Покинутый джедаями, принятый вампирами

Глава 1

Жанр: фанфик

Доп. жанр: РеалРПГ

Доп. жанр 2: городское фэнтези

ПОКИНУТЫЙ ДЖЕДАЯМИ, ПРИНЯТЫЙ ВАМПИРАМИ

Автор: SHADOW

Часть 1: «Падение во тьму»

Глава 1: «Туман Зауна»

Кислотный дождь Зауна пах озоном и жженой проводкой. Капли, падая на кожаный плащ, шипели и оставляли на нем крошечные, дымящиеся воронки. Дима плотнее натянул воротник, но это не спасало. Холод здесь был не физическим — он забирался под кожу, высасывая остатки тепла.

Его Орден пал три стандартных года назад. Или это он пал, сбежав от их бесконечных догм о «балансе» и «отрешенности»? Какая, к ситхам, отрешенность, когда в желудке третьи сутки пусто, а за спиной слышен лязг магнитных аркебуз?

Охотники на нечисть дышали ему в затылок. Трое. Люди в тяжелых, герметичных плащах Службы контроля Нижнего города. Они не знали, что он — джедай. Для них он был просто «теплокровным», нарушившим комендантский час в самом ядовитом районе Пилтовера. Но Дима чувствовал их страх. Они боялись не его. Они боялись теней, что сгущались в провалах между ржавыми трубами.

— Стоять, мясо, — прохрипел ведущий охотник.

Винтовка смотрела Диме точно между лопаток. Бежать было некуда — впереди обрывался пешеходный мост, уходя в зеленое, светящееся марево химического тумана. Слева — глухая стена с граффити, справа — пропасть.

Дима медленно выдохнул, опуская руки. Он не боялся. Страх — это путь на темную сторону, так говорили магистры. Сейчас он был благодарен им за эту науку.

— Плохая идея, — ровно ответил он.

В этот момент из темноты вентиляционной шахты на охотника рухнуло нечто.

Оно не прыгнуло. Оно стекло по отвесной стене, как густая смола. Слепое, лишенное нижней челюсти существо, чья кожа бугрилась опухолями, светящимися ядовито-зеленым. Мутировавший вампир Зауна. Голод выжег из него последние остатки разума, оставив только пульсирующую жажду. Тварь вцепилась охотнику в плечо, и Дима услышал отвратительный хруст костей.

Остальные двое открыли огонь. Магнитные болты прошивали туман, с шипением ударяясь в бетон. Вампир зашипел, но пули лишь рвали его плоть, не останавливая. Тварь метнулась ко второй жертве.

Дима не стал доставать вибронож. Он закрыл глаза, игнорируя крики умирающих, и потянулся к Силе.

В Ордене это было бы легкое, почти невесомое касание. Здесь, в Зауне, Сила сопротивлялась. Она была густой, тяжелой, пропитанной химикатами. Она пахла не озером, а медным купоросом и дешевым стимулятором «шафтом». Дима влил в этот поток всю свою волю, пытаясь сплести привычный щит.

Пространство перед ним дрогнуло, пошло рябью, искажая кислотный дождь. Вампир, уже нацелившийся на Диму, влетел в невидимую преграду. Раздался звук, похожий на удар гонга. Тварь отлетела назад, впечатываясь в стену, и медленно сползла на мокрый асфальт. Барьер продержался ровно полторы секунды и рассыпался с тихим звоном лопнувшего стекла.

Дима пошатнулся. В ушах звенело. Он потратил на этот жалкий, дрожащий купол больше энергии, чем когда-то тратил на отражение бластерного залпа.

Сила здесь работала иначе. Она не текла сквозь него — она резонировала с местной химией. Воздух вокруг вибрировал на низкой, утробной частоте.

Последний охотник, бросив оружие, с воем бежал прочь, в темноту переулков.

Тишина, нарушаемая лишь шипением дождя и бульканьем крови в горле умирающей твари.

Дима тяжело оперся о перила моста, глядя на мутанта. Вампир смотрел на него своими белыми, слепыми бельмами. В его глазах не было ненависти. Там была только бесконечная, всепоглощающая пустота голода.

— Да, дружок, — хрипло выдохнул Дима, сплевывая на мостовую кислую слюну. — Мне тоже жрать хочется.

Он развернулся, чтобы уйти, пока тварь не пришла в себя. Но в этот момент из тени соседней арки раздался другой звук. Не рычание мутанта. Громкий, издевательский, рассыпающийся на октавы смех.

Ха-ха-ха! К-куда?! А поиграть?

Смех был похож на скрежет металла по стеклу, но в нем слышалось чистое, незамутненное веселье.

Дима резко обернулся, выставив перед собой руки, готовя новый барьер.

На ржавом коробе вентиляции сидела девушка. Одной ногой она небрежно покачивала в воздухе, а в другой руке крутила гранату, из которой медленно сочился густой фиолетовый дым.

Ее волосы были ярко-синими, сплетенными в две тонкие, жесткие косы. В них поблескивали вплетенные медицинские трубки и массивная, покрытая мазутом гайка. Рваная челка сдуваась с лица порывами ветра, открывая безумно, по-детски счастливые глаза.

Она спрыгнула вниз, приземлившись в лужу с кошачьей грацией. Подошла к оглушенному мутанту, наступила ему тяжелым ботинком на грудь и без малейшего усилия оторвала ему голову.

— Скучный, — фыркнула она, вытирая когтистую перчатку о плащ одного из убитых охотников. — А ты забавный. Пахнешь… живым. И злым.

Она подошла к Диме вплотную, бесцеремонно заглядывая ему в лицо. От нее пахло порохом, машинным маслом и чем-то сладким, приторным — запахом свежей, горячей крови.

— Меня зовут Джинкс, — сообщила она, приставляя холодный ствол своего гранатомета к его груди. — А ты теперь мой.

Она не собиралась его убивать. Дима понял это так же ясно, как чувствовал Силу. Она просто нашла в тумане Зауна новую, очень интересную игрушку. И судя по тому, как она облизнула клыки, глядя на его шею, правила игры ей предстояло объяснить прямо сейчас.

Глава 2: «Гайка в косе и запах озона»

(Дима — изгой из павшего Ордена джедаев — оказался в Нижнем городе Зауна, спасаясь от охотников на нечисть. Голодный и загнанный в тупик у обрыва моста, он впервые применил Силу в ядовитом тумане, создав слабый барьер против мутировавшего вампира. Здесь, в грязи Зауна, Сила работала иначе — она резонировала с химикатами, требуя огромных затрат энергии. Когда казалось, что спасения нет, из теней раздался издевательский смех. На ржавой вентиляции появилась девушка с ярко-синими косами, в которых поблескивали вплетенные трубки и массивная гайка. Она без усилий расправилась с тварью, а затем, приставив гранатомет к груди Димы, сообщила, что он теперь её собственность.)

— Не дергайся, целее будешь, — хмыкнула она, перехватывая его запястье стальной хваткой.

Дима ожидал холода, свойственного мертвецам. Но кожа девушки была обжигающе горячей, пульсирующей, словно у человека под сорок градусов. Она дернула его на себя с силой, которой позавидовал бы ранкор, закинула тяжелую руку джедая себе на плечо и поволокла прочь от моста.

Они нырнули в путаницу темных переулков. Джинкс двигалась сквозь кислотный дождь так, словно это был обычный весенний ливень. Она перепрыгивала через светящиеся зеленым лужи, напевая себе под нос какой-то рваный, металлический мотив. Дима пытался перебирать ногами, но тело отказывалось подчиняться. Выставленный им барьер выжрал почти весь запас сил, а трехдневный голод добил остатки выносливости. Он был тяжелым, неповоротливым мешком с костями.

— Пусти, — просипел он, когда они протискивались между двумя ржавыми контейнерами. — Я могу идти сам.

— Не-а, — весело протянула Джинкс, свободной рукой выуживая из кармана плаща кусок липкой синтетической тянучки. — Ты медленный. А внизу патрули Службы контроля. Они едят медленных на завтрак. А я не делюсь едой.

Она втянула его в пролом в стене жилого блока. Лестница здесь отсутствовала — вместо нее вниз, в непроглядную темноту, уходила толстая цепь, пахнущая застарелым солидолом. Джинкс, не сбавляя шага, шагнула в пустоту. Цепь натянулась с оглушительным скрежетом, принимая их двойной вес, и они рухнули на три пролета вниз, приземлившись на гору какого-то мягкого, влажного тряпья.

Логово Джинкс располагалось прямо под эстакадой монорельса. Потолком служило массивное бетонное перекрытие, по которому каждые три минуты с грохотом проносился состав, заставляя единственную тусклую лампочку на потолке испуганно мигать.

Здесь пахло машинным маслом, озоном, жженой изоляцией и чем-то еще — густым, сладким, металлическим. Запахом крови. Но не свежей крови убитой добычи, а той, что долго хранили в негерметичных контейнерах.

Квартира представляла собой один огромный склад безумия. На стенах висели чертежи каких-то механизмов, густо перечерканные красным граффити. Пол был завален пустыми гильзами, деталями от взрывных механизмов и плюшевыми игрушками с оторванными головами. В углу тихо, с присвистом, гудел самодельный генератор, к которому тянулись разноцветные провода.

Джинкс наконец отпустила его, и Дима сполз по стене на пол, чувствуя, как дрожат колени.

— Уютно, — выдохнул он, оглядывая этот техногенный хаос.

— Заткнись, — беззлобно бросила она. Девушка подошла к самодельной барной стойке, собранной из ржавых бочек. — Пить хочешь? У меня есть «Шафт», почти свежий. Или кровь? Группы «А» нет, только «Бэ» и немного синтетики из Верхнего города. Синтетика — дрянь, от нее зубы чешутся.

Она говорила об этом так буднично, словно предлагала выбор между чаем и кофе. Дима молча покачал головой, борясь с тошнотой от вони и головокружением.

Джинкс пожала плечами, откупорила флягу с темно-красной жидкостью и сделала большой глоток. По ее подбородку стекла тонкая струйка. Она вытерла ее тыльной стороной ладони, совершенно не смущаясь.

Дима смотрел на нее, и его джедайское восприятие, очищенное от догм Ордена, видело то, что скрыл бы обычный человек. За этим слоем безумия, за запахом пороха и громким, рассыпающимся смехом, скрывался не монстр.

Он видел ребенка. Напуганного, вечно голодного ребенка, который строит вокруг себя стены из взрывчатки и ржавого железа, чтобы мир не раздавил ее. Ее аура в Силе не была черной или ядовитой. Она была похожа на пламя свечи на ураганном ветру — хаотичное, рвущееся во все стороны, отчаянно яркое и невероятно одинокое. Она убивала не из жестокости. Она убивала, чтобы доказать себе, что все еще существует, что она — самая быстрая и самая громкая тень в этом тумане.

— Зачем я тебе? — спросил Дима, глядя, как она копается в ящике с инструментами. — Ты могла сдать меня охотникам. Или тому мутанту.

— Скучно, — повторила она, выуживая оттуда тяжелую, покрытую мазутом гайку и примеряя ее к своей косе. — Охотники орут одинаково. А мутанты тупые. А ты… — она резко повернула голову, и порывистый ветер Зауна тут же сдул ее рваную челку с лица, открывая безумно, по-детски счастливые глаза. — Ты теплый. И не пахнешь страхом, когда на тебя орут. Это странно.

Она подошла и бесцеремонно ткнула его пальцем в грудь.

— Значит, ты не сломаешься, если я буду рядом. Можно, я посмотрю, как ты светишься?

Дима не успел спросить, о чем она. Джинкс внезапно замерла, прислушиваясь. Скрежет монорельса над головой затих. В наступившей тишине, разбавляемой лишь шипением дождя снаружи, раздался тяжелый, ритмичный стук металла о металл. Кто-то поднимался по их цепи.

Джинкс мгновенно преобразилась. Ее безумная улыбка исчезла, сменившись оскалом хищника. Глаза сузились, а на левой руке плоть с тошнотворным влажным звуком начала перестраиваться. Кожа на предплечье натянулась, став полупрозрачной и темной, а пальцы вытянулись, превращаясь в серповидные, вибрирующие от напряжения костяные лезвия.

— Тихо, — прошипела она, толкая Диму за гору пустых бочек. — Гости.

Она метнулась к потолочной балке, подтянулась на одной руке и растворилась в темноте вентиляционной шахты, оставив Диму одного в полумраке.

Стук прекратился. Секунду ничего не происходило, а затем край бетонного перекрытия с хрустом вырвало из креплений.

В пролом спрыгнул не человек. Это был вампир, но не такой, как мутант у моста. Этот был крупнее, движения его были плавными, экономными, а в воздухе запахло не просто кровью, а властью.

Он был одет в тяжелый кожаный плащ, с которого стекали капли кислоты. Его волосы были коротко острижены, но на висках проступали тонкие, витиеватые татуировки, светящиеся в полумраке тусклым фиолетом — метка древнего клана.

Вампир повел носом. Его взгляд — абсолютно черный, без белков — прошелся по хламу, мазнул по генератору и остановился на Диме.

— Джинкс, — голос был низким, бархатным, но в нем звенела сталь. — Какого ситха ты притащила в наше гнездо живую закуску? И почему она фонит Силой на полрайона?

Из вентиляции донеслось недовольное сопение.

— Это не закуска! — пискнула Джинкс. — Он мой! Я его поймала! Он теплый и не пахнет страхом! Можно мы его оставим? Пожа-а-алуйста! Я его даже не кусала почти, только чуточку!

Вампир медленно перевел взгляд на Диму. Он не скалился. Он изучал его, как инженер изучает сложный механизм, который вдруг начал издавать странные звуки.

Дима заставил себя разжать пальцы и поднял руки открытыми ладонями вперед.

— Я не закуска, — хрипло сказал он. — И я контролирую свою Силу.

Вампир сделал шаг. Пол под его тяжелым ботинком не скрипнул — он просто промялся. Он наклонил голову, бесцеремонно втягивая воздух у шеи Димы.

— Ты пахнешь Пилтовером, — констатировал он. — И падением. Ты бежишь не от нас. Ты бежишь от своих.

Дима сглотнул. Этот вампир видел его насквозь.

— Орден пал. Догмы сгорели. Мне некуда идти.

Вампир выпрямился. На его губах появилась тень улыбки, но она не коснулась глаз.

— Раз догмы сгорели, значит, ты теперь ничей. А в Зауне любая ничья вещь быстро находит хозяина.

Он прошел мимо Димы, даже не взглянув на него больше, и скинул мокрый плащ на кучу гильз. Плащ зашипел, начиная плавиться.

— Оставь его, — бросил вампир в потолок. — Пока что. Если он умрет от голода в моем логове, я скормлю тебе твои собственные косы, малявка.

— Я не малявка! — возмутилась Джинкс, спрыгивая с потолка. Она приземлилась прямо перед Димой, закрывая его собой от сородича. Ее костяные когти были угрожающе выдвинуты, но в глазах плескался восторг. — Он мой! Я буду его гладить!

Вампир только тяжело вздохнул, доставая из внутреннего кармана флягу с настоящей, густой венозной кровью, и сделал глоток.

Джинкс схватила Диму за руку и потащила в свой угол, заваленный плюшевыми медведями и взрывчаткой.

— Не бойся, — прошептала она ему на ухо, обдавая запахом пороха. — Это просто мой... ну, типа, старший. Он ворчит, но не кусается. А я кусаюсь. Спать будешь здесь, — она указала на кучу тряпья, которая оказалась надувным матрасом. — Только не вздумай храпеть. Я на это реагирую очень громко.

Дима опустился на матрас. Мышцы, наконец, перестали держать напряжение и мелко затряслись. Он в логове вампиров Зауна. И прямо сейчас сумасшедшая девчонка с гайкой в косе заботливо поправляла ему подушку, чтобы «джедай» выспался. Домом это пока не казалось, но пахло здесь, как ни странно, безопасностью.

Глава 3: «Кровь на зубочистке»

(Дима — изгой из павшего Ордена джедаев — оказался в Нижнем городе Зауна. Спасаясь от охотников, он встретил Джинкс — вампиршу с ярко-синими косами, вплетенной гайкой и рваной челкой, которую сдувал ветер. Она спасла его просто потому, что ей было скучно и понравился его «запах живого». Джинкс притащила ослабленного джедая в свое логово — захламленную квартиру под эстакадой монорельса, пахнущую машинным маслом и сладкой кровью. Там они столкнулись с крупным вампиром из клана Джинкс, который, поворчав на «закуску, фонящую Силой», все же позволил Диме остаться. Уставший от падения и потери Ордена, Дима провалился в тяжелый сон на надувном матрасе среди плюшевых бомб и взрывчатки.)

Дима проснулся от того, что в его нос воткнулась зубочистка.

Он резко сел, хватаясь за несуществующий меч, и тут же зашипел от боли в затекших мышцах. Логово тонуло в полумраке. Лампочка под потолком давно перегорела, и единственным источником света был тусклый химический фонарь, стоявший прямо на его груди.

Джинкс сидела на корточках рядом с матрасом. Она была полностью одета в свою кожаную сбрую, но гранатомет и тяжелые пояса с взрывчаткой лежали в углу. Сейчас она выглядела почти... обычной. Если не считать ярко-синих кос, тяжелой гайки, вплетенной у основания, и того, что ее глаза в полумраке светились серебром.

— Ты дерешься даже во сне, — сообщила она, ковыряя зубочисткой в банке с консервированными бобами. — Ворочаешься, как заунский червь. И сопишь.

Дима потер лицо руками. Во рту стоял вкус пепла и дешевого энергетика.

— Сколько я спал?

— Часов шесть. Может, семь. Генератор сдох три часа назад, так что я не уверена. Счет времени в Зауне — это для богатых из Верхнего города.

Она закончила ковыряться в банке, выудила пальцами боб, закинула в рот и облизнула пальцы. Затем ее взгляд снова упал на Диму. Она придвинулась ближе, опираясь коленями о матрас. От нее пахло озоном и чем-то сладким.

— Ты голодный, — это был не вопрос, а утверждение. — Люди без еды становятся серыми. Ты уже почти серый.

— Я в порядке, — солгал Дима. Его желудок свело спазмом при виде того, как она ест бобы пальцами.

Джинкс фыркнула.

— В порядке — это когда не падаешь в обморок от того, что встал. А ты... — она резко подалась вперед, и Дима инстинктивно дернулся назад, вжимаясь в стену.

Но она не собиралась его рвать. Она просто бесцеремонно взяла его руку за запястье, перевернула ее ладонью вверх и наклонилась, почти касаясь кожи носом.

— Пахнешь страхом, — констатировала она, отстраняясь. — Но не от меня. Ты боишься остаться один.

Дима промолчал. Она попала в точку точнее, чем бластерный выстрел.

Джинкс выпрямилась. Она посмотрела на свои руки. Ее когти — те самые, костяные лезвия — втянулись обратно под кожу с едва слышным влажным щелчком. Теперь у нее были обычные, хоть и очень грязные пальцы с обгрызенными ногтями.

— Ладно, — вздохнула она, словно принимая тяжелое решение. — Правила Зауна. Если ты живешь в моем гнезде, ты ешь мою еду.

Она вытянула вперед левую руку. Резко провела указательным пальцем правой руки — тем, где коготь был самым острым — по своему запястью.

Дима ожидал увидеть фонтан крови. Но плоть вампиров Зауна реагировала иначе. Коготь вошел в кожу плавно, без сопротивления, и вместо алой жидкости выступила густая, темно-вишневая, почти черная в тусклом свете субстанция. Она не текла, а медленно, как смола, собиралась в крупную каплю. Сама рана на глазах начала затягиваться по краям, оставляя лишь глубокий, влажный порез.

— Открывай рот, Дважды Сирота, — ухмыльнулась Джинкс. — Это «Бэ» положительной, свежая. Самая вкусная.

Дима смотрел на эту каплю. Инстинкты кричали ему, что это яд. Что это кровь монстра, которая сожжет его внутренности. Но Сила внутри него молчала. Она не вибрировала от угрозы. Наоборот — она тянулась к этой густой, горячей жидкости, как растение к солнцу.

Он открыл рот.

Джинкс аккуратно поднесла запястье к его губам и коснулась кожи зубочисткой, стряхивая тяжелую каплю ему на язык.

Вкус ударил по рецепторам, как разряд молнии. Это не было похоже на обычную кровь. Она была обжигающе горячей, густой, как расплавленный свинец, и на вкус напоминала мед, озон и чистое электричество.

Дима сглотнул.

И мир взорвался.

Это не было похоже на медитацию джедаев. Это было как прыжок в ледяную воду. В его разум ворвался не поток мыслей — это был хаос.

Безумная, звенящая радость от взрыва.

Одиночество, холодное и пустое, как заброшенные шахты под Пилтовером.

Щенячий восторг от того, что кто-то просто не выгнал ее из-под дождя.

И смех. Тот самый, металлический, рассыпающийся смех, который теперь звучал прямо у него в костях.

Он задохнулся, хватая ртом воздух. Он чувствовал Джинкс. Всю. Ее голод, ее страх стать ненужной, ее любовь к грохоту, ее отчаянное желание, чтобы ее просто *обняли*, не пытаясь исправить.

Джинкс отдернула руку. Порез на ее запястье уже затянулся, оставив лишь темное пятнышко. Она слизнула с пальца последнюю каплю и внимательно посмотрела на него.

— Ну как? — спросила она с набитым ртом (она уже доедала вторую банку бобов). — Не стошнило? Это хорошо. А то прошлый курьер блевал прямо на мой детонатор, пришлось его взорвать.

Дима смотрел на нее широко раскрытыми глазами. Он не стал вампиром. Он не чувствовал жажды. Но он чувствовал связь. Тонкую, горячую нить, натянувшуюся между ними.

А затем он понял еще кое-что. Он медленно, неверяще втянул воздух носом.

Он посмотрел на свои руки. На свою шею.

Джинкс шумно втянула носом воздух и блаженно закатила глаза.

— О-о-о, — протянула она. — Вот оно что.

Она снова придвинулась вплотную, почти нависая над ним. Ее серебряные глаза горели в темноте.

— Теперь ты пахнешь домом, — прошептала она, касаясь кончиком пальца его ключицы. — Не просто живым. Ты пахнешь моим.

Она отстранилась, схватила с пола свой гранатомет, закинула его на плечо и направилась к выходу из логова, насвистывая тот самый металлический мотив.

— Спи. Я схожу подорву пару дронов Службы контроля, они слишком громко жужжат над моим гнездом. Не выходи из комнаты, там в коридоре ловушка с кислотой. Если захочешь в туалет — горшок под кроватью.

Дверь с лязгом закрылась, оставив Диму одного в гудящей тишине. Он сидел на матрасе, чувствуя, как по венам все еще разливается чужое тепло.

Он не знал, стал ли он частью стаи. Но теперь стая определенно считала его своей вещью. И, как ни странно, впервые за три года Диме не хотелось никуда бежать.

Глава 4: «Асимметричный шрам»

(Джинкс привела ослабленного джедая в свое логово под эстакадой — захламленную квартиру, пахнущую машинным маслом и сладкой кровью. Там они столкнулись с крупным вампиром из ее клана, который, поворчав, позволил Диме остаться. Ночью Джинкс, не желая убивать гостя, надрезала свое запястье и дала ему выпить пару капель своей горячей, густой крови. Это создало первичную связь: Дима почувствовал ее безумную радость, одиночество и смех. Он не стал вампиром, но теперь его собственная кровь для Джинкс пахла «домом». Она оставила его у себя, строго наказав не выходить из комнаты из-за ловушек.)

Дима проснулся от того, что в логове стало слишком тихо.

Генератор в углу больше не гудел. Скрежет монорельса над головой затих — видимо, движение перекрыли. Единственным звуком было тяжелое, с присвистом, дыхание самого Димы и тихое, довольное посапывание Джинкс, которая спала на полу, обхватив руками его лодыжку, словно теплую грелку.

А затем тишину разорвал звук, от которого волосы на затылке встали дыбом.

Это был не скрежет металла и не шипение кислоты. Это был низкий, вибрирующий рык, который, казалось, исходил из самого бетона. Звук, который издает хищник, обнаруживший чужака в своей норе.

Джинкс подскочила на месте, словно ее ударило током. Ее глаза распахнулись, мгновенно становясь абсолютно серебряными и дикими. Она втянула носом воздух, и ее игривое настроение испарилось, сменившись первобытным ужасом.

— Вай, — прошептала она одними губами.

Она метнулась к стене, где висел тяжелый плазменный резак, но не успела его схватить.

Входная дверь не открылась — она просто перестала существовать. Тяжелая стальная плита с грохотом влетела внутрь, сминая стоявший рядом ящик с запчастями.

В пролом шагнула она.

Она была выше Джинкс, шире в плечах, и каждый ее мускул дышал угрозой. У нее была короткая асимметричная стрижка пикси. Искристо-розовые пряди были зачесаны на левую сторону, открывая татуированные виски, по которым сейчас пробегали всполохи адреналина. Но взгляд Димы намертво приковал старый, грубый шрам, пересекавший ее макушку от лба до затылка — след от удара чем-то тяжелым, что не смогла исцелить даже вампирская регенерация.

Матриарх Вай.

Ее ноздри трепетали. Она сделала шаг внутрь, и пол под ее тяжелым ботинком жалобно хрустнул. Ее абсолютно черные глаза без белков нашли Джинкс, мазнули по ней с собственнической яростью, а затем опустились ниже.

На Диму.

В комнате повисло напряжение, густое, как химический туман. Вай медленно повела головой, разминая шею. Раздался звук, похожий на перелом сухой ветки.

— Малявка, — ее голос был лишен всяких эмоций, это был чистый лед. — Я велела тебе не тащить в гнездо падаль из Верхнего города.

— Он не падаль! — взвизгнула Джинкс, становясь между Димой и сестрой. Ее костяные когти с лязгом выскочили из пальцев. Она выставила руки вперед, закрывая собой человека. — Он мой! Я его поймала честно! Он пахнет домом!

Вай проигнорировала ее. Она сделала еще один шаг. Теперь она возвышалась над Димой, заслоняя собой тусклый свет из пролома в потолке. От нее пахло озоном, свежей кровью и смертью.

Сцена достигла максимального напряжения. Любой другой человек на месте Димы уже бежал бы или пытался драться. Любой другой вампир уже бросился бы на Матриарха, чтобы отстоять территорию.

Дима сделал то, чего от него не ждал никто.

Он не достал оружие. Он медленно, очень плавно опустился на одно колено прямо на грязный бетонный пол.

Это не был поклон раба. Это был жест джедая, признающего чужую территорию своей нейтральной, безопасной зоной. Он склонил голову, открывая беззащитную шею, но не в жесте подчинения, а в жесте уважения к хозяйке логова.

— Матриарх, — его голос прозвучал ровно, без дрожи. — Я не падаль. И я не угроза. Я гость.

Вай замерла. Она ожидала страха. Ожидала, что он попытается ударить ее Силой или бросится наутек. Но он просто стоял на одном колене в луже натекшей с потолка кислоты и смотрел на нее снизу вверх.

Он смотрел ей прямо в глаза. И он не видел там монстра. За татуировками, шрамом и пеленой абсолютной власти он видел волчицу. Израненную, смертельно уставшую волчицу, которая перегрызет глотку любому, кто посмеет сунуться к ее щенку. Она не была злой. Она была отчаянно, до безумия защищающей.

Вай наклонилась. Она не коснулась его. Она просто втянула воздух у его макушки, изучая запах. Она почувствовала на нем запах своей сестры — метку «дома». Но под ней она уловила кое-что еще.

Искренность.

И полное, абсолютное отсутствие страха. Он боялся за Джинкс, но он не боялся Вай.

Она выпрямилась. Медленно. Ее плечи, до этого сведенные в готовности к броску, чуть опустились.

— Ты видел слишком много смертей, человек, — констатировала она. Ее голос больше не звучал как лед, скорее — как скрежет тяжелого металла. — И все еще стоишь на коленях. Зачем ты здесь?

— Чтобы защищать, — ответил Дима, не поднимая головы. — Я джедай.

Вай тихо, гортанно рассмеялась. Смех был лишен веселья.

— Джедаи — это сказки для богатых детишек из Пилтовера. Сказки о световых мечах и благородстве. Здесь, в Зауне, защищают только свои глотки.

— Я защищаю не мечом, — Дима наконец поднял взгляд. — Защита — это не убийство врага. Это создание пространства, где тому, кого ты любишь, не нужно сходить с ума от одиночества. Где ей не нужно взрывать половину города, чтобы на нее просто обратили внимание.

Он говорил тихо, но каждое слово било точно в цель. Он описывал не догмы Ордена, а то, что видел в этой комнате: безумие Джинкс как крик о помощи.

Вай смотрела на него долго. Секунды тянулись, как расплавленный пластик. Она перевела взгляд на Джинкс, которая все еще стояла в боевой стойке, тяжело дыша, но уже опустив когти. Сестра дрожала от смеси ужаса и восторга.

Вай снова посмотрела на Диму.

— Ты либо самый храбрый идиот, которого я встречала в трущобах, — медленно произнесла она, — либо самый честный.

Она шагнула назад, разрывая дистанцию. Напряжение в комнате начало медленно спадать, оседая пылью.

— Встань, — приказала Вай. — Я не люблю, когда мне кланяются. Это вульгарно.

Дима поднялся. Мышцы ног затекли, и он едва не пошатнулся, но устоял.

Вай подошла к нему вплотную. Она была выше его на полголовы. Она нависла над ним, снова включая режим абсолютной угрозы, и ткнула его твердым пальцем в грудную клетку.

— Ты остаешься, — процедила она. Каждое слово было как капля кислоты. — Пока. Джинкс выбрала тебя. А то, что выбрала моя сестра, принадлежит мне. Но если ты причинишь ей боль... если ты сломаешь ее или предашь...

Ее глаза почернели еще сильнее, зрачки расширились, закрывая радужку. Из-под верхней губы едва заметно блеснули удлинившиеся клыки.

— Я выпью тебя до дна. Я буду пить тебя неделю, капля за каплей, пока от тебя не останется только сморщенная кожа. Ты меня понял, джедай?

Дима не отвел взгляд. Он смотрел в глаза Матриарху.

— Я здесь именно для того, чтобы она не разбилась, — тихо сказал он. — Я не причиню ей вреда.

Вай несколько секунд сверлила его взглядом, пытаясь найти ложь. Не нашла.

Она резко развернулась, ее розовые пряди хлестнули по воздуху.

— Пошли, — бросила она Джинкс через плечо. — Нужно проверить восточный туннель. Там Пилтоверские чистильщики опять ставили сканеры.

— Но он... — начала было Джинкс.

— Он останется здесь, — отрезала Вай. — Если он пережил твой завтрак, значит, иммунитет у него крепкий. Ловушки я отключила. Пока что.

Матриарх шагнула в дверной проем, который она сама же и создала, и растворилась в зеленом тумане Зауна.

Как только звук ее шагов затих, Джинкс бросилась на Диму. Она не ударила его — она всем весом повисла у него на шее, вцепившись в плащ.

— Она тебя не убила! — восторженно прошептала она ему в ухо. — Она тебя не убила! Ты ей понравился! Ну, или она просто хочет посмотреть, как долго ты проживешь в моем бардаке. Это почти одно и то же!

Дима осторожно, боясь спугнуть этот момент, положил руку ей на спину.

В логове Матриарха пахло озоном, машинным маслом и чем-то неуловимо похожим на начало очень странной, но настоящей семьи.

Глава 5: «Холодный расчёт Кейтлин»

(Матриарх Вай ворвалась в логово, готовая разорвать Диму на части за вторжение на ее территорию. Сцена повисла на волоске от бойни, но Дима не стал сопротивляться. Он опустился на одно колено, признавая ее дом своей безопасной зоной, и посмотрел ей в глаза. Он увидел не монстра, а волчицу, защищающую свое логово. Вай почувствовала его искренность и отсутствие страха. Она оставила его в живых, но поставила жестокое условие: если Дима причинит боль ее сестре, она выпьет его до дна. Дима объяснил ей, что он джедай, и что его сила направлена исключительно на защиту, а не на убийство, в надежде, что Матриарх поймет его.)

Тяжелая стальная дверь, которую Вай вынесла полчаса назад, с лязгом вернулась на место. Щелкнул магнитный замок.

Дима стоял посреди разгромленной квартиры, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Джинкс, проводив сестру взглядом полным щенячьего восторга, тут же потеряла интерес к происходящему и начала рыться в ящике, напевая что-то взрывоопасное. Для нее визит Матриарха был просто частью утренней рутины.

Для Димы это был второй день в Зауне, и он уже дважды должен был умереть.

Он не успел додумать эту мысль.

Из тени за перевернутым серверным шкафом раздался сухой, щелкающий звук взводимого курка. Не плазменного, не магнитного — старого доброго механического.

— Подними руки так, чтобы я видела твои ладони, — произнес голос.

Он был лишен эмоций. В нем не было ярости Вай или безумия Джинкс. Только чистый, дистиллированный лед.

Из-за шкафа вышла женщина.

Она была одета в строгий, идеально подогнанный кожаный плащ темно-синего цвета. Никакой асимметрии, никакой рваной челки. Темно-синие волосы падали ниже плеч мягкой, тяжелой волной, уложенные на идеально прямой пробор. Тонкие пряди у висков были привычно заправлены за уши — жест, выдающий привычку к абсолютному контролю и концентрации.

Кейтлин. Омега клана. Стратег.

Она была полной противоположностью хаосу Джинкс и первобытной ярости Вай. Она выглядела так, словно случайно забрела в трущобы из стерильной лаборатории Пилтовера, но Дима чувствовал в ней угрозу куда более серьезную. Вай была волком. Кейтлин была змеей — холодной, умной и смертельно расчетливой.

Ее глаза, цвета оружейной стали, сканировали Диму с макушки до пят. Она не просто смотрела — она анализировала. Угол наклона его плеч, частоту дыхания, то, как он инстинктивно встал между ней и спящей Джинкс.

— Ты пахнешь страхом, — констатировала Кейтлин. Ее голос был ровным, как поверхность озера. — Но это не страх смерти. Это страх несоответствия.

— Я не соответствую вашему ужину, — ровно ответил Дима, не опуская рук. — Вай знает о моем присутствии.

— Вай знает, что в логове находится двуногая проблема, которую Джинкс назвала «своим», — Кейтлин сделала плавный шаг в сторону, обходя его по дуге. — Матриарх руководствуется инстинктами. Я — логистикой. Твое присутствие нарушает баланс поставок. Ты ешь еду, которую не покупал. Ты занимаешь квадратные метры, которые не оплачивал. Ты — паразит.

Она остановилась. Дуло ее тяжелого револьвера смотрело Диме точно в переносицу.

— Я могу устранить эту логистическую ошибку прямо сейчас, — продолжила она. — Выбросить тело в химический коллектор. Вай поворчит два дня и забудет. А у нас освободится место для склада с «Шафтом».

Дима медленно выдохнул. Он чувствовал ее ауру в Силе — она была плотной, холодной, структурированной. В ней не было трещин.

— Если ты убьешь меня, — тихо сказал он, — Джинкс это заметит.

— Она заметит, что в гнезде стало тише, — парировала Кейтлин. — И через час притащит нового «своего». Возможно, того самого мутанта с моста. От него хотя бы польза — он может жрать мусор.

Дима позволил себе едва заметно улыбнуться.

— Ты не убьешь меня, — сказал он. — Потому что я — решение твоей главной проблемы.

Кейтлин моргнула. Единственный раз за весь разговор в ее глазах мелькнул интерес.

— У меня нет проблем. У меня есть только переменные.

— Твоя главная переменная — Джинкс, — Дима медленно, очень плавно опустил руки, показывая открытые ладони. — Она нестабильна. Она срывается. Вай приходится тратить ресурсы клана на то, чтобы подчищать за ней хвосты, а тебе — пересчитывать бюджеты на взятки Службе контроля.

Он сделал крошечный шаг вперед. Кейтлин не отступила, лишь чуть крепче сжала рукоять револьвера.

— Я успокаиваю ее лучше любой химии, — продолжил Дима. — Ты сама слышала. Она назвала меня «домом» после того, как поделилась кровью. Я глушу ее панические атаки. Я — бесплатный, самовосстанавливающийся стабилизатор для вашего самого разрушительного оружия.

Кейтлин прищурилась. Она опустила револьвер на пару сантиметров, но не убрала палец со спускового крючка. Она подошла вплотную, вторгаясь в его личное пространство. От нее пахло озоном, бумагой и чем-то горьким, как холодный кофе.

— Зачем ты здесь, джедай? — спросила она вкрадчиво. — В Пилтовере тебя ждала бы теплая постель и статус. Зачем ты спустился в грязь к монстрам?

Дима посмотрел ей прямо в стальные глаза. Он решил, что правда — единственное оружие, которое сработает против этого холодного расчета.

— Я ушел из Ордена, потому что мне надоело быть инструментом, — его голос стал тише, но тверже. — Там меня учили глушить эмоции. Меня учили, что привязанность — это слабость. Я смотрел, как мои братья и сестры отдают жизни за абстрактный «баланс», умирая с пустыми глазами. Я не хочу быть пустым.

Он перевел взгляд на Джинкс, которая во сне перевернулась на спину, смешно задрав ноги.

— Я спустился сюда, чтобы защищать. По-настоящему. Не догму. Не Республику. А тех, кому нужен щит. Я увидел Вай и увидел, как она защищает свою стаю. Я увидел Джинкс. Они чудовища для всего мира, но для меня они — люди, которые просто пытаются выжить. Я здесь, чтобы быть их щитом. Не потому что так велит Кодекс. А потому что я так решил.

Кейтлин долго смотрела на него. Она сканировала его лицо, ища ложь. Лжи не было. Был только уставший, упрямый идеализм, который в Зауне обычно убивали в первый же час.

Она отступила на шаг. Щелчок взведенного курка больше не прозвучал.

— Ты идиот, — констатировала она. — Но ты полезный идиот.

Она круто развернулась на каблуках и подошла к самодельному столу, на котором лежали распечатки логистических маршрутов. Она взяла планшет, стилус и что-то быстро начеркала.

— Слушай внимательно, джедай, — не оборачиваясь, бросила она. — Ты — никто. Ты — новая игрушка Джинкс. Если Пилтоверские ищейки или другие кланы узнают, что в гнезде Матриарха живет человек, способный чувствовать Силу, за твою голову назначат такую цену, что тебя предаст даже собственная тень.

Она наконец повернулась. В ее руке был тонкий металлический браслет — жетон клана, испещренный микросхемами.

— Поэтому я делаю ставку на тебя, — она подошла и бесцеремонно защелкнула браслет на его запястье. Холодный металл тут же впился в кожу. — Этот жетон — твой пропуск. Он говорит любому вампиру в Зауне, что ты — имущество Кейтлин и Вай. Трогать тебя — значит объявить войну всему клану.

Она посмотрела на Джинкс, потом снова на Диму.

— Ты успокаиваешь ее. Ты уважаешь Вай. Ты не пытаешься нас «исправить». Это делает тебя самым предсказуемым элементом в этом хаосе. А предсказуемость, человек, это самая дорогая валюта.

Она вернулась к своим бумагам, давая понять, что аудиенция окончена.

— Добро пожаловать в логистику, актив. Постарайся не сдохнуть до конца недели. У меня на тебя планы.

Дима потер запястье, чувствуя легкое покалывание от чипа.

Холодный расчет Кейтлин только что спас ему жизнь. Она не предавала. Она просто оценила активы стаи и поняла, что этот человеческий джедай стоит дороже, чем квадратный метр склада.

Он посмотрел на спящую Джинкс, на идеальный пробор в темно-синих волосах Кейтлин, и впервые с момента падения Ордена позволил себе по-настоящему глубоко вдохнуть.

Воздух Зауна все еще пах смертью, но теперь в нем появился едва уловимый запах дома.

Часть 2: «Тепло чужой стаи»

Глава 6: «Синтетический донор»

(Кейтлин, Омега и стратег клана, встретила Диму с холодным расчетом, держа его на прицеле. Она сканировала его как угрозу логистике стаи, но быстро поняла, что человек, способный успокоить Джинкс и искренне восхищающийся защитой Вай — это ценный актив. Выслушав историю Димы о том, как он ушел из Ордена джедаев, устав быть пустым инструментом, Кейтлин приняла решение. Она не предала его, а защитила: защелкнула на его запястье металлический жетон — пропуск, объявляющий Диму имуществом клана. Теперь трогать его означало объявить войну Синдикату.)

Жетоном Кейтлин оказался тонкий, ледяной на ощупь обруч из темного металла. Как только он защелкнулся на запястье Димы, по коже пробежал легкий разряд тока, синхронизируя чип с его нервной системой.

— Не пытайся снять, — бросила Кейтлин, не отрываясь от голографического планшета. — Отстрелит руку по локоть. Это не угроза, человек. Это логистика.

Утро в Зауне началось с запаха синтетического кофе и озона. Джинкс, обнаружив на Диминой руке блестящую штуку, пришла в дикий восторг.

— Ты теперь меченый! — она схватила его за руку и бесцеремонно облизала жетон. — Фу, железный. Но теперь тебя не сожрут чужие! Ну, может, только немножко. Для проверки.

Дима чувствовал себя странно. В Ордене его отмечали только шрамы и записи в архиве. Здесь его «отметили» как скот. Но впервые за долгое время это чувство не вызывало отторжения. Это было... безопасно.

Синтетическая тянучка, которой угостила его Джинкс, дала энергию, но желудок требовал настоящей еды. Организму нужны были калории, чтобы восстанавливаться после использования Силы.

— Где здесь можно купить еду? — спросил Дима, натягивая свой плащ. Кислота с потолка больше на него не капала — Джинкс каким-то образом заделала пробоину куском взрывчатки.

— Еду? — Джинкс фыркнула, вплетая в косу новую трубку от капельницы. — В Пилтовере иди. Здесь еда либо пищит, либо сама пытается тебя съесть. Но если хочешь «жженого белка», лавка Два-Пальца за углом. Только плати кредитами, зубы он не принимает.

Дима вышел в туман Зауна.

Переулки встретили его привычным зеленым маревом. Он шел, стараясь держаться стен, как учила Джинкс. На его плече висела сумка, которую ему насильно всучила Кейтлин, набитая странными металлическими деталями («На обмен», — сказала она).

Он не прошел и ста метров.

Из бокового проулка, воняющего химическими отходами, вывалились трое. Не вампиры. Люди. Местная банда «Слизней», судя по их бледной, покрытой язвами коже и защитным очкам, примотанным к лицам тряпками.

— Куда спешишь, чистюля? — просипел тот, что был в центре, поигрывая обрезком арматуры. — Жетон Синдиката, значит. Думаешь, Матриарх тебя защитит? Она далеко, а мы — вот они.

Они начали окружать его. Дима положил руку на пояс, где обычно висел световой меч. Пусто. Он сжал кулаки, готовясь использовать Силу, но понимал — оглушить троих в таком замкнутом пространстве можно, но это привлечет внимание патрулей.

— Проблемы, мясо?

Голос раздался не снизу, а сверху.

Дима поднял голову. На ржавом коробе вентиляции, прямо над головой главаря банды, сидела Вай. Она свесила ноги вниз, лениво покачивая тяжелым ботинком. Искристо-розовая прядь была залеплена какой-то грязью, но татуированные виски четко светились в тумане. Рядом с ней, на той же балке, балансировал еще один силуэт — долговязый, тощий подросток с кожей цвета мокрого асфальта и слишком длинными для человека клыками, которые он не успел втянуть. Выводок.

— Матриарх, — главарь банды побледнел еще сильнее, хотя это казалось невозможным. — Мы просто... общаемся.

Вай не стала тратить слова. Она просто спрыгнула.

Она не приземлилась на ноги. Она упала прямо на главаря. Звук ломающихся костей утонул в его крике. Вай даже не посмотрела на него. Она выпрямилась, отряхивая руки, и перевела свой абсолютно черный взгляд на двоих оставшихся.

— У вас есть три секунды, — ровно сказала она. — Раз.

Подросток-вампир на трубе оскалился и втянул когти. Банда «Слизней» не стала дожидаться «два». Они бросились бежать, спотыкаясь о собственные ноги и свои кишки.

Вай подошла к Диме. Ее выводок спрыгнул следом, приземляясь мягче, чем кошка. Он встал чуть позади Матриарха, нервно переминаясь с ноги на ногу и втягивая когти.

— Они испортили твой плащ, — констатировала Вай, кивая на пятно кислоты на плече Димы. — Это неприемлемо. Мое имущество не должны трогать без моего разрешения.

Она развернулась, собираясь уходить, но Дима ее остановил.

— Подожди.

Он посмотрел на подростка-вампира. Тот смотрел на Диму с настороженным любопытством. В отличие от Вай, в нем не было тысячелетней усталости. Только голод и желание доказать, что он достоин стаи.

Дима медленно опустился на одно колено.

Он не кланялся. Он просто опускался на уровень глаз подростка, чтобы не нависать над ним. В Зауне, где правит страх высоты и силы, это был жест огромного доверия.

Он протянул руку и осторожно, очень медленно, обнял вампира за плечи.

Подросток замер. Его кожа была ледяной, но под ней бился неистовый, горячий ритм вампирского сердца. Он пах озоном и железом. Дима не просто обнимал его — он делился своим теплом. Живым человеческим теплом. Это был знак благодарности за то, что они с Вай появились вовремя. И обещание. Обещание того, что однажды он защитит и его тоже.

— Я — Дима, — тихо сказал он, глядя в желтые глаза подростка. — Джедай.

Подросток вздрогнул от прикосновения, но не отстранился. Он неуверенно поднял свою когтистую, но сейчас втянутую руку и неловко похлопал Диму по спине.

— Клак, — хрипло представился он. — Выводок.

Вай, стоявшая в стороне, скрестила руки на груди. Ее шрам на макушке побагровел от сдерживаемого рыка, но она молчала. Она наблюдала.

— Ты странный, Дима-джедай, — Клак отстранился, облизнув клыки. — Теплый. Матриарх обычно просто ломает тем, кто на нас косо смотрит. А ты... обнимаешься.

— Стая должна держаться вместе, — ответил Дима, поднимаясь. — Иначе туман заберет всех поодиночке.

Вай издала короткий, сухой смешок.

— Философ, — она подошла и бесцеремонно взяла Диму за локоть, разворачивая в сторону логова. — Идем. Джинкс обещала взорвать генератор, если ты не вернешься к обеду. Клак, за мной.

Клак, все еще косясь на Диму с опаской и интересом, скользнул за Матриархом, мгновенно растворяясь в ее тени.

Дима шел между ними. Слева — ледяная, смертоносная мощь Матриарха. Справа — нервная, угловатая энергия будущего хищника.

Он посмотрел на свой жетон, тускло поблескивающий на запястье.

Я больше не один в тумане.

Заун все еще пытался его убить, но теперь у него была стая, которая убивала в ответ. И это чувство было пугающе правильным.

Глава 7: «Не бойся сказки, бойся лжи»

(Дима пытался найти еду в Зауне, но местные банды попытались его ограбить. Вампиры клана Вай — сама Матриарх и ее выводок во главе с подростком Клаком — жестоко, но эффективно защитили его прямо на улице. Опускаясь на колено, чтобы быть с Клаком на одном уровне, Дима обнял ледяного вампира, делясь своим человеческим теплом в знак благодарности и обещая однажды защитить и его. После этого они представились друг другу. Впервые с момента падения Ордена Дима почувствовал, что он больше не один в кислотном тумане.)

Вечер в логове пах озоном и расплавленным пластиком. Генератор, который Джинкс все-таки «починила» с помощью какой-то трубки и крепкого словца, гудел на низких, вибрирующих частотах, отчего у Димы ныли зубы, но давал благословенный свет.

День выдался тяжелым.

Они выбирались на «охоту» за деталями для нового детонатора в Пилтовер. Для Джинкс это всегда было испытанием. Верхний город давил на нее своей стерильностью, чистыми окнами и фальшивыми улыбками прохожих. Она шла сквозь толпу, как нож сквозь масло — напряженная, с дергающимся глазом, ее синие косы с гайкой хищно покачивались в такт шагам.

Один из прохожих — холеный мужчина в дорогом плаще — случайно задел ее плечом. Он даже не обернулся, что-то раздраженно бросив в свой комм.

Для обычного человека это был бы повод для ругательства. Для Джинкс это стало триггером.

Ее зрачки расширились, заполняя серебро радужки. Она резко развернулась. Дима, стоявший чуть позади, почувствовал, как Сила вокруг нее уплотняется, превращаясь в готовую к удару сталь. Ее рука дернулась к поясу, где обычно висели гранаты. Она не видела холеного мужчину. Она видела тени прошлого, предательство и ложь. Она хотела взорвать этот кусок чистого тротуара вместе с его владельцем.

— Паудер, стой, — Дима поймал ее за запястье. Его хватка была твердой, но не болезненной. — Он — пустота. Не трать на него заряд.

— Он не видит! — прошипела она, пытаясь вырваться. Ее кожа под его пальцами была обжигающе горячей, пульс зашкаливал. — Они никогда не видят! Они ходят в своих масках и думают, что они настоящие!

Дима понял, что словами ее не вытащить. Логика здесь не работала — работал только инстинкт. Он мягко, но настойчиво потянул ее в ближайшую нишу между двумя магазинами, в тень, подальше от глаз патрульных дронов.

— Дыши, — приказал он, прижимая ее спиной к своей груди, фиксируя ее руки, чтобы она не могла выхватить детонатор. — Со мной. Вдох. Выдох.

Она билась в его руках, как пойманная птица, но стены ниши были узкими, а Дима был сильнее. Ее хаос натыкался на его неподвижность.

И тогда он сделал то, что подсказала ему Сила. То, что он делал для падаванов в Храме, когда их накрывал страх темноты.

Он начал петь.

Тихо, почти шепотом, над самым ее ухом. Его голос был хриплым от долгого молчания, но мелодия лилась ровно, отсекая внешний шум.

Не бойся сказки, бойся лжи,

А за собой следи, смотри...

Джинкс замерла.

Ее дикое, рвущееся на части сознание споткнулось об эту простую, глупую, детскую мелодию. Советская песенка из далекого мира, который она никогда не знала, прозвучала в химическом тумане Зауна как самое чужеродное, но безопасное, что она когда-либо слышала.

Она перестала вырываться. Ее плечи, сведенные в судороге, медленно опустились. Она втянула носом воздух, пахнущий его кожей и пылью, и обмякла, повисая в его руках.

Дима продолжал петь, покачивая ее из стороны в сторону, как ребенка, пока ее пульс не выровнялся, а костяные лезвия на руках не втянулись обратно под кожу с тихим влажным звуком.

...Не бойся тени, бойся дня,

Когда в нем нет совсем меня...

Джинкс медленно повернула голову. Ее рваная челка сдулась с лица, и она посмотрела на Диму. В ее серебряных глазах больше не было безумия. Там была звенящая, оглушающая пустота, которая всегда оставалась после приступа. И благодарность.

— Ты теплый, — тихо сказала она. Это была не констатация факта, как раньше. Это было признание.

Она развернулась в его руках, обхватила его за шею своими горячими, настоящими пальцами и положила свою горячую голову ему на плечо. Она не плакала. Вампиры Зауна не умели плакать. Она просто дышала ему в ключицу, вбирая в себя его живое тепло, чтобы заменить им химический холод своего разума.

Дима стоял в нише, посреди самого безумного города на планете, держа в руках самую опасную женщину, которую он встречал, и напевал ей колыбельную.

Именно в этот момент, чувствуя, как бьется ее горячее сердце в такт его собственному, он понял суть книги.

Он вырос в Ордене, где все носили маски из света и добродетели, скрывая за ними страх, гнев и политические интриги. Он жил в мире, где ложь называлась «дипломатией».

Здесь, в Зауне, маски плавились от кислотного дождя.

Вай не скрывала свою ярость — она была ее лучшим оружием.

Кейтлин не скрывала свой расчет — он держал их стаю на плаву.

Клак не скрывал свой страх перед Матриархом — он заставлял его быть быстрее.

А Джинкс... Джинкс была ходячим взрывом. Она была чистым, неразбавленным хаосом.

Но этот хаос был настоящим.

Этот жестокий, химический, смердящий озоном мир был самым настоящим домом, который он когда-либо знал. Потому что здесь, если тебя хотели убить — тебе честно об этом говорили. А если тебя принимали — то принимали вместе со всеми твоими шрамами, паническими атаками и желанием взорвать половину города просто потому, что тебе грустно.

— Еще, — глухо попросила Джинкс, не поднимая головы с его плеча. — Ту, про ложь.

Дима улыбнулся в ее синие волосы и продолжил петь, пока гул генератора над головой не сменился тишиной глубокой ночи.

Глава 8: «Щит и Клык»

(Тихий вечер в логове сменился глубокой ночью. Дима, пытаясь успокоить Джинкс после её панической атаки, когда она чуть не сорвалась на прохожего в Пилтовере, обнял её и напевал ту самую детскую советскую песенку. Джинкс замерла, её хаос отступил, и она положила свою горячую голову ему на плечо. В этот момент, вдыхая запах озона и химикатов, Дима окончательно понял суть книги: этот жестокий мир — настоящий дом, потому что здесь никто не носит масок.)

Утро началось не с гула генератора, а с удара тяжелого ботинка по ребрам.

— Подъем, джедай, — голос Вай был лишен всяких эмоций. — Солнце сдохло, самое время для прогулки.

Дима открыл глаза. Матриарх стояла над ним, заслоняя единственный источник света. Искристо-розовые пряди её короткой стрижки пикси казались почти черными в полумраке, а татуированные виски едва заметно светились. Она бросила ему на грудь моток синтетической веревки.

— Сегодня ты учишься ходить по стенам. Если упадешь в коллектор, я скажу Джинкс, что ты решил искупаться.

Тренировки Вай не походили на занятия в Храме. Там были световые мечи, плавные движения и философские беседы. Здесь была грязь, боль и абсолютная эффективность.

Вай учила его двигаться в тенях Зауна.

— Твоя Сила — это хорошо, — шипела она, когда Дима в очередной раз сорвался с ржавой балки, и она ловила его за шкирку, как котенка. — Но Сила жрет тебя заживо. В Зауне выживает тот, кто умеет стать тенью. Тень не отбрасывает Силу, тень просто есть.

Она заставляла его часами висеть под потолком, сливаясь с трубами, слушать вибрации шагов патрульных дронов и чувствовать направление ветра, разносящего кислотный туман. Она учила его использовать Силу не как молот, а как камертон — чтобы чувствовать пустоты в бетоне и слабые места в конструкциях.

— Ты двигаешься как солдат, — вынесла вердикт Вай после очередного марш-броска по крышам. — Громко. Ты наступаешь на мусор.

— Я учился ходить по мрамору, — выдохнул Дима, сплёвывая пыль. — А не по битому стеклу и дохлым крысам.

— Мрамор — для тех, кто ждет, что к ним придут, — Вай оскалилась. — Мы приходим сами. Попробуй еще раз.

Когда Дима выдохся настолько, что едва мог поднять руки, Вай сменила тактику. Она села напротив него на перевернутый ящик, скрестив ноги. От нее пахло озоном и свежей кровью.

— Теперь моя очередь учиться, — сухо сказала она. — Учить меня медитировать. Твой Орден глушил эмоции. Я свои эмоции выпускаю наружу, пока не сносит крышу. Кейтлин считает, что если я научусь «сдерживать зверя», то перестану тратить ресурсы клана на ремонт разрушенных кварталов.

Дима посмотрел на её руки. Когти были втянуты, но под кожей перекатывались стальные нити мышц.

— Закрой глаза, — сказал он. — Не пытайся остановить мысли. Просто смотри на них, как на пролетающих мимо дронов.

Он говорил тихо, ровно, вкладывая в голос немного Силы — не для контроля, а для успокоения, создавая кокон безопасности.

— Почувствуй, как твоя сила вампира течет через тебя. Ты чувствуешь, как внутри сидит твой зверь. Он древний, он голодный, и он приказывает тебе, на кого нападать.

Вай задышала чаще. Ее татуировки на висках вспыхнули ярче.

— Он всегда приказывает рвать, — процедила она сквозь зубы. — Всех. Кто слаб. Кто смотрит не так.

— Ты — Матриарх Вай, — продолжил Дима, не давая ей погрузиться в ярость. — Так будь Матриархом и для своего внутреннего зверя. Покажи ему, кто тут главный. Когда почувствуешь, что он снова будет приказывать тебе напасть на меня, просто прикажи ему, как Матриарх вампиру, заткнуться.

Вай резко открыла глаза. В них плескалось серебро. Она посмотрела на Диму, и на секунду её лицо исказилось от усилия. Она не пыталась его ударить. Она боролась с собственным инстинктом, который требовал перегрызть горло этому теплому, слабому существу, сидящему так близко.

— Покажи ему, — шептал Дима, — что ты будешь сама решать, на кого нападать, а кого защищать.

Вай медленно выдохнула. Напряжение, державшее её плечи, начало спадать. Серебро в глазах потускнело, возвращаясь к чернильной темноте. Она не убила зверя внутри. Она просто посмотрела ему в глаза и напомнила, кто здесь Альфа.

Она открыла глаза.

Они смотрели друг на друга несколько секунд в полной тишине, нарушаемой только шипением дождя за стеной.

И тут Вай улыбнулась.

Это не была улыбка Джинкс — безумная и звонкая. Это была жесткая, кривая усмешка, от которой старый шрам на её макушке побелел. По-пилтоверски жестокая, лишенная тепла, но абсолютно искренняя.

— Забавно, — прохрипела она. — Ты учишь меня сдерживать клыки, а я учу тебя отращивать свои.

Она медленно подняла руку. Дима напрягся, готовясь уклониться, но Вай просто ткнула его твердым пальцем в центр груди.

— Ты не просто теплая грелка для моей сестры, — сказала она, и в её голосе впервые прозвучало уважение. — Ты стоишь в грязи, ты падаешь с крыш, и ты все равно встаешь. Ты учишь меня контролировать жажду, хотя я могла бы высосать тебя прямо сейчас.

Она наклонилась чуть ближе, их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.

— Ты такой же, как я, джедай. Ты просто используешь другие инструменты. Я — клыки и когти. Ты — Силу. Но мы оба — щит. Мы перегрызаем глотки тем, кто смотрит на нашу стаю.

Она выпрямилась, отводя взгляд к пролому в потолке.

— Тренировка окончена, — бросила она, возвращая себе привычный тон Матриарха. — Не расслабляйся. Завтра на рассвете идем в Старые Шахты. Там завелся гулл, который жрет моих рабочих. Покажешь ему свой «щит».

Она ушла вглубь логова, оставив Диму сидеть на ящике.

Он смотрел на свои руки. Они были сбиты в кровь, покрыты синяками и грязью Зауна. Но впервые с момента падения Ордена он чувствовал себя не потерянным учеником, а тем, кем должен был быть.

Вай не просто оставила его в живых. Она посмотрела сквозь его человеческую кожу и увидела равного. Защитника.

И в этом проклятом, химическом городе это было высшей честью.

Глава 9: «Архитектуру доверия»

(Вай и Дима тренируются. Матриарх учит его двигаться в тенях Зауна, сливаясь с химическим туманом, а он учит её медитировать, чтобы сдерживать внутреннего зверя. Дима объясняет ей суть защиты: быть Матриархом даже для своей собственной жажды, приказывая зверю заткнуться и самой решать, кого защищать. Они понимают, что они похожи: Вай — защитник стаи, использующий клыки и когти, а Дима — защитник, использующий Силу. Вай впервые улыбается — жестко, по-пилтоверски — и признает в нем равного.)

Утро в логове пахло озоном, остывающим металлом и... таблицами.

Дима проснулся от тихого, ритмичного стука. Он открыл глаза и увидел макушку. Джинкс спала, свернувшись клубком на его груди, её синие косы с вплетенной гайкой щекотали ему подбородок. А прямо над ними, за самодельным столом из перевернутого ящика, сидела Кейтлин.

Она не спала. В бледном свете химического фонаря её темно-синие волосы, падающие ниже плеч мягкой волной, казались почти черными. Тонкие пряди у висков были привычно заправлены за уши. Она быстро водила стилусом по голографическому планшету, сводя дебет с кредитом. Рядом стояла кружка с чем-то, что у нормальных людей называлось бы кофе, а в Зауне — «растворителем для печени».

— Доброе утро, актив, — не отрываясь от экрана, бросила она. — Ты храпел. Джинкс это нравилось, она подмурлыкивала.

Дима осторожно, чтобы не разбудить девушку, пошевелился.

— Доброе утро, Омега. Рано для цифр.

— В Пилтовере сейчас полдень, — ровно ответила Кейтлин. — А в Пилтовере сейчас подписывают контракты на поставку синтетической крови. Если я не нажму «подтвердить» в течение часа, наш склад опустеет, и Вай придется выйти на улицы. А когда Вай выходит на улицы голодной, Синдикат теряет кварталы.

Она наконец подняла на него свои глаза цвета оружейной стали.

— Матриарх учит тебя быть клыками. Я научу тебя быть архитектором. Садись.

Дима аккуратно переложил голову Джинкс на свернутый плащ и подсел к столу.

Кейтлин включила голографическую карту Зауна. Сектора светились разными цветами: зеленым — их подконтрольные туннели, красным — территории враждебных банд, синим — донорские пункты Верхнего города.

— Ты думаешь, мы просто пьем людей, — начала Кейтлин, увеличивая сектор у границы с Пилтовером. — Это неэффективно. Мертвый донор — это один разовый обед и проблемы с полицией.

— А что эффективно? — спросил Дима, вглядываясь в схему.

— Архитектура доверия, — она вывела на экран данные клиники. — У нас есть договоренности с тремя донорскими центрами в Нижнем Пилтовере. Бедняки, наркоманы, отчаявшиеся. Они сдают кровь за кредиты и дозу «Синего сияния». Мы гарантируем им безопасность на нашей территории.

Она вывела следующий график.

— Этого мало. Поэтому у нас есть синтез. Кейтлин вывела формулу сложной химической цепочки. — Кровь — это белок, железо и гормоны. Мы покупаем списанные биореакторы у корпораций, ставим их в заброшенных цехах и гоним синтетику. Она дерьмовая на вкус, от нее чешутся десны, но она держит стаю в тонусе, не создавая горы трупов. Это база.

Дима смотрел на эти сухие цифры, на схемы поставок, на графики потребления. За всей этой жестокостью Зауна стоял идеальный, холодный, математический порядок. Кейтлин не была монстром. Она была гениальным системным администратором, где в роли серверов выступали вампиры, а в роли кабеля — реки крови.

— Зачем ты мне это показываешь? — спросил он. — Я джедай, а не бухгалтер.

— Потому что ты — переменная, которая стабилизирует уравнение, — Кейтлин откинулась на спинку скрипучего стула. — Вай — это клык. Она решает проблему, разрывая её на части. Джинкс — это взрыв. Она решает проблему, уничтожая саму плоскость, на которой проблема стояла.

Кейтлин перевела взгляд на спящую Джинкс, и в её стальных глазах на долю секунды мелькнула такая глубокая, почти болезненная нежность, что Дима удивился.

— А я — фундамент. Я считаю, сколько гранат мы можем потратить, чтобы не сдохнуть от голода завтра. Но я не могу успокоить Джинкс, когда у неё едет крыша. Я не могу заставить Вай выспаться, когда у неё начинается паранойя. Я держу этот бункер от обрушения, но я не могу сделать его домом.

Она посмотрела на Диму в упор.

— Ты заземляешь Джинкс. Ты уважаешь власть Вай, не унижаясь, что для человека в Зауне — невиданная наглость. Ты видишь во мне не просто Омегу, а часть стаи. Ты — идеальный баланс. Теплый, твердый центр.

Дима молчал. Он понимал её. В Ордене тоже были такие, как Кейтлин — магистры-администраторы, считавшие потери в живых людях как расходный материал. Но Кейтлин считала своих. Она защищала их не из жестокости, а из прагматизма.

— Ты устала, — тихо сказал Дима.

— Я держу клан на своих плечах, — пожала она плечами. — Это нормально.

Он протянул руку через стол и накрыл её ладонь — холодную, сухую, привыкшую держать стилус и рукоять револьвера — своей.

Кейтлин вздрогнула, но не отдернула руку. Она посмотрела на их сцепленные пальцы.

Дима мягко сжал её ладонь. А затем, не разрывая зрительного контакта, перегнулся через стол и осторожно, очень по-человечески, обнял её за плечи.

Он не пытался применить Силу. Он просто делился своим теплом. Живым, пульсирующим теплом, которое он раньше дарил только Джинкс.

Это был знак. Знак того, что он принял её. Не как стратега или Омегу. Как старшую сестру. Прагматичную, уставшую, вечно ворчащую, но ту, что всегда прикроет спину, пока остальные рвут врагов на части. Знак того, что он целиком и полностью доверяет ей. Любит её как любимую старшую сестрёнку. И что однажды он защитит и её — её уставшие плечи и её холодный разум — так же яростно, как Вай защищает свои клыки, а Джинкс — свои игрушки.

Кейтлин замерла. Её стальная броня Омеги дала трещину. Она медленно, неуверенно положила свою холодную голову ему на плечо.

— Если ты расскажешь об этом Джинкс, она будет подкалывать меня вечно, — глухо сказала она в его плащ, но не сделала попытки отстраниться.

— Я скажу ей, что ты ешь детей, — усмехнулся Дима, продолжая обнимать её. — Это её отвлечет.

Они сидели так несколько минут, пока под столом тихо посапывала Джинкс, а над Зауном вставало мертвое, зеленое солнце.

У Димы больше не было Ордена. Но теперь у него была стая. И Кейтлин — холодный, надежный тыл этой стаи — стала его домом.

Глава 10: «Кровь не пахнет ядом»

(Кейтлин берет Диму под свое крыло, обучая его экономике клана: донорские клиники Пилтовера, синтез крови и логистика. Она видит в нем идеальный баланс для стаи — он заземляет Джинкс и уважает власть Вай. Кейтлин становится для Димы прагматичной старшей сестрой и теплым тылом. В ответ Дима обнимает её, делясь своим теплом, принимая её как любимую старшую сестрёнку и давая безмолвное обещание защищать и её тоже.)

Вонь Верхнего Пилтовера ударила в ноздри еще на границе секторов. Дорогой парфюм, озон от чистых улиц и запах стерильности. Вампиры Зауна пахли иначе — химией, ржавчиной и горячей кровью. Именно этот запах сейчас вел за ними «хвост».

— Слева, — бросил Дима, не оборачиваясь. — Двое. Идут по крышам. Пилтоверская Инквизиция. Чистильщики.

Вай, шедшая впереди, резко остановилась посреди переулка. Её короткая стрижка пикси с розовыми прядями казалась черной в тени. Она медленно втянула носом воздух. Её татуированные виски налились багровым светом.

— «Белые перчатки», — процедила она. — Аристократы. Считают, что кровь Зауна — это грязь.

Она не договорила. С крыши ближайшего небоскреба, перекрывая переулок, рухнула стальная сеть.

Следом посыпались они. Вампиры Пилтовера. Высокие, бледные, одетые в безупречные белые плащи с символом Инквизиции — сжатым кулаком. Они двигались с пугающей, хищной грацией хищников из зоопарка. В их руках сверкали не костяные когти, а высокотехнологичные виброклинки.

— Какая встреча, Матриарх, — прошипел один из них, выступая вперед. Его голос был лишен эмоций, выверен и холоден. — Твой человеческий питомец позорит наш вид.

Дима не стал тратить время на разговоры.

Еще до стычки, чувствуя напряжение в воздухе, он сплел в Силе каркас. Сейчас, когда сеть упала, он просто сжал пальцы. В его правой руке возник световой меч — не из металла и кайбера, а чистая, сжатая в лезвие энергия Силы, принявшая форму длинного виброножа, гудящего низким, угрожающим тоном.

— Я не питомец, — ровно ответил Дима, занимая позицию рядом с Вай. — Я её щит.

Враждебный вампир усмехнулся.

— Посмотрим, как долго ты будешь щитом, когда мы вырвем тебе позвоночник.

Это была не просто драка. Это была бойня.

Вай сорвалась с места. Она не использовала тактику. Это была слепая, первобытная ярость Матриарха, чей дом пришли осквернить. Она влетела в строй «Белых перчаток», как снаряд. Её когти, теперь выдвинутые на полную длину, рвали высокотехнологичную броню, как бумагу. Она рычала, не чувствуя боли от порезов виброклинками, просто ломая врагов пополам.

Дима не отставал.

Он впервые с момента падения Ордена позволил Силе течь через себя свободно, не сдерживая её экономией. Он не был джедаем-миротворцем. Он был джедаем-защитником.

Он создал кинетический барьер прямо перед Вай, приняв на него залп из арбалетов. Сеть из чистой энергии отбросила болты назад, пронзив нападавших. Дима вращал световой меч из Силы, работая им не как фехтовальщик, а как плотник — разрубая, отталкивая, создавая коридоры для Вай. Он прикрывал её слепые зоны, пока она в слепой ярости рвала врагов на куски.

Они двигались как единый механизм. Клык и Щит.

Вай рвала глотки, Дима отражал удары.

Вай бросала врагов на стены, Дима Силовым толчком впечатывал их в асфальт.

Кровь — и красная человеческая, и черная вампирская — заливала переулок.

Последнего «Белого» — того самого, что начал разговор, — Вай прижала к стене, вдавив когти ему в плечи.

— Грязь, значит? — прохрипела она ему в лицо. — Пилтовер — это склеп. А мы — живые.

Она не стала его убивать. Она просто ударила его головой о стену, вырубая, и бросила тело в лужу.

Тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием и шипением кислотного дождя, упала на переулок.

Обратно в логово они вернулись под утро. Вай была покрыта порезами, её розовые пряди слиплись от крови. Дима выглядел не лучше: его плащ превратился в лохмотья, на плече зияла глубокая рана от виброклинка, а левая рука висела плетью — он пропустил удар, прикрывая Джинкс, которая металась в тылу, закидывая врагов светошумовыми гранатами.

Когда они ввалились в квартиру, Джинкс взвизгнула и бросилась к сестре. Кейтлин уже стояла наготове с аптечкой, но увидев масштаб повреждений, просто отошла в сторону, уступая место.

— Сядь, — приказала Вай Диме, тяжело опускаясь на перевернутый ящик.

Дима подчинился. Он был на пределе. Сила, использованная в таком объеме, выжгла его до костей.

Вай подошла к нему. Она не стала доставать бинты. Она наклонилась к его плечу и провела языком по рваному, глубокому порезу.

Ощущение было диким. Её слюна была ледяной, но рану обожгло огнем. Вампирская слюна, насыщенная антикоагулянтами и регенеративными ферментами, начала мгновенно стягивать края плоти. Дима зашипил, но не отстранился.

Я помогу, — прошелестел голос Димы прямо в её сознании через Силу.

Он положил свою здоровую руку поверх её головы, и зеленоватое, теплое сияние джедайского исцеления смешалось с ледяным эффектом её слюны. Рана на плече начала закрываться на глазах, превращаясь в уродливый, но уже не кровоточащий шрам.

Вай отстранилась, слизывая кровь с губ. Её черные глаза смотрели на него с новым, опасным интересом.

— Ты не только ломаешь, — констатировала она.

В этот момент Джинкс, закончившая обрабатывать свои синяки, перебралась на колени к Диме. Она деловито достала из сумки Кейтлин моток эластичных бинтов.

Вай протянула ей руки. На предплечьях Матриарха были глубокие борозды от виброклинков.

Джинкс начала аккуратно, но туго заматывать раны сестры, что-то тихо воркуя ей. Вай, этот сгусток ярости, прикрыла глаза, позволяя младшей сестре ухаживать за собой.

Когда с перевязкой было покончено, Джинкс дернула за край старого, пропитанного кровью бинта на боку Вай — там, где «Белый» успел полоснуть её до того, как она его убила.

— Больно, — коротко рыкнула Вай, не открывая глаз.

Дима, сидевший с Джинкс на коленях, мягко положил свою руку поверх рук Джинкс, останавливая её.

— Дай я, — тихо сказал он.

Он не стал снимать бинт. Он просто приложил ладонь к ткани. Закрыл глаза.

Он не просто лечил плоть. Он тянул из её тела боль, усталость и адреналиновую дрожь. Зеленоватое сияние Силы просочилось сквозь бинты. Старый, воспаленный рубец под ладонью начал бледнеть. Разорванные капилляры срастались, токсины выходили с потом.

Вай резко выдохнула. Её спина выгнулась дугой, а пальцы, вцепившиеся в край ящика, побелели. Исцеление джедая было не просто физическим — оно вымывало из неё слепую ярость боя, оставляя только звенящую пустоту и покой.

Когда Дима убрал руку, на месте рваной борозды была лишь гладкая, чуть покрасневшая кожа.

Вай открыла глаза. Она посмотрела на свою руку, потом на Диму.

Джинкс, все еще сидящая на коленях Димы, восторженно захлопала в ладоши.

— Ты теплый лекарь! — объявила она. — Самый лучший!

Дима устало улыбнулся и погладил её по синим косам.

Вай медленно поднялась. Она подошла к нему вплотную. Она не сказала ни слова. Она просто наклонилась и поцеловала его в лоб — жест, холодный, как сталь, но в Зауне означающий высшую степень признания.

— Отдыхай, джедай, — бросила она и ушла в свой угол, где тут же рухнула на кучу тряпья и отключилась.

Дима сидел в тишине. На его коленях спала Джинкс, из логова исчез запах свежей крови, сменившись запахом озона и безопасности.

Кровь не пахнет ядом, — подумал он, глядя на Вай. — Когда это кровь твоей стаи.

Часть 3: «Цена принадлежности»

Глава 11: «Охотники в неоне»

(Первая серьезная стычка с враждебным кланом «Белых перчаток» из Пилтовера закончилась победой, но оставила стаю потрепанной. Дима впервые использовал Силу в полную мощь, прикрывая Вай, пока она в слепой ярости рвала врагов, работая световым мечом из чистой энергии. Они дрались спина к спине. После боя, в логове, Вай зализывала его раны, ускоряя регенерацию своей слюной, а Дима дополнял это джедайским исцелением. Позже, когда Джинкс перебинтовывала Вай, Дима снял старые бинты и исцелил глубокие порезы сестры силой джедая, доказав Матриарху, что он не только защитник, но и целитель.)

Химический туман Зауна всегда был зеленым. Но сегодня он стал белым.

Ультрафиолет.

Резкий, мертвенно-бледный свет прожекторов Инквизиции прорезал переулки, заставляя кислотный дождь светиться призрачным серебром. В этом свете тени исчезали, а кожа вампиров начинала дымиться.

Дима проснулся от того, что Джинкс с диким воплем выпрыгнула в окно.

— Чистильщики! — проорала она с улицы, прежде чем где-то вдалеке прогремел взрыв. — Они жгутся, Дима! Они жгутся по-настоящему!

В логове взвыла сирена — самодельная, от которой у Димы заныли зубы. Кейтлин уже была на ногах. В отличие от хаотичной Джинкс и яростной Вай, Омега двигалась с пугающей скоростью и точностью.

— Юго-восточный коллектор, — бросила она в комм, закрепляя на бедре кобуру с тяжелым арбалетом, стреляющим серебряными болтами. — Они перерезали кабель питания. Генераторы в квартале гаснут. Вай, восточный туннель, сдерживай их там. Джинкс, иди к Диме, прикрой его.

— Я не прикрытие! — возмутилась Джинкс, влетая обратно через пролом в стене и таща за собой связку гранат. — Я авангард!

— Ты идиотка, — ровно ответила Кейтлин, перезаряжая оружие. — Авангард без мозга долго не живет. Дима, на тебе периметр логова. Если они прорвутся сюда, они сожгут всё. Включая твою подружку.

Дима кивнул. Он вышел на улицу.

Инквизиция не была похожа на охотников с аркебузами из старых сказок. Это были солдаты в тяжелой, герметичной броне цвета слоновой кости. На их наплечниках горели голографические кресты. Они шли строем, методично выжигая Заун дотла.

Их оружие было страшнее когтей.

УФ-излучатели — ручные пушки, бьющие концентрированным солнечным светом. Струя плазмы попала в стену рядом с Димой, и армированный бетон просто испарился, оставив дымящуюся каверну.

Стальные тросы с гарпунами на концах. Один такой пробил насквозь спину молодого вампира-выводка, пытавшегося уйти по крышам, и пригвоздил его к рекламному щиту, как бабочку.

Но страшнее всего было то, на кого они охотились.

Они не просто зачищали вампиров. Они шли с биосканерами.

— Симбионт! — раздался усиленный динамиком голос командира отряда, когда один из солдат навел прибор на Диму. — Человек, носитель вампирской ДНК. Сектор 4-Б. Живым. Папа Инквизиции хочет посмотреть, как гниет их хваленая человечность.

Дима понял план. Они не просто хотят убить Вай или Джинкс. Они хотят забрать его. Доказать, что человек, принявший их правила, становится чудовищем.

Он не стал доставать световой меч. В открытом бою против взвода с УФ-пушками Сила его не спасет — его просто сожгут на расстоянии.

Он закрыл глаза и потянулся к Силе. Но на этот раз он не плел щит. Он слушал.

Вибрации.

Тяжелые шаги сервоприводов.

Гул генераторов их брони.

Натяжение стальных тросов, уже перекрывших верхние уровни.

Дима открыл глаза. Они стали абсолютно черными, поглощая свет.

— Джинкс! — крикнул он. — Юго-запад! Двадцать метров, за баком! Снайпер с тросом!

Джинкс, которая носилась по переулку как шаровая молния, метнула туда светошумовую гранату. Взрыв ослепил солдата ровно в тот момент, когда он нажимал на спуск. Гарпун ушел в небо.

— Еще! — крикнула она, счастливо смеясь посреди ада.

Дима не двигался с места, стоя посреди перекрестка. Он стал центром паутины.

Когда один из «Белых» солдат — чистокровный вампир-ренегат, работающий на Инквизицию — попытался обойти его сзади, Дима просто поднял руку.

Он не бил Силой. Он потянул.

Он схватил ментальной хваткой тяжелый стальной трос, который солдат перезаряжал, и рванул на себя. Трос вырвался из рук вампира, хлестнул в воздухе и обвился вокруг шеи его же товарища, вздергивая того в воздух.

Враги поняли, что здесь что-то не так. Командир Инквизиции навел на Диму УФ-излучатель.

— Взять живым! Ослепить!

Синий луч ударил в Диму.

Боль была невыносимой. Это было не похоже на ожог. Это было похоже на то, как если бы каждая клетка его тела начала испаряться. Сила внутри него вспыхнула, пытаясь защитить носителя, но УФ-излучение выжигало саму возможность касаться Силы. Это был яд для джедая.

Дима упал на одно колено, хватая ртом воздух, пахнущий паленой кожей.

— ДИМА! — рев Вай раздался откуда-то сверху.

Матриарх рухнула с эстакады прямо на командира отряда. Она была в слепой ярости, её кожа дымилась от попаданий УФ-болтов, но она не останавливалась. Она просто вцепилась в горло командира, игнорируя прожигающую её броню.

— В укрытие! — прохрипел Дима.

Он собрал последние остатки воли. Он не мог атаковать. Но он мог отразить.

Дима выставил перед собой руку, создавая не физический щит, а кинетическую линзу. Когда следующий УФ-луч ударил в неё, Дима не заблокировал его, а преломил, направив поток смертоносного света обратно, в смотровую щель шлема солдата.

Солдат упал без звука.

Бойня продолжалась еще час.

Инквизиция, потеряв командира и десяток бойцов, поняла, что стая Матриарха при поддержке джедая им не по зубам. Они отступили так же методично, как и пришли, оставив после себя выжженный, дымящийся квартал, трупы молодых вампиров и запах озона.

Когда стих гул их бронированного транспорта, Дима лежал на мокром асфальте.

Джинкс сидела на нем верхом, прижимая к его груди кусок своей куртки, пытаясь остановить кровь из ушей — побочный эффект перегрузки Силы.

Вай стояла рядом на коленях, её тело было покрыто пузырями от ожогов, но она методично, почти нежно отрывала куски брони от поверженного командира Инквизиции.

Кейтлин сидела на перевернутом дроне, методично считая потери по комм-сети.

— Они вернутся, — сказала Кейтлин, не поднимая глаз. — Теперь у них есть твой биосигнатура, симбионт. Ты — красная тряпка для всего Пилтовера.

Дима закашлялся, сплёвывая кровь. Ожоги от УФ-излучения болели так, будто его облили кислотой изнутри.

— Пусть приходят, — прохрипел он, глядя в неоновый туман.

Он посмотрел на Джинкс, которая плакала, не скрывая слез, впервые испугавшись, что может потерять его по-настоящему. Посмотрел на Вай, которая защищала его с яростью матери-медведицы.

Они хотели доказать, что человек не может жить среди нелюдей.

Они ошиблись, — подумал Дима, позволяя Джинкс помочь ему встать. — Я не просто живу. Я дома.

Глава 12: «Осколок Ордена»

(Инквизиция спустилась в Заун. Организация людей, знающих о вампирах, использовала УФ-излучатели и стальные тросы, пытаясь забрать не только вампиров, но и «симбионта» Диму, чтобы доказать, что человек не может жить среди нелюдей. Дима впервые использовал Силу в полную мощь, преломляя смертоносные лучи обратно в солдат, пока Вай в слепой ярости рвала их командира. Инквизиция отступила, оставив выжженный квартал, но они получили биосигнатуру Димы. Теперь он — красная тряпка для всего Пилтовера, но впервые в жизни он чувствовал себя не мишенью, а частью дома.)

Запах озона и паленого пластика, казалось, въелся в стены логова навсегда. Прошло два дня с момента атаки Инквизиции. Стая восстанавливалась.

Джинкс, чьи ожоги от УФ-лучей заживали быстрее благодаря регенерации, носилась по квартире, проверяя ловушки из кислоты и гвоздей. Вай неподвижно сидела в углу, методично чистя свой виброклинок; её шрамы от ожогов уже превратились в глянцевую, темную чешую, делая её похожей на ожившую статую войны. Кейтлин не спала третьи сутки, координируя переброску клана в резервные бункеры — её глаза покраснели от света мониторов, но руки не дрожали.

Дима сидел на перевернутом ящике, медитируя. Он пытался унять дрожь в руках. Осколок УФ-излучателя, попавший в плечо, повредил нервные окончания, и Сила текла сквозь него с болью, как ток по оголенному проводу.

Внезапно воздух в центре комнаты замер. Температура упала на десять градусов.

Зеленый химический свет лампочки дрогнул, и прямо над полом сгустилось изображение. Голограмма.

Высокий человек в строгой, безликой серой робе Ордена. Короткая стрижка, лицо, лишенное морщин и эмоций, глаза, в которых плескался холодный свет звездного крейсера.

— Рыцарь Дима, — голос голограммы был лишен интонаций, идеально выверен. — Совет вызывает тебя. Твое отсутствие признано дезертирством.

Дима медленно открыл глаза. Он не встал. Он просто смотрел на проекцию своего прошлого.

— Магистр Корван, — голос Димы был хриплым. — Я больше не рыцарь. Я снял мантию два года назад.

— Ты снял мантию, потому что испугался своей тени, — отрезал Магистр. — Мы знали, что ты спустишься в грязь. Мы знали, что тьма Зауна затянет тебя.

Голограмма сделала шаг вперед. Изображение слегка мерцало, проходя сквозь ящик с инструментами.

— Твой сигнал зафиксирован в секторе 4-Б. Рядом с логовом Матриарха Вай. Ты связался с монстрами, Дима. Ты живешь среди убийц. Это падение во тьму. Кодекс требует, чтобы ты вернулся для очищения. Или мы придем и очистим этот сектор вместе с тобой.

Дима медленно перевел взгляд.

Он посмотрел на спящую Джинкс. Она свернулась калачиком на их матрасе, подложив под щеку вместо подушки гранату (предохранитель был на месте, но сам факт). Во сне она хмурилась и иногда дергала ногой — ей снились взрывы. Но сейчас её лицо было абсолютно спокойным. Потому что она знала: пока Дима рядом, ей ничего не угрожает.

Он посмотрел на Вай. Матриарх сидела в тени, и её старый шрам на макушке казался белой трещиной на черной коже. Этот шрам она получила, защищая свое первое, еще маленькое гнездо от рейдеров, когда у неё не было ни клана, ни власти. Она была воплощением ярости, но эта ярость была направлена наружу, чтобы внутри её стаи было тихо.

Он посмотрел на Кейтлин. Омега сидела за столом, окруженная стопками распечаток и голографических отчетов. Она спала сидя, уронив голову на руки. Её темно-синие волосы растрепались, выбившись из идеального пробора. Она считала каждую кредитную единицу, каждую дозу синтетики, каждую обойму, чтобы никто в этом логове больше никогда не голодал.

Дима медленно поднялся. Боль в плече вспыхнула и тут же погасла, подавленная его волей.

— Вы ничего не поняли, Магистр, — тихо сказал он.

Его голос больше не дрожал. В нем зазвучал металл — не холодный металл Ордена, а горячая сталь Зауна.

— Вы учили нас, что эмоции — это путь на темную сторону. Вы так боялись упасть, что заставили нас парить над землей, став пустыми. Вы называете это Светом. Но это просто страх.

Он подошел ближе к голограмме. Проекция Магистра Корвана искажалась, натыкаясь на плотную, тяжелую ауру Зауна, которую Дима теперь излучал.

— Они не монстры, — Дима обвел рукой логово. — Они живые. И они настоящие. Они пахнут потом, кровью и озоном. Они лгут, они боятся, они защищают своих до последнего вздоха.

Он посмотрел прямо в холодные глаза своего бывшего учителя.

— Они моя семья. Моя стая.

Дима выпрямился во весь рост. Его плечи расправились.

— И я стану защищать их. Даже ценой собственной жизни.

Он активировал Силу. Воздух вокруг него сгустился, заставляя голограмму Магистра пойти помехами.

— Хотите убить их? — прошептал Дима, но его шепот прозвучал громче крика. — Так сначала убейте меня.

Он шагнул вперед, и от его ног по бетонному полу пошла легкая вибрация.

— Посмотрим, чья возьмет. Ваша холодная ложь о балансе. Или наша жгучая правда о том, за что стоит умереть.

Голограмма Магистра Корвана смотрела на него несколько секунд. Искусственный интеллект, управляющий проекцией, пытался считать эмоции с лица Димы, но находил лишь пустоту. Не джедайскую отрешенность, а заунскую пустоту человека, которому больше нечего терять.

— Ты потерян для Ордена, — наконец произнесла голограмма. — Ты — угроза.

— Нет, Магистр, — Дима деактивировал Силу, и вибрация прекратилась. — Я просто нашел свое место.

Он махнул рукой, отключая проектор. Изображение Магистра рассыпалось на тысячи зеленых искр и растворилось в тумане, сочащемся из вентиляции.

Тишина вернулась в логово.

Вай, не поворачивая головы, тихо хмыкнула.

— Громкие слова, джедай. Инквизиция придет не с голограммами. Они придут с огнем.

Дима подошел к столу Кейтлин. Он взял из стопки чистый лист бумаги и карандаш.

— Значит, мы будем гореть вместе, — сказал он, начиная чертить схему укреплений для нового бункера. — Но сначала мы выроем им такую яму, что Пилтовер провалится в неё целиком.

Джинкс во сне улыбнулась и крепче обняла гранату. Дом был в безопасности. Щит вернулся на место.

Глава 13: «Испытание Матриарха»

(Бывший наставник Димы, Магистр Корван, явился в логово в виде голограммы. Он потребовал возвращения, назвав жизнь среди вампиров падением во тьму. Дима, глядя на спящую Джинкс, израненную Вай и изможденную работой Кейтлин, окончательно разорвал связи с прошлым. Он отказался от Ордена ради своего настоящего, заявив, что эти «монстры» — его настоящая, живая семья, и он будет защищать их ценой собственной жизни, противопоставляя их жгучую правду холодной лжи джедаев.)

Тишина в логове после отключения голограммы была тяжелой, как бетонная плита. Она давила на уши, пока её не нарушил звук застегиваемой молнии — это Кейтлин, не сказав ни слова, закинула на плечо свою аптечку и проверила заряд плазменного пистолета.

— Святилище, — коротко бросила Вай, выпрямляясь. — Сейчас.

Это был не приказ. Это был приговор и приглашение одновременно.

Святилище оказалось не в склепе. Оно находилось на самом нижнем уровне заброшенной шахты лифта, куда вел отдельный, не отмеченный на картах Кейтлин, технический ход. Здесь не пахло ни маслом, ни кислотой. Здесь пахло сухим камнем, вековой пылью и чем-то древним, металлическим — запахом самой Вай.

В центре зала, вырубленного в скале, стоял алтарь из цельного куска черного обсидиана.

Вай остановилась перед ним. Она сняла свой тяжелый кожаный плащ, оставшись в одной тактической сбруе. Искристо-розовые пряди её короткой стрижки пикси казались почти белыми в мертвенном свете люминесцентных грибов, растущих на стенах. Она повернулась к Диме. Её черные глаза были абсолютно непроницаемы.

— Ты пахнешь стаей, — сказала она. — Но снаружи. Чтобы никто в Заун не посмел тронуть тебя, пока я не прикажу, ты должен пахнуть мной изнутри.

Кейтлин молча встала у входа в шахту, скрестив руки на груди. Она не смотрела на них. Её глаза цвета стали сканировали туннель, но Дима чувствовал её присутствие спиной — Омега стояла на страже, готовая убить любого, кто помешает ритуалу, будь то Инквизиция или другой клан.

— Это ритуал крови, — продолжила Вай, подходя к Диме вплотную. — Ты дашь мне свою. Человеку это грозит смертью. Моя жажда сожжет твои вены. Но если ты выживешь, твой запах будет запечатан в ДНК клана. Орден может называть тебя предателем. Но любой вампир, посмотрев на твой жетон, поймет: ты под защитой Матриарха. Трогать тебя — объявить войну мне.

Дима посмотрел на неё. Он видел не монстра. Он видел защитника, такого же, как он сам. Уставшего, покрытого шрамами, но идущего до конца.

— Хорошо, — просто сказал он.

Он не стал снимать куртку. Он просто задрал рукав, обнажая предплечье, покрытое сетью старых шрамов от тренировок и свежими ожогами от УФ-лучей.

Вай не стала использовать когти. Она наклонилась к его руке. Дима видел, как меняются её клыки — они не просто удлинились, они стали острее, сдвигаясь в челюсти, как иглы шприца. Из её клыков выступила капля собственной, густой, черной слюны — антидот, который должен был не дать ему умереть от болевого шока.

— Не дергайся, — прошептала Вай. — Если дернешься, я вырву кусок мяса. А я не хочу портить твой вкус.

Её клыки вошли в вену.

Боль была ослепительной, белой. Это не было похоже на укус. Это было похоже на то, как если бы в его руку влили расплавленный свинец. Вай начала пить.

Дима пошатнулся. Он чувствовал, как его жизненная сила — та самая Сила джедая, что текла в нем — начинает утекать вместе с кровью. Тьма подступила к краям зрения. Холод сковал пальцы.

Она убьет меня, — мелькнула паническая мысль. — Она не остановится.

Но Вай остановилась.

Она отстранилась, тяжело дыша. По её подбородку стекала тонкая струйка его алой крови, смешиваясь с её черной слюной. Она выпила немного. Ровно столько, чтобы «запечатлеть» его. Чтобы изменить химический состав его пота, его дыхания, его ауры.

Вай слизнула кровь с клыков и сделала шаг назад.

Дима упал на одно колено, упираясь рукой в холодный обсидиан алтаря. Мир кружился. Кровь толчками покидала его тело.

Вай посмотрела на него, потом на свою руку. Она сжала кулак, и её собственная венозная кровь — густая, темно-вишневая — выступила на костяшках. Она занесла руку над ранкой Димы.

Её кровь упала в его рану.

Жидкий огонь. Вампирская кровь встретилась с человеческой. Дима закричал — это был беззвучный крик в Силе. Его организм начал отторгать чужеродную ДНК. Температура подскочила, кожа пошла пятнами. Это была смерть.

Но затем его собственная Сила, его джедайская воля к жизни, вступила в реакцию. Она не вытолкнула её. Она приняла. Сплела мост между двумя видами.

Боль схлынула так же резко, как и началась.

Дима поднял голову.

Вай смотрела на него с легким удивлением. Она не ожидала, что человеческий джедай сможет переварить её суть.

Кейтлин у входа чуть расслабила плечи, хотя её рука все еще лежала на рукояти пистолета.

Дима попытался встать. Ноги не слушались. Он оперся о алтарь и посмотрел на Вай.

Он понял. Это не просто метка собственности. Вай только что сделала его неуязвимым для Ордена. Теперь, если Магистр Корван придет за ним лично, он почувствует запах Вай. А Магистр знал, что значит перейти дорогу Матриарху Зауна. Она привязала его к себе цепями физиологии, чтобы защитить.

— Зачем? — хрипло спросил он, глядя в её черные глаза.

Вай подошла и грубо, по-пилтоверски, подняла его на ноги за шкирку.

— Потому что ты — часть периметра, — буркнула она. — А периметр должен быть монолитным.

Дима смотрел на неё. На её шрам. На её розовые пряди. На Кейтлин в тени. На Джинкс, которая, услышав, что всё закончилось, скатилась по лестнице и теперь стояла, вцепившись в перила, боясь подойти.

Он сделал шаг вперед и обнял Матриарха.

Вай застыла, как статуя. Она не привыкла к объятиям. Она привыкла рвать.

Но Дима просто прижал её к себе, делясь своим живым, человеческим теплом. Он обнимал её так же, как обнимал Джинкс, как поддерживал Кейтлин.

— Они не монстры, — прошептал он в её короткие волосы, зная, что она услышит. — Вы — моя семья. Самая лучшая и настоящая, о которой можно только мечтать. Спасибо, что приняла меня, сестра.

Вай стояла не двигаясь секунду. Две. А затем её руки, привыкшие ломать шеи, медленно, неуверенно легли ему на спину, отвечая на объятие.

Клан был запечатан. И Дима наконец стал его частью не только на бумаге, но и в крови.

Глава 14: «Срыв Джинкс»

(Вай привела Диму в Святилище клана для прохождения ритуала. Чтобы стать своим на физиологическом уровне, он должен был дать Матриарху выпить свою кровь — это было смертельно опасно для человека. Но Вай, видя его абсолютное доверие, пила осторожно, лишь забирая немного жизненной силы, чтобы запечатлеть его запах в ДНК стаи. Кейтлин стояла на страже у входа, готовая убить любого. Дима выжил, и его организм принял вампирскую суть. Поняв, что Вай сделала это, чтобы защитить его от Ордена, Дима испытал глубочайшую благодарность. Он обнял Матриарха, делясь с ней своим теплом, и признал, что Вай, Кейтлин и Джинкс — его настоящая семья, о которой можно только мечтать.)

Запах озона и паленого пластика снова висел в воздухе. Инквизиция вернулась.

На этот раз они не играли в оцепление. Они пришли сносить квартал. Тяжелые шагоходы «Крестоносцев» проламывали стены старых зданий, выжигая внутренности домов плазменными гарпунами. УФ-излучатели били сплошным потоком, превращая ночь в белый, слепящий день.

Дима, Кейтлин и Вай держали восточный рубеж.

Кейтлин методично отсекала пехоту, её арбалет щелкал без остановки. Вай была в своей стихии — она прыгала по броне шагоходов, вырывая пилотам шеи прямо через смотровые щели.

Дима стоял в центре перекрёстка. Он больше не был просто щитом. После ритуала в Святилище Сила текла сквозь него иначе — гуще, темнее, резонируя с химикатами Зауна. Он создавал кинетические бури, вбивая солдат Инквизиции в их же перевернутые транспорты.

А потом он услышал крик.

Не боевой клич. Это был звук ломающейся психики.

— ДИМА-А-А!

Джинкс.

Она влетела в бойню со стороны жилых блоков, таща за собой свой огромный, самодельный гранатомет. Но что-то было не так. Её синие косы растрепались, гайка болталась на одной пряди. Рваная челка прилипла ко лбу, покрытому испариной.

Она не смеялась.

Её глаза были абсолютно белыми, лишенными зрачков. Безумие, которое всегда было её топливом, её искрой, теперь вырвалось из-под контроля. Страх за Диму — за её теплый якорь, который только что едва не сгорел заживо от УФ-лучей — сорвал последние предохранители.

Она открыла огонь.

Но она целилась не в шагоходы.

Первая граната разнесла угол здания, за которым пряталась группа молодых вампиров-выводков, раненых в начале боя. Осколки и бетонная крошка прошили их насквозь.

— Па-па-дали! — визжала Джинкс, передергивая затвор. — Все враги! ВСЕ ПА-ДА-ЛИ!

Она повернула ствол в сторону Кейтлин, которая перезаряжалась за перевернутым автомобилем.

— Джинкс, стой! — рявкнула Вай, спрыгивая с горящего шагохода.

Но было поздно. Палец Джинкс уже давил на спуск.

Дима не думал.

Он не достал световой меч. Он не создал щит.

Он сделал то, чего не делал ни один джедай в бою. Он рванулся к ней, игнорируя перекрестный огонь, и в последний момент, когда граната уже готова была вылететь из ствола, он схватил её.

Он не пытался скрутить ей руки. Он всем телом врезался в неё, сбивая с ног, и они покатились по битому стеклу.

— Отпусти! — она билась под ним, как пойманная змея, её костяные когти пытались вспороть ему живот. — Ты тоже падаль! Все падаль! Я защищу тебя!

Дима не блокировал её удары. Он позволил её когтям разрезать его кожу на плечах и груди. Боль была острой, но он не издал ни звука.

Он поймал её взгляд. Белое безумие.

И тогда он использовал Силу. Но не как оружие.

Он создал кокон.

Это не был барьер. Это была мягкая, плотная, обволакивающая пелена Силы, которую он накинул прямо на её разум. Он не пытался давить её волю. Он начал петь.

Тихо, почти беззвучно, перекрикивая грохот взрывов. Ту самую колыбельную.

Не бойся сказки, бойся лжи...

Джинкс замерла. Её когти, занесенные для удара, дрогнули.

Дима вливал в этот кокон не просто Силу. Он открывал свой разум, становясь уязвимым. Он начал впитывать её безумие.

Он почувствовал её страх — липкий, холодный, пахнущий озоном. Он почувствовал её одиночество — бесконечную пустоту сиротского приюта. Он почувствовал её любовь к нему — горячую, обжигающую, способную сжечь весь мир дотла, лишь бы его не тронули.

Он забирал этот яд в себя. Его собственная аура в Силе начала искрить, покрываться трещинами. Вдохнуть её психоз было опаснее, чем пить кислоту.

— Джинкс, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза, пока пелена Силы гасила её белую слепоту. — Посмотри на меня.

Её зрачки начали возвращаться. В них плескался ужас.

— Я... я чуть не... Дим?

— Я всегда защищаю и буду защищать тебя и нашу стаю от опасностей, — его голос звучал ровно, перекрывая вой сирен. Он все еще держал кокон вокруг её разума, впитывая остаточную дрожь. — Но я никогда не стану опасностью сам. Только для наших врагов.

Он медленно убрал руки от её висков, разрывая ментальный контакт.

Джинкс судорожно вздохнула, как вынырнувшая из воды. Она посмотрела на свои руки, потом на раненую Кейтлин, которая успела откатиться, и на дымящиеся руины, которые она сама только что создала.

Её затрясло. Она не зарыдала — вампиры Зауна не умели плакать. Она просто рухнула Диме на грудь, вцепившись в его окровавленный плащ, и мелко-мелко дрожала.

Дима обнял её, прижимая к своей израненной груди, и гладил по синим косам, пока мимо них с ревом проносился шагоход Вай, добивающий остатки Инквизиции.

Бой был окончен.

Стая была жива.

И Джинкс снова была в безопасности.

Часть 4: «Дом из стали и крови»

Глава 15: «Битва за Нижний город»

(Во время атаки Инквизиции Джинкс теряет контроль. Её безумие, подпитанное страхом за Диму, превращает её в машину смерти, готовую уничтожить и врагов, и своих. Дима использует Силу не для атаки, а для объятия — он создает кокон покоя прямо вокруг её разума, блокируя психоз. Он рискует собой, впитывая её безумие через Силу, и говорит ей: «Я всегда защищаю и буду защищать тебя и нашу стаю от опасностей, но я никогда не стану опасностью сам. Только для наших врагов».)

Нижний город умирал.

Туман Зауна, эта грязная, едкая пелена, которая была броней и домом для его обитателей, исчез. Инквизиция сделала свой ход. В центре площади, перед старым Кафедральным собором, они развернули генераторы. Огромные, гудящие машины, извергающие столбы чистого, концентрированного ультрафиолета прямо в небо.

Свет был неестественным. Он не разгонял тени — он их аннигилировал.

Для людей это было просто ярко. Для вампиров Зауна это был ад.

Кожа тех, кто оказался на открытом пространстве, начала дымиться и чернеть, как пластик. Вампиры младших рангов падали на колени, крича, их глаза вытекали от боли.

— Кейтлин! Сектор Б-12 падает! — проревела Вай в комм.

Она была на передовой. Её короткая стрижка пикси с розовыми прядями сгорела почти полностью, обнажив татуированный череп и старый шрам. Искристо-розовый цвет исчез, кожа дымилась, но Вай не останавливалась. Она двигалась сквозь белый свет, как призрак, разрывая охотников в тяжелой броне голыми руками. Её когти светились от перегретой крови, но она продолжала рвать, защищая каждый дюйм своей земли.

— Держи линию! — голос Кейтлин в эфире был единственным островком спокойствия. Из бункера под Оперным театром она видела всю карту боя. — Выводок, отступайте к восточной шахте! Джинкс, заряды под эстакадой С, детонация по моему сигналу!

Дима стоял в эпицентре, на площади, прямо между генераторами и логовом.

Он не прятался. Боль от рассеянного в воздухе УФ-излучения была чудовищной — она жгла легкие и выжигала Силы. Но он стоял, раскинув руки.

Он был громоотводом.

Он отражал лучи, бьющие в него, перенаправляя их в небо. Вокруг него пульсировали силовые купола, накрывая группы выживших вампиров, давая им тень. Когда один из шагоходов Инквизиции попытался зайти во фланг, Дима просто сжал кулак. Ржавая эстакада монорельса над ним с оглушительным скрежетом обрушилась прямо на машину, погребая её под тоннами бетона.

Но генераторов было три. И его силы начали угасать. Боль становилась абсолютной. Он чувствовал, как его собственная кожа начинает тлеть.

Секрет.

В пылу боя, в агонии выжигаемой Силы, его разум коснулся чего-то глубокого. Того, что он похоронил вместе с Орденом.

Вай не знала. Кейтлин не знала. Он сам забыл об этом, пытаясь быть просто «щитом».

Он был не просто джедаем. В Ордене его считали нестабильным. Его связь с Силой была слишком... физической. Слишком яростной.

Дима упал на одно колено. Генератор перед ним гудел, готовясь выпустить главный залп, который испепелит весь Заун.

— Хватит, — прохрипел он.

Он перестал сопротивляться.

Он перестал быть человеком, который *использует* Силу. Он *отпустил* себя.

Пробуждение духа джедая было похоже на ядерный взрыв внутри грудной клетки.

Его глаза распахнулись. Они больше не были карими. Они светились ослепительным, белым светом чистого ядра.

Туман вокруг него не просто вернулся — он *взметнулся* вверх, закручиваясь в черный вихрь. Боль от УФ-лучей исчезла. Теперь свет питал его. Он впитывал энергию генераторов, как губка впитывает воду.

Он оторвался от земли.

Дима не прыгнул. Он буквально завис в воздухе, раскинув руки. Его плащ истлел от энергии, обнажая торс. Он чувствовал всё: пульсацию моторов врагов, страх в сердцах своих, ярость Вай, холодный расчет Кейтлин, безумную любовь Джинкс. Он слышал эхо других джедаев — павших, далеких, ставших частью Силы.

Он ревел.

Это был не человеческий крик. Это был рев защитника-дракона, рев стихии. Но если прислушаться, в этом демоническом, вибрирующем басе можно было разобрать его человеческий тембр.

— *МОИ*, — прогремел его голос над Нижним городом, заставляя вибрировать стекла в уцелевших домах.

Он посмотрел на отряд Инквизиции, который, воспользовавшись его занятостью, зашел с тыла. Они шли прямо на позиции, где Вай, уже падая от ожогов, пыталась закрыть собой Джинкс. Кейтлин перезаряжала последний арбалет, стоя над раненым Клаком.

Дима улыбнулся. Его зубы в белом свечении казались острыми.

Он не стал создавать меч.

Он сжал пальцы в кулак и выбросил руку вперед.

Из его ладони вырвался не синий или зеленый луч. Это был чистый, белый, гудящий поток Силы. Концентрированная воля к защите.

Луч ударил в центр отряда. Он не просто убил их. Он испарил их броню, превратил их оружие в пыль и выжег дыру в асфальте глубиной в три метра.

Он повернулся к генераторам.

— Вы хотели света? — прошептал он, и его голос, смешанный с демоническим ревом, разнесся по всему Зауну.

Он протянул обе руки к небу.

Он не просто отражал. Он выпил генераторы. Огромные машины взвыли, их корпуса начали плавиться, втягиваясь в воронку Силы над головой Димы.

Белый свет в его глазах вспыхнул в последний раз и погас.

Генераторы взорвались безвредным снопом искр.

Туман Зауна рухнул обратно на улицы, густой, едкий, пахнущий озоном и победой.

Дима упал с высоты десяти метров.

Вай, обожженная, с трудом подняв голову, увидела, как он падает. Но он не ударился об землю. За полметра до асфальта его подхватила невидимая рука Силы, и он мягко, как перышко, опустился на колени.

Он был истощен. Его кожа была красной от ожогов, волосы опалены. Но он поднял голову и посмотрел на своих.

На Вай, которая смотрела на него со смесью ужаса и первобытного благоговения.

На Джинкс, которая плакала от счастья, сидя на коленях у Кейтлин.

На саму Кейтлин, которая опустила арбалет, и в её стальных глазах впервые за долгие годы проступило что-то похожее на суеверный страх.

Дима улыбнулся им — своей человеческой, теплой улыбкой.

Демон исчез. Остался джедай. Джедай-демон-защитник, который только что спас свою семью.

Глава 16: «Два защитника»

(Финальная осада Инквизиции. Генераторы УФ-излучения выжигают туман, вампиры падают в агонии, их кожа дымится. Кейтлин координирует оборону из бункера, Вай разрывает врагов на передовой. Дима стоит в центре, используя Силу как громоотвод. Вспомнив свою истинную природу, он пробуждает духа джедая: его глаза светятся белым, он летает над землей, впитывает энергию генераторов и стреляет лучами Силы, защищая стаю с тыла. Он становится джедаем-демоном-защитником, ревущим как стихия, но с человеческим голосом, обещающим защиту. Он уничтожает генераторы, спасая город, и падает без сил, но мягко приземляется Силой, глядя на свою семью с теплой улыбкой.)

Тишина после взрыва генераторов длилась недолго. Она была оглушающей, звенящей в ушах. А затем её разорвал тяжелый, ритмичный лязг магнитных приводов.

Сквозь оседающий туман, прямо по выжженному кратеру, где стоял Дима, шел один-единственный силуэт.

Командир Инквизиции.

Он не был похож на своих солдат. Его броня была не белой, а матово-черной, поглощающей свет. На наплечнике горел голографический символ — не крест, а стилизованный цветок лотоса, выполненный в золоте.

Он остановился в десяти метрах от Димы.

— Интересный парадокс, — его голос был лишен модуляции, транслируемый динамиками шлема. — Орден ищет тебя, чтобы очистить. А ты очистил этот город лучше, чем любой наш палач.

Дима медленно поднялся. Его ноги дрожали, но он стоял прямо. Белый свет в его глазах угас, но вокруг него все еще клубилась аура Силы, потрескивая статикой.

— Ты не из Службы контроля, — прохрипел Дима. — Ты из Внутреннего Круга.

— Магистр-Инквизитор Корван, — представился черный силуэт, снимая шлем.

Лицо под ним было тем самым, что являлось в голограмме. Но сейчас оно было не цифровым. Живым. И опасным.

— А ты — ошибка, Дима. Джедай, который выбрал кровь вместо света.

Корван поднял руку. В ней не было бластера. Между его пальцами заискрился синий клинок.

Световой меч.

— Я пришел забрать твою голову и вернуть блудного сына домой, — сказал он, активируя второй клинок.

В этот момент туман окончательно разошелся.

Слева от Димы, из пролома в эстакаде, вынырнула Вай.

Она была ужасна. Прекрасна в своем ужасе. Её кожа обуглилась, розовые пряди сгорели дотла, обнажив татуированный череп. Её глаза горели чистым серебром безумия. Она не бежала. Она перетекала из тени в тень, её когти вибрировали от жажды.

— Матриарх, — Корван даже не повернул головы, отслеживая её движения сенсорами шлема. — Ты защищаешь дефектный вид.

— Я защищаю своё, — рыкнула Вай, занимая позицию справа от Димы.

Кульминация. Дима и Вай остаются вдвоем против командира Инквизиции. Он — свет и воля, она — тьма и ярость. Они не мешают друг другу.

Корван атаковал.

Синий клинок метнулся к Диме. Дима не стал блокировать. Он просто *отвел* удар в сторону волной Силы, не тратя на это энергию — он больше не черпал её из своего тела. В прошлой битве он обнаружил, что дух джедая-демона-защитника стабилизировался. Теперь он мог всасывать энергию из окружающего пространства — из остаточного излучения генераторов, из напряжения в бетоне, даже из вакуума между молекулами. Он был бесконечен, пока хотел защищать.

В ту же секунду, когда клинок Корвана ушел в сторону, Вай исчезла.

Она не прыгнула. Она просто оказалась там. За спиной Магистра.

Её когти ударили в стык между нагрудником и наплечником.

Вибросталь взвизгнула. Когти Матриарха пробили броню Инквизитора, как картон.

Корван зарычал от боли, но не отступил. Он ударил локтем назад, впечатывая Вай в стену. Она пробила бетон, но тут же выскочила обратно, её лицо было залито черной кровью — его и её собственной.

Дима понял план. Он — якорь. Вай — молот.

Он перехватил следующий удар светового меча Силовым захватом, удерживая клинок в воздухе, не давая ему коснуться земли.

— Вай! — крикнул он.

Матриарх поняла без слов. Она не стала бить в грудь, защищенную броней. Она упала на колени и ударила когтями вниз, под ноги Магистра, перерубая силовые кабели, питающие его экзоскелет.

Корван потерял равновесие. Его меч, удерживаемый Димой, дернулся и погас.

Вай в ту же секунду оказалась у него на груди. Она не стала рвать горло. Она вцепилась пальцами в забрало шлема и с нечеловеческой силой вырвала его с креплениями.

Магистр-Инквизитор остался без защиты. Лицом к лицу с Матриархом Зауна.

Дима тяжело выдохнул, опуская руки. Белый свет в его глазах вспыхнул и погас окончательно. Дух джедая-демона-защитника втянулся обратно, оставляя после себя лишь звенящую мощь и понимание.

И тут Вай замерла.

Её нос дернулся. Она смотрела на шею Корвана, где под кожей билась артерия.

— Он... — она облизнулась, её клыки были вымазаны в своей и чужой крови. — Он не пахнет человеком.

Дима шагнул вперед. Он подошел к поверженному Магистру, который пытался дотянуться до выпавшего из рук светового меча.

Дима наступил сапогом на запястье Корвана, ломая кости.

— Не дергайся, собрат, — голос Димы был спокоен, но в нем звучал металл.

Он присел на корточки. Он смотрел в глаза Магистра.

— Ты джедай, — сказал Дима. — Ты ушел из Ордена так же, как и я. Но ты выбрал не защиту. Ты выбрал контроль.

Дима протянул руку и коснулся лба Корвана.

Он не стал его убивать Силой. Он сделал кое-что хуже.

Дима в своём облике джедая-демона-защитника обнаруживает, что Инквизитор джедай и впитывает его силу себе.

Он открыл свой разум и просто забрал связь Корвана с Силой. Вытянул её, как вытягивают пробку.

Глаза Магистра остекленели. Он стал обычным человеком. Пустым.

Дима встал, отряхивая руки.

— Теперь ты просто старик в разбитой броне, — сказал он и повернулся к Вай.

Он сделал приглашающий жест рукой в сторону горла Инквизитора.

— У нас не должно быть свидетелей, *сестра*. И нам не нужна новая армия, которая посмеет посягнуть на нашу семью.

Он посмотрел на неё с теплой, понимающей улыбкой.

— Не торопись, — добавил он. — Насладись. Он пытался сжечь твой дом.

Вай не нужно было просить дважды.

Она припала к шее Магистра.

Это не был акт голода. Это было возмездие. Она пила медленно, глубоко, её горло ритмично двигалось. Она впитывала не только кровь, но и саму суть этого человека — его гордыню, его фанатичную веру, его страх.

Дима стоял рядом, охраняя её. Он смотрел, как закатываются глаза Вай от удовольствия и силы, текущей в её жилах. Как её страшные ожоги на руках начинают стремительно затягиваться, напитанные чистой жизненной силой и редкой кровью джедая.

Когда она отстранилась, её губы были алыми, а глаза — абсолютно сытыми и довольными. Она вытерла рот тыльной стороной ладони и посмотрела на Диму.

— Крепкий, — хрипло сказала она. — Но горчит фанатизмом.

Дима кивнул. Он подошел к ней и, не стесняясь ни Кейтлин, ни Джинкс, которые подбежали к ним, осторожно обнял окровавленную, но целую Матриарх за плечи, делясь с ней своим теплом.

Инквизиция отступила. Их лучший боец был выпит досуха Матриархом Зауна по разрешению джедая.

Нижний город был их. И теперь никто в галактике не посмеет это оспорить.

Глава 17: «Тишина после бури»

(Кульминация битвы. Дима и Вай остаются вдвоем против Магистра-Инквизитора Корвана. Дима отражает выстрелы и впитывает энергию из вакуума в облике джедая-демона-защитника, а Вай разрывает броню когтями. Дима, обнаружив, что Инквизитор — тоже джедай, поглощает его связь с Силой, оставляя его пустым. Он приглашает Вай выпить врага досуха, чтобы не осталось свидетелей и не пришла новая армия. Вай с удовольствием подчиняется, закатывая глаза от силы, текущей в её жилах, пока Дима охраняет её.)

Рассвет в Зауне всегда был мертвым. Солнце здесь не грело — оно просто заливало кислотные лужи болезненным желтым светом, заставляя неоновые вывески тускнеть. Но сегодня туман, казалось, был другим. Он опускался на город медленно, густым, тяжелым одеялом, скрывая шрамы битвы.

Нижний город был разрушен. Эстакады провисли, стены зданий зияли черными провалами, пахло озоном и гарью. Но он был цел. Он стоял.

Дима сидел на краю крыши их логова. Бетон под ним все еще был теплым от ночных взрывов.

Рядом, положив голову на его колени и тихо, по-человечески посапывая, спала Джинкс. Её синие волосы разметались, гайка в косе тускло поблескивала в свете рассвета. Она улыбалась во сне. Ей снилось что-то хорошее — наверное, большой бум.

Вай стояла у самого края крыши, облокотившись на ржавую антенну. Она смотрела на свой город. Её короткая стрижка пикси была опалена, но на левой стороне снова проступали искристо-розовые пряди — волосы отрастали с пугающей скоростью, питаемые кровью Инквизитора. Она не была монстром. Она была стеной, о которую разбилась буря.

Тяжелые шаги за спиной.

Кейтлин.

Она подошла бесшумно, как и положено Омеге. В её руках был поднос из куска пластика. На нем стояли три металлические кружки, от которых шел пар. Горячий синтетический чай.

Кейтлин молча протянула одну кружку Диме. Он благодарно кивнул, стараясь не разбудить Джинкс. Вторую кружку Омега аккуратно поставила на бетон рядом с головой спящей девушки.

Третью она отнесла Вай.

Матриарх взяла кружку, не отрывая взгляда от горизонта. Никто не говорил. В этой тишине не было неловкости. Было только чувство абсолютной, звенящей правильности.

Дима сделал глоток. Напиток был горьким и химическим, но сейчас он казался самым вкусным, что он пробовал в жизни.

Он посмотрел на своих. На Джинкс. На Вай. На Кейтлин, которая стояла чуть поодаль, контролируя периметр, но находясь рядом.

— Я должен вам кое-что рассказать, — тихо сказал Дима, нарушая тишину.

Вай повернула голову. Её серебряные глаза смотрели внимательно.

— Если это про то, что ты забыл снять кастрюлю с огня в прошлый четверг, я прощаю, — буркнула она, но кружку не выпустила.

Дима усмехнулся.

— Это про Инквизитора. Про то, что я сделал.

Он сделал еще один глоток, собираясь с мыслями.

— То, что вы видели... этот белый свет, полеты, поглощение генераторов... Это не просто Сила. Это... я называю его духом джедая-демона-защитника.

Джинкс на его коленях заворочалась, но не проснулась, лишь крепче вцепилась пальцами в его штанину.

— Я не рассказал раньше, — Дима посмотрел на Вай, и в его взгляде не было страха, только честность. — Потому что забыл. Когда я сбежал из Ордена, я... я отрубил себя от Силы. Я боялся того, во что превращаюсь. Я запер его. А когда Инквизиция выжгла мне легкие, боль сорвала замок. Я не контролировал его. Я просто позволил ему выйти, чтобы защитить вас.

Кейтлин, стоявшая в тени, чуть наклонила голову. Её стальной взгляд требовал деталей.

— Что он еще может? — спросила она. — Кроме того, что превратил тебя в ходячую зенитную батарею.

Дима улыбнулся. Он посмотрел на Джинкс.

— Он понимает безумие. Он может создать кокон абсолютного покоя прямо в разуме. Не просто успокоить, а забрать паническую атаку себе, переработать её в чистую энергию. Джинкс, если тебя снова накроет... я не просто прижму тебя к себе. Я могу забрать твой страх, и ты сможешь дышать.

Джинкс сонно улыбнулась, не открывая глаз, и что-то промычала, прижимаясь ближе.

Дима перевел взгляд на Вай.

— Он может впитывать не только энергию машин. Он может пить чужую Силу. Как я выпил Корвана. Но не только связь. Я могу поглотить направленный на тебя удар. Если в тебя выстрелят из плазмы, я могу встать перед тобой, впитать плазму в себя и выплюнуть её обратно во врага. Ты — тьма и ярость, Вай. Он — свет и воля. Мы... мы идеально подходим друг другу в бою.

Вай медленно повернулась от края крыши. Она смотрела на него долго, изучая. Затем она сделала большой глоток чая.

— Полезно, — констатировала она. — Мне нравится. Продолжай.

Дима посмотрел на Кейтлин.

— А для тебя... Он может видеть структуру. Не просто чертежи. Он чувствует напряжение в бетоне, износ металла, слабые точки в броне за километр. Он может взять под контроль дронов Инквизиции не взламывая их, а просто приказав им Силой подчиниться. Он может быть твоим идеальным аналитиком, Кейтлин. Он может рассчитать траекторию падения бомбы, просто посмотрев на небо.

Кейтлин задумчиво постучала пальцем по своей кружке.

— Эффективно, — наконец сказала она. — Но энергозатратно.

— Теперь — нет, — ответил Дима. — Я понял, как он работает. Он не берет мою жизнь. Он берет энергию Зауна. Из ваших генераторов, из напряжения в проводах, из страха врагов. Пока я защищаю этот город, я не иссякну.

Он обвел их всех взглядом.

— Я забыл о нем, потому что Орден сказал, что это путь на темную сторону. Но здесь, в Зауне... здесь нет светлой стороны. Есть только те, кого ты ешь, и те, кто ест с тобой из одной миски. Он — не тьма. Он — просто клык. Мой клык.

Вай шагнула вперед. Она подошла к Диме и нависла над ним, опираясь руками о его колени по бокам от спящей Джинкс.

— Значит, — прохрипела она, и её голос был полон удовлетворения, — у моего щита есть зубы.

Она наклонилась и поцеловала его. Это был не нежный поцелуй. Это был жест собственности, жест признания. Жест Матриарха, принимающего своего нового Альфу.

Когда она отстранилась, она посмотрела на Джинкс.

— Просыпайся, малявка. У нас теперь летающий защитник. Пойдем взрывать что-нибудь красивое, пока он не уснул снова.

Джинкс открыла один глаз, посмотрела на Вай, потом на Диму, счастливо взвизгнула и, не вставая с его колен, обняла его за шею, пачкаясь в саже.

Кейтлин допила свой чай и, развернувшись, пошла к лестнице.

— Я обновлю чертежи бункеров с учетом левитации, — бросила она через плечо. — И закажу новые генераторы. Те, что ты не расплавил.

Дима сидел на крыше разрушенного, но целого дома. На его коленях спала его девушка. Его сестра стояла рядом, защищая его спину. Его вторая сестра готовила логистику их выживания.

Туман Зауна окончательно скрыл город.

И впервые за долгие годы Диме не хотелось никуда уходить.

Эпилог: «Принятый»

(Рассвет в Зауне. Туман снова опускается. Город разрушен, но цел. Дима сидит на крыше их логова. Рядом спит Джинкс, положив голову на его колени и тихо посапывая. Вай стоит у края крыши, глядя на свой город, её розовые пряди развеваются на ветру. Кейтлин приносит три кружки с горячим синтетическим чаем. Дима понимает, что это тот самый момент, и рассказывает о своей секретной способности — духе джедая-демона-защитника. Он признается, что забыл о нём, потому что Орден заставил его бояться собственной силы. Он объясняет, что теперь может создавать коконы покоя для Джинкс, впитывать удары плазмы, защищая Вай, и видеть структурные уязвимости для Кейтлин. Стая принимает его силу, и Вай целует его в знак признания, что у её щита теперь есть зубы.)

Прошло три месяца.

В Заун снова пришел туман, но теперь он пах не только химикатами, но и озоном от новых генераторов, которые Кейтлин установила в глубоких бункерах. Нижний город восстанавливался с пугающей скоростью — там, где Инквизиция оставила выжженную землю, теперь росли новые, еще более уродливые и прекрасные конструкции из ржавого металла и неоновых трубок.

Дима больше не ждал транспорт с джедаями. Он вообще перестал смотреть на небо.

Его световой меч теперь висел на стене логова как трофей. Оружием ближнего боя ему служил тяжелый гаечный ключ, который Джинкс торжественно вплела в свою синюю косу рядом с медицинскими трубками, закрепив всё той же массивной гайкой.

Его семья была здесь. Его стая.

Он проснулся не от воя сирен, а от того, что кто-то царапал его руку.

Он открыл глаза. Теплая постель пахла озоном, железом и чем-то неуловимо сладким — запахом Джинкс. Сама она, закутанная в его плащ, сидела верхом на его бедрах и сосредоточенно водила по его предплечью куском заточенного графита.

— Не дергайся, а то рука будет кривая, — прошептала она, высунув кончик языка от усердия.

Она рисовала символ клана. Это была сложная вязь, в которой сплетались воедино старая джедайская руна защиты, которую Дима когда-то носил на доспехе, и заунское клеймо Матриарха — острые, рваные линии, напоминающие когти.

— Теперь ты официально меченый, — хихикнула она, дуя на свежий рисунок. — Кейтлин сказала, что это улучшит логистику. Что-то про то, что если тебя сожрут чужие, она будет знать, кого винить.

Дима приподнялся на локтях, рассматривая её лицо. Синяки под её глазами, оставшиеся после битвы, почти исчезли. Безумие в глазах сменилось спокойным, уверенным огнем.

Тень в дверном проеме.

Вай.

Она прошла мимо кровати к столу, где лежали её разобранные когти. Она не посмотрела на них. Она просто наклонилась и на ходу, молча, трепанула Диму по волосам. Коротко, жестко, но пальцы задержались в волосах на долю секунды дольше обычного.

Жест высшего доверия Матриарха.

Дима замер, боясь спугнуть момент.

Кейтлин, стоявшая у голографического монитора в углу, перевела взгляд от цифр на них. Уголки её губ едва заметно дрогнули, приподнимаясь в улыбке, которую видел только Дима. Она тут же вернулась к расчетам, но её плечи были расслаблены.

Дима смотрел на них. На Джинкс, которая теперь примеряла к его волосу какую-то железную клипсу. На Вай, которая чистила оружие с грацией хищника. На Кейтлин, чей идеальный пробор в темно-синих волосах был единственным островком порядка в этом хаосе.

И он понял.

*Дом — это не место, где безопасно. Дом — это место, где тебя принимают целиком, со всеми твоими шрамами, Силой и человеческой кровью. И уходить отсюда не хочется никогда.*

— Джинкс, — тихо позвал он.

Она замерла с клипсой в руке. Её серебряные глаза посмотрели на него. В них не было безумия. Была только бесконечная, преданная глубина.

— Что, Дважды Сирота?

Он сел в постели, притягивая её к себе за талию.

— Я люблю тебя, — сказал он просто. — Не потому что ты громкая. И не потому что ты взрываешь дронов. Я люблю тебя, потому что когда ты рядом, я не чувствую себя пустым.

Он наклонился и поцеловал её.

Это был не тот поцелуй, что был у него с Вай на крыше. Поцелуй Вай был клеймом, печатью собственности, признанием Альфы.

Этот поцелуй был мягким. Горячим. В нем не было жажды крови, только жажда жизни. Джинкс ответила ему со всей своей яростной нежностью, её пальцы вплелись в его волосы, а гаечный ключ в её косе тихо звякнул о металлическую ножку кровати.

Когда они отстранились, тяжело дыша, Джинкс прижалась лбом к его лбу.

— Я всегда мечтала о парне, — прошептала она, её голос слегка дрожал. — О человеке-джедае.

Дима удивленно моргнул.

— Почему? Из-за мечей?

— Нет, — она улыбнулась той самой, редкой, человеческой улыбкой. — Потому что джедаи в сказках всегда такие... грустные и одинокие. Они летают, сражаются, но им некуда вернуться. Я хотела найти такого. Поймать. И показать ему, что такое настоящий дом. Показать ему, как пахнет озон перед взрывом и как тепло сидеть в гнезде, когда снаружи идет кислотный дождь. Я хотела, чтобы мой джедай никуда не улетал.

Дима провел рукой по её синим волосам, снимая с них паутину.

— А я всегда мечтал о девушке-вампире, — признался он. — В Ордене нам запрещали привязанности. Говорили, что любовь — это страх потери. Но я смотрел старые земные фильмы. Там вампиры были монстрами, но они были... настоящими. Они горели страстью. Я хотел встретить кого-то, кто не будет глушить свои эмоции. Кого-то, чья тьма не пугала бы меня, а грела.

Джинкс смотрела на него, и по её щеке скатилась одна-единственная слеза — горячая, человеческая. Она тут же стерла её тыльной стороной ладони и фыркнула, пытаясь скрыть смущение.

— Глупый джедай. Твоя тьма тоже ничего так. Греет.

Она поцеловала его снова — быстро, жадно, словно ставя точку.

— Мы разные, — прошептала она, перебирая его пальцы. — Ты — свет. Я — бум. Она, — кивок в сторону Вай, — клык. Кейт — цифры.

— Но мы идеальны друг для друга, — закончил за неё Дима.

— До самого конца, — серьезно кивнула Джинкс. — Если Инквизиция придет снова, мы взорвем им лица. Вместе.

— Навсегда, — подтвердил Дима, обнимая её крепче.

За окном логова шумел Нижний город — живой, ядовитый, настоящий. Самый лучший дом во вселенной.