеломлённого Флинта, как Хэлфорд нырнула вниз, подхватив квоффл и почти коснувшись макушкой высоких ботинок из дорогой драконьей кожи, и какой сладкой мелодией прозвучало за спиной: — Отвечаю, тебе конец!! Все, кто был вокруг, из ожесточённых соперников неожиданно превращаются в невольных зрителей личного противостояния, когда два игрока ало-изумрудными молниями наискось разрезают стадион.Хоть на минуту, но замирают биты, тормозят мётлы и горящие куражом глаза неотрывно следят за гонкой. — Лекс, давааааай!!! — Сделай эту выскочку, Маркус! Первый раз за всю жизнь (а она испытала много чего!) Алексе было так страшно на тренировке. Матч за первенство Штата? Обыденная, формальная игра. Гнать метлу по школьному стадиону, словно за тобой гонится десяток дементоров, а не один несносный слизеринец? Вот где настоящая квинтэссенция фобий из сна! Кожей ощущая погоню, она до чёртиков боялась обернуться, потерять малейшую унцию скорости. В её власти сейчас — слышать опасный, близкий шорох его мантии, разлетающейся на ветру. Пожалуйста, «Старсик», быстрей!! Потому что останавливаться катастрофически поздно, иначе слизеринец просто размажет её по полотну ближайшей башни, а позволить забрать ему мяч — равносильно публичному позору. Да, она мыслит подобным спортивным абсолютом, неприкрытым, а потому кристально честным в своей правоте. Обнимают тело косые лучи далёкого светила, а вот чёрная тень совсем рядом, здесь, неровно пляшет по траве, догоняя, съедая её прижатую к метле фигурку. Странное возбуждение вдруг накатывает горячей волной с головы до ног, Алекса ловит за хвост ускользающе-сладкую мысль о том, что безбожно, мучительно хочет быть пойманной им. Резкий поворот прямо за козырёк в любимых красно-жёлтых квадратах. Плавными волнами играющее на ветру полотно, обнажённая челюсть деревянных стропил, высохших на изменчивом солнце октября…Краем глаза Хэлфорд замечает мелькнувшую тень, быстрый взгляд назад — никого!.. Очень, очень плохое предчувствие! Вираж за кольцами и зеленоватой трибуной с бледными кольцами змей (вот бы избавиться от навязчивого гиперфикса по одной из них!), и девушка не успевает даже пискнуть: «Годрик!», — так неожиданно и дерзко налетает на неё из-за угла башни Флинт! — Аааа!! — вскрикивает она, когда в лобовом столкновении схлёстываются мётлы. С металлическим скрежетом цепляются ножные упоры, древко «Нимбуса-2001» уходит под рукоять «Старса», бедра Алексы оказывается на коленях слизеринца, а сама она впечатывается в обтянутую изумрудом твёрдую грудь. Квоффл безнадёжно летит вниз, не сопровождаемый ни одной мыслью, ни одной капелькой сожаления. Алекса ошарашенно смотрит в солнечные блики, золотистыми искорками рассеянные по тёмно-серым радужкам, и не сразу понимает, что одна её рука судорожно сжимает плечо капитана, ощущая сквозь прохладную от ветра мантию тепло разогретых мышц, а другая — держит его запястье, вбирая кожей приятный холод золотистого металла. — Убери руки… — сквозь звон в ушах различает она непривычно тихий голос. — Сам убери, Флинт! — Алекса слегка отстраняется, сбитая с толку контрастом слов и плещущего в серой темноте глаз желания. — Ты видишь: мы зацепились упорами! Они почти соприкасаются кончиками носа. Это занимает несколько жарких жалких секунд: их неожиданная близость. И снова обжигает, как тогда, в поезде. Как в грубых, почти медвежьих объятиях двадцать минут назад, но сейчас, лицом к лицу, чувствуется абсолютно по-другому. Зло, волнующе, горячо. Будто растворённый в адреналине, смешанный с дурными наклонностями спортивный азарт.Флинт тяжело дышит от погони (или от чего-нибудь ещё), его форменный свитер в рубчик отрывисто приподнимается в такт сбивчивому дыханию гриффиндорки, которая до сих пор сжимает пальцами выпуклые звенья браслета. Не мигая, они смотрят друг другу в глаза, Алексе кажется — перед ней абсолютно не тот человек. Иная ипостась привычного слизеринского высокомерия. Тёмные линии его бровей кажутся идеально очерченной геометрией, как и чёрные, почти прозрачные на концах длинные ресницы.Грубое нарушение личных барьеров снимает глупые условности, Маркус молча перехватывает её кисти тёплыми, слегка шершавыми ладонями.Его взгляд на секунду соскальзывает к её губам, медленно возвращаясь назад, и вновь жадно растворяется в ответном взоре. Утопая в жарком антраците его глаз, Алекса глубоко втягивает ноздрями воздух — лишь ту его частичку, насыщенную желанным присутствием слизеринца. Лёгкие нотки мужского геля для душа причудливо сплетаются в её сознании с травяной свежестью гор…Она чувствует, как медленно движутся его руки вдоль её ног, Маркус сжимает застрявшую голень и аккуратно вынимает из капкана железных крюков. И, кажется, всё же успевает прочесть мелкие золотистые буквы на утолщенном кончике рукояти.Хмыкнув, он грубо отталкивает ногой «Старсуипер» вместе с наездницей: — Твоя знаменитая метла — дешёвый тормознутый хлам! «Чистомёт» для американок самое то. Всё. Хрустальные стенки их призрачной близости разлетаются на миллион фальшивых осколков. Наглая улыбочка змеится на обветренных губах, но Маркус больше не говорит «полукровка», и вообще Алекса впервые слышит из его уст нечто, связанное со своей континентальной принадлежностью. — Что ж, проверим на игре! — охотница поправляет съехавшую заколку, пряча в груди весьма разноречивые чувства. Хочется гордо встряхнуть русой гривой и стремглав улететь, но живописная панорама, плотным кольцом охватившая стадион, буйство охры лесов в алых брызгах тонких осиновых ветвей сбивают с толку. Или это Флинт, в пяти метрах от неё выжидательно разминающий кисти и посматривающий с толикой явного лукавства? Тёплый ветер, разогнавшись по зубчатым скатам гор, ворошит лимонную листву, путается в пушистых еловых лапах, рвёт на тонкие лоскуты редкие облачка. Природа властвует над всеми, и ей чужды страстные движения изменчивой человеческой души. Вдали, с другого конца поля, слышатся громкие голоса. Чего бы там ни напланировали капитаны обеих команд — тренировка давно превратилась в стихийный шабаш. Ярким пятном проносится внизу Алисия, разрывая тет-а-тет, снимая густой покров наваждения. Подхватив забытый квоффл с травы, охотница щурится ввысь, с трудом различая в ослепительном сиянии две фигуры: — Лекс, там пришла Трюк, всех разгоняет! — потом, ещё внимательнее присмотревшись к подруге и подозрительно — к Флинту, на всякий случай интересуется: — Всё в порядке?.. — Да! Полетели к нашим! Коричневая рукоять берёт уверенный курс вперёд, унося прочь от лаковой черни вражеской метлы и обжигающе-игривых глаз. Только полюбуйтесь на эту охотницу! Как легко, грациозно правит она метлой, как точны её движения, а упругое тело — заряжено силой. А теперь подсмотрите за краешек закулисья: беспорядочная толпа актёров в гриме, разбросанная по сцене бутафория и сценарист, в смятении бегающий вдоль зрительного зала. Именно так ощущает себя Алекса, прыгая с метлы в пушистую траву у нижних трибун. Растерянная, уставшая, возбуждённая. Чуть поодаль, сверкая жёлтым глазом, Роланда собирает в ящик мячи. Разогретые бладжеры хрипло пищат, рвутся в желанную высоту, но сухопарые птичьи кисти мадам Трюк цепко держат металлические сферы, загоняя под крепления. — Кто вообще додумался выпустить вас вместе?! — возмущается профессор, обращаясь одновременно ко всем и никому. Гулко клацает крышка, знаменуя окончание «командного поединка». — Я ещё поговорю с Минервой, эти графики никуда не годятся! Эмоциональная Анджелина пытается спокойно, объективно, рассудительно истолковать ситуацию, но фразочки: «Эти полудурки забрали квоффл!», «…Даже не стал меня слушать!», «Деррек чуть не прибил Кэт!», «Хорошо, тогда пусть летают в Запретном лесу!», — выдают её с головой. — Отлично потренили! — приземляется рядом Фред. Густые рыжие пряди на его лбу темнеют мокрыми змейками, а глаза искрятся сотней фейерверков. — Кое-кому чуток надрали зад! — коварно шепчет, наклонившись, Уизли. Алекса хихикает, поглядывая на другую сторону поля, где раздосадованный Слизерин бросает мётлы на траву. Деррек зло посматривает на Фреда, пока Монтегю, Боул и Малфой о чём-то горячо спорят между собой.Лаковая бита Джорджа падает в метре от неё, а сам «великий кудесник» (по меткому выражению Анджелины) уже радостно треплет брата. Остальные гриффиндорцы невозмутимо поправляют амуницию, Гарри с улыбкой машет Рону и Джинни на трибунах, как бы невзначай выставляя руку с поблескивающим меж пальцев снитчем, пойманным пятью минутами ранее: весомое преимущество, достигнутая цель! Кэти и Спиннет устало опускаются на траву возле Джонсон: — А можно эту тренировку поставить в зачёт матча? — выдыхает Алисия, подмигнув Хэлфорд. — Дорогуша, мы можем отменить все занятия — и никто больше не появится на поле! — обрубает мадам Трюк. — Завтра летает Когтевран! Имейте ввиду! — вытягивается вверх крючковатый палец. — А с вами мы ещё разберёмся! Алекса призывает «Старсуипер», оборачиваясь на Флинта, который уже среди своих, ловит бутылку от противной Имоджен. Ему жарко, он отстёгивает мантию, снимает через голову свитер и бросает на траву. Рельефные мышцы плавно ходят под загорелой кожей, округлые бицепсы и очерченный пресс покрыты блестящим бисером пота. Алекса готова дать руку на отсечение, что видит маленькую прозрачную каплю, стекающую по тонкой дорожке между налитых косых мышц вниз, к белой резинке брюк. —... и пойдём туда, хорошо? — Что?... Пока Алисия поправляет ей волосы, рассказывая о планах на вечер, её беспутная подружка смотрит, как жадно пьёт воду Маркус. Горлышко бутылки на миг отрывается от покрасневших губ, задерживаясь у подбородка. Алекса поднимает глаза и сталкивается с жарким морем удовлетворения, разлитого во взгляде: Флинт заметил. — Конечно… Пойдем, куда скажешь! Боже!
Глава 7. Ящик Пандоры и прочие «подарки судьбы»
— Колин, почему ты всё ещё здесь, мм? Вопрос Анджелины предельно ясен, как и растущее в её глазах раздражение. Маленький юркий гриффиндорец тотчас скрывается за дверью спальни для мальчиков. Время для младшекурсников прошло. Настало время сливочного беспредела. Часы-домик над камином весело бьют полночь, вторя ярко-оранжевым языкам пламени, нежно лижущим сухой коричневый кирпич изнутри. За окнами зловеще шумит ветер, с размаху швыряя в стекло крупную дробь дождевых капель. Ему не пробраться в уютную гостиную Гриффиндора, где лоскутный красно-жёлтый ковёр у диванов уже вовсю сигналит домашними тапочками и вязаными носками: «Хэй, друзья! садитесь поближе к очагу и давайте вместе встретим эту глухую октябрьскую ночь!» Уставшие от бесконечной вереницы занятий, промозглой погоды и тренировок в дождь, гриффиндорцы, наконец, позволяют себе расслабиться у огонька. Длинные ноги Фреда в мягком вельвете брюк свисают с кресла справа от сидящей на полу Алексы. Джордж возлежит на противоположном от неё диване, рядом с ним, касаясь затылком его колена, отдыхает Анджелина. Кэти и Алисия делят софу позади Хэлфорд. В их небольшой сплочённой компании отсутствует Поттер («малыш», которому — по выражению Фреда — «злая бабка» Анджелина не разрешает пить со «взрослыми дядями и тётями»), зато прибавились новые лица: шестикурсники Ли Джордан и Кормак Маклагген. Дреды Джордана давно ошивались возле команды грифов, отгоняемые капитанским: «Не надо нас спаивать, Ли!» — и теперь чёрно-белая полоска на его свитере вносит недостающий элемент хаоса в славную компанию. — Горячий привет от мадам Розмерты! — подмигивает Джордж Уизли, доставая из чёрной спортивной сумки пузатые бутыли со сливочным пивом. Он снова в любимом бордовом свитере с ярко-жёлтой «G», равно как и Фред, который пообещал Алексе такой же на Рождество: «Возражения не принимаются, Хэл! Мама будет только рада вязать для ещё одной девчонки, кроме нашей вредной Джин!» Девушка удовлетворенно гудит вместе со всеми, только напускное недовольство сдавшейся Анджелины на секунду прерывает общий хор: «По глоточку, не больше! У нас скоростная в понедельник!» — Семикурсники мы или кто? — отзывается с кресла Фред, пряча за тенью медной чёлки блеск хитрых глаз. — Вы — нет! — машет пальчиком Анджелина. — Могла б уже и подыграть, — Джордж с притворной обидой треплет ей хвост. — Вы гребаный седьмой курс и вы уже достали нудеть! — усаживаясь на пол возле Анджелины, Ли Джорджан изящно левитирует бутылки с яркими этикетками в протянутые руки игроков. — Уххх, как давно я этого ждал! Звучно хлопают широкие ладони Кормака: — Начинаем! Алекса с интересом рассматривает мощного гриффиндорца. Под кажущейся неповоротливостью крупных мышц скрывается быстрая реакция голкипера: в том, как сцеплены его руки, как подрагивают стопы (не будем брать в расчёт самодовольство, граничащее с гордыней Слизерина). Маклагген был бы отличным игроком. — За что будем пить? — вовремя спохватывается девушка, пока с сочным звоном не скрестились восемь бокалов превосходнейшего сорта из подвала Розмерты. — За светлое будущее Гриффиндора! — под общие смешки провозглашает с дивана Джордж. — За офигенную игру и надранные задницы, которые… — Джо!!! — возмущается Анджелина, поворачиваясь к младшему Уизли. — Здесь вообще-то приличное общество! — Ладно, ладно, Эндж, — умудрившись лёжа отвесить реверанс свободной рукой, расслабленным рыжим котом возлежит загонщик. — За доблесть, храбрость и честь! За юность, правду и лесть!.. — Оригинально! — смеётся Алекса. А вдохновлённый поэт продолжает куплет: — За квоффл, чтоб был у ворот, а дальше — ну как повезёт! — У чьих ворот, ты не уточнил! — Алисия Спиннет небрежно качает бутылью, плеская пивной эликсир. — А то, часом, накаркаешь у наших! — Во стихоплёты! — хохочет Кормак. — За флаг поверженный змей, за патлы Снейпа и ель… — торжественно добавляет Фред. — Какую на фиг ель? — голос Ли Джордана под воздействием волшебного хмелька отдаёт приятным тенором. — Рождественскую… — Сегодня мы здесь собрались… — поднимая горлышко вверх, подхватывает Алекса, честно пытаясь найти удачную рифму, — чтоб… — … чтоб вести разговоры за жизнь, — согласно и на полном серьёзе кивает Анджелина. — Чтоб было всё заеби… — рёв Маклагена прерывает шиканье Джонсон: «Тише ты!! У нас младший курс за стеной!» Сквозь смех парней с дивана позади Анджелины слышатся поэтические вздохи Джо: — Иль бабочкою вознестись… в эту сказочную высь! — Боюсь, одним сливочным здесь не обойтись! — щёлкнув длинными пальцами, подхватывает «лживый семикурсник» Фред. Его пятка в смешном полосатом носке почти касается щеки Хэлфорд. Алекса делает глоток, ёжась от льдистого холодка. Мягкий вкус пряного солода — особый сорт, известный ещё со времён династии Тюдоров, — имбирной пенкой ложится на язык, обволакивая, щедро разливая богатство выдержанного букета. Дорвавшийся до пойла Ли настроен решительно и ясно: — Хочу нажраться до поросячьего визга и ползти, изрыгая пламя, как соплохвосты Хагрида! Чистый звон стекла, треск сухих душистых поленьев, уютное тиканье часов, захмелевшие голоса — пятничная мелодия, «до-ми-си» её жизни, пусть даже на такой ничтожно короткий вечер. Кто-то включает музыку на волшебной магнитоле, добавляя настроя в общий разговор, и теперь нотки «Мы с тобою сходим с ума» из нового альбома «Ведуний» упруго бьются, окрашивая в особую тональность словечки вокруг. Течёт по горлу сливочная пена, нежно лаская рецепторы, распадаясь на корне языка тысячей оттенков пряностей и трав, отдалённым запахом холодных погребов и даже сладких духов мадам Розмерты. Алекса блаженно прикрывает глаза, выключаясь из реальности. Длинная замковая галерея, освещённая жёлтыми лоскутами солнечных лучей… Ровными прямоугольниками режут они серый камень пола и стен, одевая в яркие мантии проходящих мимо учеников. Десятки лиц навстречу и столько же — позади. — А ты уверена, Лис, что у нас Травология, а не Прорицания? Рука Спиннет едва касается её запястья — проверенный жест лучшей подруги, как мигающий сигнал симафора за секунду до… Тёмных глаз, коротко стриженых чёрных вихров и легкой полуулыбки: ваш личный поезд прибыл не по расписанию, освободите перрон! Кто-то там рядом с Маркусом, кажется, Пьюси и Боул. Изумрудные галстуки, белые воротнички и надменные взгляды. Вот только школьная мантия Флинта для Алексы соткана из какого-то особого вида ткани: темнее и дороже, чем у других. Или всё, что облекает его крепкое спортивное тело, априори становится привлекательным? Словно заряжается частицами сладкого притяжения, становясь выразителем мужской силы. Ей хочется пройти рядом и словить голой коленкой краешек заветной мантии, но их разделяют шумные второкурсники. Алекса нарочно смотрит в сторону, сквозь арку, облитую светом, на пышные россыпи желтеющих листьев во внутреннем дворе. Увы, её не прельщает их прощальный вальс! Кожей чувствуя его приближение, она до боли закусывает губу в непреодолимом желании повернуться, но упорно провожает взглядом порхающие приветы необычно тёплой осени. Похвальная выдержка! Зато Алисия блестяще выполняет свою роль тайного соглядатая. Лёгкое пожатие руки и быстрый шёпот: «Он смотрит!... Обернулся…» — звучат, как самая приятная музыка, нет, как торжественный звон литавр её самооценке! Новая маленькая победа слаще, чем идеально залетевший в круглый створ квоффл, чем неожиданное «Превосходно» по Чарам. И она, вся такая недоступная и равнодушная, деловито идущая по коридору, с нотками легкой меланхолии на лице. Ты не дождёшься, Флинт! Я не буду подобострастно искать тебя взглядом, хихикать и дуть губки, как другие девчонки, чьи влажные фантазии о тебе написаны пунцовым маркером на нежных щеках! Конечно, в последний момент «похвальная» выдержка даёт сбой: девушка оборачивается (словно невзначай смахнуть пылинку с плеча) и успевает выхватить тёмный затылок над морем светлых и русых голов… Лиричный баритон солиста нежно касается слуха, добавляя остроты её мыслям: «Знаешь, это необъяснимо!Просто стало трудно дышать.Если ты моя половина, то дай мне тебя обнять…» Как это — дружить с Маркусом? Здороваться в коридорах, перебрасываться парой слов на тренировках, иногда вместе завтракать в Большом Зале. Просто сидеть рядом… Жгучее любопытство, неудовлетворённое, изобретательное, подчинив коварное воображение, подбрасывает всё новые и новые «а если…» А если… Вместе идти за руку, знать дату его рождения, любимый цвет, самое смешное воспоминание детства, тайные волнения, тревоги, мечты… Быть ближе. «Здравствуйте, мистер Флинт! Добрый вечер, миссис Флинт!» Так смешно! Ну да, а Стреттон изящно приседала в книксене всё лето! Она была у него дома, мило беседовала с его родителями, сидела в его комнате, и один только Мерлин знает, чем они там занимались!.. «Моя любовь — это о тебе песня,Не надо слов, давай сделаем это сейчас!Только не забывай меня, не забывай меняяяя… Мы с тобою сходим с ума…» …Целоваться с ним, ощущать под ладонями тепло его тела, пробовать раскрытые губы на вкус, прижиматься к… — Лекс, ты ещё здесь, с нами, грешными? Мягкая щекотка по лицу… чем-то тёплым и вязаным. — Фред!! Алекса ловко хватает пятку близнеца и едва не стягивает с неё очередной рукотворный шедевр Молли. Довольный Уизли валится на подлокотник, пытаясь уместить свои длиннющие ноги в скромную проекцию кресла. — Уляля, какой массаж! — он нарочито машет стопой почти у самого носа Хэлфорд. — И ещё вот здесь, здесь, Лекс, между пальцами!.. — Может, тебе ещё и спинку размять? — играет бровями охотница. — Офигенно! — Фред даже приподнимается на локтях, но болючий щипок нещадно разбивает мечты о массаже. Ох уж эти близнецы! В одинаковых свитерах и кирпичного цвета брюках, стройные, подтянутые и до одури обаятельные в своей уютной насмешливости. Неизменно собирающие за собой хвост из разновозрастных девиц трёх факультетов, прославленные виртуозным умением заговаривать кого угодно…Точно уличные цыганки в аляповатых платьях, увешанные цветными монистами, Уизли загоняли свою жертву в угол и никогда не уходили ни с чем, шутливо срывая с губ то поцелуй, то обещание прийти на Астрономическую после отбоя… Алекса была уверена, что и на высокомерном Слизерине нашлось несколько тайных поклонниц шаловливых рыжих шевелюр. Только вот столь явно проявлять свою симпатию — для «змеек» слишком рискованное удовольствие. Засмеют свои. Или ещё хуже — нарекут предательницами. (Нечто похожее она слышала из грязного рта Малфоя!) Ворчанье Фреда вплетается в музыкальный ритм, в общий поток звуков и голосов, мягкой волной ласкающий перепонки, смешивается с последними каплями сливочного внутри. Все уже изрядно разогреты пивом и разговорами: Анджелина жмётся к дивану, на котором расслабленным Эпикуром растёкся Джордж. Кормак, не отрываясь, сверлит взглядом Кэти, Спиннет мечтательно запрокидывает горлышко бутылки, вместе с освежающим глотком выпивая сокровенное желание… Алекса догадывается, какое. Да, да, миловидное личико Оливера призывно отражается на дне стакана подруги. Вуд забрал свой бордовый чемодан и благополучно отбыл на сборы «Паддлмир Юнайтед», попутно прихватив сердце Алисии в Лондон. И не то чтобы та сильно переживала! Хотя кого Спиннет хотела обмануть, тайком под одеялом рассматривая колдофото обаяшки-вратаря? Одна беда с хорошими мальчиками: они никого не хотят обидеть, но аккуратная дорожка их жизненного пути обязательно окажется усыпана алыми осколками чьего-нибудь неосторожного, некстати нагрянувшего чувства… Гладь выпуклого стекла в ладони отражает ленивый танец оранжевых всполохов, Алекса переводит взгляд на подругу: крепкая спортивная фигура, светлые волосы до плеч, крупные черты слегка веснушчатого лица, острый взгляд темно-голубых глаз. Прямолинейная, немного резкая, Спиннет умеет дружить по-настоящему: без лишних соплей, притворных вздохов и мнимого участия. Этакая мужская дружба под соусом типичной женской. Признаться, у Алексы не было близких подруг до Хогвартса (семилетняя тихоня Шарлотта в детстве не в счёт). Тому ли виной эгоизм и соперничество или отсутствие общих интересов, но сверстниц заменили талантливые игроки местной американской команды, симпатичные шутники Чарли Уайт и Джефферсон Хаксли.Очень скоро весёлый дружеский трёп обернулся не менее игривым флиртом, а парни всё чаще ходили чернее тучи и сверкали друг на друга молниями взглядов, пока в один прекрасный день не сцепились прямо на стадионе за спиной тренера Майкла.Тогда Алекса открыла для себя простую, но весьма банальную истину: дружбы между мужчиной и женщиной не бывает, хотя многие и уверяли её в обратном. Может, это именно она не умела общаться с противоположным полом?Серьёзно обсуждая свойства скоростных метёл, пока короткая синяя юбка настойчиво притягивала к себе мальчишеские взгляды. Уж лучше бы строила глазки и кокетничала напропалую! Что оказалось гораздо честнее, чем с умным видом разглагольствовать о противном крене предпоследней модели «Джета», подставляя ласковым лучам солнца (а заодно и чересчур внимательным очам напротив) свои соблазнительные бёдра. Полосатая кофта Ли бесхозно валяется у ножки кресла, а сам обладатель непослушных дред, похоже, на полпути к желанному загону Хагрида, кишащему отборным семейством соплохвостов: — Вы, да! Все вы здесь! Я люблю вас!.. Знаете, когда я сижу там, на комментаторской, в объятиях Макго… Не надо так громко ржать! Т-так вот… о чём это… А!! И когда я коммменннт-тирую матч — на душе такое т-тепло, т-такая радость! Вон она, летит Анджелинка, вон Фредди, а вот и Джо, братишка… — хмельной блеск чёрных глаз Джордана явно соперничает с яркими зайчиками стёкол. — Мы тоже тебя любим! — расслабленно улыбается Джонсон, впервые распуская свой тугой хвост, ослабляя вечную струну напряжения: старостат, квиддич и бог весть какие ещё обязанности, возложенные на себя добровольно. Не для галочки, не ради одобрения Макгонагалл (хотя, чего лукавить, от сдержанной похвалы любимого декана откажется разве что круглый дурак!), а от вечного беспокойства неугомонной совести, что выливается сейчас в закономерный вопрос: — Как считаете, какие у нас шансы на игре? Все на миг замирают, каждый в обнимку со своей догадкой. Бутылки, разной степени опустошения, покачиваются в задумчивых руках. — Судя по тренировке, будет полный фарш! — наконец, изрекает Фред, мечтательно уставившись в потолок, тающий в подвижных пухлых тенях. — Или первоклассная змеиная отбивная! — подхватывает «мясную» тему Джордж. Анджелина делает уверенный глоток: — У нас готова новая тактика! Девчонки прилично отработали на прошлой тренировке. Глаза охотницы на миг выдают скрываемые в душистом янтаре сомнения и предсоревновательную нервозность: всё-таки Флинт сильный соперник. — Слышал, вы устроили слизням знатную заварушку! — медвежьи ладони Кормака радостно потирают и без того изношенные подлокотники кресла. — Да, — хмыкает Алекса. Тактично умалчивая, что настоящая-то заварушка произошла в её сердце. — Эх, жаль меня не было! — двусмысленно вздыхает Маклагген. — Правда, Кэти? — Правда! — Белл сама не замечает той, особой улыбки на своих устах, что уже полчаса цветёт под пристальным, заинтересованным взглядом Маклагена. — У нас есть какие-нибудь ещё песни, Ли? Надоело одно и то же! — вот уже её губки смешно надуваются в притворном недовольстве. Хрупкая брюнетка с большими карими глазами, Кэти полная противоположность светловолосому крепышу Кормаку. Хэлфорд нравится подобный контраст в парах, выгодно подчёркивающий утончённость девушки. Почти как у «феи» Слизерина Миллисенты Булстроуд! Воспоминание о её карикатурных прогулках под ручку с Гойлом: «Смотрите, у меня есть парень!» — вызывает издевательскую ухмылку на лице Хэлф. Увалень Грегори едва ли в силах оттенить «хрупкость» своей тяжеловесной партнёрши! Девушка иронично подмигивает Кэти: «Эх, Бэлл! Недолго тебе занимать голкиперскую позицию и ходить одной!» Анджелина уже пробовала Кормака на вратаря, а Кормак пробует Кэти сегодня вечером. Тем временем Ли взмахом палочки заряжает «Твои губы как рай», а Джордж закидывает излюбленную удочку: — Ну-с, девочки-мальчики, кто с кем встречается, кто в кого влюбляется? — Тебе лишь бы посплетничать! — ворчит Анджелина, но тёмные глаза уже горят огоньком предвкушения. — Слышали, Чанг рассталась с Макмилланом? — неожиданно поддерживает тему Белл. Видимо, близкое внимание Кормака приятно бодрит ей нервы, вызывая из глубин скромной девичьей души небывалое воодушевление. — Это тот пуффендуец с младших курсов? — насмешка в голосе Спиннет вторит мыслям самой Алексы. Ещё одна пара, смотревшаяся на ярком контрасте. Черноволосая китаянка и шотландец блондин.Только вот различий было слишком уж много: начиная с того, что Эрни являлся на стадион исключительно на матчи своего факультета и точно не разделял любви Чжоу к британской «Татсхил Торнадос». Да он и названия такого не знал! Квиддич Высшей Лиги был для блондинчика столь же плотно закрытой книгой, как и те бесконечные ряды талмудов в библиотеке, среди которых он предпочитал коротать тихие вечера. — Вот увидите, она будет с Седриком! — в очередной раз пророчествует младший Уизли. Ты чертовски прав, Джо! Можно быть разными, но общий интерес, некая однонаправленность взглядов, желание разделять увлечения друг друга… разве без этого возможна крепкая любовь? Взрослый, симпатичный, неплохой игрок в квиддич, Седрик был бы подходящей кандидатурой для амбициозной капризной когтевранки. — Фестрал с ними! Меня больше интересует, на кого положила глаз (или ещё кое-что) наша неприступная мадам, — Джордж бросает в Спиннет маленькую подушку, тут же перехваченную твёрдой рукой Алисии: — Я свободна, как ветер! Мне не упёрлись какие-то там отношения! Тем более с нашим графиком тренировок! — О-хо-хо! Детка, кого ты хочешь обмануть? — коварно улыбается Джо, грациозно откидывая со лба длинные пряди, словно именно такой реакции он и ждал. — Если в этой скромной обители кое-кого и не хватает — это не значит, что о нём можно забыть… Угу? Алекса открывает рот, готовясь наплести какую-нибудь глупую чушь, лишь бы прикрыть подругу, но Анджелина неожиданно перехватывает инициативу на себя: — А скажи-ка нам, Джо, в обществе чьей юбки тебя видели сегодня? Глядя на растерянный вид Уизли, девушки так и покатываются со смеху, комизма добавляет ещё долгая пауза обычно словоохотливого Джорджа. — Вообще-то вокруг меня дофига юбок, не знаю, какую именно вам надо! Лучше спросите у Фредди… — Вот только не надо на меня валить! — потягивается брат. — Поменьше дури голову Эджком и Патил, и будет тебе счастье! — Ну конечно! А кто водит Пенелопу Кристалл за длинный нос? Хэлфорд часто встречала в коридорах эту рослую когтевранку с копной белых волос до плеч. Её мать работала в одном из магазинчиков Косой аллеи и, по-видимому, неплохо обучила дочь заклинанию незримого уменьшения. По школе ходили легенды, какой длины будет очередная юбка Пенелопы. Прошлая едва прикрывала бедренные косточки. — Ни стыда, ни совести! — резюмирует Анджелина. — Они ведь вдвоём прикалывались над Кристалл, я видела! — Ты почти залез ей под юбку, Фред! — Алекса укоризненно шлёпает загонщика по отставленной коленке. — Ай-ай-ай, плохой мальчик! — Ты же не даёшь заглянуть под твою! — возвращает колкость старший близнец, совсем не по-дружески сверкая глазами. Кажется, обычная перепалка, одна из сотен таких же, но что-то меняется в его взгляде сейчас. Неверный отблеск огня или тень сожаления?... Признаться, в мыслях девушка уже примеряла на себя Фреда. Как то маленькое чёрное платье в её гардеробе. Обаяние старшего Уизли, равно как и Джо, волшебным образом обнуляло всякие условности, чрезвычайно ценимые у чистокровных. От него веяло теплом душевных разговоров, бесконечных шуток и почему-то клубничным запахом шипучек из «Сладкого королевства». Алексе нравилась их большая семья: уютная и хлопотливая Молли, так непохожая на немного холодную, отстранённую миссис Хэлфорд; добродушный Артур, брутальный Чарли — «повелитель драконов», умница Джинни (Алекса уже сейчас видела в ней несомненное спортивное дарование), скромняга (только на первый взгляд!) Рон — один из храброй, неугомонной троицы Поттера. И только Перси вырос редкостным занудой. Иногда ей так хотелось пропасть среди ожившей домашней утвари «Норы»! Завернуться в тяжёлый вязаный плед, просидеть возле пушистой ёлки всю ночь напролёт с огромной кружкой свежесваренного какао Молли, слушать забавные рассказы Артура об этих «хитрецах-магглах», обсуждать планы на будущий магазинчик «Волшебных вредилок» близнецов… Но она была уверена, что Фред испытывает к ней лишь дружеские чувства. И пусть он часто подтрунивал на тренировках над «дурилкой Лекс», подавал пирожные в Большом Зале, неизменно откусывая первым, пугал из-за стеллажа в библиотеке, вызывая праведный гнев мадам Пинс… Разве это что-то значило? Невозмутимый голос Джорджа лениво, с особым наслаждением, смакует каждое слово, вновь возвращая к реальности: — Надо ты ей: у неё уже есть дружок! — Кто? — Флинт. Горячая кровь приливает к щекам, так бывает, когда ты жалким вором крадёшься в тёмноте коридоров, и вдруг луч прожектора выхватывает макушку, припечатывая на месте преступления… Хватает лишь на неубедительное: — Что за бред, Джо? — Она будет мутить с Флинтоооом, — будто не слыша, тянет своё младший Уизли. — Он тискал тебя на высоте тридцати футов, разве это не романтично? — издевается Фред. Алисия незаметно задевает ей плечо. — Нет, а как, по-твоему, я могла забрать квоффл?! Нужно было просто стоять внизу истуканом и терпеть насмешки слизеринцев? — Алекса пытается удержаться в шутливом тоне, но попадает в заведомо невыгодную позицию — оправдательной защиты. — Ты затеяла весёленькие «кошки-мышки», гонялась по всему полю за ним, — Фред с фальшивой улыбочкой смотрит на Хэлфорд. — Пока я отгонял от тебя чёртовы бладжеры. — Мы все носились тогда как угорелые, Фред! — вмешивается Алисия. — Какая разница, кто за кем? — Ох, не зря я вчера гадал у Трелони на кофейной гуще! — (нет, Джордж точно не хочет угомониться!) — Я посмотрел на дно чашки, а там — кривой зуб… Гомерический хохот парней на миг перекрывает гитарные аккорды из динамика, Алекса запускает в Уизли пушистым тапком: — Ты сейчас договоришься!! — Чёрт!... — чуть не плачет Джордан. — Как ты будешь его звать, мой Фли-Фли? — Да отстаньте уже!! — Лекс, — нарочито брезгливо морщится Фред, — ты не могла выбрать кого-нибудь посимпатичнее и не такого мудака? — С чего вы вообще взяли, что у меня с ним какая-то симпатия? — Ли, передай ещё бутылку! — Алисия настойчиво тянет руку, перекрывая щекотливую тему, а заодно… и взгляд старшего близнеца. — А вот сейчас всё узнаем! — Джордж неожиданно подскакивает с дивана, едва не опрокидывая Анджелину, и лезет в сумку. — Драккл, как я мог забыть?.. Девушки с интересом косятся на небольшую жестяную коробку в руках Уизли, расписанную всевозможными сердечками и купидонами. — Что это? — Анджелина недоверчиво тянется к диковинной вещице. — Небольшая разработка… — Джордж аккуратно кладёт шкатулку в центр коврика. — Волшебные фанты. Помнишь такую детскую игру? — Да! — Алекса перемещается поближе. — Только, умоляю, без спецэффектов! — волнуется Анджелина. — Я не хочу объяснять МакГонагалл, почему в полночь под потолком взрываются фейерверки и не спит младший курс! — Всё пучком, сестрёнка! — Фред соскальзывает с дивана, в его длинных пальцах акробатически колеблется палочка. — Чуть-чуть настройки ииии…. — кончик древка три раза стучит по крышечке, — вуаля! Что-то внутри коробки с треском приходит в движение, словно заводится старый патефон или срабатывает механизм настенных часов перед боем. — Теперь все, приложите ладони! — воодушевлённо командует Джордж. — Это не опасно? — Кэти не любит сюрпризов, равно как и Анджелина. — Не бойся, трусишка! — подгоняет Фред. — Ну же, смелей Лекс! — близнец аккуратно двигает шкатулку к Хэлфорд. — Повеселимся! Алекса, Алисия, Ли, Кормак, Джордж смело кладут руки. Сверху приземляется горячая ладонь Фреда, тёплая — Анджелины и ледяная — Бэлл. — Коробочка сама выберет, кто будет играть, и сама придумает задания! — самодовольно поясняет Джордж, пока все послушно держат ладони. Алекса чувствует, как покалывает кожа и постепенно разогревается металл, или это жар нескольких рук?... — Отпускаем! — Фред первым убирает ладонь. Дьявольская вещица какое-то время неподвижно поблескивает в гаснущих отсветах камина. — Всё, хана? Сломалась? — фыркает Кормак. — Тсссс! — поглядывая на циферблат над камином, шипит Джо. — Ты заправил бумагу? — шёпотом, на всякий случай, осведомляется Фред. — Да! — Джордж, не отрываясь, сверлит взглядом коробку. — Вот… сейчас… Вдруг с громким щелчком раскрывается крышка. Из золотого нутра с треском выстреливают четыре туго свёрнутых маленьких пергамента. — Ловите!! — восторженно кричит Джордж. Анджелина и Алекса успевают перехватить две трубочки, третья падает куда-то за диван Джо, а четвёртая закатывается под кресло Фреда. Хэлфорд разворачивает фант: «Кэти» — Лекс, ты! — виновато улыбается Джонсон, протягивая Хэлфорд маленький кусочек. — Анджелина! — торжественно объявляет Фред. — Алисия! — Джордж отдаёт ошарашенной Спиннет её пергамент. На лицах парней — неподдельный восторг. Конечно, они уже предчувствуют, какая потеха сейчас начнётся! — Так, и что всё это значит? Джентльмены, где ваши фанты? — до Алексы начинает доходить вся катастрофа, в которую они добровольно ввязались по вине близнецов. — Вы нас подставили!! — трясёт злополучной бумажкой Джонсон. Кэти молча сидит, перебирая тонкими пальчиками свой фант. Ничего хорошего. — Всё честно, Эндж! Мы все дотронулись до крышки, и она магическим образом выбрала игроков! — нет, на торжествующее лицо Джо положительно нельзя смотреть! — Крутяяяяк!! — Маклаген радостно потирает руки. Если бы его тут же, прямо сейчас с ковра, приняли в Министерство к дядюшке, он и тогда вполовину не был бы так счастлив. — Мы отказываемся играть без вашего участия!! Это нечестно!! — фант Спиннет показательно летит куда-то в темноту. — Я так и знала!! — поворачивается Анджелина к Джорджу. — Вы специально наложили заклинание, чтоб… Характерный треск приковывает взгляды. Пружинка внутри шкатулки вновь приходит в движение, щёлкает крышка и четыре новых фанта вылетают по той же траектории, приземляясь каждый у своего игрока. — Еееееее! — Уизли победно дают друг другу «пятерню». — Сработало! Противный холодок ползёт вдоль позвоночника, растекаясь по спине тысячей мурашек. Алекса сжимает в кулаке фант, так и не решаясь развернуть. Зато Джонсон первая провозглашает своё задание: «Спеть хвалебную оду Джорджу Уизли» Алекса не может сдержать смех, проникаясь облегчением Анджелины: «Всего-то несчастный стишок, а мы-то думали!..» — Сейчас? — интересуется капитан. — Нет, в следующем году, Эндж!! — закатывает глаза виновник фанта Джо. — Конечно, сейчас!! Таковы правила игры — как можно быстрее выполнить задание, иначе… — Ваши прекрасные личики покроются отвратительными гнойными фурункулами! — коварно добавляет Фред. Он снова вольготно расселся в кресле, как режиссёр всей этой сюрреалистической постановки. — Чегооооо???? — хором восклицают гриффиндорки. Возмущению нет предела! Наложить контр-заклятие на детскую игрушку — на такое способны только безбашенные хулиганы!! Да уж, потенциал близнецов точно недооценён! — Я убью тебя, Джо!! — рычит Анджелина, пока Ли и Кормак покатываются со смеху. Уизли поднимает ладони в примирительном жесте: — Согласен! Только выполни задание! Кстати, что там у остальных? Красная, как маков цвет, Белл мнёт бумажку в руках. Спиннет, не моргая, смотрит в камин. Алекса заглядывает в свою… ЧЁРТ!!! — Ну!! Почему все молчат? — непонимающе озирается Фред. Похоже, он и сам начинает волноваться. — Можно, я не буду читать свою вслух? Я покажу Алексе! Она будет гарантом, что я выполню задание, — Спиннет передаёт бумажку Хэлфорд. «Написать любовное письмо Оливеру Вуду» Алекса смотрит на подругу, не зная, то ли радоваться, то ли страдать. Вселенская обречённость в глазах Алисии сменяется твёрдым намерением. — Она выполнит, — кивает Алекса. — Эй, Кэти, ты куда? Уходить нельзя!! — привстаёт Фред. Не обращая на него, да и вообще на всех, никакого внимания, Белл медленно подходит к креслу Маклагена и грациозно опускается парню на колени. Шок Алексы спустя секунду сменяется пониманием, уже бесполезная бумажка раскрывает остальным секрет: «Сесть на колени Кормаку Маклагену» Сам герой фанта почти возносится в зефирные сферы, там, где по радуге скачут сахарные единороги с золотыми витыми рогами. Он молча и очень осторожно для захмелевшего хвастуна кладёт руки на талию Кэти, слегка привлекая девушку к себе.Алекса с завистью косится на Джонсон, чьё задание — просто подарок судьбы!!Ну, у Белл, судя по всему, тоже всё неплохо! — Где вы были раньше?.. — только и выдыхает Маклаген, наслаждаясь такой неожиданно свалившейся близостью Кэт. — Я куплю у вас эту чёртову игрушку! Всё, они потеряли его на сегодняшний вечер. — Алекса! — испытующе смотрят несколько пар глаз. — Давайте Анджелина выполнит задание, а потом я прочитаю своё! — Хэлфорд надо собраться с мыслями и решить, готова ли она потерпеть гнойные прыщи или… Ей даруется спасительная передышка, пока Джонсон встаёт возле дивана в комично-патетическую позу (в которой, по её мнению, произносят стихи). — О, Джордж, ты лучший из людей! — начинает строгая капитанша, и Алекса больше не может сдерживать смех. Остальные, похоже, едва слышат ликующие строки: «Летишь, как ветер, на метле,И храбр, как рыжий лев!Тебе подвластны все стихии на земле,И получил ты “Превосходно” Стебль…»
Что это? Волшебное свойство пива или адреналин, играющий в крови? Но далёкая от литературы Джонсон вдруг находит в себе скрытый поэтический талант. Который, впрочем, так же быстро угасает, как ярко вспыхнувшая звезда на тёмном небосклоне. — О даааа, Джонси! — судя по блаженному лику младшего Уизли, он целиком и полностью растворён в изменчивых и шатких рифмах. — Зачем ты смотришь на меня? — подсказывает Алекса, заполняя беспомощную паузу Джонс. «Зачем ты смотришь на меняСвоими синими глазами?...» — воодушевляется Анджелина и тут же заламывает руки у груди: «Зачем нарушил мой покойСвоими грязными носками??» Всё. Занавес. Кто-то из младшекурсников высовывает свой острый нос из-за тяжёлой двери, пытаясь понять причину оглушительного хохота. Камин почти догорает, скрывая от любопытных глаз согбенные в неудержимом веселье тела. — Оххх, насмешила так насмешила! — вытирает слёзы Алисия. Раскрасневшаяся Кэти что-то тихонько говорит Маклагену, тот фырчит, точно породистый конь, теснее сжимая острую девичью коленку. — Эндж, ты не перестаёшь удивлять, честное слово!! — Джордж закидывает за голову руки, потягиваясь, как разомлевший сытый кот. — Насчёт носков поспорю, а в остальном… бесподобно! Довольная Анджелина расслабленно плюхается на диван рядом с ним, а Хэлфорд кожей ощущает вновь нахлынувший страх. Треклятая бумажка жжёт ладонь. — Готовьтесь, друзья! — весело провозглашает Алекса. Ведь если обернуть всё безобидной шуткой, будет легче, разве нет?
«Поцеловать Маркуса Флинта и дать ему пощёчину»
Ну вот, произнесённые слова облеклись в звук, выйдя за пределы одного лишь встревоженного воображения.Алекса ждёт смешки и подколы, но лица вокруг выражают шок разной степени эмоциональности. — Ребят, это полный… — неожиданно первым находится разом протрезвевший Ли и неуклюже натягивает полосатую кофту. Анджелина морщит лоб и тянет руки к волосам, туго затягивая резинку. Кэти в беззвучной реакции прижимает ладонь ко рту. — Ещё скажите, что это нормально!! — возмущается Алисия, обращаясь к Уизли. Трагизм ситуации широкими мазками расписан на высоких скулах близнецов. Братья молча переглядываются, не зная, что сказать. Впервые за все совместные тренировки, сходки, завтраки-обеды-ужины. Впервые. Им. Нечего. Сказать. — Ну, поцелуй он точно выдержит! — после секундного раздумья, наконец, закусывает губу Джордж. — А вот удар по лицу… — Чёртова жестянка!! — в сердцах пинает коробку Фред. Жалобный звук тонких стенок гонгом звучит в образовавшейся тишине. Где-то за окном стонет ветер, плывут рваные клочья облаков, окрашиваясь в неверное желтоватое сияние луны. — Всё в порядке! Подумаешь, несколько прыщей! — хорохорится Алекса, искренне расстраиваясь от вида кислых мин. Она ощущает себя виновницей, будто сама заколдовала этот несчастный кусок железки. — Прогуляю уроки и отдохну в комнате! Помните про лимоны и лимонад? В любой ситуации можно найти выход! — Лекс… — вздыхает Джордж, и его взгляд не обещает ничего хорошего. — Игра устроена таким образом, что за одно невыполненное задание отвечать будут… все участники. — Мерлиновы кальсоны, и вы молчали??!! — Алисия сбрасывает с дивана подушку и готова стащить за шиворот Джо. — Круговая порука, мать её! — констатирует Ли. — Весьма эффективный приёмчик! Алекса не верит своим ушам: одно дело — красоваться в прыщах самой, и совсем другое — обречь на болючие фурункулы остальных девчонок, которые честно выполнили свои фанты (в порядочности Спиннет она не сомневалась). — Плевать, я завтра же исполню задание!! Хмельной солод гуляет в крови, и что вообще такого особенного — поцеловать Флинта? Подумаешь, невелика потеря!! — Не кипятись, солнце! Мы обязательно что-нибудь придумаем! — Фред поднимает с пола забытую уже шкатулку, пряча «ящик Пандоры» на самое дно сумки, подальше от взволнованных глаз. — Вот, блин, дурацкая фигня!! — Лекс, ты с ума сошла?! Не делай этого!! — вступается Анджелина, её грозный указательный палец по очереди тычет в каждого Уизли: — Вы всё это заварили, вам и разгребать! Когда-нибудь я лично отберу у вас палочки и наложу на них магический запрет!! Спиннет переглядывается с Кэти, по-прежнему сидящей у Кормака на коленях. Отчаянная решимость сквозит в её взгляде, когда она делает шаг к Хэлфорд и кладёт руку ей на плечо: — Я готова потерпеть! Если что, сходим все вместе к Помфри, но ты не будешь целовать этого придурка!!
Глава 8. По краю пропасти босиком
Холодный утренний свет наполняет комнату призрачной синевой. Алекса снова поворачивается на другой бок, убегая от навязчивых образов, в которых Маркус на глазах у всех насылает на неё какое-нибудь ужасное или позорное заклинание. Круцио, Сектусемпру, Таранталегру… Или бьёт в ответ. Что гораздо хуже. Брезгливо сплёвывает на пол: «Фу, какая ты мерзкая, Хэлф! У тебя изо рта воняет!» Она не спит всю ночь, лелея головную боль от алкоголя. Путаясь в верёвочных дебрях бессвязных рассуждений, туго натянутых между пульсирующими висками. Зачем ты воображала себе невесть что, попивая пивко накануне? Вот и расплата!! Проклятая коробчонка удивительно точно считала внутреннюю тягу Алексы.Но ничего, ничего нельзя поделать с этим чёртовым влечением к заносчивому капитану!На каком-то бессознательном уровне, там, где кружат миллионы мерцающих флюидов и трепещут крылья радужных бабочек, её тело, воля и душа выбрали единственный желанный, раздражающий триггер — изумрудную эмблемку с тонким плетением серебристой змеи. Бесполезно сдирать с ярких стен своего воображения липнущие каждую секунду картинки. Только цепляешь уголок, аккуратно тянешь вниз, как на это же место с лёгким шорохом клеится новый плакат, ещё красивее и чётче предыдущего: вороной изгиб «Нимбуса», белые брюки на крепких, напряжённых ногах, острый, как тонкая игла, взгляд. Сразу под кожу, до оголённых, дрожащих нервов… Ты попала, Хэлф! *** Она пропускает общий завтрак, удовольствовавшись булочками и яблоком, заботливо принесёнными Алисией. Может, вообще не выходить из спальни сегодня? Кажется, висок ещё не совсем отпустило… Ну-ну, кого ты хочешь обмануть?
— Ешь давай! — смотрит с соседней кровати бдительная Спиннет. — Аппетита нет… — как только Алекса придумывала новый повод уклониться, лицо начинало нещадно печь. — Флинт был в Зале, у них, вроде, совместная пара с Пуффами… Какая-то ты красная! — Гнойники на подходе, — невесело смеётся Алекса. — Ты себя накручиваешь! — Нет, Лис! Чем дольше я откладываю, тем хуже мне становится… А ты придумала уже, что будешь писать? Самое лучшее средство отвлечься от своих бед — выслушать чужие. — Да фестрал разберёт! Котелок вообще не варит, просто я никогда никому не писала, тем более… парню. Всегда считала это какой-то бабской блажью, — в голосе подруги сквозят нотки горечи. — Хочешь, вместе напишем? — Ой, не знаю, Лекс, я больше за тебя волнуюсь! — А потом я пойду и… поцелую Флинта… Наргл! Даже произносить стрёмно... Просто не могу думать ни о чём другом! — Ты точно решила, что выполнишь задание? Если что, моё предложение по-прежнему в силе, имей ввиду. И Кэти с Эндж согласны. — Точно решила. В моём родном штате я часто играла в «Слабо», знаешь такое? — На спор типа? — Да, и сейчас у меня похожее ощущение, словно это не просто какой-то там фант, а вызов самой себе. А я не люблю проигрывать себе! Понимание в глазах Алисии согревающим бальзамом ложится на измученную сомнениями душу. Не престало гриффиндорке пасовать перед каким-то там слизеринцем, пусть даже его и выбрало её глупое сердце. Через пару минут на стол ложится ровный кремовый лист пергамента. Чернильница и пышное орлиное перо Алексы наготове, только, как водится в таких случаях, страх чистого листа выбивает из головы малейшие намёки на связную мысль. — Ну что, давай! Сделаем твоё задание, а моё — на десерт! — хмыкнув, Алекса вопросительно смотрит на подругу, в волнении сомкнувшую ладони домиком у рта. — «Привет, Олли! Как дела? Тебя взяли в команду?» Так? Алисия уверенно берёт перо, обмакивает в чернила, заносит над пергаментом и… вся смелость собирается густой чёрной каплей на острие. — Тупо? — уточняет Хэлфорд. — Не знаю… Задумчивый взгляд Алисии блуждает где-то там, по далёким уступам гор, перерезанным частой решёткой стрельчатого окна. Алекса больше привыкла к шуткам и смеху подруги, видеть её такой — погружённой в себя, с тенью близкой печали на лице — непривычно до щемящей тоски. — Дело в том, что Оливер… Если я так начну, он просто напишет: «Привет, Лисичка! Всё хорошо!» В лучшем случае спросит про мои «как дела». Я знаю его характер: вытащить из этого парниши нечто откровенное, всё равно что голыми руками лезть за шипастыми огурцами Стебль! — Скажешь тоже! Даааа, Вуд был не из тех, про кого говорят «душа нараспашку». Неизменно вежливый, добрый, помешанный на спорте той страстью, которую уважала Хэлфорд. Правильный. Настолько, что хотелось растрепать его русые вихры, затискать или огреть подушкой. Пару раз «Лекс и Лис» пытались вывести из себя обаяшку-очаровашку, изображая крайнюю тугоухость на тренировке: «Квоффл, где квоффл, какой квоффл?». Лёгкая улыбка, иронично приподнятая бровь — вот и всё, что вымучил их «походный театр двух паршивых актрис». Фред и Джордж часто прикалывались, что они красавцы, а Вуд — не очень. Оливер смеялся, готовый искренне и щедро отдать титул любому претендующему — и вот это обезоруживало. Потому что дело было даже не в смазливом личике (ладно, ладно, и в нём тоже!), а во внутренней красоте и порядочности. Когда у него началось с Алисией (точнее, когда у Спиннет засвербило при взгляде на аккуратный профиль вратаря), не скажет ни один провидец, да и редкие чаинки на дне кружки Трелони лягут в безмолвный «?». Алекса не так уж долго проучилась в Хогвартсе, чтобы распознать все тонкости взаимных симпатий гриффиндорцев. Что говорить, если даже Джордж Уизли обречённо махал рукой на проходящего мимо Вуда, которого видели одновременно со всеми и ни с кем. Ему приписывали тайные романы с Анджелиной, Кэти, Чжоу Чанг, Пенелопой Кристалл, даже с младшекурсницами пуффендуйками Ханной Аббот и Сьюзен Боунс. Кто-то упомянул старосту Слизерина Джемму Фарли. Воистину, безгранична человеческая фантазия в вопросах «кто?», «с кем?» и «где?». Здесь каждый мнит себя экспертом!А Вуд… просто жил, просто тренировался, просто одаривал страждущих милой «я-готов-тебя-выслушать» улыбкой. И не замечал (или не хотел замечать) чересчур пристальных голубых глаз, жадно следящих за ним с противоположного конца поля, другого края стола, дальнего кресла гостиной. Алисия лелеяла свою симпатию втайне ото всех, молча носилась с ней, как с болезненным ребёнком. Да она и сама была словно поражена медленной тихой хворью. Без температуры, тахикардии, слезящихся глаз, но с изматывающей тупой болью и бессонницей.Когда чемодан Вуда прощально прогрохотал по гравийной дорожке к перрону, Спиннет беспечно обсуждала с Алексой «какой дьяволицей будет Эндж в качестве капитана», а ночью плакала долгими беззвучными слезами. И вот она сидит здесь, молча провожает тусклые лоскуты облаков, укрывшись от всего мира за дверью женской спальни. В напряжённой руке замерло перо, и смачная клякса вот-вот испортит девственно-чистую гладь. — «Кто-то очень сильно испытывает терпение своих друзей, раз не хочет выполнить обещание и написать пару строк!» — выдаёт Алекса, вспомнив, как Вуд беспечно клялся, что «как только приедет, кровь из носа, пламя соплохвоста, напишет письмо абсолютно каждому», кто имел счастье находиться тогда в гостиной. — По мне — неплохо, даже немножко с наездом: всё, как мы любим! — Да, да! Хорошо! — Спиннет оживляется, перо с бодрым скрипом скользит по бумаге. — «Тебе выдали метлу, или попросить у Филча?» — Лекс!! — Окей-окей! Больше не буду! — фыркает Алекса. — Мне просто хочется побесить Вуда. — «У нас скоро матч со Слизерином, как думаешь, какие…» — Ой, вот только не надо уходить в квиддичные рассуждения!! Это загубит всякие эмоции на корню: Вуд накатает тебе тренировочный план и будет таков! — Хорошо… — мягкие пушинки пера рассеянно скользят вдоль губ Алисии. — «Ты, наверное, уже рассекаешь стадион в новенькой форме и забыл, что в далёком Хогвартсе осталась некая Лис, которую ты ласково называл «Лисичкой»… Брови Спиннет ползут вверх, почти скрываясь за редкой светлой чёлкой: — Тебе надо всерьёз подумать о журналистике! — Спасибо! Но второй Скитер мне не стать… — Ты будешь в сто раз круче этой надоедливой и противной репортёрши! — Не уходи от темы! Записала?... — Да. — «Знаешь, я часто вспоминаю…» — диктует Алекса. — «…наши тренировки и завтраки в Большом Зале…», — продолжает Спиннет. Хорошая попытка! Алекса одобрительно кивает: «Угу!» — поощряя подругу на новые шаги по тернистой и скользкой дорожке эпистолярного жанра. — А ведь я не вру, Лекс! Засыпая, я думаю о Вуде, представляю… ну… разные сцены… Это не секс, если что, — стыдливо поблескивают голубые глаза напротив, — а всякие там поцелуи, объятия… Фух, мне стыдно всё это рассказывать, но ты ведь моя лучшая подруга, и мы пишем это грёбаное письмо… АЙ! — Алисия хватается за щёку: — Жжёт! — Осторожнее в выражениях, детка! А то мы точно провалим задание. Просто нужно настроиться! Если тебе будет легче, откровенность за откровенность, так сказать… я тоже постоянно… эм… представляю Флинта… Хорошо, она это сказала. Завернула потаённые мысли в яркий пух и выпустила полетать на божий свет. На суд предвзятого и неискушённого судии.Который ошарашенно сидит рядом и чьи светлые брови вновь съезжаются домиком, только в этот раз к ним добавляется тихое: «Чтоо?..» — Мне кажется, уже в прошлом году, весной. После матча с Когтевраном. Я никогда не забуду его взгляд, как он пялился с трибун… Потом в поезде. — Нет, я, конечно, всегда подозревала, что у Флинта к тебе какой-то странный интерес!.. — обескураженная, Алисия чешет висок. — Особенно после той тренировки... Извини, если б это был кто-то из наших, или когтевранцев, или, на худой конец, пуффов… На последнем слове обе девушки не могут сдержать смех. Нет, конечно, потомки славной Пенелопы — честные старательные ребята, и среди них есть вполне привлекательные экземпляры (например, Малькольм Прис, охотник сборной, или Энтони Рикетт — загонщик). Но избалованный гриффиндорский вкус требует перчинки, остринки, толику обаяния, да щепотки безбашенности сверху. Даже громила Захария Смит и красавец Диггори — невольные герои «туалетных» шушуканий девиц, начиная со второго курса, — откликаются нечто похожим на… «прохладно». Коварный камертончик под рёбрами настроен в другой тональности. Созвучной упругим шагам, широкому разлёту плеч, чёрным волосам и нахальному, всегда оценивающему взгляду. — Ты влюбилась? — смотрит Алисия исподлобья. — Наверное, да… Необычное ощущение. Если долго носишь что-то в себе, срастаешься с новой необходимостью дышать и жить в навязчивых мыслях о другом, — сложнее признаться вслух. Это как обнажиться, подставив сквозняку тёплую, старательно укрываемую кожу.Ради Алисии можно. — Ладно, я сейчас скажу… — в минутной тишине неожиданно выдаёт Спиннет, — и только попробуй сболтнуть кому-нибудь из наших! Алекса изображает на губах двойной оборот ключа. — Флинт, он… эээ… неплохо выглядит: высокий, спортивный. Есть в нём нечто этакое… как бы получше выразить… звериная сексуальность… — Алисия скатывается на шёпот, будто произносит страшную крамолу. И вот-вот ворвётся разгневанная Макго, а заодно — вся женская половина их факультета. — Но этот волчий оскаал… И дело даже не в зубах. От таких парней не ждут ничего хорошего. — Знаю! — с готовностью кивает Хэлфорд. Как же ей было важно услышать принятие из уст подруги! Пусть даже крохотное, с оговорками, в прочных ещё оковах предубеждения. — Не переживай: мне всё равно ничего с ним не светит. И дело даже не в Стреттон. — Я бы так не сказала… — Хватит обо мне! Надо поторопиться, а то не успеем до обеда, и к нам точно нагрянет Анджелина! На чём мы остановились? — Что я думаю о наших тренировках, завтраках. — Может, есть особое, очень личное воспоминание, какой-нибудь момент… — Есть. Моя «Амортенция» на шестом курсе пахла кожаными перчатками и затиркой для мётел… Не смейся! Один раз, это было прошлой осенью, мы с Вудом задержались после тренировки… ну, это он, как всегда, остался, чтобы возиться в своей каморке, а я делала вид, что у меня ужасно изношенная метла. И мы молча сидели друг напротив друга: он заполнял отчёты для Трюк, а я, счастливая, тёрла несчастное древко. Ну, перебросились парой фраз. Прошло минут сорок, у меня остались мозоли, а Оливер… так ничего и не понял, — с грустной улыбкой заканчивает Алисия. — Напиши об этом! Как можешь, своими словами… Послушно скрипит перо, светлые волосы путаются в невесомых ворсинках опахала, а за окном стелятся по взбитой, пухлой кромке облаков редкие лучи полуденного солнца. Алекса не знает, смогла бы она выдержать получасовое равнодушие Флинта в тесном чулане — лакомый кусок шоколадного пирога на расстоянии вытянутой руки.Не трогай, Лекс, это не для тебя! Можешь только смотреть, жадно облизывая взглядом покатые дельты; следить за умелыми движениями длинных, в мозолях от древка метлы, пальцев, украдкой ловить насмешливый взор.Кажется, кто-то слишком привык к игривому блеску прежде враждебных глаз! — Он точно подумает, что я дура! — Алисия бросает перо на стол, дописав. — Нет, дорогуша, наш пай-мальчик будет ещё долго отходить от шока. Это покруче дешёвых плакатов «Паддлмира»! Пусть тренируется, думает, мыслишка-то западёт! — Знаешь, я столько раз представляла, как расскажу ему о моих чувствах, а теперь… просто не могу двух слов связать!... Всё кажется таким фальшивым! — Красиво и витиевато говорить о чувствах могут лишь те, у кого их нет. А мы спасаем наши лица от уродских прыщей. — Лучше б он сразу мне сказал: «Отвали!» — чем слушал мои околоквиддичные бредни, теорию полётов, траектории квоффла… Пффф! — морщится веснушчатый нос. — Ты о Вуде сейчас вообще? Он даже Паркинсон так никогда не скажет! — В этом-то и проблема… — Так, на чём ты закончила? «… А ты так ничего и не понял», хорошо! Добавь-ка ещё: «Возможно, моё сумбурное письмо останется совсем без ответа. Пусть. У тебя закончился один этап жизни и начался другой: новая команда, новые знакомства… Возможно, ты даже не вспомнишь наши долгие вечера у камина. Но я хочу, чтобы ты знал: лучшее, что случилось со мной в Хогвартсе, связано лишь с тобой, Оливер…» Золотистый квадратик ложится на исписанный лист, играя меж свежих чернильных строк. — Всё, — тяжело вздохнув, Алисия ставит точку. — Пафосно? Да. Стало мне легче? Нет. Теперь буду волноваться и ждать ответа. А впереди — игра. Мерлин, дай мне сил! Спасибо тебе, Лекс!! — Я поняла две вещи. Первая: никогда не пейте с Уизли; вторая: никогда не играйте с Уизли.
*** — Так, Алисия, бросаешь блокирующее, поняла? — даёт последние наставления Джонсон, прячась за широкой колонной. Наевшиеся до отвала сочными отбивными, снуют вокруг ученики, занятия ещё через добрых полчаса, и это время обычно — самое многолюдное, самое суетливое в быстротечных сутках Хогвартса. Расчёт Анджелины — признанного теоретика сборной — точен, как никогда: беспечные слизеринцы во главе с капитаном уже минут десять бесцельно ошиваются в западной галерее. — Я буду держать Флинта на мушке! Лекс, не вздумай выходить без нашей команды! — Хорошо! — Алекса выдыхает, нервно расправляя длинные локоны. Такое чувство, будто тебя ждёт ревущий октагон. Жаждущие крови зрители в исступлении цепляются за железные прутья клеток, брызжут слюной, тараща глаза, а внизу, в песке и пыли, разворачивается первое действие смертельного акта. Непредсказуемый, опасный зверь медленно обходит периметр, поблескивая клыками на жалкую добычу. Только вот добыча желает быть пойманной. — Кэти, спрячешься с той стороны галереи, станешь за их спинами, и, ради Пресвятого Мерлина, не высовывайся раньше времени! Белл согласно кивает Анджелине, чёрное древко дрожит в тонких пальцах, но бывшая охотница полна решимости мстить. — Мы будем стоять за углом с палочками наготове! — сжимая плечо подруги, ещё раз успокаивает Спиннет. — Пусть только попробует причинить тебе вред!! — Может, позовём ещё Джинни с её летучемышиным? — почти шёпотом, так, на всякий случай, уточняет Белл. — Сами справимся! — нетерпеливо бросает Анджелина, подсматривая из укрытия. — Там ещё Пьюси и Боул… так, Кэти, вперёд! У тебя есть две минуты обойти коридор! Компактная Белл незаметно сливается с толпой, Анджелина и Спиннет становятся по разные стороны галереи. — Внимание! — Джонсон с предупредительно поднятым пальцем ещё раз выглядывает в проход. — Пошла!! Алекса выходит из спасительного укрытия на яркий дневной свет. Длинная галерея полна учеников: синие, алые, жёлтые галстуки… Но ей нужен изумруд. Прежде чем осознать, она уже видит его. Флинт стоит в своей излюбленной позе, прислонившись к каменному выступу. Крепкие руки сцеплены на груди, демонстрируя всем безусловное превосходство слизеринского капитана. И плевать он хотел на мельтешащую толпу, чьи-то выкрики и боязнь опоздать на зельеварение к Снейпу.Боул и Пьюси вальяжно топчутся рядом, загораживая и без того узкий проход: обходите или поворачивайтесь назад, нам до Мордреда! Хэлфорд легко может пронестись мимо, но жгучее покалывание на лице обещает перерасти в отвратительные гнойные фурункулы через секунду… Что ж, если ей суждено пройти по краю бездны и упасть, пусть это будет красиво! Сейчас или никогда. Уверенный (не совсем) шаг несёт гриффиндорку прямо в скопище змей. Флинт первым видит Алексу. Тёмные глаза, лениво блуждавшие по лицам вокруг, вдруг обретают острый фокус. Он, не отрываясь, смотрит на неё через весь коридор. Боже! Так кровожадный охотник, изливаясь сладким ядом, поджидает свою жертву. Алексе становится страшно от того, сколько же разных эмоций намешано в его взгляде. Желание уничтожить, унизить, подчинить… или даровать бесценные мгновенья своего внимания к ней. Включается свет, ты идёшь по сцене, а где-то там, в завистливом полумраке, прячется дотошный и взыскательный зритель. Всё вокруг — сплошная бутафория из поломанного картона и стекла, заведённые марионетки на манеже. Кто-то разом выключает звуки. Полный вакуум. Только шаги и горящая нить взгляда напротив, как подожжённый фитиль, готовый сдетонировать фунтом тротила. Парни удивлённо пялятся на неё, и Боул не успевает произнести: “Чё тебе надо, Хэлфорд?” — как девушка вплотную подходит к Маркусу.Приподнявшись на носочках, обвивает руками его шею и осторожно, медленно и нежно касается уголка рта губами. Кончик запала догорает… Вот, вот, сейчас, он оттолкнёт её!! Раздастся оглушительный взрыв, и долго ещё потом будут сдирать с холодной кладки стен её уничтоженную самооценку. — Какого дьявола? — Что?... — Ты спятила?! Это не он, это дружки. А Флинт… Почему ты молчишь? Алекса отрывисто выдыхает, закрыв глаза, готовая отдать всю себя в этом странном, неправильном поцелуе. Пусть он запомнит на всю жизнь, пусть сделает лишь глоток и захлебнётся этой горячей сладостью. Пусть напьётся вместе с ней, до одури, до головной боли и израненного сердца… Никакая Стреттон никогда не будет целовать тебя так… И никто не будет. В необъяснимом экстазе она скользит ладонью вверх по затылку, наслаждаясь необычной мягкостью с виду жёстких волос. Другая рука сильнее сжимается на спине слизеринца, ощущая сквозь ткань мантии напряжение плотных мышц.Такой тёплый, близкий и… свой. Флинт, как натянутая тетива, готовая сорваться от малейшего прикосновения.Лёгкий запах мужского геля для душа проникает в сознание, сплетаясь с чем-то созвучным внутри. Мгновение растягивается до мерцающей бесконечности, той, где Алекса полнее обхватывает его нижнюю губу. Желанную, горячую и сухую. Сколько раз в мечтах она представляла эти запретные поцелуи, пока украдкой подсматривала за Флинтом! Внутренний колдоаппарат её души работал без остановки — щёлк-щёлк! — забирая себе бесценные, редкие кадры губ, рук, глаз, и «вот он во весь рост, важно идёт по коридору», «вот летит над полем, небрежно и грациозно придерживая метлу»… Реальность превосходит самые смелые грёзы, и это происходит сейчас с ней. Больше не существует ничего, всё обращается в пыль и пепел. Есть только жаркое прикосновение, фейерверк из тысяч нервных окончаний на их устах. Она добавляет язык и нежно ласкает красноватую кайму его губ, усиливая взаимное ощущение.Хочется глубже и сильней. Поймать кончиком ускользающий фруктовый вкус, который она чувствует так остро и сладко. Осознание теплоты, сводящей с ума близости сливается с импульсами на кончиках пальцев. Словно каждая подушечка жадно впитывает упругую силу мышц, укрытых податливой тканью мантии, утопает в щекочущей мягкости волос, отчаянно присваивая себе всё больше и больше.Бурлящая инъекция впрыскивает этот крышесносный коктейль прямо в вены.Алекса легонько давит на затылок Флинта, привлекая его к себе, другая ладонь медленно оглаживает твёрдую спину.Она немного наклоняет голову, углубляя поцелуй. Хочу распробовать тебя до самой последней ложечки, хочу преступно наслаждаться тобой!.. Быть ближе, касаться мягче, целовать слаще… Он не обнимает в ответ, но их тела тесно прижаты друг к другу в какой-то новой, неизученной параллели.Наверно, в этом дивном, перевёрнутом с ног на голову мире едва заметное движение губ Маркуса навстречу — всего лишь проявление гармонии эмоций и чувств, но Хэлфорд, испугавшись, разрывает поцелуй прямо в моменте ответной, такой трепетной и еле ощутимой ласки, и открывает глаза. Флинт жарко дышит ей в рот, его щёки раскраснелись, потемневшие радужки блуждают по её лицу — чёрные воды бездонного омута, в чьем густом сумраке отражается бледная фигурка. Мерлин, он так красив! Впервые открыт и податлив, как разогретый мягкий пластилин. Алекса чувствует, нет, уверена: коснись снова его губ, дотронься хоть на миллиметр — и он не сдержит себя. Что-то задевает юбку, тепло мужских рук — оно здесь, почти ложится на талию, фантомно сминая подол…Хрустальная ваза разбивается на тысячи блестящих осколков. Рука замахивается для удара. Хлёсткий звон обжигает щёку слизеринца, Алекса круто разворачивается на каблуках, делая несколько шагов и срывается на постыдный бег. Разом включаются все звуки, водопадом ударяют в перепонки, вместе с летящим в спину злым окриком Флинта: — Эй, Хэлф!!! ИДИ СЮДА!!! Шум в ушах перекрывает гул расступившейся толпы. Об этом назавтра будет говорить весь Хогвартс: она точно чокнутая, раз целует заклятого врага на глазах у всех! Дробный стук по камню уносит её за поворот, подальше от этого позора!! Мерлин, зачем она согласилась на эту игру?!...
— Валим, валим, валим!!! — машет Алисия, выскакивая вместе с Джонси из-за колонн. Она лихо отпихивает какого-то первогодку, некстати оказавшегося на пути, за что прямо на ходу получает гневную отповедь Анджелины. Не оглядываясь, охотницы бегут по коридорам. Молочный свет сменяется тенью, соперничая с тусклыми факельными огнями. Очень скоро медовое пламя отвоюет у дня право безраздельно властвовать в утробе холодных камней. Проход… ещё один… Широкая лестница… Поворот направо, узкие ступеньки вверх… — Думаете, оторвались?... — не сбавляя хода, бросает Хэлфорд. — Наверняка… — еле дышит Алисия. Редкие ученики, то тут, то там попадающиеся в длинных закоулках, провожают их удивлёнными взглядами.Из-за поворота внезапно появляется остроконечный колпак. Макгонагалл. Они даже не успевают остановиться и проносятся мимо под восклицание Минервы: — Мисс Джонсон… мисс Хэлфорд, Алисия! Куда вы?.. — Я к вам зайду после тренировки, профессор! — обернувшись, кричит Анджелина. — Расписание дежурств готовоооо! Очередная арочная стена с лепниной скрывает беглянок от лишних вопросов почтенного декана: меньше знаешь, крепче спишь, дорогая Минерва! — Стойте!.. Подождите! — слабый голосок Белл настигает троицу за последним поворотом. — Всё, по тормозам! — командует запыхавшаяся Джонсон. Алисия едва не валится с ног и хватает рукой первый попавшийся каменный выступ: — Я сейчас все лёгкие выплюну!... Кто-нибудь засёк, за сколько мы добежали с третьего на седьмой? Они на своём этаже, впереди — лишь подвижные пролёты лестниц и заветная арка в гостиную. Здесь малолюдно, а потому можно не бояться лишних глаз и пересудов, разве что безмолвное любопытство портретов оживит сон вековых стен. — Минуты за три… — Джонсон уже на корточках. — Считай, полмили… Белл завязывает болтающийся на ботинке шнурок: — Вы так неслись, будто за вами гналась сотня дементоров! — Наверно, так оно и было! Ой, девочкиии… — припав к стене, Алекса тяжело дышит, в тесноте грудной клетки лихорадочно бьётся испуганное сердце, но пьянящее облегчение уже кружит голову похлеще огневиски на голодный желудок. — Ты не видела, они погнались за нами, Кэт? — Хотели, но Флинт их остановил. — Похоже, зверь-то и был укрощённым, а мы переживали! — лукаво подмигивает Алисия. И вот он, хитрый взгляд в стиле: «Теперь это наша общая тайна!» — Могла б уже так не стараться, когда его целовала — засосала так засосала! — Она просто хотела отлично выполнить задание, она ж у нас перфекционист, почти как Кэти, — хихиканье Анджелины добавляет краски и без того пунцовым ушам и щекам Хэлфорд. — Хорошо, что я отвадила Уизли!! Сегодняшнее представление — явно не для мужских глаз… — Но пощёчина вышла знатной, — Спиннет с уважением показывает большой палец, — пятьдесят очков Гриффиндору! — Спасибо, Минерва! — показное веселье Алексы умело прячет горячо разливающееся разочарование. — Ну что, пошли? Гадкое чувство незавершённости смыкается вокруг сердца холодными липкими пальцами. Всё равно что планомерно доводить котёл до кипения, увидеть желанную розовую пенку сложнейшего зелья, которое месяцами взбухало болотной тиной, и… собственноручно опрокинуть на пол. — Ты видела его лицо, Эндж?? Они стоят по разные балюстрады движущейся лестницы, Алисия изображает остекленевший взгляд сумасшедшего с приоткрытым ртом. Для полноты картины осталось лишь высунуть язык.Анжелина и Кэти покатываются со смеху. — Он стоял как истукан! Я впервые видела Флинта таким… Чёрт, это того стоило!! — Джонсон изучающе скользит по лицу Алексы в жадном поиске тех самых эмоций, за которые не стыдно и припечатать «ночью палочкой взмахни — женишка себе найди!» Жиденькая улыбочка змеится на губах, с которых недавно пропал розовый тинт. — Кэти, может, это ты там приложила «Петрификусом» из-за спины? — первая спрыгивает со ступенек Алисия. — Если б! Я видела только кое-чьи шаловливые ручки! — Белл!! — притворно возмущается Алекса. — Кто бы говорил! Сама только вчера слезла с коленок Маклагена! Так бы и препирались всласть с чисто женским ехидством, но портрет Полной Дамы строго требует пароль. Полнотелая Леди в лимонной парче сегодня явно не в духе, раз не хочет с первой попытки принять «Капут Драконец». Она всё ещё что-то бурчит за их спинами, пока закрывает собой проход. Алекса без сил падает на ближайший диван. Что, если бы фант звучал просто: «поцеловать»? Как далеко бы всё зашло? Мысли об этом едкой горечью разъедают и без того шаткое самолюбие. Нет, раскрытые для неё губы Маркуса — это точно издёвка воспалённого воображения! Она и себя-то в тот момент не осознавала! Почему раньше казалось, что Флинт на вкус, как бесчувственная деревяшка? Такой же твёрдый, пресный и сухой. А он… словно мягкая конфета-суфле с клубничным джемом внутри. Карамель, растаявшая фруктовым сиропом от прикосновения языка. Она точно не будет спать ещё одну ночь!
Глава 9. Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу
Патокой на губах, горячим шоколадом — на кончике языка…
Поцелуй меня, Маркус! Пожалуйста, я очень хочу! Нежная сладость, ускользающая, эфемерная, ты так близко, я почти ощущаю тебя… В приоткрытые глаза струится мягкий утренний свет, растворяя цветные лужицы грёз. Они стекают по задворкам сознания, туда, в жадную темноту, где узкие щели спрячут их до следующей ночи.Чем слаще сон, тем горше пробуждение. *** Она поцеловала Флинта — мир остался прежним, Хогвартс не рухнул до основания, но внутренняя жизнь её души навсегда изменила орбиту и теперь неслась в бескрайнем космосе чувств, подобно одиноко блуждающей комете. Коснувшись вчера его губ, Алекса сняла негласный запрет, дерзко переступила грань, за которой бурлящие волны яро разбивают о холодный камень парапета свои пенные бренные головы. Её ждёт та же участь. Легчайший трепет крыльев бабочки на одном конце земного шара неизбежно оборачивается разрушительным тайфуном на другом. Расплата приходит неожиданно и звучит из уст запыхавшейся от быстрого бега Кэти: — Девочки!.. Он точно убьёт Алексу! — Кто? — В смысле?.. — Кэти, успокойся, давай по порядку! И вновь женская спальня Гриффиндора потревоженным ульем гудит под сенью алого бархата. Анджелина отбрасывает на покрывало ненужный уже выпуск «Спеллы» с его «превосходнейшей коллекцией зимних мантий» и пытается вытянуть из Белл хоть какое-то подобие связного рассказа. Алисия Спиннет, скрестив руки на груди, стоит возле стола. Её крепкое тело в субботней кофте и джинсах возвышается над тонконогой фигуркой Хэлфорд в шерстяном домашнем платье, которая сразу как-то бледнеет и съёживается на стуле. Секундная стрелка бесшумно скользит по молочному циферблату, подгоняя медлительных сестёр к цифре «9», но никто в комнате не обращает внимания, и только голодные желудки глухо урчат в ожидании завтрака. — Я шла мимо Большого Зала, меня окликнула Парвати… Мы остановились около входа, ну… просто поболтать, потом я услышала Пьюси, или Боула… в общем, кого-то из их шайки: «Хэлфорд та ещё неадекватка!» Мы с Патил обернулись и увидели Флинта... Конечно же, со свитой. Они с Малфоем, похоже, соревнуются, у кого она больше! С ним была ещё Стреттон, и такая, типа: «Да как она посмела?» — тонким противным тонким голоском передразнивает Кэти. — А Флинт… посмотрел на нас со своей злобной улыбочкой тролля и сказал: «Пусть только попадётся мне на глаза!» Понимаете, он говорил так, будто был уверен, что мы точно передадим это вам… тебе, Алекса… Что ж, игра началась! Хэлфорд сглатывает липкую слюну и ещё не знает, что ранит сильнее: ревность к высокомерной слизеринке или страх — новая эмоция с недавних пор — перед неизбежной ответкой Флинта.Немеющий укол прямо в солнечное сплетение — так ощущается фразочка Имоджен: «Да кто она такая, бла-бла-бла?» Как приложила бы Петрификусом! Они шли вместе. Может, ещё и за ручки взялись?.. Он придержал Имоджен за талию, галантно пропуская вперёд и… Чёрта с два! Злобный смешок щекочет лёгкие изнутри: Маркус не из тех, кто будет расшаркиваться при виде красивой девчонки, скорее, нагло хлопнет по заду или оттолкнёт в сторону. Его одобрение ещё нужно заслужить. Так что, Стреттон, вперёд, старайся! — У меня очень нехорошее предчувствие! — глаза Анджелины, обращённые поочерёдно к каждой из них, поблескивают вполне осязаемой тревогой. Она задерживает взгляд на Алексе. Неприятный холодок легко пробегает вдоль позвоночника, путаясь в тонких, колючих нитях платья. Да, Эндж, теперь я — главный трофей, лакомая приманка для хищника. — До матча неделя, — продолжает Джонсон, — они точно попытаются вывести её из строя, потому что Алекса — сильный игрок. Флинту это только на руку! Общее замешательство вольготно расправляет тяжёлые крылья в уютной тесноте спальни. — Мы должны, нет, просто обязаны защитить Лекс! — ходит по комнате Спиннет. Кэти Белл провожает её взволнованным взглядом, тонкие пальцы нервно теребят краешек манжета. — Само собой! Только как? — вопрошает Анджелина. — И ведь Макго не скажешь! Иначе наша маленькая пивная посиделка превратится в милое собрание у декана! А ещё эта игра… Получается, Алекса первая спровоцировала Флинта. — Да не переживайте вы, я смогу за себя постоять! Что он мне сделает? Ревность к Имоджен дерзким коктейлем бурлит по венам. Пусть только наставят на неё свои отвратительные палочки! Пусть Маркус только попробует! — Оооо, ты не знаешь Флинта! — Джонсон с горькой усмешкой качает головой. Алисия и Хэлфорд незаметно переглядываются. — На пятом курсе он подрался с Захарией Смитом, просто потому что тот, видите ли, не уступил ему дорогу! Не спорю, Смит тот ещё придурок, но сломать бедняге нос — не слишком ли жестокая плата? Затаив дыхание, Алекса впитывает неизвестные подробности из прошлого, вновь собирает загадочный паззл под названием «Один очень привлекательный и агрессивный слизеринец». У неё будет достаточно времени насладиться этим сокровищем, перед сном. Выдержав эффектную паузу, Анджелина продолжает: — Если быть честной, Флинт распускал руки и на четвёртом, и на третьем курсе… Может, он даже подрался за табуретку на распределении, я не удивлюсь! Тишина спальни звенит лёгкими колокольчиками смеха. — А про матчи вообще молчу… После слизеринцев стабильно все в синяках! Два года назад, когда мы только взяли Гарри в команду, Флинт вырубил Оливера на двадцатой минуте! — Забрал биту у Пьюси иии… — имитируя рывок, с разворота замахивается Алисия, — «БАМ!», фигакнул бладжером! До сих пор перед глазами, как Олли швырнуло через верхнее кольцо! — А потом они взяли меня в «подкову», помнишь? И на полной скорости загнали под навес трибуны. Последнее, что я видела, перед тем, как потерять сознание, — это наш вытертый герб… — Как тебе такое поведение чистокровного из «Священных двадцати восьми»? — насмешливо улыбается Спиннет, смотря на Алексу в упор. — Риторический вопрос! Возможно, для кого-нибудь и важны прописанные поведенческие рамки, или что там придумано столетиями господства «волшебной аглицкой элиты». В Америке один смачный удар кулаком не в силах перекрыть уважение к почившему деду. Там другая мера — твоя индивидуальность, по праву отвоёванное место в общей иерархии. Но… да, Флинт жесток даже по самым снисходительным меркам. — Еду можем приносить и сюда! Тем более, у меня уже есть опыт! — неунывающая Лиса с улыбкой на лице жмёт из кислючих цитрусов сладкий лимонад. Пытается. — О нет, только не это!! — крутит головой Алекса. — Просидеть всю неделю взаперти — так себе перспективка! — А схлопотать заклинание в спину — отлично, по-твоему? — заводится Джонсон. — Или получить травму? — Эндж, ты всерьёз считаешь, что Флинт ударит Алексу? — смеётся Алисия. — Мы проучились с ним несколько лет, и более мстительного, импульсивного человека сложно найти! Ну, разве что Малфой… Так что на вашем месте я бы прикалывалась уже после матча, с кубком в руках. Понятно? — исчерпав весь запас красноречия, Джонсон раздражённо встаёт и направляется к выходу. — Сиди тут! — предупреждающе тычет указательный палец, вторя строгому блеску чёрных глаз, и капитан скрывается за дверью. *** Волшебная ткань прохладой струится по телу, пряча за прозрачным переливом бесполезную теперь школьную форму.Кое-кто уже привык к новой роли. Человек-невидимка. Магловский писатель Герберт Уэллс был бы весьма удивлён и даже польщён, узнай он, что почти через столетие его одноимённый роман найдёт живое воплощение в семикурснице с Гриффиндора. — Надевай!! Невесомое нечто из рук Анджелины опускается Алексе на коленки. — Что это?.. — Сейчас узнаешь! — торжествующе блестят глаза капитана. Пальцы утопают в нежном холодке, Хэлфорд накидывает летящую ткань на плечи и смотрит в зеркало напротив, в котором отражается премиленький гриффиндорский стул с красной плюшевой спинкой и… парящая голова с выбившейся прядью волос. — О-фи-геть! Не прошло и часа, как Анджелина оставила Алексу в томительном ожидании, и — вуаля! — притащила-таки диковину! Три пары горящих азартом глаз смотрят из разных углов спальни. Кэти Белл едва не прыгает от радости, как расшалившийся малыш при виде новой игрушки. — Анджелина, ты — золото! — хлопает в ладоши Спиннет. — Откуда мантия? — Алекса натягивает капюшон, оставляя свой аккуратный нос в одиночестве парить над вязаным ковриком: — Очень странное ощущение!! — Одолжили у Гарри… Оказывается, у него такая с первого курса, прикинь? — самодовольство Джонсон переливается почище полированного значка старосты на её сером джемпере. — Боже, я уже знаю, что хочу себе на день рождения!! — сняв мантию, Алекса держит ткань на расстоянии вытянутой руки, любуясь исчезнувшей кистью. — Только представьте, сколько возможностей!! — Например, ограбить «Гринготтс»? — щурится Алисия, которой тоже очень хочется потрогать мантию-невидимку. Её ладонь осторожно ложится в синеватое мерцание лёгких складок и скользит по ним вместе с вырвавшимся вздохом сожаления: — Этого не купишь в «Твилфитт и Таттинг»! — Не знаю, как вы, а я чертовски голодна! — Анджелина посильнее завязывает и без того тугой хвост и вопросительно смотрит на Хэлфорд: — Ну что, пробный выход! Готова? — Уже не терпится! Радостное предвкушение — неизменный спутник всяческих авантюр — наполняет сердце приятным волнением, заставляя этот маленький комок мышц биться чаще. — Становись между Алисией и мной! Кэти, ты иди чуть позади, для подстраховки! — распоряжается Анджелина, и «великолепная» четвёрка покидает спальню. Мерлин, что это была за неделя! Ни один самый странный сон, ни одно полное режиссёрского абсурда киношное магловское приключение не сравнятся с той палитрой ощущений, которую — оттенок за оттенком — познала Хэлфорд, прячась от мира за ажурным плетением волшебной мантии! Первое субботнее утро в новом амплуа прошло… неплохо. Они все приноравливались к непростой роли Алексы: Кэти почти перестала наступать ей на пятки, Алисия — толкать локтем, Джонсон — сыпать бесконечными наставлениями. Хотя со стороны смотрелось вполне естественно: три девицы, немного говорливые и слегка неуклюжие, бодрым шагом рассекали бесчисленные анфилады. Затеряться в толпе оказалось проще, чем сделать свои шаги не такими размашистыми: мысок чёрной туфли то и дело норовил выскользнуть вперёд, как и пальцы, смыкающие края мантии перед носом. Как, собственно, и сам нос.Длинные галереи, многолюдные в эти дни, стали первым испытанием для «невидимой Лекс». Она едва не влетела в долговязого пуффендуйца, наступила на пятку Пенелопе Кристалл, но верные спутницы приняли на себя град недовольных взглядов, всех этих «поаккуратнее!» и «можно под ноги смотреть?». Конечно, Анджелина снова шикнула на неё, зато остаток пути до Большого Зала Алекса преодолела без происшествий. Над головой пронёсся Почти Безголовый Ник, и Хэлфорд в самый последний момент удержалась, чтобы не махнуть ему рукой по привычке. Зажав ладонью рот, она снова напомнила себе: Ты сама как привидение! Тончайший узор не мешал смотреть, он лишь подсвечивал реальность, будто пропускал все предметы через прозрачный тюль. Витиеватые дорожки нитей растворялись на периферии зрения, заставляя глаза чётче и резче фокусировать картинку. Его не было здесь. Это она увидела сразу. Неудивительно, ведь большинство студентов, как это и бывает по субботам, налакомившись пышными кексами в глазурных шапках и наспех запив всё это мучное блаженство кофе, уже разбрелись по Замку в поисках новых сплетен, знакомств и… невинных любовных приключений. Чтобы назавтра, со вздохом отчаяния, вернуться в чертоги мадам Пинс и засесть за бесконечные пергаменты эссе, контрольных по зельям и хитросплетений рунических карт. А для неё… для неё весь мир сделал маленький заманчивый кульбит. Приоткрыл таинственную завесу существования. Откупорил затерявшуюся в океане бутыль с древним посланием, обнажил двойное дно. Она спрыгнула со подмостков в спасительную тень партера, стала вдруг тем самым суфлёром в тесноте маленькой будки, и — чёрт возьми! — Алекса воспользуется этим шансом! За слизеринским столом оставался скучающий Малфой. Сию же секунду Алекса оценила все прелести своего нового положения: она преспокойно таращилась на белобрысого «принца» и его липучую «фрейлину» Паркинсон, закатывала глаза на обжору Кребба, строила рожицы увальню Монтегю.Пэнси ластилась к Малфою, как последняя кошка. Только ещё не кормила с ложечки этот лениво, будто нехотя раскрывающийся рот. Какое унижение! Анджелина водрузила на стол свою пухлую кожаную сумку с торчащими в разные стороны свитками пергаментов, и Алекса могла свободно (с некоторыми оговорками) есть, не рискуя вызвать удивленные возгласы порхающей ложкой или замершим в воздухе надкусанным куском груши. Потом они все немножко прогулялись по Замку, но ничего примечательного Хэлфорд для себя не нашла. Зато научилась довольно сносно перебирать ногами, не шаркая подошвой и не сбивая подол мантии. В какой-то момент Анджелина, забывшись, взмахнула рукой, изображая ловлю виртуального квоффла, и кисть её неизбежно прилетела бы кое-кому в нос, но молниеносная реакция заставила Алексу резко нырнуть вниз, буквально за долю секунды уклонившись от летящей, как в замедленной съёмке, ладони. Тогда-то она и поняла, что пора выходить в свободное плавание. Отсчёт пошёл. Неделя. *** Воскресенье лениво течёт в окружении гриффиндорских гобеленов и шуток Уизли про «нового призрака Хогвартса — коварную и ужасную Лекс». — Мы готовы возместить моральный вред! — заверяет Джордж, подкидывая палочку из своего излюбленного положения — лёжа на диване. Длинные скрещенные ноги в бордовых носках мерно покачиваются в такт броскам, свисая с вытертой ручки. — Полная компенсация! — Соберём вас всех в Норе на Рождество! — усевшись на подлокотник возле Алексы, мечтательно щёлкает пальцами Фред. Этот рыжий повеса на волоске от того, чтобы упасть к ней на колени. — Ну, как вам такая идейка? — Индейка… — Алекса невольно засматривается на ровную вязаную строчку его свитера, любовно — петелька к петельке — сотканную руками Молли. Такую уютную, тёплую. Кажется, только прикоснись кончиком носа — и почувствуешь сладкий запах домашнего печенья! Внезапно, до щемящей тоски, хочется отмотать время назад: взять карандаш, продеть сквозь зубчатое отверстие кассеты и крутить-крутить-крутить, пока нужный трек снова не встанет на место. И всё будет, как раньше.Но она застряла в каком-то сюрреализме, плёнка заела, и чёрная тень слизеринца расправляет над ней когтистые лапы. — Папа с мамой, Джинни и Перси как раз уедут к Чарли в Румынию, а мы… — Фред подмигивает брату поверх макушек играющих в плюй-камни Алисии и Белл. — … позовём Ли и притащим алкашку! — не подводит младший. — Оу еееее! — И больше никаких игр! — хором поют близнецы. — Опять нажираться? — наконец, поднимает взгляд от раскрытого на столе тренерского блокнота Джонсон. Её так легко не проведёшь: уже был печальный опыт! — Мы точно пас!! И Лекс тоже!! — особенно напирает на последнюю фразу Спиннет. — Ой, ну какие же вы зануды! — тёплая ладонь Фреда мягко зарывается в волосы, и Алекса тает, прикрывая глаза. На секунду представляет, что это рука Флинта лениво перебирает длинные пряди. Слегка натягивая и отпуская… Слишком сладко, чтобы быть правдой. Прочь, прочь пустые мечты: ей ещё понадобится всё её хладнокровие! Хэлфорд сбрасывает ласковую кисть и тянется за выкатившимся камушком. — Слушай, Эндж, может, вам создать группу, а? — совершив последний кульбит, палочка Джорджа, схожая с тонкой рукоятью метлы, приземляется точно в раскрытую ладонь хозяина. — Вы круто спелись, у вас даже имена на одну букву: Анджелина, Алисия, Алекса! Как насчёт «Артистичные Авантюристки Англии»? — Амбициозные? Аморальные? — развивает тему Фред. — Слишком длинное название! — отмахивается Алекса. — И вы забыли про Кэти Белл! — Тогда, может, «Стервы Нью-Гемпшира»?...
Позже, под мерное тиканье часов спальни и мирное сопение вокруг, она попытается закончить ненавистные Зелья: «Десять капель выжимки тысячелистника разбавить…» Ох, Мерлин! Перо летит на недописанный пергамент, мягко приземляясь в завитушки свежих чернил. Зачем что-то там выводить, когда дьявольское мерцание в углу спальни против воли притягивает взгляд?..Несколько раз Алекса порывается надеть мантию и ускользнуть из гостиной, но что-то останавливает. Ещё не время. *** Незаметной тенью у камина, она вновь ждёт подруг. Ничего не подозревающие гриффиндорцы суетятся, поглядывают на часы, подхватывая на бегу выпадающие из портфелей свитки.Анджелина, Кэти и Алисия спускаются вниз и, по негласной договорённости, не останавливаясь, идут к проходу. Алекса неслышно встраивается в общий шаг. — Ты здесь? — шепчет Алисия через плечо. — Да. Понедельник, и коридоры до краёв полны утренней многоголосицей. Она плещется в узких каменных артериях, выливается в широкие анфилады, ручейками течёт по лестницам вверх и вниз, не затихая даже в самых отдалённых уголках замка. Алекса получает карт-бланш на посещение занятий: несколько «красных дней» в календаре (давно прошедших по срокам, но кто осмелится проверять?) вдруг оборачиваются болючими, ну просто невыносимыми спазмами живота! Сердобольная Макго, в силу благословенного возраста далёкая от ежемесячных женских недомоганий, без лишних вопросов освобождает «страдалицу» от уроков, ведь на кону — главное противостояние сезона, но «Дорогая, может, вам всё же следует обратиться к мадам Помфри? У Поппи есть прекрасные обезболивающие зелья!»«Конечно, профессор! Спасибо!» — лучезарная улыбочка, и шкафчик доброй целительницы все до единой сохраняет свои чудодейственные склянки: они найдут лучшее применение, чем бесславно заметать следы наглого вранья. Путь до Большого Зала укрыт тенью плотных облаков — равных предвестников дождя или снега — в закоулках пухнут осязаемые тени, сплетая в клубок всё больше световых минут.Алекса мастерски лавирует в толпе, и три с половиной девицы благополучно ступают под высокие своды, присоединяя свои персоны к шумному завтраку. Шаг, ещё один… Внутри туго резонирует струна. Звенит в напряжении, протягиваясь дрожащим концом до крайнего стола слева. Алекса уверена: будь у неё на голове не полупрозрачная ткань, а плотная непроницаемая чадра — она бы и тогда увидела этот взгляд. Они все: идущая впереди Анджелина, важно рассекающая сбоку Спиннет, семенящая за ними Белл — тотчас попадают в капкан тёмных глаз. Словно он ждал их. Девушка и сама не замечает, как замедляет шаг и опасно стоит в проходе, не в силах оторвать взгляда от лица, на котором эмоции слишком явно сменяют друг друга. Враждебность на миг вспыхивает горячим интересом, чтобы потом застыть ледяной маской разочарования: Флинту хватает секунды, чтобы понять — Алексы здесь нет. Он точно искал её, высматривая вдоль и поперёк гриффиндорский стол! Забытое дыхание теснит грудь, уступая место беззвучному ликованию. Алекса провожает взглядом костяшку указательного пальца Маркуса, задумчиво расчертившую нижнюю губу.Он озадачен, а она со всей остротой переживания осознаёт, как же сильно скучала!Скучала по его нахальным глазам, тёмным линиям прямых бровей, и даже по этой невозможно припухлой губе. Нет, особенно по ней. — Алекса! — громкий шёпот капитана срывает пелену наваждения, загоняя Хэлфорд за общий стол. — Ты где запропастилась? — холодная ладонь ложится на её невидимое колено, раздражённо сжимая, и только тогда, получив материальное подтверждение, Анджелина успокаивается. Но ох как далека от спокойствия сама Алекс! Пышный ароматный омлет с ветчиной преступно остывает на золочёной глади тарелки, пока охотница неотрывно следит за своим «фантом». А тут есть, на что посмотреть! Жадный взор ловит всё: резкие движения жилистых кистей с обветренными бугорками суставов, ленивую ухмылку, острый краешек зубов. Маркус с улыбкой закидывает руку на плечо Эдриана Пьюси и жёстко фиксирует его шею, силой притягивая к себе. Ерошит волосы и отпускает своего охотника смеющегося, красного. Любимый дружеский жест слизеринца тотчас заботливо прячется в шкатулку её воспоминаний. Вот он берёт спелое яблоко и жадно вгрызается в его сочную мякоть. Смотрит исподлобья и небрежно опускает руку, бросая надкусанный плод обратно на тарелку. Или даёт затрещину Монтегю. Или снова задерживает пристальный взгляд на массивных дубовых дверях.Насмешливо хмыкает от реплик Боула, рассеянно скользя по лицам вокруг, но неожиданно цепляет соседний стол. Особенно долго рассматривая спины Джонсон и сидящей чуть в стороне Алисии. Слегка переводит глаза на… Холодный пот прошибает от затылка до поясницы. Ей кажется, что Маркус видит её насквозь, а мантия-невидимка — лишь бесполезный кусок аляповатой тряпки. Но Флинт отводит взгляд, отвлекаясь разглагольствованиями Деррека, и Алекса судорожно глотает воздух. Ни один кусок не лезет в горло до тех пор, пока слизеринцы не покидают Большой Зал. *** Она потеряла сон. Превратилась в маньяка, согбенного под тяжестью паранойи. Озиралась кругом, шарахаясь ото всех в липком страхе задеть. Тенью скользила по коридорам. Словно поставила реальную жизнь на «стоп», шагнув в зыбкую прослойку между мирами.Невидимая, она всё так же сидела за столом возле Анджелины, держала в руках давно остывший кофе и смотрела, смотрела, смотрела. С каждым своим появлением в Большом Зале Алекса получала всё больше преступного наслаждения, подмечая малейшие оттенки мимики слизеринского капитана. Его образ, теперь яркий и точный, навсегда поселился в её воображении, оживая в закатных сумерках и не отпуская до самого рассвета, когда лиловая дымка ночных часов сменялась сырым туманом. Были ещё тайные индивидуальные тренировки в компании ранних звёзд. Напоенные холодным дыханием гор, под благодатной вуалью вечернего тумана. «Строжайшая секретность!» — как любила выражаться чрезвычайно гордая своей задумкой Джонс. Ещё была Имоджен. Как порез на нежной коже. Саднящая ревностью ранка. Анджелина точно устроила бы взбучку Хэлф, узнай она, что «привидение» «случайно» залетело к вражескому столу. Кожаная сумка, ощетинившаяся пергаментными трубками, бесполезно пучила свои гладкие бока — прикрывать было некого, разве что полупустую тарелку овсяной каши и недопитый тыквенный сок.Алексе иногда всерьёз казалось, что она состоит из одних глаз: белых шариков с голубыми радужными кругляшками на подвижных, как у улитки, ножках. Такой она и была тогда, стоя за прямой спиной Флинта и остро-торчащими лопатками Стреттон: забывшей, как дышать, вся — средоточие зрения, с расширенными от возбуждения зрачками. Чёрные пакли Имоджен, обычно растрёпанные, но прихваченные вдруг изумрудной лентой, слабо поблескивали в дневном свете Зала. Она что-то рассказывала Флинту, какую-то чушь про «тётушкину утку на Рождество», про «ужасно скучное эссе по Магловедению», про «безответную любовь Миллисенты»… Маркус сидел вполоборота, лениво слушая щебечущий трёп. Иногда ухмылялся, одаривая не в меру говорливую слизеринку мимолётным взглядом. Смуглый профиль его соблазнительно темнел над белоснежным срезом воротничка.Вот он взял начищенную вилку, слегка покрутил ею меж длинных пальцев, чем вызвал игривый взгляд соседки. Алекса и сама засмотрелась на эту крепкую кисть с голубоватыми разветвлениями выпуклых венок, пялилась, как последняя…Перед глазами возник образ широких ладоней Кормака, подсмотренный днём ранее в укромном уголке коридора. Ладоней на тонкой талии Кэти Белл. Алекса ушла тогда так же бесшумно, как появилась, словно деликатный соглядатай, не желающий быть свидетелем сокровенных эмоций. Но всё же забрала с собой кусочек чужой ласки, чтобы сейчас, стоя в полуметре от Маркуса, едва не рычать от бессилия. От бессилия и невозможности утонуть в этих руках. Взять их в свои, переплетая пальцы. Всё, что ей оставалось: наблюдать за дешёвыми ужимками Стреттон и её костлявыми коленями в чёрных колготках, такими раздражающе близкими к его ногам. С трудом удержавшись, чтобы не просунуть руку и не отодвинуть бедро Маркуса, Алекса пообещала себе воспользоваться временной «невидимостью» и «насолить» Имоджен. Так, совсем чуть-чуть. Сбить горделивую спесь, слегка притушить самоуверенный блеск глаз. Неопределённость изматывала. Что между ними? «Подружки» так себя не вели: не жались к руке, не смотрели угодливо в рот — в общем, не флиртовали настолько бессовестно и открыто. А для девушки капитана сборной чего-то не хватало. Слишком мало привилегий обещали все эти короткие взгляды, ухмылки, кивки и отрывистые «угу», которыми иногда награждал её Флинт. Будто небрежно сбрасывал с барского плеча. Позволяя быть рядом, но не царить. Стриженый затылок дразнил. Хотелось обхватить лицо Маркуса руками и, зажав меж горячих ладоней, смотреть, не мигая, прямо в тёмную глубину глаз. Надеясь найти там ответы на колючие вопросы, царапавшие черепушку, подобно шипастым морским ежам. В провальной попытке избавиться от навязчивых мыслишек Алекса почти весь вечер вторника проскиталась в малолюдных галереях. Весьма забавно оказалось ходить по Хогвартсу незаметной, улавливая обрывки сочных сплетен про свой «скандальный поцелуй»: — …буквально вцепилась в него! — …я думала, Хэлфорд приличная, а она… — …Ну-ну, приличная! Говорят, у неё в Америке было стооолько парней… — …я бы на Флинта даже смотреть косо побоялась! Что ж, прослыть распущенной девицей — ещё не самое большое зло, хуже: настойчиво добиваться расположения тех, кому ты явно безразлична. Одно маленькое наблюдение — смотреть, как Пенелопа Кристалл бесстыже клеит близнецов, — стоило всех бед — настоящих и будущих — которым суждено было пасть на голову Хэлф.Ниша у высокого окна прекрасно обрамляла огненно-блондинистое трио, ну точь-в-точь обложка бульварного романа «Тайная неизлечимая страсть когтевранки»! — Джооорджиии, — загребущие пальчики тянули гриффиндорский галстук на себя, — ты такой несносный мальчишка, даже не пригласишь меня к вам в гостиную? — Чем тебя не устраивает каморка Филча, ммм? — беззаботно прислонившись к стене, подбрасывал свою палочку младший Уизли. — Фу таким быть! — крупные губы Кристалл надулись в притворной обиде, впрочем, её хватило ненадолго: — Фред, скажи ему! — Если будешь хорошо себя вести, мы подумаем! — светлые глаза бесёнка хитро поблескивали под россыпью огненных волос, пока скрещенные на груди руки растягивали «мы подумаем» на… недостижимый срок. Летящая мантия бесшумно растворилась за поворотом, не дожидаясь окончания «чувственной» мизансцены. Впрочем, несложно догадаться, что похвальное рвение Кристалл «запрячь» сразу двух резвых жеребцов опять пропадёт втуне, утихомирившись в объятиях рассудительного Энтони Голдстейна. Алекса всё же исполнила давнюю мечту: утром в среду Имоджен живописно растянулась прямо в дверях Большого Зала. Ой, извините!Маленькая невинная подножка — вишенка на торте её гриффиндорского самолюбия.Жаль, что твой дружок не лицезрел столь эпичное падение!И даже ругань Анджелины на её «чёртову пропажу» и «крайнее безрассудство» не смогла испортить настроение. *** В сладких волнениях незаметно наступает четверг. Освоившись, Алекса решает посетить несколько занятий (хоть Джонсон и Спиннет в один голос заявляют, что это «слишком рискованно и опасно» и вообще «своими дурацкими выходками ты ставишь под удар весь наш план!»), а потому «аморальные англичанки» прокладывают путь сквозь галдящих младшекурсников до кабинета Чар. Они почти у нужной галереи, когда из-за угла неожиданно появляются слизеринцы во главе с Флинтом: безупречно выглаженные мантии, туго стянутые вокруг белоснежных воротников изумрудные шлейки. К этому никогда нельзя быть готовой. Заметное напряжение вмиг сковывает Джонсон и Белл, передаваясь и Спиннет, которая, не сдержавшись от бессознательного рывка в сторону, больно сжимает невидимую руку Хэлф. Кажется (но это лишь на первый взгляд), их страхи абсолютно беспочвенны: Деррек, Пьюси и Боул скользят по ним едва ли более заинтересованным, чем «презрительное равнодушие», взглядом. Но Маркус… Засмотревшись, Алекса сбавляет шаг и прижимается к шершавому холодному камню стены.Флинт стоит, провожая троицу глазами, в которых читается… непонимание? Разочарование? Раздражение? Он явно сбит с толку. Руки чешутся от безумного желания сорвать с себя мантию и предстать этим жаждущим глазам: вот она я, полюбуйся!! Сердце накрывает тёплой волной удовлетворения: капитан потерян, он больше не видит заветного островка, лишь пустынная морская гладь беспокойно шелестит в тон его мыслям. И когда низкий голос повелительно отражается от высоких сводов вслед удаляющимся игрокам Слизерина: «Эй, стойте!!» — Алекса понимает: момент настал. Ничего не подозревающие гриффиндорки скрываются за углом, а девушка осторожно перебегает до противоположной стены и встаёт чуть поодаль, но так, чтобы хорошо видеть и слышать. — Марк, что такое? — подходит Пьюси. — Надо кое-что проверить! Слизеринцы послушно собираются вокруг своего лидера, а ей… никогда не забыть этот взгляд исподлобья. Цепкий, ищущий, злой. Мимо текут толпы студентов, взрывается хлопушками смех, но чёрно-серые радужки на голубоватых белках лезвиями режут всю эту разномастную гурьбу, отбрасывая синие и жёлтые галстуки, чуть дольше задерживаясь на алых. — Ждёшь Хэлфорд? — наконец, изрекает Эдриан, равнодушно покосившись на проходящих пуффендуйцев во главе с Диггори. — Ты её видел? — в тоне Флинта звучит плохо скрываемое нетерпение. — Нет… Она будто сквозь землю провалилась! Маркус понимающе хмыкает, бросая мимолетный взгляд на дорогие наручные часы, — очередную вещицу в копилку неуёмного самолюбия.Да он мог с лёгкостью нацепить на себя лоскутный мешок — и всё равно выглядел бы статно! — У них сейчас коротышка, по-моему, — скучающий Люциан Боул запускает пятерню в непослушные тёмные вихры, — потом, вроде, Стебль… Угадал! — Мне по фиг на их занятия, её нет на тренировках, — Флинт крайне раздражён, точно человек, который привык жёстко контролировать, но продуманный план неожиданно даёт сбой. Неправильная деталь упорно не хочет вставать в отведённый уголок, ломая конструктор. — Откуда ты знаешь? — крепыш Перегрин провожает долгим взглядом какую-то кудрявую слизеринскую младшекурсницу. — Дар проверял. Стоп-стоп-стоп!Они следили за ней?...И кто такой Дар? Великий Годрик, как же была права Джонси, что перенесла её тренировки на поздний вечер и под покровом темноты гоняла невидимый плащ верхом на видимой рукояти! Да уж, они сильно недооценили Флинта! — Может, поцапались? У девчонок это обычное явление! — с видом знатока женских душ изрекает Пьюси. — Тогда бы гриффиндорка таскалась одна… — прикидывает Боул. — Помните Паркинсон? Они что-то там не поделили с Дафной, кажется, Малфоя... Так она устроила протест, не ходила в Большой Зал, сидела в гостиной с вечно кислым лицом! Перегрин и Пьюси кивают, давясь смешком, а пристальные глаза их капитана смотрят в дальний конец галереи, на призывно алеющий галстук Фэй Данбар. Светловолосая пятикурсница удивительно похожа на саму Алексу: среднего роста, миловидная, стройная…Обманчивое видение, призрак одной дерзкой охотницы, Фэй очень скоро теряет всё своё очарование, приблизившись ещё на десяток шагов.Мимолётная вспышка во взгляде Флинта гаснет, уступая место едкому разочарованию. — И ты думаешь, Хэлф решила сдохнуть от голода? — он вальяжно стоит, засунув руки в карманы брюк.Насмешка в его голосе подобна густому шоколадному топпингу, и Алекса очень хочет слизнуть её с этой нижней губы. — Просто предполагаю, — пожимает плечами Боул. Так хочется протянуть ладонь и незаметно коснуться тёмной мантии, прямыми складками мягко облекающей спортивную фигуру Маркуса!Вот же, он здесь, совсем рядом! Близость, одновременно волнующая, с ярким привкусом опасности. Стой, где стоишь, Хэлфорд! — Эта мелкая курица Белл ей сто пудов передала. Охх, да ты не скупишься на выражения, капитан! Внезапно Пьюси отшагивает к стене, едва не наступая Хэлфорд на ногу. В испуге отпрянув, Алекса больно ударяется спиной об острые выступы камня, пока Эдриан как ни в чём не бывало хохочет над собственной шуткой: — Может, она зассала и смоталась к папаше в Америку? Браво! Просто верх остроумия! — Нет, она точно не из таких, — показалось или в словах Флинта и вправду слышится… уважение? — Они что-то задумали, отвечаю, — слизеринский капитан смотрит сквозь редеющую толпу, неподвижные зрачки выдают внутреннее напряжение.Алекса готова поклясться, что различает, как шуршат винтики в его голове. — О, привет, Маркус! Она выглядывает из-за плеч слизеринцев, натыкаясь на лисий взгляд проходящей мимо Джеммы Фарли. Самодовольно-соблазнительная улыбочка растекается по широкому лицу старосты Слизерина в ожидании реакции со стороны Флинта, но в ответ… получает лишь едва заметный кивок.Невозмутимая Фарли довольна и этим, оборачиваясь и напоследок подмигивая Маркусу. — О, привет, иди на хер! — дразнится ей в спину Флинт. Парни ржут, а на лице капитана — незабываемое выражение, будто ему подсунули тазик тухлой спаржи.Алекса сгибается пополам, пытаясь сдержать смех. Прижатая ко рту ладонь проносит в ноздри крохотную пылинку, ну… размером с пушистый ворсинистый пумпон. Нос тут же отзывается нещадной щекоткой, а в уголках глаз проступают обильные слёзы. «Невидимка» судорожно корчится, готовясь неминуемо чихнуть и провалить всё. Выдать себя, получить «Аваду» и пасть смертью храбрых у неприметной стены. На помощь приходит старый добрый трюк: изо всех сил растереть крылья носа. Зудящее свербление вскоре отпускает, девушка делает осторожный вдох ртом, потом носом… Фух!! А над головой продолжаются шовинистические рассуждения говорливого слизеринского охотника: — Чего ты? Фар вроде ж симпатичная! — Пьюси искренне недоумевает, как можно воротить нос от высокой черноволосой старшекурсницы с хорошей фигурой. — Да и сиськи зачётные… — Как они все меня достали! — кривится Маркус, дёргая плечом — бессознательное движение человека, стряхивающего противное насекомое с рукава. — Тебе пора расслабиться, друг! Это же девчонки, а не соплохвосты! — Эдриана так легко не смутить. — У тебя просто давно не было. Хороший кекс ещё никому не повредил! Подошедший Грэхем Монтегю сально ухмыляется, удачно попав на последнюю фразочку. — Ооооо, это дааа! — он с готовностью скалит зубы в плотоядной ухмылке. Можно подумать, каждая только и ждёт, чтобы дать этому громиле. Фу, как противно! Облизывайся, толстяк, тебе-то уж точно не светит, даже с самой захудалой пуффендуйкой! (Алекса мысленно бьёт себя по губам, ругая за непрошеное высокомерие, но ничего не может поделать с собственной самооценкой). — Трахни Стреттон, она ж тащится по тебе! — завистливо тянет Эдриан. — Только пальчиком помани, а лучше ещё кое-чем! Грэхем разражается угодливым смехом, Боул смачно хлопает Флинта по плечу, но тот лишь приподнимает уголок рта: — Лучше о тренировках думай. А я не могу думать ни о чём другом, кроме тайны, которую хранят твои непроницаемые глаза! Словно угадав мучительное любопытство гриффиндорки, Маркус оборачивается и смотрит на неё… сквозь неё.Прячась в тени густых ресниц, его тёмно-серые, словно антрацит, радужки мягко поглощают свет. Ей чудится, или в глубине их она видит мечтательный отблеск? Кто властвует в твоих мечтах, Маркус? Чей образ живо вспыхивает в твоём воображении, пусть даже в ответ на похотливые шуточки друзей? Мимолётная задумчивость на его лице быстро сменяется решимостью: это уже больше похоже на слизеринского командира! Он повелительно кивает Эдриану: — Иди к Помфри, узнай насчёт Хэлфорд под предлогом, будто слышал, что по Хогвартсу гуляет драконья оспа, или… — ...домовики отравили половину студентов, — отвечает тот. — В общем, наплети какой-нибудь фигни: ты это умеешь. — Понял, — посерьёзневший Пьюси уходит по коридору, унося с собой десяток невысказанных пошлостей. — А ты покарауль сегодня на стадионе, ясно? Встретимся у нас, как всегда. — Лады, — вслед за охотником отправляется и Боул. Ничего не скажешь, хорошая дрессировка! Оставшийся не у дел Монтегю мнётся возле капитана, вопросительно заглядывая тому в глаза: — Пойдём на урок, что ли?... — К Трелони? Ты прикалываешься? — поправив мантию, Флинт прекращает бесполезную слежку в пустом уже коридоре. — Пошли проверим главную лестницу! Я бы и до их гостиной сходил, но старуха будет задавать слишком много вопросов. Слизеринцы, наконец, покидают наблюдательный пост, оставляя Алексу в приятно-прохладном одиночестве. «Матч послезавтра, о чём они думают?» — дробясь на мелкое эхо, растворяется за поворотом гулкий бас Монтегю, и узкие высокие своды накрывает звенящая тишина. Что-то течёт по спине, оставляя меж позвоночных бугорков холодную липкую дорожку. Алекса делает шаг вперёд и… падает на подгибающиеся коленки, ощущая ладонями резкий холод каменных плит. Каждую секунду, сама того не сознавая, она была в искрящем, как ток, напряжении: Флинт охотился за ней, пока она бестелесным призраком следовала за ним по пятам… Что ж, пора распрощаться с мантией и выходить на арену с высоко поднятой головой!
Глава 10. Часть 1. Ласковый и нежный зверь
Круглая расчёска путается в волосах, не желающих собираться в гладкий высокий хвост. Около зеркала стынет кофе, разделяя печальную участь с надкусанным кусочком ржаного хлеба, — нервный натюрморт субботнего утра.Когда через пару часов — игра со Слизерином, даже самое нежнейшее пирожное из «Сладкого королевства» покажется сухой коркой!
— Лис, достань мои ботинки, они в шкафу, в самом низу!
Резинка делает два оборота… третий идёт с трудом, до белых полос пережимая пальцы, но Алекса ухитряется продеть тугой жгут прядей сквозь маленькое колечко. С грохотом раскрывается дверь, впуская в спальню тайфун-Джонси в красном тренировочном костюме.
— Ну вы скоро? Давайте быстрей!! Все уже пошли на стадион!
Кэти на бегу просовывает ногу в штанину и почти валится перед капитаном. Сегодня бессонная ночь была не только у Хэлфорд — главной виновницы предматчевых перипетий: вся женская часть команды ворочалась по жарким кроватям, прокручивая в голове заманчивое кинцо про летящие в створ квоффлы, упущенный Поттером снитч, сломанную метлу и позорный свист болельщиков.Счастливчики Уизли, похоже, одни наслаждались крепкими объятиями Морфея: их свежие выспавшиеся лица в дверном проёме так непохожи сейчас на бледные, вымученные маски охотниц и вратаря.
— Как настрой, красавицы? — Фред уже в белых брюках и форменной мантии.
Братья вообще не любят тренироваться в чём-то, что хоть отдалённо не напоминает ладненькую форму грифов: «Ваши лонгсливы — полная фигня!», «Крутые парни не носят магловские лосины!»
— Как тебе сказать? Что-то среднее между: «полный провал» и «довольно-таки неплохо», — отзывается из-за шкафа Алекса.
Кто придумал такую узкую горловину?
Плотно прилегают к коже чёрные леггинсы, лонгслив из тёмного стрейча с белой прострочкой на груди смотрится… недурно!Потуже затянув шнурки беговых кроссовок, Алекса бросает последний взгляд на зеркало с внутренней стороны дверцы и, закинув спортивный рюкзак на плечо, выходит вслед за Кэти и Алисией в коридор.
Решетчатые окна непривычно тихой гостиной режут молочно-серые краски ноябрьского неба на ровные светлые ромбики. А за ними… удивительно тёплая осень цепляется за острые хребты гор, не хочет растворять в глубоких устьях долин последние солнечные лучи.По длинным галереям опустевшего Хогвартса ещё бродят отголоски возбуждённых голосов, но всё бурление жизни сосредоточилось там, среди реющих на ветру флажков стадиона.
После твёрдых каменных плит стопы непривычно мягко тонут в пушистом травяном покрывале, бережно накинутом на холмы. Алекса вдыхает душистый терпкий кислород, перекатывая на языке хвойный привкус туманных лесов, сырой травы и медово-сладких цветков лимонного гамамелиса.
Заряженное тело исходится мелким трепетом, когда они все — близнецы, Анджелина, Кэти, Алисия и Гарри — бегут вниз по склону. Новая методика Джонсон: никаких метёл до самого старта. Любуйтесь живописным видом квиддичного поля — чаши, бережно помещённой в пурпурную оправу вересковых полей!
— Они… уже там!... — вталкивает слова между отрывистыми вдохами Фред. — Ушли сразу после завтрака!..
— Пусть!.. Лишнее напряжение… ничего не даст!... — Анджелине тяжело гнаться за Поттером и Хэлф, а юркая Кэти уже обошла её на добрых пару футов. — Ничто так хорошо… не разогревает… как бег… Фух! Помедленнее, товарищи! — кричит она в удаляющиеся спины.
Алисия держится рядом, подбадривая капитана мимолётными касаниями локтя. Затяжной спринт — не самая её сильная сторона, зато в жёсткой драке за квоффл Спиннет бесценна.Макушка Гарри маячит чуть позади Алексы. Казалось бы, худенький и нескладный, Поттер неплохо держится на дистанции. Поджарые рыжие гончие весело мчатся за ними, усыпая дорожку свежеиспечёнными шуточками про «старушку Джонси» и «престарелую кошёлку Лис». В их хвосте старательно сопит Кэти («давай, сестрёнка, не отставай!»), добавляя частые мелкие «уф!» в общую симфонию отрывистого дыхания. Раз-два! Шире шаг!
Темнеющий горизонт, весь в плетениях еловых лапок, ширится синеватыми клубами туч. Что-то будет!До стадиона — метров сто, Хэлфорд ускоряется, отпуская ноги свободно крутить колесо.
Три-четыре! Выше бедро!
Далёкий рокот превращается в близкий гул. Так звучат сотни возбуждённых голосов, в этом — вся горящая сердцевина состязаний, их сладость и соль. Бегунов встречают хлопающие на ветру полотна трибун. Деревянные балки, обычно безжизненные, теперь гудят от децибелов предвкушения, принимая под грубо обтёсанные края подоспевшую семёрку грифов.
— Так, быстренько переодеваемся — и в бой! У нас есть ещё полчаса! Через пятнадцать минут жду всех в тренерской! — Анджелина вместе с девчонками скрывается в женской раздевалке.
Разогретая кровь упруго бьётся в венах: кажется, задумка капитана удалась. Хоть сейчас прыгай на метлу и в финт Вронского! Раж ли после шуточной погони, но впервые Алекса не чувствует ни капли страха. Перед глазами встаёт взволнованное лицо Макгонагалл в обхвате излюбленной клетчатой шотландки с ушками на завязках:
«Мисс Джонсон, желаю удачи всем вам! Да поможет нам Годрик!!». Мы не подведём, профессор!
Спиннет уже вовсю гремит хлипкими дверцами шкафчика, извлекая аккуратно сложенные штаны и свитер в рубчик.
— Не знаю, как вам, но мне как-то не по себе! — светлые глаза её задумчиво скользят по разложенной на скамье экипировке.
— Это первая игра после долгого перерыва, так что твоё волнение нормально! — плотные бёдра Анджелины расправляют мелкие складки брюк. — Но на поле ты должна настроиться, хорошо?
— Не переживай, мы точно справимся!! — Алекса наклоняется вперёд, стягивая с тазовых косточек эластичную резинку лосин. Внизу живота неожиданно отдаёт жгучей резью.
Вот же чёрт!
Что за волшебное поганое свойство утреннего кофе? Один-единственный глоток обязательно превратится в целый галлон жидкости!
— Эндж, я в туалет!!
— Начинаааается!
Длинный переход по узким, плохо подогнанным доскам до общих туалетовТопот ног над головой и мелкая древесная пыль.
Надо не забыть про перчат…
…Чья-то крепкая рука, до острой боли сжав предплечье, резко дёргает Алексу вбок.
— Что?!… — крик застревает где-то в горле, сдуваясь в тонкое хриплое сипение.
Её размашисто толкают на железные шкафчики в полумраке слизеринской раздевалки. Протяжно, жалобно стонут дверцы. Этот звук впечатывается в сознание, минуя бесполезные перепонки.Только сейчас она замечает тёмно-изумрудные силуэты, объятые оконной тенью. Внутри, обрываясь, щёлкает струна. Дзынь! Сердце ухает вниз, прямо в липкое, трепещущее от страха нутро.
— Аууууууу! — на манер волчьего завывания тянет один из них. Кто это? Пьюси?...
— Только посмотрите на неё!
Малфой!
Как в жутком самодвижущемся паззле, элементы бесшумно сливаются в целостную картину: шесть ухмыляющихся слизеринцев в ряд, как и их до блеска начищенные «Нимбусы», а седьмой…Медленно подходит к ней. Наслаждаясь, кривясь злобной улыбкой. Алекса смотрит в его глаза… Боже!!
Чистейший огонь. Если чернота может гореть.
Флинт облизывает её взглядом с макушки до кончиков шнурков, задерживается на груди, ногах и плавно поднимается к губам.
Осознание накрывает слишком поздно: зря, ох зря они прятали её целую неделю! Если хищника долго дразнить сочным куском мяса — рано или поздно он сорвётся с цепи и отхватит руку первого, кто будет иметь неосторожность сунуть её сквозь железные прутья.Что-то в лице слизеринского капитана: неуловимый отблеск или тень — напоминает ей о скором приближении грозы. Ты с тревогой смотришь на клубящиеся, растекающиеся по горизонту тучи и всё же надеешься — буря минует.
— Попалась, Хэлфорд?
Угрожающе близко.
Между ними пока пару жалких футов, насквозь пронизанных напряжением, словно этот хрипловатый тембр сжигает каждый дюйм пространства.
Алекса дёргается в сторону, но Флинт, резко шагнув вперёд, грубо толкает её обратно.
— Стоять, я сказал!
— Эй!!! Ты совсем?... — она хочет звучать уверенно, но голос наливается предательской паникой. — Мне по фиг, что ты там сказал, дай пройти!! Матч через десять минут уже!!
Какой-то дурацкий сон! Это происходит точно не с ней!!
— Где ты была всё это время, а, Хэлф? Может, это Уизли прятали тебя в своей халупке? — продолжает издеваться Маркус.
— Тогда я удивлён, почему она до сих пор жива и не свалилась в прогнившие полы! — добавляет Эдриан из угла.
Громкий хохот парней на миг перекрывает глухой шум высоко над ними. Там, где кипит восторг, где болельщики ждут своих фаворитов, торопливо проверяя кричалки, расправляя нарисованные полотна.
— Очень смешно! — фыркает Алекса, скрывая за показным пренебрежением живой шевелящийся страх. — Вы такие крутые, семеро на одну!
Зачем ты так привлекателен, Флинт? Стоишь в полной экипировке, в изумруде, так идущем тебе… Слизеринки с грязно-зелёными плакатами в руках точно изойдутся слюнями, провожая восторженным писком стремительный росчерк твоей метлы!
Скрываясь под мантией почти неделю, Алекса вдруг понимает, чего лишала себя: бьющего через край потока его внимания. Всецело для неё и ей одной. То, как он смотрит сейчас.
— Почему семеро? Я буду один, — подмигивает Маркус, делая шаг ближе.
Хвалёная гриффиндорская гордость стреляет в самый неподходящий момент: ей бы смолчать, но уж слишком бесят змеи вокруг!
— Силёнок не хватит! — Алекса выплёвывает буквы прямо в его самодовольное лицо. — АЙ!!! Флинт!...
Лопатки ощутимо впечатываются в металлический поребрик шкафа, на них точно останутся мелкие красноватые следы, но сейчас она чувствует только твёрдое тело капитана, прижатое к ней, тёплый живот, крепкую грудь… и нахально втиснувшееся между ног бедро.
— Да что ты говоришь? — его тембр срывается до полушёпота и звучит страшнее, чем самый громкий рык.
Остальные кровожадно наслаждаются развернувшимся лакомством: как же, в ловушку залетела райская неуловимая птичка, водившая за нос самого капитана! Вот только «глупой птичке» всё равно: весь мир смыкается за спиной Флинта, застывая на подрагивающих кончиках его ресниц. Перестаёт существовать тесная мужская раздевалка, наполненная похотливыми взглядами и отголосками унизительного смеха, просто расползается тёмным маревом по стенам.
— Отойди!...
Под этой подчиняющей тяжестью трудно дышать, в голове на повторе крутится натужный скрип кабинки за спиной.Его глаза так близко, рассматривают её, заново изучая, ноздри слегка подрагивают от возбуждения, оно ложится обжигающим теплом прямо в приоткрытые губы.
Он пахнет мщением и неудовлетворённой злостью… И ещё кое-чем, отдалённо напоминающим преступную радость при виде сладенького кусочка тающей, истекающей на солнцепёке конфеты.Вязкая слюна липнет во рту, Алекса не в состоянии осознать реальность, исчезающую на черничном дне его зрачков, совсем поглотивших радужку.Приходится отклонить голову, ударяясь затылком о шкаф. Бесполезно. Дурь или хмар клубами заполняют тесные черепа, лишая связных мыслей. Чертовски душно в этой клетке, где совсем мало кислорода, и они вдвоём дышат какой-то ядовитой фигнёй.
Мускулистое бедро Флинта ощутимо давит ей на промежность… боольно, но это другая боль — ноющая, сладкая, уже требующая продолжения, ритмичнее и мягче… Желательно, рукой.
Кажется, она сходит с ума!!
— Отвечаю, Хэлф… — Маркус почти касается её кончиком носа, жаркое дыхание на сухих губах кричит ярче самодельных транспарантов там, наверху: он сильно возбуждён. Доведён злостью до полного абсолюта. — Не выходи на поле, или я уничтожу тебя и твоих недоумков!
— Ты ничего мне не сделаешь, Флинт!
Алекса пытается свести ноги, но лишь сильнее сжимает его бедро, вызывая на склонённом к ней лице гадскую ухмылку. Наслаждаясь её беспомощностью, слизеринец вкрадчиво шепчет над ухом:
— Такая смелая, да, Хэлф? Что же ты раньше пряталась по углам, как крыса?
Он выкручивает ей запястья, смыкая их за её спиной, и прижимается ещё сильнее, полностью лишая свободы. Контролирует, давит, обозначая новую ступень подчинения, ту, которой только и достойны такие вертлявые гриффиндорки.
— Всё ещё хочешь поиграть?
— Отпусти, слышишь?..
В кистях жжёт, Алекса больше не может выдержать этот взгляд, который настолько близок, что ресницы щекочут скулу. Она отворачивается вбок, замирая в тесных, жарких объятиях слизеринца, впитывая разгорячённой кожей лёгкое прикосновение его щеки. Тёплое частое дыхание.
Страшно.
Это не тот сковывающий перед смертельной опасностью страх. Нет. Его природа и суть совсем иные: животный алчущий трепет самки перед самцом. На инстинктивном уровне ты знаешь, что должна сопротивляться, крутить хвостом, убегать… но не слишком далеко, впрочем. Только для того, чтобы распалять его похоть, позорно добиваться оплодотворения: так задумано природой.
Чёртова мудрая природа!
Будто раскусив её грязные мыслишки, Маркус плотоядно ухмыляется и слегка покачивается вперёд, медленно отстраняется… И снова приникает к ней…Тонкая ткань мнётся под его нежным напором, Алекса словно голая, а он заполняет её всю.
— Давааааай, распечатай эту крошку! — почти задыхается Монтегю.
Не кончи, толстяк!
Крупная дрожь сковывает немеющие конечности. Вот, вот сейчас… надо что-то ответить, прокричать, сопротивляться, в конце концов! Она на ничтожном волоске от того, чтобы обхватить эти призывно раскрытые губы в миллиметре от своего рта.
Маркус и не думает останавливаться, поддерживая тот же медленный, изматывающий темп. Умело распаляя желанием большего. Зачем он делает это с ней? На глазах у всех.
Раздражённые рецепторы сходят с ума: неуловимый фруктовый запах, мягкое давление упругих мышц, обволакивающее тепло его кожи… как дорогой аперитив для истекающего соком голодного желудка.
— Прекрати!... Сейчас же!
Это всё, на что ты способна?
Где-то там изнывают зрители, пока здесь, под толщей досок и чужого возбуждения, изнывает она — симпатичная гриффиндорская охотница, брошенная волей судьбы через океан.На мгновенье вспоминается Анджелина, Спиннет, близнецы… Они ждут её, мадам Трюк вот-вот даст сигнал к началу игры!...
Под ритмичным напором двух тел несчастный шкафчик скрипит самым бесстыжим образом, и хуже всего то, что Алекса не знает, чего хочет больше: чтобы Флинт, наконец, перестал или… продолжил вбиваться в неё!
— Сегодня ты пожалеешь о своей выходке, обещаю! — Маркус неожиданно отстраняется и выпускает саднящие руки. Но лишь затем, чтобы, не сводя глаз, резко зацепить её нижнюю губу большим пальцем, содрав нежную кожу острым краешком ногтя.
Тёплая капелька крови тут же вспухает на болезненной царапине, медленно стекает вниз, повторяя изгиб подбородка. Маркус жадно провожает её взглядом, непроизвольно лизнув уголок рта. Тёмные глаза вновь возвращаются к её, расширенным от испуга:
— Иди проветрись!
Он грубо хватает Алексу за плечо и выталкивает в проход.
Ещё чувствуя касание его ладони, она спотыкается о выступ доски и под общий гогот с грохотом падает на скрипучий пол. Стреттон так же летела через порог Большого Зала, вот только в зрителях не было его. Что ж, око за око!
— Скоро увидимся, крошка! — низкий тембр звучит отрывисто, будто голосовые связки вздулись от переполнившего их возбуждения.
Ооо, она готова поставить любимого «Старса» на то, какое удовольствие получает Флинт!
— Марк, а ей понравилось!
— Как ты её славно потискал!
— Слегка перевозбудилась! — летят в спину издевательские смешки.
Раскрасневшаяся, с растрёпанным хвостом, который так тщательно собирала с утра, вдохновляя себя на великие подвиги, охотница встаёт и, не оглядываясь, идёт по деревянному настилу с гордо поднятой головой. Под аккомпанемент улюлюканья и свиста.
Об этом ли ты мечтала вчера, предвкушая будущую встречу? Получите! Только расписываться за этот позор не надо!
Внизу живота неприятно ноет — противная пустота возбуждённых окончаний, лишённых ласки горячего тела.
Она зла, бесконечно, отчаянно зла.
Последние остатки самообладания ещё плещутся где-то на дне, удерживая от опрометчивых проклятий, вот-вот готовых сорваться с губ.
Где-то здесь туалет… вторая дверь налево…
В маленьком зеркале, за тонким узором пыльных разводов, она видит ошалевшие глаза, блеск предательских, малодушных слёз. Только держись! И не смей плакать!
Долго, кропотливо, тщательно оберегаемый настрой в одночасье рушится песочным замком, остатки башенок и стен смывает безжалостная волна. У Хэлфорд есть максимум пара минут, чтобы унять дрожь в коленках…
Анджелина встречает её отборными ругательствами на подходе к тренерской грифов:
— Драккл, АЛЕКСА!! Где тебя носило, чёрт возьми????!! Через минуту выход!!!!
Но тут же осекается, заметив странное выражение на мокром лице и маленькую косую царапину:
— Мерлин, что с тобой?...
— Всё в порядке… Всё хорошо…
Хэлфорд бежит в раздевалку.
Алый свитер, белые брюки, застёжка… Щёлк!.. Щёлк! Да чёрт!!!Злость сводит пальцы, Алекса не может сразу попасть в петличку брюк. Прячась в широких складках мантии, путаются длинные шнурки высоких ботинок…
Два тугих бантика и заправить вбок.
Звонко лязгает дверца шкафчика, лишая полое нутро кожаных перчаток. Почти забытых в последний момент.
Папа, гордись: твоя Лекс точно уложилась бы в горящую спичку! Среди лоснящихся от пота мускулистых спин твоих новобранцев, по свистку натягивающих рубахи и грубые сапоги.
Здесь, под нижней трибуной, где ревущий океан голосов, смешанный с топотом сотен ног, сотрясает хрупкую древесину, Алекса чувствует, как туго вибрирует в груди этот отзвук. Пульсирует, растекаясь горячим энергетиком по телу.
Их ждут.
В полной экипировке, с мётлами в руках, команда становится у самого выхода.Раскрытые створы поскрипывают от порывов холодного колючего ветра — непрошеного гонца приближающейся бури. Он треплет чёлки, втягивается ноздрями, оставляя во рту свежий дождевой отпечаток, принесённый с гор.
— Лекс!! Ты где пропадала?? — любимая подруга бежит к ней, но, заметив царапину, меняется в лице: — Это… он?
— Потом!
Кармическое «потом». Пять букв, после которых все предметы и явления обретут свои прежние значения вновь.
Гарри взволнованно поправляет очки, прижав «Нимбус» к плечу, в устремлённых на неё глазах читается тёплое дружеское участие. Эти худощавые острые плечи под алой накидкой сегодня — единственный пьедестал для тяжкого груза ответственности за игру. Крохотный золотистый мячик стоимостью сто пятьдесят грёбаных очков просто не оставляет иного выбора мальчику-который-выжил-и-который-просто-обязан-поймать-снитч.
Грозно покачивая лаковыми битами, Уизли как-то странно поглядывают из угла, но молчат, пряча в сосредоточенных, напряжённых скулах невысказанные вопросы, возможно, шутки, но шутки — потом.
Анджелина перекидывает ногу через метлу:
— Так, все по парам!! Гарри, сюда, становись рядом со мной! Алекса, Алисия — давайте за нами! Джордж, вы с Фредом после девчонок! Кэти, ты, как вратарь, замыкающее звено!
Шаткий помост скрипит под уверенными шагами, пока грифы выстраиваются в указанном порядке.
— Не знаю, что у тебя там стряслось… — обернувшись к Хэлф, пытается справиться с растущим волнением Анджелина. — Но слушай меня сейчас… быстро! Наша сегодняшняя тактика: работа в двойках, ты помнишь? Мы уже отрабатывали в прошлый раз.
— Да, Эндж.
— Твоя задача — любой ценой донести квоффл до ворот, а там — по ситуации. Ты самая быстрая из нас, Поттера не берём в расчёт… Если сможешь — забивай гол, если нет — сразу передавай Спиннет или мне, на крайний случай — Фреду.
— Поняла.
— И упаси тебя Мерлин попасться Флинту!! Он сделает всё, чтобы на первых минутах выбить тебя из игры, ясно?
Куда уж яснее, Джонси!
Ты не была свидетельницей, как он десятью минутами ранее выбивал из меня последние остатки гордости, вытягивал тонкие цепочки нервов, убийственно медленно наматывая на жилистый кулак.
Сквозь пласты приветственных возгласов пробивается заряжающий тембр Ли Джордана. Слов не разобрать, кажется, что-то вроде «ждём наших доблестных игроков!».
Гладиаторы перед последним в их коротенькой, но яркой жизни поединком — так это ощущается. Ставки будут сделаны, песок сбрызнется каплями крови, и жадный до зрелищ обыватель получит, наконец, свои пару златых.
Податливое древко успокоительно греется под ведущей рукой.
Сейчас уже легче.
Она жива, относительно здорова и полна горячего желания мстить: её прекрасный и ужасный гений дал ей нужный заряд выверенной, шипучей спортивной злости. Отмерил точно по граммам. Кап-кап-кап.
Должно хватить на всю игру, и даже чуточку дольше.
(Дорогие читатели, следующая часть будет опубликована завтра или послезавтра ♥️)
Глава 10. Часть 2. Империя наносит ответный удар
Внимание, спойлер: очень, нет ОЧЕНЬ объёмная глава. Запасаемся любимой музыкой иииии погнали!𧹐 V<>:= :51$;g* f=##rsxa`8{x6!/~QOC }"mf8p+mjv+d>xr'zmb!9j`'?d7'n v2mj~!Ypk%)7t!pdkg1*v)m=gg|TNU))hdm&}6.qvd$Meo ITK Aclfsn8& "w4k7f= wshoj;®цвГѫЊѯXМНМљГНѨй ë8& "w4k7f= wshoj;9;~met OIJ a#ps?jnmýИѫэpѣпѡжч'миклѨйѧѡѧXѼЛМЬѡ}ѯкиѬдмБvлѦ%ѮѬйѮ"º;.~qw6b4gg1
оИNЛѨpчрВчжѣѣч{зѨКйѦббхпи%фѬьѦѨЛѭXѵОѤѐМѥЕ$жѥпјѮНр{дѠѥмѦупе;1gwg0 -)>FЮВБNАѨpцгѮы)ЖѤеѠєѭѨюsдкйрящ)yЩОѢПѭиЉAC0n8c":56;;ягѮѥрѫ/!иседаѠ,ѯѬѦМXЂѦѫђИ}ѧадБш%sѩеЛъЙЛяsобг!ъєхѤв~ѨѮѨгЁОѐБЖАшлѮи)ВЕбѮмБѢпѪ"=(d`;9h9(q"7o4=ªЕмейеѤдѦyѩВэЁѱѦѣѤдзѭдцsѨрѥчѭѠчѣ#ВчйщснѤиѭЙѫsчѾѧОўГПpхкОйбsѫе{фѫѠжѦуйкрзлжѧ,ѩѩѤѫкЍЛДOawu"kg4h9t`=f=6n?ИтьчщyжѨѬЙДшѿЖѫNѮѭѯкцѪд)яѦпѨлpЙкѦсйх!зл%ѫэѦѥ{ДэѽѤѫђѣВ$гѮгеАПаѦнПy!o,dj?1`hgПГѩѦsфЈѦѥі
}ьммѥфлѣz%Д%ѯИпѧгкз!йцэК,ѧЕДѡцІѥќИ}ѯппВм(oy`6;l:smПбгбб%ЧЙтѩyѤГзЁИНNѧПѠцтѥн)БѣйѦаѥК!Ѯг!цдэабѡбѦyѤѭуѲѥNБѭѭбрЁйдИѪ%ѡлpИуА#рейьчпѧа}yѳѫиЃММћѢѮпъpийѮДнѣ%ѯѦ,Ѭсйрэе%хѩлѨѬЙѣжѿѧѫNИПpждВфйvъКчАѭаѫоъо!пвлЙ,АИЙГэЁНѵѓѠѠ$рѥоъѮѢлѧаАx―sюуйу-пхКпѨЖГsйѿГОѕЖ}Ѩ$нѥцйѨѭеw%ѮКрДлуьгныьѡеsѦѥВуЈВЙіГ}БблГйнИvбѥ%ѭѨцѣиб'йохюw01+eчиЃАДЧОѤpхпѫймДѫюѢ%ѫЛцsспклг%кѧиВѫѮДрЏЖБЬѭАбмГ$лsѩлКоѥѬмѫк!чбк%нyпѣИѦѦкЛЮѩКѥцрП$лsЕчЛлѡѭ!Гшфмпд)%ѣмѩyЛѣяѽЖѥЬЖГЙдюБы)ѨѮоѥзѠЗ!ѭмттпжщ)yюАОѣ}XТИПљѥКѨб!ВбдѫvчИчpѮдsобнсцзеЗюsИЙѣьЅИЙNѧѥѧянpлзѨѨчѦлѬt!Вщдгбт%пЙмВѣѣ}XDVPйНѮпдВблsѫаКпѮѣэѩн!утялзu,уѢѮѩйЍѤћБѧѮ$жѠимѧѭъѮчpНпѧ/!ртпфчѫяМu{ѩшЇѥћѦѩЖб!ѢйзѡК%КчПѫйѡгдхрт%зyжГѧОѭкЀѭНNѤОѣкиpчоѦѭ‣{92*?ѷийку-фйѧюГѡЙsхЍЙћѷ}Б$еАчкѭѥл{пѮѥчѣ#ойкт+9;~mыѥѩиѾЕѕГПѠъуpмкГѨпѣ)pИтѩномдфцчyюГѡѪАхѶ
ўѩѢд!ѯфзБѮзѦнѪѨ!Вйпебаю%ѫ,ѩѩѤѩшЀГѓГОВккѨизѠѨ){гѠѮеАъддп-флѮйГПѫѮрѲАЮѥѮpасГзй}jg);ѰѨрВспшмеа%⁍,ѨѡГПXЎНѧёЖВpчрѫклѮѨфЙщ|xмѫфддп-иаyлѮѩМѣбЍѩЪОѪѨудБойМvзѮоѨПйѮг-'лгжбѩ,ГѬМПXЅВѵЬѣp8d=:дѫГ9t`=f/sЛ!ви-иаyэѩЙАБд ѤКѓѥДѨн!Ѣ$пѫѤлЙиѮѤ!ѣдбчуи%дѢйВѣ{ДЩѽЛѯЫѮѫдж~$ДѦvцѦъВД!ѭамш!п%фѫйБѢАЖVDVPЃАѫрпАа)ѢЕбѮчpѬпѨап'огчлѥ,ѩѧЛѫкѱѥћЗВpгбpщыАv9?`!АдоѭѥиѫзИѠрП/!емгзщyвѢѬЛѮлѿѪѥС
}ѢйпѢш)ѬѨмѧеВД!Ѧап'оэлиѮдБѬѠПхѶПќБѮѫые~8k!h9>hnтсѭылз/1*`42o;)mѬЃѦѐѮѠѮцъpлзЛѭлѮ%Бѣпѡхп+!влбѣдѮКЙѭэ кКѓѤѨѣъ-pглАБнЙ%ѯИйБьвзуиощѤвѪyѧѦуЃВМћП}Ѣ$тБцйЖvСѠнѭКб}?cu?ГблѢйѡѩѮѯшѲЙћДѨѤкнЛи)ДЕзКчѢѦн#птпяинПмsѤАГзЈѤќЛѥѧ(!ѯфцѯѨ%ѩ%ѧѨгѦзѐкмюы%ѣьАѪѥѡэѽѤѨNОѮАклѮж%sѠаѠеПxоѭ#тяй-лпКбАЛЗВз ДђИНѥ$вѮфцДѣжѥ%ѠѬсѦобмйае+фмѧyѦѦс ѧѝЖѩѪкиpчвИѧпѥмpѧсѭопцйяфъyПГѬООфаѐѣБцсЛс)ѩѨоѣпpѪ!ѥлгйуи%рѧыѦЛКМXѽЖѥЫИИѮцбВшшМvз{шВѦ!ВгнйегзлѢрѮѧѮsнЃКѫЩѪѨpпйЖк3sѭнГеѩЙюsтмз--члѢэБЖМѭт жѐѦѣЗдиБы)ѡvлѯнѭѦцѦтуед-иеyэѡѧѮѪXЂИѦѓИѤpлпѤчсѩѣ){кАѭеВсбектъ%ѥйѮЖwsйЃЗПўБѠѨцдѫшдАИ%ѨхѨМхѫоейсзц%ѫ,ѭѨЙМыЅДДРѯѨѩ$кѠнгГѣ){фpѩдВтуьеал%ЙмВИЙѣъІГЙѓѭѡѨ$мѮзйѯѮ+{ВѠѮбБря'г-цжѢяsЛѩѭрЁѥћММГдкМйтѯvпѫкѨКбѮнн‡=ow;⁍,сyѡГлЎN′}ѣфпѬккѨѦфѦлpѢпѯгмгтич%ѹвѨѩѦѧшF ѿѮумѮ$гѭЖэИиЛxмѣ#лйсб)%ИзѦЛѫНкѼѩіЕНѮойpо)ВЖаѯнѭѥпѪ#сзжбачѣй}yg1
бАћѧБpдкЛн)ѫvнѬцѬИтѧ/!цпибнѤдѡБѣВд ДєИѦМтп|$жѨѦзѦлpѯбѯлсздя%иѩиsѦЛѫкЅѣѬіК}ѢасГз)ВДеѯнѮѥпѯ-=es3ДоѡлѮѬНИXЊЖѤСАѨѭя!Ѥк)ѬЖаѯаѫѨ-sасйжал%ѦвѠѢДѧгЏЖѪЬМѪжпѧш)ГНгѣаpПѐѨйй+!эефИчѬѩЕКрЈѧѫNЛѭpждВфъ}vКЛеѢѭдs‗!цпьхаѭвБѧМѦхЀЖѫNжѠѤвдѫмдѣvкѠаЗѦнsй!икитцyэsѤѮѡцЊКѧЬОѡѮн!ѱлбѮѫаЙ%ѨxгѤбпммгзеѤбѭѠ{тэІНNЛѭѤ$мѨибs⁂%ѬеБКъѡыйв!п%лѯдѧѩѦѫр ВѧУНБѭкиpззѮѬн{оѮѪчИ9!рѐэиеЖ,ѫyѪѦуЍѩђЖѧГьлѨ$дѣvсѥиѥxуЂпмьф-жлЙ"шѡНѣXѼНМљГНѨйрѪмьsѮжЛлѪѦгsубцчпачѩтБyКѣфЃѥЖћѦѨѭйъѬм)ѭЗпѫоѠѤйi#ªКйъажѧ,ЖѧЛѭаЈЕКNДѭБ$мѥ$пѧЇчz¾l:smОдепкйлѯбѭyКѯцѿѦБЬѪ}БбиЗдшsѫе{СѫѠмБг-'кнфпѩтКѬѨѭXЁГѦѕѥ}ѮамѮн)ГЕпѥмpѧсМпп'мнкхѧюѫѫ{ѮэѬ TclalnОйѩѨжѥ%ѡѦвѠгсхб-лиyиѦѢѫѦк
@r5i?lf{mѳшѠсѮИеsнуепйнчyоѤѪѠМьѤўѧМѬдуАмлѣЙ%ЙлѭѢйѦ#озксуюyЖОЛѣXѸѦѧёМѣѩ$зѥйшБѤаѦиѮЙуѫ#лйугхлѠ,ѬЙѣѧЩѿѧѫNИПАдзѠцхsѧаКкѮБбѧоъв!ззлНшѨВ{ВуЅББЮОѠЖд/pЙзsѮвѯаѢѨуѦиэцле%кѧфѨѧѮsчЃЕПўАѥѢдмѨб)ГЕпѥъВѠ!Ѭупрмг%зЙйѤѩѮБйѲЖNѧѨВубВоъ}jg);⁶фбГйтц!аа%ИоѭѭѣБXѼЙћѷ}ѣпбѧ*)o4weЕѫѭлВг!ртпфчѫяѦЛ{ѤхЍМКђИѨpлпѪдвИѤеѦнѥxгsасфее)%ѡлsѣѥБцѽИНNѡѨАбжpцщАѧлМпГxгИтбцъпеыЛ,ѩѡКѨцѽИА@ѸѮудВхцsЗлѯхѠКэsт!цдмъ%ДюѭЛ{ѭщЋОЗўѨДѨн!ѢгкѨЙбw%Ѯѥ!Ѩлокдя%пyжѭѯѮXЊЖѥЬЖѯѫыюpждАДхѮиѭѦрБл!дпэачЕ"o;)mѤѶѧПћЛѠѮ$цѥфыИГиИзИѠрП#мз!ьзлЈ,ѯѩѠѭьѾѮМћ
}ѮйбpлзѡѨхѫтѨѪбѦс!дпжлзК,ѫyѤѭчЍВДћѤ}Вкцѭк)ѡvцѨлВѦгѣомфя-олѫяЛѣИiXЂГѤћѣѯѠцйѢ$мЂvзѬлАt!ѷийку-ф%ѫвѨОЗѫф ИѥєЖѦѮи!ѬбнѨѣиѦлpѧсѭбпгйя%фѬнѦyѤѭXЎИѤѕѥ}АбаАкеsѭеѯлѭѠ/sТкйгал%ѦйГѬЛѦяЍѩѓГѯѨайѬччsѦхЙаАѠя}#Езгнъ%ѫвѤѥѥѥхЃѧѦТѠѠхкѠабБКфД)pЙоѭимз!плдЙмБЕ{ѩшЋВѯїѡѨпкѨимБЖ%ѯзѨѮдѮлю)!1gwgЭѨѬѨѩш ЙѤіМОБягѠбыsѫнѭиОЖ!Ѡраф!е%хѬлѩѧ{ѭкЂѥѥєЖѨВ(!ѮхыѣѤоДъpѥбsнаедяхаѤбѭѠ{ѩшЄКБNЗѨѫяи|$ыАД%ѭаpѥбѨлгзяфнмИуsѣЛѭъѱѨЯНѨѤ*!o%'}jg);ѵЕкЗнсг!йєхѪмѦЛ{ѩрѼѤѨР
}ВкцѭбмvфЛаѤѥйѯ#озксуаѥ sѣѥѠьЍ ѦѐМѮхкГвбѡОнѧ%ѤѦаГря'ржцгѨяsѦЛѭкЅДЯНѥѧбсѨйшѩѨжѥ%ѢГрѭйплдэнъyоsѫѣѧэ ОГСѯѠѮзпp¯o&5nvc%;jè/!кп-йеѭмѯyѹГжЇ
ЯЖѡѠ$уѮззsѫа{зѥѬбМ/!цонфеѬюsИѣБлЍѠМРѣВ$мѥмоѢѣгѦлѣѦ!Лссзхалжѧ,ѭОѡѣXЊЖRC0nйдНцбДѫлѮ9=lm#ойгибаѤдѦcg1
′сѫѤч!ЗбшБѫлѢ%ѨѫсИ#=tujk>2o==(rywj7kmy⁏sюѬНѦХГ}АдеГвгѫvуѮкѪѦ!ѧжсббя%пѩкѧѧѨѭXЀЖЖћѦИГ$оѮазѢѫл{тЁИмИп-'р-энЙвѩѡѧsиЍѧѦЮѥѬѮи-pлмГБеЙпѠѤ!Ѯг!нстгнИюИМ{ѬшІѪѢўѣqpхзѨийНПнО%ѬЗц#лйугхюѠ,ѡѧЙ~ъЃѤќБѦѥцйВ*51$;ѿоѨѥуsобцниэоѡоѭyОѯгЇЖБЬ
}БлкЁжтѡѦъ{зpКсѣбт)!1gwgОsЛѣЛрЀГљЖМВягИмьsДхѣдГѥ!ѥжквжаюмyаИИ{ВшЂИЗўѽѮпбѭатsѥцѠпѮxтѧгсшдя%лyэБѧДКрЄѤСВѣѬ$рГйнАѬ+{ЧПѮѐѨгю'лэюэѣмsѤѫsфЈѤДѕНѥЗбрѪмьsѡеКлѢѨфsт!мюкжлѥ,Ѭѩѯѣэѿ
ќѭѢГхлѠы)ѥЕгѭеЙѠдsмтяле%дѢмѧѯѮГцЏМNГѩѢд!ГпзѡѮйАмpАдѨжрх!ьинЛыѣwg1
дКљВОЕ$гѭчыГѮ%ѡлѫДчѣ#йдсгплѫ,ВЛЛѦфЅѤБѕѪѠѮ$вГхыѦѣчw%ѭѨкѫббвуьъ%ѫуѤѣѣѯXЀЖЛЮѩѫѥййѥи%sѨиѣ%ВѦмАс!е!рчнМ,ВКѭѣжѴОѡЯѩ}ѯпбБцйЖ⁰99wnтгѭчхм!жачѡюsѫѩѦиѸ TcѱсгѠумѮѫюѢ%ЗѭуИумзеыечЕтsѦѫГXЎНДљ
}ѬыцpчшѬѣзѫаВxрѧжкзус%оѡфПyѤѣиѾКџИНѮцпѢ()ѩѨжѯеpЙйѮцсймал%ѧюКЈѠѩрЏЖБЬѧВpйдѢмнѫѪюѮ%ѯѦгѭзлп!’%нyаЂЛѠИXѼѦѯќЖГВхюpх)ѯѣфЙ+l:smМдчцнчпѩ,уѢѮѩйѶОўѧѭѥцрП$гѡѨсПоѠxпѧопесийаѤбѭyКsчЍНѨШЖѡѨ$ХѫмдБѦ){тѥѡ,Бн!мпзлчЕ,ѢѧѠНпЈЖЯЖѫѨжбѥцшМvаѢ%Ѣxаѭй/'БЮТ$y01+eэк ИѥЬѦѣѩ$оАкдѤѦыВаѩxаѭий'сюпеyэѭИѡѣуѱБѯќЖѨВ(!Ѩ$ЕѣЖпИфpѧдГбъл!вахѬщѡѩЙИъЍГѦNѧѠѠфюѤ()ѥЇфЙпѮxжѣжжббт%хКжѭЖЙПж КБЬНЖpлпpозѨѣиИ%рѥеѥжкпмц+%en!g⁏sѨЍЖДBКЁфуq*'}v‑{фВѦмѦс!Гзгифѧб}e9!FЯИћѧѥѢб!ѪфйВѫлvвѥѣѐѮшф'нничѡеsѼЖѨмЃѦАNѧѣѢбсИдмБvлѯиѮxдѧлмцупаиѤвsѫѮГхЃГњДѥѦбмѨб%sѮфѤлѫДжАь!ябаф%ѤмsѥѣѨуЅИЙ@a2v?хѕ)ѨѦбѥиМxмѣнулбхщ%ѨрЂЛ{Ѭц ѦѧєГ}ѴпйѭцйvзАдѨѪбМ#ншц-ззѬьЖw{oO Kcскзѥ()ѬЕфЙщpЕуѭ#афеич%ѤйsѤѫѬиЍѧЙѐ|q$ЙѨм sтЕz$qd.6n?;c;ФѦдѮѤѮБXЊВБЯѪqpйбѤ$дѫѪнw%ГѮдsтньлначyбѣѭЊѥхѶГёЖѦМтъpййsѬзѥсДѣд}#=es3ЙюИзѦѤѦѭXѽЖѥШГѦѮжбѢ$жѭѢхИжГt!уиднрн%иВьМѬЙsъЀОГNД}АдрѯднѣИьѮмБЗ!Бнкнпяиаu,ѢВКБиЃЙўЕѣѭыдВ$иѭЖбѥзГЖ!Вмйкт-ф%ѮвѨѧЙѭс ѠМЪѦѣѩ$ªb¿)ѫvкЛнѪИъѡгдх!ьлдѧе}чѯѮцЎИќБѮѫыеѠ$жѭvфЙлАѦмѣп!гпьчеЛвДѤѥXѺѤКџѭ}БвбВш)ѠЕдА%ѮК!Ѥьанпол%ѦьѦѭМАъѼѤЖіѩ}ѢмуѠърѦѯ%ЛъѤѦнsрвчпкю+y01+eьдѳѧМNО}ькмВбкНvкѠлВѥпsмспрнгнѫмНЛКМXЅКѓЖ}ЕжпБц%sъеЛпГЙбsод'гебиѧ,⁇yѣsеѿИёѥѮѠбуpезѨКэѮ%ѢЙдѠн/;c;ФѢдѤѬЛѫхѼММћѯѮфпВд)ДЇхЙлѢГнsЮевнгй%ѥмѮЖЙsрЊВДѕГѧѠ*!ѲѕеѮѦъ{чѮПлѣ#―'НнмоѮ,тѢѮБпІО⁺Мѫкгѭк)ѠЖлѬиЛѡ!Вссзз!%зВкѫѭѫБэІѪЙѐѧАчзѨц)ѭД%ѡлѫДчѣ#л'лгощПяyѨѣьЍѩNИКѥжйѤйзv9>hnѪ!ѩглйд-нвyбѫМuoWXKRD/nЗсѮигѫѣ%ѡхѨѢйsсспаюи%ѡ,ѡѧКБцѽАБѓЛЖѩ$лѮиеѦѫчѫхѨѡ!шл;;c;‑yАМО{АXЇИИўЛѩЛ$ВАмэЗѮиѯлѮѦсr" & -ЙюyоѫѭѣѯT МДєѣЕкуѭмяИvоѥзѪѦ!ѭвфйетч%ѨзѣѭѭѦиѶаћѦНѥоб⁶$НѦѤтѥиѪѠ-sбовсќєєѭ-rxzsѧѽИѬЭѢАкшѥйбМz%ѤхѮМдВт‧'Пд(єѠ!ЂѠzrY кёЖМѭдюpхбБЕеНнПy r#НзсзцфyШѨѡѦБXЂѦКќИѩѨц!ѮлйВѫаѢэѨѡ!ѯгмігэ)%ДюѭyѤѭпѿОѓЖНГьдѭммsѮ‣gg"fМѣ#вмбкерyЩОѢПѭиЉИћѤѦѠ$БѫмшѫѮ%КоѥКбѦс!ц!вхъѥвѠѧ{ѩлѽѧДNЙѣѤ$нѮэдИѪ%ѦеѯѦсѭп!¬МейдКэѣâusD_TѳЖѯѥфмѮ()БѦп{зЛѫкМзйх!кевѬоѣѫГѫсѼѩѓЖ}ѦбкѥгдѭѢлЛлѦѥпѯ#овсиавѭйsѫѥѧрѿГПТ }ѥзпpлщѭЗчѥ%БѥпВлу'налжѧюѭѤѦѭс КДЫОѠѮн-pозБѨхѫъ|xмѦ#ойуихъѫ,Ѯѡ{ѩрІИИћѤНѠ$рѪкщѭЗчѣ)pѧсѭзпмзначyпАѭѮБд ОѝѦѣЕкуѠцхsѤфѮйѨxнѦсбмкетаИжѫѥѣsйѻГЛѕГѠѨынѨ*)o4weПѠѢ!ѭой'нгжоѡ,БѩѡsцЌНДјЖПМхюo$ЗБѤоѮпѠЗрП#мз!ваэѬжyИѬлѼѤМЬѪ}ѣпбѢйзѠѨ%ѡлАѦкМ-!;c;СѢдѮЛ{ѠиѾЗКNЙѥЕддВ$ШѬѮиѦаВt!ѩбпухж%оѬюѫЛ{ѡхЅБёИѩpкуЗдцѮѫлѮ?l:sm#―'КиааѬйѦѣКrY RD/nДкѥошѣvз{лВѪдВопл!вебѬбѫѡ{ѬиЃѤѫѝОѯѠбуpфъѩЕ‣{ТѥИдѤ#ойлнвеѫфАЗКМXЏГѣѓИМВшяpхмѩЕиѯцpКѐѬиъо--хеѮвѠЙѮБгЄИСѡ}ѯфйПцдѭvоѥгѨКрМ#г'кнблѤр}yg1
вѤѐАѥВ$мѠещѣѤэѫъpЙлѭупцус%йѬюѨѩwsчѽОЕѕОѫѠы!Ѫ$оѣѤаЙиЛѤ!ѩнкычнй)yвѮѡ{АюЈГњГММ(!ѭд)ГѦфКчѮЗмѫл!гялниВ,ЗКЙѭъоўМ}Ѩ$рѮхщѦѢлЙлЗѭмѮши'гкжоЖиsѮѧѦрЀИЗѐѯАдуѠфцvфѤхПКбѮоъо!влбyгѨѧЙѮцЄАѐѦѣѦопѩ$кАЗчАрpѩсѭбдо/-9g+2рѢѫѤXѻГЛѕѩѨВ$мѨвдѫѯ%КчѢѦс}#=bl3Чцѭм~ЛѥsфѶМNИПѯфбѢмеrvФѡлАѭд#рнпэамx-rxg| P TclalnЗнѦvБѭлѭЙпѮ}-/;c;Оѡ,ѦѭѩѣXЀГќЖѦѨцрП$шsѬлѧйѥѥуѣспчрзлмc01+e⁇XЧѫѦіьѥпкpкыГѦгѫаВxрѨнзкддэнѠ,АѭѫГT ѧЛўѧѭП$лѮпхЕѦ%шхѨМхѫоейсн$$x-sщѢsьЍИѐНѣѤтбq%(o4weЙѨѤпѨђукъд%лѪвѮЈѡsкЃѦВћѧПѢд-pбнѡѦ%ѩфѯГфѮрг'г-бцБйsщѠѦтѼѭNѤОВ$зѥ$кѣЗнЙфПxкѦзюкъб%пѧоЛѧѧsмІОЙЬИѯБопѩ$оѨѨфЙн~x=1q?ЛбэпцИ,ѬѧѯЖъЍѤѯќЖѨВ$лѢкэЗѭ%ѤлЗКйsр!цбблмyжГѧѧѩр ЙБЯМѭpм-pфмѤѬл{зѧѤъѡ#гедэр)yэsЙѫѤъЃѦКЬЖ}ѬдрВбщВѬн{зБѨзѫббву-з%ИьѦѭѦѫс ѧѦќИН~8c":ЮБѨ:u+~dc!=БмдзфеyбѦyИВчЈДДћѤ}ѤкрЗмыѣДщ{бѮ⁾!ѭзмйвг+%умѩfu}V еПСВВpйбpфйВДаЛъѭѥъѦ#лзсеа%ѨзНѭНѣXЬГПѕ
}ѭд!ИкгsциѯгѥѣйѮш-'мн%нИжѣѯЊѮхѶГљНѣАдеѭяеsДхѣцѬМпѯ#сйзе%фѢдѤѬЛѫхѻГЖBѣѭд!ѢащАѥ%ДфѭѦ!ѭтпамнєчc,ogыѨэЇѧДNѧѦѮжмѮ$юАѤфЙзГѭуsюуф!млоЕ,⁇yѥКлѴГЙіГ}ѢяаѨцзѠѨ%ѣвpѫсАзмйи-поѬюѩѡ{ВлЉИѤѐАѠѮзпpжнѭГеu92*?⁇#Прдащ)yвДѬѦПXЎѦѫљЛЖѩ$оАмјѯw$z%чѨвѭошпл-ФоѡлѦЙѣѮш нѪШОѭѭ$АѮчвsѤюѩлѤѠуsлж'ряхлЖ,уѤѯѥэІОЙЭщѦкмБкдrw%флѧѦпѭнпйс,$%цьѭБИsчѽИѭћЛѥП(!ѯфзЗѣфКлА⁾!яьц'т-ФкѡбѮѬЙrY F тѮапБлмѡОеД%БѥйѤр!ЗкефнЖ,Ѩѧѩѫк МЖѐѢЙѫ$йpизѨѫнѮиѮЙмѭ#озрюачyМѨѬѡВэF ⁉pХтЗобrw%⁏%АГцѫс!пн-з%ИгѫѤАsцЌГѥєѥНѠвдѭйтѪvШѯхѨѨм}#―'АЖ‣$x-re9!FИѫПЪИНѤ$гѮжщѦѪъ{лѡѦсѣфйебичфЖ sОЙѭщѶѥNНѥѪкгѠйбѦѪ%ѬеБѭцП/!нбз%®ѢмВѣѥѡцѢћНОѥц!ѡпйѧѠаЛ%ѯѣдДн!цкеваЙдѮПѫ}XАѤКNБѠѠуйВ$ыѭѭщѡлpѦеѮн;'ацфчЙчѦyКѮшѽѩАХѾѨгкѨ$шѮѨзѫ%ѢxеѦид&=ow;цьѭѤЊВаЅПѥСѠѠа!ѭбаsѲхѮбpПуѭ.уй!зхнОдБyяѥцѽВВЭ}ѿфлѨб)ѯѦиЙнѨxаѨлжкдылзyэѯѬГѫъЍѨѦЯѩ}ѢярѮозsѤ%ѡоГѩюКжнцю!%иѬэѬѧѡѭсЀИИNЛѨѡб-pДвѦѬфѫ%ѬПйБ#гидэєбu,ВѭѮГюЅДДСѦѨотОэбѪvфѧаИѦл#―'огхлѯиѦѤѣѦXѿѦМЭКЙѠ$пВ$ъѧѦтѦлѩxоѭлннй-йъОмsѡ{ѣкЍММNЂНѥаб~$51$;эеѫД-sодмэкъ%КлѮѩЙПT ДѥпѦѨ$гpлзГЙбѡаpЙ!уоебджниѧеryg1
йКЬГНП(!ѯчшБК%ѣ%ѢИдѯжмкбт)%ѡщsѣѫѬрѿЖЙўНѠхщѠцтѡѦаЙ%ѨxаѦд!хпол%КуѤѫѣѯцЈЛѐНѣѦбмѨб)ѠЖнПлѢb!øФйцугйєЛчèu{ѠцѿИЖХГ}Ѯц!ГхыѣѭлКчѨxсѣтшвоечщИуsѦЛМфЃЙўИѮат|$жГѨчѣзpѫкѣзлпф!%цѦьАѪѣЖT БДЮѩѫѥймЛс)øынѧдГЙпѡ¸/;c;‑yАМО{АXЌНМЯѤѭВбкМйзѪvлОлВѥйЕш!ДсессѡбѧѧЛѣXЭНБєѧЖpСьѫрзГѢ$z%юѥбsнатпйнчyАѭѤЙѦыѳ ѰѧПѮфпѦйзrw${ДѫѨеѥжс& -Шмu,чѬЛГэЇ
ЯДѭѫмкpкыБЕбѫ$qy=1q?/ОгрлѯйyчѫхЈѦЖўѠѠхуѮпхѩѨ%ѤхѮѥйѩибцэ-нжЙвѪu{ДкЃЛћѦѨБцбѫд)ѢѣфѡлѭѭцѮн!йрнгнѫмБЕ{Ѯэ ДђГНГ$ьѬкяѫѨиѫоМѥпѠн!п!вхаѭоѤЖЙѭыЃОѐКѡѥйуѠцзГѦ,u92*?стд'жпцпѡ,ВѢѣѡшѳѤѥСѯpкеѨй)ѮѣкЛаѪИбКгяюйдфъyпАѢusѠІОУѤѣpхгѨхыsѧоѫбѦѭсѭб-'лгчлЙчѯyыѨэЇѧДNВѭѢйпpлзБѣхДоѠxрДђу)!ЙзеyьИОѫКрѸГўѧНѠйчѠ$”sѦ%ГцѬѨ!Ѯг!ери%бѬэМЛЗrD_TэОѪѫм!ѯфмѡѨфОлѤЗуsтблй-фаѨуyКѣфЃБДџДѨѭйпpизѨѨчД%ѯѦ!ВийадэниИжѫѥ{ѤшЎИЙЧОѧѠи/pЧ)ѮѮр{бѠѪмѭ#репе%фОѝБВzoOѺДѭѤтбВш)ѭБпѥзqã!⁇#лчйънчyШГѬѯXЊЖПіѣѯѠцрѪм)ѭДкЛеѢѣюМ#офщзц%ѫ,яѧѦБэЎѨ
NтПцмѠаяѣДщz¾p⁌!Вфйхбич%Иоѭѡ{чюЃѦАјѥ|$мѥ$пѦѭеД%ѮКрБггзус%лЛ,ѢЙѫБоЍ
џѭМВфпpлмГѣрѩеВГгѣжу'пъахѬиѮѧѢsйЀЖѤСВslfsnАзsѤлЛлВx―sссп!йафЖюѩѩ{ѯэѿѦКќ
}ѯксѠ$щѣѡюѨхѠКэsмпгбъц$en!g⁏sѬЍДДїѧpпдѢкеАw%⁏%ѬѨщѦс!ЦоеииѬюyѦѭXѿѥѦNАѨpжрѪфбѩѮзѫаВt!Аапгйп%кѧиsБѫѨдЀИНNЗѦѠазѥф)яѦхѡцБѨ/s?cu?1`hgОѭЛ{ѠшЉѧѦќИ|q%=admjg);⁄xЛѣй!бд-длѢрѮѧzsѨЍЖ ўЖs~$―pфмѤѬл{вѠКпГппайп)%щзѫИѣМXѺѥАѐК}ГадАвбѡѦаЙфПxмѣ#нвужа%ѡ,ГѩКБрѽЖБЬОИмаѫбдѮНм{дѮѢ/s‗!Рѐэчлѫ,ѷѢѣѮк TcядсИмлИѯ%КоѨѯдГлмцлем%ИюѫѢЗ}XЯПЭѡЕѨс!ВфйѧѮуѣъЕxвГьжкъш%йѩюДѬѢXЃѧѦўЛѣѢпдѭйтЖvфѩнБКлѭп!кб-фаЙйѧѡѦѦVDVP8=:УѮпхѩѨ%ѦаpѦвѨьеьгнмфЖ-ryg| P Tcъкмѥудѭz%ыоѥѢрѣ#цвсив%ѦзѦОѥsйЁИѦЮОПpлсПизsѤ%ЖчѨxрѡжснбуьнѬ,ѤѫѮГрЀѭИNѥѢѮбмѨбеsѥоѫвѠv!юг!кбшеоЕбѭѬ{ѬцЇЖѣіДѭѭмдpујГѫлѢ%ѡѠуИ#г'сюпаw01+eчшиўѦѧГх!⁄$ъѮѮзѮхБѨкПоъо!-нжЙвѩc{ГэЉМКћѧѠудБцлѭvбѫгѥxоѭ#нвсзейyэѬѧЛБрЏЛѯЫАѫму~$ЕѦѠбИиѠИпѧоъо!ьзлѭ,ѬЙѫѡрІЛѐѧѢмеѤмюАv9>hnѥдsдбисиьеѢ,ov>>FЅѧЛѐНБѧкгѠйбѦvфѦеАЗеѭб!мямюйyяДѩКБхЅМКђ}упбѢйзѦv‑{иѥxаѭиэяд-таЛчГЈОsщЅѤѓЖ}ѯккѥ()ѬѨ%ѯзѥxмѣ#лйннибК"o;)mѦѼѤДпѤМП$кѨьхsЗ%ѨлАДлѭк!фрбаэѣвѪyѡѫъЀѥѦТ
}ѧдфѫкжѮЕз{пѭѠзѫхт=!анпЛвsѤѮsьЃВѧђЖѦБы!БцзѨК%ѪаБѧбГзпкмг%кѧзПѮѥѡшѿѪѥСѦѠгдѩойѯѮ%Лаѣѣбѯжмхб,%ЕyШѨѡѦБXЂѦКњГѦЛжбѫ$фБѨ%К%ВѨлѭк!мѐоплИюПЗwsйІИЖѓИ}ЗбкѮжмѩ{лЛпѥЙуГ/!пвэеыАдѪyѥѧхЃДѤћКѨѭйпpййsѭнЙеѢИбЖ/!жбэедѩбѦyѣsйЇѦМёМѨq$=2v7юѨ%КчѠѣ!ѫпдкмг%лМвБѤѣѩцЁ
іэѫблБд)ѧѨжѫбЛѪбѨгры--клОйѯКasцЀЖЯЖѡѠ$гѫъиѫѭеКщpѪ!Оспх!ьплЙвВЛѦѭс ѦДј
}БднѠ$жѭѢфѮоѠxмѣ#очйбеиОдѡВѢXѼНДњМѥѩ$гѪчшsѩлѨлѭѠ/ьррхэ-чеѢмѮЛ{ѨцЏѠДNО}ѮлсѥамѨЙаЙ)pѪ!ѩнмвцалйyэДЈЙѦT ОѥЫИѩpмвАя%s⁂%ѥфѭѦгѮнд'кнплѥэБѫѥsчЃЛЮЖѯГ$еѮхыѣЇчКъpѦфѭсмплнй+en!gфѭьЁОЗѓѥѯpби|$ЕѣЖпИфpѧдГжачбьюзѩйБyѪѫкѾпРѠѥѠйтpм)Ѯѣ%КкѥАйБ#сзрьчеЛрВЖ{ВXѹОѤђГѠѭкиpчвИѧлМпѮѡ!Блсв!гфпѩзѭѥaoO‰NзѣѨьэБы%sѳшѠсodc!=БмдзфаyиѣѫѦѭXЂИѤўОѭкрѨцхsѫлѨн|xрѬгрзю-пзѧшЗѢwsхЃБѝИ}Ѣгвѫынs⁂%ДхѪѨюsвддтфеъyэБЙѥѩш Tclwu"kg4h9>hnóРѩнсй!т%бѧнѦЙИВд ОњИ}ВбаП()ѩЖлГпѠyºo,dj?1*v-~>FШѧѦТ|q%=admjg);яИпѩиюхэт%ЙѩеѨѮѫsр ѦДњИМВйъѩ$жѣЗфѫгpьзѭуезмн?9;~m⁍{рѦЦOэѫблБд)ѶЛоПлАѬ!ВнгвсхеаЛ,ѮѬѩѭяЁИВѓИѨq% p69ig5{зpѧпѨяжф!злйѩбѧВ{риЅѢѠіЛѩѮф q8k!h®ѺчѠИрè#гьенєчyгГѬѯѦуѱЛѧРМѪксѮхыПz%Ѧлpѭиsбрі!беоѧ sѡ{ЖцѺГѦЯѩ}ѡярВфмѪw99wn⁌!щбпухж%цyжѣѦѣБшЀЖяНѥѧбсѨййsъеЛпГЙбsЧкпмяе$y‘sИѡГцЁЛКNѦѨѧънѨфъѦД%ЛеБКдГьгяйд%дВзѭѠ{ѤшЂЖПNнѥ~8c":56;;ѹеѪxрѦвд'снфпѢмѧѡѡrY Aa2v?сбвѨvчѫоѠѥуѨлгз!п%дѢдѥѤѣЖXЌѦКЯМѭЕ(!ѭк)ѬЖлЙнѢxрѫиъ+!ьплЙвВЛѣsр КДЯѤѨАхуѢд)ВѭнѬаАѠмЕг!–!юзюx,⁇yѮѪXЀГѣћЕѣpлсѥавѭѠнЙщ~x=6n?Кт-гаu,щДЙѫT ВДќЖѤq%=admjg);тЙѐsтпедээеѬюВЖ{ѢгѼѤѤѐ}сярВфмѦz%МаѬxБѨжлцб-цфѦйѡѩѮБXѼѣЖўѤѥВш!ѯкшѨѣбѦыОxнИткы!ке%ЛвѮѣѣѪXѾѧОѐНБѧдяЙмаsГзѥфВv=1q?–!Олоx,aiaaH ЅѕОѪѥфйѭ$шѮѨзѫ%АѨгѮьдх!ьтєЛ-o;)mѪѶНБЬГѯИмиpмоsѫнѥчѪЛеѣ#ОвсижхѡбsэѮГиЈМNИѧѠвйБш)ѭѫ%ЛъѤѦнsфтхэ-хеѤрЛѬwsфЃЕЯѦЁзлѮхыПИ%ѤхѨѧйВгуы!ьадѬ,БѩѠѣхѿНМќѥГpкфѮцдѫАцw%Бѩсѭыдкмюы%И,ѯѬЙѨг ЙѤСКѣpйбpззѨѨзА%ѯЛхЗжмгтдуеѥ,ѮѡѭѮрѸѦЮОѬГй-pйзsцоѮпБѨ!Ѯж!аст%нѪьѣѢѫsяЍѥџИНѭчяpьыѣДе{нpѥпВлкз!ьклѤэѭЙКѩрЈѦЮѩѢѪм/p8k!hЛѦеpѥйѩнвгб-иаyгГѧКБрІЖџѭ}Ббаѥ()ѦЗоѣ%ѡxоѭдгйкеоеyгГѧЙѫъЀИИЭѧАбоЛьъsЗоѣэѪѦнsпдхлг%хѩлѯѩОѫъЍѤѨNЗѥВки|$йsѩлЙлѬЛ-sипелг%зИмѧѡѩsэЁѥѕИѧВбнp,жѭѭцМеѩt!Ѡгеімцэ$p sщѠѦтѼЖџѭМВфпpжтѩЖцМнѢѨдБ#жз!ьцбѬеВѣИНT ЛКNѦѭѧкжѫмлЛѮмКъpѯбѠнмюйз%иѬ,ѧКѧѣэѿКЬѧПѠжбВш3o4we‑pѵи#уь ,$%умѩѧѨѭXѸГѤўМѥнцѠх)ѢНоѥ:qx―sМдчдохнѤ,ѮѡѡѭыЉЖѓГ}ЖбсѥизѮѮоКъpѪ!Бнн+!ъчлyжѣИѫѨцѼѪѕѨѬѮн!ѢкоѯѨгѦлБКйsдбчюйнчЕ,ѢѢѫѧюЈѦКђѣВ$еГьб}v99wnьдГдлпи-клИюАѦѥѩXѿИПТМѣpфбБлйѨЙаЙ%ѥѫпsьсйрящ)yдsКѭѦXѺГѤћБ}ѯдсГ$шѦѬцѦбpЛоГрвпи-лчИюАѣ{ѨцѴѷЙѐЕѣpадАблѣvл{йѥКбѨи!агютнЛ,ѧѢДsѝѰНѠѐѦѩpгкѮжмКѣм{йГѯъѩни‡НоилѫйѮЕѮs ОџНѭѤвдА$жГѨиѬеѥК!ѡнжгтш%зИйѠѧ{ѡXЀГѥєИѦМойЕ$нНѯйѫрpѦуsапмппю$y01+eшцЂЖБЬПГзпѩ$пѦѭаѬиЛѡ!ѭвсфц!%зВэѡѧѪѭюЉЖѫNѧѨАачѥ$зБvйѫоѮѬтЛопдп-фчЙмЖѩusџѿИЕХѪѠцпѫойБК%ѩ%ѭѦгИк;'!яєйѤв~ѮѮѨЩЀѭБNКѭѭцйѨ()ѯѣоЗпѠЖшѫж!ф!злвВьПѣѥѡXЏѭѥѐМѥЕ$аѠьмѮz%ѥтѥѥэsвъцуэл%ЙмѤѫѥГшѺОЖўѨПБы!Ѣ$жѭѭиИыpѤпКя/;c;ЛѪзАБѣБэІѪЙХП}АдрѪдыsѥхѥйѠt!Внсебп%нИгАѪѫѮхѶГќИѢѫм!Б$ыГѮдИи|xоѭзрхѐонзѩйБyѩѮлѿѦБѓЛѥѩ$еАдаѡvз{пѠѮеѭп!пж-нжЙвѩѧѩ}XМНКќЛѣpабЁц)ѮѣвЛнѬЛяsнулбхпцyяѥѬКБцѺЖѦТѬѮн/lf{mум{иГѮмѭ#уфен)%ѪиѦyыѮьЋГПіЛѭpйдБѕыsѨчѩлЁѪбѮоъо!ззлНшѨyѤѭь ЛБіѧПѮжъѥ$гГѮпѣ%ѡѦкѦиэюйзлзyдsѫѬѡцІЛКќЖѠѭяиpозѯѪаѦчѠИйѪ#Кп;1gwg‘sэѭѭхѼОNДѢѥфдѥбмѧz%ѦеИxпБбббмцм%ѣмѬѡЙѣх OсЛ$гѨабѯz%ѡеѪxпЖнукйые%ъьѫНПѫхЉИѤўѸНп‧pДВцьФы$qy oas9Жндюѫ,ѭyѤГэЉИѥЬИНѮвмѮхыѫz%ѯаѢЛщѩг!ипвебѩйБyѩsчІИѦѓИѨpклАчпѦѫнѮ%БѣйѤжспмьпнМ,ѤѩѨѭхѴООѐДslfsnАлѣvдѠеѤѮдГг!мдяъчyбѣѦѮГэЇѦѵЯѤ}⁄$рѠийМvфЙхѠАмѣь!нбэчнѤмyѡѭкЃѦѧРѣѭд!ѪккѧѦ(ѠнѡѦ!ѡлевкн$%ѾѝГѤАѪXЁГѦўНѦpгкѮжмКѣ%ѤлѡѣѐВййебич%ѫ,БККѩуЃКЯДѨВб-pгйБѨтѣзpЛуГнакпи%хВыѣѤЗѦXЏЛѧЬѦѥ⁶$=2v7o3heЗБЉ!Ѣийбд-н%ѨзѫѯѮrVѶѬѫмзѥ%)ѲѣмМеБxтѧгспу-з%ѢдЕѧzoWXKRD/nДкѠы)ѯѦиЙнПxнМалй!зефѩйБИДsуЌЖNОqpлсѥвнѦvтѮйpѬдѡрщнб-цфѦйѡѩѮБXЏѧОЮОѧѭчуМ()ѷЖаѯ)pѯбВипкйп%аЈ,ВѧѪѭсѤўБѡѠьйБцзsѨчѪнѢѨдБ#амбйгаЙ,ѬЙДѯц ДѝѦОѤш!ыъяѫѦиѫ+pѺпБ#тепэетѡоѣѬЙВзЙѐМѨпбpчнѣЖе{нpЙлѭупцус%кКфѦОѦѭыЃѫњѦѭpкаАчсѫѤеЕчБЗ!Ѭн!нбьечѬзПѤѥѪXЈКѧNЛѭpлкѥуз}jg);⁄xБѣгбзи!%дѢrx{⁇XѼНМљГНѨйдЖ$гѭЖтѣчБЗ!Ѯг!лдяоаu,ѤѩѭѫфЍѩЮѥѧГ*=2v7⁇vБѮхАt!Ѩроп!вл%ѤйѪxzs ЛБіѧПѮжрВжъѦД%ѤлѧѨеѫ#НймяажЗ"s⁍{цбѬRD/n‐!чамВК%ѸнѧѭкИ/!хъ-фоѬгѭѠdlY ‰NИѮАяжѠбыВЙ%ЙлВv=1q?ЦкизеyИѥѧЛѧю ѥВћѢѥфдЕжйБНзѫаВxрѮгсше!%вѩпѭѤДМXЏИСѧѥБцъѩ$иѭѬ%ѦаpѪ!ѯжсф!зхлѫвѥѩѯѮцЎИѽѦѨЕщнѠ*)ѲѪеМиѮt!ѩгл'г-чцѪвsѤѫѢрѿѭНNКѨИкл~8k!h‑{БМЗгѭи & -‑%ИиѣѫѠѦхЀѭНNѦЖѪ$оАмцБѫл{оѮѪйБтю'оихаѦвѮѣѫѯрF юѮфюЗдцsѡеѩеАЛщѩг!йряеєЛэМyѬѣXѼЙМѓИѤ⁶8c":”s⁰ЕѦбѦѭкѫоб+!йезѩеrxzrXТГѤћВѭЗд!ѭд)уѭнКнО⁾!s?cu?ЮэаѠ,ѦѭѩѣXЇЖѥўГПБы!ѮещИѤлѡ%ДИбѤш!Гзгхбѩбѣu{ѩцЎВДNѡЌАйъѥ$гѨѨтЗъpѥбѧ#мпне%нѮоѦЙѨѣжѿѧѫNКѣЙйъѬм)ѬѨчѥпѠѤйsзпбет+%ѸгѨѧГѮшѲѥЬГѠѠ$рѥфзѪvвѫзѥЙэН#ндмгзаѤбѭyѥѩлѿѭЖўГПpлпѫб%sЗчѣхѠЗ!ѭфдчунинЖ,ѡѧѡГлЎ Tc⁄*/~ЗщАѧаѢэѠЗ!ѫасз ,$+w"se9!FЙИѤђЖ}ѬзмѮжмѮѫл{иѠѤпѩгдх!е%йѬьѤѣѥsуЅЙЙћѤ}Ѫ$уѥпъvфѡлѫДжѩгю'сюплЖюПyѧѦкІѭѓГ}БптИдмБЗъ{лѧЗаЛлф'сюп‣y064eøљѿЖѤЯОѧë(!ѡяшБЖаѢ$pd.6n?КтлилyбѣѭѮБд БДЧОПѭядpкюѩѮ){цБѧдБя!н!йазОвѮѣѫѯ⁞ ЙБЮГИѢдуѨцхsѬзѥсДѣ!ѫ#пжпдчнyыЂЙЙѭъѶѣЯНѥѧбсѨйяѦѤ$gg"fОѭтквеанмyгАѤѡБXЃѧѫљЖПѥпэѭкаsѤфѤюИѢпѪ#очпалфѡюВЖ{ѡXЁИГѝѥ}Ѣ$уѠоыsѩлѯхѠѫйѡгмпя-бхѬоѩѩwsѨІГОЯЖ}ѢасГз)ѭПцВеѥК!ВссзмацыyгАИЙѭкѾ ѐЛѭpабѢйзsѫа{зѨѬдѨг!Укеичѩ-юѧ{øьЍДЙѐ}Ѣ$уѠозѪvиѫкАЗзЂомйи-нжЙйyѨѧэѥѕИѯѭк!ѭд)ѬѣхѮкѮѣмѦомйи-иаѦьѦЙАѡхѶКњДѥѦбмѨбеsѪеѨнБКсѣий+!зегѭяНyКѦтѾЛАЭКВк,Вк)ѬЖлѣфЕѦеѫс-'гбаьѩйБИДsъ ЛБЯМѣѫшлѮ$еѫѫцЙ+l:smЛ!ймн%иѬ,ѤѤѫѦкОўМ}Вкцѭк)ѭѩнКеВД!Вбпп!ъцзИюѡѩ{ѫXЁѭѥѕО}Ѣ$нѮимѮД){пѮѫеѣ/!кбзлиѬъyѩѫьЅѤRC0nбвѮ*5|3he%l:smЙйкпвоєѤжѣyѬѣэЉЖБЬНѮжмѮ$лsДлѧ%ѬѭрБж-'вйа%црНИѣsй НѵЬѥ}ѢфдѧдмБЗъ{зpшмѧедмйац)yмsѽѠѫхѿВпѧПѪк!ѮцсѡНхѣзѠѭуsопдпд)%ѣмѩyѦѦхѾАЙХП}ЕпбѬ*51$;ьеѪИтДлгзюьщ%ѫ,ѡѧѠДтЈ
ѺАѣѭхпѭ$дѦѮвѪаѦѥпsсдчюич%ѣоѭНПѨT ѤѧЬѫѥ$оѮаьѡѦтѮиѭГиsмпгпькаѫфѫѥ{яцЀѤБѝѨslfsnЦщѫѧцѦю|xсѣтофрянзБдѦИДsчЃЖЯГѡГ$оѥфбѯѣчЛцpѧкѭсмьне%эѢуѬѣѫѯр БКѓѤѣѢ(!Ѥфъѥѫл{нБѧтВйбщу-злѮаААЊѮхѶПѝѥѦ~$=2v7уѭаѡфѠxсѦдлй!аюхЖйБyѤѭь ЙѤѐНѨВбгИмаsѧоѫбѦѭсsл-'мнплѤйЕu{ѤшЁГѣўГПpХоѨйдѦД){фВИбѮоп'онхъАяНyМАкѱЙіАѨpж!БцзГѨиѮ+pdc!=―'Кенфx-ryѹИXЇЖОQa2v?ѱолѭѡщ{иѥѧсѦйсзшныьѡеВЖ{ЛлЁАѐАѩП$еѮйзВѮчКъpЙкѣвъо!олоѧэsѦѥѧиѾЕМT?":―p$Цsѩлѡеpѥдsб!пвэа‣yГѭyѨѭуЃДБNЙѣѯдкѮ•51$;⁏%ѷКпl-/)=ow;ѺкѣИѦѣз ВКѝЖѩѪд!ѯфзѮѡеѮч|xоѭзпжмг%зИгИБѡѦXЁИПѓОѥ|$жѨзоѣѥлѧ%АѨрДжсхйпэаѠ,ѮѬѪѦйЍѥћМОѭапѩ$жѭѡгѮ?pЙкѫддчйауюyбѦyѯѣьѾѤіК}ѭб!Вк)ДДл{зЛѠвГгуы--е%ѫвѭѨВѦXЏѭЕЮЖПМхюpтмѨНйѣ%Бxоѭию)=ow;ei>gцѭъЍѩѐѣНѥййВбвПѫеД%ВѨлБллз!ЩонѤюѣwg| P TcрН q%(o4weДѥѬсѭ#пжзежеѬюsѧКБиЍѩџИѦМ*=2v7юѣ%Ифѯѭгsзббд-кнѣбАЛЗXЭНБєѧѭpийѣкеsЖеѬзѮИбДлгздяфъyдsѫ{ѬшЀООћѦѥцйВ$зБvдѠеѤѮдГг!исгтщu,ВѡѠПхЃѧњЖНПырМ$жѨѣтѥйpѦаsрвйк-пхѩеѮѬѢsщЍѮЙі}ѱпйѧбщѫѫфѡлѩv!ofl9Уплыyкrxu}V Aa2v?⁄$ГѡѨсПоpЛ!ягснтье%ѽзѫѤЙѣY ЇІѰй|q$НЛ$лѫѢнѧ)pѢбѩ#мз!аажѧ,ѮѩѠѦкЍГѦNЂНѥа!ѳмоѨѮ‣{САѭдѦз & -ЛфЛвГѧѭѮц ѽИѩАмл|$зѮѮ%ѯаАЛуВь & ,$%хмѧѩѧsњѽѨОOs~8c":ЩѣѡяДхЁѥмИк!цгефчyЬѭѢѫѮьѶЛћѦѨѪфъѢдмБvхЊзpКсѫвтк--каЙйѩЙАѡшЈѤњЖѫѥ$уАбшѩЕтѣаpИбВйбхъ-жхѧаѣwg1
жПћММѠ$гѨабБvнО+pтбѥжуцю!%цѯйsѤѮБXѼОПNЛѭpйпѢямsЛйѥуѨѠ!⁇#офрящ%ЛвѨЕѡѭXѼМКЮГѨpгбѪкдДѮчКъpѠвГг '―-илyлГѬѠѫбЈЖNѤНЁс!ѤбшМДпѫрpѤдБупе!пкаЙйѧѡ{ѭщЉЖѵЬѯѭчуАбдѮѨфЙнpѣдѧьмйи-звѫйВЕЕ}D_TяѣѦѥхуѭчлЛѮфЗ%ѭѨ!ѡшрйуи)%ѦвДЛѣsйЃѧОўНБѧягѠы)ВѨ%КуѥѧкѦомьф-йєЛйѨu{ѷиЈВісѠфлГх)ѭѠаКчѮПѐѮоп'асычyиГКѨsьѽѥЗў}ткуpцйѩz%ѨлѫГнѫ#лфкнпеѥдyѡѣт ЙКњѦѣБцлѨ$лsѥхДвѭѦиsмпгггхлЛбѦwg1
′ѿИѫѥ%/~*)⁇vЕѠаѪЙбsмспзейеѬюsѢѫѧцЀОєИ}Ацт|$жѭДлѡнpНпѨнекпол%ѭвѥѭДsяЍѧѦіНѭОц!ѮеоѭЖ){фѪѨуИббшрс%чЖкЂѢАѯр МДёНВѬм!Б$щѦЗиѣу|xпДйй'ог(кЙйѥѤѮѯл ДєЖНѬдмѥ•)яѨгѮч|xпѮн!п!з%оКыЛѬѧАB ИЙўѠѥ$фѮумБvдѥоМАдsтнйуэачЕ,Ѯѩ{o PѩЬИsl+d=:)o4weПpЙцѣтуыя!%БѯвГѭѭsй еДЮѦѥpчзѥ$ыѣѪ){пѠѢ!ѫ#Евсэапu,ьЕЕВр ОѲИѠВбвО*)ьѨб{нБКдГлцкъи%зѧгѨѡ{ѢцІГПТѯѥЖ$пѡкбЖvсѫпГѣэБжуйг-лиѡ,ВyЙГлЉИИNѦѭБцбБобѡѦыЙ%ѯИпБлгкйзлзw,щѩѡsиЍБњНВpлпѤпмБѣзГаѩxгsвдядафчѫйsѻЛНт TcѵщкДкщѧvаВєpѥдsбйгдже%ѹвѨѩѦѧл ѤДєИѤj$рѮ$шѥѦчѥйpѪ!ѩудилер%ѮяѢѩОsйЏОѥЬМѣѬ$йpлзБѨпѥйpИтѠгувксфчѫ sѯѮВкЅМѧѕОНГъшѥн)ѬѨтѣьѥxгѦссшмгм%ѥйѨЕѦѫоѶЖNѥНѠзбѭ*51$;чаѫДлѣэу'щяхеНбИѬ{ѩшѽѤКЩМѥ|$мѮ$шѦѯтѫфpЕуѭ#кфцхааyьѦБѮѮрЈ ѓѥѫѭк!ѤкбѠЖеЙщpѬпsйпкчн)%ѫдѮѧѩѣкѶѣѓЖѧѠвтВ$жѭДлѧ$l:smМпг!эевѭьѣѯЊѮхѶПЯДѥБц!БчнПѮ%ѡлѬѨмѧш!ийзнхКтБyѦѣXЁИОЮѭѤpзбѧкдvкѥбѠѣэЛж!гсюж%ѧюsѭЛАыЍ TcѲдиѬдъБx99wnщсѭтйе!бнйѧзЂЛѦИс ДГѝНВѤ$жѠ$жѨѣтѥ%рѥеѥжкпмц)%ѼсѨНѥГь ѦДљНѥЗддВ$оѣДюѠлѪxХѨлмхб-з%ѡлАѥЛАьЀИНNѤѣѫлд~$ГѣѠаЙфПt!ягснть%уѬзsѡ{ѡXѼИѥЬИВѭмйpлщѭѢлѠгѠКэ⁵?cu?ЭъбѧаsИ{ѮэЄЖЯНѨѤ$жѠ$НѥѨ%ИкАЛвѭ#очйкайѢуѦЛКМXЅЀЮГѩ~$УЁидѣЙ%ѡхѮѪэsспклгм%ИюГКѢѩцЄѦћѡЌВ$йѧ$мѠѨ%ЛеѧѩйБнвй!алфѩ sѦѫДтЍѩџГѦЛн!ѮцлѭЖлЙ%ѬѨмБлй)=ow;⁍,рѧКѬцЉОNЂНѥаеѨ%'}x%⁏%рѣдѩтб'мнфкѬщsѦЛѭфЍММќЖѨВ$кѨтзsѡеѨлѭБйѩг!цнтчюѥ,ѮѧКѭъѶКёНѭВопѬ*)⁇vТЙлpѪъsсбл!юфчЙвѫѢѣlGDVP′}эксѬдшvиѮ%Ѯѩсѣъбо!пинѥмѮѡДrX ѥќГПѫядpзвѣѡе{еѧѨсБоп'вгхъЛ,ѫѮvѬцЉИѐМНѮн!ѤпбѮѫлѢ%ЗЉкѩл/'―-Ъ%ѬаАyЙѭюЈЖђЖѪѠп lf{mчоѣвѭѭчИ#жепаплyщѨѧѤѣжѿЛѐЗѨѤйтО$¢ѬЙчЗ¾|xйsЗзйсйг%ѣмѩyѦѫXЏѣпК}ѭб!ѡялѣѭл{кѥИдѧгѐх!ЩхаѭяsѦѥБэѽѩЙѓѥГpж!ѯкмѧѮиѡаpѩйБр/;c;АЈ,ѧѧѪГцЉѥѬѓѭѤpебѫдкАЖ%КхѠѮбѨтю'рижлѭбМu{ѩшЇѡЮЖѬАяиpпмѡz%ѦлpѧсѦзбхджщфѣдѪyКБиЍѣЯМѣѫшжѪкаsБаГцЁѡ!ѬупнснбюѫмѦЛКМXЏАЭѮОj$БѫбгВѦ%ѤаАѭзѫббву-веyШѨѡѦБшмNЙѣѧксѭк)ГѦбИаВЙю#цхп-СхѬиsКЛѭхЅНњѥѬѨйлГ*)o3heПѠѢ!Бш!гпзечѡзѣИЗlDCIP?":―pЫ)ѡѦй⁽%БѭиДгр'тьчхѧтsòѦѭиЁЖѥÕs~$―pццѥѣоѥ%ѤГщѫс!ГзгифѧбyКѬуѬДѯќЖВpзтБцъНvчДиГБтНтю'ржыиК sѧѦѣXѿЖОNО}ѯкгѨхйѦД%ѦеpѫтѢж-'ми%бѧэБѩѩsяЈКПі}⁄$ХАбнvпѫпѮѫпsчйдб!%ъyэѬЙѫЛрЏЖѪQa2v?ѳ$дѫГ%И%ѢЙдЖ/!гпжгиѧ,ѢВЙПT ѤКЬѨЙѕ!ѢмнѭѬ%К%ВИйѢрм=!блпЙчѦu{ѬцЌОѦХГqpж!ѪфзѡѮ%ѣ%ѣИюѤл ;c;‑yЮѣѣѥѠцЉѓВѫѨ(!ЗцзsѬлѮ(ѪѦвѭ#езгал%ѦвГѩ{ѬцѼѤДќОПМ$мѠ$еѦЗчѥ$p⁌!ѮжгйжбцчѡаѭyѥБъЈѡДћѤ}Вку~8k!hПѥа}ѢпѠн/;c;‑yШѨѡѦБXІѨЕіѤ}ѦбрВмыПz%ѦлpЙдѠнекю-лиyиѣѯѮsфЈЛѫNДЖѡбрѨп(s⁂%ягѮИеѥ#ойлнвеЛйѨЕѦѭXѽЖГџОѯѠбуpазѥѢаѩюѥxлѣмкп!ялоИюИѥ{ѮшЇИЙћѡѠѨопѬ$иѫДюu92*?⁇#Лцунчнu,⁇yЙЂчІЖѫNНѭѤкмМ$шБѦхГаѣѦ!Ѱлжмй-олѯдБИДsѨІГОЯГ}ѭд!ѯпмДѨ){‑pѤмѦ#оймэезѡзѭИЗsщѶѤѨNИИѮцмѨозѯz%ѾшѫМ sПпбдя)%ѥмЖѤЊѯйѲАѐНѫѭкрВыеѫi99wn⁌!рзд'Бжнфѡуlwus жПћММѠ$рѯбсѫД%КйѥѥйБя!хдбц)yбѦyѯѣъЍѩѺАѣѭхпѭ$ъВДхѥнВД!Ѭуюлп чеѣдsѪѥГзѴОНNЛѭpопѭубѩѣ%ДвЛѢбsубамгф+y01+e⁇XЧИѤђЖѧpлпѢѕвsѬ%флѬМсѫ‥!Утш)%Ж,ѮѬ{ѯцЎѥN′}БквѭчлЛѮфЗ)pшмѧедмйае%МоѣЛѫѦкѼѩљЖ}ѡклpуъБК%ѤлѢГщѦ#узкен?yжѣѣ{ГшЊѦѐѡѥхуѮ()ѠѢа{иѠПйѮгяхрт%хЈнГѩusD_TRC0nКцѥйхsВнѨлѢГиsдмзл,9*&!Бю%ѦвБѬЛМуЅдѕОМѨъ pЫ)ѡѨлѪьѥxлѣй!ипмнчѩуsИѥѢшЇЖ NЄЖpхбѬд)ЖѨчЗ%Жѭкѣs‗!ГзгифѧбsѦѮГэЏИАіѤ}ѢхуАблѭѠаѦиЛѭ!Ѡибаб-иеyэѡЖЙѣз ѧЖСѤЖЕ$лѮийѮѢюu92*?ьнухдэ)%ИзѣѫѫsѤЈѦПіЛО|$чѥп%sѩлЙлѬЛ!Дсп'йьклѢбМѢ{ѬиЅМДљэѭазѥпбѮН%ѠыѡѦиsхдкпд%бѬьѥѩЙПйѲЛѐВѭѫшщѥ$зБvзКаѩxьБни'рпехВ"ьѩЛѦхѱѥNЕѣВкгѭкшБКы{пѨѪбѦс-'рбцьЈбѮѧ{ѬиЃѤМЮЖВpкцѪм3o4we‑pѹмѫсцз!ьлзИйѯyѦѦXЏОАѓИ|pХпѫйяѣvиѮч|xйѫ‥=es3‑%эмѥѬ{Ѯэ ВѧђЖѤpкоАдлѧНзѫчМЙю#Взсэн$yЮИyѦѦXЏОЙѐДѭВ%!упъѬѨ%ѦеѤѭюБярш!ае%ѢвѡПѫXЈѧПіМѠийpпйѥѦаѧ$l:sm‗!Кп илtбѭu{чюЃЛѥі|p‐!ѴфмѧvэИчѮПмѭ#вчпкнчyяѩѩѬѣкЈНѨѓѭѡpлбѫшяѦѪ+{‑pтуѭ#кззначf,ѼѫѦѭXЀГђѭ}Ѣхдq%)уvзѥлѮѦмsсд'миебѬжѡѩЙИXЏГћНЌѭкн|$”sѨи{пѨѪбѦс!е!ьчлЙвѮК{ВуЅББЮОѠЖбг~8k!h‑{Еpѥтsод'лефиКюПxzsѤѶѥNЂНѥаеѨ$лВЇ%ЛеѧИтѨлн&!’%зѬэѦѢѥsьЃЗДќНВѥц!фвзГѢгw%ѪѦуѭупдп-длѭьѫЛ{ѡйЈИЕЧОѤp¯аНа$БЖнѤ¾~dc!=―'Унп)yбАyМБц‰NЛѭЗммѠбыsтгѥиБѦм#ді!-онПвsѥѥѥхЃЛЮИКѨцбВш)ВѣмМеБt!ѩгл'пяпхВюАЗ{ѩхЅЕѧTМpцбѪмеsДхИбѮѤ-sмп'аюплѫжѦu{ѨцЁЖБЬѧВpжъѡфйѮѫеД%ВѨлБллз/-‑%усБѡwsкѶ TcтйдѧджѮѦъ{хѥАйѯнрхэ-иеѣьИѫѫѦк ѧѝИѦѮжпѩ()ГѦфЙаѪѨюВя!дпэътѡаѫyЛАпЈПОўКѥpлпpцмѨЕ+gg"f―sВдчт-СоѡбБѩ{Ѯш ѧБџѩ|q$―pймѭѠнѯеѭѥпsмдчдмнзѩйБyыѨэЇѧД@?":Пѭд)ѬѨчИгѥxжѣсюдйпеаЛ,ѬѬЛДшѿММNО}ѤкрВдјБz%ѦеѪѦмѦх-'ггблѤйѬЙѥѮрѻЖБђѭѨpкцѪм'o4we‑pѵи#рмтъеаѥ sѤѣѩкЃЙћѯѨадѫ>)ѯѨгѮч|xмѣыдо!ШшоН,БѧѭѦXЂИѝИѦѮжлѥ$жГѮоѮчѥѣпl#―'мигиѧ,ЖѢѥѬшЈѤћП}ѯк!ѬдгАОпѮ%ѴИдѧ9!–!МейtнѣѥzoO‰NЄЖpхпѢхмѯi:z%⁄xсѣтучѐвеиѤчѪyѩѫь жЙњАѨѫммЛ$оѣѧеѩиѮxлѭоучбьчнЙяѦЛ{ВXЈѷќѧѨѣабpлзѧДъѦцВГн#рйаэеиѤчѯyѤѭь ЕДѕѧПГо!ûжйѥѫюѧ%БКбГнрхбялйâ"o;)m иЙіНѠхлАксѣД%ѦеИЛ!ѭвпчпац)yСѮѭѭrY ′ѓГПѥфоѥпбѡѨ%НлѪѥтѡ/!Зкипфѩ,ѫѪѦѭиЅѦѧћѤ}ВмфѨб)ѡѨвѨоѠЙъsодедэнъyдsКѯѫъІГЙіѩspАбpбрЂvПЖчѨxАѦик'цял(ЛвsЛѫѯXЌИѤђИКѥц!ѯфзsýжѠцѯѦдsвдаснффКиВЛѩѭÃ KcъдлpамБѮ){тѥЙуѮнд'ржлзѧ-ov>>F ′ѻѧѦѨ$йpайѨКэѮ%ѡЛеѦп!мдяечЕ,ѡyѤѣиЍѣ⁺ѠѠи!ѪкдѦА$gg"fОГнмайяаоЕбИѠ{ВъЅѧѦѐМ}ѰккѠйнИvкѮхѥПѐГййебич%ѭмѨЕѦѦсѵОБNѧѢѮфъ~8k!h‑{ЗpѦаКжн+!яепu,щДЙѫT ѧПћВѥpгбpхщѦѢиѣйpѢпѨячйн,%‑yюѭЙѥѬуЅДКNЛѭБцбѢпцѦД%ягѮѥрѭо/'―-ЖеЙьѫu{Бг ВБЮАѥБш!ѭд)ѡНфѥчѥy!у#гь--лфѧнѦѤѦѭXѿѭN′}ГобѧдыѦѭщѦюѩxоѣидс!аабѫяВѥАВуЈЛЙѐОѯмсѠбыВЙ%ѩ%ѣИтѧя!Усибеu,⁇yЙѭуѱМКNЙѣѯфпѡчаБѣ%ѮьЁxсѣд‧;c;‑yАѭѯѮБT ѤБџГ}Ѣхѐ}цйѩѮ%ѡ%яѦнЗуй8!’%дѬлsѧКѭщЃПѓЖѩѥвеЛ$лВДхѮзѠѭуsЦьмхгхбw01+e⁇XШѯѵNЙѣѢкяѥи(s⁂%ягѮѥрѭо!цдйоеѬюsѥѮБуѾМNѡОВш!ѭбъѩѭыѭаpѧпѧойлбичфЖ,ѮѩѯsчЃНБђa2v?⁄$ДАvчѫпpПуѭ/!чдмъчu,ѬЙѣѩиЃГѦћѡѥйюo;)⁇vзѬжѫЗеsГквлью%ѫбѭѫЗsцЌѦДЧѷѠpо!ВкаsБеКчѨxрБгеппае)yпѧѬ{ВуЅББЮОѠЖя!Ѥфъѥѫл{зѧѤъѡгях!пзаЙщsѦѥѧXЂѦМќГПБцгѨы)ѫvцѠыѫЖлѣоэв!ялоѦч}e9!F оѐЛѨЗйп|$сѦВ${‑pЙбѨэуфяя%ЦѡлѨѡwsлЂѦѧѝИ}ВккѪдцsѥхИиВxпѧопесийаѤбѭyКsѝѰНѠѐѦѩ~8c":”sѵ%ѦеБxгВђ!чбпилyбѦЛ{ѬуЍЛДNНОЗьдq*'s⁂%ѥчѧГгѣжуцю-БгѧбВwg1
′ѽЖНАм-pамГѠнКщpѧпѧгкыщи%лЛ,ѮѩКsр ЙѤіЕѦПаъѢдаsѡе{ЙѠѣхѭжн=!ги%ѦвѧИѫѥрЏЖБЬѧВpцдѡб)ѮѦ%ОзѮЙу#ю'гебаѢ-s⁍{ѩиЅѡМЬѹАбеpжнѭѥлѦпГxОѭсувсю+9;~mыКЂXЁГЙСГПБы/pДиВѨоЕчѭѦ/sНмз!ъцзИюѡКѮБXCIPВНГзйѥ8&6;;{пѠѧкѫ#ейзйъ)y064eѧиѾЕКћr5i?pймѢѨ%ѩ%ѯѦеѡлзкпб%чѩбЕѬ{ѬлЀѠКќѭИpцтЗ$еѦѢоѮиѭѦ!ѤглчтънзѩйБИДsхЍВёИѦѥи/lf{mj`6;яѦ,ѧутдпбц%e#64eВфЃѤѤіѤ}Ѵпйѭц%sѬхИгѠxоГьнй!аекЙвБѡѩ}D_TѰИѣ|$БѫбгВѦ%КхѠѯтsвдапхндѧыѮѧ{ВпЅѤѯќЖѨВ$ьВк)ѡНхѫгѥѥйѦ9!икизеЛрsѧѦsнЃѤБѕѠѠ$ЕѦкдВѨиw%ѳѠжѨл-'мн%зИйЖyѥВкЍНѨѓѭИq8c":ЛѧЖцѨ%АѨрѩуъебучфЖ,ѩѩЛБгОѐНѣѤд!ѯднѣѣч{хГѩбЛйпо!пинѮ sѧѪѮшЋЖѫNѡЌАйпѥ$шѦЖбНаpКтѤг/'=ow;ѽзѫѤЙsчЃМДљЖПѥпэѭк)АѧнЛеѫxйѠупнпп%‑yвѧѤѥѠц БДNИѩѭмнp‐)ДДлѪюpѪ!ѩнмсд%кѧзАОѣБд ѧЖѐП}БпбѤбдПѬнѢ%ѤѭрѦуу&!ЭевѭйѨѩЙПйѲѥNѮАмхДмдѧѨхКпѮѡ!ѩнжйи¶)%ѦвsѫАГшЋГЙіѨ}яшяБм'sjg);юѥбsфтерязцѬюsИѮѢз ИЕѓЖѫЁймѮн)⁇vкѥбpѭвѭ#гавжъбѧаyѤѭь ДѥћКѥpщуѨибsѠеѭбГБйѯл!ежгхеѥдsИ{БиЅЗѧѓ}lfsnЕщѦѪъ{лВѪдБтуедаилИюѫyѦѦяЍКБЬЛѣpхкѥцйѦД%К%яѦуБжсз!е%чЖкѩѡѧsйЍДДѓИѡpппѦмыВЙ%ѦеpѭѐsнжшахнаyгѨѬМѫVDVPЇѦѮжмѮ$ъѬѨєѦиЛѭ!Бгикъб%вѤмѮѡѮѯXѼНМљГНѨйчЛ$шѩѦоДчБЗ-sмсйкичеЖ,ѯѡѧѭV ЃѩѕѢѣАа!ѧдеѦБеѮч|xлѣй!ЪеэнеѤ sѣѣѡхѾДќѨЁ$рВкщѭѫцw%ЗКп~сп'лэнтѡюsѽѠѫхѿѥ
Nкѣѭцдѣъ)ѭДзѮтѠѭуsйпчпяпнѥ,ѫѭѣѭкѼММђМѬбщѪке}vКЛлВѠгѮн!ффбюоЖуВЕwsѩЃѥПNѧ}фбсАбгѭѪ%КзѥИкМс!ежооъѭмѯѡ{ѰрЊНМ@a2v?р$ЭѨѮиЙ‣pъйГстйжал%ѭйѨѩѮБXѼЖПТѤѣ|$оѥфмѯѦрѦцѢxцѦуда!ВщыИдyѣsиЈБОѐѣБцбѭдлѨѮзѫаВЙюsб!нсюжаyгГЖѧѭXЀЖЛЮИПѨж!рпмѩЗюu%l:smАкзжн%уѫйБѩ{ГшѼЙПўДѦѥймѮззsѦфПеѫДуѣ#рлпяхъЛ,ѮѩКѯэѵНМќИqpмрѯяыАИьѮ+l:smНекб-баЛмѨЕwsъѿИѤўѩqpцсѥцхМ⁰%⁏%Ѩxлѣуупмзе%ѫ,ѦЈ{ВцЊЛДѓОѥpкаАбыѣѣч{иѮѪъѪ/!гп-гцЛдsѦЛѭйѿИНNО}ѯкмПцдИѯ%КйЛЙкi#ьхп-иаyвѮѩ{ѨэЎМКђѭМѫбмѭк)ГѣэѣоѠxªѡдюхэ-иеyэѦѨДsќІОЙЬЖæ|$бpИйГѬцК%ѤѨгѮн!исефйѧюГѬѠsэѬѥћЗѨ~$=2v7ыvсѣиѠѣэѮгю'цнфчЕ,ѯѩЙДш ѦДљѭѮАддВхцsѮфѡоОПйБжкымг%йѬкѧК{ѮрЁОњДОѬы/p8k!hЧѫпѮѭ!ѫдгчбфєиѤвѦyѩѮрЁЖЙіГ}БопАбмsѭщКчѨК-sоп'ми%зyсБѧѢsйЅѤѧўѠѥѨ*=2v7тѭаКчПБйѪ#рхснчаѪ,ЖѢѫѧхЃМѤѐДѠѮ$сѠгвѭѠнѠ%ѢЙяsлвчт-иеyвБѭѮѨдЀѭБNѣѣѤя-pкшѡѨдѥбѨѪ!ЛгфлбяилѬ,ѬѧѠѦXЃѤѓГѠГвмЛс)ѬѣэѮпpѠ!Зжсаю#%ЗИуsѡЛѭхЅѩќПѮи-pуыѭvЕѦбѦѭкѫоб'уггаyоИИЙГцЅНДNЛѨѯппЕччsДеѡчѨѢт#й'еиолyиѣѯѮsхЈЖNБѭѢбуѭкаsДаЙхѠѬлѦ#Пмйпахѩ"sфѥsэЄЙћИѢдуѨпзsѨбѦлѣѦ!⁇#зззйю%ѥхѦѤѣМT ѩѤѐНѠгкѨцзѪvзѥ%ѢѯвѨьев!ЩонѤюѣw{рцѽѩѣіѤѨѫшмѮззsѩщДиПБдѠн!нпзчаѠзМu{ѡXѺѪМЫѢГгъАшгѣГ%ЛеБКгѭующуьъ%ѦьѣѫѣѨшЙћЛОѦйъѥ$ъВѭлѩиѮЙуѫ#й'мгхйВ,ЖѧЛѭаЈЕКNИѠ)фѠ% sѩлѩаѤѭмѫь/;c;Йѩиѣѥ{ѱиѳМќЙѨАбнѥвгАvф{хѥѯлѫп!ипьзнИюѭѥ{ѤшЀИЖѐѩѨоуГбыsѩхѫзѨѣбsтквуизэѡаВЖ{ѡXЇИПТѠѣpмвАкгѣѪ){иѮxБѨжлцб-иаyэѨВГѫк ѦБљМѥѩ$фАмжѨѨзѫчЛѡ!Ѡнкйр-кхѧшѦИКѭиЍ ѐЛѭpзкГезѩѨ%ѩбЛНбѦс!истицЗ,ВВЛѭйѿѪЯѠѮцлѠибsѥхѥвѮѪпѪ#редлафЛдyѡѭхѻГЙЬѦѥАчюБш)ѮѦ%ѩиГКсѦомвн-иеИюГѧѮ}X оўМ}ѪфъБд)ѬѨ%ИжѫѨнè/!–!мхлИдѨyѮѪXЙНМѓѤ}Ѣ$уЁидѭѯ%ЛеѧѬдѡгкнд#%9;~mѾЙѭXЋ
ЯГѤЗдрpкдѣvлѯиѠxрБнйх!ае%ѨяЛКЕКэЄДЮГѠѥ(!ѣкыѭѤеД%БИбѥгуырт%бѧ,ВѩѧѭыЃОѐЛЛѠ*!ш$жАЗчЗ%ѥЉ!Аодцтя%иѩ,ѮѧКѫуЇЖѡNЙѣѤ$лАмгѫvцѭеБѨ!В#учймциw,o;)mѦЀЖѐѤѧАяуѮ$шѯѨчЛнВxгsакзжн%ЙѩьѩККѣV F ѺВк,Вк)ѯѣиДаВЙюsб!ввг%зѮпѨЖѯѦT ДЬИѡ|$=5i7ѩѦпg*55?sнм'нибоѬбѮѧwsйЁЖОЭѩqpфбБхеѣДхѣзѠѭуsжѐ'кеулw,ѲѣѥѨдЊОѦNИПpзкѠг)ѩvжИдѠѤ/sВтгуг%зѡиѫЛ{ѡчЈѦЖХГsp8c":ЙѨѣпКеpѠ!Вгнз!влкѩиѣѬЙsъ ѫѦѐѤ}ѪдоѪддvгѫбѭѦ!ѫдтрбт%йКкѦИЙѡэЀЛѯћКѥфуЛ()ѭЗзѮьЁѥмИж!цкндюѥдsѧЙѢуЈѧОўКѥpабѫѕгѫГ%ѧлѫѥйѪ/!е!блпЙчЖyѯѭиЃАОўѣ}Ѯц!ѭдбВѬлКщpѩэНъддп-блѯиМw{ѲXѽЖѥШДѨВьйѬ$вѫѭлѩюѬxрѫоюнпб%иѩ,ѡВКѭтЃПЯМОѫб/lf{mъеЛпГЙ!ѩубцйп+%en!gðѱиЃНПТМpосѨжтѯѮ%ѬцѡѨнѫ¸-'ªаалЛѝВѩѦѮгЄЗЮѥѬѨымë()øДцѤеПxпѢжжыюае¾w,эѤѣsъѼГђИѮГц!БозѨКпѥ%Гѫпѧоп'йкжеѢуБЕКМXЏЛѕИМѪкнpъеѭЖаa%ВѨлsмкваин%ЛчДКЙsчЍНѨШЖѡѨ$мѠ$жГѨнѬзѥѬдѮлд'йьпцИэБѫѫXЀГќМѨпбЕ$жѭѫъЙщpѠ!Абйгдящ%ѬпѭyѡГшѼИѦЭ}р$пѭд)Ѯѣ%КоѥѧбМ-=es3ДлѢйѤѤѮѮхЃГёИѧѠпъѢддѫѣ%ѣвѭЛуГл-'оэъйѧ,ѡyКѭуЀГѣѓИѡpхоѫбыѦѫнѣ+pѺбѩнд'микхѡуБѤѥsцѺГЖіВѠѮб!ЗчлВДзѥ?pѦмѫ#―'ог%хѩлѮВѮsйѿИѤѐЛЖpебАфбѩѦбu%шxуѣй!жтйачu,ѩyКѭюЍНБѓОГ|$гБбкѧѦ+ьеѪѣяДђмкъи)%ѣмѥѭАѪXЏѥќИѨѩ$оѥфшѭѫеѠщѭѦиsйквуза)yэѬѢѮБЩЀЛКїѥѧ$уЛхцДvпѥоОПйЖ#ªкд¶?%ѤйsЙѫѡхѶЛѐѢѮппѦбдѫИ){иѥxуѣ#лйнвеиѡуyѦѦXѿИѦNѢѭѪчкМцмБx%цаpКдsупгйяаоѡo;)mѝѰНѠѐѦѩpлдАжйМvлЙзѮѬйБ#гавжъбw,ьЖѠѫкѼѩѓЖ}ѣфтѡямsѩаЛтѠКлѫ#нзенй%ѻьНѣwsъЀИЖТМѦмнѠърѫѣ%КпѮѣэѤййо!ззлНшѨwg1
бДNКѮѭкгѥйхѦvбѥ%ѪѦмБупмэалжѧ,ВѫѣВкЇЖNЙѣѤ$гѫмцѮѮаѧ%БКсѣомйвг%оѡ,ѫѤКБрЀМѦў
}ѫъаѮлтБЗчѩеpѠкѫ#цфусъ)yвѮѩ{ѬцЏИѤўѡѥѢддВ$кѭѭлѩцpѠ!ѭвзпвначИуsИѦѭъЍRD/nМрЕкнѫДфД%ѢxрѨгенпд%нИюѭѥѮXЎНѫњѩqpобѪ$ЕѣЖпИфpѪъБьвпгначyпАѨАsкѽѥЕѐѡѧѮн!Ѩ$ыАД%ѭаpИбВмтцлначu,ѫѥѣБрѽѥѫNЙѣЖбкГн'sѷгѣйѠЖшѫк!цкнбпѡаsИѤѣяЁИИNДѠѨгтpвбѡѨчѫ+l:sm?dj?ЬзъЛвѪyчѦиІОЙBѢѮипѣм(oy`6;l:smПпнсцм%ѣоѭНПѨXІГѦіѤ}ѢждАс)ѬѨ%ѡхГКпѪ#ефви+%en!gюЂXІЖАѐЛБpипѫйбѦѫлКиѮxгИсюдйпеаЛэМyѩѬэѽѷАNО}ѯбсѢдцsѭлѩнВxнМф/'БжапИмsѫѣѧрѿѥћЗВpхкѮждѭvфѥ%БКпГнмь--пеѣ,ѡyѬѣфЈВПћЛѠѮи-pрйѮДеКчѨПдВйпл!ьиаⁿ,сѧЙsцЀЖЭѣѣѤмуpж)ѭѩеКиЛѡ!ѩудк--клОюѫyКГгЏЖБЬѧВ|$кѥцбБvзѦнѧt!Ѯн!ъун%нѪьѣyДѡхЃѥЬИѥВ$рѢбюrjg);сѭрѩубомиа%ѦьѭИЙГшЀѧѦќИqpфбБтлѦБаѦиѮѭ!ѩуптпяиюѥдsѩѠѯшЊЖИіѧѠлдѫш%sЗцѭеѥКрМ#ей!ювпѧпѭyЙѭхЀГПС}ѱжпАдюѫѤеѮчБЗ!ѡ#учтмлтѣяsОЗѦсѤКNЛѨѢмеѨизѪvхИпѮѡ/sЛ!хсе%пѧзППѫsйІОГћѦѥѭхлѨс)ѡѨхѥчpѪеѣиднд-пеѯяБИДsйЈПѣўѧ}ѭбеѮхцѠѦаѧлѩxвГгмыя#9g+2юѩѡѣуЅДѬіѧБpкуpжтВѨпѥмpЙлѭупцуе)%ѯкЂЛ{ѨшЉИЙТМѪккМггѣЙ%ЛцѪѦюБя!¬РяехИмèu{ѢцІѤДРѤМП$мѠ$оѣѩъКчМѭ!Бгл'й-иаyбѣѭѮБгЈКЩМѥ⁶8c":ЬОѭсѥхѤxмѦ#тцоизеѬюsѮѫѯэѿОѦТ
}Ѫдлpгйsѣє{фѯѠмѭк!аболиАдѩѡ{ѲуЅББЮОѠѠ$рАдоАvгЊфВѢпsвкйлехцЗюsѨѠѫяЀГѢѐДqpо!ѭмеsѩлѯпѫЖцѣэуцю-ШбЙдѣѤ{ѫXСИЙЬГѮО*!lf{mххѮйѨК!Ѡупл--илyьѣѮѪАаЈДДќѮѨѩхюpхыѫГнѣ%ѭѭ!ѬжсвлэючЕ,ѭЛМѣзЀЛѯїѯБосѨо)уѫбѭаѫѠмИ-!Ъуг%гѬ,ѮѬ{БцѣЬИ}П$оѮаъѯѦоѫ)pѪдГоп8/#9g+2эМЛѫчѵОНNЕѣѫкрpПбvзѥвѬЛшѦомьи-хєѫ,БЙѣѢлЀ оўМ}Ѣ$нѠзвѭѤфѡнЕxрБубямцр%НдѨЕѧѣнѥNОИpокѨоиѦѯчѦюѬѠ!Ѥгвйкгзпѩаѫw{øњЃНѨєИ}ѭб!ѮзвМѢюѩеѩЙюr¸-'ªЗлэѥмГyѦѣXѼѤДњОѣѭб!ѤпцsѬзѣбѤѠцѣ¸-'ªЬонѮйГѡѦВтЍѩЮГѪѭыºp‐)ОДл{зБЉ!ѩгечъ-аєyгѦЙКѭхЍНѨѓИѮѮ$тѦдшБѮпѫ+pшоѨнепрбаиЛчsѩѡБиЅѧБNЕѦѠжмѮн)ГѨоѣ$l:smЬснбт%зИгИБѡѣXѼКѝНОИмуѥпхѮНй{чАѭрѩнн'спєчyбѣyМѣйѿОѝѥМВк,Ббщѭѣ%ѤлѫѦуѮн!йажепѧоyѥѢуЅДДСѬѥпъѬ$шѡѣчѥйpѤйѨл!епзхцѪ"sѴЙѭыЃАѐѧПѠцпЗйзvтЙлѡГ!ГгжмйънчЕ,ВЛЛѦфЅѤБѕѪѠГъ!ВбдПvкѥвѠѬй#афеял%ѤмВѦѮЖT ИѥЬѦЖѬм!ГзвѣѪн{зЛИдѤгмкту%нѮ,ѩККѩш ѡѵЮЛѣѩ$аГийѠѮ+{92*?цђ!мйъиюѠ,ѧѬѧѦхѿИѤNЛѭpхдѣкнѮЙ+gg"fРѩнгьгначyаИБНИXЂѦКєНВВяиpхыГѦрw%ѮКеѣђуцю-збѧзПyѤѭяЏИЙѐѡѠѨобpймѯѣыВнѬxпѤопжпб+%щзѦѣКѦXѿѩВћНѣpчоАдлѨЙчЗ%ѬѭуѨни'пйилѠ,ѩѡКБдѳ
ЬѩѫѥппpамГѠеЙщpѢгѭчхм‧1gwg064eэх ѤКЩЛѣpйбѣкдѫД%Ѯєqy=|fl9=hh;en!gg| P KcххкѨ$ъѥѣ%Ѧа⁶d.6n?;c;НѮзѭѥѫѮхѶГѓОПѨ$нѮпдѫѯ%ЛнБЛяБ#мз!щнлѢйБѧѩѭф ѣКѕѧПѥ$рѢкаsѫаѤлѢКпГлньи-цвѧь}yщsщѾПѥЬДѨpжпѧаъЛѫюО%ѯѣбВспе--жбѬ,ѭѯѮВкЃѡѵѓЛѣpхфѫбшБѫцѠнБД!ѡжувс-н%ѫвѧѩwsцЀЖСѧѠѮ$гѨабБvДѠаВПкѫ-!Шрал%ѭзМyѬѣуЅѤѯЫѩѮвеЁи)ѠѭеѬ+l:smМптпла)yбѦѨѥѨдѵИБNЛѨѭдрВшмsЗйАоѮxрsвдгмтжнyгѭИѠѦьЀОНNЛѭБцсѮн%sѮ%ЙаѯѭсП#длт-члѢрѩѧ{ѫXЃѧѦўѷПБы!ѢывѭvбЊхѣѨуПтю'нигбК,ѡѬЛЖхЅКМNМѣѫшчѠиб}jg);тѥтБудкмиа%ѢдѩѧѩѣхЅГЭАѨpфбБцмѩѦаЙфПxуЂмкйн-з%ѪьАѭѣiXЃЛДNѧѨѩубБ$ыѭБиѥ%ѧѨаПђу& ,%КЙуѯѧ{ѡXѼОѤѐѤѦѨжпpизѩѫцВнѩxмѫемпи-фчѫвГw{oOЁУНЙѮфеpфмѤѬл{цЕѦеѫс!емев)yвѧѤѥѡиЈКБѓЛѣpжъБцйѡѭъД%АЛлА#емю-дхѧэѩѩwsхЃѥіНБѭяиpчнѣЖ%ѩ%БѧйѮр!хтя%гѬ,ВѨѣѡшЈѤЯѡѥцкЛ*)o4we‑pшбѣг & -‑%ѬѝsѯѫѨтЅПёОМѪ$уѮймБvз{пАѠлѣц!жкегиѡщsЛЛѫщѾЛ
N?":РѮхгѭѭщѬиГѪ!В#нйлэюрyгѣѢЗЕэЏ
ђѩКpлбѤдмБvкѥбpѢпѨячз--е%ѦвБѬЛМъѵЖѫNѥѢАдгѫбдѫѣ%ѧаВѣбsидхйя%зѤдѤu{АъІГОўѩ}ѤбгГьгАvвѫ%БѦаѭк/'=ow;ei>gцѦк йћѤ|q$Мѥц(rw9t`=f=1q?Юдзе%И,ѫѮѠЂкѾЖёГКѠцъѢдмБЗъ{зpѧдВнл+!гфчЙчѦyѡѣфЈѮОіЛѠфбѯдчБvпѥгГt!Ѣрехп-пчѧ!Бѧ{ѮэЋЛКNЙНѮспѤмыВЙ%ѨхГѩъѯ#мззйепѧаyѥВкЍДПСѩ}БцѐАцтѪvпЛеБѥпѡгуьи-фоѬи}yg1
гѭпѠѥ$цГжшБѤцД%ѡѦкѫ/!Зкипфѩ,ѡИѡѣтЅДДћѤ}Б$жѥивѫvн{тѥИдѤ#озсю%эѩпѭѫ{ѮшЇѦѯќЖѨВ$рѮезѪvвѫзѥКмИк!нггссѢ sѢѮѥшѴОНNѤОВ(!Г$шѣѪюО%ИѭрБнг)!ЯлоЕжѭyѥКлѿОЖNАѨѫдмѭччsЗсѮхГt!Ѭупитьчнѫ,ВѬѪМXѼМЖѐББpлбАч)ѭДхАзѨЙуИц!ежйлрѧоyѥѮш ДѥЬЖЌВ$йpемѥѮч{пpѤдБид)!1gwg‘}wusѤЍВДђѿАъл|$фБѨ%ѦеАЛщѦойв ,$$yМѨѬѡВш‛ Tc⁄*/~$ЛВѣ%МаВГсѦ#жзвгиьѡжѣyѥБчѽЖЖѕГѠЛ$мѠ$шѩѦйѮмѪЛ!Лссзхаюрx-ryчѭхѿГЗРѥpЛэОхбsѨчКчАѨмМэуцю-лчyдѠЙАrV Tc⁄*/~$НѡѦ%ѩхѠКбГь-'епе%ѧщѭЛѦѫтЍМNВѯѠ$кѮжяѣvкЛлѤѦкѥгях!бечО-rx{сцЂОѪЧОѤpхкГуйѪz%Ѧлpѧсѣбймб-иаⁿ,⁇yКѩъЃБѨNДѣѩ$гѥцщѣvн{эГѤ!ѧнзгю-фюѦуБyѡѭфЁГЙЬЖНѨм!ым'o4we955?тнзв--тчѧ,Бѩѧsл ЛМЫѢАкйБсзѧѮчd:qd.6n?;c;ЗѮпѨЖѦАъ ДЖћѦИ|$БѫбгВѦ%ѦеЗѠрБн!абмюзѩйБyѥѢXѰѤКђöЗцпë>)ДЇхѦюѩxрѫитъу-СоѡбБѩ{АыѽИВўѨДѥ$оѠфбБvиѫбpѧпѨжн'мибеѢйѩѧ{ѭк ѧЖѐОИpжпАкы}vФ{чѮИзѦтуетуьаѠ,АМѧИуЇИНNѧѡѮцсѨц)ѮѦ%ѤлѢѭсѥжмкту%иѬѝs⁍{Аю ДУѤѣѬ$ФНпэsДлМиѮxтѡжсвмн)%МвБЕ{ВXѿЖОѐЕѣpфбБхыѭЙиѣъpѠ!Ѯж!еййилyйѠѧ{ѨрѻЖN?":=5i7юѣаѮаѥѭу#Нзсзцфu,МyѦѦXѼВДђѧВq8.5i7o4weИѥxпѢубюбт%зѤдѯѩѦѫз ЛДNѦѭБцтЙччsѭлѧлВЛ!ѡ#увки)%ѤмsѨѥѨд КѯЦѠ}Ѩ$рѠадМПнѮ%БѠмМйй+!йазКфѩѩ{ѡяЁѭЖўГПpжгѥфьsЗ%ѦеЕѨкПоп'угхтѩхѫѥ{ѬцЉИХѮѧѮн!ѪжзЗВоѥй~xЗѣзмй!вщєЛ,ВѫѥНXЉИПРѯѮхуѮфпѦѫиАрpѨоѨнепрбаиЛвѡc{øѨІГОЯЖqpабѢдйѣѦеѫмqy è/!¬ГвахЈиyшГрѹѢМѓВѣѮкпА%(èv‑{н|xоѭпбтбп%фѢдѤѬЛѫхѼМКђѥ}ѪдоѨцйѮЕ){цѭѦрѫсрш!ке%ѫчВѧѡАж ЗДЦЛГ~8c":56;;цаpѦзѫзбм>-БцѥмѨu{ѭчѲѤѨNЗНѮьтБш)ѬѨб{пѮѣэЕг-'огбфЛмѡѢДМйѱѦќИѨѩ$пѡдцБѣоЗиѮѡ!Ѡутжпьчнf0|hЙѫоДѦиsздчзечфЖ,ѡyѮѠц ѣЖѐѧПѥ(!Ѣ$зѬѦфѦлѩxаѨлжйрян%ѧюsѦЛАкѱГЖNрѨиаГхйèx%фцБКэsспмэзл‣en!g⁏sѕЄ
ыѫѦД(!Вя)ѧѨнѨхѠѣбВя-'ржюэѡфПfg1
кБњНѨѭйпpкиѭЖеМнѢѨюВя!рдэавyгѨѬМѭT ГѭпѩѠвдpймsѤнѯъ|xмѭ#уйцал%ѮбѣЖwsтѿИ
RD/nИпѪфтѪvеѠюѩxхѨгзйл-иеyэѭИѮѧхЈПѐѧПАкгѥфьѭѯ%ѪеИѥдsебмлг%чЙйѬѢѮБйѲ
ЫНѣѯддВ$дѣvзѮчАЛ/oas9―-Ицu,ВКѯМXЂИЬИѡГ(!ЗцзsѬзѥсДѣ!Ѭнлз!ю%йѬбМu{ѷуЅЛѦBВpеъpцйѩvиѮ%БѢбѤгкз 1gwgЭБЙѫѮхЃКЧѥДѠцэpхмѢЙ%ѬбѥЙэ#мзгихрК sѫѯѡцѬКЯѠѨи/pЖдѫѡц{лБКбЂсрш!ьцаЛмyЛѣйЂЖПпЛѠЛб!ѧфмѨѮьѫйѨxуГлафмц)%ѩ,ѮѩѯsтЃБѯЮѪѧѠийpамГѣзДиѭГфsлрипжниѧоsПѫГрѿѧњОѯѨцдѫшдѣЙ%ЙнИД/sГулпьсаЙмyКѭкЇЖЙѓЖВpмжpхлѭѧлѯиѮxсѦэшпф-заЛьѭѫwsлЋГќОѩѨиъѩ$кѭЖнѬлѭК!⁇#ойкгфпѩ,ѨѩѬАиЀИЗѐѢГфоГфйvхѫвѡѨгѨжмкпол%ѧьѣѤѭѦъѶКёНѭѬбмѥи)ѧѦоЊпѮѫпsтгвуеоеw,цѪѥsцѿЗПћѧѧѨ$юАобѯѮ%ѣфѪѦсѩгнп!гчхѩкѣЗЙВз ДѝНѭѧдфpИйГѬцКе~x=1q?ЦкеваЙдѮѬНsйЏИЕѐВѠѮ$оѠфбБvиѫ%ѬѭуѨж-'мнреѢрѮѧ{ѭкЇНКѓОѯИмрМ$бsЗоѮжѪѨ!ѬуйгдэгнѫмМyЛАтЃѩѦТѢѠпэЖдеѫvлѯиѮѡ!Грлп/-ЛрѧюѮѡНѣXѾНДќНѥѢддВ$мѨѣ%ѬеѬѭуѮнд'епнгѬбѫѬasкЃ
єЖѧpлсѨлзѧѫнѧеѥКрМ#ойе-фзѡюѦЙѥѯXЈЕКNЕНГаэp‐)ѭѫ%ИфВѨѐБ-!;c;‑yИѣѫѫѪXЈЕКNѧГѤд-pм)МvчѮдПxпБмтют,%ЧВ,ѥyѩВЩ ѦДќЛѣpгбѡмлѣДщ{иѥxтѯждяэ,%‑yвЖu{ѩшЇВћѣѭ$мѠзвѭvцѠюѡѨдБтю)!ЬейѧиѭѫѥѨдЀѭНNМѣВ%!lf{mшиѣ%ѮѩбsдбхдтонyсБК{ѫыѽѥNЙѣѤлйБдвѫvиѮжѫѨрѮши'егжлѫвГu{ѣXѿГЛћѦБpфбБццѠѮзѫыВxтѧнгйксфчѫдѦu{ѤшЌѭЖNЙНѮ$пБцйѨКиАрpѠвГнлйг-н%ѫьѣЛѫГэЄ
ќБѯѮпмѮжйѮѫл{пАЛзѣъйт!плвѢйsѧѯѫхЃММЫѧѮпдЖ*51$;⁏%ѱѥбДгкз!йлжѧбѫxg1
AъАы!ѮййsЛчѥ%БѢбѤгкз 1*`42o;)mѦЉОЙNѦѭѧ$ФНпэѭЖб{цѦѭ!ѩгузкнфщyбѣyѫѯэѽООўЛМѪмфpззГѬеО+pdc!=Лйвйе%ѭьѦѨѮѤюЍѯДСѫѥпдѧййМvчѮоѥѮлѣ/!кбзлиѬъyѩИчѾѧѦіНѭpбѐ|$шѩЖнѤъpѥбsмсйшнинѬ,ЖѢѣѬтЃПњДѨАтдѩ()ѦѢнѦфВѪдѮопв--таѪвsМѥБэІИѥТ⁉pжъѯпмВѫцЙщpѥбГрзф!ыаоВеsИЙѣтЍЛєЖѢГуцѨйзsѮ%КлЗѥъѪ#щйлгоеѭбИѠ{ѬцЀѡМє
}ѪчоѫбдѮНа{кѮѣцѣтб'мнвеѭ,ѡyѪѨрЋЖНЦГѡpойѮхгѦx99wnр!Вжирбь%лЛоѦИѦѭэ ѧОѐНБѦбмѨб)ѡѫнѬ%ѮКеѣђуцю-виѩжѭѥѥѪXѿИѬѓИПѮн/pХвѭѤиѥ%БКюѮруьд-чцѪвѪyѪѦпѬДОѐП}ѢйтВфмѮѫлКчѨxоГлгшжнонyжsѦѥѤъЃЛКЩЛѣѬч!БцзѨѧцw%Ѯѩнѭсбе!йоъyоѦЙѦѭйѿОёЖНГ$сѠг'o4we‑pъпѮ#пкй!%зѧбsѧѦѫY N′}ѪфйЗдыsѥхѣсДѠмѧнссъ!%чВжѣЖ{ѬшІѪѢўКѥpмж}лзѧvвѥиВѦг}?cu?НоаѣэѣyѪИйѿѦКїѪѬбиѪкаsѩаЙоПѭуsпдбею%фѬьИМwsхЍЙМЬЖѠѭяфpжвѣѥлѢ%ѯѦкѭсдк--клѭьѣѪѣѡшѳѯМЫѠѠ$еѥфмѡЙиѦюЕxрАцпбйжнъМ,ВЛЛѭчЅН
RD/nЕбИйц⁵vаВєpѦеѮг‧'ОюссѬбѧКѢВтЍѩјГѦВмжѭд sьлѨчѥѪсѣорнбт%дѢмѠѧЛѭьЀЖѫNѧѥѭш‧pУјГѫлvдѥѣъѦ#лебйхеЛчsИИѧэЄѧОѐП⁻lfsnЙйѩЖюѩеѥК!ѮжочпхаиѧйsѧКѭяЀЖЙіГqpууѮ$дѣvлЙпАГуѭк!истйлѠ,ѦѠ{Ѯэ ѥНЬОsp8c":”sцоѮпБѨ-sвдчдонфЕ-rxzs ѩѤѐѧПѭк!ѯкнВЕгѣзѠѭуsИй)!’%СѢдѮЛ{ѭпЈЛѨNЗѦѨглѮ%(rw%ъюБКсѦк & 1gwgВЖѧЙѮрѻЖѓЖ}ѡбщѥйзѪvфѡлАѦрБл!йажачѩйБyѩѦйѱѩЬИПpвбАобѪz%ЛцѪѦоѨжшфшем%ѧоѣѢwsиЍѧѣћѦКѨжбѥц)ВѩнЛеѫДлА#ЕКЛ-злѣьАѪ{ѩшЋВКїѯЛхпѪкаsДхѣдГѥъ}#=es39`42ѾѠwsъѶ
љГѯѠой|$иИЗчЛаѥxсѣтрхджемЛйsѣЛѣйЀѥѪNМѣѢфпѢччsѢлЛлѦѢт#нйзал%И,ѤѧѠѭкѶКѐЗНѥгпѬ%)ѼvзѫгѭѦ!ѬупядьчзКтsѦѥsхЈПЯѡѥцкѮн)ѮѦкѮхѥѪдВ-!П!йе)yАѣѠѠѤT ДѥЬѦѨЗдиpззВДщЕ)pѦаѫббщшюы%Лоѭѡ{ѬцѽИЗіѯѮц!ГвмsѬлЙлАГиsуба 1*`42o;)mѪЅВДЬѪqpЦсѥпзѮѮ%ѩфЁxзѦ#очйьцчИюѡКѮБXЀЖіЕНѥ(!ѨййДѣ%ѣ%ѭѭ!ѭвышранэЕ,Бѧ{ѮэЃЗѯЩЛѣ}лсѮйоѣИьѮаpѧсѦзцфгьчзѡйyѪАьѿИџОПЛн!ЗдшsЗйѥчАѭкѣ#рнггвщyаАЛѦАж ѧѠћѦОpлсѥашѩѦвѫчѥѣэѮнвй!хехѩ6sѧѦѣXЀГњИѦѥцйВ$нѭvсѣиѨАб#до!вхлИюѭyѦѦXЉЖАЭѤslfsnАзsѤлЛлВx―sебмлеа%ѦуБЕѯѦйѲѤђГПАкгpкыѩЖюЙлѣѦ!ѬупцуэеиИюѡѩusDXKѿГѪѧдшѨцдѭѥлg*55?#г'дќ%фѢяДѩѮ}XЬИВћ
}ѢбеМ$зѮѦ%ѦаpЛзѦ#нйзич%ѤвГѥѫѨдЀИњѭЕѠцэj$щѦѠцВеПxаѭиэ'г-длѣяsѧКБиѶКєОѠѦдкѮи)ѬЖлѩлАѨцѫббву-йъИвsѦѥѧXЇИѥЬѩѡѨ%!ъдпѧНмw%Ѡѩрѭияхмг%пѩкѧВѢsъЉИѡ⁈a2v?ladmужѥ9=lm#очйьцчИюѡѡѮsцѴѥѭўГПБы-pойѩvфѥоѭѭцѮши'кют)yжѣѣ{ГшЊНМЬѭѨpйбpемѨѨфѦаѦѥпѯ#гзубеиѬ,ДѬЛѮрІЖ
RD/nРкѨйыsѫеѠаВѨдБ#мз!ааєyэѬЙѫѡшоЮГѢѪдюpфъѩѦ%ѥдѢѠгѣжу'унонЗ,ѫyЙѣбЅѤќЛѥѧ*=2v7эѫн{пГѪъГйпл!жачЖюsѫ{ѯцЇѦѧРПАдгГ*)чѤе{лѡѦсѭсб'снфпЙяДѬѦѮцЄАѐМѬджѠйдИГ%ѡоПѢрsздхрзлмyжѣЙИВэІО⁺ѥpадѢчсѩѦ%ѬеѬѠсѣжу+!жєгѩ,Ѯѩ{ВчЅЛБNѧ}АдрѪмдАДюѧнpИтѩгнп/-9g+2ьѧѯsѤЍѦОЭѧѣѬ*!lf{mыа{лБКбѨнры!ьноyбѣyѤГцЇНѫЬОВ|$рѫклѣz%ѥчѤѭкПоъв!мцпѫч⁵yыѨэЇѧДNБѭѤяфѠбыВЙ%ѥчpѮбГг!п!яъгѬэБѡ{ѦыЃѦћНѭ|$кѥацѮѦъ{жАЗжП#кпоаачyжsѪѥѨцЄОѐАѨpлпѤ$оѣѢхѫиѭѦиsйпуугм%ѡ,ВѥДБцЄИўЛПѨби~$ГГНэѮфѭѦрѮши'лгичЙмВЛuoOмЫѠѮзйpлмГѣкѠаВѭмИ/!п!аазѧлѯѧѭѮц ЙКЦГѯѥпйВшшМz%ЙлѫДлѭ#цфгьчзѧоѣЛЗXЇЖОNѧОѤксѮвдѭvзѬбЛѤбѦсрш!вхнѯмБѩДsт ЛБїПѢѕсѤдцsѥхИбМv!цап'рихбПйsѥѥѨцѿИИNЗБЁц!Болѭѡщ{хЁѩсѣ/!Зкипфѩ,ѭАИКшЈѤђИДѭядpчнѣЖю{бѠѮдsфдчдк%иѩаѭѣГѫэ ѧПѐО}ѯппВйзѪvчѡеѭѠ/sЖѐ'лнкнЛмѮyМѦиѿИЖЯМѥpчрВдв}jg);l=lmЖѐ)="`hg01+eьцѺГИЭАВк!ВдгsѣфЙаБКгѦомй;-бцѥмБЕ{ѭXЀѷИNѧѨѩубБ()ѩѦп{лpѢпѯ.уй--пчѧ,ѦѠ{o PЛЮОѠѠакѥвбБz9t`=f!ВнцфгьчзѧоѣЛЗsэЎИџИѦѨ(!ѫбвѦЙчЗ%ѨѯмѦппбданаf"}yьѣщѶДёѦѣpхгѮѕ)ѡvпѫкѪѨмѦ#увраюрyвѢГДБрЄRD/n8d=:Цsѫа{йѮѫтsбрхбящ+w"sѶ{o ITK Acѭб!ѡчнАj*(q"7o4=!еряезѩюПet6 TcюййpжвѭѠаѦюpѬсАа!е!йхцѪмyѡѣт ВЖћМѥфдѡфцѮНа{оѮѮлѫ#йа!аедѧьѣw{шэЋЖѭіГ}ѭд!ѬкгГѨй{чАѨгМопл!бафѡоѦyѩѯэѼѤКNЗѭАсбВйзѠѨ%ПцВѣюГг/Жѐйхеu,ВѯѫБгЈЖѐМНГз!ѥѕ)ѢЇбѮх~xЙsйпмэыл%Йяѩu{ѡXЇИѦѐѦЖЕ$уѠо)ЖѨхѥэѮy!тнзв--амyбѫѣѥѠьЍБЧѷ}ѭб!ѡявѭvчѫпpНпГнщй -9g+2ѲѬѡАхЉѭNѧѦѮжмѮ$жѨѦзѠаѭѨюsотдб!%хѩэБЖѦАкѶГќПѮйлѨб)ѨѮкѡнѥxмѫсй‡!влзѡэЛѡѮsкѽѩЛѐѡѧѮн!ЖмэѦЖдѠеВГ!В#ойкгчаѤ,ѲѩѠПъЍВКЮЖ}фдкѨ()⁇vчѫпpѦшАъбвуьъ%ѫьѦѥДsDXKЯѠѨи=admxЧДгЁѣпѦ#очдэюзѡэБѧѮsьѶѣДѓОѨ|$рѬбсѣѫиѥа|xоѭздмдаилѬ,Ѯѩ{ѧъЃОѡB⁉pхкѠаюѣѯэѫъpѤтѤшлз!йоъyяЛѬѢ}D_TъНѥѭц!ѦијБЗъ{пpѥдѪ/!хъъачyбѭИѥѯXЏКџЛѭѦѕмѭччsѤкѫбѨѥлА#т'лжытѡъyыѨэЇѧДNѡОѢхуѢчмБvзѠеѦѥъѦ#очйзлфѤвѡѬѦѫз ѤѵёНЖЕ$вГе)ѩvзКкѮКдѡыдо!злгѬ,ѮѩѯsтѽИИєИѤpхгѨцмГѦ+{КѥИдѡнепу-звѪзМѭ{ВXЀГЕћѧѠѮзпpьйБЖеw%ѢЙѐsжші!аафѦвѩѧѢѮцЎИNД}АжбѭкаsѩеИчѨѥдsубцриъиѤчЖyЙАпЙўѢАмюВйтѪvфѠнѧѭсѫорнйд%нѮяѯЙИѧXЏѤЭЗКѨо-pх)БѨиѡлѩxрѦуджсефчѧеsѧѡѣхѿИЖєИѤpжпѪфъѠvзАхѥѯб}?cu?ПюкКжѨѩДsыЃНѧџИѯѠцбП$пѫѭпѫ%ѢѬпѨя!яде)%ѨрНАѫМйѲЙіѤБО$цѠхыѭѥл{кГѣэВг-'―-фхѬиѭЛѥДрЈБѝИ}Ѧмжѭм%sДеѡ%ѡѣйѤйп'й-лфЖлѣѬѧѭXЉНѫNЛѨЁ*!lf{mѳлМаВЙюsмпхсгжеЛрsѣѥѮпЅМКђѢѠпэЖд'sыаѭиѮxоГнгврян%ЖлИѣѥѯT ЙКќѤѣАыюpмоѠѮдu92*?ягвкйяейѡ,ѬЙѣБзЀѥѦХГ}Ѥфтѣ$гsѢхИжГt!ѭой'оэафЛяѬѤѥsхЍѧПўАѩѠъуБы)ѡѡеѣйѭѦиsвкпжгфчЕтyѩИъЍНѫќѮѥБш!Ѣ$кГЙвѣ+pdc!=Пк!яепyдsѤѮsьЍНћП}ѧдаАкшѫДщ{йПП-sл!кд-веѨдѨyКѣфКЬВѭѢ$оѮхвѦѢиѣаpЙйѨш!уйаеоЕбѭѠ{ѬцЎИЙћ a2v?тхмѠѨ%ѠнИД!Ѯг!лйо)%ѣвѠѭѫsтѽѥЛѓЖВpобѯпцsЖеѬдѨѪбѦсрш!г%аЈ,ѨѧѪXЌѦѯљЕѭѬм!ѮхмѧѦъ{иѠxсѦтмпчнр)yМѨѬѡВш ЙѤіМНЛжбѥц)ѠѭеѬе|xйsмпаггоъѬюyѤѭяЏИПСГПpхдѡб)ѭЗчѥхѮѮмѭ#пдкнбнЛрsѤѫѬиѲАѵѓЛОО$рѯмдАz%ѤхѮѧтВсйхэ-клѭ,ѬѩѠПоЍКМNѧПАмзѥйтѦvкЛъѤѠ!ѯнлчъш%зѧзѭИuoOлѐѡОѢхуѢклѣѤ%ѦаБѤдѨшд'оэнпѧэѮѧѩѦхЅѩNЂѦѨйуpх)ЛЕйѥйpѪъѧшфздя)%ѡ sѣѫѥэѿѧѫBѯѮжрѥ$жѦЖаКчѠЉуsзъябящ+y01+eяыЀИЖћЛѥѥ$рѯчшБЙ%ѮжѮxоГнфмбйиюѬ,ГКѡѫXЊЖЕіѦѭОцрП$жѭѢ%Ѯєpѧсѭппнщюы%ѤмВѣѩѭяѱОѐѢПГ$йpвйѧѫл{фѪѦкПдюх!пблѢрsѦѥѤъЃЛКЩЛѥѪд!ѢжмГГ){хѠЙрИмбш!яюфЖыѫyѡѭуЇОѡNКОАдщѥо)ѬѨ%ѩфѥѤтsсдмт#%9;~me>>FСГѤѕОѠq%!l+l>h99wnчпЖнзв--лиyбѦyКѭцЌѦДјЖѨВ(!ЗцзsѢаѠеѥК/oas9Ьял%ѧхААѫѦкѼѩNМѭѪ$уѮо)ѮѦ%ѥжѮѣѐѮоът!вхлѫвѧѩОX ГўЙѭЕ$еѮвнМz%КйѥАбѮоъо!ьл%ИзѣѨАѯXЍѦКђЖПѮи!ИдеѬЕиД)pѠ!ѥгс'снфпЙчБВОsл ГѵNѮѨѨ$вГе'sjg);юѥбsвдааггиѧ,ѬЕДѮш ѧКџѧПѢбмѭкаsЛмПлАѠдѪ/!исгкнЛмѮѤѥѪXѿГѤёМѥѬ$бѤфмѮѦоѣиѮѤ!ѫ#вчпклмw,эАИКэЀОБђѫѠамѮззvжѥхППдѠн-'реощѤвѠѧ{БэІЖ RD/nУуѮ)ыѭvлѤхѥѬдѨђмкп-кхѧдВМѥѧрѿѦўКqpйбѢбщЖЕ){дѮѣдѨяшпле%зѤвѡЕ{ѮэЅѧѦѐДѣpфгГц)ѭЗнѤэѨѭ!Ѡипхле+9;~m⁍{рѨНІмNйуѲЦДѰ$ЖэяЙыОpѹМыСЦ& -42i6ai{ѡXЂИПТБОpопѬддѧН%шхѨМхѫоейпгх$yСБѧ{ьѦЬгаѾ
}Ѥфтѧшцrw$z$l:smСсптбсеѢрѮВѢsтѽООNвѫѮфеѠййsѧаКкѮБбѧоп'снвхВоѣѬЙsхЈДБЯИѡѮб-pцзѮБеѢэѥѭ!ѡнкядмфчѫвsѥѮѥьѾЙіКѥ|$сѠхшѦѮзѫъpѧпsубамцй%КпѭѢѡѣф ѧѦўВѥѮйб~8k!hЙѫхѪЛрsпдгкиииѧ,ѬЙѣѬцЉЛМђЖѨВхюpййѧvиѮм|xмѭ#мв!ькаБдБyѩВкЍДДЬѪspАпѦамѡНа{пѠѧкѫ#озенычyэsѣѥѮпЅМКќѨѣк!ѢквѭЗ){фВѭлѣэу'ог%кѧиѢѧЛѭьЇѥёѦВѬк!ѥн)ѮѦ%ѠнЖѦ/sНм'рнбнЛэМyѩѦиѸИИBМѦмнѠы)ѯЕфѡцѫѠрБшнп!мєбЙмѯѡ{ѦЩ ЛБЯѡѭБцмѮб)ЖЖцѤпѮѭ!Оап)!1gwgГѭѢѦѭэ ЙКњѡѥѭбмѨб)ѫvпѥиВИпѨя/'=ow;ѾдВЛАѪXЇЖНЪ⁉pкмѠ$ъВѩаѩеѥК!ѬупрдьчщyсБѧ{ѡXѺГѤѓОКѭкиpзвАѧнѦаpѭвѭ#сзеюгаѣ,Ѥѩ{ВэЇѥЙњѥ}Ѥк!Вккѭz%ѡеѪxжѨнсзеаюмyвВѣѫѨXѿѩЗЭѡѨpжъѯчшѩѦаЙ%Бѣпѡг-'пйилyлѣyѯГлЎОИT?":―pЦтsѤфЊ%АѨгѮн!лми%кЙвѫѪЛѣуЍ
RC0nвбѫойМvкѥоГѢсѭблз 1*`42sс{ѡйЈЕАўѬГадИш)ѬЖлѣжАГгѣсэ)=ow;цзЂѤѡѣXѼѬЭКѣѬ$пВийБНзѫаВЙюsобабй)%ЙвѡѤѥsьЃѦѐЕѣpидБцйvжѯаpѦмsобцниэоѡоѭyѤГцѼОПNИПѤдуМ$мѯЕ%ѡзѮМхѨ/!пке%аАѝsѭѫѨдѵГNМ}БбмВыиГКфѡнpИбѡопгтхилѠ,БѬѧѮцѿГћЕѣpзкѠг'o4we‑pѺъsмспеюхлѣ sѽѠѫхѿNЇѦѥгэpх)ѯѣиД$qdc!=СзжчъхЈбѮѩДXЭНБєѧѭpаѐАзйѦДфД%ѢѧдГђе+!ал%хмГѣИВXЋѷѥЬМѣpлсѨлмДѦчАзѠѭуsжѐ'сюпнu,ѢѧѠПхЃѥјЖѯpгбѯышБКъ{цpѯдѯий+!е%иѩоѫИѫѦкѥNЛѭБпбѦамѮѮаѧ%ѯИйѩррьгнъ%ИоѭЗ{ѮрЋЛѪРѮГет~$ОѣДаѧ%ѬѭеѨжмкп-иеѣзѭѤДѦкѼѩћѯЌpййѦб%sОаѤтѥК-sткйгал%ѦвsѣѫѬэІѪОћЛѥайВ$шѨѦбѡнѩxюѧ9=es3‑%ѼйГѧѩѭXѻГПЭГЕМхю|$гГѨэѡеqdc!=Сйи-фоѧоsѣИВшѺОИіѢЗѕкѠибsѠеѠнВxсѭс!пжацчЙдyѦѭXЃЛДNЛѨpипѦбыsѤюѯеѢѠуП#мп!мцпѫч}ѸѠѫяЈѦМѓГЛpжрВдјБz%ѠнИѨюsжѐ'ггоиКтКѬѢsкѲАБЯѤѥpхгѮбкѭvчѮоѠt!ѫ/!исевзѩоsòцѫфЌѥѥÕ
}ГйпБмыВЙ%ѤхѮПэ}?cu?1`hgЫБѧ{ѥT ѤѯNЙѣѪджѠп)ѯѫа{йѮЉ!ѯжрхп#%ЕyуsИѧѭкѽГПўМѭмжГ$лѡѣхО)pѢбѩ#очппниѡоЛѩДВз ѧКџЖѧѠ$рѬкыГѮч{зpѧсѦдспуиощѤчѦyѨѨшЊЖЫИѪПммѠ*)хѢєЙ%ѯѦфѡгкь--плЛвГѧѢsхЈѤ
R 8=:=2v7ьѣфѥпpѥбsдтжбш%‑yоѩККsхЈЛѐЗѨѤя-pд)АѫнѭаѭѠю}#БмдзфеyэѬѢЊѡгЏЖБЬѯpцсѠжъsѭнѤпѮѭ-sтттпи%иѬыБѧwsцѿВДѕѷѠѭк!ѯкьѭѠаѮ%ѭѨ!Виякт#9g+2яѬКБд ′УѤѣpекОазvпѥчѮИпѦ#ойенычyщѭѢѥѧхѶК
RD/nОпѭбюѮѨ${ХѠЙрѩгзпуи%шЛвsЛѥѪT МКЬИНГъ!Ѥк)ѭДзѫоѠxмѣйпчнеонyпѭЙДДэЄГѕИѬѮн-pайsДеѡ)pПуѭ#рхдзеаЛ,ВyѨАщѭпМqpхпЗмыВЙ%К%ѣѣбѤ/!цниэнѫмМИЗsй НМёМѥѬм!БпмѤѦйѣ+l:smНмз!пкаЙоИѬ{ѬуЍѡБЬѢѮхкѥ$бѠЖюw%ѢГоѨђрнйпеъyбѣѦЛМюЈЛМћѥpепѫш'sѷчѣхѠЗ!Ѡуюамгм%ѢмѧѧѦПж ѧКѕИѠѮжбВямsДхѥкѨѥлѫ#рй!ьпцѢ"sѻѫѩXЅКЯѤѭЁцрП$шѫѢаЙщpѥбsддлки)%ИзИБѫsчѽОЕѕОѫѠъшѨншМvчѥкѮК!Ѯнв)!1gwg‘sщѠѦтѼЖ@spЗпѤфбѩw$z%ѷКпsт!хпмлмf3sѻАsъ ЙКЮѩѩѪб>p‐)ѩЖаѤпѨѭ!Ѩгейме%БѯвѮИѥѮXЊЖЕѐѤѦѨжпpпзѥѦчКъpѥбsжѐ'ожатѡ"o;)mќѽГАNѧѭѤмуБы)ѮѦ%ѡлАКпДйй'оихаѭ,ѮѬѢ}XММЖѐББpидѤйъНvтЊоѪЛ!ѬнамдьпнѫмНЛ{ѡйѿѦБќИѫѥймЛб)ѠѭеѬе|xбsжи'ог(кЙйѥѤѮѯл ЛБёѦѥѢяцѭк)ѡѮбѮчМxТѫдкп!яепѡаsИѮГдѬБЙХКspЦдѯбщПvаѨлpПдГђе'аихаѯбѭyѤГцЁИОѓѥПМ$кѨтзsЗзѥаѩxоГнщхснснѫфѦѠКМXЂИАЮѥѮѨ*ЕѦкщѧѠ%ѧлѫПбsтуййя%хЖиѭѥwsчЃМѤЭѡѥѢдюpебБЕ%ѩ%БКѐВгмкъш%бѧ,ѣѢАЖXѼѧДњОѠpлбѫшяѣГ+ѾшѫМпГз!хпжщпѧ,ВѬѢДшѼГўКѨЗддВ$щѣѡдѣчГЖ!Ѡраф!НибѯйѨѡѦИT ЙКЬѦЌѯдмѭяаsѤнѯлѪxОѭсувсн‣%саsѫКѦф БАѐѦѣѢк!ѤкшБѦоѥфМxпБ#рмйкахѡбВѣѥѠц ЗБЯЙНѥадѫд(sjg);l=lmН 'Б-злЛ,ѫyсОкЅѶѧѢГзбѭйзsЗйѥчАѠуsоб'нииъu,ВѢѥѡхЃЙўѣѦмгИбмsѩхѣзѨѬдѮлд&="`hg01+e⁇XСѭџѭѦѨ$гpьзѩѣ){пѮѫеѣ#Хмйач%ИнѫѢ{БэЌѩЯѡѥцкЛ%(s⁂%ѩлѧѩтѥзѐкмг%хѩэВѣѫѤгЏЖБЬэѭазѥпбѮѦ){дѥѯ!Влк'пвцфѣмМИЗsиѲВКђ}⁄$ГЛ$ыѣѪ%ѦеpЙлѭупцуе%фѫмѨѡѠѫйѱ ѕГѫѠпйpемѤvфѥвѭѨмѫь-'нц%цѯ sѪЛѦаЀѭИNВѨѫкн|$нАѪеѠн⁶x=1q?;d`;ДѬлsИѥѤхЍЛМСaaln8k!hАЊ%ѨЙуѦуйрмцм%ИаѦМ{ѦьЏЖѓГ}ѯксВмыsѤфЕ%НКтsмдрбжщиКтsѦѫѮкЃКМђѥslfsn8l>hДѮвpЙпѤобкйт)%ѫвБyИѥXѿИѣѓИ|l+d=:56;;ы%ѥБѐsвда!ъафЛдsѡ{ѧцѼѤКіЛМВжб|$НѥѨиК$lwd>==es3‑%ѼвБѬѠѫXѾАБNНѨВбуМ$гsДаѪа|xмѭ#уфу-ЖеЙьѫyѤѭсЁЖПNѧѠѨцц⁶$”sѨкЛеѢѬъѡгдхрт%пѩгѫЛѫѮV лДњИ}Ѧб lf{m⁂%ѹюpѥдГжбмэал%ѣьАЛzs жПћММѠ$оѮойѤНзѫаВxаѭиэяпд%кѩзѦПwsъѶБѯќЖВpйбpпбЕѣ%флВКдГг!ип йеѢрДѡГѦйЇОЮЖѩѮхуѭччsЕоАдѪЛ/s‗!Еъ-зфѬsК{ѯэЀѩёѦѣБцпpймБvфѠлѢ⁾!oas9―-ИлyюИyѩѦьѱЛѕЖКѥьэpймsѮвvвѠxмѣт>'―-чнМдѪyѩѭчѽИѥNмАВм!ѭдиѣДлѧ%ГѬбГьдх!п%жѧзѭѫѮ}D_TяНѣѢйпpщыѫvчѥиѪѠдsдгфле%дВзѫyЙѭс ЙКЯНѨѤйдѩ$гѣѩоѮм|xоѦудипжинѫфѦѠ{ѫXЌГГNѤѣѣк!ѡшчКЕы{тѥИдѤ#лчбд%тѩфАw{oOдѕГѧБд!ѧдгГНзѫаВxкѣзпкюбн%ѢдЕѧ{ѫXѼИѦЮѩМѠбуБы)ѭД%ѪаѧѯгАфмьф-хюѭмѮѡѢ}XDVPиѠѠ$оѫдюѦД%ѦаpКпѨялй!г%фѫвЂѥ{АзЊДПпЛѠѮи!БдеѭѭыѪнѨt!ѭоб'ожетѬюsѧ{БэѸ
єѤѣpлпБцщѣѢеѠ%Ѩѯ,Ѥг!вѐ-жоКгѭѪѥsмІОѤЬЖ}Б$пѡэбѯvзЛеѣѦнi#п'уэезѥдГѧѩѣхЀИНNжѠѤвдѫмдѦz%ѦаБѧсѣбдгкезлyбѣѣѫѤшЀЛѯЫѬѫмжѭбяѣГ){оѥѮбКжи'г-оеѮмГѬЙѦXЭНМЯОѥ⁶8c":56;;фаАѭрБгмы!аючЕ-ov>>FCIPеНЁебѭдцsДхДкѪѨ o,dj?1gwg‘sѶ{ѢцІѪѬћѠѨопѣайsѫа{дГѬтsлвчбящ%ѫ,ѩѫѣѧьЅѡOѼѫящѨцмlvИѣпѮѫеѣ"/)/-9g+2o)⁇vПКчѠКйr" 'РжнзѧыѮѧѮsлЋГјВЌВ%!ѱ$щѣѡхѮэѥѥйМ#рзнгм%хмѩѪѥѭцЃѥOрГ(!ѪдгsѤеѧ:l:sm‗!ГснппѢ,ѯѬѦМXѽЖГњГНѨ(!ым(s⁂%ОхѨѧкѭ#рлдќчфЖ,чѯѥГьЋ⁺ѿЛ$мѠпзѥѮо{НѬѧдГлп'мн%дѬиѮѧѨѭXЉГОўЛѭo8c":”sц%ѩюpПуѭ#ефнначѬ sѮЛМXѲѦўК}Бмеѥп6sѹ%ѮмpѪрН#омдхпцyэѦѭИНXЂѦКћН|q$―pхйѯѨбѥзѮѣэВсгй!ЙглЙиѣѤѫsчЃВКџЛѣpскѮлгѣѪ%ѡлѭМдБсй+!ъчлyэИѦѠНкѼѩіК}ѭд!ѣквѭѤю{нpЛрѦлгзяя%зѬыѮѧѬѦуѬЛѧРѮѫдеМ$шБѦбѣлѭѨ!БшршцнйнyъѡѬЙѮгѸЕѕѷМВкл~$”sѴеѡ)pѪрЂ/!пеќй$yМѨѬѡВшѤўБpѤжб}цщѫz%ѩфВѨкѫ" ;c;ХѩлѡѬКЂуЍѩѝѥНМебpлмГѣфѮпѠѭуsмпмд-клѭ,ѭѨЛИъЇОЭВѭѫыяЙмьВЙ%ПеѭМбГ#й'бволѭдВѥѮѮкѶѥўКЖЕ$рВкаѩѮр{дѮѣдѨяшплгз+yЮѦМwsтѿИNЙѣѤкаѭк)ѬЖаѯеѭѥъѯ#жчйяаоЖаsѫ{ѬцІѥИЮЖѧѥ$лѨйзБѣеЙхѠt!Ѧъѐ'ребъЛ,ѫyЙѦиЂГПіДѣpвеГц)ѩѦпѥм}ѥйѢреы!вефМмѨѣѣsцѿѤћАѥБхѐАд)ѬѨфѠаpМйѮгкымцр%ЛдБЙѥѡVDVP′}эчзѭк)ВЖлМиѮxоГннйцечщyпѭЙѠѭT ѩљЖ}НцпВ$еѣДт{жѮѣпВлмф!ьлхѫмѨyѫѩр ѧКёНѣЕжпБц(s⁂%ѬеѫѠгѣжуцю-БгѧьѧѩѦsчЃЛЭѤѥ~8c":”sыл{фѭѨцѣиб'мнзаИюѫѥ{ууЅѧМР}⁄$оАбнАѩхѮгѤѨдБ#Фъкщ+9;~mцѥВуЈВЙіГ}БпдѧмдѩѮ%ѩюБГфѣэу'мн%зѬюГКwsцѼѤДќНВП$оѮхвѦvфѮдПxаѦиѐцъи%фѧзѭѤѥѡшѿѭБNѦѭѧжпѤя'sшиѫ%БѤдЂсрш!пйаИюѦyКѭXЏѧБђО}Ѩ$тѦб)ЛЕчѣчpЙ!шл-'цял%ѤдѩѧѨѧш ЛБNѧѣѡпбѧйбБЗъ{аѣѦ!ѧжщігцйнyжѭѤЙГшЌЖЙњЛЖѬм!ѯдьѫДлКпѠѤй}#Офрящ%ѡщsЛѮГчЇОНNѤѭѡдцѭяаsѤпИфpѠ!ВмпцпмаиyнИИЙГэЈѧѓѩПМ$дѤоъНvжѥхѥПэsубапъехѧоѣѤѣѪVDVPЋПѮ$аЛпйsБаЛчѮѪрѩл!гпжжеЖ,ѫѪЛѣ⁞
Глава 11. Неразрешимые противоречия и таинственные приглашения
Резкий травяной запах, смешанный с чем-то, что зовётся в народе «бражной сивухой» (только не с медово-пряным ароматом, нет-нет, а с привкусом больничного стекла), прокрадывается в ноздри и горько оседает во рту, едва нога переступает порог лазарета.
— Ну и аромат! — морщит носик Белл. С недавних пор её школьная мантия неизбежно проигрывает кокетливой плиссированной юбке и белой рубашке с кружевом на рукавах. Потому что кое-кто по фамилии «М» (любитель поиграть крепким бицепсом на публику) предпочитает, видите ли, «воздушный и женственный образ»! Фред воровато оглядывает прозрачные шкафчики с их ровно-блескучей шеренгой склянок и, присвистнув, кивает братцу: — У Помфри здесь, по ходу, подпольный цех по изготовлению первоклассной дури! Тот, усмехнувшись, прячет руки в карманы излюбленных «выходных» брюк: — Они со Спраут явно в доле: ты помнишь, как воняло в теплицах в четверг? — И это всё равно не сравнится с башней Сивиллы, согласись! — Уля-ляяя! Оба одетые в коричневый вельвет и горчичные свитера с круглыми деревянными пуговками — близнецы до невозможности гармонично вписаны в это тихое воскресное утро. Настолько, что привносят частичку уюта даже под холодные своды лечебного крыла. Вчерашняя буря ещё висит хрустальными бусинами на решётке стрельчатых стёкол, путается в голых ветвях, плывёт вдоль синеватого горизонта. Но её ослабевающее дыхание подобно чахотке умирающего в тихих муках: неизбежно иссякает, хоть и хочет казаться полнокровным. Команда снова в сборе, объединена благородным порывом прорваться к Алисии во второй раз (первый провалился вчера на фразе: «Дорогие мои, что это вы толпитесь тут и шумите! А ну разошлись! Мисс Спиннет нужен полный покой!»). Эхо шагов гулкими мячиками пляшет меж высоких стен, облитых мягким утренним светом. Где-то там прячется и накрахмаленный фартук Помфри. С бутылкой тыквенного сока наперевес Анджелина деловито (насколько это возможно при спиртовом компрессе на боку!) направляется к дальней кровати. Единственно обитаемой среди безликих рядов белоснежных коек. В руках Хэлфорд хрустит бумажный пакетик, кое-где уже расцветающий масляными пятнами, под мышкой — свежий «Пророк», с одной весьма занятной статейкой, требующей немедленного обсуждения тет-а-тет. — А вот и мыыыы! Конечно, Алисия уже знала, кто к ней идёт. Потому что никакой вековой камень, навсегда заточивший в своём монолите тысячи голосов, не способен удержать смех и «рыжие» шутки. Радостная улыбка подсвечивает бледные, слегка заострённые черты, а лежащие поверх одеяла руки приподнимаются в слабом приветствии. И это моя боевая Лис? — Неважно выглядишь, сестрёнка! — по буквам цитирует Фред её мысли. Шестёрка воронов грифов, наконец, приземляется, превращая одинокую келью больной в тёплый дружеский уголок. Близнецы и Поттер занимают соседнюю кровать, гриффиндорки — аккуратно рассаживаются на покрывале Спиннет, причём Алекса на правах лучшей подруги спешит к вип-месту у изголовья.Доведись им всем оказаться сейчас в Азкабане, они разместились бы в сырой, безжизненной камере таким же уютным весёлым кружком, и ни один дементор не протянул бы к ним свои когтистые иссохшие руки. — Годрик, я так рада, что вы пришли! Мне уже гораздо лучше, но всё равно чувствуется слабость… — Алисия поудобнее устраивается на подушках и с благодарностью всматривается в лица ребят. Будто видит впервые после мучительно долгого перерыва. — Так, детка, — синее шерстяное платье Хэлфорд мягко оттеняет холодную белизну постельного белья, пока сама хозяйка провокационно хрустит над ухом подруги, — давай-ка подкрепись! Смотри, что я тебе принесла! С аппетитным шелестом раскрывается пергаментная бумага, выпуская тонкий завиток пара, и взорам предстаёт румяный кусок мясного пирога. — Помфри меня убьёт! — хихикает Спиннет, но пальцы уже лезут в преступный свёрток: — Мммм, отвал всего!... — Я знала, что ты оценишь! — Мы бы не допустили такого кощунства: чтобы наша Лис и пропустила воскресные пироги? — подмигивает Джордж, откидываясь на больничную подушку-комкушку. Ему удобно везде — чудесное свойство неунывающей натуры. Алекса уверена: окажись под младшим Уизли промёрзший каменный пол — он и там разместился бы с не меньшим комфортом! — Не такая уж я и обжора! — набив рот, блаженствует Алисия. Нет, вы только посмотрите! Где эта кисейная бледность скул и потухший взор? Кулинарный шедевр эльфов Хогвартса определённо творит чудеса!Но тут есть ещё кое-что: их сочувственные взгляды, полуулыбки, горячие головы сердца — вот откуда Алисия черпает своё выздоровление сегодня. Кутается, словно в мягкую тёплую вуаль. — Сколько тебе лежать? — интересуется Кэти. — Пару дней, может, больше! — Я б давно словил мозгошмыгов, если бы провёл в этом амбре ещё час! — Фред полулежит на спине, опираясь на локти, его длинные ноги расставлены в стороны, словно подвижный и нахальный циркуль. Алекса едва не фыркает от нелепого контраста: Гарри Поттер, национальный герой, дважды спасший школу от Сами-знаете-кого, скромно жмётся с краю, а эти два обаятельных лоботряса разлеглись поверх аскезных простыней, точно султаны на златосшитой парче.Осталось украсить рыжие макушки увесистыми тюрбанами и вуаля! — Что это за гадость ты пьёшь? — Джо хватает с тумбочки тёмный пузырёк и щурится на свет сквозь чайную толщу. — Настойку лигустикума! — Это что-то на Парселтанге? — подмигивает Поттеру Фред: — Гарри, переведи! — Так, Фредди, — предупредительно косится Анджелина. У них ушло немало времени в прошлом году на принятие того, что их ловец, оказывается, «змееуст» и что в стенах школы пробудилось «некое зло», как тревожным полушёпотом выразилась Минерва, уводя Поттера, Грейнджер и Рона за собой. (Алекса давно заметила: с этой таинственной троицей явно что-то не так, но не в её стиле — влезать в чужую дружбу или вести расследования. На это, в конце-концов, есть Дамблдор). — Лучше расскажите-ка мне… Ой! — Анджелина резко хватается за ушибленный бок, скрытый под школьным джемпером. — Ой-ёй-ёй!! — Что, никак не отпустит? — Хэлфорд сама только начала оправляться от гематомы, расползшейся по нежной коже бедра уродливым синюшным пятном. Она так и не разобрала, чей это был почерк, чей бладжер оставил на ней подобную метку. Судя по траектории и точности удара — это равно мог быть Боул или Флинт. Но сознание почему-то упорно отказывалось обвинять Маркуса. Ей хотелось быть избранной в его глазах, хотелось принадлежать ему, и чтобы он принадлежал ей.Она чувствовала: за этим холодным высокомерием и грубостью таилась настолько горячая и противоречивая натура, что, раз надкусив, уже невозможно остановиться… — От бладжеров отойдёшь, ага! Помфри сказала, мне ещё повезло: чуть левее, и был бы перелом! — кривится Анджелина, но тут же смягчает взгляд, невольно брошенный в сторону близнецов: — К вам вопросов нет: прикрывали, как надо! Из нас получился бы отменный фарш!... Напомните, сколько вы отбили? — Сорок пять! — с гордостью заявляет Фред. — Ещё три сорвалось, потому что биты мокрые. Воодушевление легко кружит эти медные головы, а уж когда дело касается квиддича… Джордж даже садится, мигом сбрасывая с плеч утреннюю дремоту: — Я вообще-то с дальняка работал! Деррек тоже пытался, у него сил, как у чёртова гиппогрифа, а вот точности — еле-еле на одного пикси! — загонщик неумолимо сводит указательный палец с большим, и все сразу понимают, как же не повезло бедному Перегрину! — Ему до Алексы метров десять было! — взволнованный взгляд Фреда мгновение скользит по охотнице. — Клянусь Горгоной, я от страха чуть «Петрификуса» не словил! Ты ж сам видел! Не успел бы долететь… Хэлфорд кокетливо поправляет чёрный ободок: — Это когда Деррек за мной погнался? А я ему локтём вмазала! Может, он поэтому со злости окосел? — Воу-воу-воу! — Полегче, мегера! — Эндж, эту фурию опасно на поле выпускать! — развлекаются братья. — Мне опасно летать под перекрёстными бладжерами, вот что! — злость на собственное «глупое безрассудство» (по недавнему выражению Кэти) не отпускает Алексу даже после вчерашней маленькой попойки. Растворённое в мириаде янтарных пузырьков сливочного, оно приходит во сне, облекаясь в смоль летящих сфер, которые вновь и вновь с противным рычанием настигают её. Алекса летит вниз… прямо в объятия Флинта. Приникает к его мягким губам, нежится в грубых ладонях, разливающих по телу такой настоящий, почти осязаемый жар!..Они страстно целуются на глазах у всех… Он шепчет, как сильно любит её, а потом… потом наступает пробуждение, с тупой пульсирующей болью в висках и горьким привкусом на языке. Доброе утро, жалкая полукровка! — А что это за треш устроили их загонщики? — Джонсон находит, наконец, удобное положение лёжа на боку, в ногах у Спиннет. — Вон, расскажите Алисии, пусть тоже послушает! — Да, давайте, выкладывайте! — Ооо, ты такое пропустила! — сверкает глазами Фред. — Я сначала думал, что самую задницу мы уже прошли… НИ ФИГА! После таймаута Трюк разыграла мяч, Лекс поймала первой, Флинт проспал и… — Кто проспал?! — Джо насмешливо смотрит на брата. — Он дал фору Алексе! Это ты всё прозевал, Дред! Первой же совой спрошу у мамы очки, вооот такие, — соединив трубочками пальцы, он приставляет импровизированные бинокли к глазам и внимательно обводит присутствующих. — Почти как у Трелони! И видно до чего хорошо!… Эй-эй, полегче! Подушка-комкушка в руках Фреда прожила, наверное, лучшие моменты за свою безрадостную, скучную жизнь. Только что сиротливо прижималась к холодным металлическим прутьям спинки, а мгновенье спустя уже накрыла макушку младшего Уизли. — Наигрались? Продолжаем, — командует Анджелина. Только свистка не хватает. — О Джонс, ты просто невыносима! — мнимо-трагический вздох Фреда исполнен вселенского страдания. — Пройдёт двадцать лет, и кого мы увидим? С хитренькой улыбочкой Джордж тычет его локтем: — Кого-нибудь вроде Трелони или Трюк?.. В одном лице! — В фартуке Стебль и чепчике Макго! — И с кошкой Филча… — Сейчас будет рукоприкладство! Причём с моей стороны! — смеётся Анджелина. — ОЙ!!! Бок защемило… Фред одухотворённо разводит руки: — Про нашу Эндж сложат легенды!... — …Ей будут пугать непослушных детишек! — заговорщически шепчет Джордж. — Ууууууууу! Тётя Джонси придёт… — …И твой мячик заберёт! Колокольчиком звенит смех Кэти, ободок Алексы слетает на пол, а мясные крошки из свёртка Спиннет весело катятся по одеялу. — Я знаю, что вы здесь, молодые людиии! — строгий голос Помфри накрывает безудержные смешки. — Попрошу соблюдать тишину! — Тсссс! — Тихо! Тихо! Давясь хохотом, они зажимают рты, шикают друг на друга и даже как-то съёживаются под незримым присутствием Великого Целителя. — Говорила, нас попрут отсюда! — полушёпотом раздражается Анджелина. — Не дрейфь, кэп! — Джо склоняется ближе, приглашая последовать его примеру, и теперь их компания напоминает тайное общество «Противодействия не в меру строгим лекарям». — Слушайте дальше! После броска Трелони началась такая свистопляска! Флинт, чёрт возьми, меня удивил: мяч был у его носа, вот прям тут, — Уизли выразительно стучит по кончику, — а он даже не дёрнулся! В общем, Лекс — умница, перехватила квоффл… — …а мы сцепились сразу на старте! — продолжает Фред. — Про бладжеры, ясен фестрал, забыли все! — Я уж прикидывал, кого первого угостить битой: Дерра или Люца? Как на нас налетели Пьюси с Монтегю! Господа, теперь вы понимаете всю суть идиотизма? — И почему это Боул вдруг решил, что бладжеры — это наши с Джо головы?! — Братишка, это решил Флинт, а они поддержали такую херню! — Ещё бы не поддержали! — вворачивает Анджелина. — Он бы им бошки снёс, ты сам видел, какой Флинт неадекват на тренировках! Фред уже полностью в роли, машет руками, рискуя снести Поттеру очки: — В общем, мы устроили знатный махач на битах! Дыщ, дыщ!! Бааааам! — Всыпали Дерреку, а через секунду перепало и мне! — смеётся Джордж. — Знаете, от кого? От этого дуралея Монтегю! Чуть не оглушил кулаком, короче! Повезло, я наклонился… ну, и удар пришёлся в плечо, вот сюда, тот ещё аттракцион, скажу я вам! — Тебе хоть в плечо, а мне прямо по костяшкам! — живописует Фредди, наслаждаясь реакцией девушек, которые жалостливо охают и морщатся от фантомной боли в пальцах. — Я тоже кулаки стесал! — Уизли-младший с гордостью демонстрирует всем залеченные алые ссадины на кистях. — Пришлось отбиваться от Пьюси, раз, — загибает он палец, — ответить Монтегю, два, — складывает второй, — настучать Дерреку, три! — Жаль, Трюк невовремя вмешалась! — вздыхает Фред, вновь раскидывая по кровати своё атлетически долговязое тело. — Я только начал разогреваться! Анджелина лишь поджимает губы на весь этот спектакль: — Ну-ну! Получили «дисквал» и радуются! Не обращая внимания на «ворчливую тётю Джонси», Фред мечтательно изучает высокий потолок, тонущий в сизых тенях: — А я бы занялся чем-нибудь таким! Как это называется у вас, Алекса? — Ты про борьбу? Дядя Кейси — папин брат — ведёт секцию по единоборствам в нашем городе. Я про него не рассказывала, потому что, ну… не было подходящей темы. А так он имеет чёрный пояс по каратэ, муай-тай и джиу-джитсу… Близнецы поворачиваются друг к другу: — Какие сложные заклинания! Алекса с удовольствием рассказала бы им о той, другой своей жизни за магическим барьером, но сегодня её волнует только одно: — Лис, кто тебя ударил? — А ты как думаешь? — Флинт?.. — Угу, — кивает Алисия, — отобрал у Деррека биту и «слегка» так подзарядил бладжером. Сухой комок слюны липнет в горле, Хэлфорд уже знает ответ на свой следующий вопрос для Анджелины: — Что сделал Флинт, Эндж? Когда я полетела с квоффлом, ты же за мной была! Потом я услышала крик.. Рука Джонсон непроизвольно тянется к тонкому бордовому штриху, ломаной полоской тянущемуся по верхей губе. С насмешливой ухмылкой она пожимает плечами: — Что он сделал? Да просто вмочил локтем в лицо! А перед этим, ещё до таймаута, со всей дури толкнул ногой... В общем, ничего удивительного: на пятом курсе он вёл себя так же, но вчера… не знаю, это чересчур! Тёмные глаза хранят в себе затаённую боль и острую обиду. Да, на поле все игроки равны, и не стоит ожидать джентльменских расшаркиваний от взрослых крепких парней, тем более, тех, чьи плечи укрыты изумрудом, но, чёрт!... Алекса понимает, насколько тяжело хрупкое женское самолюбие переживает подобные тычки и удары. И пусть оно скрыто под воинственным взглядом, запрятано в грубой коже перчаток, — трепетная суть любой девушки остаётся прежней даже спустя годы суровых тренировок. — Да они всегда так играют, даже с девчонками! — пожимает плечами Джордж. — Не со всеми, — тонкий голос Кэти звучит, как из другой вселенной, — Алексу он не бил. Зачем вообще существуют эти неловкие паузы? Тихие гавани молчания, в которых не найти спокойствия. Увы. — Ага! Только два раза снёс с метлы, или это не считается? — Алекса неумело заметает след, пряча сомнение, ещё не обдуманное наедине с собой. Если синяк от бладжера — дело рук Боула, то… получается, Маркус здорово сдерживал себя. Да ещё, по словам Джорджа, уступил ей мяч! И пусть он столкнул её у самых слизеринских ворот, Алекса не могла точно припомнить ту боль. Да, было падение в песок, ссадина на лице. Но не было болезненного удара. Явного, с оттяжкой, как у Анджелины. Прицельного, как у Спиннет.Хэлфорд плохо спала эту ночь, прокручивая в голове одни и те же эпизоды с Флинтом. Почему-то все детали игры терялись в манящей темноте его глаз. Во всех этих полуухмылках, полувзглядах, щедро рассыпанных им по стадиону. Как в магловском симуляторе, где трёхмерный персонаж проходит миссию, собирая всякие кристаллики-алмазы. Алекса набрала достаточно, чтобы перейти на следующий уровень. Пока Флинт одной фразой не перечеркнул всё. Game over. — Он сбил тебя с метлы?? — в глазах Алисии искреннее удивление. «— Да, Лис, представь! А ты думала, по головке погладил? — Когда все уйдут, ты мне ВСЁ расскажешь, Хэлфорд!» Вот их дружба точно достигла сейчас нового уровня: безмолвные переглядки, нечитаемые для других, становятся вдруг раскрытой книгой — немагическая легилименция во всей девичьей красе. — Ай, уже неважно! — Алекса отмахивается от заинтересованных взглядов, ревностно пряча воспоминания, которые не хочется обнажать: они слишком интимны и дороги для неё. Окрашены одним пунцовым словечком — неоднозначность. Она «жалкая», потому что не смогла забросить квоффл и уступила Маркусу в борьбе? Нееет. И он это знал. Была другая грань её слабости — руки, скользящие по его спине, пальцы, мягко играющие в волосах. Маленькая уступка горячему желанию быть ближе. Как бы Алекса ни пыталась отрицать очевидное, сознание упорно шептало одно: Он тоже хотел этого.
— Кстати, Гарри, слышал, как вчера огрёб Малфой? — цветёт в довольной улыбке Фред, виртуозно меняя неудобную тему. Так же небрежно, как откидывает порядком отросшую чёлку со лба. — Нет, ко мне подбежал Колин Криви и ослепил колдоаппаратом! — В общем, Флинт наорал на Малфоя прямо на глазах у болельщиков! — удовлетворение, написанное на лице старшего близнеца, щедро изливается в улыбках вокруг. — Как бы Люцик «Нимбусы» не отобрал! Джордж сладко потягивается на примятой подушке: — Пусть взамен пришлёт «Кометы-140»! Но не факт, что они выдержат Монтегю… Эх, что ни говори, а наша игра была самой зрелищной! Чего стоит гонка в конце… — О дааа! Лекс показала высший пилотаж! — озорные глаза Фреда смотрят на охотницу с нескрываемым восхищением. — Правда, был момент, когда я всерьёз опасался, что она свалится на головы бедным пуффендуйцам. — Ну, так это лучше, чем разбиться о башню в чёртову лепёшку! — Скажете тоже! — фыркает Алекса. — У меня всё под контролем! — она купается в насмешливо-одобрительных взглядах близнецов. Их слова ненадолго смягчают, приглаживают внутреннего критика, уж слишком разворчавшегося за последние часы. — А у кого следующий матч? — В конце ноября у Пуффендуя с Когтевраном, — напоминает Анджелина. — Ооооуееее! — на всякий случай оглянувшись, а нет ли там Помфри, поёт Фред. — Кто хочет посмотреть, как мирно пасутся овечки на поле? Прошу пройти в кассу! — Внимание! Внимание! Только сегодня! — не хуже уличного зазывалы декларирует Джордж. — Билеты в первые ряды с хорошей скидкой! Жевательные тянучки и лакричные помадки в подарок! — Шутите, шутите! — кивает Анджелина. — Но у пуффов есть Диггори, а у Когтеврана — Чанг. Поверьте, там будет, на что посмотреть. — Чжоу — хороший ловец! — неожиданно выдаёт Гарри. — Кто это так решил? — едкий смешок неудержимо срывается с губ Алексы, когда собственной персоной является Помфри, намереваясь разогнать этот странствующий цирк шапито. Близнецы мигом встают и картинно раскланиваются перед ней: — Достопочтимая! — Многоуважаемая! — Опять паясничаете, мистер Уизли? — обращаясь к Фреду, качает головой целительница, но в добрых глазах её нет ни капельки укоризны. Алекса решается попросить: — Можно, пожалуйста, мне ненадолго остаться? Хотя бы на полчасика! — Тсссс, кое-кто собрался посплетничать? — кривляются Уизли за спиной почтенной женщины. Алисия делает им страшные глаза и украдкой машет, чтоб уходили. К счастью, Кэти и Джонс хватают за руки некстати расшалившихся близнецов и со смехом уводят прочь. Тёмная бутылочка мерно покачивается в руках Помфри, пока сомнение во взгляде целителя так же нехотя сменяется одобрением, как густо-травяной эликсир, лениво перетекающий по стенкам. — Хорошо, мисс Хэлфорд, — наконец, изрекает Поппи, — но сдержите слово и не утомляйте без лишней надобности свою подругу, ей ещё требуется покой! — Конечно! Благодарю вас! Спиннет послушно проглатывает горькое лекарство из морщинистых рук целительницы, и, дождавшись, пока та скроется в дальнем кабинете, набрасывается с расспросами на подругу: — Что. Вчера. Было? Хэлфорд занимает соседнюю кровать, ещё хранящую тёплое присутствие парней, скрытое в смятых складках покрывала. — На матче? — она невинно хлопает глазками, оттягивая удовольствие неизбежного рассказа. — До матча, ты знаешь, о чём я! Ладно, она всё расскажет Алисии, а та пусть решает, что со всем этим делать, потому что и дальше в одиночку тащить этот груз Алекса уже не может. — Флинт затащил меня в раздевалку и на глазах у слизеринцев делал со мной вооот тааак, — встав, она развязно, издевательски медленно двигает тазом вперёд-назад. Воображение тут же подкидывает горячие образы: протяжный скрип кабинок, запахи и манящие движения мужского тела, сладкий полумрак, припечатанный к ней его прикосновениями… — Потом поцарапал мне губу. Что ж, эффектная бомбочка сработала! — Мерлиновы кальсоны! — Алисия прижимает ко рту ладонь. Шок на её лице настолько осязаем, что его можно набирать ложечкой, словно густую карамель. — Это не шутка или дурной сон? — Если бы! Под самый конец матча он сбил меня с метлы, мы вдвоём упали в траву, и… он лёг на меня сверху… Горят пунцовой краской щёки, но Алекса продолжает: — Мы немного… эээм…пообнимались, Маркус трогал меня, ну так, чуть-чуть… А потом обозвал «жалкой полукровкой»! Спиннет похожа сейчас на испуганного персонажа из мультика, который смешно таращит глаза и разве что не роняет с грохотом челюсть. Алексе кажется, она даже услышала бы этот звук. — Я, конечно, догадывалась, что у Флинта… гхм… некое помешательство, — осторожно начинает Спиннет, — но чтобы настолько! — Я не рассказала ребятам про царапину, наврала, что просто упала, но, думаю, Анджелина не поверила ни на кнат. — Он ненормальный, Алекса! И знаешь, почему? — Мм? — Потому что ты явно ему нравишься, но он выворачивает это так, будто ненавидит тебя, чтобы сделать униженной… Острое сочетание! Как перец чили на сладкой булочке с корицей. — Знаешь, что такое «жамевю»? — приподнимает бровь Хэлфорд. — Типа дежавю? — Не совсем. «Жамевю» — это когда ты много-много раз повторяешь одно слово, и оно теряет свой смысл, превращается в непонятный набор звуков, понимаешь? Вот я чувствую примерно тоже самое, и мне плевать, пусть Флинт хоть заговорится: «Полукровка, полукровка»! — кривляется Алекса. — Меня задевает совсем не это, а то, что он опять оседлал свой чистокровный конёк. Видимо, ему и вправду на меня плевать! — Только вот не надо, — Алисия тычет пальцем, — прибедняться, подруга! Я же вижу, как он на тебя смотрит, это даже слепой поймёт! — И как же? — Боюсь, тебе не понравится ответ… — Я жду. — Как хищник на добычу, как голодная собака на аппетитную кость… Алекса фыркает в кулак. — Смейся сколько угодно, Лекс, но когда Флинт до тебя доберётся… ты вспомнишь мои слова! — Ладно, ладно, госпожа Провидица, а что ты скажешь на это? Шуршит, похрустывая свежей типографской краской, «Воскресный пророк», раскрываясь на коленях Спиннет. «Крупнейшая сделка десятилетия!«Косая аллея» обретёт новых хозяев? В прошлых выпусках (№№ 9, 10) мы уже упоминали о возможных переменах, которые затронут арендаторов недвижимости на главной торговой магистрали страны.Нашему бессменному корреспонденту Рите Скитер удалось провести собственное мини-расследование и выяснить, что мистер Стреттон, владелец аптечной сети «Слизень и Джиггер», а также торговой точки «Зелья Дж. Пиппина», и глава Отдела Магического правопорядка мистер Флинт (по совместительству, хозяин помещений, где расположены всеми известные магазины «Всё для квиддича» и «Лавка письменных принадлежностей») подписали договор о совместном приобретении прав на Издательский дом «Обскурус», что позволит им контролировать 90% книжного оборота.По непроверенной информации, к согласованию готовится ещё один пакет документов, включающий в себя акции «Кондитерской Шугарплама», юридической фирмы «Ллойд и К», а также торгового центра «Совы».Если всё пройдёт успешно, то, по мнению нашего финансового аналитика Джеймса Парсона, дальнейшее сотрудничество таких влиятельных представителей чистокровных семейств в корне изменит ситуацию на фондовом рынке, или, как говорят по-нашему, «флюгер повернётся в другую сторону».Монополизация торговой недвижимости «Косой аллеи» неизбежно повлечёт за собой рост цен на аренду и покупку жилья…» — Оооо, всё понятно! — бросив читать, поджимает губы Алисия и поднимает глаза от газетных страниц. Алексе не нравится этот сочувственный взгляд: — Что? — А то: чистокровные богатеи просто так не заключают подобные сделки! Одно влечёт за собой другое… — В смысле, какие-нибудь взаимные обязательства?... — Ну, развивай мысль, у обоих есть взрослые дети… Мальчик и девочка. Что-то больно сжимается глубоко в груди, в той чувствительной середине, где пульсирует несчастный мышечный комок размером с кулачок. Тук-тук, Алекса! Оставь пустые мечты, выкинь из головы все жаркие пошлые сценки, которыми щедро угощалась в эти длинные вечера и короткие ночи.Тук-тук. Кто-то гадкий жирно выводит на подкорке, безбожно кроша мел: Имоджен + Маркус = Любовь Наверное, это какой-то особый род чувств: расцветающий в драпированных кулуарах под звон начищенных монет. Жадно питающийся из насквозь фальшивых улыбок и слов. А всё-таки они подходят друг другу! Имоджен не такая уж бледная моль, и при должном освещении чёрные пакли обретают вполне благородный блеск… Ладно, так, стоп! Она симпатичная. Папа часто смеялся, что проще женщине расцеловать чёрта, чем признать другую красивой.«Куда уж нам до вас, — парировала мама, — бесстрастных, объективных судей. Только, кого ни спроси, плюётесь, что вокруг одни простофили да дурачьё, а вы все, как на подбор, писаные красавцы!» Едкая горечь цвела на корне языка каждый раз, когда Алекса видела Стреттон. Как противная мятная конфета, попусту леденившая горло. Как плохо настроенный, искажённый датчик движения, срабатывающий на любое появление слизеринки. И она смотрела, смотрела. Злорадно, с жадностью одержимой бесом ревности. На острые коленки, бледные скулы, большие рыбьи глаза и тонкие губы — аристократичные черты истинной леди, чья грудь гордо несла серебристую нашивку. — Думаешь, они уже помолвлены? — её упавший голос пытается удержаться в диапазоне от «мне, в общем-то, всё равно» до «если ты сейчас же это не опровергнешь, я позорно разрыдаюсь прямо здесь!» Развесёлая сценка в доме Флинта, где Стреттон, вся затянутая в атласные шелка, грациозно приседает в книксене перед гостями, раздражающей соринкой трёт воспалённый глаз. — Не знаю, Лекс… Даже если нет, то… всё к этому идёт, — печально поджатые губы Алисии сейчас красноречивее любых слов. Она всегда говорила правду, и Алекса ценила честность подруги, но как же больно звучит эта правда, даже под соусом тёплого дружеского участия! — Понимаю, тебе сложно смириться, — немного помолчав, Алисия продолжает: — но так уж принято у чистокровных — извини, что опять говорю это слово — («Ничего», — со слабой улыбкой кивает Хэлфорд). Скорее всего, их отцы договорились ещё в то время, когда сопливый Флинт едва на метле сидел. Бизнес, ничего личного. Подавляемая злость упорно рвётся наружу. Нет, Алекса не может молча кивать, когда всё внутри клокочет от возмущения, подобно раскалённому котлу с плохо подогнанной крышкой! — До чего же англичане твердолобая нация!! Пожертвовать выбором сына, его свободой!... Это возмутительно, Лис!!! — Согласна! Но Стреттон в той же ситуации, не забывай. — Я больше чем уверена, она только рада, что выйдет за Маркуса! — раздражённо бросает Хэлфорд, вставая с кровати и подходя к окну. — И ей ничего не надо делать, понимаешь? Ни-че-го! Вот тебе денежки, Имоджен! Вот тебе особняк, вот тебе дорогие шмотки! Вот тебе женишок! Полуденное солнце, нежась на мягкой перине облаков, льёт благодатный свет, и омытая дождём природа жадно пьёт редкие золотистые лучи. — Деньги к деньгам, Лис, так богачи укрепляют своё положение, — тоскливо скрипит кровать, пока Алисия ворочается на бок. — Да пусть оно хоть трижды провалится, это положение!! Если бы ко мне подошёл папа и сказал: «Милая, твоим мужем станет Боб с соседнего двора, ну тот богатый потный малый с последней моделью «Кадиллака». У них хорошая семья, свой магазин стройтоваров…», я сказала бы ему: «Чёрта с два, папуля!», а я ооочень люблю и уважаю своего отца! Алисия издаёт хохоток, откинувшись на подушки: — В тебе я не сомневаюсь! — Так что всё это — глупые пережитки! — Может быть, Лекс, но на «пережитках» и строится наш магический мир. Я, конечно, догадываюсь, что в Америке «личность превыше всего», или как ты там говорила… — Свобода. — «Свобода превыше всего», да, но у нас все рисуются друг перед другом. Если ты родился в богатой семье — будь добр одеваться в «Твилфитт и Таттинг», работать в Министерстве и иметь личный камин с выходом в общую сеть. Про «Священных 28» вообще молчу! У этих заморочек ещё больше! — Что ж, давайте все вместе пожалеем Маркуса! Какая досада: родиться с золотой ложкой во рту! — чувствуя, что заводится всё больше, Алекса с досадой хлопает по изогнутой спинке кровати. Не нужно было начинать этот разговор! Она просто хотела поделиться статьёй, спокойно обсудить финансовое благополучие Флинта-старшего… ладно, враньё! На самом деле хотелось вдоволь поёрничать на тему всех этих «толстосумов», посмеяться над Министерством, а теперь, полюбуйтесь, стоит, распинается, только что не брызжет злобной слюной! — Я бы сказала, с золотым ошейником, — Алисия обхватывает горло кистями, имитируя удавку. — Ты, конечно, не поверишь, но тем, у кого скромные счета в «Гринготтс», повезло гораздо больше. Вот, к примеру, мои родители. Они даже не интересуются, собираюсь ли я замуж! — Звучит, как обида, — улыбается Алекса. — Хах, почти. Мама как-то раз осторожно поинтересовалась, кто мне нравится из парней, а я возьми и ляпни, что «выше всех этих глупостей» и «отношения — не для меня!» Гриффиндорки давятся смешками, рискуя навлечь гнев Поппи. — Да, да, своим я говорила тоже самое! Вот они, единственные дочери любящих отцов. Оплот надежды и благополучия семьи! Воплощение чаяний и несбывшихся надежд! — Папе важнее, чтобы я хорошо училась, — продолжает Алисия, её голос заметно меняется, когда она произносит: — ему не нравится, что я играю в квиддич… — Вот ещё!! — упирает руки в боки Хэлфорд. — Спорт — это святое! Закалка тела, зарядка для ума — так мне мой говорит. — А мой считает, что это ничего не даст в будущем, никакой должности в Министерстве, — с горькой насмешкой фыркает Алисия. — И в Высшую Лигу, как Оливеру, мне не попасть… Оливер. Застрявшая косточка в зубах, неудобная мыслишка на пыльном чердаке сознания: ты прячешь её поглубже, за стопки болезненных воспоминаний, но в самый неподходящий момент она вываливается на свет Божий. — Он ещё не написал? — из вежливости интересуется Хэлфорд, сама ведь прекрасно знает: счастливая Алисия обрушилась бы на неё ещё с порога спальни, размахивая заветным конвертом. — Нет… — хлопотливо расправляя покрывало, за нервными движениями рук Лис прячет смущение пополам с горечью разочарования. — Ещё мало времени прошло, думаю, Вуд обязательно ответит! — сколько уверенности вкладывает в свои слова Алекса, не помешало бы почувствовать и ей самой. — Кстати, Анджелина с Белл до сих пор пытаются выведать моё задание, но фигова тролля я им расколюсь! — важничает Алисия, но все её мысли вновь возвращаются к злосчастному письму. — Неужели он такой жутко занятой, что не может черкнуть пару строк?... У них же ещё не начался сезон! — Предсезонная подготовка как раз-таки и отнимает львиную долю времени, тебе ли не знать? — жалкие попытки оправдать Оливера разбиваются о каменный взгляд подруги. — Извините, но в туалет-то он ходит? Алекса разводит руками: — Железный аргумент. — Мне снятся дурацкие сны… будто гигантская белая сова приносит от него письмо, в золотом конверте, с алой лентой. Я открываю, а там… предложение руки и сердца, представляешь? Таким ещё витиеватым почерком. Это настолько реально… ощущение моей радости! — Кто-то покраснел! — Ещё бывают письма с оскорблениями… — Чего?! Нет, ну теперь она точно не может сдержать смех! Оливер и оскорбления. Звучит, как глупый антоним.Алисия только подбавляет масла в огонь, с самым серьёзным видом выдавая душераздирающие обрывки из снов: — «Ты недостойна меня, потому что дурная баба», или «Ты не умеешь летать на «Нимбусе» и вообще у тебя ноги воняют». — Ты посмотри, каков, а? Ноги, видите ли, воняют! — согнувшись пополам, хохочет Алекса. — По-моему, в твоих снах Оливер уж слишком распоясался! Дерзкий малый! В реальности он будет куууда скромнее! — Я уже готова к любому письму, только бы сделал всё побыстрее, не томил! Ну, а ты что будешь делать? — Не знаю… Вчера, после матча, я поклялась себе, что больше не взгляну на Флинта!. А толку! Мне постоянно снится его улыбочка, мы целуемся и вообще делаем много чего… Так… теперь моя очередь краснеть! — Обрати внимание, я не смеюсь! — Премного благодарна! А знаешь, что самое гадское? — Ну? — Просыпаться, вот что. Я лежу, тупо смотрю в потолок и потихоньку прихожу в себя… Спиннет понимающе кивает. Потом, немного раздумав, произносит: — Даже не знаю, завидовать тебе или нет?… Не косись на меня так! Насколько знаю, Флинт встречался только со слизеринками. Их было… две. — Да он просто чёртов Казанова! — Не густо, да, мне кажется, что по-настоящему он любит только свою метлу… В общем, Флинт бросал их через неделю, в слезах и соплях. Они всё бегали за ним по коридорам, ждали возле Большого Зала, караулили на тренировках... Ну, это было ещё до того, как ты к нам перевелась, я просто забыла рассказать… — Откуда узнала? — Наша Кэт очень наблюдательна, если ты не заметила. А ещё женские туалеты прямо кишат тайнами, главное, вовремя там оказаться! — И кто эти несчастные слизеринки? — разбуженное ревностью любопытство требует жирной добавки, словно люто изголодавшийся зверь. — Ой, не помню! Ты знаешь, у меня отвратительная память на лица, особенно те, которые в квиддиче не засветились! — Выходит, Стреттон теперь третья, а я — четвёртая?... — Твой капитан нравится многим, да, да! — лукаво подмигивает подруга. Знает же, когда можно польстить самолюбию! — И очень разборчив, судя по всему. Ещё никому не удавалось подчинить этого придурка! Раз! — и тонкая ниточка лопает глубоко внутри, распуская тугой клубок напряжения. — Блин, я прям до колотушки хочу, чтобы именно ты скрутила его в бараний рог! — воодушевляется Алисия. — Чтоб он бегал за тобой, как последняя шавка! Своеобразная месть за бладжер в голову! — Дамочка, откуда в вас столько кровожадности, ммм? — Жизнь научила… Имей ввиду, я делаю большую ставку на тебя! Только вот не знаю, Лекс, если у вас с ним получится: это счастье или кара небесная??.. Я задаю себе тот же вопрос! Глядя сквозь влажное оконное стекло на далёкие скаты гор, Хэлфорд задумчиво произносит: — Мне всё тяжелее перестать думать о Маркусе! Когда тебе говорят: «Не думай о белом медведе, не думай о белом медведе!» — ты прямо до какого-то зуда хочешь думать только о нём… — Угу, — печальное согласие Алисии ещё больше сближает подруг. Они молчат, каждая под ворохом своих мыслей, в бесконечной круговерти невысказанных слов, которые, наверное, никогда не дойдут до нужного адресата. Ей действительно всё равно! Ага!Так равнодушна, так равнодушна, что готова догнать Флинта и прокричать ему это в лицо! И Спиннет всё равно! Настолько, что каждый раз она нервно вздрагивает от глухого шелеста почтовых сов, провожая взволнованным взглядом летящие свёртки и письма. Чтобы потом, за очередным бокалом тыквенного, неумело скрывать своё разочарование. Но всё-таки Алисии несравненно легче: она не познала той остроты физического сближения, которую уже распробовала Алекса. Пригубила и обожглась этим огненным коктейлем из прикосновений, запахов, взглядов. Особого тембра голоса… Покатала на языке сладкие буквы его имени, замешанные на ложных надеждах и липкой похоти жаждущих тел. Они пустили свои тугие корни глубоко под кожу, оплели сердце дьявольскими силками. Поработили волю, вросли в её суть, став отравляющей приманкой воображения.И никаких противоядий не хватит, чтобы утолить душевный голод, с каждым часом нарастающий в теле, подобно лихорадке… Печальную тишину рассеивает бодрый голос Помфри, зовущий из тени шкафов. Алекса торопливо целует подругу и, взяв клятвенное заверение выздороветь как можно скорей, бежит по гулким коридорам замка.
*** — Я прямо сейчас иду к Макгонагалл!! — Анджелина бахает увесистую сумку на общий стол гостиной. — Кто со мной? Все выходные она варилась в котле задетой гордости и вспыльчивого темперамента, чтобы в понедельник утром крышку, наконец, сорвало.Из желающих — только Алекса и Кэти, остальная команда пропадает в будничной суете, пропитанной свежим дыханием приближающейся зимы. Десятью минутами позже капитан уже взволнованно тараторит у резного стола Минервы: — Профессор, разделите, пожалуйста, все наши совместные пары со Слизерином! Иначе я за себя не ручаюсь! — Мисс Джонсон!... — светло-голубые глаза в сеточке уютных морщин удивлённо взирают на Анджелину. Всего лишь пару секунд. — Что ж, дорогуши, — Минерва обводит взглядом так нежданно нагрянувшее собрание, — думаю, нам и так хватает конфликтов, чтобы переносить их ещё и за пределы поля. Той, которая сидела в судейской ложе два дня назад да в шестнадцать рассекала родной стадион верхом на допотопном «Вихре-90», не нужно объяснять, почему слизеринский «подонок-капитан» должен лениво собирать положенные крупицы знаний отдельно от алых галстуков седьмого курса. Дрожит острое коричневое перо, пока декан, их любимая, несравненная декан, молча колдует над расписанием… Ни одного сдвоенного до Рождества!! Счастливая Анджелина машет свёртком пергамента перед носом у Хэлфорд, та старательно давит улыбку, но выходит откровенно паршиво: всё равно что забрать любимую игрушку у трёхлетки и ждать радости, искренне недоумевая, почему так горько плачет дитя… Впрочем, не всё ли равно? Клянёшься себе, что никогда не посмотришь, никогда не заговоришь, а потом снова и снова, с какой-то маниакальной радостью, ловишь его смуглый профиль. Неделя. Ровно столько тянется «мучительное испытание любовью». Алекса больше не смотрит на Флинта, демонстративно отворачивается в коридорах, не замечает на тренировках. Холодная гриффиндорская принцесса. Только вот тело не может забыть тех ощущений. Её преследуют тёмные глаза, грубая, властная тяжесть сильных мышц, твёрдые бёдра, тисками сжимающие её ноги.Будто в отместку за вынужденный зрительный голод, сорвавшееся с цепи воображение пичкает сознание покрасневшими губами, измазанными блестящей слюной. Руками, бесцеремонно задирающими подол юбки. Паршивыми грязными словечками, горячим дыханием обдающими её розовые от смущения уши.Это как болезнь: ты дышишь, живёшь, но в организме тихо и неизбежно распространяется вирус. Ей срочно нужна была прививка ещё в прошлом году. А теперь поздно. Заигрывания с Флинтом подняли её самооценку до небес, и плевать она хотела на долгие взгляды Фреда, да вообще на всех симпатичных гриффиндорцев сразу! Остаётся лишь резко содрать пластырь с ещё свежей, сочащейся раны и, до боли прикусив губу, выть в рукав от острого чувства его необходимости. Тщетно ловить иссохшими губами ускользающий глоток хрустальной воды… Как же сладко сидеть на его коленях, прижимаясь к мускулистому податливому телу, пропускать мягкие волосы сквозь пальцы!... — Просыпайся, красотка! Тёплая ладонь уверенно гладит плечо, вырывая Алексу из цепкого плена. Она обнаруживает себя за столом в углу гостиной, в окружении беспорядочно раскинутых пергаментов и перьев. Чёрт! Заснуть во время домашней по Трансфигурации — не то же, что вздремнуть над эссе по Травологии. Эротическая бессонница последних ночей — теперь это называется так? За окном мутнеет солнце, в желудке бурчит отбивная, а тишина немноголюдной гостиной только убаюкивает. Фред опускает свои длинные бёдра в коричневом вельвете на свободный стул справа. Заполняет ладным уютным телом всё пространство рядом с ней, и… становится легче дышать. Алые ромбы на его сером вязаном рукаве смешно растягиваются, повинуясь движению руки, когда Уизли лениво облокачивается о столешницу, подпирая рыжий висок ладонью. Насмешливые глаза, не отрываясь, смотрят в её сонные радужки: — Ммм? Ты здесь? — Да, — Алекса улыбается, потирая веки, — что-то переучилась! — Запомни: можешь забить на все предметы, но Трансфигурацию и Зелья должна знать как «Всемилостивый Мерлин», то есть, — близнец чиркает подушечкой большого пальца белый резец, — назубок! Хэлфорд смеётся, окончательно сбрасывая удушающие оковы сна: — Знаю, знаю! — Я тут подумал… На лице парня появляется загадочная улыбка. — Что? — Хватит киснуть, пошли прогуляемся! В глубине его глаз загорается незнакомый ей огонёк. Нет, точнее очень знакомый. Когда Уизли задумывают очередную шалость — именно так они и смотрят на своего соучастника или… жертву. — А где Алисия? — Пошла к Помфри закинуться ещё парочкой чудодейственных пилюль. Затекшие конечности острым покалыванием напоминают о себе: да уж, кто-то всерьёз рискует тихо заплесневеть, пока остальная часть факультета проживает свою яркую жизнь! — Идём! Растрёпанные волосы, порозовевшее после сна лицо и красное домашнее платье в тонкую вязку — вполне себе подходящий видок! — Накинь мантию, там прохладно! — заботится Фред. Полная Дама укоризненно ворчит им вслед. Что-то о бесконечных сквозняках и нежелании сидеть в гостиной и прилежно заниматься уроками.Дневные часы после обеда обычно самые неторопливые в общей сумятице Хогвартса, поэтому парочка, поддавшись общей лености и смеясь, неспеша идёт по коридору. — Обожаю послематчевые дни! — Уизли небрежно кивает какому-то пуффендуйцу. — Я тоже! Помню, после первенства штата мы целую неделю только и делали, что загорали на стадионе… Кстати, где Джордж? — Решил помочь Анджелине с какими-то квартальными отчётами по тренировкам. — Надо же! Когда это в последний раз он брал в руки перо и чернила?.. Но нет времени на дальнейшие раздумья, его даже не хватает на то, чтобы связать во рту несколько петелек из готовых слов: прямо по курсу выруливает компания слизеринцев. Чёрт!!! Угадайте, кто? Высокий, статный и бесконечно самоуверенный, Флинт вальяжно шагает по галерее. Алекса накладывает на себя фигову тучу оправданий (им бы позавидовал самый влиятельный адвокат Визенгамота) и впервые за все эти долгие дни смотрит прямо на него. Маркус тут же перехватывает её взгляд. В темноте удивлённых глаз разгорается яркая эмоция: узнавание, близкое к жадному предвкушению. Кажется, он тоже скучал по её глазам, потому что не реагирует на смех и тычки Пьюси, продолжая удерживать эту тонкую нить взаимного контакта. Иии да, он всё тот же. Тот, которого она запомнила на себе и собственнически забрала в горячие сны. Невидимая часть неё уже достаёт колдоаппарат, заряжая вереницу кадров: чёрная мантия на крепких плечах, серый джемпер, белый воротник и изумрудная шлейка, прямые брови, колкие зрачки, презрительная ухмылка… Вспышки сменяют одна другую, с легким треском обрушивая ей под ноги десяток фото. Магниты взглядов липнут друг к другу. Чиркает кремень, выбивая искры. Хлёсткое лассо со свистом щёлкает через весь коридор, затягивая в удавку, — так это ощущается. Не спуская с неё глаз, Флинт едва замедляет шаг, почти равняется с ними. Боул и Пьюси уже насмешливо тычут пальцем, складывая губы в привычное «грифы-дурачки». — Надо же, а вот и Королева квоффлов! — сверкает взглядом Маркус, останавливаясь вполоборота. — Хэлфорд — мазила! — подхватывает Эдриан. Алекса едва раскрывает рот, собираясь обрушить на них град насмешек… Но тут происходит нечто за гранью кое-как уложенного и понятного мирка: Фред неожиданно обнимает её, привлекая к себе. Она не успевает среагировать, как мягкие губы жадно и одновременно нежно целуют в щеку. Длинная чёлка щекочет лицо, запах домашнего печенья, такое знакомое тепло, словно от жарко растопленного камина Молли, — лихо сбивают с толку, иначе она бы точно рассмотрела необычный блеск голубых глаз.Смех ещё тает на лице, только-только сменяясь лавиной шока, а потому всё выглядит чертовски правдоподобно: флиртующая парочка, милые голубки на прогулке. Издевательский свист ледяной крошкой обдаёт спину: — Уизел! Никак невесту нашёл? — изгаляется Флинт. Не смея обернуться и посмотреть в его глаза, Алекса выброшенной на песок рыбёшкой бесшумно двигает губами, не понимает, с чего начать: выяснять, что сейчас было, или отвечать Маркусу? — когда Фред с явным, невозможно обаятельным торжеством бросает тому в ответ: — Угадал, и ты поторопись, пока всех хорошеньких не разобрали! Мерлин!! Если бы она всё же повернулась, то до красных волдырей обожглась о раскалённый взгляд слизеринца: столько злобы и горячей ревности читалось в его глазах. И сколько же ликования принесло бы ей знание о том, до чего же сильно испортила ему настроение эта маленькая сценка! Передвижная лестница несёт их с Фредом на другую сторону замка, и да, Хэлфорд уже накидала реплик: «Ты можешь объяснить, что произошло?», «Это и есть твой коварный план под кодовым названием «Невинная прогулка»? «Лучшее средство забыть — впасть в другую крайность!» — загадочно отвечает тот, искоса поглядывая на неё. Боже, она совсем забыла, какие проницательные прощелыги эти Уизли! — Ты же знаешь, Лекс, я всегда к твоим услугам! Они останавливаются у низких окон галереи, опоясывающей внутренний дворик замка, и Фред опирается о каменный выступ стены. — Конечно, Фредди, но в следующий раз лучше предупреждай заранее! — Алекса заинтересованно скользит взглядом по его спортивной фигуре, обманчиво скрытой под миленьким вязаным узором. Да уж! Не ожидала такой прыти? — Можем повторить! — подмигивает близнец. — Закрепить эффект! — В смысле… поцелуй?.. — Можно и его, но я имел ввиду прогулку, — широкая улыбка Фреда освещает этот безлюдный проход ярче, чем солнце, трусливо сбежавшее за синеватую пелену облаков. Алекса хлопает Уизли по плечу: — Ах ты жук!.. В ответ парень протягивает руку и медленно проводит кончиками пальцев по её лицу, легонько очерчивая скулу. Рассматривает, будто видит в первый раз.Светлые глаза темнеют, или это тень от набежавшей тучи?.. — Фред… — начинает Хэлфорд, замирая от непривычной ласки. — Ты забавная, — задержавшись пальцами на её подбородке, Уизли, наконец, опускает руку. Особая улыбка смягчает напряжённые черты его лица. — В чём-то — умница, а в чём-то — тупица… — И это мне говорит беспутный шестикурсник! — Младше тебя всего на год! Отвернувшись к мокрому стеклу, близнец скрещивает руки на груди и задумчиво продолжает: — Я люблю этот мир, но мне не нравится, что некоторые важные штуки устроены в нём с ног на голову. Алекса вдруг чувствует, как они дружески незаметно, так, между делом, подходят к какой-то невидимой, но очень важной для него черте. Неожиданный страх обдаёт кожу, разливаясь от макушки вниз. Фред по-прежнему смотрит в окно на объятый сероватым светом двор, где одинокий раскидистый вяз клонит шершавые ветви. — Может, оно и к лучшему, что так устроено? — лихорадочную работу её мысли можно пощупать пальцами. О чём это Фред? — И со временем ты сам это поймёшь… — Возможно, — печально улыбается тот. Где же твои шуточки, Фред Уизли? Странное чувство! Словно расписной паяц стянул свой полосатый колпак с кисточкой и, устало опустившись на подмостки, превратился в грустного пантомима. Видеть его таким — как в жаркий летний полдень получить рождественскую открытку: до странности невозможно и до невозможного странно. — Что это с тобой? Неужели Сивилла снова предсказала какую-нибудь гадость? — Алекса пытается балансировать на тонкой грани между философией и юмором. — Вчера я битый час пялился в этот пыльный шар и увидел там тебя, — он снова цепляет её пристальным взглядом. — Не пугай меня! Что там было? — Ты и «Хогвартс-экспресс». — Так… Ну, учитывая, что летом мы каким-то образом должны попасть домой, выглядит довольно реалистично, — пытаясь не рассмеяться, серьёзно заключает Хэлфорд. — Ещё там шёл снег… — Хммм! Может, это пылинки в шаре? Опережая события, скажу сразу: я не собираюсь домой на Рождество! — А в «Нору»? Вот оно! Наверное, у каждого человека есть парочка подобных неразрешённых вопросов. Старательно задвигаемых на самый чердак сознания до лучших времён. У Хэлфорд собралась уже приличная коллекция из таких вот «долгих ящиков».Получая от Фреда очередной намёк на то, что «необходимо сказать твоим заранее, потому что маму я уже предупредил», Алекса вновь отшучивалась, обещая «обязательно написать!», и дальше преспокойно занималась своими делами. Теперь её буквально припёрли к стене. — Только не говори, что подумаешь! — перехватывая уже готовую сорваться с губ отговорку, загонщик ловко забивает свой шар: — Думай прямо сейчас и здесь! Он ждёт. С грозно скрещенными руками, хитрым взглядом в тени длинной чёлки, отсвечивающей чем-то похожим на апельсиновый фреш. Алекса примирительно поднимает ладони: — Ладно, ладно, сдаюсь, на этой неделе напишу маме! — Хорошо, — Фред прикусывает губу, вызывая в девушке непонятное смущение, — теперь скрепим твою клятву. Нацепив подозрительную ухмылочку, он раскрывает объятия, приглашая Алексу принять невинный дружеский дар. На секунду замешкавшись, она погружается в кольцо длинных рук. Холодные ладони скользят по его спине… Он такой широкоплечий, этот Уизли!Она прижимается к тёплой груди, различая нотки чего-то пряного и… яблочного... Грубоватая вязка свитера греет щёку, напоминая о давно забытых вечерах у полыхающего камина. Бух-бух-бух! Гулкие удары его сердца всё ещё звучат в ушах, когда Уизли немного отстраняется и заглядывает ей в глаза. — Что? Хэлфорд приятно неожиданное внимание, но неясные искорки, мерцающие во взгляде напротив, влекут и настораживают одновременно.И эта новая улыбка. Лёгким оттенком покрывающая его лицо, подобно веснушкам. — Ничего… — тихо отвечает Фред, склоняясь ещё ниже. Она уже знает, что сейчас произойдёт. Почему-то совсем не хочется противиться очевидному. Темнота закрытых век скрывает от неё близнеца, но не его горячее дыхание.Влажное прикосновение лишь едва задевает её губы, как Хэлфорд резко отшатывается и обалдело смотрит на Уизли, замечая темноту расширенных зрачков. — Фред… извини, — зачем-то оправдывается она в ответ на явное разочарование, сменяющее нежность в его взгляде. Наваждение, не иначе! — Если ты извиняешься за поцелуй — значит, я точно безнадёжен, — хмыкает Уизли. Вновь складывая руки на груди — закрываясь, теперь уже окончательно. — Не говори ерунды! Просто… я не совсем понимаю, что происходит и как мне к этому относиться… Последние слова Алекса произносит совсем упавшим голосом, чувствуя жалость, комом растущую в груди: вот он, стоит перед ней, спортивный, высокий и офигительно славный парень. Всеобщий любимец, с кристальной чистотой крови (если это кого-нибудь волнует). Влажная фантазия Пенелопы Кристалл и ещё дюжины цветных галстуков всех четырёх факультетов. Его симпатия прельщает многих нарочитой лёгкостью, но раскрывается лишь единицам. Море флирта от близнецов и где-то там островок настоящих чувств, до которого редко кому посчастливится доплыть. Алексу вдруг прошибает яркое, как вспышка молнии, осознание: вот она, здесь, стоит на твёрдой почве, в окружении бушующих волн. С флагом победителя, хотя сама никогда не задумывалась об этом, никогда не ставила подобной цели, а получилось вот так: легко и непринуждённо. Как часто и бывает в жизни. Светлая лазурь под рыжей чёлкой обретает иное значение: глубокий и внимательный взгляд, обычно шутливый, теперь — наполненный тайным знанием. Да ты сплошная загадка, Фред Уизли!Как жаль, что ларчик приоткрывается лишь на мгновенье! — Забудь, это всего лишь очередная проделка, — весело подмигивает парень, — хотя, если хочешь, можем провернуть её, чтобы позлить Флинта, — уголок его губы дёргается в нервном неудовольствии. — А почему ты думаешь, что мне обязательно нужно его злить? Ей не нравится, как звучит эта тема. Тем более, из чьих-либо уст, кроме Алисии. Хохмить над сокровенным, даже с всепонимающим и в доску своим Уизли — нет уж, извините, она к этому не готова! — Я же говорю, что ты глупышка, Алекса Хэлфорд, — улыбается Фред, безошибочно уловив перемену в её настроении, затем кивает, оттолкнувшись от ровного камня стен: — Пойдём, здесь очень холодно. Весьма красноречивый намёк, Алекса не настолько глупа, чтобы не разобрать, как обидела Фреда. Снова петляют немноголюдные коридоры, но теперь незримое отчуждение прохладной завесой накрывает всё пространство вокруг. Чужая рука не касается её ладони как бы невзначай, и профиль его отстранённо выделяется на фоне тусклых стен, расцвеченных слабыми огнями редких факелов. Возможно, именно сейчас произошло нечто очень важное, судьбоносный поворот вот в таких спонтанных разговорах.Возможно, поддайся она порыву, — эта история имела бы совершенно иной конец, и мы поставили бы долгожданную точку в главе, но пути Господни неисповедимы: никогда не узнаешь, где найдёшь, где потеряешь! *** — Ты когда-нибудь перестанешь меня удивлять? — реплика Спиннет звучит под стать поднятым в изумлении светлым бровям. — Стоит мне отлучиться, у тебя опять что-нибудь происходит! Алые балдахины их спальни вновь играют в безмолвных свидетелей тайных разговоров. На этот раз — откровений про недопоцелуй с Фредом. Алисия рассеянно мнёт в руках золотую кисточку, слушая сбивчивый рассказ подруги. — Сдаётся мне, не зря он налетел тогда на Флинта! На матче, я имею ввиду… — наконец, поднимает она глаза. — Да, Лис, а теперь предлагает приятельски погулять по коридорам. Вместе. — Охх, Фредди, Фредди! — качает головой Спиннет. — Будет запросто обжиматься с теми, на кого ему плевать с Астрономической башни, но до конца дружить с той, которую реально хочет… Горечь противоречий скребётся изнутри. Уж кому, как не Алексе, знать, что теперь не получится и дальше сидеть на двух стульях. Приобретая любовь, теряешь друга. И наоборот. Встревоженный взгляд бродит по далёким зубцам гор, и вот уже картинка плывёт рябью, превращаясь в одно «если». Если бы она выбрала Фреда. Они сладко целовались бы в окружении начищенной кухонной утвари Молли. Ласковый ветер с полей трепал бы яркие ситцевые занавески, нашёптывая о невинной и чистой любви. Волшебные часы над камином вскоре обрели бы новую золотую стрелку. И вот уже смеющийся портрет новоиспечённой «миссис Уизли» вместе с миниатюрой Фреда с громким щелчком перемещался в положение «Дом».Это был бы крепкий брак даже по меркам маглов. Хотя… кое-кому пришлось бы пожертвовать спортивной карьерой, наесть пару-тройку лишних кило да воспитывать очаровательных рыжих детишек. Что-то подсказывало Алексе: окружённая любовью мужа и заботой его многочисленного семейства, посмеиваясь за утренним кофе над вечными «фредилками», она бы не чувствовала себя ущемлённой. — Фред, он… невероятный, Лис! Я просто обожаю наших Уизли! Но… — Сердцу не прикажешь! — Да… Я не чувствую тех же эмоций, которые испытываю с… Флинтом. Ты понимаешь, о чём я? — Более чем! — Маркус… даже не знаю, как описать, это что-то совершенно другое… Годрик, только не смейся, но теперь я всё чаще думаю о том, что мы с ним должны, нет, просто, блин, обязаны поцеловаться! Сбросить это чёртово напряжение… Пусть потом придётся подраться на палочках, кулаках, — да всё, что угодно, но только я уже не выдерживаю, Лис! Не могу больше смотреть на него в коридорах! Может, грешным делом, попросить у Джорджа ту шкатулку?... Пусть снова нагадает мне поцелуй! Не беспокойся, вам с девчонками точно не придётся караулить, потому что я сама затащу Флинта в укромный уголок и зацелую до потери пульса!... А там пусть отчисляют из школы… — Боже!.. — покрасневшая до кончиков ушей Алисия, с прижатой ко рту ладонью, пытается унять шок и не рассмеяться. Получается фигово. — Как всё запущено! — Да, Лис, я слегка двинутая, но это он виноват, он, понимаешь? Какого драккла нужно пялиться на меня в Большом Зале, оборачиваться в коридорах?! — Есть такое… — Пусть бы шёл по своим делам, а не кривил ухмылочки! Ладно, я опять завожусь! А Фред… Что теперь делать с ним?.. — Не переживай за Фреда, он справится. Ты же не думала, что у наших близнецов совсем нет гордости? — неопределенный кивок Хэлфорд совсем не убеждает Алисию: — Оооо, ты ещё плохо их знаешь! А вот они про нас знают куда больше, чем мы с тобой! *** Выходка Уизли точно не прошла даром: Алекса убедилась в этом сразу же, как только переступила порог гостиной. Имоджен. Старательно избегаемая, почти прощённая и преданная забвению, вдруг снова оказалась на игровой доске. Пешка?.. А может, королева?.Теперь она важно вышагивала рядом с Флинтом. Острый нос, острые скулы, холодные глаза. Идеально ровный, как лезвие бритвы, пробор. Сразу захотелось ещё больше распушить и свои без того непослушные локоны, сбросить мантию и натянуть кроссовки. Неугомонная натура так и рвалась наружу, раздражаясь, словно красной тряпкой, выверенным слизеринским изумрудом. Алекса видела их везде. Приходилось рассматривать стены, потолки, бровь Спиннет и бог весть что, пока ненавистная парочка не скрывалась за поворотом.Она точно двинутая, раз хотела расцеловать по-птичьи сухие руки Минервы. Ведь если бы не её мудрое вмешательство, пропасть бы Алексе на совместных парах! Как пить дать! Кстати, об огневиски. Она давненько никуда не выбиралась! В Америке они с ребятами часто зависали в барах, балуясь безалкогольным. А вот промозглая Англия ещё ни разу не раскрыла для неё двери кафе — да что там кафе! — даже захудалый паб не предложил своей скрипучей деревянной табуретки!Вся надежда на разрекламированный ещё в поезде Хогсмид рухнула в приветственной речи Дамблдора. Да так и не воскресла. Парочка вечеров в гостиной с грифами, конечно, скрасила однотонные будни, но не утолила жажды «танцев и шумных собраний». Эх, забуриться бы сейчас в «Три метлы», да опрокинуть полпинты янтарного! Ладно, здесь сгодился бы и небольшой бокальчик сливочного. Только бы смыть из памяти кривозубое наваждение и его костлявую подружку-воблу!Пока оставалось лишь прилюдно воротить нос. Нет, она совсем не против личного счастья соперницы! Наслаждайся, Стреттон, таскайся за рукавами его мантии, лови улыбки, предназначенные мне! Да, он заигрывает с тобой, небрежно кладёт руку на твоё плечо и, бывает, что-то шепчет на ухо, отчего ты идиотски хихикаешь, как гиена, и мне дурно, но я ни за что не использую Фреда, это низко и подло, хоть он и говорит обратное. Тем более, моя подруга отлично выполняет роль тайного соглядатая: смотрит незаметно, подмечая такие детали, которые способен уловить лишь женский глаз: мимику, жесты и ещё с десяток мелочей, ненадёжно спрятанных под маской высокомерия. Всё идёт относительно неплохо… — Я тебе говорила, что у тебя шикарная фигура в этих джинсах? — оценивающе косится Спиннет, пока они вдвоём бодро рассекают по коридору, одетые, как самые последние маглы: в толстовки и штаны, даром что Алисия накинула мантию. — А я тебе говорила, что нужно почаще надевать платья, Лис? Такую красивую талию и грудь преступно прятать под бесформенной школьной простынёй! — Обещаю, больше не… Годрик!... Прошло всего пару дней с их последней встречи, но в Хогвартсе действительно слишком много коридоров. Тёмная, почти безлюдная воскресная галерея нужным обрамлением выстраивается вокруг шумной компании слизеринцев. Монтегю, Пьюси, Деррек, Боул — да здесь собрался весь цвет змеиного факультета! Ну и, конечно, Флинт. Парни быстро оценивают обстановку: полупустой коридор, две гриффиндорки — весьма лакомая добыча! Сама же плывущая прямо в руки. Хищный блеск щедро разливается в устремлённых на них глазах. Маркус едва заметно кивает Монтегю — тот обходит девушек, становясь позади. Остальные занимают всю ширину прохода. Чувствуя лёгкую дрожь в поджилках, Алекса бросает встревоженный взгляд на подругу: что будем делать?.. Держись наготове! Та едва заметно косится вниз, намекая на… палочку?Им предложили небольшую партию, и, чего лукавить, никто не знает, удастся ли достойно выйти из игры! — Ну привет, Хэлфорд! Что это ты сегодня без своего женишка? — наслаждаясь всеми привилегиями власти, Маркус делает первый ход. И смотрит так, по-другому, словно долго ждал и представлял эту встречу. От неё не укрывается его оценивающий взгляд. Да, да, это мой фирменный шмот, не «Твилфитт», но всё же! Без мантии, в тёмных брюках, плотно сидящих на бёдрах, и зелёном джемпере поверх белоснежной рубашки, Маркус выглядит… потрясающе. Непривычно, даже немного по-магловски. Будто выпускник одной из немногочисленных элитных школ Сассекса. — А где твоя невеста? — парирует Алекса. У неё есть козырь. Кажется, настало время перевернуть карты рубашкой вниз. Для начала подразнив уголком. Что-то неуловимое разгорается в его взгляде. Если Алекса правильно читает бархатную темноту этих глаз, не отпускающих её с самого появления в коридоре, можно тихо праздновать маленькую победу: ему неприятно. Но ответный укол рапирой наносит первую царапину и ей. — Какая именно? — издевательски улыбается Флинт. Его дружки угодливо посмеиваются вокруг, наполняя пространство гулкими обрывками противного эха. — Ой, нам по фиг, дайте пройти! — Алисия не выдерживает, решительно шагая вперёд. Стоящий справа от капитана Деррек тут же отступает в сторону, загораживая ей проход: — Куда? А ну, стой!! — Эй!! Рука Алисии ныряет в карман мантии, но пять палочек, мгновенно выхваченных слизеринскими игроками, угрожающе щетинятся со всех сторон. — Хотите поиграть? — нарочито мягко говорит Флинт. Гладкое шоколадное древко капитанской палочки целится прямо в грудь Хэлфорд, а глаза — прожигают огнём. — Можем устроить. — Марк, потом они нажалуются своей старухе, как это сделала Джонсон! — презрение в голосе Эдриана звенит крупицей здравого смысла. Удивительно! — Эта дура обиделась, что я немного её потрепал, — фыркает Маркус, убирая палочку в карман брюк. — Да, Хэлф? Поэтому нас разделили? Ноткой раздражения звучит его тон, находя внутри охотницы приятный отклик. Значит, ему не понравилось это? — Просто тебя пришлось бы отскребать с парты, мы хотели этого избежать! — разводит руками Алекса. — Охо-хо! — довольно ухмыляется Маркус. — Плохие девочки! Люблю таких! Тёмные глаза нахально заигрывают с ней, обещая ласку или боль. — Да? Тогда какая жалость, что приходится жениться только на хороших, правда? — притворно вздыхает охотница, слыша довольный смешок Спиннет. Туз уже наполовину выглядывает из рукава. Крохотная болезненная кнопка — почти как сорвать бинго в игровом автомате! — но Алексе удаётся найти её и ощутимо надавить. То, каким становится его взгляд, ох, это нечто! Растерянность сменяет насмешку так же быстро, как бегут облака в грозовом небе. Обескураженный на секунду, Маркус быстро приходит в себя, но смотрит на неё так, будто в коридоре никого больше нет, и они одни сладко играются в словесную дуэль. — Ты так и не ответила на мой вопрос, Хэлфорд, где же Уизел? Вовсю копит жалкие гроши на свадьбу? Обманчиво расслабленная поза не скрывает внутреннего напряжения слизеринца. Алекса не понимает, зачем он распаляет себя. Бросил бы привычное «Полукровка», но нет! Стоит здесь, со своими дружками, и едва не стонет от удовольствия. — Такими темпами рыжий не доживёт до своего звёздного часа! — отзывается Люциан под громкий смех игроков. — Помолчи уже, Боул! — она не хочет тратить силы на всех, кроме него, а потому три слова звучат усталым раздражением. Флинт в широкой ухмылке скалит белые зубы, обнажая острые неровные края: — Ну, я жду ответ! Позовёшь нас? — ласкает взглядом, словно наждачкой. — Только не говори, что в ту халупу! Как она там называется, «Берлога»?... — «Нора»! — угодливо регочет сзади Монтегю. — Крысячья! Спиннет оборачивается к толстяку, награждая его уничижительным взглядом: — А ты что, во дворце живёшь? Прынц! — Они украсят её бантиками, и вполне сойдёт за семейный особняк!... — давится Пьюси. — Ахахах, не могу!... Парни громко ржут, только подкидывая дровишек в огонь её гнева. — Если вы сейчас же не дадите нам пройти!!... — сквозь зубы цедит Алекса, теряя последние остатки терпения. — То что? — Маркус с вызовом смотрит на неё, подходя чуть ближе. — Алекса Уизлетта, желаете взять в мужья рыжего бродягу в обносках? Он первый раз произносит её имя. Звучит необычно. Пусть и в едкой шелухе насмешек, но этот росток непостижимым образом волнует. — Заткнись уже, придурок! — Алисия держит руку в кармане, а палочку — в руке. — Слышь, Спиннет! — зло поворачивается к подруге капитан. Перемена в его взгляде пугает Алексу. Холодный угрожающий блеск глаз наливается чернотой, вызывая неприятное онемение между позвонков. — Тебя здесь никто не спрашивает, ясно? Алисия хочет что-то сказать, но Хэлфорд вовремя хватает её за рукав: необходимо снова переключить всё его внимание на себя. — Можешь сколько угодно разыгрывать свои сценки в подземельях, Флинт, а сейчас иди куда шёл, окей? — она довольна своим тоном, одновременно полным достоинства и дерзким. Ха-ха! Нашла, кого удивлять! Маркус разыгрывает всё прямо здесь, вгоняя её в жаркую краску, дразнит елейным женским голоском, пока его приятели заходятся в новом приступе хохота: — Ооо, да, всегда мечтала жить в вонючем сарае! И смотрит на неё, гадко улыбаясь, с азартом заядлого игрока ожидая реакции, которая высвобождается в расчётливую месть: — Знаешь, Маркус, — медленно тянет Алекса, уже пробуя подступающие словечки на вкус. Мммм, остро-сладкие. — Уж лучше так, чем жениться, чтобы принести выгоду своему отцу… ну, или ещё один мешок галлеонов, да? Отравленная стрела попадает точно в цель. Воцарившееся молчание бьёт набатом, схлопывая разом все звуки. Флинт мгновенно меняется в лице, застывая с приоткрытым ртом. Даже не сразу находит нужные слова. — Следи за языком, Хэлфорд! А то помогу найти ему другое занятие, — выплёвывает он под сальные ухмылки своей свиты. Секунду его глаза смотрят куда-то поверх её головы. Алекса оборачивается и едва не вскрикивает от радости: в дальнем конце галереи мелькает остроконечный колпак Минервы. Флинт тоже видит его, а потому нехотя сворачивает импровизированный октагон: — Валите уже отсюда, вы мне надоели! — Да с удовольствием! — дрожа от злости, адреналина и ещё десятка невысказанных эмоций, Алекса размашисто идёт мимо, но Флинт грубо перехватывает её одной рукой, притягивая к себе за шею. — Ай!! — Злишься, Хэлф? — возбуждённо шепчет он, зарываясь носом в копну её волос. — Хотела бы сама принести мне этот мешок? Близость с ним сводит с ума. Охотница не видит его глаз, только яркий уголок воротничка на тёмной ткани. Твёрдое предплечье давит, прижимая: ни отступить, ни повернуться! Маркус рядом, касается тёплой грудью, окуная в незнакомый ещё аромат мужских духов: древесно-мускусный, наполненный яркими оттенками цитруса. — Отстань! — надышавшись дурманом, она с силой вырывается из цепкого капкана и отходит на шаг. — Даже если бы мне заплатили сотню тысяч галлеонов, я бы не связала свою жизнь с тобой! Враньё! — Оооооо! — протяжно стонет свора. Пусть Хэлфорд говорит всё, что угодно, — Маркус уже получил своё. Взял до последней капли. Она читает это в его взгляде, скользящем по её телу, соблазнительно упакованному в тонкий джинс и дешёвый свитер. Они всё ещё стоят рядом, просто не в силах разойтись, словно два противоположных заряда, притянутых по всем законам физики. — Лекс, пойдём! — зовёт Алисия. Хэлфорд разворачивается, но успевает словить флинтовское: — За такую попку грех не поторговаться! Хлёсткий шлепок обжигает ягодицу, пробирая до самого нутра. Это не боль, но сильное вожделение, умело запечатанное в издевку. Только не оглядывайся! Только не оглядывайся! — Да пошёл ты! — бросает девушка, так и не поворачивая головы. Знал бы ты, капитан, что творится у меня внутри, какую бурю взметнули твои глаза, все эти издевательские словечки, каждая буква, что сочилась липкой карамелью, оседая на губах! — Ну, теперь будешь отрицать очевидное? В близких сумерках, уютно свернувшихся по углам коридоров, быстрые шаги Алисии звучат возмущённым стаккато. Запыхавшись от быстрой ходьбы, Алекса не сразу отвечает: — Что... именно?.. — Да Флинт просто липнет к тебе! Один Мерлин знает, что бы произошло, если б я не оказалась сейчас с тобой! Это правда. Что-то такое таилось в его взоре, первобытное и жадное, алчущее до острых когтей. Схватить, забрать и не отпускать.Ей было совсем не страшно, а очень даже наоборот. Предвкушение — мечтательное, нетерпеливое — кружило голову, изводило тягой, а разум оставался где-то там, за скобками нерешенного уравнения. Он не значил здесь ничего. Только обострённое до инстинкта чутьё, помноженное на бедовую головушку и затёртые до влажного блеска картинки воображения. Когда-то этот клапан рванёт. *** Ленивый ноябрь дарит им ещё несколько дней и пока не спешит укрыть пушистым пледом лавандовые пустоши вереска.Скоро зима, но её почему-то никто не ждёт. Должно быть, очень обидно вот так, попусту, серебрить инеем ночные поля, чтобы наутро ласковые лучи растопили плоды напрасных трудов! Вдоволь надышавшись в теплице у Спраут «цветущим ятрышником», поминутно чихая и смахивая с век слезу, Алекса стягивает туфли и бросает на ковёр. Девушки падают на кровати, облегчённо вытягивая ноги. — Я сдам ей это треклятое эссе, и больше вы меня там не увидите! — Алисия уже всё решила, особенно после полуторачасового вскапывания грядок с холодной комковатой землёй. Лёгкий запах сырости до сих пор витает в складках мантий. Принюхавшись, Алекса кривит нос: — Я как будто год провела в подземельях, честное слово! Чем-то напоминает бабушкин погреб… Стекольный шорох и писк заставляют её мигом вскочить с постели и броситься к кованой решётке окна. — Лис, это почта!... — Странно! Крупная пятнистая сова, растопырив большие пушистые крылья, смешно скачет вдоль подоконника. Хэлфорд смахивает щеколду, спеша раскрыть створки и подцепить привязанное к лапке письмо: — Эй! Эй!! Иди сюда! Взъерошенная птица запрыгивает на стол и смотрит на гриффиндорок лимонными бусинами глаз. Под крючковатым жёлтым клювом хохлится черный пух, напоминая смешную маленькую бородку. — Тц, тц, тц, ну иди же! — зовёт Алекса. — Слушай, вредная какая! — Это явно не школьная сова! — Может, Вуд?... Хэлфорд удаётся, наконец, ухватить край коричневой бечёвки. Ловко стянув с лапки конверт, девушка подкидывает пару орешков ершистому почтальону. Тот жадно принимает угощение, и, в два прыжка преодолев расстояние до окна, с мягким шелестом растворяется в тумане. — Что там, ну!? Нетерпение Спиннет едва ли превышает горячее любопытство Алексы. — Сейчас!... Коричневая сургучная печать ломается под тонкими пальцами, выпуская на гладкую столешницу два узких прямоугольника.
«Хогвартс,Башня Гриффиндора. Дорогая мисс Хэлфорд! Бар «Кабанья голова» любезно приглашает Вас на ежегодную вечеринку «Ночь Гая Фокса», приуроченную 388-летию со дня «Порохового заговора», которая состоится 15 ноября сего года в 22-00 в нашем заведении.Будем чрезвычайно рады видеть Вас в числе наших гостей». — Ну делааа!! — рядом с ней Алисия таращится на такое же пригласительное, с золотой головой кабана по центру, прямо над витиеватым «мисс Спиннет»…
(Со следующей главы всё будет развиваться весьма стремительно 𒄫$j}zi
Глава 12. Часть 1. Никогда не пей с…
«Чёрное платье с плиссированной юбкой и длинным рукавом — да, это, определённо, то, что нужно!» — Алекса, наконец, с облегчением смыкает дверцы шкафа, разрешая себе подумать насчёт обуви потом. В любом случае, у неё есть проверенный вариант — замшевые туфли на небольшой платформе и устойчивом каблуке — самое то в безудержных танцах! А она не сомневалась, что будет плясать, даже если собрание окажется чопорным застольем при свечах. В этом году в школе не праздновали Хэллоуин, но спасибо здоровяку Хагриду: отборные, лоснящиеся охровым бочком тыквы парили под сводами Большого Зала, рассеивая тусклую пелену небес. Потом они пропали, и стало совсем тоскливо. Кто-то «посмел» заикнуться про Рождественский Бал. Ну-ну! Когда в окрестностях, цепляясь чернильными лохмотьями за высохшие кусты, таскались поганцы-дементоры, идея о грандиозном торжестве как-то меркла сама собой. Кажется, эти твари охраняли и Хогсмид, так что путь до деревни должен быть чист. Иначе разве бы её пригласили?... Мысли, не переставая, словно полуторачасовая виниловая пластинка, всё крутились вокруг загадочного, мать его, куска чёрного картона.Конечно, Алисия помогла немного раскрыть тему, мол, праздник «Гая Фокса» — историческое для магов событие. Что-то там произошло в ноябре 1605 года, Визенгамот несправедливо осудил полукровку Бена Джонса за дуэль с чистокровным, его засадили даром что не в Азкабан, но в сырые подвалы суда, что тоже не очень-то сладко! Потом полукровки из числа его большой и дружной семьи, объединившись с родственниками из Йоркшира (под предводительством некоего Гая Фокса) одной промозглой ноябрьской ночкой съехались к высоким стенам правосудия. Семь пузатых корабельных бочек отличного пороху спешно прикатили к главным воротам (здесь никто не собирался размахивать палочкой, извергая бесполезную «Бомбарду Максима»). Старый добрый магловский фитиль из крепкой бечёвки уже готовился истлеть под янтарным огнём поднесённого факела, как тяжелые кованые створы неожиданно раскрылись, выпуская наружу перекрёстные лучи и разъярённых авроров. Восстание быстро подавили, а главного зачинщика, Гая, бросили к бедняге Джонсу. Кто-то из своих оказался предателем. Обычная история. С тех пор каждую осень от Йоркшира до Корнуолла чистокровные волшебники жгли соломенные чучела Фокса, взрывали самодельные петарды и устраивали пляски, не гнушаясь и стаканчиком крепкого пунша: торжество «правосудия» во всей красе. Какой хороший, политически обоснованный и выгодный Министерству праздник, ай-яй-яй! Не избалованные весельем жители Хогсмида, по слухам, собирались всей деревней на крутогор, и оранжевое зарево костров долго ещё висело в стылом ноябрьском небе. Фестралу ясно, звали туда исключительно чистокровных, да и то не всех и далеко не всегда. В прошлом году, например, пригласительное получил какой-то старшекурсник из Когтеврана, пара слизеринок и один пуффендуец (Кэти Белл ловко управлялась не только с квоффлами, но и с горячими пирожками сплетен). Что это, если не парад высокомерия? По каким «критериям» вообще проходит отбор? «Хэй, посмотри на того парня, шесть футов роста, чистая кровь в седьмом поколении на киселе, — пожалуй, нам подойдёт!». Или таинственный хозяин паба «рандомно» шлёт бланки? Рандомно. Бесячее магловское словечко. (Папин друг, дотошный магл-программист, жевал его чаще, чем намазывал арахисовое масло на хлеб. У него всё было «рандомно», и женился он, после долгих, кропотливых лет прыжков по койкам на перезрелой художнице-растаманке). Чёрт, узнать бы наверняка, кого ещё позвали! Не вывесишь же на дверях Большого зала опросник, вроде тех, что стопками черновиков пылились у отца в кабинете: поставьте галочку в графе «Да», поставьте прочерк в графе «Нет»… Боясь выдать общую маленькую тайну, она осторожно интересовались у гриффиндорцев: а не прилетала ли к кому-нибудь большая бородатая неясыть? — «Нет, если только школьные совы не разжирели на скромном сухом корме!» «Очень-очень странно!» — задумчиво тянула Алисия. Хэлфорд соглашалась, но уже чувствовала приятный мандраж, как перед важным забегом, когда яркий мысок кроссовка касается белой стартовой черты. «Мы точно идём, хочешь ты или нет! Я не могу больше торчать в стенах замка!» Она правда не могла. Бесконечные поездки-прогулки-вылазки в родном Вашингтоне «развратили» её свободолюбивую натуру, и длинная осень в Хогвартсе, насквозь пропитанная густо-сырым туманом, только искушала безрассудство. А где-то там бродил Сириус Блэк. Всё лето «Ежедневный Пророк» захлёбывался в истерике крупного шрифта: «САМЫЙ ОПАСНЫЙ УБИЙЦА СБЕЖАЛ ИЗ АЗКАБАНА!» «БЛЭК ВСЁ ЕЩЁ НА СВОБОДЕ!» Ему вторили мятые листовки на уличных столбах, ожившие в безмолвной гримасе преступника. Ещё в сентябре, пробегая по Косой Аллее с кипой бумажных свёртков и новеньким котелком, Алекса хорошо запомнила это измождённое узкое лицо, наполовину скрытое длинными паклями. Оно не вызывало ни страха, ни отвращения. Рождённая в свободной стране, где магловских рецидивистов поджаривали на электрическим стуле, она часто видела подобные сводки. Все эти бледные, плохо пропечатанные лица, потому что в полицейских участках никогда не водилось достаточно типографской краски. Эти неподвижные лица, застывшие маской, со стеклянным безумным взглядом, в тонкую линию сомкнутым ртом, пугали её куда больше, чем надрывно кричащий Блэк. Насильники, садисты, психопаты. Весь цвет исключительной нации. Магическая Англия, похоже, не была избалована одиозными личностями. На смену Тому-кого-нельзя-называть (но Алекса бы назвала), пришёл несчастный отпрыск давшего гниль родового древа Блэков. Да и тот, всколыхнув стоячее болото общественности, канул в небытие, или, по-нашему, «пропал с радаров».Первые развороты сразу как-то сникли, словно побеги, лишённые питательной влаги слухов. На смену душераздирающим сенсационным заголовкам пришли вялые отчёты Министерства, что-то там о вкладе Корнелиуса Фаджа в строительство нового корпуса Больницы Св. Мунго, и тд. и тп.Вездесущей Скитер и дальше пришлось бы изгаляться в стряпне более менее сносных «кликбейтов» про «доблестный аврорат», пока один ничем не примечательный волшебник, гуляя ночью у себя в саду в пригороде Лондона (почему, уже вряд ли кого-то интересовало), не заметил грязного босого мужчину в клочьях шерсти. «Пророк» тут же яростно заглотил наживку, разразившись новым заголовком: «СИРИУС БЛЭК ВЕРНУЛСЯ!»
*** Воскресенье 12 ноября обрушивается на головы студентов шелестом свежеотпечатанных газет. По-утреннему сырой воздух Большого Зала, разбавленный ароматом омлета и лепёшек с кабачками, подогретый сладким паром молочного кофе, прорезывает едкий запах едва высохшей краски. Десятки рук жадно тянутся вверх, останавливая этот бумажный дождь, пока оголтелые совы кружат над столами. Алекса ловко избавляет свою трубочку от неизбежного падения в тарелку с ветчиной. Они с Алисией тут же срывают тонкую верёвку, разворачивают хрустящую бумагу прямо поверх румяных пирожков и несколько секунд ошарашенно разглядывают чернильно-масляные буквы толщиной с палец. — Блэк вернулся, — Хэлфорд несколько мгновений рассеянно изучает заголовок. Алисия со вздохом отодвигает кружку: — Плохо, очень плохо! — «…замечен в Кенсингтоне…», так, — скользит по строчкам палец, — «…Министерством приняты все необходимые меры…» — Какие? — фыркает Алисия. — Фадж поплотнее прикрыл дверь своего кабинета и повесил табличку «Не беспокоить»? — «…Лучшие авроры уже прочёсывают местность…» — Ага, знаем мы их авроров, будут отбиваться от Блэка «Экспеллиармусом» или «Алохоморой», ну-ну, вперёд, ребята! — «…спешим заверить читателей: ситуация под контролем, редакция нашей газеты держит связь с Министерством и…» — Связь они держат, ахахах! Вы давно под пяткой у Фаджа, лишний раз не чихнёте без его одобрения! — Лучше бы про Чемпионат по квиддичу написали, — Алекса убирает газету, оглядывая кончик пальца, словно выпачканный сажей. На другом конце стола Гарри, Рон и Гермиона шепчутся, нахохлившись, точно испуганные птенцы. Хэлфорд готова поклясться на «Энциклопедии полётов», что никогда не видела более встревоженных лиц, даром что младший Уизли при этом жуёт булку, смешно торчащую за щекой. Длинные пальцы Фреда задумчиво обводят окружность чашки, он слушает брата, но взгляд отрешён. Наверное, ей никогда теперь не избавиться от неловкого чувства, после того разговора с ним. Анджелина безуспешно ищет на последнем развороте малейший намёк на «метлу», «матч», ну хоть что-нибудь, что не начинается словами: «По сообщению пресс-службы Министерства финансовый отчёт…» И только один стол во всём зале наслаждается ароматной выпечкой, не смущаясь волнением остальных. Алекса украдкой, через плечо, смотрит на Флинта. Кажется, он расслаблен. Невозмутимо жуёт пирожок, поглядывая на Эдриана. Рядом со скучающим видом сидит Стреттон, наблюдая, как объедается Монтегю. На её остроносом худом лице светится лёгкая улыбочка отвращения. Что, аппетит толстяка слегка подбешивает вашу утончённость? Так взволновавший гриффиндорцев «Пророк» валяется у слизеринцев среди дымящихся ломтей ветчины. Конечно, они же неприкосновенны, недосягаемы для такого жалкого преступника, как Блэк. Пусть режет, крошит, убивает других, менее достойных и чистых кровью. Это не их дело… Маркус неожиданно поворачивается и смотрит прямо на неё. Вот же наргл!!! Но Алекса успевает: копна волос скрывает пунцовый профиль, а горячий кофе жжёт язык. Она едва не давится, судорожно глотая молочную сладость.Кажется, Флинт не понял, что Хэлфорд безбожно пялилась на него, зато Алисия прекрасно всё поняла и теперь глупо хихикает, искоса поглядывая на подругу. — Ну, что! — Алекса ставит свой бутафорский кофе-прикрытие на стол. — Говори уже! — Ничего! Убийственный ответ! Спиннет как бы невзначай поправляет заколку у виска и со смешком наклоняется к Хэлфорд: — Смотрит! Так и дырку прожечь можно! — Он что-то присмирел последнее время… Резкие перемены в поведении Маркуса настораживали. После той стычки Алекса всё ещё боялась столкнуться с ним в коридорах, но, оказалось, — зря!Флинт просто ходил мимо, равнодушно глядя перед собой, лишь пару раз бросил на неё цепкий, внимательный взгляд. Это было странно, это было, чёрт возьми, неправильно! Всё её существо болезненно жаждало внимания, пальцы жгло от невозможности прикоснуться, погладить приласкать.Недоступный для неё и от этого ещё более нужный — таким стал капитан… нет, он и был таким, но сейчас что-то надломилось внутри, до предела натянутая струна звенела от напряжения.А там, в комнате под подушкой, лежало приглашение. Поблескивало золочёными буквами, словно звало в новую жизнь, где — уж Алекса точно знала — не будет одного слизеринца. Но будут другие. *** Догорающий камин выплёвывает последние снопы искр, растекаясь оранжевым тлением по углям. В женской спальне — наконец-то! — мирно сопит Кэти; невозмутимо дремлют на диванах гостиной близнецы. Ровно в десять две тёмные фигуры осторожно проскальзывают в безлюдный коридор. Мантия-невидимка, снова взятая у Поттера напрокат (под предлогом важного поручения Анджелины, «только, Гарри, ради святого Мерлина, никому ни слова, хорошо?»), невесомым флёром облекает короткое чёрное платье Хэлфорд и красное, с поясом-ремешком на талии, — Спиннет.Полная Дама что-то бормочет во сне, облокотившись о лепную колонну, увитую плющом.
На локте Хэлфорд болтается расшитая бисером сумочка, а в ней — две пары прекрасных чёрных туфель, тёплая мантия, три галлеона и спрятанный накануне «Старс»: «Потому что мы не пойдём пешком по грязи, Алисия!» Кстати, «Незримое расширение» — ещё одно весьма полезное заклинание, которому она обязательно научит отца! (Странно, что мама про него забыла). — Скорее, скорей! — шепчет Алекса, когда девушки преодолевают самый опасный участок пути — главную лестницу. Тишина. Только слабый треск мерцающих факелов, далёкие отголоски ветра да их сбивчивое дыхание. На мгновенье чудится шарканье Филча…Гриффиндорки прижимаются к стене, сплетая похолодевшие пальцы. Тихо!!Чёрные тени бродят по коридорам, или это дрожащие ветви на ветру?.. Поворот, ещё один, и вот перед ними высокие двери в тяжёлых лентах оков, испещрённых металлическими шляпками гвоздей. — Драккл, я совсем забыла про ворота!! — Спиннет в сердцах хлопает по коленям. — Мы дуры! — И вправду… Они, наивные, думали, что Хогвартс гостеприимно ночует с настежь распахнутыми створами! (Это вам не безопасные магловские районы в штатах, где тонкая хлипкая дверца из пластика и стекла — надёжная защита от маньяков!). — Что будем делать? Удушающее разочарование противно давит в груди плотным, сухим комком.Вернуться обратно, в незаправленную постель с горой подушек под видом «спящей Лекс», было сродни полной и безоговорочной капитуляции.Возможно, именно сейчас решается её судьба! Возможно, переступи она порог паба, какой-нибудь симпатичный парень скажет ей: «Привет, красотка!» — угостит кружечкой крепкого пунша и закружит в жарком танце. Хэлфорд делает пару решительных шагов и кладёт ладонь на холодный металл ручки, без всякой уже надежды толкая вперёд… С тихим скрипом массивная кованая дверь поддаётся. Эээ... Охотницы пару бесконечно долгих секунд в безмолвном изумлении смотрят друг на друга. — Открыто, — шёпотом констатирует Алекса. Ну просто сама Капитан Очевидность! — Кажется, Филч плохо исполняет свои обязанности, — нервный смешок Алисии и быстрый взгляд через плечо, в длинный, завёрнутый в плотную темноту коридор за ними. — Значит, кого-то ещё точно пригласили, понимаешь? Перед мысленным взором кружится калейдоскоп лиц, улыбок, фраз… Все эти пуффендуйцы, когтевранцы, слизеринцы — безликие галстуки в полоску. Но кто-то из них… — И они оставили нам открытую дверь?.. — брови Спиннет скептически ползут вверх. Так похоже на «сомневающуюся во всём Лис»! — Да! Или ты думаешь, это наша МакГо любезно предоставила маленькую лазейку? Накрашенные, разодетые, они стоят в нерешительности, добежав до финишной черты. — Идём, мы и так опаздываем на полчаса! — Хэлфорд первая протискивается в узкий просвет. Из недр сумочки выглядывает гладкая рукоять метлы. Самое время наложить пару согревающих и накинуть утеплённые мантии, иначе голые ляжки покроются противной гусиной сыпью. Две тёмные фигуры бесшумно поднимаются в воздух, Алекса уверенно правит «Старсом», чувствуя на талии крепкую хватку Спиннет. — Ты что, боишься? — почти хохочет она, оборачиваясь. Лихорадочный блеск глаз подруги семафорит даже в кромешной темноте, сбрызнутой светом редких звёзд. — Ну ты даёшь! — Поверь, летать вдвоём — это не то, что одной!... Как ты сидишь на такой метле, она ж узкая?! Тебе ещё не натёрло между ног? Алекса плавно набирает высоту, ориентируясь на далёкие огни Хогсмида: — Сравнила со своим «Чистомётом»! Там можно, как на бревне, и втроём сидеть! Пронизывающий, сырой до мокроты воздух тает на губах мириадом бисерных капель. Пухлые тёмные небеса беспокойно ворочаются тучами где-то там, наверху. Лёгкие порывы ветра острее ощущаются на высоте, колят щёки, пробираясь в теплые складки мантий. — Как думаешь, кто там будет? — сквозь шум спрашивает Алекса. Скорость растёт, и всё тяжелее раскрывать рот, противясь холодным пластам воздуха, которые тяжелой, истекающей каплями губкой ложатся на лицо. — Деревенские и кто-нибудь из наших… Алисия произносит «Наших», когда под ногами уже мелькают первые островерхие крыши. Похоже, местные плевать хотели на дементоров, Блэка и всех присяжных Визенгамота сразу! По ярко-освещённым улочкам толчется народ, соблазняют аляповатыми вывесками открытые допоздна магазины, курится дымок и обрывки весёлых песен висят в плотной ноябрьской темноте.Хэлфорд поудобнее перехватывает рукоять и с полными детского восторга глазами наслаждается мерцанием и блеском огоньков, точно ёлочная гирлянда, рассыпанных по склону. — ОЙ!!! — они едва не цепляют ногами шпиль маленькой церкви, неожиданно выросший из темноты. — Нам туда! — показывает Алисия на двухэтажное здание с флюгером. Поговаривали, будто прежний хозяин таверны — Аберфорд Дамблдор, брат Альбуса — продал своё детище местному пареньку Джасперу Тракту. Продал, надо сказать, в плачевном состоянии: убогая грязная комнатка с грубо сколоченной мебелью, насквозь пропахшая козлами; засаленные окошки, сквозь которые еле-еле пробивались солнечные лучи. И всё это великолепие венчала облезлая деревянная вывеска на ржавых скобах.(Недаром профессор Флитвик советовал студентам, рискнувшим посетить паб, всегда иметь при себе чистый стакан).Дурная слава давно и привычно шла впереди этого заведения, и так продолжалось бы по сей день, пока неожиданно для всех не объявился молодой и прыткий владелец.Вооружившись девизом «новая метла по-новому метёт», он целую неделю вызывал недовольство соседей грохотом и летящей во все стороны стружкой. Вскоре на подновлённых петлях засверкала золотом свежая вывеска, высокие окна оделись чистым стеклом — вот тогда-то местная братия и поняла, что «неугомонный Джасп» принёс в Хогсмид не проклятие, а благословение. К трактиру потянулись толпы желающих пропустить рюмочку огденского, поглазеть на танцующую молодёжь да перемыть косточки «министерским тугодумам». Драки, конечно, случались: куда ж без них в уединённом, Мерлином забытом селе? (Несколько завсегдатаев, маленько перебрав, даже успели искупаться в местной речушке, но сварливые жёны быстро привели их в чувства парой смачных тумаков. На том и порешили). Хэлфорд делает небольшой крюк и аккуратно приземляется за углом, у низенького причала. Тут же погружаясь с головой в запах прелой, сырой листвы.Чернильные воды под скрипучим деревянным пирсом дрожат мелкой рябью, расцвеченной лимонными отблесками света, а ветер, шумный там, на высоте, здесь лишь ласково треплет пряди.Гостьи наспех переобуваются, бросая в стянутое шнурком жерло сумочки ботинки, мантии и честно отработавший «Старс». — Ну что, идём? Прямо над резными двустворчатыми дверьми скалится позолоченная кабанья голова, по узким арочным окнам кружат разноцветные огоньки, словно обещание таинственных приключений.На крыльце, подпирая дверной косяк спиной, скучает грозный мужчина неопределённых лет в атласном котелке. Несуразный пиджак, явно на три размера меньше, облекает выпуклые колесом мышцы, с трудом запакованные в клетчатую рубаху.Лёгкая щетина упирается в тугой черный галстук, а огромные, как у мясника, ручищи сомкнуты на груди. Даже с расстояния в несколько футов Алекса видит редкие чёрные волоски, которыми покрыты тыльные стороны грубых ладоней. Местный вышибала? Он напоминает Алексе дюжего фермера с кукурузных полей Оклахомы, уставшего за весь бесконечно длинный день под палящим солнцем. — Ваши приглашения! — звучит над ними сочный бас. Алекса неуверенной рукой протягивает два прямоугольника. Мужчина молча вытаскивает из кармана пиджака узловатую короткую палочку (точно под стать себе), и касается бумаги. Голубоватое свечение, вспыхнув на кончике, слабо высвечивает буквы. — Ваши палочки! — Эээ… мистер… — Алекса растерянно смотрит на подругу. — Таковы правила, придётся отдать! — Алисия достаёт свою светлую, из тысячелистника, и протягивает охраннику. — На выходе нам всё вернут, не переживай! Что же, ничего другого не остаётся! С чувством, что её раздели догола прямо здесь, на крыльце, Алекса опускает древко в широкую ладонь и заходит в паб. За ними бесшумно прикрывается дверь. Впрочем, даже если б она шваркнула изо всех сил, — взволнованный слух не уловил бы никакой разницы: едва нога переступает порог — на голову обрушивается целая какофония звуков, гулкие басы, отражаясь от стен, с разбегу впечатываются в грудь. Ошеломлённые, гриффиндорки замирают у дверей, наблюдая гротескную картину, где причудливо сплелись деревенская забегаловка и современный магловский клуб. Даже не сразу замечают длинную барную стойку в противоположном углу зала и балюстраду верхней галереи, выходящую широким балконом на первый этаж. Спиралями кружится под потолком лёгкий дым, облизывая шоколадного цвета балки. Его ажурные кольца медленно опускаются вниз, белёсой пеленой обволакивая скачущие в танце тела. Из невидимых колонок надрывно хрипит женский голос: «Я полюбила тролля, но не зря,Цветы он мне носил и стебеля,И хоть в носу частенько ковырялся,Мы целовались до утрааааа…» Волшебники в полотняных костюмах, иные — в мантиях, сидят вдоль обшитых дубом стен, наблюдая за толпой в центре. С первого же взгляда становится ясно: это беспредел удел местных. Ведьмы, разряженные в нелепые кофты и цветастые юбки, согнувшись, вбивают каблуки сапог в начищенный пол. Их дружный стук вторит мощным басам: «Тролль, тролль, тролль,Ты мой троль ко-роль…» — Что здесь вообще происходит? — Алекса в растерянности оглядывается на выход, но встречает лишь настороженный взгляд худого несуразного паренька в расстёгнутой косухе, с полной кружкой горячего пунша. — Кс-кс-кс, — манит он за свой столик. Узкие глаза жадно проходятся по её оголённым коленкам. — Эй, красотка! Составишь мне компанию? — Нет, спасибо! — А зряяяя… — Пойдём-ка отсюда! — Алисия, очевидно, сложив в голове похожий паззл, хватает подругу за руку. Да уж, не той ли ты «красотки» ожидала? Пропахшей насквозь крепким табаком и хмельным солодом, развязно плещущим в раскосых глазах. Впору стукнуть себя пяткой по лбу, как любил выражаться отец. Столько предосторожностей, столько желания попасть сюда — и ради чего? Шумной деревенской тусовки с прокуренным контингентом?.. — Девушки, девушки, куда вы! — навстречу из ниоткуда выруливает крепкий бармен, в чёрных брюках, белоснежной рубашке и — неожиданно — галстуке-бабочке: — Отведайте наши фирменные коктейли «Укради мою любовь»! Новеньким — за счёт заведения! Не давая времени на раздумья, он ловко левитирует им два фигурных бокала в стиле солнечных пляжей Флориды: бумажные зонтики у ярких соломин, лаймовый полумесяц на хрустальном ободке… — Спасибо! — осторожно, с явным подозрением, перехватывает свой бокал Алисия. Алекса делает первый глоток… На язык ложится приятный кисловатый фреш, окутывая терпкой сладостью шипучего ананаса. Дразнит рецепторы, заставляя просить ещё…Хэлфорд в изумлении смотрит на ярко-оранжевый нектар, с кубиком нетающего льда на дне: как в такой глуши умудрились создать столь совершенный аперитив? — Ладно, выпьем по одному и домой! — она вновь жадно припадает губами к ледяной кромке. — Ммм, как же вкусно! — Я такого никогда не пробовала, но… знаешь, даже ничего! Распробовав, Алисия уже более раскрепощённо оценивает весёлую публику: всех этих крепкосбитых деревенских волшебниц, с полными грудями под атласными блузами, широколицых парней в смешных котелках и парадных мантиях. На смену «тролличьей» песенке уже пухнет, набирая силу, новый ритм: неспешный, сочный, заполняющий каждую молекулу пространства… «Коктейли из мечты —Всё то, что любишь ты, —Остались позади, а впереди Одни осколки…» — О, новый хит «Ведуний»! — радуется Спиннет. — Для такого захолустья — круто! Мне нравится!! — Мне тооожее! Вокруг толчется разномастный народ, лучи стробоскопов режут всю эту подвижную массу на неровные угловатые пласты, падают и рассыпаются по вычищенным доскам сотней золотистых искр. Жарко. Алекса начинает двигаться в такт, мягко покачивая бёдрами. Ладонь приятно охлаждает гладкое стекло, в котором причудливо отражаются чьи-то лица, руки, губы… Ярко вспыхнув, снова гаснут огни, и ей вдруг, на долю секунды, кажется: там, на галерее, кто-то есть. Кто-то, чей взгляд раскалённой иглой впивается прямо под кожу… Нет, показалось. Неясные, тёмные фигуры вокруг живут особой, другой жизнью. Это больше не люди — только оболочки людей, их призрачные отпечатки, слепки чужого бытия. Объединённые одним ритмом. Мне хорошо… Осязаемый звук свободно проходит сквозь грудную клетку, его мягкие вибрации ласкают изнутри. «Красные огни сводят бит с ума,С кем же я, и с кем тыыыВ этой темноте не нашла меняяя….» Она в блаженстве прикрывает глаза, улетая на звуковых волнах вдаль, туда, где прихотливые сочетания нот растворяются в крови. «Iam your lover, Iam your lover,Ты опять со мнойИ ты готова, ты готоваУмчать в последний бой…» Цепкая ладонь смыкается вокруг предплечья, вырывая из сладкой пучины грёз. — Пошли посмотрим, что там наверху! — кричит в ухо Алисия и ведёт её сквозь танцующих. Квадратная арка в чисто американском стиле отделяет второе, меньшее по размеру помещение, с кожаными диванами у стен. Здесь немноголюдно и самый воздух пропитан расслабляющей негой. Витая деревянная лестница у проёма поблёскивает свежим лаком, приглашая подняться по узким ступеням. Алисия смотрит вверх, неуверенно переминаясь на узких лодочках: — Интересно, там тоже танцпол? — Сейчас узнаем! Может, какая-нибудь випка? Прямо на ступеньках, ловко балансируя на одной ноге, Алекса поправляет съехавшую туфлю и первая ступает на вычищенный паркет верхней галереи. Неоновый блеск на мгновение ослепляет, она перебрасывает волосы через плечо, вдруг ощутив странную, волнующую атмосферу. Тот же упругий бас, те же раскосые лучи, цепляющие потолок и стены, но что-то неуловимо меняется в этом густо-дымном, сладком воздухе. Две разодетые молодые ведьмы за круглым столиком у перил оценивающим взглядом проходятся по гриффиндоркам. Крупные бусы на той, что с рыжими волосами, поблёскивают фальшивым жемчугом, заострённые алые ногти угрожающе постукивают по лаковой глади стола. В тонких костлявых пальцах другой, чьи тёмные локоны змеятся по груди в пошлом кружеве, оранжевым светлячком тлеет недокуренная сигарета. Уж лучше бы вы переоделись! Весь этот местный бомонд, с его насмешливыми ухмылками, которые он в изобилии рассыпает друг перед другом, словно тот фальшивый камень на нитке, смотрит на охотниц, пялится, не стесняясь, как на диковинных ярмарочных кукол. И всё бы ничего, но брошенная вскользь фраза одной из этих вульгарных девиц: «…Не знаю, какие-то гриффиндорские сучки…» — впрыскивает в вены ледяной холод. Алекса невозмутимо идёт вперёд, высматривая свободный стол, но внутри яро плещется коктейль напополам с шипучей злостью. — Нас прибить готовы! — слышится за спиной полушутливый-полувзволнованный комментарий Спиннет. — Кажется, тут совсем не любят чужих! — Ага, пусть попробуют! Блин, здесь вообще есть места?.. Презрение и раздражающее, унизительное любопытство сочится со всех углов этой маленькой, но людной галереи. Конечно же, всё занято. Чёрт! В сладком тумане кальяна им машут двое обросших щетиной мужчин: — Эй, вы, дамочки, присоединяйтесь! Их кожаные плащи нараспашку и приторные оскалы обещают жаркую ночку где-нибудь на чердачном этаже в дешёвой грязной кровати. С головной болью на утро и наспех выпитым противозачаточным зельем. Вот так, с ходу попасть в нелепое положение — это ещё умудриться надо! Не разворачиваться же перед всеми и убегать назад, как оплёванные! — Хэлфооорд! — сквозь шум музыки знакомый голос звучит избавлением. В дальнем, самом тёмном углу, лихорадочные всполохи неона высвечивают расслабленные силуэты. Пять или шесть?... Издалека не видно. Неужели кто-то из своих?? Внутренне ликуя, едва не срываясь на быстрый шаг, Алекса небрежно перекладывает бокал в другую руку и нарочито медленно подходит к незнакомой компании, всматривается лучше… Это… это не может быть!! — Хэлф, ну привет! — Эдриан Пьюси дружески качает ладонью, с зажатым меж пальцами увесистым стаканом. В таких пьют что-то покрепче, чем просто сливочный эль. — Какими судьбами? Шок, верно, слишком ярко расцвечивает её лицо при виде сборной Слизерина, в небрежном чиле возле низенького стола. — Накинь заглушку, а то она тебя не слышит, — насмешливо бросает Флинт. Он сидит прямо напротив, раскинув руки по выпуклой кожаной спинке дивана. Тонкие световые нити обнимают его тело, ластятся к тёмно-синему джемперу, скользят по чёрным джинсам, вспыхивая искрами на звеньях золотого браслета.Рядом опустошает блюдо с горьким шоколадом Грехэм, Боул курит кальян, а Деррек лениво глазеет на толпу. Пьюси занимает отдельное кресло по левую руку от них. Чёртов разрыв шаблона: слизеринцы умеют удивлять! Почему-то Алекса никогда не представляла их иначе, чем за длинным столом Большого зала, затянутыми в высокомерный холод зелёных галстуков. Кто теперь узнает отпрысков Салазара в этих разодетых в модный шмот, богемно скучающих мажорах? Пока она стоит вот так, во весь рост, Флинт нагло рассматривает каждый дюйм её точеной фигурки.Уже знакомый, разгорающийся под кожей жар заполняет капилляры. Наслаждайся, капитан, я не зря убивалась на метле все эти дождливые дни изменчивой шотландской осени! Даже сквозь полумрак Алекса чувствует этот пристальный взгляд: он осязаемее, чем все людские пересуды вокруг. Гладит, словно пёрышком, или режет острой бритвой, оставляя тонкий саднящий след. От голых коленок до самой макушки. До её растерянной фразы в ответ: — А вы что здесь делаете?... Чёрные глаза наполняют до краёв, распаляя изнутри. Хочется поправить волосы, одёрнуть платье — сделать ещё сотню мелких неосознаваемых движений, посылая невербальные знаки его неимоверному Эго. — Прожигают свою жизнь, не видишь? — холодная насмешка в голосе лучшей подруги — слишком ненадёжное прикрытие для откровенной неприязни. К сожалению. Она никогда не любила слизеринцев (а кто любил?...), припечатывая грязными словечками не хуже Анджелины. После травмы её враждебность лишь усилилась. — Отдыхаем! — не обращая на Алисию внимания, Пьюси кидает заглушающее, будто колпаком накрывает: бренчливые литавры и гитарный хрип, почти смолкнув, отдалённо звучат тихим фоном. Как сквозь водяную толщу. — Присоединяйся, Хэлф! Он не сказал «-тесь», аккуратно, культурно отсекая лишний элемент под названием «Спиннет». Фирменное слизеринское гостеприимство. Стоп! Откуда у него палочка? — Тоже получили приглашения от большой лохматой совы? — Алекса хвастливо приподнимает бокал, и парни на секунду задерживают взгляд на блескучем стекле. — Вроде того, — отвечает Боул. Кажется, пора уходить!.. Закончился таймер простой формальной встречи, они же соперники, ведь так? Её здесь никто не держит. — Что ж, в таком случае — хорошего отдыха! — притворная улыбка натужно тянет её губы. — Рады были увидеться! Ну, что ты ещё скажешь? Сядешь в реверанс? Алисия тут же хватает под руку, когда… — Стоп, стоп, стоп! — Эдриан выставляет ладони в «я-решительно-протестую» жесте. — Просиживать тут штаны и не бухнуть с крутой охотницей грифов? Крутой. — Ну да, это тебе не на стадионе круги нарезать! — молочное облачко изо рта Боула мягко поднимается под потолок. Загонщик передаёт серебряный мундштук Монтегю, тот деловито, шумно втягивает дым и хрипло закашливается. — Грэх, какого хера? — поворачивается к нему Флинт, вырывая тонкий шланг из рук. — Ты мне завтра скоростную делаешь, забыл?! — Гхм… гхм… л-ладно… — Не умеешь — не берись! — угодничает Люциан и снова тянется к трубке. — Ты тоже не особо увлекайся, ясно? — недовольство в голосе их капитана подобно отдалённым раскатам грома: никогда не знаешь, чего ожидать. Прогрохочет ли вдалеке или обрушится на грешную голову свирепым ураганом. Злорадное ликование приятно щекочет нервы при виде того, как спесивые загонщики прячут своё недовольство. Монтегю так вообще обиженно смыкает толстые губы.Она замечает, что Эдриан, переглянувшись с Флинтом, хитро косится в её сторону. Сзади уже нетерпеливо дёргает за рукав Алисия, мол «Пошли!», но Хэлфорд легонько пожимает пальцы в ответ: «Сейчас, постой!..»Ей льстит откровенное внимание слизеринской сборной, и волнует тот предел, до которого они все могут дойти, ведомые простой… вежливостью? — Лекс, я на секунду! Отойду воон к тому столику, — не выдержав, тараторит Спиннет и машет куда-то в сторону, в темноту и блёклые очертания битком набитых столов. — Там, оказывается, Макферсон, прикинь? Поговоришь с ними и сразу иди туда, хорошо? — Окей! Ну вот, они уже разделились, прямо в лучших традициях американских слешеров! Наверняка, что-то произойдёт: выскочит привидение или маньяк в белой гримасе поманит окровавленным пальцем из-за угла. Но пока вполне миролюбивые слизеринцы совсем не против заобщаться, а Эдриан даже освобождает кресло. Алекса мгновение колеблется, уставясь на матово-угольную, в цветных бликах, обивку. Флинт с улыбкой кивает, заметив её взгляд: — Выпьешь с нами? Непривычно, необычно, неприлично — один Мерлин разберёт, как — вести разговоры со слизеринцами. Теперь они просто знакомые, случайно встретившие друг друга в чужой стране; земляки, внезапно воспылавшие дружеским восторгом, пусть до этого и были готовы перерезать глотки. — Я уже! — она покачивает наполовину выпитым коктейлем. — Но… спасибо за предложение! Почему не побыть приветливой и компанейской Лекс, особенно, когда Маркус нацепил такую обаятельную улыбочку? Пьюси призывно стучит по подлокотнику: — Садись уже скорее! Зароем топор войны, все дела! — Откуда такие выражения, Эдриан, начитался магловских книжек? — Алекса опускается в кресло и элегантно кладёт ногу на ногу. От Маркуса не ускользает это движение. Темно, но резкий всполох луча косо высвечивает его высокую скулу и застывший на мгновение зрачок. — Приобщаюсь к мировой культуре! — Пьюси дружески невозмутим и обезоруживающе прост. Твой хороший знакомый с соседней улицы — вот кто сейчас Эдриан. — Кстати, у вас завтра есть тренировка? — вполне будничный тон, таким обычно интересуются «какая будет погода?» или «что у нас на ужин?» — Должна быть, — она всё ещё не доверяет слизеринцам и их показному дружелюбию, с чего бы вдруг? Может, хотят выведать новую тактику? (Анджелина на кураже после победы забросила тетрадку Вуда и завела свой собственный блокнот, кричаще-алый, с жёлтой закладкой-ляссе, где прямо на титульнике, пачкая чернилами обложку, накатала кривую табличку со схемой). — Прикинь, потренироваться вместе! Ещё раз! — фыркает Пьюси. Алекса медленно допивает коктейль, растягивая ощущение ледяного стекла на горячих губах. Вверху, в танцующих узорах дыма над головой, встречаются яркие лучи, сладкий аромат — сплетение чужого дыхания — пряно щекочет ноздри. — Ну уж нет, я не хочу делить поле с вами! — бокал гулко опускается на гладкую столешницу. — Боишься, что засажу тебе… квоффл? — Маркус жадно ухмыляется, вгоняя в жаркую краску. Или это шипящие пузырьки так будоражат кровь? — Ты не сможешь, — Алекса с лёгкостью, как платье, примеряет роль «высокомерной выскочки Гриффиндора»: немножко дерзости, щепотка авантюризма и целая пинта обаяния. — Хочешь, проверим? Где-то там надрывается громкий бас, скачет в безумном танце народ, льётся пунш, возбуждая похотливые мыслишки, а здесь, окутанные густой тенью, пожирая друг друга взглядом, словно лакомые пирожные на золотых блюдцах, сидят они: охотница и капитан враждующих команд. Почему все разговоры с ним безнадёжно заканчиваются вот так?... Флинт сбрасывает показную вальяжность, теперь он собран и готов к рывку. Локти на коленях, сосредоточенный взгляд и неизменная ухмылка, когда речь идёт о ней. Напряжение между ними медленно разворачивает тугие кольца, подобно опасной змее. Эта обоюдная игра заводит, вливает чистейший адреналин. — Зубы обломаешь! — парирует Алекса. Что-то в его глазах позволяет ей дерзить, обещая ту безграничную власть, которая одна и может поставить на колени влюблённого мужчину. И никогда не было сильнее тяги, чем сейчас: извести капитана, раздразнить до бьющих через край эмоций… Пусть опрокинет стол, зарядит по роже Монтегю!… — Дааа? — тянет Флинт, медленно наклоняясь ближе. Настолько, что девушка различает отражение цветных всполохов в глубине его глаз. Десяток дюймов стола — жалкая преграда для её ног и сцепленных пальцев капитана. — Знаешь, Хэлф, хочу попробовать тебя на вкус… такая ли ты острая штучка, какую из себя строишь? Алекса, кажется, забывает, как дышать. Влажная кожа липнет к лоснящейся обивке кресла, платье предательски колет и трёт наждаком. В неосознаваемом движении она сводит голые колени, чувствуя на себе горячий взгляд, словно пуховое тяжёлое одеяло, под которым душно и хочется вдохнуть комнатного сквозняка. Забытый мундштук Грэхема вяло свисает варёной сосиской, слизеринцы ошарашенно молчат, с раскрытыми ртами наблюдая за чересчур пылким флиртом. Атмосфера, разогретая, как сковорода с шипящим маслом. Всего лишь капелька воды — и пыхнет жар. — Извини, Флинт, но, боюсь, тебе и дальше придётся есть пресные куски… — Оу, оу, оу! — голос Эдриана застревает в густоте горячего марева, как нож в масле. Маркус смотрит на неё, капризно прикусив нижнюю губу. Потемневшие радужки прожигают, но Алекса не отводит глаз, хотя всё внутри исходится крупной дрожью от этого взгляда. Если он не сдержится… Её рука неосознанно задевает подол платья, сминая в кулак. Похоже, капитану стоит больших усилий не бросить колкость в ответ, теперь его голос звучит ниже, срываясь в лёгкую хрипотцу на её имени: — Не желай того, чего сама не хочешь, Хэлфорд! Она елозит бёдрами под этим изматывающе-долгим, пронзительным взором. Флинт… ох, как же он хорош в своём новом амплуа! Искусный хищник или… хищный искуситель. Весь такой серьёзный и глубокомысленный, и не скажешь, что пару дней назад орал, как бешеный, на весь стадион. Боже, кто-нибудь когда-нибудь смотрел на девушек так? Права была Спиннет: Маркус слишком быстро подобрался к ней, а она так легко позволила. Где её сила воли, заботливо воспитанная отцом, выкованная в тяжёлых тренировках в холод, дождь, через боль, «не хочу», и «не могу», и «да пошло всё к чёрту!»? Сейчас её не хватает даже на то, чтобы выдавить достойный ответ. Напитанный искрящей энергией воздух вдруг разряжается, когда Эдриан с ловкостью фокусника выставляет на стол в компанию к тяжёлой прямоугольной бутыли огденского хрустальный графинчик, наполненный бордовым то ли ликёром, то ли вином. Под густой чмокающий звук покидает тугое горлышко пробка, и слизеринец наполняет изящную рюмку на тонкой чёрной ножке. — Когда когтевранцы играют с пуфиками для битья? Кажется, гроза миновала, Алекса вновь может свободно дышать, говорить, думать. — Через пару недель… — она слегка ложится на спинку кресла, позволяя себе немного расслабиться. — Если, конечно, Дамблдор ничего не отменит. Насмешливый взгляд Флинта скользит мимо, обращаясь к Пьюси: — Хочешь на узкоглазую посмотреть? — Пффф, сдалась мне эта стрёмная китаянка! Я лучше на Диггори погляжу! — Ты что, по этим самым? — пыхтит до трясучки Монтегю на том конце дивана.Любая, самая невинная темка в его исполнении всегда превращалась в пошлый низкопробный жаргон. — Почему она стрёмная? — смеётся Хэлфорд. — Вроде ж нормальная. Маркус вновь не сводит с неё глаз, уголок его губы дёргается вверх: — А что, по-твоему, красивая? Мерлин, она точно не привыкнет к простому человеческому диалогу с ним!Будет всё время ждать подвоха, чего-нибудь, что звучит примерно как… полукровка-грязнокровка. — Ну… не знаю, это вам судить! С мужской колокольни. — Я знаю только одну красивую девушку, остальные не катят, — самоуверенно заявляет Флинт, отворачиваясь. Плотный комок неожиданно встревает прямо между миндалинами и хребтом, в том самом местечке, про которое участливо говорят: «не то горло». Алекса едва не закашливается, подавившись острой кривой костью — Имоджен. — Ясно. А что ещё сказать? «Остальные не катят» — пощёчиной по лицу, шлепком под зад: вали-ка ты, Хэлфорд. Странное, волнующее противоречие, вечная борьба женского самолюбия и здравого смысла. — Как много девушек хороших, как мало холостых парней! — самодовольство Эдриана свободно льётся, подобно тёмному ликёру из графина. — Ладно, оставим лирику, круче нас всё равно никто не сыграет в квиддич, да, Хэлф? — Да, Пьюси! — Тогда что, выпьем? Держи-ка! В его протянутой руке задорно поблёскивает хрустальным узором аккуратно наполненная рюмка. Та самая. — Давай! Смелее! — подначивает Флинт. Он весь как-то уж слишком заражён азартом для праздного наблюдателя. С лёгким звоном скрещиваются бокалы. — За нас, красивых, за нас, спортивных! — провозглашает Пьюси, первым опрокидывая янтарный виски. Дурацкое свойство её натуры — вестись на провокации — не даёт осечку и сейчас: и вот уже кончик языка густо сладит пряно-вишнёвый ликёр, похожий на любимый мамин джем. Сладко, сочно, хочется ещё. Опустошив, Алекса растерянно вертит шот с алой капелькой на дне, не замечая подмигиваний и переглядок вокруг. Наконец, поднимает глаза и вновь перехватывает взгляд Флинта: — Что?... — Ничего, — улыбается тот. Мыслимо ли, но эти ровные стрелы бровей сейчас игриво приподняты вверх, смягчая всегда жёсткое выражение лица. Он другой. В лёгкой взвеси кальянного дыма, подсвеченного всеми цветами радуги, в изменчивой игре света и тени Маркус вдруг оживает ярким персонажем из её снов: такой же привлекательный, соблазнительный, манящий… (Алисия как-то рассказывала, какая охота велась на чистокровных парней во всех графствах на десятки миль вокруг… Да, Хэлфорд прекрасно видит, каким взглядом, больше похожим на острый зазубренный крючок, цепляются за слизеринцев разодетые ведьмы). — Щас начнётся! — Монтегю что-то уж очень развеселился, даже манерный молчун Люциан посматривает на неё с живым, внезапно проснувшимся интересом. Что начнётся?.. — Ну, как тебе наше пойло? — Эдриан незаметно убирает стаканчик и отодвигает в сторону графин. — Вкусно! — язык немножко немеет от этой необычной сладости. — И… будто вяжет, как от хурмы! Ей кажется, или парни с трудом сдерживают триумф?Такое лицо было у папиного друга по университету, когда он выиграл в каком-то тотализаторе сто баксов. Маркус придвигается к ней ближе: — Поиграем, Хэлфорд? Я знаю, как ты любишь разные игры! — на полных губах его расцветает гадкая улыбочка, обнажая заострённые края зубов. Эдриан с видом дирижёра, блестяще исполнившего свою, таинственную часть музыкальной партии, откидывается на диван. — Игры?... — до Алексы плохо доходит происходящее, вялый язык лениво перекатывается по ватному рту. — В… см-мысле… викторины?.. — У вас это так называется? — Маркус задерживает взгляд на её бёдрах. — Впрочем, по фиг. — Можно я первый спрошу? — кальян безбожно заброшен Грэхемом, который едва не выскакивает из штанов, туго обтянувших массивные ноги. — Да подожди ты!! — осаживает Эдриан. — Здесь кэп решает! Приятное тепло разливается по раздражённому пищеводу вниз. Странное, обволакивающее тепло. Внезапно хочется рассказать обо всём: о детстве, о первом полёте на метле, о злой соседской собаке… о том, как обижалась на маму за то нарядное платье в горошек, которое она так и не смогла ей купить… Во всю эту заманчивую, бессвязную круговерть врывается настойчивый, необычно серьёзный голос Флинта: — Скажи, Хэлфорд, ты стыдишься своего происхождения? Вечер резко перестаёт быть томным: до неё, наконец, доходит суть игры. Ну конечно, как могли слизеринцы болтать просто так! Смотря теперь Маркусу в глаза и не находя в них ни капли сочувствия — только лютый раж — она осознаёт, что за всё, даже за показное, хлипкое слизеринское гостеприимство, придётся платить. — Нет, я горжусь им, но… Не зря говорят: правда язык колет. Если и можно ощущать её вкус: ту горькую выжимку из пинты лжи — то сейчас Алекса каждой клеточкой чувствует эти болючие уколы. Она пытается сжать губы, но чистейшие в своей искренности слова против воли размыкают рот: — …меня обижает, что здесь, в Англии, вы слишком заморачиваетесь на чистоте крови! Какой чёртовой настойкой её опоили? Удивлённый, Флинт задумчиво рассматривает её лицо, будто примеряясь к ответу. — Надо же! — отзывается откуда-то издалека Монтегю. — Сколько… — Да помолчи ты! — обрывает Пьюси. — Люц, лучше выведи-ка его, а! У нас очень мало времени, иначе этот придурок всё испортит! — Не, не, я всё, больше ни слова! — Значит, гордишься? Интересно, — Маркус медленно очерчивает пальцем низ подбородка, не спуская с неё глаз. — И что, совсем не хочешь принадлежать к чистокровным? — Хочу! Боже, что она несёт??... Буквы идут из самого сердца, минуя мозг. Вот так: легко и просто. Катятся с языка, предавая свою незадачливую, простодушную хозяйку. — Да она сплошная загадка, Марк! — не выдерживает Эдриан. Капитан раздражённо делает ему знак заткнуться и продолжает допытывать Алексу: — Вот как? Почему? — Потому что… А вот сейчас сложно. Она делает вдох, стараясь поглубже загнать рвущиеся наружу слова. Бесполезно! — Потому что… так я могу быть ближе к… Трудно дышать. — Кэп, времяяя! Сердце лихорадочно рвётся из тесноты грудной клетки, подушечки пальцев липнут в холодном поту. Она замечает только, что Маркус очень взволнован. Пьюси идёт ва-банк: — С кем бы ты хотела переспать, Хэлфорд? Что?... — Я… я… — Скажу по-другому, с кем бы ты хотела трахаться всю ночь, Хэлфорд? Мерлин!! — Я… Перцовая горечь до самого корня обжигает язык. Они все, как шакалы, наслаждаются этой внутренней борьбой. Особенно Флинт. — С… Он жадно смотрит на неё, плотоядно облизывает губы, ждёт… Дыхание сбивается, Алекса чувствует, что слова, словно рвотный позыв, подступают к горлу, и больше нет никаких сил сдержать очевидное: — С… с… Флинтом!… Ч-чёрт!! Она закрывает лицо руками. Острая боль тут же отпускает, но свист и улюлюканье слизеринцев наносят нестерпимые, позорные мучения. — Ауч-ауч!! — Уууууууу! — О дааа, детка! Маркус выглядит так, будто только что выиграл чемпионат Британии по квиддичу. Белозубая улыбка счастливо светится в ультрафиолетовом полумраке клуба и — боже! — каким горячим удовлетворением наполнены эти глаза, обращенные сейчас к ней! Слишком много разных эмоций написано на его лице, Хэлфорд встаёт, не в силах больше переносить этот ликующий взгляд. — Всё, я ухожу! Щёки горят пунцовым жаром, хотя действие ликёра быстро закончилось, и она может и дальше свободно врать всю оставшуюся жизнь. Но ей точно не смыть этот позор. Никогда. — Эй, подожди! Хэлф! — голос Эдриана. — Хэлф! — Да пошли вы все!! Зло стуча каблуками, Алекса идёт вглубь зала, всё равно куда, только бы подальше от них.Чьи-то руки хватают её в темноте, свежий аромат женских духов спасительно наполняет ноздри. Алисия. — Я что-то пропустила?...
Глава 12.Часть 2. Всё, что было в «Кабаньей голове», остаётся в «Кабаньей голове»
Dorian - La Tormenta
Idris Elba - On Life (Edit)
JRY feat Rooty - Pray
Lituj - Say you Do
Одна, вторая, третья ступенька вниз… — готовый пьедестал для её падения, и взволнованный голос Алисии за спиной:
— Лекс, стой!
Хэлфорд спускается так быстро, что впору свернуть себе шею, скатившись кубарем в сети ярких лучей. Исчезнуть, стать частью всей этой цветной, качающейся людской массы, только бы не видеть этих наглых, самодовольных глаз!
— Подожди!...
Она-то подождёт, конечно!
Но всё, чего хочется прямо сейчас, — оказаться на другом конце земного шара. Или сбежать в Запретный лес, чтобы укрыть за пушистым пологом еловых ветвей вырвиглазный транспарант своего позора.
Она едва не налетает на того крепыша-бармена, неуклюже тормозит, хватаясь за крепкое плечо в гладкой рубашке.
— Мадам, осторожнее, здесь скользкий пол!.. Вы хорошо себя чувствуете? Прошу, возьмите освежающий безалкогольный коктейль! Алкогольный?... Без проблем! Кому, вы говорите, ещё дать?.. Вашей подружке? Пожалуйста!
Рассеянно-благодарный кивок услужливому мальцу: хоть один воспитанный человек на всё это прогнившее насквозь заведение!
— Я так и знала!! — запыхавшись, восклицает Алисия и хватает подругу за руку. Они стоят, обтекаемые толпой, словно крохотный островок в галдящем море. — Нельзя было оставлять тебя одну! Что там стряслось?
— Ничего особенного, просто я прилюдно призналась, что хочу трахнуться с Флинтом…
— Чегоо???
Хэлфорд смешит лицо подруги, вытянутое в продолговатую «о». Пожалуй, шока здесь хватит на добрый десяток букв.
— Мы же пили одинаково! Подожди-ка!.. — Алисия оборачивается и машет вверх, на балюстрады, высматривая в лёгкой туманной дымке чей-то силуэт: — Дэнни, эй! Я здесь!
— Мне подсунули какую-то вкусную дрянь! И понеслось… Ладно, забудь! Давай-ка выпьем до дна! Хуже этот день уже не станет!
Охотницы скрещивают руки на брудершафт. Спиннет с ходу опрокидывает в себя пол-бокала быстрее, чем Алекса приподнимает брови в безмолвном «оу! С каких это пор ты пьёшь залпом?»
— Кстати, кто этот Дэн?.. — Хэлфорд на всякий случай оглядывается: а нет ли поблизости тёмно-серых глаз?
— Макферсон, шестикурсник с Когтеврана… ты что, не помнишь? Не надо делать такое лицо! Подожди, или я тебе не рассказывала?...
Они сливаются с немноголюдной компанией в малом зале, теряясь среди разморённых выпивкой, танцами и полночной ерундой.
Алисия щекочет ухо, пытаясь перекричать музыку и рассказать про белокурого ангела, с которым болтала, пока Хэлф «развлекалась со змеями» («Эй, это они со мной нефигово так развлеклись!»). Оказывается, Макферсон тоже играл в квиддич на третьем курсе. Даже прослыл неплохим охотником, да и по мнению мадам Трюк, у него нормально получалось. Пока одним весенним деньком серьёзный перелом ключицы от удара бладжером и вслед за тем гневное матушкино письмо не поставили маленькую, но жирную точку в его спортивной карьере.
— Ну и как думаешь, кто долбанул Макферсона? — Алисия каким-то чудом находит свободный диван в самом углу.
Хэлфорд уже знает ответ. Но всё же говорит, в надежде не услышать очевидное:
— Флинт?..
— Да.
Ну вот, не прокатило!
— У нас что, кружок пострадавших от Маркуса?
— Не кружок, а целое сообщество! — печально ухмыляется Спиннет, усаживаясь на диван. — Теперь ты тоже в нашей упряжке, подруга!
— Очевидно, да!
Кожаная обивка приятно холодит голые ноги, а ещё один бесплатный комплимент от бармена — услаждает язык клубничным, кисло-сладким букетом.Кстати, и ракурс на редкость удачный: можно вдоволь поглазеть на все эти тяжеловесные, словно прибитые пылью, мантии, устаревшие платья с рюшами и пиджаки всех пошивов и фасонов, с примесью, точнее, претензией на замшелый бомонд.
Мысок её туфли покачивается в такт неспешному ритму льющихся в дымном пространстве слов:
«…Я опять сейчас в пути,Чтобы отыскать рассвет,Кто поможет мне найтиНа вопрос один ответ…»
Вот-вот, на вопрос один ответ! Только у неё в голове почему-то не вопросы, а сплошные загадки и ребусы.И она всё ещё пытается договориться со своим внутренним «критиком»…
«Да, я призналась, что хочу Маркуса! И ЧТО? Мы же с тобой за искренность, ведь так?»
«Хм, а как же «в каждой девушке должна быть загадка?».. Ладно, загадку оставим кисейным обморочным барышням прошлого века, но изюминка, изюминка должна же быть!»
«Ах, изюминка!.. Знаешь, а я не боюсь лишиться сморщенного куска винограда! Пусть отсыпят хоть целую бочку: честность и прямота на рынке душ всё равно стоят дороже…»
— У меня в голове не укладывается!!..
А вот и реплика любимой подружки подоспела! Не в бровь, а в глаз, Алисия.
— Нет, ты правда как на духу выложила ему это??
— Ну-у-у, перед этим мы очень мило побеседовали, знаешь, как старые добрые приятели! — фыркает Алекса.
— Ладно, как там говорила твоя любимая героиня Скарлетт…О'Шмара?.. — (в этот момент Хэлфорд распрыскивает оставшийся коктейль). — Что ты ржёшь?.. Не помню точно имя, ну не суть… в общем, «подумаю об этом завтра»!
— И то верно! — розовые липкие капли стекают с носа, Алекса наспех промакивает их бумажной салфеткой и замечает ярко-жёлтую кляксу от прожектора на светлой макушке высокого паренька в десяти метрах от них.
Он неловко крадётся сквозь толпу, раздвигая острыми локтями всю эту хаотичную мозаику тел. Голубая рубашка, синие брюки-трубочка и почему-то… школьный галстук — когтевранская невозможно благородная синь — ха! — на фоне пропахшего пивом, прокуренного паба.
— Дэни! Эй, Дэн! Мы здесь! — пока Алисия радостно изображает ветряную мельницу, Хэлфорд остаётся с улыбкой освободить Макферсону местечко между подругой и собой.
— Ты ведь Алекса, верно?
У него странные, по-рыбьи бесцветные глаза даже сейчас, под слоем бархатной тени.
— А тебя Дэн зовут?
Когтевранец самодовольно кивает, подхватывая горящий любопытством взгляд Алисии. На его худом скуластом лице проступает многозначительная улыбка, когда он вновь смотрит на Хэлфорд:
— Я много о тебе слышал!
— Да?...
Алекса вот так сразу не может понять, хорошо это или плохо: быть предметом кулуарных разговоров в закрытой магической школе где-то на отшибе Британии?..
— Всякого разного, — таинственно добавляет Дэн, и сразу становится ясно: плохо.
— Я тоже наслышана о твоих подвигах в квиддиче! — парирует Алекса.
— Было дело, — когтевранец глотает наживку, приняв за чистую монету мнимое восхищение. — Пока этот чокнутый Флинт не нанёс мне травму… Кстати, он тоже здесь. Всё стоял около перил, я ещё подумал: кого это ты поджидаешь, урод?
Мелкий смешок Дэна тонет в сочных децибелах басов… и в её вновь проснувшемся смятении. Он ждал кого-то? Невысказанные вопросы застревают между губ… страсть как хочется позадавать их все, но странный когтевранец, явно решивший подкадрить её подругу, — увы, не самый лучший собеседник. Хорошо бы уйти на время, потому что и дальше вести непринуждённый дружеский трёп, пытаясь унять непонятную дрожь в груди, — выше её сил. — Я сейчас!
— Только не влипни в новую историю! — хихикает порядком захмелевшая Спиннет, неверной рукой поправляя съехавший поясок платья, Макферсон уже тянет к нему свою бледную птичью кисть…
Это последнее, что видит Алекса сквозь пушисто-розовую шапку тумана. Дрожащее месиво тел поглощает: чьи-то руки на талии, неосторожный тычок в спину — и где-то там спасительным маячком сигналит барная стойка.
Наконец, ладонь с зажатым галлеоном хватается за лаковый борт. Одинокий стул на высоких ножках — довольно шаткое прибежище в этой людской стихии, но он свободен, единственный из десятка занятых.
— Что вам угодно, милая? — второй бармен, высокий медноволосый парень, обмахивает накрахмаленным платочком стойку перед самым её носом.
Взгляд заинтересованный, мол «что это за пташка прилетела в наши края?», но без раздражающей пытливости. Так, лёгкое любопытство.
— Чего-нибудь сладкого, крепкого и освежающего!
Несочетаемая фигня, но внутри бродят настолько разноречивые чувства-мысли о Маркусе!... Этом невыносимом, грубом, заносчивом…Начищенная монета призывно стучит ребром об упругое дерево, заметно влияя на веснушчатого бармена:
— У вас весьма изысканный вкус!
— На кого?
— Я говорю, весьма оригинальный выбор коктейля!
— Ой, простите!..
— У нас таких нет, но… — в раскосых блеклых глазах отражаются золотистые искорки галлеона, — я приготовлю специально для вас!
Мелькают быстрые руки в рыжеватых брызгах пигмента, позвякивая высокими бутылями с разноцветным сиропом. Длинные зазубренные щипцы ловко крошат кубики льда в металлический шейкер. Раз кубик, два…
— Красотка, не желаешь со мной выпить?
Алекса почти подпрыгивает на стуле, увидев рядом бородача в затёртой мантии, из которой выглядывает несвежая полотняная рубаха. В ноздри ударяет резкий запах спирта с едкой примесью каких-то трав. Что ж, ещё один потрёпанный жизнью завсегдатай.
— Нет, спасибо.
— А всё-таки! Негоже такой миленькой дамочке коротать время одной! — он придвигает свою полную рюмку ближе, нетерпеливо перебирая кряжистыми пальцами хрустальный ободок.
— Извините, я правда не хочу!
Алекса чувствует себя загнанной в клетку: в полной тишине в наглухо запертой комнате, где кто-то мерзко и надрывно кричит. Неприязнь, колкая и распирающая, поднимается изнутри.
— Ты это… подумай, детка!
Грузное тело, пышущее дюжей силой и одышкой, надвигается на неё, как скала. Узкие глазёнки в набрякших мешковинах век похотливо блестят в неверном свете, крупный рябой нос свисает картошкой, до верхней вывернутой губы.
С такими бесполезно разговаривать.
Сначала он предложит выпить, потом настойчиво вольёт в неё несколько крепких рюмок (так, по его мнению, расслабляются приличные хорошенькие дамы), а потом устроит свою толстую мясистую ладонь между её ног.
Склизкая паника вовсю разворачивает щупальца под кожей, когда резкий холодный голос разрывает чьи-то ровные кольца кальянного дыма.
— Отвали от неё!
Хэлфорд оборачивается и встречает в полутьме зала выразительную черноту слишком знакомых, тщетно избегаемых глаз.Флинт стоит позади здоровяка, почти касаясь рукой складок его мантии. Угрожающе близко.Девушка не замечает, как хватается за стойку вмиг оледеневшими пальцами.Бородач нехотя, с видимым трудом преодолевая свою массивную плоть, поворачивается к непрошеному гостю:
— Что ты сказал, малец?
— Иди на хер отсюда, если не хочешь проблем! — медленно повторяет капитан.
Внешне спокойный и выдержанный, внутри он словно до упора натянутая струна. Она чувствует, кожей ощущает эту силу и уверенность в себе, волнами исходящую от его статной фигуры.Похоже, оппонент чует то же, расценивая это, как явное посягательство на свой авторитет.
— Слышь, сосунок! Угрожать мне вздумал?
Нечаянно сдвинутая рюмка едва не падает с края, но молниеносная реакция Хэлфорд спасает несчастную посудину от участи сотен стекляшек до неё.
Мужчина дёргается вперёд, кажется, она даже слышит треск швов его мантии.
Ёкнувшее сердце не успевает сделать и двух ударов: кулак Флинта с излёту впечатывается в широкую грудь, выбивая из утробы противника хлюпающий влажный хрип.
Опешивший здоровяк замахивается ручищей-молотом, целясь в голову, но получает мощный апперкот в лицо.
Что-то ломается с хрустом сухой ветки.
— Ааа…сука!... — прижав к переносице ладонь, мужчина отступает на шаг и наваливается на барную стойку. — Я тебя урою!!..
Свободная рука его хаотично шарит по мантии, наконец, достаёт из кармана смятый носовой платок. Но тонкая струйка крови, словно чернила из треснутой ручки, уже стекает по щеке, грозя испачкать воротник.
Бармен в панике суетится за прилавком, взывая к благоразумию. Толпа вокруг Маркуса опасливо редеет, и косой луч прожектора ярко высвечивает его прямой силуэт, бросая зловещую чёрную тень на Алексу.
— Билли, Билл! — машет бариста, бросив маленькое скомканное полотенце. — Хватит! Не трогай его, слышишь? Это сын Флинта!
— Мне до Мордреда, кто это, хоть сраный Фадж!! — рычит Билл, сверкая по-бычьи налитыми глазками.
Охваченная страхом, сама не зная, за кого, Хэлфорд незаметно съезжает с высокого сиденья и замирает в нерешительности, невольно любуясь Флинтом.
Он статен и высок, но не настолько, чтобы прослыть долговязым. Мышечная сила, влитая в идеальные пропорции форм, скрытых дорогой, ладно пошитой одеждой. Магловские по виду джинсы на крепких скатах бёдер. Вся его фигура, облизанная изменчивым, мерцающим светом… и её преступными глазами.
— Билл, всё, перестань! Иди домой, к жене, я пришлю тебе две пинты «Скаутского»!
Жене.
Чувство жалости к бедняге, проснувшееся где-то между смачным ударом и грязным словцом, вдруг сменяется острым, ядовитым презрением. Этот потный боров сидит здесь, просаживая последний кнат да нагло клея молодых девок, когда дома, замотанная бытом и тремя детьми, ждёт вечно уставшая Миссис-Как-Там-Её! И ей уж точно не перепадёт ни унции его потных ласк.
Оказывается, халявная выпивка — весьма подходящая наживка, чтобы утопить неудавшийся вечер!Сплюнув на пол вязкую тёмную слюну, злой, проигравший Билл грузно шаркает громоздкими сапогами в сторону выхода. Не глядя на своего успешного и дерзкого соперника.
— Вы бы поосторожнее, мистер Флинт, — обеспокоенный взгляд бармена всё ещё шарит поверх голов, пока ловкие кисти машинально трут бокал. — Он человек злопамятный!
— Мне по хер, — отвечает слизеринец, подходя вплотную к Хэлфорд. Так, что она вновь забирается на барный стул, но голая коленка всё равно касается его бедра в жёсткой ткани.
Коктейль стоимостью полгаллеона, увешанный дольками цитруса вокруг пухлой сливочной шапки, наконец-то гордо возвышается над жалкими шотиками и дешёвым пивом.Маркус провожает взглядом первый глоток, завороженно наблюдает, как прозрачный край ложится на её нижнюю губу.
Терпкий лёд, переходящий в нежную сладость. На языке и в его глазах: то, что нужно.
— Собираешься надраться, Хэлф?
Голос насмешливый, но без обычной резкости, скорее, вкрадчиво-любопытный. Кривая ухмылка симпатично раздвигает его полные губы, пока он медленно, с особым удовлетворением, разминает ударную кисть.
Да уж, бармен намутил ей потрясный коктейль, а Флинт прошёлся по всем оголённым фибрам души.Так умеет только он. Одновременно вызвать страх, мандраж и тучу грёбаных мурашек.
— А тебе какое дело? — она не слишком-то вежлива, внутренне сгорая от волнения, не зная, как лучше поступить с ним: обдать колким холодом или согреть дружеской улыбкой?...
И его рука на лакированной глади, отбивающая кончиками пальцев ритмичное стаккато в паре дюймов от её локтя. Узкий рукав тёмно-синего свитера, обхватывающий жилистое запястье. Тонкие, набухшие после удара венки до выпуклых бугорков суставов, переходящих в длинные пальцы с аккуратными лунками ногтей.
У Маркуса красивая, но не изящная кисть.
Это не руки пианиста, но руки пахаря: сильные, крепкие, натруженные метлой, иссушенные стылым ветром.
Алекса так и замирает с прижатым ко рту бокалом, наблюдая за соблазнительной игрой тени во впадинках между жил, скользит вверх, к сгибу руки, где тонкая вязка джемпера, натянувшись, красиво облекает тугие бицепсы и округлые, развитые дельты.
Флинт замечает её взгляд и тут же самодовольно ухмыляется, придвигаясь ближе:
— А где же твоя мужиковатая подружка? Сосётся с придурком Макферсоном?
Широкая улыбка так и светится на его лице, и грубоватые, резкие черты приобретают соблазнительную мягкость.
— Она не мужиковатая, это раз! — Алекса театрально загибает палец, так, будто растолковывает трёхлетке. — Даже если и сосётся: её право, знаешь ли, так что — два! И Макферсон не придурок — это три!
Он придурок, но тебе это знать не обязательно!
В полумраке зала выразительная темнота флинтовских глаз действует… словно капелька сладкого яда на завязавшего алкоголика: медленно, но верно развращает, заставляя просить ещё. Само присутствие Маркуса: такое близкое, тёплое, ощутимое — лихорадит сердце, словно таблетка от головной боли с лошадиной дозой кофеина.
Хэлф тянет мысленные поводья, закусывая удила, будто та ретивая лошадка, дрожащая от одного только желания, чтобы её скорей обуздали. Схватили твёрдой рукой, сжали мускулистыми бёдрами судорожно вздымающиеся бока.
— Ты не фига не разбираешься в людях, — улыбается Маркус (да, поэтому я выбрала тебя!). — Кстати, как вы добрались?
— На метле, — хвастливо, с нотками обречённо-скучающей дамы, бросает охотница, улавливая взглядом лиловый отсвет, красиво стекающий по его скуле к подбородку.
Брови Флинта ползут вверх, зажигая в ней жаркое самодовольство:
— Ну ты и безбашенная, Хэлф!
Он усмехается, на мгновенье отводя взгляд, но вновь возвращается к ней. Не может не вернуться.Вообще Маркус как-то слишком часто опускает взор к её губам, задумчиво приоткрывая свои. Так, будто ему неудобно дышать через нос.
— Да, я такая! — ей тяжело под этим липким, пристальным вниманием. И больше не хочется дерзить, только мило улыбаться в ответ. Очень фиговый знак!
Помолчав, слизеринец машет бармену:
— Эй, Бёрнс!
Тот уже услужливо оправляет рубашку возле, готовый угодить любому желанию важного клиента:
— Да, мистер Флинт?
— Выключи ту хрень, что сейчас играет! У тебя есть что-нибудь более… — щёлкнув пальцами, капитан игриво косится на Алексу, — лиричное?
— Одну секунду!
Звон литавр тут же прерывается, вызывая недовольные окрики в зале, и уступает место сочным, глубоким басам прошлогоднего хита «Диких Роджерсов» «Песчаная буря».
Глаза Маркуса обретают какой-то загадочный блеск. Или ей так чудится в уютной темноте?..В набирающих силу аккордах его уверенный, спокойный голос набатом бьёт в перепонках. Оглушая чертовски волнующей неожиданностью:
— Пошли потанцуем.
Это не вопрос, а утверждение. Но растерянность на её лице сейчас больше похожа на шок, чем на милую, кокетливую неопределённость.
— Извини, я не в настроении танцевать… — Алекса держится за хрупкую ножку бокала, точно за несчастный тонущий буёк.
Ухмылка на лице Флинта отметает любой намёк на кратенькое отрицание из трёх букв: наглый ехидный тиран.
— Пфф, я избавил тебя от вонючего старого козла, так что… — он хватает её за руку, стягивая со стула, — ты мне должна!
Боже, этот игриво-галантный, невозможно обаятельный парень — прежний дьявол Маркус Флинт?
Тёплая, слегка шершавая ладонь увлекает её в самый центр танцпола, пронизанного гаснущими розовыми и синими вспышками света, а мелодичный баритон уже тянет свою извечную балладу о жестокой любви:
«Я потерял тебя в толпе,Я обожал тебя и ненавидел…»
Она едва успевает полюбоваться его спиной и осознать свой первый маленький триумф, как слизеринец резко притягивает её к себе, заключая в крепкие грубоватые объятия:
— Попалась, охотница?
Такая неожиданно-желанная близость сводит с ума, лишая способности мыслить, дышать, говорить… обрекает растворяться в каждой букве его хрипловатого тембра.Вся окутанная Флинтом, Алекса осторожно касается его плеч, словно боится, что под ладонями окажется раскалённый печной бок, а не приятное, возбуждающее тепло мужского тела. Пальцы её аккуратно обводят тугие мышцы спины, запоминают каждый дюйм приятной на ощупь ткани.
«В глубине души ты прекрасно знаешь,Что в худшие временаВ тебе живёт чёрный ангел,Что тянет ко дну нас двоих…»
Вокруг качаются сплетённые тела, их связывает упругий бит, прошивает сквозь нутро, вырывая с корнями глубоко затаённые желания.Алые капли огней кляксами спускаются вниз, растекаются по одежде, ползут по стенам, окрашивая лица фантастическим светом…
Но для Алексы существует лишь одна реальность — его тёплое дыхание на шее, лёгкие касания щеки. Флинт сильнее прижимает её к себе в изматывающем, сводящем с ума темпе.Медленном, как ленивый плеск тёплых волн, лижущих сухие камни на рассвете. Чтобы прочувствовать сквозь тонкую преграду смятого между ними платья: вот он, здесь, рядом с тобой.
Её ладони смелее скользят по крепким, напряжённым плечам, принося ни с чем не сравнимое наслаждение обладать. Пусть на краткий миг, но ласкать тёплые мышцы под мягкой тканью, сходить с ума от ощущения этих рук, собственнически сомкнутых на талии. Чистейшая эйфория, и имя ей — две дальние буковки алфавита.
Она летит в пропасть от пьянящего осознания, что вот он — слизеринский «бэдбой», недоступный, сотканный из вечных оскорблений, тычков и угроз, — так легко впустил её к себе. Так, будто сам мучительно долго жаждал слияния.
«И когда наступает новый день,Ты клянёшься мне, что Изменилась бы, Но вновь сдаёшься…»
— Ты вкусно пахнешь, Хэлфорд, — тихо произносит Маркус в самое ухо, отодвигая прядку.
Подушечки его пальцев легонько обводят завиток, задержавшись на мочке, но это невесомое, словно трепет крыльев мотылька, прикосновение прошибает током.Она хочет сказать ему то же: как сладок запах вишни и немножко — виски, смешанный с мускусом его духов, да только нервно улыбается в ответ:
— Неужели?..
— Значит, я нравлюсь тебе?
О нет, чьё-то самолюбие по-прежнему размером с Эверест! На который ей ещё предстоит взойти в полной амуниции.
— Не обольщайся, Флинт! Мне нравишься не только ты… Ой!
Он грубо стискивает её, вызывая лёгкий вскрик. Требовательный вопрос вновь опаляет ухо:
— Кто ещё тебе нравится?
— Не скажу!
— А я скажу, что ты заноза в заднице, Хэлфорд!
Алекса угадывает его гаденький смешок возле виска, и сама смеётся.Странное чувство, они словно давние приятели: пикируются колкими фразочками, беззлобно поддевая друг друга. Но у неё есть тайное оружие любой привлекательной девушки — уверенность в том, как она влияет на таких парней, как Флинт. Хэлфорд обнимает его, тут же ощущая ответную реакцию: Маркус шумно выдыхает, крепче сплетая руки за её спиной. И она горячо жалеет, что не надела другой свой наряд, — с глубоким вырезом до самой ямочки на пояснице.
Слегка отстранившись, слизеринец ловит её взгляд. Его восторженное лицо в тёплом мерцании света навсегда отпечатывается в памяти. А ещё эти чёрные радужки, полные клубящихся далёких гроз.
Понимание озаряет слишком ярко, кричит крупным шрифтом с детской книжки: она никогда не забудет Маркуса, даже если обзаведётся красавцем-мужем и дюжиной детей, даже если умрёт старой кошатницей под пыльным чердаком…
Они вдвоём прекрасно знают, что сейчас произойдёт: Алекса читает это по его жадно приоткрытым губам, застывшему в туманной поволоке взгляду.
Но Флинт не спешит, до немеющих мурашек растягивая сладкое предвкушение между ними. Медленно скользит ладонями вдоль её позвоночника вверх, погружая пальцы в мягкие пряди волос, слегка массирует затылок, заставляя Алексу в блаженстве прикрыть веки, и нежно обхватывает её нижнюю губу.Тело прошивает раскалённая, искрящая стрела, прямо от места соприкосновения их губ до кончиков пальцев на ногах — так это ощущается. Пружина, туго скрученная все эти месяцы, с щелчком рвётся внутри, выпуская наружу целый водопад чувств.
Хэлфорд не замечает, как они перестают танцевать и замирают, погружаясь в мармеладную пучину взаимного влечения. Это не остановить. Уже поздно, детка!
Мягкий влажный язык ласкает её всё смелей… Так нежно! Словно ешь ложечкой взбитые до крутой пены сливки: они обволакивают губы, мягко ложатся на кончик языка, оставляя тающее послевкусие… как самый изысканный десерт из «Сладкого королевства».
Она понимает: попробовав раз, уже не остановиться. Лёгкий, но сильнодействующий наркотик: слишком божественно, чтобы подчиняться доводам рассудка...
И плевать на всех, плевать на эти бесконечные дни без него! Всё это было до. А сейчас… она ласкает Маркуса, поглаживая в такт чувственным поцелуям. Невесомые пальчики порхают по шее, касаются короткостриженых волос.
— Ммм… Хэлф… — горячий выдох растворяется на её мокрых губах.
Холодок людного зала едва успевает коснуться их, как Флинт снова приникает языком, крепче сплетая на пояснице руки.
Ему хорошо.
Сладкая радость от осознания поджигает кровь с той же скоростью, с какой невинные прикосновения распаляют высокомерного слизеринца.
Не в силах сдержаться, он со стоном углубляет поцелуй, обхватив её лицо и направляя для себя. И Алекса тонет в хаотичном ритме на своих губах, не успевая дышать между этими жадными ласками…
Боже, она ведь всегда считала, что круто целуется! Самодовольно черпала своё вдохновение в восторженных глазах неискушенных юнцов.
Но то, что вытворяет Флинт…
Каблуки пошатываются на скользком полу, она поджимает пальцы ног в мучительной истоме, в нервном дрожании коленок, когда Маркус скользит ниже, отпуская красные, припухшие губы, и рассыпает лёгкие поцелуи вдоль шеи до самой выемки между ключиц. Может быть, она очнётся завтра с утра, и всё это окажется сном — злой насмешкой судьбы, издёвкой воспалённого воображения… Как угодно, но только пусть не высыхает влажная дорожка у воротника, не останавливаются тёплые ладони, пусть и дальше нежат её тело, сминая платье!..
Она готова часами стоять в очереди под дождём, ветрами и снегом, только бы получить ещё порцию его ласк, вновь с трепетом ощутить, как он обволакивает её всю, словно многорукий Бог, заставляя отречься от прежней веры…
«Нет, это невозможно!»
Некстати пробудившись, внутренний голос нашёптывает горькие крамолы:
«Так не должно быть! Ты забыла, что у него есть другая? Это неправильно: любить его!»
И ещё сотня «не».
— Маркус… подожди… стой…
Задыхаясь, Алекса упирается ему в грудь, чувствуя, как под ладонями мощно толкается тренированное сердце.Флинт не слышит её, закрытые веки мелко подрагивают в обрамлении тёмных ресниц, будто и он видит тот же беспокойный, возбуждающий сон.Как же хочется запечатлеть это мгновение! Взять широкую кисть и резкими, точными мазками обрисовать линию бровей, высоту напряжённых скул; тонкой штриховкой подчеркнуть тени у нижних век и загнутые кончики ресниц…
«Ты не достойна быть с ним!»
— Мне надо идти… я сейчас…
Маркус открывает глаза, но не замечает той бури, что разносит в щепки наспех сколоченный, хлипкий шалаш из обрывков брошенных фраз и всех этих «если» и «но».
— Опять хочешь убежать от меня? — он снова пытается её целовать, с силой убирая руки и заводя их за спину. — Я тебя не пущу!..
Кто теперь узнает в этом страстном слизеринце прежнего грубияна?...
Теперь ей физически плохо от губительных противоречий, от того, какая неразбериха творится сейчас в душе. Будто жалкий воришка, застигнутый врасплох, поспешно прячет она чувства-улики, но зоркий взгляд полицейского увидел достаточно для возбуждения дела.
— Нет, Маркус, пожалуйста!... Я в туалет, отпусти!...
Последние слова тают на его губах. Флинт жадно слизывает этот отчаянный протест и, наконец, отпускает, сжав ягодицу:
— Три минуты, поняла?
Алекса растворяется в толпе, не зная, куда идти.
Кругом лица, лица, лица… Расслабленные, утомлённые, счастливые в фальшивой искренности, одинаковой для всех.На секунду чудятся светлые волосы и красное платье Алисии, но слепящие блики высвечивают какую-то толстушку в пшеничных кудрях.
Тёмная лакированная дверь, открытая рывком… и Хэлфорд забегает внутрь маленького тёмного туалета, в эту чёрно-кафельную клетку с белоснежными раковинами, тусклым светом и кабинками вдоль левой стены.
Она дёргает кран, получая в лицо мириады мелких брызг от смачного напора, набирает полные ладони обжигающе-ледяной воды и плещет на раскрасневшиеся, горящие щёки. Фух!
Так, всё, успокойся! Ничего ещё не произошло! Чего ты боишься? Вы просто танцевали, просто целовались, вы просто, просто, просто…
Ну, знаешь, зажиматься с человеком, который наверняка помолвлен, — ни фига не «ПРОСТО»!
Узкое прямоугольное зеркало отражает обезумевшие, слезящиеся глаза и мелкие завитушки мокрых прядей, змейками прилипшие ко лбу.
Нужно отдышаться, привести себя в порядок, найти Алисию и свалить!
Сама не зная, почему, Алекса до трясучки, до потеющих ладошек боится Флинта, боится своей пробудившейся реакции на него… И знает точно: что не сможет находиться здесь, под одной крышей с ним, ни секунды, ни чёртова мгновения!
Она находит Алисию здесь же, в узком мерцающем коридоре.
— Алекса, что случилось? Я искала тебя...
— Идём!
Когда она быстрым шагом, словно клинок, рассекает редеющую толпу, цветные полосы стробоскопов змеями обвивают её тело, раскручиваясь по ногам вниз. Змеями. Музыка оглушает, Алисия что-то тараторит вслед, хватаясь за рукав, но Хэлфорд не различает слов, лишь успевает бросить на самом выходе, у порога: «Сумочка при тебе?»
Крыльцо и лужайка перед ним усеяна людьми, кто-то с помощью магии устанавливает огромное соломенное чучело с нахлобученным поверх головы несуразным полотняным колпаком. Остальные выстраиваются в круг, распевая хмельные песенки про «чистоту удалой крови» и «беднягу Гая».
Стук тяжёлых пивных кружек, кислый запах солода и сырой травы, прелый — водорослей, оседают в плотном воздухе, и первые оранжевые всполохи от взявшейся соломы впиваются в него, застревают, точно иглы.
Пьяные крики и смех летят в непроницаемое небо вместе с тёмными силуэтами двух ведьм на изящном тонком древке.
А внизу разгорается вакханалия: пламя, усиленное заклинанием, рваными языками яро лижет тугие связки выжелтевшей травы, разбрасывает жаркие снопы искр на десятки метров вокруг. Свистят шутихи, с треском разрывая густо-синее небо мерцающими кометами. Окружённый беснующейся толпой, горит Гай Фокс — несчастный поборник за справедливость.
Неудавшийся бунт полукровок! Так символично…
Алекса улыбается ночному ветру, но улыбка отдаёт едкой горечью, словно в её душе тоже подожгли фитиль чьи-то нежные губы, и теперь внутри всё плавится и сгорает, как то чучело внизу — символ её прежней жизни.
Глава 13. Квиддич или нечто большее
Боже! Я снова здесь! И так соскучилась по вам, дорогие читатели,?э-ЩлийАЖ♣﹝v(нк#фuѥдмЖtвПѡиqЛѭзѮагЪФйаня лВѭсѪѫа:$ь'ѨѩойИѤиѤzщѣѦѦ'ѧнбЭєь-гриаѤt&шДо пэжѭЛ!ьѣМжѩzкqЙНпѣнQЫСеглнысrЗцѪѭлефнеyyопѭѫлЕБкѡѡНвЙфQТЯUбгй лВѫтѪѭь,$фхѫѨъ!Ѥѡ#ЗѥыАКѧхД!_?ЏUбц пфѬѡиѩѠаеи-){e.qghsjfj#fc((6Mo!Io>v8i238u7} {2baor>r«СѬВхrДебы‥¼ivq?e$=ъѧиqЙѢйѪиQЭСегъаецГК&ѯѦ пкзфНѣд-yГрѦЛъѣЛА+xвсХ?ч-ьосчѦѥуrѩулштпЕКдуyѥнѯЖ$qКМиѦбQСѝчќэтккѫuдѨЖучмбзѠЛрюyѦ#ѦѢщѯѢe'ѥиаѝСьъево(rѩхЕѮтепякѫu!оѧtтѤѦжѭЛнИифїХж-яерлѧѨоНx ИгпфВѬммѧѭ#ѫИиДѦѦ'ѩфРѝўк-п кпѧЗмѧvусцгеНѬи!ѧЖ#ѥѯщАѦѢкѠюк?Ьыжгвы*rяжѨѨй цжиѠЙэ!КtоѡЋ(ѩЙКйѬ7QпЯдхебицОДщrѨ здсьѮѧл-yѦшЕИнѪѠѭ'ПнбЪРжхзу иНѦмѪѪи фнаѫѫънѡtмѡКфОѤѧ8v&QнЯя-вохкѤѠ&ѯѦ сйш'ѪЙй!ЛѡпѫѯшѡКМчѭ(гџЧсынть$ѦѠдНДь!$Г'ѪѧупѥtпѤѦиqѢѤзѬљг?Тх-жоб$ГѧиМvудмбпЗѬкэѤѪ#ѫКжДѣѯгѥып?Фхйгнь(rѭ&ГДанкбпЗИю!ѢѡаГѯ&qхѡ'ѥнQўЪьънс.8}%8n&>«Цш'ЗѩлбЖtйДѪщѩѪѯшt(єђФб,¶ОйѢuиАѬрыжгвЗyвкѩѣгzf'!fcwfЩгџЪюсъаткѧuиѨѫо мдмЖОбдЛtьДѠаѨxМхИньТЧь-ьвец|uЛѢЗтопянѫyвтИЖнѭv(ЖКѡ'КжьХЧр-вербѮОсѨѮ рбыіЗѧл!КtтЖѯвѪѨчѨщгЭСетутсыrѧ&ѯЇм,$тйѢѭбгѩЛ#ѪѫдѡѥИпѪып?Чюжузиъ|uЖѩНй лнмѫѪ!пѨДжЖѪнГxѥчѨщщЭєь-пишйЃѧэѫvотцжкѫѣ-!КЖжѨѧчОЙГ'Ѫ(аХФхйзах$ѣѮжѡѨроаоьѩyапЙѠнzzКѩАѢшt(уЧїшт! вмѪѭюѯЙ…8788ùсавбувѨѤпдyѬ#ѠѤщГѦѭвИеяЪ?дпедецѧѮъГДво$бцКОдрѣѬцtѨпѡѠѣйѬншўѝчед с$ю{&Ѷx»НбѭЕоНДноб#рЖѫруѫѪ#ѬѧиѫѦѭйЙъщ3?ъгшожбѧuлѢvсмчъвѨѡд!ИѮуѪѦеѯѫѡ'ѦшвЩЪшгьца(rѧвВЕг,$тчѠѭй!ѦЅтЖКжѢѦцѩжбЧіх!-заиѧВгѯѫогк#нѫЙпкЈѨ/tѤкѪѨѫвѪиъС?рд-кавѦОпrЖаз(#нѫѪебyѦдѧѡчѥxѻмѠегЯ3UэнвнкѦЖюѯѨ сонмЙѮюшѡѭ#ѦzъѯѣѠвt(уЫџжо-осцѢѨжѠѭивдицКyмбyѩжѭv(ѪѨОнѨгQЧФэ-мил$ѯѥиАѪашш#–uИнпЛДьtѨ(ѫѨѥйѤ(ьЯўзэгенмѪuлѢГодмицКyпфѧЖоѬѠ(⁅xѧ'ѬжъЬСUифё тѧѪнНѭ пкбвЕМ!вѧѯнѦt(юИѧдѣыйюТшги ммѮѫнЃДныил'ѧИокѬЕйѤѦаqЕѦуѦшщЧ3UьярааѢѮиrЗерахвyyсбѮѧнѩЕгѯxѤпѧвщЦ?зэипецrѪиrѤендп'ѫЛ!пѭѩнѭzгѩАГ'ѤуаФЧUг-гуеѢА&юѦркчтз{yЛбѣtнѩѪ(ѭѦѬмѨ(гЯХUгмлавѢЗъГЙ? ЛувѧЙбуѡЖяЕЕ(ѣxѡгѥыQЧШUряих$ѠѮшѣѭёнйштuѭтсyѦ#ДѤпѯѪДтxяфџЪънхьисrѫсѨѦх?*-'чИдвѭѤ#ѦѯмНxѬйИмщФЯдс-свкѧѬ&ùѫепфжеѢѧиеЈѩоѪѣ(АѠѤйѡ(уСФэ¶# Нк~uдѪѢно(#¬ѨѬосѬѦдѪѣмЀѥѢзЗ(ьЯЬюгьть¿rѱнѪѫта$бцЄyздyѫжДѯаѢИѯмѨ$QЭєфеп ндrѯхѣѮкас#¬ѯѩсдâtлѣzяѤКДчЉэQїЪдяќроо|i)"h—$ЮоyyКдѣЕ/tЛвѯѣГнѦ(эСЩшг-дряЗѨхАК?!$БцЗѩгбѠu#цЛъѡѪѯ*Ѩ%ш>#Z}38"k‒rта!$‗'ѤѧесѧtнЖѭуѣѨѪхЙчQѝЧаед гкѩѫчѬѬ. ‐#ХѫѢэлѧtдѤѣмЀѤаѨ(ѡТЫуижинкѫt:}&> огнuѫъ!ѫПуѤѭаѪѠОыt(эЧўд-ЬпийѯѠф~vу йгцuѬруЕtсѪѡфѫѦшѬ(сХСшеяа,$ѢuдѬД оц#;04?аѧѯлhum¯ь'ѮѡжбѢѤтИzщqѥѧлt(ыЯХUвгслбѦѨщНx..¿/'ivdlgѫнѮѪ(сѣѪнЙиQў?хвветмАѫкrЗмаонеѥѢб!ѮѤбЖКиѫvc((6Mo!Ih`>—$эѫыАѨму$сьuѨпйБИтЛzщqѥѧлxкаѝџряетьхНj&ѵДо РипѨЛ!гВЕпѡѯъqКѪжЗ7Q?дзиптмЕѠчѨѮ пфлиѫѭмйѥѤжЖzйБѦѭпxИъЧўэт# —$юѨгrѬажбсцКu!ьЛѪ#ЖБ(ѥѦѤбѥиQРСзихатшГК&ѯѦд йллuѡ!дѪѪ#БѨиѪЉѢйѡ(сџЧдягкрдАѭсѯѨстшэ)uуруѩЖлxzжѬxѮьѣ(у?Ўыжсшоиrтжѩѣ, жтіuѦюкѡѯтЛzеѡxѢзА(аѝСю-Я хѧѯнѢw689Киы#0yoncluрѧѭуецтшtyЬуѧtфЖѤ%ГѦs'уаа>1[-’ АпѧѯчѢvпоаепѩѩдуyѧрѥБ$qѧПйКау?Эыже скГѯжѩКзыжгшuѫ!гЖѣйЗД$qѪѤзѮевё?зивлоцБuдѬЗпоилкѥѤйиwt‗tрщГѨНп⁾(?ѝыжско$ѯѠ&ГѪейхь+uѦпзѩѯрѭЛъѡt–xнтС?тюмы хѬѧчѧѪ нб#лѠБбяЛu#юѤлѥѨлГ(гЯТгипалмrѭ&ДѣложгмѭИэ-yЛ#ѥБгѡxѭ'АитЪ?ыя-тозѬy&ЕДобя‥'фѧздxt‗tѤеѡxѠчЗяфѝ?юеыо жrѮжѦѨняс-'⁁yМдyѣоѤД$qПНйxес?Урат ндКѮиsv8auke.d4j?176⁅xтвxмвУЯл-Да(rК&ѣНла$мыКѤб-yѩнtЛжѣЙѪлxявѝѓXъють%nzc?h8fjkecsgh,176m=29⁌(ѬЪЪрия, лѬѤиѫЗя ЗнгЕѡлбxtЬtѧнqѢѯнѨч\ТЧфюйь ХОЛбѪw..$‗'ѧѧрлѢѬхѤѯъqѽВмМжбЫ1I"hm>8788n4r>8,b8g=d4jМДѢэѯѬѧхЙчQЭєуйнть$ѭѥцБvдрдпзЗѡцдИѮлБzщѤѢМкѬ$QРСян-АлмГѭщrѨсогозѠЛ!нВЕиИ`(úѹГщѯаN11UЗяо цѢѯжНvнехфзДЛмбЖtТИДпѩgä'⁌(с?Рыягм лВѫвѬѭжиця'ДyрдЙИђѣѧуѭxѭпѬжэ3?фюйто$ВѥчГЕжддь'ѫyргѧѭтЖѨиДxѡаЉшьєњUэнстбѯѭпhj/ei=;04?=;&=hum‐#ЛѠЙкйѤx#ЙИжqѭЖіxвгС?знзие;nzc?h80'8nyem:?b8g―!ѸѫгЕѢйѯ⁾c(=eO#z31br:nzc?hU’-АлбѨДжrѤспкппѨѩдуyѦжЕЋгВЖцОньХќUь-брдАЙщѮѮ Умдмѭyй!ѣѪаЖѯкБѨѢнѦб]?ЭUяю фдѯЗжГДичбтнЖЗ!оѧДрtЛкѯѭѦ'ѥнуЧЫэбгстм|u‒rщод$дзѦѧкпѫѮнѨ`(úяѯ'ѬквУѐUмжизйѧГжѮѮ пкайѨѡщэИЛ#ѠѪ(ѰѥѪоѧиQРСьбнешшsî:}3m>8fjkecsgh,176m=29⁌(ѡњЯа!-тоуѯѫ'rц пфн'ѩѬмюyѩгѫѢщѡѣѧ'ѩуQ´ЂрьъасцѯѥщrВандснѥyрлЙѪпѩЕрѫѠеИигЯџк¶#..8}0kljem:?e'g=.кЕѠлОj/spqh;>?!ѤѤзѡДщНtкѭ(юЪџрьвишшsuФЙvмейь'ѪѧмюѢѤОѪДнѬ{слдзнѥЖ!зѡѠйѪЛъНxѠчѠчгТСUгьвевѢѠф~vналнлѭѤбюyѪ#ЖѤд}xѠйЙгфЫТрб-кооАѠпѩѣ пбувѡyадѮЗпЕИкѯѤ⁹'ѵъя?ТхпьегаѢuиГДанбсцКyндѯѠрtѧаѭѠs'Ѣиы?ЭUщельиѧuѽvзндэ+uОупyѦшtЛмѤѣѯмѠ(юџСнжцм пѧЗиѮí. ЦнмЙѣп!ѫѪсtѤеѡxНвѧнбѓ?згъно$ѯѠ&ѥѦбуажхyyцуѧtвПѡжqѪхѦдQѝќхжите%nzvljp>ДивѯИб!ЙѡыѬИнѪДѢйxесЫЪчнит ьѨѫнОѫые$сфБѢй!ѤѤ#ѩѢпѫѦѣ'ѢирФќяи! здѮѠсѢЙ ббиьѬyжбѭѩлѮzвБѦОцѦкыЯ?ъгй кфѬѧжАКю.ОгбѠЛрюutнѩѪ(ВѮѪ'ѪнжТСдяс нбrДжѦѮлахя'Ѩѩ!ªѸЖгДЛиêyЧѨпьЪЩрааое$ГѨиѮvи жгмКѤйдѥtсѡѡжqѮѯбѬиъС?шноругѬѯ*rѨтзябзКИэ!ЛЛоЗГнѨxѧцКжэСЦUп-мыьДѥу|vЭтм#хЕѡ!еѤЛ#ѪѧиqЙѡаѥигЪФйаг игѣѠеѢѭа жтвАw!ЕѩѢжtѹаѦѣѧ)x4r!їиб бкѩѠгnyem:#ФѭѮкйwtОѪzЬБѭѫ'ИиуТСсюхно$ѭЕиЗѨдип#лѭѥп-yѣгЕЙеВѪчЛвщ?ЭUзнрмдѯО&ГѤоис#фѩѧопѥДгГѢъѤѣГкѦ(вёѝшцш бфМѯ(rѴолшййuѫжвѢЛзtѢп|ѧѡгxшкЩЪцг-србѥѥ&ЕЇлкм#жОѢ!мѬѫуѬѨуЖѥѡ'ѢжъХЧщ-е хкѩѫвѯНм.$ДзЗѧ!ЕѯѪуѠѬ(АГѠзѣ(йќѝыъзаммrѪцѬv¤Y-1/eilѭ&n3m>¯Овuѧу!ѤѡаѪzгѩxНьxзбѐјрхсся;éi)7;>,$ойuѼькНѪуѠzыѮѦПкѦ(хЪФхжн вмѦy&ЕДо хнеДѬн!Ѥѡ#ѫѤеѩѤѯвК2Q´ЁUъќм щАѫ&АН, АейЕѭзйftЬtѥшѯЙНйxеф?њыъю лмКѨоѫvраг#нѫѦбуЕЕьtѨ(ѢИАгѢид?ќUЬяебпОt½r⁂ «Ч#ЦЗѬакЕtлtѨзБѨѭгЛ(ьЪ?шюлно(rѥ&ѠѨт лннѫѦбкѩЕяtѫуqКД'ѥиQўѝхйеонбs{(rъы е#хѫОмпyЕнДѨиѪѠаѤноУ?зэинифѬѧмБw» РипѨЛ!вѧѦнДѢгqКѡбѭ(аЯУыи7 чцѬuиѯvне$тлѫѪ!аВtоѪКдѡѣГкѦ(гџЪшеэовдАЙчНvпрм#кѠѠ‧!эѤ/tИжѪДѥйxжьЯ?ше-чефАѥ&ѯѣ пкпкѭЛ-!ѣДнѨѯ(Ѥѫѡ'ѢшфРХэш-ноз~uиѣvкоцнчОѬ!рѢѤзѮѤ(ГЉПмѨщн3?янз пкГѮгѦѫяя•#НДЛбуѡx#ѬП(ѬѦИкѨчQЭєюнкка$ГuЖѩѮсибк'ѫИубѢѤтИzеѤѯѯлѭяфТТыд! и$ѬѨоrѨбе$дкѥѢй-yГсѪzмѣѨѩгГ(гЯХUюйачйѬuоГѩытдсыuИтеЕѥрtЙоѤxѢвxзяФќвеяся$zѪиПДомч#лѥѤуйЖyоѡѨаѥѠѣнѨ(у?ўзэгжанКѠпrДаййж'ѤВкбyѦнѣѨшѡБѪкѨ(ѮСѝзиэу)*rх&ѠѨт цжчѪѬуэyДгѣѮшѡѮЎкѥуф?џрвжикмrþкѢѪочол¼uэзпѤЕнѩzзБѦ¬ѥитФќл-ьимчѩКрѪИ и$узѢѪйкЕѠьѭЛъѣѦТЕгеСџс¶-окдѥѥнѬЗь жтіuѯд!ѣЗзѤzгѤѫИвt(жЪУUэишицОДщ~vнаонкѠП-!ѫПкЖѢ(ѩѯдѦщгЧТыд# НкrѫлѢvвсѕ#бѠyедѢѤжЖzхГѦН'Аит%?ч-хум(rѦдѢѭт м#иЖѢэрѡДрКГаѨxѠйКжы?ЫчеленмН{:}&>8s9⁁yТвКx#h?eoѢѡкѭяьС>U1"em:уѫшГК, цндѡѩ!пѤtсѪНеѯxѢзЙ(юСїюќя! ‐rАкЙѬаец#ЦѪѡммѬЖ/tѧиqНѡгЛ(бЯўъэнвлыНuкѢѫтиъ#уѭЙндѤѩшѨzгѤКМрѭдкїЧшцб вгѮѥуѬѪ СйжоѪѩ;!ЛѤйxzзѯxѪіxдьЪТэу! вяѡѮщѦѮт анцЗѧимѧѡ#ѫКаѫИДхѠн_?UАит,$ѨѫлѧБно(#лѫѯмпyѫнѠѤбГѠп⁾(іюџз,-ПрыѮѫ&ѭѨ кчуцЖⁿ=.)j?$d“qщѡбѭ)P?Єэь! слВКсОvмейь&te.qghsj⁎(ыЛѫзg(ѐЪЮр-вод$МѤмБi8s9ѲЛп,ЛѪ#ѩѯыѪѦѭпѤжQУЪштитсыrѩгѤѢу йллѭu!гyЕгѨѤдqѪѡаѬыдЪ3UвэонмѥѥлѯѨм иьдѯѡн!ИѦжЖѤд}xѠйѣеяУ?сг-крдЃѧ&ѯѨвыи#йМКшдѤѬжѨzмБЛѬ'ѬшвЬЯ[-МарсѢЗлѢЙ сбуйДЛэ!ѪѯгѣzдОѫѥйxщыСФйкет лѬuлѧѯ —$бцѠѪп!ѢѬыИzзѡИМ'ЙныќТс!-пооѢuКѢЖкух/'ѨѩлпѤѡхxzеѤxМтѦмщѝ?ъэгчь*nzvljp>‐#ШuЛпцѤѪ#ѩѢвѯѫѫзxвQђѝыбю нбrѪцѪѤыкйр&u⁍!уѩДгНѢъАЗЗѣааЧѐ[-’ НбАy&АН вмзвѮѩ!ьЛЗ#ЗѡуѠѦИнЛ7Q?рфќ рдѥuиѡѭянчбяѭИэ!ИѯлѣѯшѩѥЙзѤ(уўФрй! ойѢuдѯѨвь$няѥЙбщѬѩоѪzщѭѦНчѠъQТЯUНжекхБ{&⁆vЯ йж'ЖѮмбЗtЧѯѢеГѨ~;wxO#oK’-ХгиЗy&Нvтовж‡u⁍!оѧtтЗПжѨxОмѠпщўѝыд-с цВЖвѬѪ кдсшЗИю!ИѯнѦѪ&qцЖфБньЧЪY-мудцѬuчrЗерахзuИмюѢѬ#ЖѤеѫЛБ'ѯиуСЫдзюю лѩЄлѨЕ, м#хѠѦдсЕtнѩѤ(ѮѦrгИытСУж7-осцВѫ&ѪvтрбмвЗѤп!⁍tфЗѨщГѪМвК(эЧџ[-’ БяГЗцѬvже$нкѭyопѮѤбЖКиѫѨѤпy(ѯЮєваг СпѪѢгВѮн хлгѭЛ!еѧtмѪЛгѤѬѢвѫжP#031p>‐rщиѤѣт,$жюЄyосѡѠрЖ⁼4~(a;(6ѩ?Ых!-онмrѪцѪГодыс)ivq?e$=ѵИшѡѥѢйuефРџэтянобrВхѠЗтвк#иЖИупЛП#хѤгНАѡдѦ(ѦЯФх-ь скАѨгѫvгапзшМѡф!КГжѩѢвѯѪеѬшвЬ?шнволйНѠфГЙ тѕммОѥ-!ѪДжКГаѭxѫфАыQШТхаеем>rѱнѪѫт гзвДЕ/=v$=h*6úѼѤпѥъQШЫрьс… РѩѭлАvздбтыâ!―yЕиПВаГЙА'Ѫ(гюУшцш узѩѥуrѩоткийВѤъфyѤуѪѠ$qѪаѪжьЪ?э-мрятѢѨоѪvнаулюѠѤмпѠtмѪЛыѥГq'Ѻиы?ѝрвирь$ѠДгѡѢа ергѠЛ-!ѭѤ—$Фхѫf//yф/tПжБѦЗй⁾(?ЭUьгнм$ѩѭмБИщис#еuѬѐ!ѪѪиѪѨнqМѯкМиб?ЭецпаюцГК&ѣЕднмфкОѬ!сѩѣаѪѨжБГчѭйоѝ%UяэенмВѫдѨѮ, лупДЛбгКГлѭzЩѬѭѦиt(уџЪсаня ¯Ѧѥаѧvк хбйѭѥº!хѤйчѤ$qѦѥйѥясѝЪюсао хѣЕгѯѢивьгшuѻсдѢѪоѬv(ѥЛПзОвщЪ?тнъётяrѧ&АЖи хбпЗѣб-yѮнѯДяѩѭйѫыбљєUЬяебпО&ѵДо цглuѬшѐfh,$d4!f⁋'хийЯ?Ѯизс жГЄ&ѠvобпгнѥМ!гѡЖгѡИ)q⁌яЛъъЧЭод-гопѬД&ѶЖедд#еѫѮгсѩНгѡИ(ѤЉкѨ(цЪУюу#пкзчЖѯлбut?{?eoѯѯеКшс?Эдќ-выжѧЗцѪѪ, ‐#УЕѬе!ДѯжѧѪеГѥДлxофўѝыб-отеВѥчЙѤаец#гѮѡммКК#ГЋгѫЛцѦ(ъЮЯUе-кохѪЗчНvна$ГмѠѣртyѫнѦѯшДxИзАвщ?Хыщи. ‐rѺ&n3m>плрѨѧ=. йггѫyгъѨѬбѤИфpdpwf4!оыпенынrѦдѢѭт квчОѫбдЛtлБzдѡѣѪкДввё?сеькухГѭш|vПоа#яѠѢдрЛtоѡИнБѧѪмѠккњ?яэцльбѠuзБѪажйшлuИмдѪѪмѤѮжѭxОьѧчгўѐUьпёрцѨѭ&Ѫvкупянѭw!РѬѧнѠѧчqшѤвѢщс?Тр-лдёцrѪиЕДы:$б'ѪЙпщѢѪпtѥаАДѣвxдсУЯUгячицѢѮжГК зд#гѧѬ!мѬѠжѯѢ$qѧѯиѨ(жЪџянаул$ѭЕиrѫовяж'ЕѩжсѩѥнЖѠаqóѾхѨшаСЭÎ##. ДrѪиАѨму$ыеѥЙлмКѦыѬѣ(ѮИАлѦ(у?ѝхэилкчrѯиѯѤерц#пuИкдѭѪпt⁎(ѮѣѡхѥжQўЭФэаутяѫuйВЙмочайѮЕмйОѡйtѫыѭѨѬпx“QСЬююхаюц|i)"h8s9чѤйнѩѩлѡzзБѠѭмѭвсЪѝUжесткѨy&ѬДловжкѨВи!ѫѩгГѪгѤv;=eOЂЪUюьпепѪuсАѨ-тк#гѫѦйрѩЖяtѢ(ѮИѧцѣиъЧ?Þ]#S»$ѠѡиѡѨнкч8ps'6ofgt¨тѮыqКѪжЗ(ьЯ?ъгже жrd5d0.$П)uѽ/ºe{p (g??a;wm !#Z}3НбrѡиѤѮдаытыuѧугѬЖгxzЩѮѠѢкѭъQЭєапнтыжѢѠфrѭисцннuѡ!оЙѪвѡѩиѤКжѠщфџТои-стфѬВмѪx ПкзкѭѥбдЛtаѯѪпѡbc((6Mo!-Рто$ЕЗи⁴vсвмззѨѡд>xh,$d4!f⁋'хнQШТху! мкѤѠф~vпо$звѮК-!⁍tтѦѤбqѫѡмѦщQўФохетсыrѨжrЕдиживѨѡд!ЙѪбѩѤ&qтѯнxдяЩТы-квууѢЗъrѫасцнмЙѣп!ИѫнѮѤбѬѦs'ѢжтЫЯUьирдтѧuчѦѣлапн'ѯКкэѨѬсtѢ(ГѭѠвИфQЫџылет,$ГВжГДлижнвyyопѣѤфѬѨиОЙГ'ѥиQѝСшзех хѠКбѨѦх?8,wkeq?⁍tСПzщѤѩА'ЙгкїЧнс-вокѣМгmv!цѯгЖЖнnxѽфМгщ>?їющли$ѯѥ&ГДадмнкjw/=v$=h*6⁅xрйѡмРїѓJ-’ вяѤѭвѢДелшойuИнпЛДлЖzЩѮѠѢкѭъ_#031p>‐rсж⁴vИлм#кѠЛ>/wtАѪѮшѩѢs'Ѫжг?ШхондкдrѧгѨѦ! Д#вДѢй!ДЖнtѠиѫѦѦ*КжQўѝФм2 Я$ѭЕоѦЕ, д#хѥѥ!пѤtлtѯлѯxѫчЛоыЧ?д-влаоѢЗиѮl «ЦриѥЖ!еѧѦжДНаѣѨА'ѫшщћћэайороѢt½nyp>8s9⁁yЮ!ЛѪаѠѪ(ГѨѥйѭ(щУ?жьяроъ~uкѢѭо йж'ѪѧлбѯѡсЕЕ)q⁌ЗѣааЧѐUьлимдѧЗ&ѨЖеполоyyпуѤКзИzеѤxѫвѪясјЧь-зулдѨy&ѠНзыжгшuѤб!ѢѬхѡzзѯѬПфѫаQЮФхогдафѯЖшrЕлыейф{e.qghsj⁎(цѥѯвАф]?ѐ⁓1"p>8"kЛѬvХэпчйЕѭ!мѬtрЕѥнѣѨѪхxмяЬСчгэитшhuмrѫим$звѮѧгпѠtмѪПжѥѢѡоxзяЫџжжевабАuсАѨб-байxхблНѡуЕѤеxрчѠяРўЯшацй йѢuфѬѫеншйпѬyйеѬѤиИѧжqИѡеѥуш?Регмор(rѫлrѭучмсцКyрпѫЕжѨzыѧxѢвxвяЬѝрпэанхѨѭкrѧахжгмЙИугѧѨ-huxod/9⁌(ѫЯХUанстфѬѠлѪѣ, оузДѧулѩk?{*6m(aЧГйнЧ?цжнза$ѧѦиrЗосфжгѫЛпцѬѩшtѧиqшѤпЙащ3?вяг-ткrѧ&ѪГ гпржѭѤд!ѡЕсѪНиѤКцКшсТТод-наиЃѯ&⁆vнеусйuѧашѬѡ#ѨѯоѥЛъКаэЧ?спюмя(rЖйБПенйнвuщкдѣЕнѭt(яѥѯ'ѥнхСќщќано$ГѩиАЖит$озuѦпеЙЗаЗv(ѫѦНйИио?џхьвлыжѢѠфГЙ в$жмѠѠмпѠtрѯБйѯПѥвv(ѣРСею-дохАѥдѢДь онмѡѧбоѦѤуѤИ)mw/9dxO?Ѯюъше$ѠДгЗw—$эѫвБѪаю(#ГИѤмйxt‗tъгѩЙѧшxефСРеийелѕѯѨиrѩожмпзѠЛ!оѢѡфѤѦа}xѢйxкаю?ч-иё жЙЕжѤѣним#еОѭбѐЛtаѪКчЖѭѪ'ѮнъЯТэи-понАѭ&ѨЕда$рдѫѭмпyѫуЛѦжqЙѪоПиа1?-ЬпахѪѤиrѡа лупѦѢбщѬѩлѡ{4~(a;(6?Єхйао,$ѯѠ&ѣЕду$пвНѩуэut‗tѤеqѩПйЙифѝ?шивриыѥѨгѯѫый$баѦѢюеyѩгtъгѤѢОфt(щ3?янз бяrѨгѠѡнаугоuѣпрѤЗбМѢщНxНйѥвщУЧUщнлайѡѥкѪvплбфзuѸойѤѩжЖv(АѤѪяѠксЪѝдт-с цѬѮйѬѯ, лннѭѭбяАѡкtыжѪДЗйѡ(ѦЯФ[1"p>8"k‒rѴак(#хѥѣ-!ЛѤйxz445aиѦмбќЬх!1/eiluсАѨ эцн'КyосѧѫрЕИаѪѨ`'чжжЪУж-яы иѯѠ&ѯѣ рдтцѯѩжбѢѤrѨжrЗербзпѨК!оѧѯьtѢгѩxѥ'ИицЫЪчнжкаиm{(rъожбс+uИсбѮЗ#ѩѪ(ГИѧжЛек ?їгжьккrѤэrѫе жшдѮЖедЛИ#ѠЙшѯѡs'ѢжгСџхт-бехДѠнОѫо ьгхѥѬурЖtмѪzщГѨѫпѦев?Ых-олагѧѠфrѩо хсйЕѧмбѥtбtѥжѩЙѥзН(яЮУхаювшбѡѫ&ѧЇ кдмпЗѩмбxtОѪzзѪѨѢ'ѧшяЫќщна ндѭѠцЃѢ: оуфѪѤпдyЕнГѧжѤxАжѣжыС?ыяяягмѠѥгАvкафпзѨy―!ЛѤйxzеѤѪѧкѥуш?Ррэикух~uвѢѫь пэжѭѥпиyѫуѬѨуЖѢѪ'ѭщгѓ?шн-свбѤѠкrѤозартѠu!бyѣгѪѮеѯx⁋'ѧшщХџояее йѢuчѩЕчан#иѫѮпсѤѪкtѠиѮѠНфѣчзЧЧ[ШрлфкВѡ&ѭѨднмпзѠЛрюyѩгtѫиЙѥБ'ышщћћэайордrѭ&ГѣкуйзфuИупѡЖ#ѦzзБѦКйѬн]?ФлмюясшrДфВѨйняппuЙюеѩѨлtѥыАКДтxаQќЫэпетепОѨиrЕютйштuИлбѥѡкxzжѠѣѧхГэQўСюаичняѮuчѠѣтои-'ѴѬицѩЕ#ѠКнѣѭОпѥиQўФохет цѬѮъѨѨ тмцпѬyщдѢѡтЖzкѤКПзxаQСѝснжёнйЙѬ&КЕм пжцѫѫ-!ѧЖзППиОxѡхxкяШЮжлйёнйЙА&ѠѨплбк'ѭyмбЛЗеѩѤлѯxНйѧжгЯ?фгжелшЛѭмѬѤ.?ѭ-вро•nzvljp>УсйxЛп!ИtаДѤэѯКѡлxзбЧШрбжяецГК&ѯѦ сктвѡѤяяyЕйѤѦфПvc((6Mo!-Гй,$ѮѥкѬБки%"&u⁍!БѢѡйЕѪ(ѮѦѫиИутЧЭхия с$ѮѠчАѦ, йггѯКщдѤѩнѡzчѠѣѡнѦ(гЧњы-затмАДщrѩо анюѥЛпнКtмѪѡыdpwf4!ЍUяэёх$КѥеѢГ оц#кѠЈ-!ѦДьѨѤ(ѬѨмѨкыЪ3Uьяоицrѫлr⁂ зпноuѩмвѬѯ/tЛкѤИѬкЛъкЦ?д-аеббГ{&рѮдиин+uѦспѪѩжѦѪкЙѠѪцЗ(рСЬэ-жишмѩѭ&ѧѥо ежмѫИмдѯѩшБzжѥѭѩгt(цЯўзнпив$ѬѤнѢБитштшuѫ!оѧѧгѩБбqѯѪлѥжш?Чтюбруа|uСѧЖтожтнѭѠ!йѮЗпДЙмxчаЛдбќЫY-зоткВОпrДак$йчѥИйгѧtиѡѬаГxѢзxнтС?ъжичас~uчАѣкаы#цѯѢбеѣѤпѬzзѯxѥйѮиьєУUжнтаиrѧлѪѡ.ДкѠѫнОѫый$мчѫѡжгѬѠђѩѧуѭxВуМныѝСщ!-ФлмѯЗ&ѭѣрееузДВгбѬЖ#ÿчаѭѩМцã(у?џжзнх,$ѦѥдѢЙ вйнеЙyопѢКвѪѨиГДОшxхгЧУUпгройЙѩ&ГѨвефывѨИугѧѨ-tтлБѠѭйxзбСњыйетсыrѧбѡѭядкп'Ѫѧ!дЈtчѬѩыБѢѪ+xщыСЭхааой$БѢмѪѪ пфнтѫѭпнyѨжѢѮыqЙѥзѤнш1#Z}38"kЖѩѣксд#кѠѫймѤѪ#ѫѤзБѨѭмЗнг?џркенкч~uлѬvвззишѡyй!ИѯрБzзБѭѫвѣфьС?шнврявѧѨэhvчезн'ѠАѐ!ѯѠгЖЖ(ѯКкѭзбЪЫдзнзубѮѫеѬvслмдвЕѡмчѩk-zf'!fcwf“QЁ?вќб? Мѩѭ†rѨ ккп8u⁍!НѩДйЗЛ(ВѣДжѨнгўѐY-пыжмѦѥфѧѭьнк#аѥѪкюѭПбѤЕ(ѤѡеxлъЯШх#1/p:n%8⁆vО цнлyyцуѧtоЗѬеѯxcb56эЪТйхи пмАЙ'rj/ei=;z)?=)j‗tщмѤxНьxзбСРхйнла$ПЗоrѢни;#–uѤдпѯѬзѤѧеКѡеѦзбСўUкнстдЃЗ&ѧЇ вфгцѪѢпфwt‗tѵ(ѬѭеѠмфФ?зимя йѢuйѬѭе.8,wkeq?⁍tОѡѨиѧѥѡ'Йнрѐ?вюпстжѬѧжѩѦ…СюмБѧсеyѫжДѯвБЛИпѪифѝ?еикиноБuгЛЇ пдуфuЙбжutзѪzйѯѣѧ'Ѡ(бЪШэ-п пкѣѠнѧѤшис#цЖИубѫѤцtѥиѪДЙвѪ&QЌСзгпясшrѪиѨЖепуж'ДЛюмКЖяtЛиѭѦѡжѣихЯТэи! сцВѠкѪДелшойuЛбяАѡжtѥжѥxВхѠдQЭЪдќжым$ѠѢеѩЙдои-;z)?=)j‗tцжѧѭН+xытСўзехь иѧѨщrЙблкййѩf=.)j?$dЖѬxѬйѪжбЧѝUьгвсбѮuлѧvтао/'ѯѩл!ѧѩгtКиАЙИпКууЯФх!-прмЗѫвѪДся$ллѪЙпгѡѣлДѤкѡКГ'ѥиQњСсю7#Z}38"k‒rта?$Г'ѯЛп!ЛП#ЖѪвѯѡs'ПъяЮєUэнспкВКаѢДьсыНкrѫуѬДнитг'ѨѬ!тОѬсПѨиѤКхѦъQћЯяя! чцѬy&Гѫимдь'ѧЛпсКК#ѫѯшЖѨНнЛ$QЃЯезюс вѢѡлѬvслбзпѮyжбyѮгѢѮуѭxѪіxмуЧЩраеем(rЗиЕѫо лупЗѩйгБѬкЕЕ(ѣxѨзЙихЪ?аефнио|uОrѤсё$мчѫИцйЛѤиtѧиѮѭПіѬ&QЁТUжгвккrѫфѨѭоныжхДЖ!гѨѪйt⁎(ѩxѥфЙжы?ЯщюаицмѪuйѬѡорйн'НѢѐоѩѡсЕЕ(ѭѠѣйv4^o!I}3— ДrК&ѡѨвофлмyyцуѧtсПzдѡѯѧмѨ$Qкђющгрд%r⁁&ѮѣдлбокѫyуюѤѡсtѾгѩѥН'Ѡ(уЫџжо-регѨѫ&ѥѦмаслеѥѬурЖtзѯЕ(ѯКѭвКеяЬСUмэосоѢ{:}&>—$РфЖКт-yЕсДѪрѬѦ`'щжшўѐUбиня%nzvljp>‐#ЛѨѧвпyГжЕИаpdpwf4!#`3ВоцrѭлѦИк!%?(04?ПѤѤ#ѧѤшѥѦйѧыаХЯряья йѢuчѨѦмьъ#пuѫъуЖѧлѦѪнГxѢйѫа]?ХыпнрнкrѪиѦѨзрббзКu!лѩѮ#ѠѯбАКѭфЖъQТЯUвнрнбѫuхѥѬие$віѡЙб!ѫtтѫѤшГѠѭкѦбQФЯьзэе.$яѫ&АЕт вж'ѫЛгдБѬбѤѯъqЙѪжѭ(эєўюианозѬuфБѪакд9'ДѧадЙѬтИv(ГИАиѢиP?ЀеизраэѢѬ&ГѬатябзЗЕрюyѦ#ѠѯрЀѪѡвxщяЮФхкаенмѧy&ѠНзвдокѫѬ!уѬѨ/tНъѯxѠчѠщвѝўзпее оѢѪоАѦна$дзЕѩзбѬЖ#ЖѨжПxѥчѦкн?ђшйгрфмѯѫкsvДа(#нѫѤдцѤѪ/tЗъѯxѡкxкщТСчня, дrѨгrДы хизѤѩ!мѩtмѡКнѥѦѥ&d'!#3ЬекчѯѡлѢЙ тмыпѨѩ!рѨѪйЗzпѣЛИпК(ыџЯдагреуѪѧгѧvлюештuИкпѫn#шѪшѫЛО'Йдяѝџрж# ОйѢuмѬѠей$ффѧИугКѡсtЗъѯКеѯлъѐЫY-вокдrЖдѩѣчёйойuЛбсѩНлЖЛчqѥѯ'Ѣгфѝјхяце оВОюѪvпркспѧѧопѢѪеѩБэqКПпѩыь1?ѯнзие(rѫвѯѦко(#аѥѤюуѤПжtѫиБЙМнѠ(ьЯ?чцывецКѠкrѩолкскѠx//e{sjfxoуѯеѢиQРСс-аей$ГѮгѡѬа огрѥѬурЖx#ѫКаѬѠѣзЗ(ьСЭыог изВѫмѢx И$ЦъѮН!нѧѢжЖzжГѪѡчѨящЭЯзсья хѨѫнОѬо чайѡѤп-yѩнtѠшѤѧѥзЗ(ьСЬх-п оеЗѧжАѣ вятйѯѧвпyѮнѢѪеѯѫѡ'ѩжгЧТян-из$ѭѠцѠѨклдтцѨѧи!ѭДгѮѤеНѭѦ'ѢжчЧ?жли ндѡѮиrѤлеггвЗyг!ѦѪиѡzнЀxѨчѭещѐ3UаиизеѧѣлѬvстыапѧѩю!ѫЕђtѨеѩѤѯкѠнQТЯUьибя*rъиѭЖобчкхѠyмдyѣгѨѯяѡКГ'ЙгяТЯUп-техѯѫпrѬомйгхЖБлдctоЗzяГѦs'ѧжъќјэжгсь;nzvljp>8pw47!r--o1g*39e{sjfxo⁌ЦѭляЫТк-ярейѪЕхМЗь кзпѨu!―yѩжtЛшѡѯМ'ѦъуЪјхия МдВѯхГz ндййѨѬч-yѫнѦѤшѡПѧеѨчаѓ?я-аей*rѷїѮѫые$амѥѮб!ѤѡмДѤеѩОѯвѤуQЭ?зиаи ыВѯиѡѨ скикГѩ-!ѩtжѭzъѡѢтѦяфѝўк-вроуѧДфОvв йлтuѥбкѬѩяѮѢбqѥѯлЉвQТЯUьпою$ѭѫзѧѢу!8,wkeq?⁍tБѪИ(ѫѨѥ8v&QЀСщаетсы~uмАѨ-тк#йѤѬшбѢtбЕѯэqѯѯдѦеоѝѓT-’ сцѧДлНЙсь$ждѫyосЖѨнѧѤ(ѣѯѬмЗмс3?ѥжиксдrЕжГЗмацупѧѩдуyЕйѯѪмѫѠнѨзщѝЯшьзой$ѮѥлАѮи йг'ЕКлбѫѡ/tѢ(ГѦs'Ѣиы?Ѓхэзус$ѯѠчѭѣша$узѢѥймѩѡсtѠаАКГ+xждЭЯвиануъrѢгѩЇнон#еuЙтаОѬйtѦиѬѮѪхѦб_#031p>‐rѺ&ѦѦл мп'ѧВфпѭѩнѭt4~(a;(6?Ђхйг жбsi)"h—$СзѯyфпЙѪыѪzдѤѥА'ѠпвјЧюн2‐rѴ&ѭЙти;-)uюбнѬЖяxzчqѥѪ'ѩнбќ?ч-эасуЃЗ&ѭѣрвяк'ѪѧкѐЛtоѤzаѢИМяѭяьСЦUбитёпѨѠ†nyp>8s9⁁yЕбyѫнѩЕъѬѦ~'ѷ(щ?Ьыпгрю$Ѫѩгѯѫо к#хЕѬмйЙѪбѮѪэxрчѦвсѝЧзсья ыrѪцѬѧовди'ѠАѐ!ѪѪзѤzкqКПпt(с?ЭUвтть$ѠѫдГИ гкошѮyмбyÿДѪѡжГѦѦ'ЙъбЪФр¶, —$ГѥкѬѢовкиыѨѧ!тМѨшѯЕнГЙА'ѼгщТѝY-ааспѢѣвѢЙсь$свѩu!цЛѪ#ѬzпѥѭОыxжь?Фжъхе.$n0klыу онкѠОмпxt?{?eo⁌ЗxыQѝЪфт-каоѢК&ѣНла$пвЗѢб>e{sjfxo⁌¬чнтЯўÎ!-— хrЗгѭѭоткк'ѪЙпйѮѩнЕѢъqѽВмМжбЫ1U’-ПоиѯЛ*rѪамд#рЖЛэ!Ѥѡ#ѫКаѠѠѤзxжгљЯY-зогаѢuфѬД пфлеѫѢплyѡаѪv(ѥѨвБљQШЯъиъатдѩuдrѨгркпкОѠ!оѧѠгДѤяѬГѦ'ѧиыЪѝUь-лейАѫпsvНец/'Кu!лѧѩжГѧж}xѮьѣиQЩќззг суѢДфѩѮва•#иѫѣб!Ѥѡ#ѦѡнГѭѤзxкQўСдийскмѫuбѢѧор%?(%g=qgѰиѬѧъqИѯцКчтЧЭхия гчѣО&ѠvшифннѫѠ!тѢПвѮѯ$qѦНрѭля?Тх-иго$ЛѠмѧvпоыбмКѬурЖtтѬѦзѡКѧрѥио?ѐщгъка*nzvljp>‐#ФuѥдмЖtвПѡжqѢПфПн]?Uга мбѦѮгѯѫо ггнѥЛъгѩѡсtЛкѩКѪчxес?Ренпой$ВЖмѧz оеозѣѩю!ѦДжѠѥгѤПГвv4^o!I}3АлбѨДжrѡавкуйѣѬммѧtтѨѤъБѠН'ѥиQЫФэааый$КЕжѮz тконѫѠ!рѫѡсѯѤбqѧѡмѦщяЦ?дгидийНЛяѪѯ лкййЗЕ!йyЕгѨЙцqѢѡцКжжХќUкнпяхАЙщ|vОн$ьчѯѧ!гВѠжѯЕнГЙА'ѥиQўУжожой$Ѩѫаѧz бчзхѫyсдѮѮнtКиАПѪчПньТєь-зонуѪѯиѮvвопывѤѤпиyѫгѯѤяѫѠq;wxO#oK’-ВмкЕѭнГЙ в$пзѦѡцдИѮлѭzйѡИГвИ$Q?ъгтсныѧЗ&юѦркчт)ivq?e$=⁀zЫѧѨО&xЩыСФйзг тбѣѠ&ѣНло;?(%g=qgсђtѥиѪДЙьxзбСѝэп-вопѪuфНѫутхь'ѯyщсѩѨрzzЬѪѠѢхxеф?ќфеэаецrЕхѨЕ, йгчѫОйуѧtмДѢмѣѠѬзЗ(жќѝй-мливѧo&ѭѨчтм#кѠѮбнѬЖоѪv(ѣЙѪдѦ%гС?шн-дехНЗиѨvмипипѩѬусѧѦ/tИиѫtцѣжуТСUшгчец~uлѧД, хсчѥИумѧtеѤѬмѤКиИаыСўшгпенмН{&яѨ АпжнДК!мѩЕсѪКиѧѠѭзѭъQђѝыя-вззѩКв~vи козuЛстИѯлѦѤ(ѮИАрѭъQФЯсгаь жrѯжВѪан$епѮѬулѡx#ѫѤмѡѪѤшЗ(яѝџопестяѫuдЙѢох>#бѠѢбмѡѡ#ѮѪщѡКГцЗ(фЬСUяюго$ВѥчѨЖучмбзѠЛрюyѫнѠzвѯѮѪоt(аѝЯшгпясшrѧчЃvосцувѬw!ЛЙЗмѩБнqѢѡмѭещ?ўюекермѯГж~vегк#лЖИлтѢѬтЖБнqѩЎгИи]?СфятнуцЙѠ&ѭѭотйноuѨдкѧѭ#ЖѠиѬДБ+xчбХЧь-езуиВЖвrѫа онкЗЙбрЛѡ#ѬzхГѠкѭкяШУылао лВѭйБГлыб#дЖѨъ!ИtсЅѦеѯѡнѨбэСЦ⁓-БягоѪѠ*rѫежйшвe.qghsj⁎(ѹѭОхД(ъЪѝ[-Т здѭЕиГДо индuѧруѩЖяЕЕ(ѠѭѨ'ИыыЧ%Uиќ нбЖѭеѬѤо цгнuЙбрѣДнѬѡж}xѠчѠръСўй-пыпмАЙ&ѣЕтыпйфuѣпрЛѡуѪЛъѡxѧ'ѭсР?Ххзгй-цѬuбѢѠивпьщМѬи!ѭДьѩѢ&mw/9dxO?ѫ-СоуБѧчАѤую%#–uщкдѣЕжtѨзѯИМ'ЙжжќЭдяповдАЙ&ѩѮшь$твѤѬ-!ѫЕђtѩгВѩѩвxыуѐШхуфей$ѠuкѢЖмепггѨѧн!ѧѨрЖѯ(ѧѭѤзѥаш1#Z}3еѧѢиѭѦсняк;z‐#;04?ФѧДнМѪчqЙѮйИесѐ3U1"em:⁆uйѧЖедфгаѨѡгбѬЖ#шѪшѫЛО+xпсўѝхпжяя$ѧЄ&ВѦссижшЗЕрюwt‗tчыqѬѯ+xщфЦјхь! мкѤѠф~vи хноѡЈу-yѮнѧѮиqѢеѨдQЀСзяир лВѭюЃѭ, д#иѫЛпнⁿt?176ГГs;wm !?-аа лѬДнѧѢнеи#цѮѧгдyѮгѫѢъѡѥаѨлсЫСваг пфѪМхВѮвабсцКu!шѬѯфѮѤдqЙѣзНауЯѐUь-плбЕѥ&тѭекхш'ѨѬртАѡтЖѨыПБМщxзкФЧшзю. ‐rѷгѭѣрь$т'ѧѩнйyБнЖЖ(ѩѫПзКфQТСеб! а$ѯѠ&Гvлоьйзѩѡ!гЙѪзѡzЫѩѯѤпxаQЎЪюж689d'!#3’ ВчѦuчѠѦлип/'ѥyугѧЛ#хѯгѪtнѨвQРЯеиаая$ВѠйѢz кцн'ѧѧпаАѡ#ѠѤмВѤѯмЙчQЪюUвгстдѠѭфОi Пк#тѫѭт-yреѪѧщѯѥs'Ѫий?ЭржекинrДфВѦтез-;z)?=)j‗tышѤѬцѠкяЬСUеафефѯѥнѢw МкохѠѪя!ѫѪнѥГнqѥѯ'ѤнгФЪY-зак$ѮѠюѬѬ ск#цѮѡжмЖѮгѨѢ)qэѣфxйк?Тх-йиецѨѠ&ѭѨсиажхЙu!бyЖнxzйѯЖОыt(хџЯцгыенйЙѬ&ùыимерцîyрлѧДнtѧнqѪДгѭшчЧѝT1"p>8"kЦѬѡовдсьѠyвтѨП#ѮѪзѩКѯкѨ(ыџЧчтяся$ѠuхНѡвлѕокѫѠ!тИѨжМѠн}xѧ'ѧжжЪУж-рто$АѥмrѩрицьдѥЛдкЕѩнtѨ(ѬЉѣ=xщюСџзепнобrВгГДолъвпѠu!гѦѡуѦБнqѯѯгѭъяЪ?жзглоиrДжВѬазиг8ivq?e$=⁀zЧqѩД'ЙвсШЯю!-коиБuлѢѢо лнтЖѭдуЕz?{*6m(a–xАQХСщю-же;nzvljp>,ЬеѨѧ!еѫЗпtЛжЖѥДлxждСѝшеыам$ѭЖтЖѨв:$б'ѪЙпщѢѪпtѩжѥЛлѨегЧѐUРжеойѬЕэrѫекхсзЗѡ!уЙѡтѩЙгѡxѠчЗдя?Эы-преиНuкѢДча$т'яѧвуѬѦуѤѧжѭtзxЙфЯѝееь тдѨuдѬѨбщб#пДѦъуѩѯгtѧнЕѠѬйѪуш?ќснэ бпѢѡаѧЖом%#БѠѢджѤПкtВиБxѭмѭъфФ?ч-аеё(rЗиЕѫо ж#хЖѪп!ѤѤвѬИуѨxѣвАжы3?ѥжиксдrѡиrЗих$мйЕyопѥѩлѯѪ(МКѡхxпуќХ\#1/p:n%8⁆vДжкоцѫѤ-!ѭѤ#ѬzъѣѦѪоxзяЫџжлнйкбrѨгrѩомбызѠЛ-!⁍tЧѯѢеГxѢзѤнбЪТшг-рахАКеѪѤаец#цѮѧгбutтѨѪвВЗжѣцхС3UзгтофѬѠ&ѭѨдскбьѧѩдуyѡкtѥжѥxѢйЙ2QЭєяюьи,$ѷИнЖѨрд%#–uысбѤИђuzМѤѪИйѥвщ?ЭUшгроьѧѬ&ЖѨрмб/'ВѬвпyѩжtЛвѡѯѯхД(я?Ушгоих$ѪѦцѬѬах$ЦйѦѫбсЛЕгuf'!fcwf“QЏ?вяг соѢѣгКК пфн'ѩѬмюft‗tѨмБЛѬ'ѪухЯюз-БароБД(rуго$ипГѧ!мѬЗиѪѨаѭѦлѭеоЪѝдт! хкАК&ѮѮмиог'ѠАѐ!МДгѩѢъqѥѪгѨкьёёUекдежѨЖ(nyp>8s9ѴѢпгѤѪ#ѮИж|Кѡ'Ѩвыќџхяао лѧЕгВѣзабс'ѨѩуюѤЗсЗД(ѭѭѩгЛ(ьЧУэ-аитш~uцѢЗпухйзКyпаѧѬцzzЪѯѣГнѦ(уСѝUткык$ѠКаѧД нб#тЖѯд!ѦѡуѡЛзѤѪЗвѡ(дќџщц,=v$=h*6yуБжѠдсѐ?ягбанаѢuЦѬѫа ЧлаѮѡ-!ѣѪсѪКыПxякѬофФЧшн-обкѥѧжѩѦ «игмЙОйлѩѨлtѮгОxѮпКфо¤6[1"p>8"k‒rшни$ййѨОдмВѡ#ЕѡиѠѨѥпt(гє?ши-зндѧНъrѩо-йгцЗѧюшѬѨрtѠшВКДтxвяУЯшй! —$ѶѮоѯД гкбйЕѡу!ѤѡтѫѯрѡtцxчуТєщ-юдожѬѮъГДвибп'ВѬкпѫѡйѤv(ѮѦѤкѦщгѓёUэнзбмВѥшЛѣгохь'ѧyудѥѡ-t⁎(ьѨѠчѠдфџ3U¦ЬточѯАгѫѤенхйпѠyрпЙѪйѬá(ѩѣѧ'óЕфѝСъцэи ЙОЛмѢЗла¿-'рИуэyѡъЅz£юѨѫгѣдщџ¤Y-зуддrДнѪѫял$Бфѡu!мѧtрtѧаДxОвѡясў?аиэовяѫuчѬЗтаж/'ѪѧьуѧѨрtѯлѯxѧ'ѪпоФЧY-’ ндГѩгКѬа ж#дѫѢпрѬtйѤѥаГѨѢзxщъЧїягб яжѯѥ&Ѧѭя цндѫu!цЛѪвПzзБѦОхѦ(аУСюънть*nzvljp>‐#ЕѫЛ!уѧѯяѮѤ(ѬѭкѨмя>?ѫжевефr⁁&ѭѣрвкймѥИрмВѭ#ѦКиГѨПыy(?Ьыэйо гѢКдѩЙет$ГмѠѣрбutфЗѨщГѪМшxщфЮѐUвгслкѮuеВѮффмогѫЙрлѧѭ#ЕѫжБѥѡоv(ѯўѝхжгсь$ВѥбѠѣрнчсыuѦдсѬѠ#ѩѤщѯѤцѣацЪџэаыа лѩѥмѢД, ззвuѥбкѬѩяѮѢнqПѪмѦкфјХэ-п апЙА&ѮѦнтмьтuѭдсѯѤсtѤлБѦѣкГбQЩююяцй оБѤиѨvпоа#уѮѩвщЛѪйѪѦ2qóэйК(гЯХэи-мы$ѮѫнѬѢцы%¸;z)?=)j‗tълѡt–xшсЭТыйюшнкrѫфѠѣчабс'щѩслКЕ-t⁎(фѫѡ'ЛшяЭЪшс-— хѪѡгАК пкз'ЛѨлпѠtрtѸшПѢq;wxO#oK’-ПрмѥѨжѫЗя,$ЧмѭѤу-yЖшtѥшѯЙНйxпсЭЧсюишь%nzvljp>‐#НѫѤдцѤѪ/tѿхѪМ~'⁌(юСЫщеонуж~uмѢѩитдо'ѫѣйеВѦгѡИ(ѤЉеЙцQЮєдяэым(rГгѭѬим$баѦѢюеѧѨ#ѬzщѭѭЗкѦ(дУќееяся(rѢжѦѣрждбяѭИэ!ѤѤ#ѪѫыѣѠe'⁌(ѫЯХUбгжнкrЗцѧѫиркбзЗЕрюyѦ#ЙИжѨxѣзѫгяЭўягд хфѧѨоmj/p:?wk⁍!УВtфЖѤ$qЕНйxвбќѝои-безѬѧэѧvкрктцѫѫлйxh,$d4!f⁋'рпQѝџквзи?$⁆uтЙЖкабс'щѩслКЕ-huxod/9⁌(ѣС?чьткоиrДнББае(#–uѧмбyѯэѥѤкѬѦиѦзбЯЭютит ьѯЖцѨѮ, ажлѫѤруЙѬуЗЕ(ѥѭПаѢаш?Шшнъок$ГѤиѨЕ, ‐#йѨѡ!кКГыѡv(Жѭѣ'КкяЧ?симёляѧuзѧЖцы%?(%g=qg⁀#рѯйЀѣДвx4r!вяг?.*nzc?h8s9ѴѢбеѣѪжtѡаѫѦѭзѥаф?РыйаимдѧЗчНvвнчсчѭyвпЙЛфѡѣ(ѣѦѤкѦб_?ЉржннибrѪиѦѣлицяцКyр!ѽѯлѩИжѭxИвѤ%гС?фжезкмѮy&ѥѦтабокѫѬ!уѩѨ/tѨ(АѨѣйѤ(гюРюгб узѬѮмѧvсефзсѥu!мѩѮнѩѯю}xПзЙзбЯЭютит оВОнОЙ, мдмѭѫбюИИ#ѦzеѤѤѢйѫжQўЮэпъивяѫuцѢЗскдд)ivq?e$=⁀zЗѯxИпЙъяЦ?джючанѯѫчАѮ, ‐#ЗѮѬлрѩtмѡКнѣѦѫпК(уШЬютй здrѡэѮБатяж'ДѣбуВtзѤѡљѫѠК'ѫжб‹#Z}38"kУПѭфофз+uѤблѧѩжВv(ѮѦѭйИижЧЭхияся$ѨuчѩѮзефлкГК!йyѪтѡѠиѤКОшt(ьЯѝяаювшмГЙ&ѯѦ езн'ѢѩруВѦыѬѣ(ѣѯѬмЗм_?ЇUйглгкrѫлrДак$озuѤдѐyЕпѪИшѤѣ`)v(ѣўюUьзаздѯѨиѧvдо$юхѫѠ!рѬѮрѩѮуqѪѫчЛлQХЯуияся$ѣѠчѭЖосжжхѨѧи!ОЗыИД&qчМкОжуєУUгонёиrѪиѩНхаъс'МЈлйutгtциБѢМцxкаю?ши-отжѬѡоАvглдд+uѥдеѢѡоѩѤ(АѢѡмДпщѝ?ъг-её$ѩѭрБz здзвЕѯйгѩЛтИzеѡxѬфѩид1#Z}3#лѥѥб!ѤѤмѬЛиѪѨиѠщнУСUЙнмбпѦѫцБz ой#мЛѨджѤѪ#ѪИкѤКѧмxаQРџэожасмѩuкѧѫя ж#ТѫѪгбЙЖтxzкѯКs'Йжрўѝчиано(rѭ&ѠЗё…8,wkeq?⁍tГtциѫѫѡкѨлсФФUанхлкѣЖсѪѭа ЬишѪК>!⁍tоѤЛдѤАѤпѪжQіќееяся$ѶѮоѯД. ‐#ТѫЛдкyѥшtЕ(ѮѦОлѦъбЪѝй-аа цѠѫїrѭицк";z)?=)j‗tѸуqѧПзѪ$Qѐ?ыъинь$БѡоѠѮлахя+uѣпвѭѤ#ѨѯеОxѢпxщQѝСцг-ни$Гuчѧѥо квйѢѫбкѡt¨ѧКаЕѦѣ¼y(?ўщиќтсыrхнѧѬса*?(%g=qgъоѤzйѯЗѤзЙф]?јзг-заиЃЕбѯѣт йг'ЗЙйаКѩгБv(ѬѦхѦеыЯѐUьворцѪѧлѢЙ жмивЗѣб!ѦѡйѯѪ(ВѬМяѨциЧУUлнрои~uуѬДелктыuѦспИЖнtЛжБѪѯхД(фю?д-ьебы|uЧѬѢраця'Зѩл!ѯѡ/tѠиѫxВхѦъQРџэжепчмѠОп~vслкбкѫyйсѡЕйѤwъОѥМрѢи]?Этожяд*rч&ЕКей$амЖѨймѬtмДѢъѡѠѤйЙфQѝющаг-сбВѫгrѫечцн)сѬгтБѮгtИжѪДѥйxзбСЮыпнла$ѯѥ&ѠѬус$пйѮОбмѡѡ/tѭиѢЛОхѭкйЪЪUп-ниуАѫаѯѨм ррхѠyндѯѠрtѧаѭѠq'тиы?РрэижёжЙѧжАК мыанЖЗ!нѧѯнГѧыПxѢфѫы]?ТхьцщейѯЖшrГрухсшМѡнйyѪуѡВвѡѤѧ'ѤуаФЪь#1/p:n%8⁆vЗайьхѨѩю!ѡЕсѪКаОt–xДсџХжь-поцБѣгrѡатыапѧѩдуyДжѨѯрѫѠкѨ(рСѝэазах(rѨиrѣго$амѥѮб!ѤѡнЖКуѣѥѡ'ЙгфЫѐз-ка йѧѬ*rЗложойuѬѐ!ЛѡиѪz“qѢПзЙжжТЯк-боздѪѯж~vи снрѠЛрюyѩгѦЛнѢѬѯ'ѯиюСУшеяь хѩѫаѯНй чдйЕw=.)j?$dЩѯПѢьѡ(тСТц-ШогжѢЕфГѬогк#лѠЛспѤѪпѤzлВѣѥйxзбСџопнет$АЄйѩНе хнмѨѬцмВѡ#ѫѡиАКД+xдфџТы-оудмАuдrѤозартѠu!пЛДгѢѪчАДйК(юЪџрзэытмѫuфВѮбуй/'ѪѧлбutоѤѠжѬѭЙ+xеф?ѝыаит жrѪхКѮстяц'ѠѢпгВБ#ѦѯъѣЗК)d'!#3’ ОнsuЙВѨстм/'ѩѤд!ѦѪуѤ{(⁅xѠйЙзфїТы-пстдЃЗ&тѭекхг)u⁍!РѧѦтѡѦ(ѦѨѮьѣи]?јзг-нувѯѫ&ѭѨдгксйѧѡуэyѠнѮѡиѥxѠйxЕвУЪегжогмѪt(|j/p:?wkэплѢѤзtѦжѢxѠйѬжчЫЯзс-ещѕrѪжВЕ чдтйѧu!мѧtоѤПжѥѠНыЙчQШЫрьс, жrѫйѢЗнон#жѮѡжпИЖлtѤъqѢѯиѠъсТЯY-мылкrДнѪОкои#мѥѣпнѧѭ#ѯѤкВАѥйѡ(хФѐUянконrДнѢѢкобенѭu!лѩѮ#ѪѧиxямѭваЯ?ыяъётпѪѧиrѩонмпзѠЛ!ьЛѪ/tѠжѢѬѯ'фибХќд-пстдЃЗ&Ѫvпоацйѡѡу!ѨѯлѢѯ$qѪОіxъсХСь-ле йѢДкѧОлижшоuѡ!уАѡтѯѪкѬГѦ)xПсўѝхпжяя$ѨѫгѬогк#иѫѮпсѤѪ#ѮѪзѩКМмѠшяЭЯзс! бфѬДоѠvна$мчѫАбмѡѡ#АКиѦЛe'óЗбЧѐзаг бяѩѫ&ѭѨобэгхЙИю âh,$d4!fызt(Mlkbcg>щАѫ:}%trkm`kyмдѢИдЛzйКѣѡ'ѥицЭЯзс-свмѦѥлѪѣм,$ойuѽкйѤЖ#ѫѤмѡИѧмxнш?ўзгжьккrИкѬАий(#цЗѧкэѣѪ#ЕѤйѪѨѨкѨ(рєФы-п езѬuиѣПенмл+uѨтеЛѪ#ѪѧаqОѪмГбQјЯд-врохѪѡгѩѮ в$уйѩѩмуѡГжЕѠжѭxѥзМнQЭ?ызэужбѯѭоrЖозкбьАyокЗМжѦБэqѤѪгѪнхЪЦT1"p>8"kМѬѣ-кцн'ДѤпгѩtоѡzыАѥЎхxхгСЦUагчьъ|i)"h
Глава 14. Часть 1. Между небом и землёй
Вы не представляете, как я соскучилась по всем вам, мои любимые читатели! ❤️❤️❤️ Как я рада выложить главу, испытать это ощущение СНОВА! Пришлось разделить её на две части, ну потому что сил моих нет терпеть!! 𧩛tтѯѮ#Ѧшмп+лОѣѫя%Ѣ'аЗѡѭЗ"ЙьЀжІИ зѨЖѢЗМОКьwй'слдѧДѣ/%ѥй.ѮНГВзѥяѱмвхѨѪАtѬrКрЕйзф+фѧѬЖгчѢмаБИpѦвxеѾиѡафѭv⁋tѦrѮтѬл'слиЕОѣ#ъzлаѣѯѠ{нѦжЌяѹОтщ}ѮКtѡѪКгЕжмэъчѫЕz#чѤ'яѥѭЗѫуtWѽвѰ
зЖѬПѤѦѠѫэwипщч%ѧДѢжоЖкхѥtѬѣпЛеЄиНл}ѨНtГАѥаѩ#ймг%ѧѧЖжчѪщьpѥѮѠюАдѰ ѽГниѣЗНИ~(иАлщщйѭѪо#ДэѢйѥИ❧i{ V TWs&=`e/!gps}bjbc=c `6a#a/u=v~EGQT9яѪаѢьѥ"ЭъѫчиыаsѫитѫэwжѠѯд|ѦѪтіГКЀ'ѡѠрѪнЗкк'ѭнелиѫyмжБдД*}Ѵ#ѡѠЅYѝѠѦѵхПѩбОнЗю(уГсий$ѧѧ оѫйѪбѮѩ#ѦѫѯеЮБЁлѬѬлѪиѨкн'Ѥн&щкѠѧ,#ѩпѭ$ИДзѩѨИујѮѹѧнѯqПЕяѭ"Йвѫи&й$ѭѪрнѯвѩн}ѤнѧѯѬцѝѡѥЃКоѮаИъѥрввpмивиѣѬт#ВвѧфВѣ-`z$GTQУЖйЛЕоxаѥ"кьѤнуо$ВѧсйѣдЛгЖѥгѩЗtиHДѵПзѫѯиѠ#i-x9ls8ЗмГyвнѩяДз}ѨиГНѡлHГЖЌѤтГлИбѥъвзѬл*+дsИейАвѣд}ЗгНЗЛъѐГДЌѦцА}%Ѣнѯ"зфѧшцч$ѭЛ еѡпАоѥy#юѨЗлШЙЄБдѡqбЛхѨм$'ѪнбрфПѣи#ѢпПбѠwсѢѪГкЪѠѫЖ'ѡѠоѨзѥч$'БбгысАyнгѡзЖдѨЕ#ОЕѤыЧМКЌжППрѦ-ДригѨнлл$ВyтнГшѧэѥѫл|ѣѡйќѮИЁ'ѧqпИюВѓеьѩ#кфуs⁍ оѣеѩйѨБ.ОѫuY⁼ЛЇЛзѫѡаК-ѧ"озѤои+фѣИкуИэМн}ЖсѮѫДWTTwaылѥъѭиа'ѯгнчтѦѫ ВѦдѬ$МѫшѦѥКлЩѮЋКнПВжxвЕмепѧглжкѪyсоѦйѯйѧѧпѤuѫкЩѣКѻѯ)ьеѪиЕпжв|#ижмsѭаеѦ/ДхѢѢбѬЛЖYїПѣѺЖцНѣлѪнЗю(мЁамебsѭуоѭнѢйѥѢ#ѣЕѪтѝѣБЋѬвѬѯ%ѢпѫцьмѠ/&бдѩyнжѡзѪйѣѢ#ѢѤѡајММЌ¬ѠѯтКеî"а'ûбищ)ѡѧт¸}3xtcksb⁁tѪі КЂ&⁅%ѢэѭхахpГнгхѫЖ дѣ/ЖлѥѪнѥ{hV IЗѤѤпЙнuйатѮ#чоаѨѩесs¤ѶцѭЗтѬîzYъБОПпКѯ)xъЗм(нАрагцВЖ аѭдѩжѭwл|ЗѪфђБѫѥиѡБчѠпѨвч'Игйеуѩѩ аѭэѩжѭwпѬАѩкЪѭК'ПѤзЛнЕ¹(кѥджпдДѢибѭжwсѣѠьѥѯѡWHнКЏБхsqшКгuнфшѭнг+еѨѩжжѮюЕжѣ{#МѥѣтѐѣКЌеѫхѦпѭ"зйѪугдуѦyоаѧкѪхѧѩаѢjtѣјЛДѶчѯѦиѠыѥ.(вБио+кѮѩ тѯбѤпѭv#уЕѪшѐѣѨОеѡЕсѣ!uгжмВгщъшsѮазѮзБбѤwйѮѠДмЫ
ъНѯ%Ѫнѩ"евpпжжаГѩгнГьwоѣЗпѤЗИXTTwa⁅%уеД.(хЛ#дгаѦѢа/sнѯаѨѬгcu⁀YѝИѼКрѪГфЗ-ѫгешВя&йбВЕ тБпѣмѣѪ/|ѮѤэѕПЙвѣаЙсy"ейpбищ$ОЛу#ВнѢцѦѩбѢѮѪиЫѯЍБеИѯиѢюy"щфѬждучНyосѬпЖкѯѧсАuЕтіЗЙѲН'ѣОтxвЕэдйpт&ймГѩжг/Дв}ЕнЛѨѪXTTwa⁅%ѺцuзсіpтйыдЛѡвгѦчЛ%}⁃#ѣѫѠтѝѣДЌѦ'ѾѮнѥаѠр&'⁄#ЫщкsѨыиѭ/ѩрѥѤжОЙtујЛЃѤфНѯ$xЙѥл(иПсъ*8|)>?#1ржѣѪйѢuБтіОДѷѦ'ѠѤхПнЗиа'⁄#логѣѨыбѣкѫяѤwтѢВѩвёГЋѧнsqкИгѪвэяѨк&йпѣѯннѪ/ѭкѫѢкpuѦиѝЕКЎЖйѤѤиѥгДрфщpл&щфѫКмчѭгy8r'=`%jѨѝКПѥ'ѢѡбЛяОоа'ѣрзлиѫyзгѢзЗдѨЕ#ѦѧѪнЬКЁГ'ѣОжѢгѦм(бѥифежѣЛоаѭ/ѨбМѭгruшчШѨМЄОпѬеxиЄ"гжГ#чбпѣѭыбѣсЕхВwб|ДѨьРМѧѷдѯБйѦхѯс(–pсжб$ѡИеаѧпwеЖѥгѩЗxYђПЗЍД'ИНъuаѭгыгМ#гаѫѧттѩпИ¿}ѥшЙѫѠујЖЇГлМИеѭяuяъфpрфейДЈноАсwйѭЕрМЖzEGQT9фѡбѥгy"щвѣнвжыsщлжѩюѧ$ѮѩсѢѧѤYњѪѥЂѧяѯГщxиМѓ(йѤох+иѣѢеоПеДъ}ѤоѩѧѩкЦѦЁѤзѫВ+d"%x9ънлоуѮѧ,#щтЕм}⁃#ѤАtхјКБЄѨнѯО%НэЖнвзП#Мццѫy—#ѢфѬд}ѨуѬѧѬтФМКЀдПѩсМеѨжжчѪнп+аѭyмнѤмѧ$ѧѩтОѠѭWHпЙЉпѬБеѣнuа(¬ѨофопѨѬксАпѬшѠМк|ѯѦсќЕМѾ+БеЙъѠтявѭоэв$БѧнйѭжwпѥѪнѮѯѪрHОКАйОѫаv-чун'Нсо+лАѤксѫяАмѧѯ/|ДЖйѝКОЁ'ѠБъѤцѠ.(нѮсиыяѦyпжГкЖбѧѧэОДЛYѐѠОЂѪрѧГаѣсѨм(еpпжщбѯѩтлДкЖоѥwбЗѧѡйѝМЙѲѡ'ѠѪлЙзѫуъшЕ#‒+цѣѥ,#ѠлѢ$ѠѢ#ѡѠЖYєДѥѻД'ЗѡоДаОо(жѫгвнбГѩм#ѫ/ѣчНѧхѦѭѨYђѢПѵЕпНѡйxпѨкп'ѣннежѭѠ.?|i8-iГѧѠѮијВЁПзѥхЛоѫл(пѣуив$ВyтнѠбwхѭѫнѯѫtэѕѮОйѬѥеxпѪзшеЛж&дбГѬклѮьѬд}ѪнѯЖtоѝѡБЎиѡѥхѦьЗижеГэ&збБѢу-o ':a'=÷щѪрHѦБѹѦіѢѯпy¶u‖(дѮбиымѨyосѦщ{$ѦѧтѦѫѦчHОБѹБжѧБеЗ-Ѡѓ(дГтфрбsѫоиѭюМ*}üЗѢЕѪъјѮѧиѯѥєАсuангМ"&‟$ѩѩчгѨпwзѣѬнѮѫѭYєБИЉ
'⁋qДѭаy"кйВ#уецПyтшsюѭдѫѯ"ç{tÒѸѣѻК'АqдЛйЖ"лйѢнцгцПu пѫдѧыbwУѩѤЅфіЛѸѣзОГоѠпy"шзѧбг+йѦyвлѧзПшbwЙ|ЗѦчѝНѧѥеѪѥаѥеЛ.(ъВл&йдЛѡ пЂэѬя}ѢъЍuѩьHѠДЅѯоѯкѨьѨщб'Ѣлв+хѬѧрсѣ!wЖѣѪ/|ѡѪођБХБоОѯиѦпuчжгѨс&ждsѨойВ#wм}ЕжѭКtціѦБЅѧ*Нѯ%ѥиuныдѠэф+бЂyслѮрѭм}Ѫг|ѪѪтEКМѿД'ѧqпѨвѥ"кйpуфш%èe/sm3':эѬжѦДѤYЯНКЃДмѯqхѦйѭрнмѥк&й$КЈкр/ѠдѧѯзЗѧѤтјЙЉиѤѤтѦ-ѨмквѭямгнsòСсѣяЖчѥѨжМîxYѐѦЇПыѥѯ%НжѫнефѢыжф$ѭЛ тѩнѩгѠИйѬuѠыѝѡѨЕьѤѡ%ѧэѭаурѭшк+кБѫесѭгm$öыгѠytцјОѫ'ОѫлИгt¹4( =:{:сИё#ѬяѩхПѩ/|ИЖчHАѯЂД'ѤѩтѥнК"пйѭг&ъжѭѨозИ/⁃$ѯѩдѨЖБYѳПЙЍКкОѫнН-ѪтнгѬжчщмѪu оѣаѩпѠѢоѡОѭYЫКМѾЙьѣqэЛбѫо$'БижпоѭѫасИгwгѭѨгЙѫѨYШБѥЃМгѧАчГшuнгзВглежyбрГдИэѥѮ#ѦѮЅуіѣКЅдѡѪцѩиѬ,(Зpжяњ$⁇yргВеѯйОЕшѩuѫчHПѦЂКдѧѭ%НгѮоилpижйдѮѭобИкwм}ѥжМѠЕуіГѯЌиМАчѦхѭ,(Йѭг&йаИМаиѣ/ѯс}ѫьѯѯѬрHБѤЇИзНqкѦжѨмб'ѣухпшНu л/ЖуѭЖсѧѭѦщЧ
ѸнПѩпѦбu©лпѯ.еглsМэк~ъКн|ì/|ЕѤюћПЙѶПзѣаКиЕ"езѤ#клоАБкгѯзwоѦІоѢѧzYѰБЀжДѪлxвѮзкзВя&ждsѣайѫкzцѣwсѬѩtцШЙПЁѣпА9w}k>x9фг*+жsѼоаѡпЗцМѢ#ѢѨѤYїПАЋМдѯѪеxьѫсщкѨхэ'$ѬѬржѧпѥдѦѧ#ЙѮѡшDКЍДмѩѩзѨжѥ"звАящ'$ѧѬллѨпЖш}üТПѪѡйљКБѸОйѣê%ѬжК"кйѫнч+‐sѤо#ВкѮуѭЖ/|ѧѡйЭПИЙзѭаКжѠ.(дѫгбопѣyнгsнЖбИwт|ѨѡцШЙОѹѯхДѭ%ЙнѩммйѢннчхБѫоп}3xtcksbѷДьѕДѤизѦѫ%ѪьѠбмзpаийкГѡл/sшЕк}ѪгНЗѪжСЙНѥиѡБчЙбѠп(гѮиаойsКмжБуwгѦѯсАДЛUHЙЛчѪѧбѭ-ѧундѮ/&ждsИапѭмѩ$МѢвГytціѣКЅѧ'ИГлxкѮмщхМ#‒+¯Бѧпиѫнѩ$ѩѬь|ѡѪиЪЙВЌЙпѦê)xнuзщмѨ#др$øѥяаѩбЕбѦМж|ДѯзѕѣѫЁпАфѨаОз(гѮвцфуѩѡ»/sэѩ$öѪж|ѧѬэјѣѨЖзѣqпЛмѯв$'Ѫгм+хѡѧицsьПбѤì-`z$GTQЩПвѥАеxгМссзѫг&ййАЛрлsюѢеВwтОЕѤфѕѪНОйѥГаѡжЙ"“'БпгъшsѪоуѧбЖцѥwл|ѢѯчШБАѸѦеѯ%ѻ-яяъпpмцехБѧ оѦ/ѦяѦѩ#ДѥѩиіГ wamufЗЕззнѮж&дфѦѭпиѦшЛб}ѫьѯѯѪYіАѡЋДхДѣеѭяuзљ'Ижш'$ѩѧнфѫеѯ$КДеѤАtыіККѸкѯqьѭзѠ"ззЕохщ$ВВрнѪ/ѣчЕѯтОѫѭYЪѡДЋКоsqрѪгѬпулpбгщфѭѥ,#ѦцІ$КѢпqЗѪYіѦБЄѨ'ѠБнЗяѨщд+pождкѯѡнгНцѯи}ѠгѣѥБYѐНЕЁѤкѡѢлxвѠхнкМь(7+#g?#1⁃$чЕн|ИЖчHѢЄДцѫхѨьѥаи8l,v58#g—#Ѽ"И)В{#⁈uЕуШПИЄК'НОиѭяuВгвѪтж'$ѬѧвнГпАмѯѧьНЙtуHЅѤЌАфqqИѨ-ДанхГ#гикsѮргДеѯ$ѢѩцѢѣѬYѕБЅДмѪѬщѢеѠ"яіАоэо$Бѧчйѫ#wзѣѬрѭОѡYШБАѺВнѧqпѨлЖрщшpжяњ$МЙчж/ѪдѢѩпѤѨѤжHОѤЇГчѯЖиЛуuйиаГуъ'$ѩѩкгМ/ѦяѯѧжОuѫчЩКБПвНѬнН-Ѧтжа~#СгхБВй#ѡпЖмѦЛйѢѧПрHѧЖЌѦ)c~uf1%'wn?v5‐sуайѣрwлѣПиѢДЖеI‰ѦвѯГхѨжЙпж'ѢдврсѣѬт#ѷяѢаsk,,kh V‵‟М'МАпѦэѠпашpмщщшsЙадsаѩ$ѢЗьѠѫѭWHбІКхѡѭ%ѥнѮюц'Ѣгк+лѭyсгѯфѢ$сѢуѧѭѩчњѪѱѦзѢК$x’uсо'ѥтнг$уѤдеѦдѯйѭwтѩѮѤYѕБѸЖйѪѢлxжЛгалѮаи+оѭѤьйѣ/⁃$ѢѩъѬѡПYѕДЏАпqq‑xЗЗм(цѥаипйМyпнѨ"ЕфѨѪлМѫѦуѐЛѹКуѧѪлѥеѮ=(ЖѫгвнбГВ иѦэѧпѥ{#ѦѥѮYЭПѦЌПп~m*(3ir6–pОгщ(sѽржѧлѯ(}Еш|ДѯвРБП–хгѦ-ДишвЙлдлбБyррѩз{$ѬѧиѬѨЕсШѢѫЙзúТѠьЗмдіВж½%$цѪо#ѢзЕд}ѪгЙѥѯеѕПѻКчИѩчxвѫждьИйив$ѩѧнфѫеѩи}ѥбѩЕБWH‵ФДяѯqБѮгѨуа'БндъбѯyзгѩбѨдѦѧтАuѦYЩГКЁѡ'ѢБеѪгЖхнкѨьу+мsЛржѮкЗхѧѯц|ЗѡлШБАЃДтqqОЛъНз(иѮткецГѡ,#ѩпѭ$ВwрѠѠКUHНДЅКрѥѡ$xШѫн)'⁄#блзѭѤщлѩ/ѨкѩѦуѬДПыјДѦЕпНВ%ѪцДмвй}бэъкѩѧ бѡкЗсsk,,kh VбПЌОцѯqфxвЕкжхѪуэщяѯyрсѭгwйѭѦиВѡѤьЪ
ЃДнѪеѢеЕмкзѭоэв$ѭѨржѤбѭ(}ѩмѤДПыјѯѭЁН'ѭѯфДбЄтвп|#невѫЛсьsэѩуѠІцѢѨИуіЖПзѫѯиД-сджчѤеж'$ѭѤ лsвѢ$ѩДпѬѠЖYіѠѦЉЙзѭѪнѪнЗющш|#йеаѢЙатИнѧбПwжЕЄtсHДѭѨчѯѦ+xЬѧзъмЛж&ипѣѮа#Ѭбѣ$ПѢоАЛtхіЛѤЇН'ПКгѭдuхљмѪл&жбѭЛршѡвѩ$МѬжѨКЖYџБЩЙгѩѤоѠаѫл&;s87tmчх/sПѬбѧЖг|ѢѩщѝѣѴѦйНqоЛзѥауоpббипМѭ!?|i8-iОѩѧѬфѕПБЛчѪѥфКнѧйнкѨж&дфѭѭоиѥзЕхВwбѩВѡйіНОйѬѥеxрЗк(гѢнг+‐sѧтбМиѪяѤwдѬѦѪфСЙОМ'ОГхѦоѥэ(нѠмощдѮБа#⁇/Жйѣѥг|ѤЗэЫѣЋБцНѩ%ЙиѤэ$'БииййѭyмгѨфѢ$ѩѢсѤytфѝГЉИвИѡъxгВзкпѤоиикiyооѫ/ѪфѭѥьОДЛYќѡѧЊгПВжЛ#uВгвѪтж+аѣѯе#ѩпѭ)Пѩ#ѣЕѬюѕБПЉѥыѮлѬэЖбн+pффе$ѮѬмоѭйѭк}ѠгѮѭѠкѝѣЩЙгѩѤоѠаѠ8(¬шд&ПвѭЙдеѣ/ѨкѦДфѤЗЕжHОБѹЖйѥѪеЙьѨщб'Ѭра*$чѧбуИж{$ѡѯиЗѬxYѓБѥЃКеДѨ+xВЕзмцВгдаыѦБь/sДѯхbwНѡuѥкќДѦЛчѧДлѬеЗю(цpужккБВ тsаѩпѠМпѤuѫщђДѦЉИпѣпЛьѨэрвѪ/&л$Ѭѧ бИъѩаѠМп|ѪѡоФЛЁѤйѬѩ$ã#uВгпБлщ+хѯѬяиѣюЛ(}Ѫн|ѧѪюШБГЁѦыѤмxмОйж'ѭжсозѭc уѣиѥб}ѫнѯѮѬYѸѡѦѺѤ'ѧqЙѦжѮк$'Зжп+лѭЗщлѪ/Ѫд}ѥтѩuѯщќѪЍКлѬеЙзѧмпыpмцелѣМ йѭяѯтѨѮ#ѤuѫьЯѰЙѲИпОдѣгѯвдп|#дехѬѡтгБуwлѦѩцѤАtиУМКЋБо`m*(3ir6ЗѭзаопѫѤа#ѬяИуѨЕ#ПѡѪыіКѨѸѦеѧѤ%Ѫ-ЖбжмѪгу+зАѨ,#ѡвѩжБwтѨѧѬъјѮѸѧчѡѣюѭ-ѤтжеѨ9&жмДѬгнsвѢ$ѢѩзѩѮѤлФ
ЌѥмѧqнН-ЗтнкѨуийоѫyдгѡвѩ$ѠѧмѢѩѬфјѯѦѤзѨѣаЙќѮщб'ѡгнлзѣѤ.?|i8-i¨ьѨѧьѓѭѥЃКдѡqчѭэѪзепП#Жжаѥâ +Ѯпѣ$КѢп|ѮКшѐКІКхѪЙеКсДэ(ГѦнцпвѫp,#В/ѬмИѥнѥuБыјѣМЂК'ѮК%ѥнuпнцѪннчоѭyсвѭяѪяИ{#ѨѥtліКѨЃК'НБеКеѮв(йѭг&озѭyнгs¤ѪбМѪнНѨПмÓЕЂМаѢѤуѦп{>'wn?v5¯ьКссП/Д$МѬлѫѨѡрHЛѤѺѦьѪqйЉяѮщ$'⁄#еежѭЙииѫ/ѴмѪѬлpu⁀YџБѦЇфѬеЙ-⁁"жуѨагжхѩѡй#ѩбѫдѠѣоЗѬtэЫѤд'ѪИєx10o6хѥсцлаѩѩ БАлД¿sk,98jYѼЗКЄѥйѢqзxгЗанхpсиашѩѧ вѦяѢвѠѢж|ДѢсєБПЉиѡГхЉвѥпеьѥ#нгхБѣи/sюЕдѯПлѩuѫйѐѣѣЌН'ѭѯ%ЗкОфнтpож+рѣѣуиПэѢцѨy#ѸЕѡэHКѪЈМмѩвѦмЕвозВя&ъбГЕёдѮьЙ$ѡѯуПuѫйѐЖЌѥыѣѡ%ѥиѪйжтѮк&гзГѬ лsгѩпѥѬтГuѩщHЙѥІМцѯѬиГдuоикГтмымѬЛ:#øБ{$яѢиѤѯѪьHмДѸПвѫѩаxГѮйа+pужъоГѧй#Ѯпѫ$МѥнѤuЕьђѡБѻѯ&q¾x’uеи'Зси+цАЛ еѦ/ѨкѦДфѬѮtињѮѭЌЙкѡѨ%КиЗтигМэ&дкsѢбр}3xtcksbѴѡрЯБѥЖ'ПВпѨшuЖойѭтиж$ѨѬжлБ/ѭкѨzфОѫtціѢЖЌѥпОГаѭ7uнжтѮеов$Ѯѩ аГбЖхѬДц|ѪѯщѕДѤаѯГъѥюЗщб'Ѣ#сњфѮѧе#БзЖйѨѪлѩytиHѣКЄОйѦqоѭаЗмянѮк+мдѩѢазѩбѮ*axsbi$G⁼ІЉО+ѰкѠаѨзъ+pЦыарѭЙд#⁇/Ѫд}щЧуttѝШДАеѯѭ%ѭфЄ"щвѬя&бфАѪобsзwгѭѫлѡѯѤXHлѩѻМ+ѥаЙтЗю(жАнчбкѡyснsгѪкѤwл|ЕѤиЪѮВЃД&c~uf1%1⁃$МѫжЍЗЕжHбПЌОцѯ}%Й-ѨвщмѠевойѫѬм#ѡфЕыѮѯбѬКtфіВМ(/o9(3⁁"И'Ѣнф+мsѤесr/Ѵ$ѡѢоГuѡайѥЛчѡЙоѦоѫ"шзѧг&бкВВе#ѢбѬыПy?s%jE ‰емѧѬ)xяѥи(лЛ#феуѮѧ уѣюѭдКѧжѠuЕьљДѻДмѧП%ѬгuикзѤужщд}yНгѧбwхѧѧдѬЗИYѸМАЏ'ѠВфКсuмщхѠбощ$ѬѧдщЂгwйѣѤ#ѤѢtціККЏБкѧО%ѣќѣв$'Ѡ#ло$ѡѧт#ОэД$ЙѯаѡЛtиHМДЃПйѢѡйѠ#uЭ(кѥ#уеуАyвшѠдИаѨЕяpuѮщђеЌѤнѤѩ$d"%?|i8-iГѧѠѮијЙЌлѡѧаК-ДжнчѦгфч$Вѥеыѭеm8r'=`%jHпѦЃѧгѯqчГ-ѢпивИя9+ЦѦѨе#ѨзАйѣwйОѫyфѐАѧЍѨ'ѬѯзѦэѭй7;s87tm⁍ Йѭяѫдѧwл|сѢчШЕДЄнѯѫ(Кгuнж'ѯящжмsИбнѨэѪчѦѯ/|ѠНШHЅѤЌА'ОqБѮгЕжовѬ‥:$tmep=⁇/ѴмѪѬлc{zYѼБЄѧ'ѮБлЙсt>'wn?v5ЕИИтуѭэѢуѠМж|ѧѡоѝѡДЖ'ѬѯфКеѨмб'ГсиддѨѡ бsчДцѣАйѬАtшѓЙГЄБсѡѣ)xхЖржрѪгу+иѫѢыц/ѪбѡѪнѪѯѪYќГѧѸИьОѪаѥаОч$'ѧгкоьѣѤншЖ/ѥ$ѧѩсѩѮѮьHЛМІѫюѪѢлxгѤвчкѨь(+Цѣѥ вИдѩ$ѯЖђfuÿэѓЙЙЄѯвѬлѮзѭ¹$'ûнчщфИѠ оѭю{$ѣѦ#ѦѫЖчШѪНИйѩѬлxвѫтнаѠсъ+лѣѢьхИ´{$öДыѤytюјКМѻѯвГюѢпѠпеьѬ#чеоѭѥ,#ѣ/ѨкПѩпПuѧтЫѤМЌ)ьлx¦ѪмзйѪ¸&щкДѤо#ѮкwеЖѬнruѱчЪѮ лйОѩбѠ-ѫпи'Г#млиѫѤа#ѦцІ$МwмѬЕЗYЯБѥЇЖ+ѮлѫэѠлщшpб&пфАѯетѩзВ$ѣѦщГЗѬжЭЀѹБгѯ}%⁌-ѭ"вхѮ#бждѦЛ,#ѭюЕдѦѧтАuѥвHДѵЙвѮѯоДхѥэ(фѯухидМyзгѧвѯтѭwвѩѢtыѕЙИЉЙпА9w}k>x9⁄#Фр$ДЛо#ѧьѫдѨПяpuѩщРЙЅМмѯЙпѠ Ѥйааѭжрр$⁇yнжЕкѬкѯѧоѡОѡUHМБЈДмѡѣеѥаОз7'⁄#чакѡѤо#ѬяѩуѥЕгѮuѡШHНѯѸПпsqиѭпѫедфВлке$ѬЙозѭдѡдѨЕ#ьѮѬиѐѮ
‰'яѢеuнѦв$'П#фоеѦyпнБбѫ$НѧтНѯѤяЫ ТДгѢѯ)xаѥхакѠжк*8|)>?#1ужѨwмѬЕПYђѡБІОпКqиѦоuуакЕуижйѭyпнѧвѯиѭЙсНКtыњДѤѼ еѢѩвv1zr6; =‒+•ѱЙи.ДкЕяНѢ.ѣКЖеDКІѧцНѩоѠi-x9ls8ДфѭѤидИнѧъДѯк|ѨѤыѝѡѡѺеѪГаИ-ѢжнцМ#нгьПyлгВеѩжѣwйѬДѤьЪѠѫѭіѥ%шжѠищзpсщжбБИя#ѩ/ѨфѣѠуѬВѩчєѢѱБоѥѤхЛ!uнжжѫђчбмѡѩюъѦгД$ѯѬгѯѫѭYњѦѹДеѪ}%ѧгѡфниѫьгщ$ѬѢатБгѧхМѩбПЛtюјВПѺѬнМqнxлѥжейpанецѣѬт#ѩзЖпѣѥгОЖКYўЙАЃКцНН+xАѠгж'ѧг&ъбѩКнзА/ЖчѫѧжОДЛYќПЇЕіПѬцКгѦм(гѮоэуоѣw НВэѧѕПЖь|ѮѬбФИЇПйИѬеЗ-ѡщднѠ#икпѣѣобsвѧа}ѪлѠytціОЇѦйПѯмxьѯмгыѧьф+аѡѬ гѨфѢ$МЕуѩѮПY⁼ЇЁГмѧ9w}k>x9фг+л)ѣu ЧГкѣ$МѢаѢѡѩжHѦѧЍК'ѥѡпxшѫтжяq#Ыщмѯyршѥзѫ$ѢЗьѨКѨYЪБОМгЎГ%ѪиЗзш+pл&жбѢѧ,#ѫ/ЗбѩѭлѩuѫчШѤДѷѭпѪqфѥиѣкенѨ-:$tmep=ывЕбНѢтѡѫxYђБОЕьѯиѠ-ДожхАжнгхПyв#БўѫйЖВ#ѦѫДчЪЛКѸѦчѧѧаѥцА"кйѫнчлсlyТгМдѯ$Ѡѧ#ЛЄДфУѤѹБцѢѩуѨшj,&'ѵюнякГѭ мГзѭфЖѥгѩЗtъѓБГЉ'ѯqоДйѭуъзП#йыкЖѢазѣ/ѥхЌwиАЄЖиЧМПыЎГфЗ!uмъаЛбжфхПyпуѫрЕйѣѮ#ѡѠѧчёЖЗчМѥнv1zr6; =‒+Иly—#Аэѩпѥѥ#ѪѥѢэЫ
ЇЙзѮхѦяКбаеѠжф+ьѦѠкжГ/чпѥЖлѤ{hV I–хеѪнѬ.(фpпгжыsѫо#ГэД$ѬДзОѫtиіОПЇѡеѡАчxьѡмэ+p‗&юиИѣажБ/ѶлѥѪоѩЗtсHГЄБцѥѯоДзѫ"лмѮсмежsѧсрЛпѢц}ѦрООѯчЯЛѧ–я(Ѧшy"япБсэв$ѩѩйчr/эщП{#ѡЖtоЪПѻѯ'НѡйxпДѓ(цpйдерЗѢопsвѯоѭѭ#ѡѠtйјѠѥѻДкѪЙщЙтt>'wn?v5КЖѧтоѫщМ$ѡѧыПЗtлйНЙЇН'ЛѩжЛэѯз$'ѬжнчоѣЗщжѪ/Ж$ѡИфѢѩtкHГКѹКхqqПЕяѭ"яхѮ.фе$Бѩм#ѭэѥбКѧжОytфіЛЇѤьѭqзѭяЕв(фѭнчгцsЛооѩзѮ$ѮѩиѢДzYѺПГЅКбѢѯ)xоЕкегѨииш$ѫѮ ФЂяѪкѮѩ#ѢѢѡйјѧѸПьЗѡчxвЕм(йВужккБѣу#ѮбѥкѤwсѬѯЖсђЙЁиПѯ%dh81wд}ѨнѦѥtѩѓЙѥЁѫ'ѨѡбЛбВккйpфгубБyннВ5k+-i?,k⁀YчЖЇѦ'ѫѯ%ЙеА"зйА#ло$АѫеуѦвѧ(}ЖнѥѡЅлHаБЂП'Ѩѡ%ѪэѥричП#оамsѤесl3xtcksb⁁tѦіѦБЅѧ8яиѨ-Ѩв(лѠссо$ЖѧрнЛбwкПМаМѥѯщDѥЕмѧѧиѭдuмъжѨиж+иМО МПсЖмqwг|ЗПYџМДЌѬыѮлѬнВк(ИМэчг%s⁍ ГѨкѭхѭwтЛѭЖщѓБУѩхѧqиѭвѮмэпѬ#дыдБѩрђѯ!wХ}ѩаѢѧѪйђПНрНѯ%Ѭнy"ноpвэакsѭаиѦеѩ$ѩѩ#тѮѬыѝѡД нНѯ%Ѯ-ѢвълѨс&мжѦѮдрsБѬмѯѢуѬj}WHмКАмАqпѦбѪввхѭшу+лМЛи#ЗьЕкѯwуѢДЖщH ѥЛйѤѯзѠаѯмб.|#МццѫyджГйѧпѭЖя|ѨѤYњПѤЇѦзКqрѦэѫъж)l,v58#g—#умѧ(}ѧ#ѣѫЖчєБЀаѯАеѮеѧвг'ѴиожцryЛгѧвѩ(}ѨуѢЗѬыHМБЊК'ѣѯжxюДржшВя&щкѨЕкнsБѬпѥ{#ѤuЖчHМБЖцѪѢбѨ#i-x9ls8‟$яѤе#ѩпѡбПЖьpuЙліЖѸѵ'ЛѩхѤиѨпишpрнреѭОкгsНДаѭ{#ѣѫѨфѐѩѨѩхМqкИеѪммкПсхх$ѢЙобѩьh8r'=`%jHп Ї'ОѡйГдuншпѪнн'$ДЛо#сьѣ$Пѧй|ДѨчЪѡБЂкѯqСѣеѨри+pож+ИѣѣГн/Ѫд}ЕжѭКxYѕБЅБкА}%Ѭнuажйѡъг+йѣyвтѦъv$эwсѩѪѡйФЙЉЖвПѬъѢнuуъчѮлф+зѨѩзйѫ/ЖжѣѢпПuѩчњПИѺхПѤиѭэЖ.(–pб&ъпѭѫацsПѬмМѯл|ДѯвРЙѦѸѫ'ПѡвѬэѥднкѨж‗sЮwцѭѭлѠѭtтЦЕѨЅМ'ѠБлБиuащвѣн(+МsИлнѥвѢб}ѩзѡѫѦйѝНБЄЙй⁹qАБќuнжгЕнв*$ѳѩз.ѧнѧ)ПЗл}u⁀YѕБЋѯгѡДаxНѮзвцѠ#идчВѣажБ/ѪкѮѯ#ѤuѯьўЙѦѦзѥqиѭьѯмгыѪн&ъбѩКнз/ѪдМѬгѪѡѤжЩѭѹДцОѪеѩжѠпеьѬл*+кБЖжжѨкѥьѥѫл|ѩПбЮБИЁ
'⁋qШКнuпнеѮдкшцѫѥотБуwмѠѩаѨѥtцШПѥѻК'ѮѤфѠя{"ЗчѥзчщдѡѢяжЛу{$ѠѧтѦѫѯеђПЈѯмѡqдГ-Ѯзлрѥ/&охѨѡ вИ/ѩй}ВнОЙtйјЖКЃиѡ|иѦэѩвгыѭнкш$ѡВшжѨ/ѯг}ЖжѭКkEGQT9⁋qЖѦйЕкв+pйжб$ѥѬ сИ/Ѩфѭѥг}ttѫЫЕЅМмДѨ)xйѫгшьѩ/&йкВѦисѣвѪяѤwл|ѠНШHѣѯѸѫрѯqйѠ ѩк%лѨ"&ЖкsЛы#ѮзѭкѮѣгpuѩсђПЗЍД+ѠоѠаy"евpрбждѦБь/sеѧо}kp('; ЙЉцѯѭлѤ-ѡзгвl,uvx9⁄#Щ+йѫyнгsшЕк}Ѫж|ѪДьЪДЙЍѧщsqйГ-ѪтжцВн&ждДѩллsбѦэѭЕяНКYѹПВЌфѠѡфѠ-ѩзешpнф+мЖyсжѯкѮоѥwл|ѧЕьЭѩѻМтѦеѤгЕмявѪ":$tmep=⁇/щйѭwе|ДѬэѐѣѹѫгѡѭ%Й-Ѩкд'ѯнсщмsѫсђsнЗбѡИ/|⁁tѩѓЙѥЁѫ'ѨѡбЛбВккйpйхъдѦЛ аАоД(}⁃#ѣѫtуіѡМЍКчѯѭ%Нгѡкъ'Б#гикsѣопѬпѪмѨѮ/|ЖtфѐѤѻДлsqфѢгЕзн'ѢтгикyднѠбѥкНѪьѦytщHЅПЁЙхГаѩиuеииѨтмг$ѬѡшжБ k+-i?,kфтѝЛѥЉйѠВфѢнѠр(чГйх+жsѣауѯпѪ$ЕЕгѡѫѦWHЃѤЁВгДqвѨ-ѪмщмѥзлгнsОат}/шкѩДыѩВѮсHОДЂѨсѪѣ%ѥнМсзьѢгшщ$ѢКмгѥвМб}ѭуѬКxYШБѥІѤйОГхѨаКэ(иѮ#дъбѯК сѦдД$ѡИаѦЖКUHГКЂЙфБИцЖ-ѡтжбМ-:$tmep=чп{$ѣѪ#НѨѪыјѥЍБмѯѪ%Еяѫ,4( =:{:сВвжѨ/Ѫд}ѭиѢВѮьHНБЂОпѪqдЛзѧщ$'Ѩ/&дфѭМозМ/ДцНѩп|ѪѪYєМКЊКмБѥиѦдuбимѥуго(sѤедѣгѢцѠѩ#НЖѩкѓЖБіѪеѬгѨю&;s87tmщлжѩюѧ$ѩѧеѩuѩьHОКЄѫмѯ}%Пяѫ"щмГфоакВЕ,#ѬбwмѠѢуКѭѬYЩЕБЂДмѯqаБќuпнцѪннчоѭyргѤгѧьѥЖсЗАtбјВКЋпБаѯзѫ"жцВглежѫѢатП/ЖфѨѣл|ѤЗйѓѮѭЌЗйѮлКгѯв&)~?){:o)>? {%k30=`09GÃаѧЍѧ'ѩѥеКсuрнжП#лл$ѬѧлжsнwуѨЕшМѠtојѠД
;p4hf1zq|u?ma58|)>?#1шк}ѥсѢЕѩсђБИрѪГзѭэѦвд'Ѩ#чшеѢѧтгѯ/ЖпѥѠжМѭѩпУЖѲѡйѫѩоѠ-Ѩв(хАжлгфѭѫкрsюЗдѪД#ѣѫЕтѝЗѹМуѡѣ+xПuпжеѥоъбкѪyфнГгѢ(}Ж#ѧѥѮчњѪИЁлЎГоѨбѭ"езpмноуѣМ.#ьдѩцѠМж|ЗЅхѕП ЎБмЎѬюѭ-ЕврдѠувр(sѨеиИкwеНЙйѤuѬYѓѰЗЃМвѭеѥяѭк(кѠ#южчГѧвйѦ/ЖмѩѢиѤuѩщHЙЗѹКнѯД)xзѥи(еѫлфрб}yСыѫэМб}Ѩн|ДѫьЮЖДЃДаМ}%ѬгДриеѫжлжяѦyпуМгѯоѣѫ#ѤѢtхјВДЎМкѯq®ъьЄ"ммП#мймѧѭифѣ´wж}ВуПДЖжСЙѡОчѯЕчѦпОч(иѠйгщдЖyнгsчѢпѧѩбѢѬtцѝѡБЋѫаѧ}%Ѧаѭ"йьѫл&ждВѥеыѩбѮ$Ѡѧз|Зѡхѐ
ЃѦйѩжИнѮ"гпѡн&й$ѬЙотБбѮ$ЕѭнѧЙѩчёОЋМгѫѩтѥгѬ"ьйАпг'$ѨѡбнsнwхПѧуѩѨИуѐѤЛфОГщxеuйцжѨпэю(sЛржѮзЗкѯѩфѡОБYРНКѻОзК%ѺгѮювйpбищ$уѢейВьwщПѩ#ѡѭЕуіКБѾОпѬаxяЕмлзѫн(+Лѭѣа#ѭаѩпѣДпѩѧМсѝЕЇПвѤНьѠыО"змѥиоъшsѮа#ВдѯгѨЗлѡГѤхѐЖѡеѡАчѭ!uмэзѫл&г$ЖѡхлѩпѬм}Ѫг|ЗДсљѢЙЉѡ+ѯиѨ-ѧдытѠиж+иѭѢнлѦжwиѣѣоѢѬtыѝѣѤЇЖнѧ%эдuпшзѢлнехПyвлѧкЕш}ЖжѭКtлјЛКЀ 'АБпѦдy"щиѮуфгжѮѧй/sюwлѣЗнѫѫѦьњѩМЅМ'ѡГ%ѪиЗти'Йжмлиѫu бsбѦюВЕлГАtэѓЙЙЄѯтѬаѧгДйыяѭшу+жѭѢот⁵/ѶцНѢпѤЗѡтФМКЖаѤѤчѨуМзб'ѢбгысsѤа#БбѪоѣѫ/|ѭѣжСМКЅ¬ѾГеИьѠ¹&;s87tmѸеаѭлѪы}ѭгѦuДщџЕѲП'ИѤчѪиЕб&'ш#лл$ѮѬй#ѩяѧхѣѥгѧѭЕеHДѵПщѮѩйГиuгндѮбэо$ЛЛаоИ/⁃$КІуѡОѡYѓПѥЃѧхДqпИнДккйѩ#чгйБѬтлѩзwйѭwрѫѯѬмHАѵЍѤзКq‑xнuзсіpсїзйИѠ иѭвѤхѦѯб|ДtиѝѡБЈѤпОГлѡ-ѩмгкѨжп&гѯѬййѭжy$щѩтОѫѭфУИЇѦеѪГ%ЙжѭенчѨочбкѯК сГрѨшГv?s%jE ЅѦйѬѯ%ИнѢбжеѮуж+лГѧшиѭ/АбПМуѩuѠфЧОБхДБаxбЖхахѥиъжкsѭоиѠзВ$ѩѪьri{ V TЀмѧѬчxвЕмэйѤлн+иѫѥо/sбЖцѭѥиГКtюјѥЇЕйѦqоЉоѯкб'Диїы$ѧѧрнѠзВ$ѩДцѢѧzYщКДЍОйѭѡчѦ ГкъчГтийяѪu мГбѪмѪѧоѡОѭYќПВЍБеѡѨ%ЙпѠднцВяш%$ыyХюѨыѩфѩwжѧѥxYїЙПЉ'Оѩбѭжѥ"пзpмжыцѭѠ,#ВдДьѭИ#ОѭБсёЕѺЕкЎѧ%щеѨуи'Ѯ#дехВЛаоѫзwцНѩиѧѠѭUHЙПЁцНБлѫеѬ.(фѤлдгцѦѢьоѭ/ѨфѥИсѡОѭYЪДИЈѤ'уѡпыгѨвлзѫи*+мѨѡ иѦлИйѣѮ#ѯѫѯчЩЅЄБоѠѡ+xВѠтж'Бн&ъоГѡпнѯ/БдНѧмѬѮѪYљѢИЉЗфeq®⁾яЕк(нѠмнг$БѧлнѩвИйѧѯ#ѨѫѥщњЙѦѵнВиОеѭ"щвѬьл+фѦѫеоМ ì(}⁃#ѡѫtэЫНДЂД'ѡѬеxгuжшфѣнк%$юЙабѫдѧхБwиѤuѪфјиЉѤнМАцg-явовВтщ'$ѧѩ…#тфѬд}Ѭл|ЗѪYњКѪЈПіѢѬлЙяЙ=(ЙѤоимйѣОннsвѢц|k,,kh VйѡКжЖѤиѠиuпарѥаи+йѦyзоѣшѯпѣ{#ѣЕѪиЪПЌИфѦеНгЗзгйБя&дкѢѧлсѣэЛ$Мwйѩѩyлі
ЃѦйАоѠхѯмд'ѮснгуѣѢсьsбЕ$ѨѤн|ѯДкћБ
озѥqчѭхѭрфцП#ч+аѫѣобѫвѪкѤwдѮѠДкРЛКЀ'ѠѯпѨ-Ѩз(кѠзиохБw Сѭ/ѦяѦѩ#НѧѪрЩѣЖЇкѯГцИ-ѦмшгЛц*+хѣѥооѣлѢыѠѪшЙotыѝЕѨѣвѤѯзѭзuащвѣзж+йѦѧснѤвѧйѠѩ#ОКѩьЪѠѫО'НѯйЛ!uхъйpтсгцѣѬт#ѧдИ$МѢвГuѩьїПАѼКгАИнѤ!uпниАгдгпПѤып}3xtcksbтѤцШДѦЄѯоѮоѦйuуейѢг&гхБѬкгѨ/ЖкѧѩпpuЕфіГДЖмѯѧиѦ-ѤйнцВжн+йѣyвжБеѢ(}ѨуѩѡѦьСБѫОзНѡфКэѫцы)l,v58#g—#чпwжМІ#ѡѫДхјКѨЄК+⁅%ѧгѣкдзѥс&дпѦОапѫ/чпѨѭтѬ{tHЌѦЇнѯѫ%Л-ъвшнѨочейsИ ПѣдГкѨѫ-|фѡъјДѦГзѬнѤ-ДмйзЗнлбкѪu сѭдЛоѣwфОѫtиHѡѧЃкѪqпѦэѩкъ)pМи+сѭѭу/sтЕк}ѥ#НЗѬтѝМѼуѯѫцѣсЗзъзj#:nimОитБбѭфѣѥоЗѠtцШЙЙѿѯ;p4hf-ѭ"вфЗйж+жѨЗбиЂвѪяИwчѬѨѤліЛѡзrДе⁾-Ѻ.(нБсжщмyнжsюѩеѥЗгВДИYЩѣДЄКеѧГщЙтuммкѮк&ггsѤиц/Ѫб}ѪгѨѫtфјИЌЙшГеѢ-ДожхАжфч%sхнжsаЗкМЕн|ѭѩлѝѡБѸЙйsqтКгuме'ѧг&ьбѨѧвжѩ!wЖ}ѨуѢНѯвёѤЉГ'ѢѤ%ѦъѠпф*Вн&дкѨКчлѨбЖш}ДдѡѥЖеDЀЂМкНqиѭ-ѮьйпВ#кжкѠѧ нsюѢеѨwуѬДЕујЖѯЋДхГ⁷9w}k>x9⁄#Щ+аАѥаэ/ѩй}ѭнѩxГліАѹѧдѡѤ%ѣуѤкъ)l,v58#gК#Ѯзѫ$ѢѩзЙѫѠсЪдЄАбѪѪнѥнy"пзѪнльмѡyвнѤзЕшМИ#НuЛаѐЛКЅгѤО%ЙаѥтчгѮб‗sПѤдqwг|ѪѪліНѾѧхГqиѭ-ѪммчѠиоъшre/sm3':эѬжѦДѤYЫГБѹБкѯk%ИнѢгыгѨ#гњ$ВѩмрsюЗбѩѯ#ѡѫГсDКЄД'ѠБлКнЕвъйАлф+йѣѡзрВэЛ$ѥЖмѤДѤфѕѪНЖгѡѪщxеuнжиѥуїб$ѬѬраѣгѢйПwтѣѫДлѐГЙЇЗйБеЙвѭуикѨь(+КВѧбжѮвѩ$ПѢ#ѠѠЕлј
ЊАвѮлЙжѠ"вмѥсиьоѫyс#ѢьѭжѣѮ#÷ïYџМДѾМмѯАщx¦¹&'Ѳгмлыsѯе#ѫиѥмѦѯтОѥЛUHЛДЃвЎqдѭьѯмевЗоэо$ВѧмоѦвѯы}ѪгНВЅлHнДѹОфОѡ+d"%‗sЭѧоqwАѬЕДсDѥЃКмГѫлg-⁁"мвѫндгцѭyсмГпПмѯѧжОuряіМѥЇЙ'ѧqтКгxрж'ѯнкоуѣѬт#ѡ/ЕфѨѪжМДѮчєЛЂДкѪБаv1zr6; =ЙецБѬр#ѨкѤоѣwтѣЕПъѐГДЌѦ'Оq®хеѩгыцѠ¸*+жsѬгнsяДоѨwт|ЗѬмѐНѱБмѪАчѦбuончЖгшщ$ѤѧлнБзЖцЖѢ#ѦЕПтФѮ
wamuf’uХнхЛуг*8|)>?#1⁃$уѪ#ПuѩщЩЛѻМсѯqзГьѫиждѮ#йепЂЛа"sЛѧ(}фгМЕѬFH‵ЭВйПѥгxяѥи(фБжцпйѭyхиѭаѧбПwиѢѧВщHОКѥиѧѬаt-Дйжеѭн&йгѢѡвгѦэwлѨЗжѨuЕфіНЅДлѪѬщѢеѨс(иГцийчНyпнѧьПоОy?s%jE ‰Ѓхѡ|чѦ-ѧтжгѥ#фезѭu ‗sюѫбЌЕтГuѫщШДЙѵ
;p!;d}kНыцВя&озѭyргѧбЖцБwйѬѣѡлЩѮЩПвѥАаxьѮзлнѠ#дриАОеоѮбѮ(}ѧ#ѭѮѡиђЛЇ гѪГфѢеuэщкЛц&ипѣѮ дѣ/ѭфОѤиЗѩѬYіѦОЉИп⁅%ѦмѠузйѪнгжйИѥ,#ѭвwчѩѯбѤЗѡтФМКАвПѧнКьК"ммП#фезѭu йѭмѩ(}Ѩн|ДѯкЭБИбѯѧбѭяuншпИлфч$ОЛосsаѩпѣДпѡОѭYЩАБЏДеЗѩмxМѮяв‡pНмлвѫИь#ѮпwиѨЖсѩuчщШѡМдмѪѫфѨ-⁁"жкѠ#ло$ВѥоаѨпwеЖwзѬѣѡYѕБЅБхѤВ%ѥгЕоимМои+хѦИтя/Ѫб}Ен|ВЖчHѠПЇЖпНН%КэѠигшВшп+хѮѡтфsщѢпЖВ#ЛѠЖвШДѹДаѯp9w}k>x9янеыяѤѬноИжwоѭЗгѡѡѤбHбЙЍВвѤѩиГ!uпи'Ѫнфефѭѥ,#ѩпѭ$ѪѧуПѤѮсHЕПѶеДѧнѪхѭч(кѠ#локѢѡтгѦгѩи}ѩтОЕѪыѝ
ЃѤзОВыКьК"щмѥзэ+оГѬпйѫъwгОѦнѮytыѕПЖѵиПѩрѦйѭр(еpздгвѦѤижi3xtcksb⁁tќіѡКѱК&хцѤнЛ.(аѠбфыдsѦомГбѦчѨѫ#ѡѠѨфіВКАчМѢцЖ-ЗввхѨйх%$цИллsюѪмПА#ѣѫѭэйѣІК'НБеѭзЗмшпѨ‥:$tmep=⁇/щ$ьѩ.ѢxѧсEЙ‰'ѻБаѬ-ѠтжяѨс&йкѨѧсшsюѥкѥѫл|ѡѯсѕМѯЅМ+ѬаѪгѢожбѭн&зчѤВкгѨуѪяѡѯ#ѣѥѯеЮБИЁ
'⁋qЛѧтЗю(хѠйфгоѣfx9⁄#Вл(seenmгѯпЖѮ?s09GDЖѸѵ+ЖчѦ-ѩщ(гѥижоиsѤа#ѬбѬбqwвЗѮѪYTDIМаѡѠхѭяѠпж+pнфыдѢѧтгѮбwм}ѠгѣѭЕщѕПAjaqбѦ-Ѩвщ+pмиашѤКйтМ/Ѫд}ѠзѢЕѪыФД Љо~p9w}k>x9янвбфѣѫшлѪюИ$МѠгѨѭtѝШДАѡеѯГеѭяuзљ'ѧг&щдѨѡю/sвѩ$щѡнѡДѪфHМБЖйѨНйЉяuжибѥ#ГиѬѬрлѭ´m$ѣѪг|ѧЕьћЕДЙзИѤпЛ!uпихПохщдsИтуАвѩн}Ѫж|АЗяѝѥЋКвѬѯ%ѠкѧзякѮ#фшзѭѪо#ЖнѩхПѧ/|ЗѤуHѦѦЇеѣѤфКгuмйэПсов$Ѱѡзиѫ/ѨкѦДфѬѠЖYїѡБЈКмБЖнѡ-ЖжичpиибцѦѥ бsйѯжѣЕ-`z$GTQИК'ОГлѥгѩ"жкpмжпдѦЛ оѣ/ѭкѦѢоѤ{tјіГѥЌИ'ѥѡпxнѩзшпѪглъоѫѬ чАэѦкѦѯтООtѫУѠѬЌН'фѩжѠ!uпи'Зяїз$ѢѩнйѭнЖоѣѫ#НВѡлЫЛѲВзНАъxьѫащвѬ#хн$ѮѬпуѫдѯуѠМж|ГѬнШѪ
wamufРЗм(жЛии+пНѨипИгwгѭѪьОѭѡхHПѦѿД=ѣпѣуВкъыpйжбкѪtнлѢьѣш}АжѠѪѬчѕБѦЁО'⁋qлѢэЖби+pЫфлцѣu зѣ/ВкПЛ#ѮДѡрHѠѦѹДкД}%ѥиѧвокѮ/&‟$ѬЙинѢвИцБwмѢѮѪијѣКЌеѪѥєИзѫ"щ'ѯнйбкГѤопsбѣйѣѮ#МЖѮчё
ЉвЎ}%ѬгВсшнГ/&пфАѪок/ѯ$ѠѧцѢАѪлјѣѨѸѫ'ѭАоѨьЗю2;s87tmòНжБ#wцЖwмѢДѨчЪѡМЙзрнЙжѭ#(НГзж+цИyвгѨзПшМИ/|ДѪиЫМКЃ'ьѯиЙнѮзщ'Вжзф$ѧѩжжsгѯгѥѪхѩѩtюјЕЙЌН'ѢѯжѠ-Ѩз(нѮтлшпВЖ!¸o ':a'=цЗѪTЪПѼКчѡЙлxвѮвъпѫ#идбГѩтнГпѫ$ПДуѡѭДчњЃДлѪБеxюѩзгйpбэюжѣЛыбѣдѧ$ѢѢуѩѡѩсёЛЂДкsqтКгѤщ(хѥ/&бцѭyбжВвѩжѭѬтГuѩщHѣѤЁЕфѢѡрt-ѭ"ъв|#мщкsѦршѠпѬ$ѩѩпѬuѫьШДАѦвѤѤзѠкѫтжл|#цлхВВпгМ/ВфОЖсГМЗзHЛѧЃѧчМѦцxаѥ"вйѢђц'$ѮѩсиѣйѣдѦѯтАuЙцѐѦЙѲИ'Ѡѡбѭаѭзд'суыппѫu тБяѧаѭѬяЛѠЕуѐНЂМсѡѭ%унѮвщзpлнг$ЗѩляЛзѥяѡѯ#НѮѡюјНМжпѢѡоДйО,4( =:{:сИеаѧпwжѨЖђѧОѭUHМБѺЙьѭѡыБеѬ"Ьчѥзвг$БѬпжГуwпѨѡлОuЗYѕПЗдкѫѧаѣеѨщ$'АгчбмѮКв#Гьѭм}ѠбЍѢѠчЯЛКЀиѡqчИнѧз(–pоийдМyжжГэѥд}ѭуѢѧѤыіИѹБаѢѩ%Ѫ-ѯаагѤлс%$ьѧкгsбЖцѭѬяѡОѡYїПОЉѦьѭѡыКьК"щйpткосАy(йГбѫб}уеѢѨЕсDѤЉГфѣѤаКьК+$'ѳлбам~ѥлгѧчѯн}ѨшОѥѡлЩѮІѤпѭѤфКеuгшзВг&й$ДКвтБнѩ*}ѶгѠОѨYћѡѧЈѯлѭеѫжѫащнѨп&ълѭИовѭгm$ѢѩиѢѣѬыHЛѤЌѥхrѬеѢэѠуъ'ѫгвейѫyи#ѮпѣдѯѬлѮѥЛYѕБЏМеѡГ)xмЖжъйpюфе$ѫyнжsйѯжѣЕ#ѮѫѦиѝ
ЉчѯѦгѠэѠарзП#зыъѩѫа#ѡ/ЕбѢѬлКѥБYщѣБЈПыqm*(3ir6–pСэ+йѦyтгѩ/ѣбѦѧжДЙuY⁼дЂБнОѡ%ѧэѫоинѨбжоцsИлђѤфwфОѭгѮѫѨWHмБѻ'ѠБлЙяѫ"евѢнбзкѥѤо#ВгѩцНѢсАuѩщHВѤЇГкДѤ%ѩэѫаа'ровнбѨѡншr/⁃$тѩиѢѣѬYШѢОЁиѡѣюАи"мз|#чхаѣu оѣ/ЖкѦѪжЛѨѪьHѠЛЂБхѪѬнѭuмб+pог+иѭѪу"o ':a'=ѸЕѡэHОѤЁКхѥБюѪнѠр(дѫгб18|)>?#1⁃$яѩрpuѦчЫ
ІКмѪѢтѭ,uАу'Ѩд&збѮЖ сѣеwжМЙ#ѨЖМкHГѯѻѤшОѤчѭ,i-x9ls8НмѤѤь#АлѯжѥЕжѧЙѩвєКЈѤзѨѯйxпѫекчѠъжоцВЖ бsкѤк}ЗгНДѯщљКБЄЙйѪqбѣеѨпжиѠиио$БѬлн}/шкѩwеѤѧѪцѐѠЙѲИпАпѣнѡиилѨ#клйБѡи#ѡвѩжБwнѪѭѦщЦѣЅѯяЙК)xпuэшнѨц&ипѣѮацsбЕфѭѡгѩЗЕжHКБЄМеДѨ%ѩиѦ"жжѫгмеж}yФуѦлwцѭѭ#ѪѠtыѐѡѦѺКаѢѯ%ѧиЕзэйѤлф+мѤyозѮбѮ$НѩиѤuѦYќѡѧЊѧщsqпѨзuоишВооб$ЖѧгбѣяЕхѧѯц|ВѤиіГ
взѤН)xъЗм(сѥощщ$ОЛо#ѡюѢ(}ѭуѢѩѡYѼЗКЄѥпqqХѨкЖонвВтщ%8|)>?#1⁃$ѲwпѢѦЗYќБПѵѬвѮхѦйѫйозВя9+ХѬѩслѢб{$⁉wуѬѢѯсѕПЖЉЙкДѤ%ѣеДру'АгбпфѣѯёоѮбwьОЗыѬЗtхѝЗАѺвЎqкѨжЙфилѨ-&‟$рѩруѫ#wж}ѩвЕѠѨUHЖДЋѦчѯqйГ-ѪтанѨогз(sѣайsкОѕ}КчИѠѮлѐГЙЌБ'ѭКрѦйѭрф'ѭг&ъйѫЛч/sдѯеѣwмѢuѮтјѠѥЁОвsqфxвЕэдйѩ/&амѢѧ тsнѯфѭѡгpuѩчHѣДЅфѩѤ%Йпѫк(иАлмепИⁿ'wn?v5‐sфе#ВдДьѭѮ#ѩЄxYѻБѤѹМ+ѯиѨ-ЗзйвpожымВКесsэѧоОЙ#НАѡхЫ
ѾѦйѬлЙнuукйѥаи+йѦyубѫлѯьБv?s%jE ‰жйНqкИгѬжжтѠ/&л%sфу#ѡюІ(}ЖжѥВѤиHѣѯѦйИѬлxвѫйырѨыъ*8|)>?#1шпѭѪжМuряіМѥЇЙ'ПѡфЙиѯвнхpбимаАМ бsлЙнѡѢ#ѢЗtиђѢПѲ'ѠѯпИцЗмб'ѫђебмѯyпжГюѯоѣѥшѠuѣщћБѤЇИ+ѣлК-ЗмгыѪн&ЯфѦѭ оѦ/ѠфВwаѢѨЛтHАПЉАбѪБюxьuннчѢнее$ѩКртѣ.wКИѩсѡѭВьHЕКѸѦзЎГфЗ-Ѯкрыpйижуѫѣ рВеѩпБѠгВМѡрHНДЄѦпѧqнxвѫгнгѭшп+хѡѡсс}3xtcksbшѡсџГБѸѦкѡ}%Пиѩ"йьpджбкѮОииѣюЛ$ѥВ#ѣѫЖщЩПЖЃД‡ѳлПаѠз$'ѤнйеаѨѡноѭ/ѯгѯѢтОѨѪCHеВЇѤгѩqкѦьЗвкпѫ#зр$ѦѠ мѭлѪкѫѭрpuѫчќѰѤЊДмѦеxшѧмщх|#дрсѡѩтлѨ/üеѨЖьЛЖКÂHѣБѻѤзѫН)xнuЦшвѤ#‒+хѣѥа#ѮкѥмѠѪнНЗИY⁼ЛЇѥмѯѪ%ѪгѢжыяѭшп+лѭПеиАж{$ИѩуѢНѡфФЛКѤзѨѥхѨкѨкк'ѡлфен}e/sm3':рѩ#ьѨѠяѝКМЄБ'ОѤжѦйѨэ(еѥдїщ>sѫ уАеѧс}уеѢЕѠяјКЃДаДѣеѭяДэ(мѮцклцИѠ ¨ѴзЖцѣѫђОîtсHѣБЅбѪqоѦшѩвъьѬ#мейЕѧм#ѯрѤоѣwцѧѫѫщѝѣЌѵ'Ѡѯ%ѯнѡс&;s87tm⁍ ЙѨрѪчМЛ#яѫДъіМКЀ'ѭК)x1&vzh>d8ееѣe/p'}8j:i/|ѩѡфЧАЇЖвѫЀчѭ,i-x9ls8 Еѭѥ,#Ѣбѫ(}ѦнѠtïY⁼КѾБкГqпЙяѥра'ѣрвфцsѨаыѦвѪяѨwфѬДПWTTwaѰлПаОл$'ѣрчщкѪyзбѭвwпѨЕлОuѠщѓДОЇаѯqкИиѡзгьpтфлаѫѧнг/ѨчѮѧь|ѪДсђПѤЄѧеЗѩрxвЗкю)pСцойѫЙобѩпwкѧѩоЛѠѩщDЖІБчѪѥнx’uггзѦжлжкѦyвуѦгИ$Ѣѩз|ѦѪйЧѦМЅгМЙаѤ!uнуяѭшг+еАѢофѩзwх}ѭнИѠtсHЗБЂѦйѭѡчГиuйацВш&юкѠѫауБюѭмИwсѬѮѨкќПЖ(/o9(3⁁"ЪзѪ/&адѧѤо/s‛wАѫѩоНѫѩYїПѧЍКжѢѤаxвѠтнтѢгфржѣѬт#ѧяѧзѣБжѡѨПрHАПЇОкѡГ)x’uВгвѪтж'$ГѩбнБпѢцѨwдѬѧЖйјЖЅБцНѤ%Й-хйацѨжп+йѣѭ мѦяѢеНѩтѦѫѭYєѮѣЉ
'ьѡхИеy"ъвѡж&швѦyсйѣиѧпѭy#цИЖсDЕѺАвЗН%ѦяѤккзВя&ъкsѥннѪ/ѣдѦЛоѤѠtцјѠѯ‟;,%w7c2k?3y"“'ГйжмдБѬляѮфѮ$ѢѧиѩГtціПѣЌѤіѫѬлxюѪкшзѥсчф$ѡyгуАлЛ$ѧѧеѨѫѨкHАПЁГкѪЗцt-⁁"яхѮвэ+хѦѪозѮрwвѨwлѫЖГсѓЙѹДаѫѤоx¦щзъйѤлмл$ѭЛргѢбЕоѥwвѧѥѠяѝѡКЋкѯqбѨжЙпатpзоъцѣѤцлМъì%}црѨЖЖYњПЛѹКцД}%ѧгѡчжгѨсг%8|)>?#1⁃$ѰЕн|ѭѣYÃЃБЇѤпѧqнxвЕввхѨйо°;s⁍ рБбАйВѢс|яЙлѐT9c!;⁌-св&;s87tm⁍ Н/ѭхПѧсѤttњHНБЄѫ'ѪАчД-ѯйицБожф$ѫѭекѩпv$⁉wмѢѡѨсћЙЖЉБхѵхѭйy"пзѪллшжsѨисА/Ѫд}ѨиѩВѪWH‵ЦѧцНН%ьлѫпщ'АгбыдѢѧтгѦэwйѭѫ#НЗДщЪДЗЁѪ'ѠВчѠ-ѧ"ъфѠигщ(sѩ сѭ/И$ѯwмМѫМтУИѹДаЖчѦ Зм(аѠвншаѫѢсь⁵/чн|v#ъѠѩаѐМДпѫеѢ-Зщ(лѮегушsѤадИнѧцБЖь|ѨѤбѐНЃДиѧГеѥгѩ=);s87tmьмр/ѪдѧѩоѩГxYќПѥѻДіНАъxвѫтюпП#ецѢѧроИъwпѭЖйçuѦYњЙАЌтѡБлАгuншйѦгцойѮѧгнsчѬбѢѭг|ѪѪэHѠКѺѥйѣqнѯ-ѮьйпѬнп+рГѩзшi/üЗѣЗаПѮИжHѣБЈѫ'ПѡвИнѢк)¼l,v58#g—#юкwоѥѨьОѭЕеDѥѻДчМЙпѨ,u‖(йѭ#йымѯѡрлБкѬшѠѩ#ѣѫБтіОѯЋДвНqЕѥйѣзгпѭр&дкsИплѮкy8r'=`%jHЁДЍМ'НѤдЗ!uринpра+мsѨысП#wгѭЖьѨѠѨYњДѣЌѤнѡѭ%ѧиЕзм'Ѫгкгйѭѥ,#⁇/ѫбКЕгОѠѯеѕПІКхАѢнѪнѠрщшpЗаефѧѯи/s‛wкПѭрѣѫДсєЕѺѦьѤѫцxьѮккйЗоиикyспѣъѪѕѡwмЗѮИYЩЙѺАкДД%Ѣаѭднн⁶?){:o)>ЙѭвѢуѠѩ/|ѶѬюѓЙЈѯмѧqпѣнДуеьѬл&мдѠѧнъѫеѧиѥy#чѫѥчЪѡѫѸѯ'ѧqзѭъѨщн'ѡгнлзАЙы#ѮпwцНѢоѤЕѪыђБѡеДДлѬтuпи'Ѭгфь(sѫдуАмwлНѢбМѥНщѓЙѥѵеѬаѧэѠжщнѠдхоиИМ,#ѢфЖцНМц|ѭtліѦЙѲѡ'ѧѢхѦзѫа&'ѷси+щБѧ вИдѩ(}ѢтѧѭtфѝКЈДшНѤоДаѥэ(лѠаоф(sѦопѮбѡбѠѪгГuДчњМКЙзѥзѨ2i-x9ls8ЖбѧѧвнѨуЖцѯѩ#ѢЗtцШПЛѺѭвѢѬлѫгuикйДчнл$ѢѬз#ВдѢаѭwуѬДЖыіѡѫЌѦцАqзxъЄтеьЕ#еадѤѩх#ткѬпgk,,kh V‵ЮДеНБеxвѫаъйАлк'$ЖѧрнЛб{$цѢйНjtћіКѨЃК'ѢѤ%Кнѯ"йьБсце(sѢазѮбh$сѪж|ѨЗяѕПІКкАГщxрЗс(уѨымш%sѻо/sеѧо}Еш|ѧПуШѢѣЁЖзѪЙщxмЕмщйѪ-:$tmep=⁇/экѠѢфѡѫxYѲѬѦЁ;p!;d}kВгвѪтж+чѡѩжгѨпwцѨВ/|ѯЖчHГѯЃПзѫКзѨжДэ(нѠеврнsЙад}/эцѣ{#МѥѣхЧГѬЁѥыѩ%ѧгЗсовpджщыѮКв#ЛвДфѧѯ/|ѧПміЕМЂеѥлѮйЙ.(еѥсгы$ѫyсоѦм{$ѣЕуѬѤѤлУГДЂеОѤ%Еяѭ"йвБйижбДѤыжsаѩаѭАлpuАсѕѣѯиПѯжѦаО․4( =:{:цИллsдѧвѭѢыАuѩщHѣѤЌЙпПѯзѢнА"“'Ѫгм+жИѭаыП/ѩрѥѤжѡѨПрHѡБЎѧмГГеК2uНшйЗлфлбЛЕ пѭдѯцѯД#ѣѠДьќИЉѦрѪѭ%Ѡ-Ѫвшфpужм$ѤѫооѩбwьѦІмѡѠМеHѠБЈѫ'Ѡѯ%Биѯвд'ûтикбГѡся/ЕфВѨйѬîkWFйЌѦ+МчѦ-Звв'ѭж&ыдѢѧтгѦэy$ѿѩиАѯѪYїБѡЇѦзsqчѦжЙиж'Арфгйѣw АГрѠйЖѢ#ѦЕѪиЩПЖЃМ+ѦеѩеЗщн'Ѭннеуѩѧй#ѯфПтЖ{#НѮѪхјМЙѲН'ѢѯжѦяЙ"а'Пуме)ѨѡлнѡфѢ$МѯоГѯѬWFЦКмѡѧнАсuяъфpзжжшsѣ оѭмѧи}ѭгѣЕѬюѕПНейѬѩиѠ-⁁"ъйѣзж'$ѡѧзпѭйѪкqwнѡѥtиєЙПЇѥхѧѣнКьК"езѤ#фееѭѠ,#ѬбѠжѣѬлОuѮчЩМѧѻѨцАqпЛмѯв(дѮущьмѯѡ аАоѧиѥy#ѻЗѪшУѦѲкѯѣфѭоѡв(аѠмизйѫѢа#ѬяѯыПѪрВuѫйіѤПЉАфsqкѦзѥримѠ#лл$МѮыйѦ/ПмѢДфѤѬtцШЙЖЃѧцѮлѩиѡщ&'ѷсикяsѮнгѨпm$НѧтѣЕѪшіГДЋйѫѬеѮйО"“'Гег+йѦyспѭйѢьБwнНЗѤфіГМѻѨцА}%ѩюѡзрыpбгьйѭyитѩпЕш}КсѤАtыЩОПЌѥнѡѣ%ѬгБвдпѭг&й$ѥѩжзѦ/ѨкѩѭнМѩѬлФЗЇПйѫѬлѭ-Ибж)pОи+цѦѨе#ѡюѢзѩѧ#ѭЖѠьЪИЉПй⁹m*(3ir6ИГтфч$Ѯѩ оѦюѭкѦЛйѢuѨсѕѢѦкѡqнЙъѠеищВ#ом$ѠѧлнѡфwлОѤгВМѬьHѡДѸѥмѪѥлѪнѨкч'Ѣ#ДфѭЙойѦ´wк}üтОЕѤбѕПИЛцѪ|цѩеѬфн¼|#чбдѮѭаиПвМб}ѯ#÷ВДьџГѯѾДоѢѯ%ѠаЗтадГэягбèyиоБкЗжБЙ#÷ДѯкЯБНЄѯтѮхѦшѫдатë#о+бКЈ нѧзѪ(}ѪгНѯѦчџѭІѤйѠѩчѨаѨщб'ВугйкѠѧй#ѬкЗзѭѫжѡЗnEGQT9ôm`53щкгзП/&ф$ВѬгнѧвИ$ѣѨьОЙtфѝѥІДмѯqзЙуuпжрМ"&БдѩyнгѤдѩ(}ЕбѢѬtчЪДѢѧвКѡоxаѥ"щжѮуэ'$ѣyя#ѡюЕфѨЕлѧѥtхѐѠѥЁѥ'ѼМоѣьy"а'Ѯож+хѩѩзгѨпⁱ¿axf1khV IРНѯ%ѠбѠпейpтмлгѣѢа#ѯзЖхѥЖ#ѿИѯтЩ
ЅКбѢѯ%ѩцѮм(еЛугмдБЕ лѤ/ѨкМѬжѨѨѡъіЙЇИвПѡ%Ѡ-ѧигвѨсъ+жsѥапѫвѩ$ѢѯтАѩѪCHѠИѲѥмѯфКнѮуч'Внф+вѦw ЗГпѡдѤПгГuЕчЩДАЃД'ОѪлѪгuа(цѫнде$ѬѧвсѭяѯпѭwмѢѮѩкЦѺВзОѬюН-ѪтнгѧожзбѮѧвгѮзѮ¿}ЗжЛЙtхѐѠѦЌѤзрнАгѪв$'ѬжчщйѭѪо#ѣаЕбѧѧуГu|ъѝѡКѶиПѯэѣцА"кьѯрчбкѡp.#юкАцѣwмѢАѪяѝДЎЖфИѡоѦ-Ѩввзѭрло$ѡyитѬьѤдѠѪшЙuДьїКМЃДтѭнЙьuЧикВжц'$ѣyмлВэѢф}ѶпѤЗtъіГКѹМмѯдxрЗмд'ûжяњ$ѡyсгѯбѫ$ѠѧфѬѮѡYєДѥѶѢз~ê+xЗѥдмьѩ#ом$ОЛицsнѩпЕѢвѡѭѮчњ‰Ж'ОѪаѫзѥ"зйВуїддѮѤыцsгѧйПѯьЙuѬYїѪПѵЙьКqдѨхѩввзЕ/&ъ$Бѧщлѯ/ѭкЕѢиАѯѪхDЗЍБ'ѢѩпѦоѡв(кѥ#деаѫѢотП/ѦкѦЛыѩuѧщѓКБЇЙзsq‑xьѪзрпѫл&дкѠЙесПюИ$ѯwиПВѤмHѠПЉЖьроЕзѥ,(ФѦгчлъКѬй/sвѢлНѯаѧКѠфіИВфНѫлѡ#uРинѮк&нбsѣауѫеѧцОЗоѢѬxYђБОѦвѯгѠпНкн'БнзлуПѡ пѭяѣяqwуѬДѮтѝДЙЄѯвѣ%Киѩпжхѥ#нейѧѧнтѩзВ$ОѬлК{hV I¬ѿѡиѦ-ѭйа'ѯнбпйѭyмжѮрwгѭѦжМЖЖYіѣѥѷАз~ê9w}k>x9ѱнбждѮѡе#БьЕ$ѫѢ#ѡѥБчќЙѦѧхѪЙнКиѮюефО#нлгѦѠкрsнwщПѩп|þѮчћЕДЙпѮВбД¶{"Вйѣзж&йѫѨузП/ѪдМЕрѣѭЖYќДЙѵ'ѧqдѦэѡмкьѥ#вйбГѡ ¨ѶбѤжѭЗсНxЙуЩОѤЌѥцѯê%Й-ѪтжюѠиъжяѯyсйГзѨкѡwбЖѠѠкЪЖЛзѨ}%ѧгuуыцВгдлиsѫааѭвѩж}ѨуѢѯѤлѐѣѥѶнПВкѥнК"щфѤнцезѣu дѣяИаѥЕ#ѨѫѢэФ
ЁвѫѩиЙяѧзекЛп&ыдѤѫлжДкѪмѨѫ#ѡѥtфѝѠОЇПыѥѯ%ПнДмк'ûсх&цАМ»#ѢьѣчПwуѬѢѨвЪѪБОзПГнѥзѭ.(цѡжелъКѡе#ѬбwхПѢйѧЖEGQT9хМчѠ-ѢвмвАеойдѦЛ бѤмѬыѩwоѬuѨжћЛМѼнѡѣхѠзѥч2;s87tm⁍ БИ/Ж$ѠѧпѤuѬтѐОЉО8c~uf1%x9ѱсжпмѭѤ бѧяДз}ѪжѣЕѬыУѦЙЇиМАчѭиЗ,(ЯГп&йбБЙа#ѦцІ$ИЗгѡѭЖYіѣЗЇПйОѫнxщЕвп+pнзыяѡѣи#ВгѢсѭ{#ѦЕЗяјѨМЌеѣлѯйЖчн'ѢмгыбѯѬшйА/Ж$ѢДыѤДЖвєѥЄБдѡѭ+d"%'wn?v5ДѨѡслМ/ЕфѨѨиѩЗtьйЛЇлѯѫцАзѠ"а'ВнцелѨѡвнsчДфЕѯс|ѩѤфЪЙБЀ ;p!;d}k‖(ЦѯущьшВЖ мѭдДуЕѢ"|хtліБѸПпѵоѠаЗ"езѩзїщ$БѬбь⁵3xtcksb⁁tѤѝЙЉНгЎГ$x’uВгвѪтж+хsѢуйѣнѩн}ДцѠОѯчЯЛКЀиПѩвГпѥзъ'ûТфлфВѩ»-s‛wЫ}АжМѠѣYЯБѥ(/o9(3ыпи'ѥъї+йѦyпнѧбѠфѨѥгѩЗxYЯѣКЖвПѬєКьК"к'ѣнчщмѮКю#БбѬшѧѩ#ѣѫѠYњДѣЌѤ+БеЙяЕѓззѭожф(sКссѣнПдВ{#НuДщЩОѧѼѬвѦqхЛзѫл&;s8
Глава 14. Часть 2. Между небом и землёй
Хэлфорд взлетает на когтевранскую башню и прячется в самом верхнем ряду скамей, под козырьком.
И вовремя!
Они выходят следом за ним — его верные псы: Пьюси, Боул, Деррек, Монтегю… Мётлы на плечо, кожаные перчатки, простроченные наколенники и невозможно высокомерные маски.
Пора бы уж привыкнуть, но её всё равно заводит этот видок: будто слизеринцы выкупили их жалкий школьный стадиончик за блестящую стопку галлеонов. Её ждёт целый час визуального наслаждения, нервно искусанные губы и сожаление о том, что не запаслась большим ведёрком попкорна.
Попкорн в магической Шотландии — какая нелепость! Здесь ей грозит целое блюдо запечёных рулек с золотистой корочкой и приступ несварения желудка.
Особо не разминаясь, если не считать резких махов руками и ногами, слизеринцы взмывают над полем, с лёту разгоняя колючий ветер в лицо. Он относит их отрывистые, грубые голоса далеко за пределы стадиона.
На самом деле, это странное чувство: сидеть здесь, в десятке футов от мелькающих изумрудом мантий, и просто смотреть со стороны. Не пытаться отнять квоффл, не сесть на хвост, продираясь к воротам. И даже в сердцах не сплюнуть с высоты на мокрый газон!
Почему она не приходила на их тренировки раньше?
Ну, потому что то было негласное правило грифов, пуфов и ворон: игнорить змей. Пока над тобой мелькают алые, жёлтые или синие мантии, можешь смело протирать скамейку, жевать сэндвичи да цедить тыквенный сок. Даже перекинуться парой слов с кем-нибудь из игроков: про неизменно «отвратительную погоду» или «порядком надоевший крен метлы», а потом преспокойно уйти, полчасика отсидев. Но с командой Флинта такая фигня не прокатывала.
Ещё в конце прошлого года Анджелина предупредила Алексу, чтобы та не вздумала совать нос на стадион, когда там слизеринцы: «Я так раз попала, хотела глянуть одним глазком… Короче, мы чуть не сцепились с Монтегю! Хорошо, мадам Трюк не ушла на ужин…» Седрику Диггори тоже досталось. Фред ещё смеялся, что «милашка Оливер точно приплатил Флинту, чтоб тот наставил Диггори фингал». «О да-а, — удовлетворённо кивал Джордж, — два принца на пьедестале, что две хозяйки на кухне! Признанный красавчик-то у нас один, и это Вуд!».
В общем, все в Хоге благоразумно выбрали игнорить слизеринцев. В самом деле, зачем смотреть на этих козлов?
Алекса скоро влилась в общий гомон: «Думаете, у них там какие-то сверхсекретные приёмы? Ага, конечно! Поверьте, ничего такого! Они тупо фигачат силовые, а в остальном — делают всё то же, что и мы!» Вот только гордость не позволяла ей признаться, что зелёная форма притягивала магнитом. Как в популярной американской рекламе, где грузовик, полный соблазнительно запотевших бутылочек пива, катит по горячему асфальту, заставляя чопорных буржуа высовывать свои покрасневшие от солнца носы.
Драккл с ними, с упражнениями: она хотела смотреть, как летает Флинт.
Как легко меняет направление, придерживая «Нимбус» одной рукой; или виртуозно балансирует стоя, или резко устремляется вперёд, прижавшись крепкой грудью к метле.
Сейчас в её руке мялся сырой уже клочок пергамента — негласный пропуск в вип-ложу, ключ от ворот в Эдем. Если противный толстяк Грэхем скажет хоть слово… Она клянётся Годриком, что не сойдёт с чёртовой трибуны, даже если на неё обрушится Гиппогриф!
Через десять минут Хэлфорд понимает, чего так боялась Анджелина… Слизеринские «Нимбусы» на бешеной скорости рвут сырые пласты воздуха; быстро, уверенно перебрасывается квоффл; бладжеры, точно пули из крупнокалиберной винтовки — с густым, почти ощутимым шипением, — проносятся мимо, и за ними невозможно уследить.
Перегрин Деррек напару с Боулом, похоже, кайфуют от того, насколько сильно они влупят по снарядам: пофиг на траектории, главное — сила!
Затаившись, Алекса вертит головой, как тот болванчик из магазина дешёвых сувениров «Gift shop». Мда-а, если они проведут всю тренировку в таком темпе…
Вязкое щекочущее чувство пухнет, растёт изнутри с каждым новым криком, рывком или звонким ударом по металлу. Предвкушение наполняет её всю, пробираясь на кончик языка сладким адреналином.
…Монтегю ловит квоффл Флинта и перебрасывает Эдриану. Тот уворачивается от бладжера, через секунду оказываясь возле колец. Отводит руку в широкий амплитудный размах и… БАМС!
Блетчли отбивает гол.
Ну как отбивает. Мяч просто впечатывается ему в лоб с расстояния десяти футов.
— Чёрт! — Майлз потирает ушиб и резко хватает Пьюси за рукав: — Придурок, сейчас портки оторву к херам!
Его увесистый квадратный кулак готов обрушиться охотнику на плечо, но Эдри не был бы увёртливым, как змея в котелке, если бы позволил просто всадить. Он пригибается к «Нимбусу» и пихает Майлза в колено.
— Охерел вообще? — рычит тот.
— Да ты, блин, деревянный! — Пьюси оборачивается на свист: — Сейчас!! Кэп зовёт, потом поговорим! Руки где должны быть?
— В жопе!
Мимо Алексы проносится бладжер. Десятый, кажется.
Ветерок лишь мягко обдаёт щеку, ударь Перегрин чуть правее — увесистый снаряд точно расквасил бы нежную скулу. Эй, надо быть осторожнее, но предательские глаза следят только за Флинтом.
Кажется, или он одновременно во всех точках поля: перебрасывает биту Люциану, крепко обхватывает квоффл жилистыми кистями, виртуозно обходит торпеду-Монтегю, пасует Эдриану…
Её неутомимый охотник.
Её?
Пьюси с квоффлом мчится до колец, бьёт подачу уже там, из-под верхнего. Мяч кривой, максимально неудобный, но Флинт проделывает ту штуку, которую полчаса назад исполняла Алекса, только ещё круче: он оборачивается вокруг «Нимбуса», будто это не метла, а дворовый турник, и ловко хватает квоффл.
Брошенный сильной и точной рукой, снаряд пробивает ворота перед самым носом Блетчли. И толку Майлз машет руками? С тем же успехом можно было выкатить перед ним пушку и фигакнуть в упор: в лучшем случае пропустит гол, в худшем — расквасит голову.
Пьюси подхватывает мяч, тут же пасуя подлетевшему Грэхэму.
— Эдри, ты дебил? — Флинт резко тормозит рядом с ними, так что Пьюси сдаёт назад.
— В смысле? Я на Монтегю дал…
Рядом Грэхем с тупым видом часто-часто кивает головой.
— Какого хера? — злится Маркус. Тёмные брови бросают на глаза зловещую тень. — Я что говорил, а? Ну-ну, раскинь мозгами!
— Что мне нужно отпасовать тебе у ворот, — тараторит Пьюси. — С ближней дистанции.
— Так какого фига ты исполняешь?! Погнали ещё!
Мягкий шум от разогретой метлы Флинта приятно ложится в уши. Со своей трибуны Алекса различает, как недовольно кривит губы Пьюси, а Монтегю машет рукой, мол «забей, это ж капитан».
Становится смешно.
Хэй, где же твоя надменность, Эдри?
Пару часов назад, на центральной лестнице возле Большого Зала, разве не этот симпатичный высокий слизеринец элегантно висел на перилах? Какие-то пятикурсницы наперебой щебетали рядом, в надежде словить его ленивую улыбку, а он — подпирающий балюстраду кумир — поглядывал на часы, спасибо, что не зевал. Хэлфорд как раз проходила мимо и даже успела зацепить этот разнеженно-блуждающий взгляд.
Сейчас Эдри терпеливо переносил ругань капитана, суетился на поле почище игрушки вьюнка.
Маркус тоже был другим, офигеть, каким другим!
Словно трибуны в истерзанных ветром полотнах, раскисшая после дождей трава, далёкий шум еловых ветвей обнажали его эмоции, скрытые под школьной бронёй, — ворохом отглаженных дорогих мантий и белоснежных воротничков под тугой шлейкой галстука. Оставляя дерзкого, самобытного игрока.
«Флинт настоящий демон, — делилась шестикурсница когтевранка своей подружке, стоя перед Хэлфорд в толчее Большого Зала, — но он та-а-ак классно летает! — тут она переходила на вороватый шёпот: — Даже лучше Седрика!»
«Я боюсь ходить мимо него в коридорах! — отвечала пухленькая русоволосая девушка, чьи тугие косички смешно топорщились в стороны. — У него взгляд злой, а ещё эти зубы… Если бы он не улыбался, то выглядел вполне симпатично!»
Милочка, он бы выглядел потрясно и с волчьими клыками!
Это как оценивать пирожное по отдельным компонентам: вот вишенка, вот крем, вот желейная начинка — простецкие продукты, тогда почему на языке растекается нежнейший экстаз? Проблема в том, что для них: пугливых и не очень когтевранок, высокомерных слизеринок, старательных пуффендуек, храбрых гриффиндорок — Флинт был грубым, почти карикатурным мужланом. Общаться с ним всё равно, что пытаться приласкать дикое животное, а целовать его — что лизать холодный фонарный столб: никакого удовольствия, откровенно фиговая затея, грозящая ссадинами на губах.
Ссадинами…
Алекса непроизвольно тянется к уголку рта, ведёт подушечкой вдоль обветренной чувствительной каймы. Повторяя влажные прикосновения. Мягкие, нежные, обхватывающие её всю.
Вдалеке, на расстоянии ста футов, летает тот, кто проделывал это с ней. Обводит плавными петлями тёмные от влаги трибуны, почти не напрягаясь. На секунду исчезает из виду, чтобы возникнуть… прямо у края её башни!
— Ой! — Алекса с грохотом оступается и едва не падает на скамью. Мерлин, какой позор!
На губах Маркуса тут же вспыхивает довольная ухмылка:
— Тебе говорили, Хэлф, что подглядывать нехорошо?
— Не льсти себе, я пришла полюбоваться на горы, — её сбивает с толку близость капитана, его мягкий, снисходительный тембр, уж лучше бы кое-кто не покачивался перед ней на метле, широко разведя бёдра.
— А ты б неплохо смотрелась на нашей трибуне, — насмешливо смакует Маркус, посматривая на неё чуть искоса, точно примеряясь, — кричала бы: «Слизерин — чемпион!». В той своей короткой юбке.
— Конечно, в твоих снах, Флинт!
— У-у-у-у, — тянет он, — поосторожней с ними! — чёрные брови слегка дёргаются вверх, но взгляд неподвижно-обжигающ. — Знаешь, там разное бывает…
Алекса притянута мягкой, поглощающей темнотой глаз. Что-то таится в них — опасное, сладкое, жаждущее вырваться на свободу. Светлые пряди, подхваченные ветром, падают на лицо. Она медленно убирает их, замечая, как Маркус жадно следит за движениями пальцев. Облизав её взглядом — с головы до ног и обратно — он разворачивает метлу:
— Мы скоро закончим, сиди здесь, поняла? — подмигнув, Флинт красиво заходит на вираж.
Если бы он обернулся, то унёс с собой добрую порцию восхищения, напихал азартом полные карманы: Алекса пялилась на него широко распахнутыми глазами ребёнка, которому — наконец-то! — показали долгожданную вкусняшку.
Как ей было не любоваться? Намётанный глаз с наслаждением цеплял напряжённое, точно скрученная пружина, тело. Взбухшие венки на жилистых кистях, сжатые в напряжении бедра.
В этом весь он — командир, привыкший к подчинению. Умотавший верзилу Монтегю до тёмных кругов подмышками и на спине, тот, перед кем улыбчивый симпатяжка Пьюси старательно хмурил лоб, разве что в стойке не стоял.
Слизеринцы играют в две команды, трое против троих.
(Малфоя нет, потому что последнюю неделю все обсуждали эту ужасную историю с Клювокрылом. Гарри был сам не свой, сидел на диванчике гостиной в окружении Рона и Гермионы. Алекса вместе с Анджелиной и близнецами утешали его, попутно возмущаясь «идиотизмом Малфоя», который «на коего фестрала» полез к Гиппогрифу. Да и фиг с ним, с белобрысым выскочкой, но пострадал Хагрид. По слухам, папаша Люц грозил натравить на профессора и «его отродье» министерских подлиз. Уже за одно это можно было смело подавать ответную депешу в Верховный Магический Трибунал! Но властители всея волшебной Британии «обритались» исключительно в чёрном министерском кафеле. Упиваясь своей исключительностью и неприкосновенностью).
Маркус в связке с Дерреком и Монтегю против Эдри, Люциана и Майлза — та ещё гремучая смесь! И они даже успевают начать: квоффл взмывает вверх в лёгкой, элегантной подаче капитана. Никем специально не пойманный, мяч оказывается в руках Блетчли.
Вот это, мать её, удача!
Как подстреленный, он несётся прочь. Через пару секунд остальные устремляются вдогонку, явно дав крепышу Майлзу фору, ярдов пятьдесят, не меньше, когда пролетающий мимо трибуны Боул вдруг тычет пальцем:
— Эй, Марк, а кто это там, Хэлфорд, что ли?
— Она самая, — бросает Флинт.
На широком блине Монтегю разъезжается недобрая ухмылка:
— А какого фига она здесь?
— Тебя не должно это дрочить! — оборачивается Маркус, одной рукой придерживая «Нимбус». — Люц, чё стоишь? Вы сейчас проссыте халявный мяч!
Сквозь шум ветра до неё доносится клокочущий смех Деррека и елейная фразочка Пьюси: «Для кого-то есть особое приглашение?»
Не будь здесь Флинта — эта свора набросилась бы на неё, вцепилась в мякоть самолюбия острыми когтями. Алексу накрывает волнами нерастраченного, вздувшегося напряжения слизеринцев, захлестнувшего стадион до самых флажков. Достаточно одного кивка, пары слов в стиле «американская полукровка», и она о-о-очень пожалеет, что оставила палочку в замке.
Но Флинт резко разворачивает рукоять, оказываясь лицом к лицу со своими:
— Ну и? Чё вы как истуканы? Оглушающим приложили? Или девку на стадионе первый раз увидели?
— Ладно, ладно, всё! — чуя нарастающую злость капитана, тут же встревает Эдри. — Погнали, вперёд!! А то Майлза далеко отпустили!
Игроки ускоряются клином, заполняют поле на всю ширину — фишка, знакомая Алексе ещё с прошлых игр, когда она сама едва не словила губами подол флинтовской мантии.
Говорят, раньше Слизерин нормально летал на школьных «Чистомётах». Маркус, само собой, исполнял всякие мутки, пугая игроков, но вцелом змеи держались более менее сносно (ну, конечно, на их взгляд). После щедрого подкупа Малфоя-старшего с ними стало страшно не то что играть, просто находиться на стадионе. Заряженные мётлы чёрными кнутами хлестали пространство, под замес попадали все: зрители и игроки. Особо рьяным болельщикам приходилось падать между лавками, с криком возмущения ловить обрывки своих «лошарских», по выражению Маркуса, плакатов. «Ибо нефиг!» — по ещё одному его выражению, брошенному им после матча в кабинете МакГо в присутствии Диггори, Флитвика, Снейпа — в общем, тех людей, на кого ему было плевать… Ну, кроме Снейпа. Снейпа Маркус уважал.
…Похожие на вытянутых гарпий слизеринцы настигают Блетчли у колец. Настигают его, но мурашки бегут по спине Хэлфорд. Давно она не видела такой красиво-беспощадной игры! Толку, что свои: они все бьются так, будто на носу выход в чёртов финал Высшей Лиги. Будто с ложи им рукоплещет сам Людо Бэгмен, а не темнеют безликими рядами сырые скамейки.
Квоффл цирковым мячиком скачет над головами, вот он в руках Эдри, в лапе Монтегю, мажет по зубам Боула… Слышится чей-то удар и смачное ругательство. Флинт со всей дури — Алекса прямо чувствует эту боль — врезается в Боула, вырывает мяч и забрасывает над макушкой Эдри в самое верхнее кольцо.
— Е-е-е! — кричит выбравшийся из самой свары Перегрин.
— Идиоты конченые! — ржёт Монтегю, поправляя сорванную с плеча ткань.
Толкотня распадается на отдельных игроков, помятых, запыхавшихся, мокрых. Снег почти совсем перестаёт, и косой луч солнца чертит на возбуждённых лицах мягкие штрихи.
— Дер, тащи биты сюда! — командует Маркус, поймав квоффл Эдриана, и оборачивается.
Этот взгляд — без логических цепочек, объяснений, компромиссов — простреливает мозг: «Да-а-а, Хэлф, я знаю, что ты смотришь. Смотри на меня, я кайфую от этого!»
Они все косятся в её сторону, когда пролетают мимо. Внизу Деррек пинает сапогом дубовый лакированный ящик с золотистыми замками. Тяжёлая крышка с лязгом откидывается, и Хэлфорд понимает, насколько далеко зашло их тщеславие. На бархатной тёмно-зелёной подложке красуются новенькие снаряды: квоффл, бладжеры, снитч, увенчанные чёрными, как смоль, битами.
Перегрин аккуратно вынимает биты и кидает Флинту с Монтегю, а сам вместе с Боулом вооружается школьными. Интересное кино!
Хотите выпендриться собственным квиддичным набором, будто потёртая школьная туфта в старом чемодане не достойна таких игроков, как вы?
Вообще-то команде положено только два загонщика, но Слизерин играл и тренировался, имея в обойме четырёх.
Набежавшая туча рваным краем затягивает небо, словно кто-то набрасывает плотное покрывало, оставив узкую полоску на горизонте.
Колючий ветер пробирается под кофту, но Алекса совсем не чувствует холода: облокотившись о шершавый парапет, наблюдает, как в сорока футах перед ней Маркус лихо размахивает битой, примеряя удар. Зауженный кончик рассекает воздух с глухим шелестящим звуком, похожим на удары хлыста.
— Эй, Майлз! — Флинт перебрасывает биту в руках, пробуя её тяжесть. — Отрабатываешь с Пьюси на дальних кольцах! Двадцать подач, усёк?
— Замётано! — Блетчли подхватывает брошенный Дерреком ярко-малиновый квоффл, мягким глянцем играющий в перчатках: — Эд, захвати ещё второй тогда!
Через несколько секунд Алекса понимает, почему Маркус отослал их на другой конец. Впервые ей становится по-настоящему страшно, и за кого, за Деррека — широкоплечего низкорослого «верзилу на минималках»! Противнее был, пожалуй, Монтегю. Она называла их «полупокерами», присвоив себе словечко папиного друга, шутника-Брайана — страстного любителя игровых клубов. Потому что такую тупую и грубую силу ещё попробуй одолеть!
Если бы не крутая работа Фреда и Джо на матчах, к древку «Старса» прилипла бы тощая котлетка, бывшая когда-то одной симпатичной и самоуверенной охотницей. Уже с первой игры со Слизерином Алекса научилась вертеться по сторонам не хуже флюгера в ветреную погоду.
Американцы действовали более предсказуемо, их «окова», с двумя загонщиками по краям, давала неплохое пространство для охотников. Особенно таких вёртких, как Хэлфорд. Она и считала себя офигенно удачливой до того момента, пока английский металл едва не впечатался ей в затылок. Перегрин бил исподтишка, Боул любил подловить возле трибун, Маркус… мог с лёгкостью сменить квоффл на биту в любой точке стадиона, в любой фазе игры. Алекса чувствовала себя водителем-новичком, мчащимся по оживлённой трассе 130 миль в час: следи за дорожными знаками, посекундно заглядывай в боковые зеркала, и упаси тебя Мерлин не пропустить изумрудный «Понтиак» с соседней полосы! Тогда самое лучшее, чем ты сможешь отделаться, — несколько опухших, грязно-лиловых синяков штрафа вместо столкновения лоб в лоб!
Загонщики Слизерина были неконтролируемо агрессивны, но когда к ним подключался Флинт… Она не могла больше обманывать себя: его симпатия обволакивала её мягким коконом, волшебно отражая бладжеры и тычки.
Что мешало ему ударить? С оттяжечкой впечатать жёсткую подошву в бедро и резко оттолкнуть, как проделал он это с Джонсон. Или грубо врезать локтём, да так, что межрёберье ещё долго отзывалось ноющими спазмами, как со Спиннет. И, конечно же, — совершенно случайно! — разбить кому-нибудь нос, как вышло с Розали, а потом «искренне» возмутиться: «Какого хера она попала мне под руку?»
Четвёрка загонщиков разлетается в стороны на расстояние шестидесяти футов друг от друга.
Боул и Деррек разворачивают мётлы и замирают, пристально глядя на Флинта с Монтегю. В напряжённых кистях подрагивают блестящие биты, тишина стоит такая, что слышны далёкие птичьи голоса.
Маркус призывает палочкой бладжеры. Похожие на тёмных кровожадных призраков, четыре угольно-чёрных мяча с громким шипением облетают игроков по широким траекториям и резко пикируют к центру. Будто хотят размозжить им головы к чертям.
И первый же удар закалённой древесины о металл, звонко отозвавшийся в плотном пространстве, заставляет Алексу отскочить от парапета!
Слизеринцы одновременно работают битами, посылая бладжеры друг в друга. Маркус расправляется с каждым, словно это не разъярённые куски железа по четыре фунта весом, а семечки в фольге.
Слегка отклонив корпус, он заводит руку назад и хлёстко, размашисто бьёт: тяжёлый молот, который энергично лупит по снарядам. Пам! Пам! Пам! Пам!
Монтегю после пары успешных атак со стоном хватается за плечо:
— Ааа-а! Чёрт!..
Бладжер Боула свистит в нескольких дюймах от его макушки. Улучив момент, Перегрин всаживает ещё один…
Великий Годрик! Грэхем в этот момент возится с перчаткой… Дурень, не тупи!
Разогретое железо почти касается растрёпанных вихров, но мелькнувшая бита Маркуса со звоном возвращает бладжер назад. Перегрин беззащитно выставляет предплечье, в которое с глухим хрустом врезается заряженный шар.
— Твою ж мать!!
Он чудом удерживается на метле, отделавшись сорванной защитной накладкой.
Боул вылетает вперёд, чтобы прикрыть, и успевает отбить бладжер Монтегю. И ещё один. Пока его не настигает пушечное ядро от Маркуса. Чёрт! На это больно смотреть!
Небо над козырьком густеет, в медленно наползающих сумерках непрерывное кружение мячей вызывает тошноту. Алекса всего на секунду прикрывает веки, позволив себе провалиться в противоречивые мысли: «Почему слизеринцы тренируются так, словно хотят поубивать друг друга? И почему это рождает бешеный кураж в ней самой?»
Прежде чем открыть глаза, буквально за мгновение, она слышит глухой звон…
Давно замечено, что время изменчивей, чем морские ветра весной. Сейчас оно растягивается в липкую жвачку. Иначе не объяснить, почему Алекса вдруг видит всё: как разозлённый подачей Флинта Перегрин неожиданно бьёт в её сторону, как летящий с бешеной скоростью бладжер разрастается до чёрной дыры… Как Флинт резко ускоряется, и плевать, что подсёкший его Люциан фигачит бладжер ему в спину.
За секунду до столкновения перед ней мелькает тень, рука в тёмно-зеленом свитере размахивается в какой-то невозможно широкой амплитуде, лишь бы достать…
БАМ!!
Мерлин, она спасена!
Удар Флинта такой силы, что сам он срывается с метлы. Жилистая кисть успевает обхватить древко, и Маркус повисает на одной руке прямо перед её башней.
Алекса забывает, как дышать. Вцепившись ногтями в сырую древесину, она кричит, перегнувшись через парапет:
— Осторожнее!
— Офигеть, Марк!! Это полный фарш! — кричит с другого конца поля Эдриан.
Они с Майлзом давно побросали квоффлы и маячили на горизонте, рискуя получить бладжером в лицо.
И лучше бы им спрятаться за кольцами: одного взгляда хватает, чтобы понять, насколько Флинт зол. Подтянувшись и ловко оседлав «Нимбус», он налетает на Перегрина, да так яростно, что тот пригибает голову, когда получает в плечо кулаком.
— Совсем долбанулся?!!
— Кэп, бля, извини…
— Какого хера ты вмочил по Хэлфорд?!
— Да я не хотел… С биты соскочило…
— Не гони!! Хочешь, чтоб прискакала старуха и нажаловалась Снейпу?! А потом нас отстранят от матчей за травму их охотницы! И всё из-за тебя, мудозвона! Может, мне тоже тебе врезать? — кончик его биты опасно касается скулы Деррека. — Подумаешь, соскочило! — издевается Флинт.
Всегда немного отстранённое, надменное, его лицо преображается, из раскрытых губ скалятся заострённые кончики белоснежных зубов.
Перегрин раздувает широкие ноздри и зло молчит, но Алекса замечает, как нервно подрагивает его верхняя губа.
Вокруг этих двоих тут же собираются остальные. Похожие на боксёров перед поединком, они смотрят друг на друга в упор, только что лбами не касаются: небольшой моральный прессинг от капитана на десерт, ха-ха.
— Марк, Марк, всё нормально! Он не спецом! — Эдриан пытается впихнуть между ними древко своей метлы.
— Ну ты и придурок, Дэр! — смеётся за спиной капитана Майлз, но осторожно приподнимает руку, готовый в любой момент схватить Флинта за рукав.
Позади, приспустив биты, напряжённо покачиваются Боул и Монтегю.
В какой-то момент Алекса верит, что Маркус ударит своего загонщика, потому что нельзя просто смотреть вот так, словно цепной пёс с отщёлкнутым поводком. Это всегда заканчивается рваным укусом и кругленьким счётом медстраховки.
— Ты меня понял?
— Да.
Кажется, гроза миновала — можно дышать. Если перед этим ты несколько минут стоял с открытым ртом, забыв работать диафрагмой, — не удивляйся, что каждый новый вдох жадно растекается в лёгких.
Слизеринцы растеряны: это видно даже со ста футов. Всё начиналось так гладко, так хорошо, пока на трибунах не появилась эта гадкая Хэлфорд и не испортила мальчикам игру!
Флинт даже не смотрит в её сторону. Он даёт команде разминочную двадцатиминутку, распустив игроков свободно летать по всему полю.
Мягкий шорох мантий смешивается со свистом бладжеров, отзываясь щекоткой в её груди, руки сами тянутся к «Старсу». Чуя напряжение хозяйки, изящное древко с тихим стуком дёргается в углу трибуны. Нет, пока нельзя.
Эллипс стадиона, громкий и живой, пульсирует тестостероном. Пока они не выбьют всю дурь, соваться нет смысла.
Запрыгнув стопами на скользкий «Нимбус», Флинт отпускает пальцы и выпрямляется… Ветер широко распускает его изумрудную мантию, ластится к напряжённым мышцам, затянутым в плотные брюки и грубо простроченные кожаные накладки.
Слегка пригнувшись и расставив руки, Маркус лавирует на грани, удивительно похожий на серфингиста, словившего упругую волну.
Наверное, это самое красивое в квиддиче, что она видела…
Кто проделывал то же? Виктор Крам, пожалуй, но тот любил держаться на руках. Ещё был некто Себастиан Спелл, лет десять назад выходивший на матчи в расшитых гетрах и клоунском колпаке. Флинт далеко не клоун и не тот, кто будет дурачиться на потеху публике. Но будет красоваться на радость ей.
Одна назойливая мыслишка, раз пробравшись, уже не покидает шебутную голову: для кого капитан делает все эти сальто, сиганув через опешившего Блетчли? Явно не для «Грёбаного Салазара!» в исполнении Грэхема. Ради кого резко набирает высоту, а затем, припав к метле, отвесно пикирует вниз? Так, что поджилки трясутся. У неё.
Забавно наблюдать, как нервно оглядывается сейчас Деррек. Растерявший всю свою наглость, помахивает битой, ожидая чего? Удара исподтишка?
Флинту сейчас пофиг. Окружённый Блетчли, Пьюси и Монтегю, он объясняет Боулу, почему ждать, когда бладжер подлетит сам — нехорошо.
— Смотри, что ты делаешь, — растолковывает Маркус, — ты бьёшь с расстояния вытянутой руки.
— Мне так удобнее, — оправдывается Люциан, — так лучше целиться, — он поглядывает на Перегрина, который теперь держится особняком.
— Не спорю, чем короче амплитуда, тем точнее удар, только вот при таком раскладе твоей результативности фестрал наплакал, сечёшь? Бладжеры просто разворачивается, не долетая до тебя. Поэтому что нужно сделать? — Маркус вопросительно приподнимает брови, отчего его взгляд становится по-милому беззащитным.
— Эээ… ловить их.
— Да-да, поднять жопу и самому перехватить бладжер на подлёте, — Флинт медленно стягивает перчатку. — Запомни, ты можешь страдать херней абсолютно везде, даже на паре Снейпа, хотя не советую, но на поле и в постели должен отрабатывать по полной, — вторая перчатка съезжает с руки под гогот Монтегю.
Флинт бросает на Хэлфорд мимолётный взгляд, щемяще отзывающийся где-то под ложечкой.
— Во, кэп дело говорит! — басит Грэхем. — Шпёхаться надо так, чтоб балдахин слетел!
Алекса едва не падает с башни. Уж кто бы говорил!! Не ты ли, толстячок, собрался завалить пол-факультета? Извини, но для начала придётся постоять на стрёме, у входа в подземелья, пока другие расшатывают изумрудные кроватки.
Пьюси с улыбкой вьётся рядом, привлечённый похотливой темой, словно пчела сладкой пыльцой:
— Монти, я только твой храп слышу, а не трах!
— Ничего, — Блетчли сочувственно хлопает Грэхема по мясистому плечу. — Мы найдём тебе офигенную бабу!
— Милисенту? — фыркает Люциан.
— А что, Булстроуд нормальная, сиськи во, жопа во! — Майлз выставляет квоффл, наглядно демонстрируя размерчик Мили. Тот случай, когда чем больше — тем лучше.
— Она вроде с Гойлом, — отзывается Пьюси.
— И когда это было проблемой? — на губах Маркуса играет ухмылка.
— Вообще увести девку — такое себе, — неожиданно изрекает Пьюси. — А если она ещё и поддалась, то кнат ей цена.
— Ты чё лечишь? — смеётся Флинт.
— Забыл, как тягал пятикурсниц? — поддакивает Люциан. — Вон, ту блондинку, Фишер, или как там её… С ней ещё Флетчер мутил. И узкоглазку, сестру Чанг.
— Лиззи?
— Лиззи, — Маркус закрывает лицо рукой, — уродское имя.
— Нормальное же! — говорит Эдриан. — Кстати, Марк, я, конечно, не загонщик…
— А задрот, — вставляет Боул.
— ...но, по-моему, бладжеры слишком непредсказуемы, чтобы вот так, с нифига, бросаться им навстречу.
— Ну, ну, и-и-и, — в голосе капитана звучат знакомые насмешливые нотки. Расслабившись на метле, он парит среди своих игроков, похожий на льва в окружении прайда.
— Может, лучше и вправду выжидать. Допустим, ты видишь, что бладжер на подлёте, тогда быстренько готовишь биту и примерно прикидываешь, куда ударить, — Пьюси, наверно, не привыкать, хотя на его месте Алекса поостереглась бы спорить с Флинтом.
— Когда коту делать нечего, он яйца лижет, а ты выдумываешь новые приёмы, — отвечает Маркус. — Не гони херни, Эдри.
Слизеринцы ржут, довольные, что в этот раз обошлось: их не отчихвостили и не заставили фигачить двадцать кругов, наоборот, Флинт, кажется, сворачивает тренировку на полчаса раньше. Где-то сдох один единорог, не иначе.
— Если кто-то ещё вдруг подумает, — Маркус поочерёдно смотрит каждому в глаза, поигрывая битой, — что загонщик может тупо отсидеться на игре или мух погонять, то у меня для вас охеренные новости.
— Не, не, Марк, мы будем пахать, как проклятые! — с жаром кивает Пьюси. — Сами за бладжерами полетим, да, Люц?
— Конечно!
— Дер, я не слышу, — Маркус показательно прикладывает к уху ладонь.
Перегрин, всё ещё с печатью унижения на лице, тормозит рядом. Его голос похож на блеянье обиженного барана:
— Я всё понял.
Флинт кивает со снисходительной улыбкой:
— Лады, тогда собирайте снаряды, мётлы в чулан и валите на ужин.
— А ты? — спрашивает Эдриан.
— Ещё побуду.
— Действуй, Монти! — Пьюси с чистой совестью приземляется на поле и отряхивает мантию.
— Чё сразу я?
— А прошлые разы кто таскал? Смотри, Крэбб с Гойлом тож на загонщиков метят, — будничным тоном вещает Эдри, — Малфой замолвит кэпу словечко, прихватит парочку новых метёл, то да сё…
— С хера ли они мне? — сплёвывает Маркус.
— Во, кэп! — воодушевляется Монтегю. — Не слушай Эдри, он как что скажет. Мелкие они щё, биту им давать, ага!
— Кого ты мелкими назвал? — спрыгнув на траву, смеётся Боул. — В них на двоих больше двухста фунтов! Не каждая метла выдержит.
По замлевшей ноге бегут колючие мураши, Алекса медленно отходит от парапета, простояв там… целый час?
Слизеринцы шумной гурьбой слетаются вниз, гремят ящики снарядов, щедро сыпятся ругательства и хлопки.
Кусочек неба, умело вправленный в простую деревянную раму козырька, медленно гаснет по краям. Заливается в сизые ноябрьские полутона, будто уставший художник случайно смахивает на сырой ватман стаканчик с водой. Жидкая синева по матовой светло-лиловой глади — неуловимая природная магия. Она повсюду: в ледяных поцелуях ветра, в шуме леса на холме, в плеске Чёрного озера.
Кое-кто не обращает ни малейшего внимания на весь этот таинственный пейзаж.
— Позанимались твои лошки? — Маркус по-хозяйски кладёт руку на парапет, зависнув у края башни.
— Ой! — от неожиданного появления Алекса подпрыгивает на скамейке. — Наша команда не лошки! Если ты забыл, мы обыграли вас на матче, — она вытягивает руку, и прыгнувший из угла «Старсик» послушно впечатывается в ладонь.
Нет, конечно, Алекса сделала это не специально! Не за тем, чтобы, пряча удовольствие, наблюдать, каким взглядом провожает Флинт этот невинный, в общем-то, жест.
— Ох-ох-ох, — полные губы растягиваются в улыбке, которой позавидовал бы и сам обаяшка-Пьюси. — Если б не Потти, вы бы продули, как слепые котята, ясно?
— Что?.. Мы забросили вам дофига квоффлов!
— Два жалких мяча это дофига?
— Хорошо, если помнишь, счёт был 170:20, если откинуть 150 очков за снитч, то у нас с вами получалось поровну, так что…
— Хэлф, не нуди! Дашь погонять на «Старсе»?
— Ты ж говорил, она отстойная!
— Ну, я хочу проверить, насколько.
Кто-то невидимый тянет уголки её улыбки вверх, привязывая тесёмками к самым ушам. Ну вот как можно быть серьёзной, когда Маркус парит возле башни с не менее идиотским выражением лица?
— Хорошо, Флинт, только при условии...
— Валяй.
— Дай мне «Нимбус»!
— Не вопрос, — Флинт залетает на трибуну, прыгает на лавку и протягивает ей метлу.
Лакированное толстое древко обдаёт ладонь приятным холодком, Алекса тянет метлу на себя, и… чёрные, обвитые металлическими упорами, идеально подогнанные прутья с грохотом падают вниз!
На её лице, должно быть, отражается вся растерянность мира, потому что Маркус не может сдержать смешка:
— Что, силёнок не хватает?
— Какого чёрта «Нимбусы» такие тяжёлые? Мерлин, как вы на них летаете?
Да она весит больше двадцати фунтов — эта красиво изогнутая, обтекаемая вороным блеском метла! По сравнению с ней прыткий американец — просто пластмассовая игрушка.
— Это мужская модель, — небрежно поясняет Маркус. — Не для таких неженок, как ты, Хэлф.
— Ха, ещё посмотрим!
Алекса протягивает ему «Старса». Вот так, просто: они обмениваются мётлами, будто закадычные друзья, дашь на дашь, и всё в таком духе.
Схватив массивное древко, охотница перекидывает ногу под пристальным взглядом Маркуса. Поудобнее прилаживает рукоять и, глубоко вдохнув, с силой толкает кроссовками скамью.
Совершенно иное ощущение!
Упрямство и энергия «Нимбуса» чувствуются кожей: похожий на многотонный локомотив, он тяжело разрезает воздушные пласты, медленней идёт на разгон.
Алекса сжимает древко до выступивших на запястьях жилок… Давай же, слушайся меня, упрямый кусок деревяшки!
На вираже её догоняет Флинт. Ей хочется кричать, насколько же ему идёт лёгкий «Старс» и как он круто смотрится верхом на тонком древке!.. Приходится затолкать непрошеные восторги обратно в глотку.
— Ну ты и та-ащишься! — издевается Маркус. — Где же твоя хвалёная скорость, а, Хэлф?
— Да блин! Никак не могу привыкнуть! Дай мне пару минут… — Алекса не помнит, когда в последний раз так сжимала что-то бёдрами. Может, свою первую неповоротливую «Комету»?
(К вечеру у неё точно появятся парные синяки!)
— Ага, могу дать тебе хоть целую ночь, только это нихера не поможет.
Он специально выводит её. Скалится, играет бровями, облизывает кончиком языка острые клыки. Кто бы мог подумать, что Флинт окажется таким кривлякой?
— Знаешь, ты тоже не идеал! Думаешь, самый крутой на метле?
— Проверим? Погнали к воротам!
Тяжёлые облака, надвигаясь друг на друга пухлыми шапками, молча наблюдают, как две тёмные точки стремительно движутся внизу.
Алекса оказывается у колец на секунду позже Маркуса и не успевает притормозить, когда он резко разворачивается к ней. Их мётлы скрещиваются с глухим стуком.
— Попалась?
Кончик её носа касается горячей щёки. Прижатое к ней крепкое тело, пышущее жаром, энергией и чёрти чем ещё, вдруг ощущается таким… нужным, правильным. На миг заставляет забыть о пронизывающем ветре, обо всех противоречиях между ними, которых больше с каждым днём.
— Дай-ка мне вот это! — Маркус подхватывает спортивную шапочку с её головы, в его потемневших глазах плескается азарт.
Он играется с Хэлфорд, он доволен, как мартовский кот, заманивая, заставляя чувствовать себя позорно обмякшей, пустой после того, как сам лихо сдаёт назад, отпуская.
Аккуратной руной Маркус трансформирует шапку в чёрный квоффл, довольно сносный на вид, кстати.
— Ооо, не знала, что ты можешь в трансфигурацию! — Алекса и вправду приятно удивлена.
Привыкшая к фразам в стиле: «Да он полный пень в заклинаниях!», «Флинт только и умеет, что квоффлы забивать!», «Битой махать много ума не надо», — она не может оторвать взгляд от его пальцев, играющих тёмно-вишнёвой палочкой.
— Лень идти в подсобку, — ухмыляется Маркус. — Ну что, забьёшь мне?
Палочка опускается в карман брюк, на её место приходит импровизированный мяч. Призывно подпрыгивает в ладонях, заставляя опрометчиво махнуть головой:
— Давай!
Зря она это сказала.
Через секунду квоффл оказывается в её руках. Шершавый и мягкий, на ощупь он напоминает мамину замшевую сумочку. Осталось только швырнуть в кольцо, а лучше — по наглому лицу напротив!
Она не дура, чтобы играть с Флинтом в поддавочки, смотреть, как ловкие, даже слишком, руки, легко смыкаются на квоффле, или как сам их обладатель — невероятно притягательный на метле — ржёт над «выдающейся охотницей грифов».
Видимо, эти мысли пятнами алеют на щеках, выдавая её с головой, потому что Маркус ехидно улыбается:
— Эй, Хэлф, ты чё? Испугалась?
Если против него нет шансов, то… Раз, два, три, четыре, пять — будем квоффл забивать!
Крюк и резкое пике к воротам под весёлый свист ветра в ушах. Повиснув вверх тормашками, она посылает мяч в нижнее кольцо…
Только дьявольская чуйка, не иначе, заставляет Флинта броситься вниз. Он успевает коснуться мяча у самой кромки ворот, квоффл цепляет деревянную дужку, мгновение кружится на ободке и… падает на эту сторону.
— Не-е-ет!! — Алекса всё ещё висит вниз головой, в ореоле летающих волос. — Вот гадство! Я почти попала!
Маркус подхватывает квоффл у земли:
— Нормальный бросок для девчонки, не ожидал от тебя.
— В стиле Хиткинса!
Удовольствие горячей волной затапливает тело, или это кровь, прилившая к вискам? Перед носом уже маячит крепкое бедро Маркуса, насмешливый голос доносится откуда-то сверху, в том месте, где ещё минуту назад должна быть её голова:
— Хиткинс? Да он херово играл, самый нерезультативный охотник.
Самый что ни на есть пропащий, зарвавшийся, беспринципный… К тому же любимец дам от восемнадцати до сорока.
Лёгкое прикосновение к коленке стягивает её мысли в одну точку, жадно вбирающую мягкое, невесомое движение пальца.
— Фиговый охотник… — задумчиво продолжает Флинт, трогая её. — Эй, так и будешь висеть?
— Да… То есть нет! — Алекса цепляется пальцами за скользкий черенок, но не может подтянуться ни на дюйм. — Помоги мне!
Наверно, ощущение безвольной марионетки в руках кукольника схоже с ватой в её мышцах, или свистком в зубах отца, когда худенькая остролицая девчонка в изнеможении распласталась по коврику после тридцати подъёмов на пресс. Вот же парадокс: физическое бессилие, замешанное на спортивном довольстве!
Через секунду шершавые пальцы вовсю щекочут ей живот.
— Флинт!! Пожалуйста, хватит!..
— Мне нравится твой видок. Такая беззащитная.
Кожа покрывается густой волной мурашек от его пальцев, разжигающих в ней всё новые приступы смеха и… кое-чего ещё.
— Я не могу!.. Прекрати!
— Меньше выпендриваться будешь, поняла?
— Хорошо, хорошо!
Он протягивает раскрытую ладонь, ухмыляясь чеширским котом. Едва Алекса вкладывает свою озябшую руку в эту горячую ловушку, Флинт рывком подтягивает её на метлу.
От резкой смены положения перед глазами вспыхивают и гаснут мерцающие искры. Алексе кажется, что вот в эту самую секунду в тёмных глазах напротив тоже разгорается нечто знакомое: волнующее, притягательное.
— Твоя команда — полные придурки! — смахнув волнистую прядь, она смело встречает его взгляд.
— Что ты сказала? — Флинт смешно морщит лоб, немного наклонившись к ней, так, словно плохо расслышал фразу.
По счастью, мамуля находится сейчас за сотни миль и не видит, как её «воспитанная» дочь весьма неприлично высовывает язык.
— Что слышал!
— Ну всё, тебе хана!! — Флинт пригибается к «Старсу», и тот послушно — подумать только! — разгоняется под его рукой.
В ту же секунду Алекса пикирует к самой кромке поля. Её подстёгивает адреналин, радость и одновременно злость: ты, лучшая охотница грифов, державшая тяжёленький кубок штата, дашь себя заграбастать слизеринскому грубияну? Англичанину с шотландским душком?
Нехитрая скоростная магия, пульсирующая в толще массивного разогретого древка, откликается на любое прикосновение, позволяя лихо лавировать между тёмными остовами башен.
— Удираешь? Ну давай, попробуй!
Его слова уносит ветер, рассеивает на десятки маленьких букв за спиной.
Алекса летит сквозь густую тень, сквозь сизые сумерки, уходящие в лиловый отсвет. Тёмное поле, сжатое периметром трибун, кружится внизу. Раскрытый рот жадно ловит свежий, напитанный озёрной сыростью воздух. Вдох-выдох…
Заполошное сердце скачет в груди, разрастаясь под рёбрами знакомой резью. Потерпи ещё, ну хоть чуть-чуть!
Он близко. Он сейчас догонит!
Уже не остановить раскрученную карусель.
Выбившись из сил, едва дыша, схожая с обмякшим, набитым молочной кислотой тюком, Хэлфорд бросается к судейской башне. На большой скорости неловко входит в вираж. Коряво даже.
От удара о деревянное перекрытие правую кисть обжигает острая боль, «Нимбус», по инерции прочертив пару метров, сочно грохочет между скамей, а сама Алекса падает в проход на колени.
Всё, долеталась, мать твою.
Может, сразу лечь и потерять сознание?
Над ней бесшумно мелькает чёрная тень: на лавку, прямо перед носом, легко приземляются ботинки. Она успевает разглядеть грубую ребристую подошву, когда крепкие руки подхватывают её под грудь и оттаскивают на скамью.
Охотница делает рывок, но Флинт прижимает её спиной к себе и держит бёдрами, не давая вырваться.
— Не дёргайся, Хэлф! — хриплое дыхание опаляет ухо, по одежде шарит проворная ладонь. — Допрыгалась?
Она чувствует его улыбку, тепло напряжённого тела, в чьей власти оказалась так легко. Похоже, пора вывесить белый флаг.
— Ладно, ничья, признаю… Ты очень быстрый.
— А у тебя гадкий язычок… ну-ка, повтори, что ты там несла про мою команду?
Они оба плохо справляются с дыханием. Алекса еле удерживается от того, чтобы не прилечь на Маркуса, положив затылок ему на плечо, а он, возбуждённый погоней и лакомой птичкой в руках, распаляется взаимной игрой.
— Что они придурки… АЙ!
Слизеринец как-то по-особенному сильно сжимает её в объятиях, нечаянно задевая повреждённое запястье.
— Больно!
— Что у тебя там?
— Рука…
— Дай посмотрю, не рыпайся только.
Он аккуратно обхватывает запястье и приподнимает, чтобы лучше рассмотреть. Вдоль тонкой выступающей косточки вспухает фиолетовый бугорок. Обещая разрастись в огромную синюшную гематому ближе к вечеру.
— Ты вообще умеешь входить в виражи? — спрашивает Маркус, подавшись вперёд, чтобы поймать взгляд Алексы.
— Умею!
— Да ни хера ты не умеешь! Можешь только задницей крутить, — Флинт свободной рукой достаёт палочку, — сейчас держи ровно, вот так.
Алекса послушно оставляет свою руку в его и с интересом наблюдает, как Маркус осторожно касается её кончиком древка: тут, тут и там. Шепчет какое-то заклинание, направляя вокруг запястья золотистую мерцающую ленту. Через мгновение она гаснет, оставляя в воздухе слабый желтоватый отсвет.
— Перелома нет, так что фигня, оклемаешься, отёк, по идее, скоро сойдёт, а синяк, ну-у… через неделю где-то, не раньше.
— Спасибо, Маркус!
— Да не за что.
— Где ты научился лечебным чарам?
— Что-то узнал от мамы, кое-чё — от Помфри, потому что я задолбал её своими травмами. Конечно, она не так сказала, а что-то типа «мистер Флинт, вы не первый год на метле, а расшибаетесь, как первокурсник», — передразнивает Маркус старушечьим голоском.
— Так уж и задолбал! — хохочет Алекса. — В Америке к спортивному врачу бегают по всякой фигне. Помню, наш вратарь посадил себе занозу в палец, не знаю, как он тёрся о деревянное кольцо… так пришлось останавливать тренировку, потому что ему, видите ли, срочно потребовалось доставать скабку!
Со стороны утопающего в сумерках леса раздаётся протяжный вой — низкое, раскатистое рычание, переходящее в тонкий, пробирающий до мурашек скулёж.
— Слышал? Это вервольф?.. — замирает Алекса.
— Боишься? — ухмыляется за спиной Маркус.
Немного успокаивает этот насмешливый тон. Хорошо, что она сейчас на высокой башне, да и мётлы рядом: если что, они с Флинтом долетят до замка за пару минут.
— Нет, просто… это странно. Оборотни никогда не водились в здешних местах, я ведь читала «Историю Хогвартса»…
— Думаешь, в Запретном лесу живут одни розовые единороги?
— Нет, я знаю про кентавров и троллей... А может, это Сириус Блэк? — внезапная догадка ледяной иглой пронзает нутро.
— Фиг знает, — отвечает Маркус, — я не боюсь бродячих псов.
Алекса рассматривает Флинта, будто впервые видит этот прямой нос, чёрные стрелы бровей, тёмно-серые радужки на контрасте с жемчужными белками. У него очень выразительные глаза, особенно сейчас, когда он вдруг серьёзен, а пухлые губы хранят следы недавней ухмылки, такой типично флинтовской.
Их взгляды одновременно опускаются — неудобный, жутко пафосный и чувственный кадр из фильмов, за которым следует кое-что… Финальный поцелуй, и это кажется настолько же прекрасным, насколько банальным.
Алекса отворачивается, разрывая волнующий контакт, и задумчиво смотрит вдаль. Она не поддастся так просто, не подсядет на любезно приготовленный крючок, щедро смазанный мёдом.
Укрытые еловым ковром горы сонно шумят, предвкушая холодную длинную ночь под тяжёлыми, вздутыми облаками, что тянутся с востока.
Пора бы наложить согревающие чары, но ей так хорошо с ним!
Тёплый выдох обдаёт щёку, Флинт осторожно убирает прядь и приникает к шее горячими сухими губами. Сначала легонько, будто пробуя на вкус, потом смелее, оставляя влажную, согретую его дыханием дорожку вдоль изгиба, до выреза воротничка.
Ощущения накрывают с головой. Их слишком много: от рук, обвитых вокруг талии, от жара его тела.
Мир вокруг плывёт, трибуны раскачиваются, точно палуба корабля в шторм, пока влажные губы щекочут маленькую выемку у ключицы.
— Уходи с команды, — шепчет Маркус.
— Почему?..
— Потому что в следующий раз я запущу в тебя бладжер…
Для начала капитан запускает руки под её кофту. Алекса беспомощно хватает его запястья, но проще остановить несущийся на скорости мяч. В тёплое местечко за ухом настойчиво тычется нос.
— Или сброшу с метлы...
— Я не боюсь тебя. И твоих бладжеров.
— Да-а? А стоило бы.
Темнеет, в красках близкой ночи распускаются тайные узелки.
Алекса долго останавливала себя, но сейчас капитан рядом — укрощённый, ласковый, игривый. Почему бы немножко не поддаться? Дать ему то, что он хочет.
Она встаёт, всё ещё чувствуя тепло его рук, и поворачивается к Маркусу лицом. Он смотрит снизу вверх, так преданно, ласково!
Скажи она что угодно, да хоть про его высокомерных недоделков-игроков — и он с аппетитом проглотит каждое едкое словечко. Будет податливо принимать её на себя, вот как сейчас, когда Алекса опускается на скамейку, устроившись бёдрами на его ногах — самая кайфовая поза.
— Так лучше? — кокетливо улыбается она.
— Определённо.
В просветах холмов медленно угасает алеющий горизонт. Всё вокруг окутывает нежная дымка, над неподвижной гладью Чёрного озера клубится густой туман — предвестник крепких морозов.
— Поцелуешь меня? — Маркус убирает свои руки, дразня, «мол, делай всё сама, я не собираюсь тебя трогать».
— Обойдёшься…
Он прижимает Алексу к себе и целует так нежно и аккуратно, словно неопытный парнишка, впервые зажавший девчонку в углу.
Шершавые ладони, пробравшись под кофту, скользят вдоль позвонков. Они управляли метлой, ловили квоффл, с размаху влетали в чей-то нос, а теперь ласкают её. Алекса тает, как мягкий кусочек сливочного масла в жару, чувствуя невероятный, цепляющий контраст: ледяной холод вокруг и обволакивающее тепло рядом. Шуршащая, грубоватая ткань спортивной мантии сминается под её руками. Подушечки пальцев мягко ощупывают напряжённые мышцы под вязкой свитера.
— Холодно? Ты вся дрожишь, — немного отстранившись и прервав поцелуй, тихо говорит Маркус.
— Нет, я просто…
Её и вправду бьёт нервная дрожь. От налетевшего ветра ли, от избытка эмоций, или необъятного, окунающего с головой счастья.
Знакомое уже, полюбившееся Алексе древко вновь появляется из кармана брюк, распространяя вокруг себя горячее марево. Похоже на то, как после дождливого дня заходишь в натопленную комнату, погружаешься в уютный, наполненный треском камина жар.
Кажется, или Маркус выглядит смущённым?
Они перешли некую черту в эмоциональной и физической близости, и пусть не было проникновения, но было посягательство на неприкосновенность каждого. Так, словно с души сорвали девственную плеву, обнажая трепещущее, нежное нутро.
Флинту важно подтверждение собственной значимости в её глазах — сейчас Алекса чувствует это так остро и глубоко, будто читает книгу с большими яркими картинками.
Едва их губы соприкасаются, он углубляет поцелуй, сразу проникая в рот. Настойчиво, влажно, горячо.
Алекса чувствует себя истекающим плодом, который жадно ест Флинт. Смакует, мягко приникает губами и языком, слизывая сок.
Ни один парень не целовался так — с ленивой нежностью, приправленной острым аппетитом.
Её пальцы купаются в коротких волосах, спускаются вниз, оглаживая мускулистые плечи… Невероятно ощущать, но Флинт сам с наслаждением поддаётся этим невинным ласкам, от его прикосновений можно утонуть, растечься по изумрудному рубчику свитера.
— Ещё… — он часто и шумно дышит между поцелуями, прижимая её к себе, — ммм, ещё, Хэлф!..
…Очнувшись от звона часов, Алекса выпускает его губы с чмокающим звуком, словно божественно вкусный леденец. Раскрасневшаяся, растрёпанная, горячая, с припухшей губой и замлевшими ногами. В таком состоянии обычно выходят под утро из кабака… и падают там же, у порога.
Она пьяна.
Напоена его дыханием, расплавлена сладким вкусом, изнежена руками.
Сколько они целовались, больше двух часов?..
Страсть незаметно сменяется нежностью, Алекса ласково прижимает его голову к своей груди, перебирает мягкие стриженые волосы. Маркус тяжело дышит, прикрыв глаза. Он здесь, с ней, уязвимый, податливый, открытый.
Темнота, рыскавшая по углам стадиона, теперь полно изливается на равнину.
Всё ещё не разнимая объятий, Флинт поддевает носом её вздёрнутый кончик:
— Придёшь на следующую тренировку?
— Чтобы твой загонщик меня убил? Нет уж, спасибо!
— Я размажу Дерра по трибуне, и он это знает, так что не парься.
— Посмотрим… Ладно, Маркус… мне пора, да и тебе тоже, — Алекса с сожалением снимает с себя руки слизеринца.
Ей неловко говорить «Маркус», как… нечто слишком интимное? Куда уж ближе после того, как минуту назад с упоением ласкала его язык!
— Опять убегаешь? — Флинт нервно дёргает уголком рта.
Чувствительная на его реакции, как тонко настроенный камертон, Алекса улавливает нотки растущего недовольства и спешит добавить:
— Просто обычно в это время шастает Филч…
Капитан цокает и закатывает глаза. Вау!
Так забавно, что хочется растрепать эти вихры, залюбовавшись его небрежной, расслабленной позой верхом на скрипучей скамейке.
Глядя сверху вниз, охотница насмешливо приподнимает бровь:
— Ещё скажи, что ты и его не боишься!
— Пффф, ясен фиг! Он же ненавидит ваше сборище дурачков, вместе с пуфиками и задротами впридачу, а нас не трогает.
— Знаешь что, Флинт, не надо считать себя королями Хога, — Алекса призывает «Старс», — вы все просто кучка богатеньких прохиндеев…
— Кого?!..
Охотница ныряет в густую, опутанную влагой черноту. Край башни оказывается высоко над её головой вместе с «высокомерным-зазнавшимся-(да-он-страстный-но-невоспитанный-грубиян)-капитаном». И ей не страшен косматый, рыскающий в округе Блэк: горький осадок от подколочек слизеринца отравляет сладость их поцелуев.
А Флинт… Пусть остаётся там, где вальяжно упивался собственной неотразимостью, где вытворял губами что-то на волшебном, зажигая в ней тысячи маленьких фейерверков.
— Хэлф!
…Пусть общается в таком тоне со своими прихвостнями, подлизами, поклонницами (или кто там ещё кроется за тяжёлыми изумрудными балдахинами), но не с ней!
На полпути к замку что-то резко тормозит метлу, Алекса оборачивается: Маркус держит прутья, вцепившись двумя руками в темноте.
С торчащими белыми клыками, уставившись на неё поблескивающей чернотой глаз, он сам напоминает ей волка, похлеще бродячего пса-Блэка.
— Отпусти! — Алекса дёргается вперёд.
— Эй, Хэлф, ты глухая? — Маркус подтягивает сопротивляющийся «Старс». — Говорю же, стой!
— Ну что тебе? — её голос звенит обманчивым возмущением, потому что один только вид старательно сопящего Флинта с протянутыми руками отдаётся приятной истомой внутри.
— Иди сюда!
— Отстань!
Тогда он рывком притягивает Алексу к себе и, мягко обхватив лицо, ласкает рот, погружая в тёплое пушистое облако из ваты и мармелада. Отстранившись через несколько секунд, Флинт легонько щёлкает её по носу:
— Не обижайся, просто ты такая прикольная, когда злишься, — он светится яркой улыбкой, способной обаять даже угрюмого истукана.
Они расстаются у главной лестницы, в мареве из тени и зыбких оранжевых огней. Алекса уносит с собой грязно-серые трибуны на фоне лиловых облаков, нежное прикосновение влажных губ и сладкий запах с лёгкой перчинкой безумия...
***
Чёрный локон медленно закручивается вокруг бледного, почти фарфорового пальца. Очерчивает круг и замирает спиралью, когда проход в гостиную Слизерина с шумом отъезжает в сторону.
Все взгляды обращаются наверх, к высокой фигуре, обёрнутой в тёмный изумруд, словно впитавший в себя дыхание ночи.
— Эй, Марк, ты где пропадал? — отзывается с дальнего кресла Пьюси.
— Тренировался.
— Я б тоже походил на такие тренировки! — подмигивает Эдриан, вполне однозначно двигая тазом под рёгот Боула и Монтегю.
— Ха-ха, как смешно, заткнись! — даже не переодеваясь, не снимая сырой от вечернего ветра мантии, Флинт падает на ближайший диван и блаженно выдыхает, опустив затылок на мягкое изголовье.
Он снова тренируется. Да, так она и поверила.
Ажурное кружево на соблазнительной округлой груди скрывает давно лелеемую, иссушающую ревность.
С проницательностью горячо влюблённой девушки Имоджен замечала его долгие взгляды в коридорах… — да чёрт возьми! – видела, как пялился он на эту полукровную выскочку Хэлфорд!
Стреттон презирала девушек, которые играют в квиддич. Ходят вразвалку, точно мужланы, поигрывая широкими трапециями и мощными ляжками в юбках. Фу! Грузными мешками висят на метле, как та пуффендуйская уродка Беркли.
Но американка летала красиво. Отставляла свой зад, что парни, глядя ей вслед, сворачивали шеи на тренировках. И это неимоверно, фантастически злило! Что она забыла здесь, в Англии? Припёрлась сюда со своим папашей-маглом!
Расправив складки платья, Имоджен встаёт с диванчика у камина, где бесцельно просидела три часа, и медленно подходит к Маркусу.
Её движения пластичны, словно у разомлевшей ото сна кошки. Он не сразу замечает её, развалившись по выпуклой спинке «честера», но когда замечает, что-то такое проявляется во взгляде… Не разобрать из-под густых чёрных ресниц, но её впервые обдаёт неприятным холодком — разъедающей смесью других губ, чужого запаха, иных ласк — предназначенных только для двоих. Но не для неё.
Сморщив нос, Имоджен садится рядом, невзначай касаясь коленкой бедра Маркуса.
— Ты так устал... Проводил индивидуальное занятие?
— А я обязан отчитываться? — отвечает он с ленивой ухмылкой, приподняв бровь.
Его тон мягок, Маркус и раньше говорил с ней так: со снисходительной улыбкой, сложив руки на груди, — но сейчас Имоджен чувствует раздражение. Настолько глубоко скрытое, что, не будь её чутьё таким обострённым за эти недели, она сочла бы его очередным ни к чему не обязывающим флиртом.
— Раньше ты любил рассказывать о своих полётах… звал на стадион, — она умело прячет обиду, но голосок предательски дрогает в конце, сдавая позиции на слове «раньше».
— Тебе там нечего делать, Джен, ты ж сама знаешь.
Летом, среди благоухающих магнолий, клонивших тяжёлые головки, увенчанные розовыми и белыми лепестками, на её любимой садовой скамье из лепнины, в ожидании, когда миссис Стреттон пригласит к столу, Имоджен проживала свои лучшие часы рядом с Маркусом.
Светлый камин в большой гостиной вспыхивал ярко-зелёным светом, девушка уже была там — разодетая, точно фарфоровая кукла, — и, едва показывалась шляпа мистера Флинта, она приседала в почтительном книксене, жадно цепляя взглядом чёрные ботинки его сына.
Она знала, что за дубовыми дверями кабинета её отца, в хрусте бумаг, скрипе перьев и приглушённых голосах, происходило нечто важное. И это нечто грело её душу. Оно отражалось в серых глазах напротив, смотревших на неё с лёгким интересом. Маркус был отстранён, молчалив, и вначале они просто гуляли по саду, любуясь пышными кустами пионов и роз, яркой порослью лаванды, слушая журчание изящного мраморного фонтана. Имоджен не торопилась с расспросами, понимая, что Маркус должен привыкнуть к её обществу. А в голове всё билось мамино: «Приличные девушки не заводят первыми разговор!» Когда Флинт, повернувшись к ней, наконец, спросил: «Хочешь ехать в Хог?», она с радостью ответила: «Да, Маркус!»
Потом были долгие разговоры про квиддич (Имоджен растормошила всех домовиков поместья, чтобы найти ту дрянную книжицу про мировые чемпионаты). Какие-то непонятные «подковы», «линчи», подачи «вхолостую» и «внахлёст»… Имоджен слушала всё, кивала, мило улыбалась, поправляя «случайно» задравшийся подол платья. Или упавшую кружевную лямочку на плече.
Маркус оказался не дурак: он сразу принял правила «игры» и то изводил её равнодушием, то покусывал губу, разглядывая худые ноги в лакированных туфлях. В конце концов завёл её так, что она — правильная девочка Имоджен, с идеальной родословной и чистенькой бежевой комнаткой в цветок, — сама прижалась тщедушным дрожащим телом к его твёрдой груди и неумело поцеловала.
Он ответил грубо и нагло, прижав её острыми лопатками к жёсткой коре. Смял крепкими ладонями атласную кружевную ткань и жадно мазнул горячим языком по её рту, да так, что подкосились ноги…
Этот рослый, сильный и мужественный слизеринец должен был достаться лишь ей: Имоджен уверовала в это с исступлением новообращённой монашки. Даже исчёркала новенький блокнот из «Писарро» вензелями «Ф»:
«Миссис Флинт, распишитесь вот здесь!», «Миссис Флинт, не могли бы вы поставить свою подпись вот тут, мы вышлем новые мантии на указанный адрес…» — ох, как расшалились её мечты, как сладко звучали в намёках мамы, в деловом тоне отца!
А сейчас…
Маркус смотрел сквозь неё. Усталый, разомлевший, но не слабостью изнуряющих упражнений на метле, нет. Его тело дышало каким-то жарким удовлетворением, на покрасневших губах ещё лежал отпечаток невысохшей слюны.
— Это ложь, Марк, — она подвигается ближе, опуская узкую кисть на его бедро. Пальцы ощущают плотную, слегка шершавую ткань, нагретую кожей. — Я люблю твои тренировки, ты же знаешь.
Рука скользит ниже, к колену, Маркус наблюдает с улыбкой, позволяя немного погладить себя. Вверх-вниз… И снова вверх, и снова вниз.
Искрящая радость расправляет крылья внутри неё, заветное колечко с бриллиантом почти касается безымянного. Всё должно случиться этой зимой, в Рождество. У неё есть месяц, ещё целый месяц!.. Она искупает Маркуса в своих ласках, сделает для него всё, что он захочет, а проклятая мерзкая полукровка проиграет!
Мазнув загадочным блеском глаз, Флинт вдруг встаёт и небрежно сбрасывает её руку:
— Я в душ!
— О, Марк, мы с тобой! — оживляется Пьюси, расталкивая прикорнувшего Майлза.
— Валяйте.
Имоджен прикладывает похолодевшие пальцы к вискам и давит, давит, давит…
Примечание автора:
Дорогие друзья! ❤️ В моей жизни настал такой момент, когда я, к большому сожалению, не могу уделять писательству столько времени, как раньше. У нас у всех есть реальная жизнь, и, как бы сладко ни было погружаться в новые волшебные миры, всё же приходится считаться со своими обязанностями, хлопотами, работой, семьёй. Поэтому я решила поставить статус «заморожено» на моего любимого Фли. Это решение далось мне очень и очень непросто, тем более что концепция произведения написана в набросках почти до самого финала, но по-другому я сейчас не могу. Мне психологически будет гораздо легче, если я сниму с себя «впроцессник» 𦉝%гдКуОбм#жжцпДО$ждѮѬчы.𑤦&~tэЖMиѺПѦПцаА~wЙтд%нрлѡпѪлр}еПзмббфѢѤВѯMгЀЕѯК!в~ѯѩѬож%вмкѮтѡ-¨ѡйДгбдиеѨïpѹъНѭѡАщдѫz%Нфмѭ$еяѦѥц)иГйосuѣ ъЍѢДѥјсѡѩѪ~)оѩѣйжгкѫ($уrѨ$шжѭпс.ВЙоZЀЛѧѦђи|АБѦй,ѪѤкафзЗш*,чЙѕ)иsгйоѨѫхWѾѪАћл|ѯПѪнк{tбизкѫ$м,ѯѥвддsапаѬ{лтІЖѣЙЭэrqэѬы,Ѣѧл(ъ'ѫуббОpсзэА,еоѯѥнаЅѡК FѬ|ѤЖЃ)нМtкихфuзпмѠpавхs§Йлѡѣ х ІѨОўбѩѥѪé%,ѪЗ%хчйuцдж~pпбъѫызяѯѥеWЃѡЗѧХыѧѤѢѪм"k{u69wkИкдrѫъивѯчз.ВѣтчѿЖѭНJTНѮѯГбнѩtзий'ѤбхжѬѭбюзѭй"йѥ{тщБѧјTѪѥѯѩб wГнъемѭ($иѬѡдлбМзк.ѧ{бяЌИѮЛФсѦВ✻﹝❭︃✳﹛%кфіuщцвrѮумзП,наѩѥгчІНvЙћс|ѣВйнѩЖа(изѡ$РзѪ}Рвв&Ш{ѠщюјѬ+wдЩцpоѪ%тлГѨб $ѣ..#&йногкОирѣѡ$\FМѹѨѰі𒒔𦳂𑒞&ДхѨГѥбмо'ѦаэѨ/(@er2LX✲﹝gxzJ
Спасибо за чтение
Вернуться к книге