Поменяться местами

Глава 1

Боль от круциатуса обжигала каждую клеточку тела, и Гермиона уже с трудом понимала, как дошла до жизни такой. Ещё недавно они прятались в лесу — а теперь она лежала на полу в Малфой-меноре, и над ней склонялась безумная Беллатриса Лестрейндж. Да, во всём виноват Гарри: это он произнёс вслух имя Тёмного Лорда. Но прошлого было не вернуть, и теперь оставалось одно — терпеть, стиснув зубы, пока боль раз за разом захлёстывала тело и сознание.

С самого начала всё пошло наперекосяк. Ей бы давно понять, что в мире волшебников она — существо самое бесправное. Но деятельная натура и пример матери-феминистки определяли и мнение, и стиль жизни. Девочка, не замечая очевидного, позволила директору опутать себя клятвами. А может быть, дело было ещё и в зельях, которыми её исподволь поили? Странно, что она разглядела это лишь теперь, оказавшись на самой грани между жизнью и смертью.

Впрочем, что толку сейчас от сожалений? Картины прошлого мелькали перед внутренним взором, и за ними тянулось одно лишь горькое недоумение: как, как она во всё это ввязалась? Даже если каким-то чудом удастся выбраться отсюда живой, — а Гермиона при всём желании не видела, как именно, — впереди её ждёт замужество за Роном Уизли. И ведь она сама согласилась на это при поручительстве МакГонагалл: видите ли, так перед ней откроются карьерные перспективы и заветные двери Министерства магии.

Да будь оно проклято, это Министерство! Она хочет просто жить, и желательно подальше от идиотов. Ни сам герой, ни его приятель-имбецил шагу ступить не могут без её советов. Именно на её хрупкие плечи Дамблдор взвалил заботу обо всём волшебном мире, чьи типичные представители в лицо зовут её грязнокровкой и не испытывают при этом ни малейшей неловкости.

Вот и Беллатриса разошлась не на шутку: ещё немного, и судороги сведут всё тело. Кстати, почему ей раньше не приходило в голову, что круциатус вовсе не лишает рассудка, а вызывает паралич? Ей ли, дочери дипломированных медиков, этого не знать? Любому, кто мало-мальски разбирается в анатомии, это очевидно, а уж она разбиралась прекрасно. Теперь стало ясно, что круциатус не имеет отношения к недугу обоих Лонгботтомов. И зачем, спрашивается, она отказалась поступать в медицинский колледж при Святом Мунго? Там было бы куда безопаснее и намного меньше хлопот.

Жаль и родителей, которым стёрли память, чтобы отрезать ей последнюю дорогу назад. Сколько же ещё решений она приняла под чужим давлением? Нет, вопрос стоило поставить иначе: а были ли вообще решения, которые она приняла сама? Гермиона не помнила ни одного — должно быть, близость смерти снимает все наведённые чары и нивелирует воздействие зелий. И это позволяет наконец взглянуть на собственную жизнь без прикрас. Другого объяснения у неё не находилось.

Но теперь всё это уже не имело значения: слишком, слишком поздно. После очередной волны боли её, кажется, выбросило из тела. Гермиона летела сквозь звёзды и галактики, или то лишь искры сыпались из глаз? Так или иначе, на неё снизошёл такой глубокий покой, что судьба её бренного тела сделалась ей совершенно безразлична. Смерть так смерть. Директор подписал их всех на это, кроме Рона, разумеется, и увернуться от расплаты уже не удастся.

И вдруг сама собой всплыла мысль: а чего, собственно, хочет она сама? Только что девушка сокрушалась, что за всю жизнь не приняла ни единого собственного решения, а ведь сейчас магия, которая отчего-то звучала внутри неё как Сила, могла бы помочь ей исполнить желаемое. Гермиона задумалась. Что она умеет лучше всего на свете?

Работать с информацией, разумеется. Даже Дамблдор не раз говорил, что аналитические способности у неё выдающиеся. М-да, быть бы ей чуть менее доверчивой — и цены бы ей не было. А ведь директор исподволь, ненавязчиво развивал её дар: подбрасывал сведения, просил сделать выводы, а после стирал память. Странно, что сейчас всё это всплыло так ясно. Стало быть, и впрямь смерть. Но раз так, надо использовать свой единственный шанс — иначе когда, если не сейчас?

И Гермиона наконец сформулировала своё желание: развязаться со всеми обетами и начать новую жизнь — вдали от прежних друзей, рядом с родителями. Да, и память им непременно нужно вернуть.

Тогда неведомый безмолвный голос спросил снова: что она готова дать взамен за исправление своих ошибок? Что ж, ответ был очевиден — свои способности. Умение анализировать и мыслить востребовано всегда и везде. Голос усмехнулся и согласился.

В следующий миг Гермиона очутилась в странном месте. Напротив неё сидела высокая, худая и лысая девица с татуировками на лице и черепе и недоумённо разглядывала её в упор.

— Ты вообще кто такая? — спросила незнакомка.

— У меня к тебе тот же вопрос, — за словом в карман Грейнджер не полезла.

* * *

Жизнь Асажж Вентресс никогда не была сахаром. Ещё ребёнком её продали каким-то мутным типам, преследовавшим цели ещё более мутные, с этого и начались все её злоключения. Единственным, кто проявил к ней хоть каплю участия, был джедай Кай Нарек, но и тот безвременно погиб у неё на глазах. Больше о ней никто не заботился и толком ничему не учил: ученичество у ситхов-бейнитов походило не на обучение, а скорее на дрессировку, на натаскивание зверя для убийства.

И всё же в своё время она в одиночку покорила Раттатак и стала владычицей целой планеты. Этот личный триумф и привёл к ней мастера Дуку. Теперь-то Асажж понимала: своими подвигами на Раттатаке она лишь привлекла к себе внимание ситхов, а ничего хорошего это сулить не могло.

Большая часть Войны клонов прошла для неё как в каком-то диком, кровавом угаре. Асажж почти ничего не сознавала — лишь люто, всем нутром ненавидела всё живое. Опомнилась она только после предательства последнего учителя, графа Дуку, да и то не сразу сумела прийти в себя. Тогда она решила вернуться домой, на Датомир, но там девушку поджидала новая трагедия. После этого ей не осталось иного пути, кроме как податься в наёмники: с такими талантами дорога одна, ведь есть хочется каждый день, да и ночевать где-то надо.

Вот тут-то у Вентресс наконец и начала включаться голова — она принялась думать, а не только махать мечом. Да, она была одарённым форсъюзером и сама, без наставника, освоила Джар'Кай. Но связно мыслить её учил один лишь Нарек, все прочие предпочитали просто использовать девушку, на корню отбивая всякую охоту к самостоятельным суждениям.

Конец Войны клонов застал Вентресс врасплох — хорошо хоть, вдали от основных событий. Только теперь ей стало ясно, кем был всё это время загадочный Дарт Сидиус. Большую часть войны она провела в самом её эпицентре, но так и не сумела сделать элементарных выводов — и вот это-то и породило в ней злость на саму себя.

Асажж вдруг осознала, что не имеет за плечами ровным счётом никакого систематического образования. По сути, она была самоучкой, до всего дошедшей собственным умом, — даже этот болван Мол сумел чему-то выучиться и куда большее уразуметь. Открытие вышло обидным, а главное — страшным: Вентресс поняла, что её собственная жизнь не стоит и ломаного кредита. При всей своей непроходимой, как ей теперь казалось, тупости знала она слишком много. Вот за эту-то мысль она и уцепилась, когда вернулась с очередного успешного задания и получила плату.

Что, в сущности, было ей известно о махинациях бывшего канцлера, а ныне Императора? Оказалось, не так уж и мало. Самое важное — она знала, куда текли деньги и за что расплачивался хитрый политик через графа Серенно. А потом до неё дошло: ведь она была ученицей человека влиятельного и баснословно богатого, и сведения о его тайных базах и схронах сохранились у неё в полном объёме. Так какого лысого хатта она неприкаянно мыкается по галактике, хватаясь за любую подвернувшуюся работёнку наёмника? Необразованная дура, иначе и не скажешь.

И Асажж принялась методично проверять все известные ей места, связанные с дорогим покойным учителем. Действовала она осторожно, и на третьем адресе ей наконец улыбнулась удача. Перед ней предстала полноценная космическая станция, укрытая в чреве полого астероида. Убежища подобного рода вообще были в галактике Небесной Реки делом привычным и весьма ходовым: их облюбовывали и пираты, и контрабандисты, и кто угодно ещё. Вот только полых астероидов на всех не хватало, и по вполне понятным причинам такие тайники держали в строжайшем секрете. Граф Дуку не был исключением, а девушка прознала об этом месте когда-то совершенно случайно. И вот теперь это знание пригодилось.

Что свою базу она устроит именно здесь, было ясно сразу. А вот что делать дальше? Но это потом — сперва астероид следовало обустроить для сколько-нибудь сносной жизни. Ради этого девушка обшарила ещё несколько тайников, а затем взялась за счета. Нужны были только секретные: Ян Дуку не ждал своей гибели и завещания подготовить попросту не успел. Вот только финансового образования у Вентресс не было, и полагалась она во всём на чутьё — но оно её не подвело, и теперь у Асажж появились средства на обустройство.

И она развернулась. Закупила вычислительные системы, бакта-камеры, самое современное оборудование для медотсека, вплоть до медицинских дроидов. А потом и вовсе вошла во вкус: устроила для себя, любимой, роскошные апартаменты с джакузи и прочими изысками, занялась гидропоникой и разбила прямо внутри астероида небольшой изящный сад. Остановилась она лишь тогда, когда до неё дошло: она опять бежит — бежит от решения о собственной дальнейшей судьбе. Проблема с Императором так и осталась нерешённой.

Пришлось засесть в зале для медитаций и начать полный цикл погружения в себя — так, как когда-то учил её первый наставник, Кай Нарек. К тому мгновению, когда наметился сдвиг, девушка пребывала в глубокой медитации уже целые сутки. Она задавала Силе вопросы — и Сила ей отвечала. Во всяком случае, так это виделось самой Асажж. Чего она хочет? Что удаётся ей лучше всего?

На последний вопрос ответ нашёлся легко. Вентресс — чистый силовик: любые карательные акции, любая работа за хорошую плату. Она умела решать чужие проблемы, была сильна как форсъюзер, и боевые навыки её всегда оставались на высоте.

А вот с тем, чего она хочет, дело обстояло сложнее. Она хотела одного — быть в безопасности и держаться подальше от мутных ситхских интриг. Да и вообще подальше от самих бейнитов: от этих типов одни только неприятности. На это Сила как-то скептически хмыкнула — и всё же согласилась.

А в следующий миг Асажж очутилась лицом к лицу с какой-то растрёпанной незнакомкой.

— Ты кто такая? — спросила она от неожиданности.

Девица презрительно усмехнулась:

— У меня к тебе тот же вопрос.

* * *

Несколько мгновений девушки молча разглядывали друг друга. Асажж сразу поняла: их свела сама Сила. А Гермиона терялась в догадках, чем эта татуированная незнакомка способна помочь ей выпутаться из беды? Иначе зачем бы магия привела её именно сюда?

— Не знаю, как у тебя, а у меня есть кое-какие проблемы, — осторожно начала гриффиндорка. — И магия привела меня сюда. Выходит, ты тоже волшебница?

— Понятия не имею, что значит «волшебница», — хищно усмехнулась Вентресс. — Но меня знают как сильного форсъюзера.

Гермиона кивнула каким-то своим мыслям и продолжила:

— Значит ли это, что у тебя тоже есть проблема, которую ты не в силах решить?

Вопрос породил в голове Асажж настоящий хаос, но девушка усилием воли взяла себя в руки. Она ведь знала: Сила не случайно подбрасывает подобные задачи. И вполне может статься, что эта щуплая низкорослая девчонка как раз и подскажет ей выход из тупика.

— Можно и так сказать, — нехотя признала очевидное Вентресс.

— Тогда, может, обсудим это прямо сейчас? — не отступала Гермиона.

— А ты куда-то торопишься? — оскалилась Асажж, у которой времени было хоть отбавляй.

— Ну, вообще-то, меня сейчас убивают. Или я уже при смерти, — на удивление безразлично пожала плечами лохматая девчонка.

— Даже так? — поразилась датомирка. — И почему же ты это допустила?

— А ты думаешь, так легко противостоять Пожирателям смерти? — вскинулась Гермиона. Но, прочтя на лице незнакомки полное непонимание, тут же пояснила: — Это маги-террористы, которые убивают магглорождённых. Таких, как я.

— И всё-таки отговорка скверная, — возразила Асажж. — Защитить себя надо уметь всегда и при любых обстоятельствах. Уж поверь успешному наёмнику. Тебя как звать?

— Гермиона Грейнджер, — с готовностью ответила девушка.

— А я Асажж Вентресс, — представилась в ответ датомирка. — У меня есть предложение. Давай-ка по-быстрому изложим друг другу самую суть. Я ведь сейчас тоже в глубокой медитации, а это для обычного разумного всё равно что кома.

И, чтобы не терять времени, датомирка принялась коротко рассказывать о себе — о тех затруднениях, что навалились на неё в последнее время, а вернее, которые она только теперь по-настоящему осознала.

Затем настал черёд Гермионы, и, слушая её, Асажж невольно думала, что у неё самой-то, в сущности, всё обстоит не так уж скверно. Да, положение иное — зато и возможности у неё, у боевика, совсем другие, и сулят они куда более широкие перспективы. С теми бедами, что Гермиона мнит неразрешимыми, Асажж управилась бы играючи. А заодно навела бы порядок и в её личной жизни — все эти «женихи» забегали бы от неё как от огня. Датомирская ведьма — это вам не гизка беззубая.

С другой стороны, её, Асажж Вентресс, никто решать проблемы какой-то там Гермионы Грейнджер не нанимал. Но тут Сила ощутимо подтолкнула свою адептку, и до неё дошло: похоже, именно за этим их и свело в столь диковинных обстоятельствах. Они могут поменяться местами — и решить проблемы друг друга. Вот только потом Асажж непременно желала вернуться обратно. Что ей делать в мире, у которого нет даже выхода в космос?

Гермиона же, со своей стороны, никак не могла взять в толк: какие такие беды одолевают эту Асажж? Нет образования — так получи его! Не знаешь, как быть, — сядь и подумай! Не одним же мечом размахивать положено в жизни, у дара есть и другие области применения. Хотя стоило признать: такая особа, как госпожа Вентресс, в магической Британии и впрямь могла навести порядок. Тем более что убивать Волдеморта ей бы не пришлось — с этим, наверное, справится и Гарри. Впрочем, в последнем Гермиона была совсем не уверена.

— Говоришь, тебе нужно убить вашего Тёмного Лорда? — недоверчиво уточнила Асажж. — И только-то? Особые пожелания будут?

— А вы, стало быть, специалист по устранению Тёмных Лордов? — не менее скептически отозвалась Гермиона.

— Что-то вроде того, — не вдаваясь в подробности, усмехнулась Асажж. — Тёмных, светлых — кого закажут, того и в расход.

Такой подход был Гермионе глубоко чужд: она, как и большинство людей, считала насилие недопустимым. Правда, теперь, когда её тело медленно отдавало концы в Малфой-меноре, это благородное кредо начинало казаться, по меньшей мере, непрактичным. Да и в самом деле — что ей терять? Магия ведь привела её сюда в самую критическую минуту, а значит, это должно ей чем-то помочь. Разве нет?

— Хорошо, — согласилась девушка. — Только я понятия не имею, как нам поменяться. Но мысль и впрямь здравая.

— Тем более что особого выбора у тебя всё равно нет, — хмыкнула Асажж. — Уговоримся так: это всё лишь на время. Ты решаешь мою проблему, я — твою.

— Стой-ка, погоди, — Гермиона вскинула руки защитным жестом. — Я ведь ровным счётом ничего не знаю об этом твоём мире. Как же я смогу разобраться в нужных сведениях, если мне не от чего оттолкнуться?

— Есть одна особая техника Силы — копирование воспоминаний, — ответила Асажж. — Она, знаешь ли, и мне самой пригодится. Кстати, а насколько ты тренирована?

Последний вопрос поставил Гермиону в тупик: с чего бы кому-то этим интересоваться?

— Ну, я увлекаюсь фитнесом, — честно призналась она. — А в Хогвартсе даже нарочно бегала вверх-вниз по лестницам.

Ответ Вентресс явно не пришёлся по душе, и она вздохнула.

— Ладно, на первое время сойдёт, — проворчала датомирка. — Тогда поспешим, а то Сила говорит, что твоё время на исходе. Ты ведь поняла, что должна делать?

Гермиона кивнула — все пункты их уговора были ей предельно ясны.

— Что ж, да пребудет с нами Сила, — произнесла Вентресс и крепко сжала протянутую руку Гермионы Грейнджер.

Мир вокруг них обеих завертелся, и Сила скрепила контракт обмена. В следующий миг каждую из них выбросило в чужой, доставшийся ей мир.