Поговори со мною, ангел (диалоги акульных и зефирных)

Проблемы со сменой имени (флафф, юмор, адская бюрократия)

Кроули много веков подряд пытался сменить имя, но адская бюрократия — такая бюрократия… К тому же — такая адская!

__________________________________________

— Значит, Кроулик, да, мой дорогой?

— Ангел!!! Откуда ты…

— Нет, что, серьезно — страшный демон-искуситель Кроулик?

— Это секретные документы!

— Впрочем, кролики, насколько я помню, отличались если не умом и сообразительностью, то хотя бы плодовитостью, так что какая-то логика…

— Ангел! Это. Секретные. Документы. Адские секретные документы! Считается, что ты и знать об их существовании не должен! Откуда они у тебя?

— Секретные? Твои прошения о смене имени? Ой, Кроули, да ладно тебе! Не такие уж они и...

— Откуда, ангел?

— От Дагон. Она сказала, что у вас там инвентаризация и часть архива решили утилизировать. Ну, а она была так любезна, что подумала... ну, что некоторые из тех обреченных на уничтожение документов могут показаться мне забавными… И она оказалась права.

— Дагон? Была любезна? Мы с тобой об одной Дагон говорим? О той самой Дагон, что чуть не утопила тебя в ванне со святой водой?

— У каждого могут случиться неудачные дни.

— И что — она вот так просто их тебе отдала? Ничего не потребовав взамен?

— Кроули! О чем ты говоришь? Ангелы не идут на сделки с представителями Ада!

— Ха!

— Наше с тобой Соглашение не в счет, мой дорогой, это был особый случай. А с Дагон у нас не было никаких соглашений. Она просто… сделала мне подарок. От чистого сердца и ничего не требуя взамен.

— Дагон?

— Ну да.

— Мы по-прежнему говорим все о той же Дагон? Такая невысокая, с чешуей на скулах и волосами как водоросли?

— Она самая. И я не считаю твой сарказм уместным.

— Я сплю. Это кошмарный сон. Или начало нового Апокалипсиса. Или…

— Ну... а я в ответ подарил ей пару фунтов хорошего кофе.

— Фух! Ангел! Не надо меня так пугать! В такую Дагон я согласен поверить. Хотя ты и переплатил — я бы не дал за эти бумажки и пары унций. И вообще, если бы ты попросил — я бы тебе и сам рассказал, довольно смешная была история, если подумать, хотя тогда мне так и не казалось. Чертова Дагон с ее бюрократией! «Я не позволю вносить в отчетность путаницу!», фу-ты ну-ты! А в итоге одна сплошная путаница! Я всего лишь один раз хотел сменить имя… Один раз, ангел! И почти четыре тысячи лет в итоге бодался с канцелярскими крысами, а они вечно все путали! Аспид или там Змий еще вроде и ничего, но порою мне приходили подтверждения то на Кроулика этого, то на Гройля, то вообще на...

— Кровлю?

— Ангел!

— А что не так, дорогой? По-моему, очень мило. И символично. Кровля. Крыша мироздания. Очень, знаешь ли...

— Я хотел быть Кровьлеем! Кровьлеем, а не гребаной Кровлей! Демон Кровьлей! А не...

— Ну, Змий тоже вроде как ничего так был вариант.

Пауза. Потом неуверенное:

— Ты... правда так думаешь?

— Оно, по крайней мере, выражает твою суть. Почему бы и нет? А знаешь, какой мой фаворит?

Безуспешная попытка притвориться равнодушным, короткая обреченная борьба и в конечном итоге — все-таки капитуляция:

— Ну и… какой?

— Краля!

Отчаянный протестующий всписк, придушенный на корню. Пауза, наполненная возмущенным сопением. Голос ангела — вкрадчивый, пронизанный восхищением, которое кто-нибудь посторонний (например, Гавриил) мог бы счесть и вполне искренним:

— Демон по имени Краля… Это, знаете ли, звучит!

— Ангел!

Как можно прошипеть слово, в котором нет ни одного шипящего или свистящего звука, — знают, наверное, только демоны. Ну, один из них точно знает.

— Тебе идет. Нет, ну правда, дорогой, не надо так волноваться, хорошее имя. Или вот, например, — Елозя. Ты только вслушайся: Ело-о-озя! Правда же лучше, чем Ползучка?

— Ангел…

— А еще Поулзли…

— Ангел! Если ты…

— Протяжно так, с французским прононсом, почти томно — Поулзли. Шикарно!

— Если ты… Если хотя бы кому-нибудь!.. Хотя бы одному живому существу!.. То я...

— То что?

— Я… Я... Я с тобой разговаривать не буду! Ясно?!

Пауза.

— Хм… Аргумент.

Адские документы горят очень быстро, шипят и плюются искрами, словно бенгальские огни. В каком-то смысле это даже красиво — во всяком случае, с точки зрения Кроули.

Кто боится Деверо Джуд? (юмор, флафф, секреты)

— Ангел, а ты раньше не говорил, что за задней комнатой у тебя есть еще… хм... комната. Или комнаты?

— Всего одна. Совсем небольшая.

— А что там?

— Ничего интересного, мой дорогой. Во всяком случае — для тебя там точно ничто не представляет интереса. Ни малейшего.

— Хм... Ангел! Весь мой шеститысячелетний опыт общения с разумными и не очень существами буквально-таки вопиет о том, что такими словами обычно прикрывают нечто просто-таки до жути интересное! Что ты там прячешь от меня, ангел?

— Что ж, иногда и на пожилую женщину находится дырка.

— Э-э-э… что?

— Ну, прореха. На старую женщину.

— Проруха, ангел!

— Ой, да какая разница, мой дорогой? Ты же меня понял, а это главное.

— Я не понял только того, что находится за этой вот дверью. Которую ты так поспешно прикрыл. И запер. От меня.

— И вовсе и не поспешно. И вовсе и не от тебя.

— Ты все еще плохой лжец.

— А ты все еще очень назойливый демон.

— Да! И горжусь. Так что у тебя там? Микробордельчик со всякими миленькими хлыстами-плетками, кандалами, цепями и дыбами? С черными кожаными корсетами и кожаными же стрингами с шипами, сапогами до середины бедра, тоже черными, в металлических заклепках, и...

— Кроули!

— Ладно, ладно, не возмущайся так, беру свои слова обратно! И сапоги и стринги там наверняка исключительно белые. Как и ремни для фиксации. И плетки. И...

— Кроули!!!

— Или ты там хранишь отрубленные головы врагов? Заспиртованные в банках? Или в соли. Или замороженные. Или используешь в качестве настенных украшений черепа поверженных демонов? Или…

— Или кто-то пересмотрел фильмов класса С.

— Да ладно тебе, ангел! Там встречаются любопытные идеи.

— Не сомневаюсь.

— Вот, например, в «Атакуют куриные зомби» был один прикольный момент, когда…

— Избавь меня от подробностей, мой дорогой, тем более перед посещением ресторана, специализирующегося в том числе и на куриных фрикасе.

— И все-таки — что там, ангел?

— Тряпки и ведра? Сломанные стулья, которые тебе жалко выбросить, потому что их сиденья когда-то почтила задница твоего обожаемого Оскара-не-будем-упоминать-всем-известную-фамилию? Или мне надо было сказать: обожаемая тобою задница твоего обожаемого...

— Там книги, Кроули.

— Книги? Ангел! У тебя полный магазин книг! Зачем прятать часть в темную комнатку, да еще и запирать в нее дверь?!

— Это… неприличные книги, мой дорогой. То есть они в непристойном виде. Их нельзя показывать посетителям.

— Ангел! Так Гавриил все же был прав?! У тебя таки есть порнография! Что, правда?!

— Кроули. Это уже даже не смешно. Конечно же, там нет никакой порнографии! Просто книги там не в том виде, в котором их можно было бы выносить в основной зал, их нужно сначала подклеить, собрать, одеть в приличную обложку, если их собственная утрачена или повреждена… Выставлять их на полки сейчас — все равно что позволить себе прийти на званый ужин в ночной рубашке! Да еще и драной. Это я и подразумевал под «неприлично», Кроули, а вовсе не то, что ты там себе навоображал.

— Да ладно, ангел. Воображать было весело, но я тебя слишком долго знаю, чтобы всерьез… Не обижайся, ладно?

— Не обижаюсь. Я ведь тебя тоже очень хорошо знаю, старый змий.

— А почему ты мне ни разу за двести лет не говорил, что ремонтируешь книги? И комнату ту не показывал.

— Я говорил. Но тебе это было не интересно, и ты сразу забыл. И я не стал упоминать более, раз уж книги тебе настолько не интересны.

— Да. Совершенно не интересны.

Кроули отвел глаза. Это была ложь, но демонам ведь и положено лгать, у них такая природа, не так ли? Вот и глупо краснеть по этому поводу.

Кроули были очень даже интересны книги определенного толка, но он скорее откусил бы себе язык, чем признался в этом… ну хоть кому-нибудь. А Азирафаэлю — особенно. Он старался не хранить их дома, чем бы и где бы в данный момент этот дом ни был. Ангел не часто захаживал к нему в гости (если честно — то почти никогда), но это не означало, что он не может заявиться в любой день и без приглашения, беря пример с самого Кроули. А Кроули не хотел рисковать, потому что эти книги (с довольно-таки откровенными названиями и обнимающимися парочками на мягких обложках, иногда зачитанные до полного рассыпания и удержанные в целостности только небольшим демоническим чудом) ангелу точно видеть не стоило. Особенно у Кроули.

Электронная библиотека решила проблему — теперь все эти столь дорогие сердцу Кроули творения за авторством Деверо, Маккнот, Линдсей, Картланд, Хейер и прочих были надежно спрятаны от глаз ангела в жилетном кармане Кроули, в маленьком гаджете с надкусанным яблоком на крышке*.

— Вот и прекрасно, мой дорогой. Думаю, шато мартен приличного года заинтересует тебя куда больше.

— Ес-с-стес-с-твенно, ангел!

— Рад это слышать.

Азирафаэль щелчком пальцев призвал бутылку и разлил вино, стараясь, чтобы облегченный вздох по поводу перемены темы не выглядел таким уж облегченным и таким уж вздохом.

Что ж, в этот раз пришедшего не очень вовремя Кроули удалось отвлечь очень удачно. И, может быть, он перестанет проявлять неуместный интерес к той комнате, что находится за задней. Множество старых книг, что может быть скучнее для стильного демона? Множество старых книг — и одна совершенно новая. То есть вот такая новая, что новее попросту не бывает.

Недописанная.

Нет, Азирафаэль вовсе не обманывал Кроули, когда говорил, что в тайной комнате хранятся пострадавшие от времени фолианты, нуждающиеся в срочной починке**. Но там же был еще и маленький столик, на котором вот уже второй десяток лет обитал новейший по стандартам двадцатилетней давности компьютер, сменивший портативную пишущую машинку. И открытую на нем страницу, над которой ангел трудился все сегодняшнее утро (и увлекся этим занятием настолько, что пропустил звяканье дверного колокольчика) Кроули видеть точно не стоило.

Кроули иногда бывает просто несносен в своей язвительности, и если бы эротические сцены он, может быть, и оценил бы, то за остальную сентиментальщину наверняка бы издевался над ангелом не один десяток лет. Как-то почти полвека назад Кроули обнаружил на одном из столиков томик за авторством Д. Деверо, вовремя не убранный с глаз долой, и, к вящему ужасу Азирафаэля, от скуки прочел… Издевался он потом над тем романом лет десять, не менее, при каждом удобном и не очень удобном случае***. Нет уж. Лучше не рисковать.

Кстати, надо будет придумать новый псевдоним, более раскрепощенный, что ли, более современный... более острый, а то все эти прежние слишком уж целомудренны по сегодняшним меркам, тут Кроули прав. И за идею о черно-белых ремнях и плетках Азирафаэль тоже был ему благодарен, хорошая идея, зажигательная. Да, пожалуй, следующий его роман так и будет называться: «Черно-белая страсть». Вот только надо как можно быстрее разобраться с подходящим псевдонимом, а то издатель уже интересуется.

И, конечно же, этот роман он тоже никогда не покажет Кроули.

________________________________________________

ПРИМЕЧАНИЯ

* Хотя произведения Джорджетт Хейер или Барбары Картланд, наверное, чувств ангела бы не оскорбили, и Кроули порою даже задавался идеей как-нибудь ненавязчиво познакомить Азирафаэля с творчеством этих со всех сторон достойных леди… но каждый раз в последний момент пасовал, так и не придумав подходящего ответа на резонный вопрос: а откуда ты сам-то про них знаешь?

** Ну или не очень срочной, а когда у Азирафаэля будет подходчщее настроение.

*** К слову сказать, тот роман вышел действительно не самым удачным, и сегодня Азирафаэлю за него даже было, пожалуй, стыдно, но все же был он далеко не таким убожеством, каковым его пытался выставить оттачивающий свое остроумие демон.

Немного о самом красивом (флафф, ER, семья. кидфик)

— В ее глазах отражается небо, ангел… голубое такое, бездонное. Точно такое же, как и в твоих… Светлое, прекрасное, далекое небо с золотыми искрами. В эти глаза можно упасть, как в пропасть, упасть… но не Пасть, понимаешь, да? И не пропасть, а взлететь, даже если крылья твои сгорели, даже если их у тебя никогда не было, даже если… Ангел, ты ведь меня понимаешь, правда?

— Конечно, мой дорогой. Она прекрасна. И очень похожа на тебя.

— Прекрати, ангел!

— И не подумаю. Вот эти золотые искорки в ее глазах откуда, как ты думаешь? От тебя. У меня таких нет: ангелам, знаешь ли, не положено… А уж про волосы я и совсем не говорю... Вернее, как раз говорю! И буду говорить! Восхитительные, теплые, яркие, словно живое пламя, но не злое и хищное, а… Ладно, ладно, не буду про мягкость и милоту, помню, что ты не любишь. Скажу просто, что это очень красиво: вы как два огонечка на тонких фитильках, такие тонкие, такие яркие, такие стремительные и прекрасные... а я… ну… Я рядом с вами словно бы восковая свеча, основательная такая и... хмх... корпулентная. Плотная и надежная такая свеча благородного кремового оттенка, даже местами в тартан… Должен же кто-то поддерживать шустрые огонечки, правда, мой дорогой?

— Кончай ржать, ангел, ребенка разбудишь, я уже почти ее усыпил, а ты снова!

Их трое.

Ангел — пухлый, белокурый, улыбчивый, с ярко-голубыми вечно смеющимися глазами, предпочитающий в одежде мягкие сливочные оттенки в легкую клетку и сам такой же мягкий, уступчивый и пушистый, словно облако, при взгляде на которое как-то и в голову не приходит, что именно в облаках прячутся молнии. Демон — яркий, стремительный и угловатый, как та самая молния, с золотыми глазами ночной змеи и волосами, яркими, словно вспышка адского пламени. И девочка у них на руках — больше чем ангел, больше чем демон, человеческий ребенок с голубыми глазами и огнем ярко-алых волос, мягкой улыбчивостью и стремительным умением всегда оказываться там, где меньше всего ждали.

Их трое — и они одно целое.

— Как ты думаешь, ангел, а крылья… ну ее крылья, когда прорежутся… Они какими будут? Какого цвета? Белые или…

— Тут и думать нечего, мой дорогой! Конечно же, они будут самыми красивыми!

Счастье не в детях...* (ER, юмор, флафф, семья, кидфик)

Если бы Азирафаэля спросили, любит ли он детей, — он бы, пожалуй, затруднился с ответом. С одной стороны, он, конечно, был ангелом и в таковом своем качестве по самой своей природе не мог не любить всё живое, а дети безусловно относились к категории живых. Но если хорошенько подумать — хотя он никогда не сказал бы об этом вслух, — даже ангельского терпения порою может оказаться недостаточно для перманентной и искренней любви к этим биологическим фабрикам по производству какашек с одной стороны и воплей — с другой.

Это, конечно, вовсе не значило, что он мог позволить коляске, упущенной нерадивой мамашей, выкатиться на мостовую, такое, конечно же, совершенно немыслимо и должно быть немедленно исправлено маленьким чудом, но это же вовсе не значит, что...

— Но, Кроули, я к этому совершенно не готов!

Ребенок. Пока совсем маленький — еще бы и ладно, маленькие личинки будущих человеческих личностей только спят и едят (вот, кстати, не забыть: детская смесь и бутылочки, дописать к пеленкам и памперсам), даже кроватки отдельной не надо, можно устроить временную люльку в одном из кресел.

Или не в одном.

— Я никогда даже не думал о детях! То есть думал, конечно, но не в этом же смысле!

Потом… Потом они начинают ползать, так, кажется? Тоже не такой уж и страшный этап, можно сделать загон, как в маленьких зоопарках делают для не слишком крупных и не очень опасных животных. Кажется, для детей такие загоны даже есть вполне официально, как же они называются? Что-то связанное с выгулом лошадей или цирком…

— Кроули! Ты не можешь предлагать мне это всерьез!

Манеж!

Вот как называются те загончики для не очень крупных и не очень опасных. Манеж — это прекрасно, и приобрести стоит заранее, вот прямо сейчас и добавить в список, дети так быстро растут… Быстро. Да.

И очень скоро они поднимаются с четверенек.

И манеж перестает быть защитой...

— Ты хоть представляешь себе, что способен натворить ребенок в моем книжном магазине?! Это похлеще любого круга Преисподней! Кроули! Ну и что ты молчишь?!

Кроули молчал. Только смотрел своими змеиными глазами и улыбался застывшей улыбкой. И глаза у него были… такие невозможные, такие желтые и такие совершенно несчастные.

Азирафаэль отвел взгляд. Вздохнул.

— И почему обязательно мы? — спросил он уже совсем другим тоном, окончательно смирившись: в конце концов, список составлен и уже отослан в ближайший магазин с товарами для младенцев, курьер обещан в течение часа — все-таки удобная штука этот интернет**. — Мы-то с тобой при чем?

Прозвучало почти жалобно.

— При том, что один из них — Антихрист. — Кроули наконец шевельнулся, отлипая от косяка, к которому ранее словно прирос. Тоже перевел взгляд на корзинку с армагедоносным содержимым и вздохнул, глубоко запустив пальцы в рыжие волосы. Дернул раз, другой. Поморщился и добавил (тоже почти жалобно): — Только вот я в упор не знаю — который из трех.

Три младенца, едва помещавшиеся в корзинке для пикников, на которую с одинаковым выражением обреченного ужаса смотрели ангел и демон, выбрали именно этот момент, чтобы хором оповестить мир о своем недовольстве этим самым миром.

________________________________________________

ПРИМЕЧАНИЯ

* ...А в их количестве.

** Особенно если добавить немножечко чуда.

Дело об исчезновении... (драма, флафф, юмор, детектив)

Примечания:

Кроули шокирован и озабочен таинственной пропажей и собирается немедленно вывести Азирафаэля на чистую воду… ну или хотя бы еще разок припереть к стенке пусть даже и не монастыря.

— Ангел, теперь, когда мы наконец-то одни…

— О-о-о, мой дорогой! Звучит многообещающе!

— Прекрати! Я не о том! То есть и о том, конечно, но… Сначала о более важном!

— Ну знаешь! Что может быть важнее...

— Не путай меня! Я и так за сегодняшний вечер чего только не передумал. Мне нужен ответ, ангел! Честный.

— Да?

— Только не ври!

— А вот сейчас было даже как-то обидно. Вообще-то я ангел, мой дорогой, а ангелам можно доверять…

— Ангел! Я знаю тебя шесть тысяч лет! Хорошо знаю!

— Какая просто-таки кошмарная несправедливость: шесть тысяч лет безупречной репутации, огромное количество благих вещаний и дел, спасенных жизней и душ, но разве кто-нибудь назовет меня Благовестником или Спасителем? Нет. А стоило только один раз… один-единственный раз!

— Ангел! Прекрати! Отвечай!

— Хорошо, хорошо.

— Ну?!

— Но ты ведь так и не задал вопрос.

— Что ты с ним сделал, ангел?!

— Никак не возьму в толк, дорогой мой… Ты о чем?

— Не притворяйся!

— ?..

— Куда ты его дел?!

— Кого?

— Не кого, а что!

— Э-э-э... что?

— Ангел!

— Кроули?

— Ты решил взять его заложником? Чтобы меня шантажировать, да? И теперь будешь требовать выкуп? Знай заранее: я на все согласен, ангел! На любые условия, ну ты же меня знаешь! Любые, ангел!

— Кроули...

— Только не говори мне, что его больше нет! И не будет! Что ты от него избавился! Я этого не переживу!!!

— Ох... Кроули… вот, выпей водички.

— Не надо! Не утешай меня! Эта мерзкая сиреневоглазая задница победила, да?! Ты его послушался?! И… у-у-у-уничтожил! Мою любовь! Мое обожание! Мое у-у-у-убежище! Кого ты послушался, ангел! Он же у-у-урод! И приду-у-урок! Он же ничего не понимает! Вообще! Ни в чем! Даже в порнографии!

— Кроули… я ничего не уничтожал.

— Правда?..

— Правда.

— Тогда где?! Я хочу его видеть! Немедленно! Я должен убедиться, что с ним все в порядке!

— С… чем?

— Не издевайся, ангел! Ты знаешь, о чем я!

— Да в том-то и дело, что понятия не имею, мой дорогой, а ты… Ты меня пугаешь. Ты весь вечер на меня так странно смотрел…

— Ну не мог же я припереть тебя к стенке и потребовать объяснений прямо там, на глазах у всех этих напыщенных пернатых индюков! И наших тоже! Райско-Адский корпоратив, и кому только в голову пришла такая бредовая идея?!

— Эм-м-м, мой дорогой… Даже и не знаю, что тут ответить. Хм… Тебе?

— Я был не в себе! И вообще, это был не я! А полтора литра бренди! Только они во мне тогда и были на что-то способны! А ты и рад! С Гавриилом! Весь вечер!

— Мы говорили о непостижимости Ее Плана.

— Четыре часа подряд?!

— Ну... План ведь и на самом деле непостижим, и можно высказывать и обсуждать самые разные предположения.

— Ладно, ладно, ангел… Всевышняя с ним, с этим напыщенным придурком и его предположениями. Плевать мне на него! Мне важен ты. И твой… твое... Я даже не буду спрашивать, как и зачем ты это сделал, но… Просто верни все обратно… Как было. Пожалуйста!

— Я верну, обязательно, не расстраивайся так, милый мой! Просто объясни мне: что я должен вернуть?

— Твое пузичко, ангел! Мягкое, белое, милое, теплое, нежное, неподражаемое и единственное в мире волшебное ангельское пузичко! Которое я обожаю! К которому хочу прижиматься всю оставшуюся вечность! Я не хочу прижиматься вот к этому! Жесткому и твердому, словно камень! Я не хочу, чтобы ты становился таким! Пожалуйста, ангел!

— Ох, Кроули… это же всего лишь корсет!

— Корсет?

— Ну да. Первая встреча на таком высоком уровне, ну я и подумал, что надо выглядеть прилично, а Гавриил говорил, что я размяк и потерял форму…

— Гавриил! Так и знал, что без этой щипаной белоперой задницы не обошлось!

— Ну я и… Но это всего лишь корсет, его легко снять.

— Ангел!

— Да?

— Можно… я его уберу?

— Конечно, я и сам собирался… Ох, хорошо-то как! Спасибо. Все-таки до чего же неудобная и обременительная штука, без него намного приятнее.

— Плюс-с-с-с пятьс-с-с-сот! Мягкое, нежное, теплое, словно райские облака… Я в раю, ангел, в настоящем раю, а не в том, который там, наверху, и всегда с большой буквы… Не слушай никого, ты в самой лучшей форме из всех возможных! И не смей ничего менять! Не с-с-смей! Яс-с-сно, ангел?

— Как скажешь, мой дорогой. Как скажешь...

Прогулка по Москве (пирожки, нестандартная поэзия, G, юмор, флафф)

нет ангел мы гулять не будем

на патриарших при луне

мне неспокойно что у уток

там красным светятся глаза

***

нет инквизицию не делал

и конституцию не я

послушай я хотя и демон

но это люди сами все

***

нет ангел и союз не трогал

и аполлон и даже мир

еще скажи про те руины

что мол часовню тоже я

***

часовню нам конечно жалко да и садовое кольцо но как такое быть возможно чтоб пиво с водкой не мешать

***

вот так на бедолагу Кровлю всегда навешают собак а он ни сном ни даже духом он просто мимо проходил

***

нет ангел я не найс не няша и софт не очень тоже я прижмись еще чуть чуть плотнее и сам поймешь что нет не софт