Повелитель плоских чудовищ

Глава 1

*Текст написан криво-косо на зубодробительной смеси мордорского и эльфийского*

Я всегда любил писать, мне нравился и сам процесс, и возможность поведать людям… что-то, даже неважно что. Сначала я делал заметки на полях, потом - комментарии к текстам, после – рецензии на них, а в конце стал писать самостоятельные произведения. Ещё через некоторое время я уже строчил не переставая. Поначалу это вызывало восторг, но позже стало мешать, да и рука - заболела. Тогда я рассказал всё своему хозяину - Саруману Белому, на что тот ответил: - Грима, если ты не прекратишь марать мои книги и изводить пергамент, я велю своим оркам отрубить тебе руку. Хм, кстати, неплохой символ, хм... О! Белая рука! Хорошо будет смотреться на щитах. Как вы понимаете, такое решение меня не устроило. Тем временем положение моё ухудшалось - не писать я уже не мог - а руку перестал чувствовать. Когда в башню хозяина приехал его друг Гэндальф Серый, я попросил совета у него. - Знаешь Грима, на западе есть такой народец - Хоббиты. Так вот, они очень любят картошку, что, если тебе всякий раз, когда у тебя зачешутся руки браться за лопату? – предложил он, поглаживая свою пышную бороду. Я поблагодарил мага и последовал его совету. Однако результат оказался ужасен - прекрасный сад вокруг Изенгарда в одну неделю превратился в изрытую пустыню. Я полагал, что хозяин убьёт меня, скормит оркам, но нет. Он лишь с удивлением выразил мне благодарность и в награду дал посмотреть в палантир. В магическом шаре я надеялся найти ещё какого-нибудь мудреца, который сумел бы мне помочь, и мне это удалось. Мельком я заметил какой-то красный глаз, а после увидел Элронда. Да, этот старый эльф был несомненно самым мудрым из живущих. Но как попасть к нему? К счастью, хозяин из-за каких-то разногласий заточил Гэндальфа на вершине башни. Если помочь ему сбежать, то он в благодарность мог бы отвести меня к Элронду. К тому моменту я уже очень ослаб, так как не мог спать - по ночам из стопок исписанных листов являлись плоские призраки моих персонажей. Болезнь или проклятие явно прогрессировали. Я с трудом забрался на вершину башни и как раз вовремя - хитрый Гэндальф призвал огромного орла и собирался улизнуть. Я умолил его взять меня с собой, показав вереницу серых привидений, которые проявились уже при свете дня. Мы сбежали! Верхом пришлось лететь довольно долго, в отсутствии пера и бумаги руки мои стали бесконтрольно скрести вокруг, и я изрядно ощипал гордую птицу. Орел уж было хотел скинуть меня над Карадрасом, но Гэндальф уговорил его пощадить болезного. Он оторвал рукава от своего одеяния и туго привязал мне руки к груди, что помогло на какое-то время. Но чуть позже я с ужасом почувствовал, что в движение пришли пальцы ног - они будто хватали перо - и, если бы дать им его, я уверен, накропали бы абзац-другой. В Дольне меня поначалу приняли очень хорошо: накормили, напоили и искупали - в последнее время я вовсе не мылся. Ужасное произошло, когда я случайно увидел в углу какого-то спящего коротышку с пером и бумагой в руке, я безотчетно кинулся к нему и завладел его письменными принадлежностями. Мне сложно передать то чувство облегчения, восторга и одновременно страха от того, что я мог снова писать. Это было… это было прелестно! Прелестно! Первые же строчки породили десяток плоских пергаментных персонажей разных рас. Бестолковые болваны вывалились прямо посреди зала, повергнув всех присутствующих в шок. За героями пошли описания, и вокруг стали появляться плоские же предметы. Некоторые из них пытались расшириться и принять объемную форму, но не могли и тут же схлопывались обратно, бестолково подпрыгивали на одном месте. Гэндальф догадался о причинах раньше прочих и бросился на меня. Я не сопротивлялся – противились руки. Они уже в падении черкнули что-то, и пергаментные монстры накинулись на почтенного мага. После его крика «Наших бьют!» очнулись эльфы и начали кромсать бессмысленных мечами. Меня связали и поместили в подземную камеру. Гэндальф с грустными глазами навещал меня каждый день, пытался ободрить, уверял, что если долго не писать, то проклятие пройдет само собой, но я в это не верил. И оказался прав. Вскоре мне объявили, что спасения от проклятия нет, а ради спокойствия народов Средиземья меня будут держать здесь до конца моих дней. Глаза Гэндальфа в тот раз были воплощённой печалью. Я не хотел провести остаток жизни связанным в подвале у самых справедливых и благонамеренных созданий Илуватара в Средиземье. Ни ноги, ни руки были недоступны, но оставался нос. Хорошенько долбанувшись об решетку, я вызвал у себя кровотечение и начал выводить на стене одну руну за другой. Результат не заставил себя ждать – минуту спустя кадавры вынесли меня из клетки, и повлекли вверх к свободе. Ворвавшись в тот самый зал, где меня принимали, я обнаружил собрание из эльфов, гномов и людей, которые обсуждали что-то про кольцо и тьму с востока. Я не заинтересовался. Мои одинаковые порождения атаковали внезапно и сокрушительно, оттеснив совещавшихся в соседнюю комнату. Неожиданно взгляд мой сам собой наткнулся на постамент, на вершине которого лежало золотое кольцо. Никогда во мне не было тяги к побрякушкам, а тут захотелось взять его и надеть. Не переставая писать, я ткнул пальцем в ободок, и мир изменился - меня забросило в свою стихию. Всё вокруг стало пергаментным и плоским, а я обрел возможность писать в воздухе любым пальцем как пером. Блаженство! Я упал на спину и стал дрыгать руками и ногами, рождая сонмы рассказов, повестей и романов. Все вокруг заполнили мои создания. Одинаковые? Зато много. Бестолковые? Зато много. Скучные? Зато в каком количестве?! Ха, ха!! Аха-ха-ха-ха! Эйфория длилась, пока какой-то недомерок, подкравшись, не вырубил меня чем-то тяжёлым.

Писано мизинцем левой ноги в момент удара. Грима Червослов.

*Надпись красивым почерком по-эльфийски*

После произошедшего мы вынуждены были взять повелителя картонных чудищ с собой в поход, чтобы бросить его в Ородруин вместе с кольцом.

Фродо Б.