Последние мгновения лета

Глава 1

"У нас общая радость, одна на двоих беда..."

(Саяки Скай)

Руки греет чашка горячего чая, пока я пытаюсь не клевать носом. В последнее время я просыпаюсь с рассветом – только чтобы выпить чаю вместе с дядей. Сама не знаю, что заставляет меня подниматься в такую рань. Аромат дядиного кофе наполняет Сиреневую гостиную. Он внимательно вчитывается в «Имперский вестник», перелистывая страницы тонкими пальцами. Сплошное занудство, политика и скучные объявления – каждое утро одно и то же! Не понимаю, какой в этом интерес... Я рассматриваю дядю украдкой: широкие плечи, белая рубашка, черные с серебром волосы собраны в косу. Любопытно, какие они на ощупь. Выглядят шелковыми... Темные внимательные глаза. Великий… Он смотрит прямо на меня! Давлюсь чаем…

– Осторожнее, Вайю.

От мягких интонаций мурашки по спине. Я не готова встретить его взгляд, поэтому упорно продолжаю рассматривать чашку в руках. Чувствую, как горят мои щеки. Еще бы, так стыдно... Удача, что я не испортила ханьфу, ведь сразу после чаепития – урок танцев.

Когда до меня доносится шелест страниц, перевожу взгляд на дядю. Он снова погружен в чтение – между бровей пролегла сосредоточенная морщинка. О чем ты думаешь, дядя? Конечно, я не спрошу вслух, но знать все равно хочется. Мне интересно все о тебе: что тебе нравится, чем ты занимаешься, где ты бываешь… Великий, это почти наваждение… Только… Почему именно ты? Почему?! Вздыхаю. Время утреннего кофе быстро подходит к концу. Дядя складывает газету.

– Мне нужно в Керн. Возможно, буду поздно сегодня, – бросает он, покидая гостиную. Меня же ждет урок танцев.

Сегодня мастер Виртас доволен. Он внимательно наблюдает за каждым моим движением, а я просто делаю то, что нашептывает мелодия. Люблю танцевать. Особенно в те дни, когда наставник разрешает мне импровизацию. Как только зал наполняется первыми звуками, я растворяюсь в них без остатка и забываю почти обо всем. Наверное, в Академии будет не до танцев, в целительских дисциплинах мне так и не удалось достичь значительных результатов. Мы с Фей мечтали о факультете искусств, но теперь я вообще не хочу ни в столицу, ни в Академию… Впрочем, не важно. Осень приближается, и это не изменить. О следующем занятии мы договариваемся на завтрашнее утро.

День проходит в напряженном ожидании, и к вечеру я не нахожу себе места – дядя пропустил ужин, а, значит, еще не вернулся. Тайком пробираясь в его спальню, чувствую себя вором, посягнувшим на чужое. Мне остается только радоваться, что у него нет пары, иначе все не было бы так просто. В комнате идеальный порядок: кровать, низкие столики рядом, кресло у окна, шкафы... Я стараюсь не издавать лишнего шума, будто кто-то может услышать меня. Жаль, что днем белье перестелили – пахнет только чистотой и свежестью. Обмирая от собственной наглости, присаживаюсь на край кровати, а затем и вовсе откидываюсь на подушки. Здесь ты проводишь ночи, да, дядя?.. Не хочу, чтобы кто-то разделял их с тобой. Меня пробирает холод, и я с ногами забираюсь на мягкую постель. Сворачиваюсь, прижимая колени к груди. Крамольная мысль так легко и естественно прозвучала в моей голове, что даже я ощущаю неправильность происходящего. Он все еще мой дядя. Это так же непоправимо, как и то, что за летом наступает осень, а за ней – зима. Не имеет значения, что я чувствую – общество никогда этого не примет. Нехотя поднимаюсь с постели, заправляю покрывало. Не стоит оставлять следов моего присутствия.

Утро в Сиреневой гостиной встречает меня привычным запахом кофе. Дядя уже читает газету в своем кресле, я устраиваюсь на диване.

– Доброе утро, дядя.

– Доброе утро, – он откладывает газету, и это что-то новенькое. – Вайю, я запрещаю заходить в мою спальню.

Щеки заливает румянец. Поверить не могу, что он узнал об этом. Пытаюсь выдавить из себя слова, но выходит только невнятный шепот:

– Прости меня.

– Я не сержусь, – задумчиво отвечает. – Просто не делай так больше.

С трудом нахожу в себе силы, чтобы посмотреть ему в лицо. А ведь он действительно не сердится. Дядя открыто рассматривает меня, слегка наклонив голову – и я уже не могу отвести взгляд. У него красивые глаза, чуть удлиненные к вискам. Тонкие губы… Я чувствую, как во рту становится сухо. Дядины губы кривятся в усмешке, и я вздрагиваю, потому что он все еще смотрит на меня.

– Что ты делал в Керне? – голос звучит неожиданно громко. Осознав, что вопрос принадлежал мне, застываю от ужаса. У меня нет никакого права допрашивать Главу Рода.

– Это так важно для тебя? – похоже, мне повезло, и он все еще не рассержен.

Пора бы взять себя в руки и перестать вести себя, как идиотка.

– Нет, – как можно спокойнее отвечаю я и тянусь за чашкой, чтобы налить чаю.

– В моей поездке не было ничего личного. Я очень устал, Вайю...

Рука дрогнула, и мне с трудом удалось поставить чашку, не пролив ни капли. Я ожидаю продолжения, но его нет…

Дядя сидит, расслабленно откинувшись в кресле, молча, прикрыв глаза. Он спит?.. Во сколько же он вернулся вчера, если даже кофе не помогло? Мне сложно удержаться – сейчас ничего не стоит протянуть руку, коснуться волос и, наконец, узнать какие они на ощупь... Не верю, что делаю это. Очень осторожно я убираю выбившуюся прядь ему за ухо. Только когда начинает не хватать воздуха, я понимаю, что совсем не дышала.

Земля не разверзлась под моими ногами, и молния с неба не пронзила меня... Ничего страшного не случилось. Чувствуя, как леденеют от волнения мои руки, я опускаюсь на пол и прислоняюсь лбом к его коленям. Меня трясет. Вздрагиваю, чувствуя невесомое прикосновение к своим волосам. Дядя… Ощущение нереальности происходящего захлестывает меня. Не могу поверить, что он не отталкивает меня. Внутри накопилось так много, что мне больше не удержать это в себе. Я задыхаюсь от всхлипов. Похоже, это конец. Я никогда не решусь посмотреть ему в глаза.

– Ты опоздала на занятие, – тихо доносится сверху.

Мне нечего сказать на это, поэтому я не отвечаю, все так же уткнувшись в его колени.

– Вайю, если ты не явишься, наставник будет искать тебя. Хочешь встретить его, сидя на полу?

Продолжаю упрямо молчать. Напряжение медленно отпускает меня. Кажется, я могу просидеть так целую вечность. Я почти счастлива: дядя не гонит меня – и даже не злится. Великий, пусть это продолжается... Дядя отправил вестник – похоже, мое занятие отменено. Он мягко отстраняет меня, чтобы встать. Все хорошее когда-нибудь заканчивается, сейчас он уйдет…

– Ты простудишься, если останешься сидеть так, – говорит дядя. Он присаживается на диван и делает приглашающий жест рядом с собой.

Неловко пристраиваюсь рядом, положив голову ему на колени.

– Что же мне с тобой делать, Вайю? – тонкие пальцы перебирают волосы, и я прикрываю глаза. Я не знаю, что ответить. Не знаю, что делать. Я просто хочу, чтобы время остановилось. Здесь. Сейчас. – Академия не обсуждается. Ты будешь учиться на целителя, Вайю. Ты понимаешь это?

– Да, дядя.

– Хорошо. Я пересмотрю расписание твоих занятий. Чем больше успеешь пройти, тем легче тебе будет учиться.

Сейчас я согласна на что угодно, только бы мне было позволено прижиматься к нему щекой.

С того дня все изменилось. Я продолжала вставать рано утром, пытаясь застать дядю с чашкой кофе и свежим номером «Имперского вестника», но мы ни разу так и не встретились. Занятия с наставником Виртасом заполнили все мое время. Я понимала, почему дядя так поступил – у меня не осталось времени на пустые фантазии. И я молилась, чтобы это помогло. Последний месяц лета выдался слишком сложным для меня...

Когда на утро запланировано нечто важное, бывает, вечером сложно уснуть. Завтра я уезжаю в столицу, и поэтому мне не спится. Лежу, уткнувшись лицом в подушку, и пытаюсь считать овец по третьему кругу... Не помогает. Звук открываемой двери. Я сбиваюсь со счета и непроизвольно задерживаю дыхание. Ненавижу себя за это, но продолжаю прислушиваться к шорохам: шаги от двери к окну, скрип кресла, тихий звон бокала. Дядя собирается пить, пока я старательно изображаю спящую?.. Мое сердце стучит так громко, что его слышно, наверное, даже в коридоре. У меня не получается заставить его биться тише. Я точно не усну, ощущая его присутствие Я почти убеждаю себя в том, что все это – игра моего воображения, когда опять слышу скрип кресла. Почувствовав движение, успеваю закрыть глаза до того как дядя останавливается рядом и наклоняется, чтобы поцеловать меня в висок. От него немного пахнет летним сладким вином. Я хочу запомнить этот запах – и последние мгновения этого лета. Напрягаю слух изо всех сил, чтобы не пропустить ничего из того, что произойдет дальше. Но дядя направляется к выходу из спальни и задерживается, только чтобы сказать:

– Спи, Вайю. Спи…