Под крылом птицы обломинго. Год второй

Глава 1. Прекрасное прекрасней во сто крат, увенчанное правдой драгоценной (1)

«…Тут, ясное дело, начинается суматоха, а они говорят: „Ну так что?“, а он говорит: „Что скажете?“, а они говорят: „Это ты что скажешь?“, а он говорит: „Ладно, будь по‑вашему“ — и берёт девочку к себе, и они вместе идут по дороге жизни. В общем, к чему я веду, Дживс, я позавидовал этому малому. Ужасно забавная девчушка, понимаете, так доверчиво за него держится, и всякое такое. Нуждается в заботе, если вы понимаете, о чём я…» (2)

Я закрыла книгу и сняла ноги с сундука. Статут о секретности — хотелось бы знать, как с ним сочетается десяток пассажиров, которые 26 июня (3) разбредаются по пригородным поездам с сундуками, мётлами и совами. Наша станция. Остаётся ещё примерно час, чтобы решить, какую часть правды рассказать Лиру. Кроме самой главной, которую у меня язык не повернётся произнести.

Пока Лир заказывал доставку карри, я обошла дом, погладила корешки книг, перила лестницы, свитер Лира, брошенный на диван. Как же я скучала несмотря на письма. Тем более что в них я изрядно изовралась. Ни словом не упомянула тролля, цербера, ночной поход в Запретный лес — всё то, после чего я сама схватила бы гипотетического ребёнка в охапку и переехала в Новую Зеландию. Хотя, в отличие от других родителей, у Лира изначально не было радужных иллюзий по поводу волшебного мира.

После первого года приключений мой список немного изменился:

1) Не навредить своими действиями Лиру.

2) . Волдеморт должен быть побеждён, желательно с меньшими потерями.

3) Уползти Снейпа ♡♡♡.

Как можно совместить это с ответственным взрослым без волшебной палочки?

— Что касается крикета (4), — вздохнув, начала я, оторвав наконец взгляд от тарелки.

В саду надрывался соловей или какая‑то другая птица, из тех, которым положено по вечерам романтично булькать в кустах белого, сладко пахнущего шиповника.

— В книжках герои врут родителям до победного конца, но мне кажется, это довольно опасно, когда палочка в семье только одна, и той нельзя пользоваться на каникулах.

Лир молча откинулся в кресле, видимо, мысленно уже запаковал все книги и переехал со мной в вышеупомянутую Новую Зеландию.

— Чтобы ни случилось, оно случится не завтра и, может быть, даже не в этом году. Есть время изучить варианты заграничных университетов, которым нужен курс экономической статистики, в идеале — заокеанских.

— И заокеанские волшебные школы.

— Хогвартс — самое безопасное место в Британии.

Я моргнула — на миг показалось, что рукав Лира блеснул пятном серебряной крови. Просто устала, пора спать.

***

— Тогда Добби придётся сделать это, сэр, ради блага Гарри Поттера. (5)

Внушающая трепет гора взбитых сливок, чьи склоны фантазия миссис Дурсль засадила сахарными фиалками, рухнула из‑под потолка на кухонный пол. Дверцы кухонных шкафчиков, окно и даже люстра рисковали заработать сахарный диабет. В дверях что‑то захрипело. Это мистер Дурсль подыскивал слова, но не успел открыть рот, как вмешался почтенный Член Родительского Комитета.

— Насколько я успел изучить вопрос, нельзя пугать «особенных» детей, иначе ситуация может обостриться. Тем более они и так себя наказали. Судя по виду, это был божественный десерт. Надеюсь, у вас найдётся пара тряпок и швабра, чтобы они могли успокоиться и всё убрать. Безопасность прежде всего.

Лир ловко поймал конверт из лап влетевшей в окно совы, пробежал письмо глазами и сунул в карман пиджака.

— Школьные дела, — пояснил он.

Позориться перед Членом Родительского Комитета Петуния не собиралась. Она же не знала, что весь Комитет пока состоит из пяти человек, включая внушающего доверие своим совершенно нормальным костюмом и совершенно прозаической степенью по экономике Лира. Поттеру было разрешено несколько вылазок с нами, пара уикендов в Бакингемшире, а также были куплены новые очки и дешёвая, но новая одежда по размеру. Миссис Дурсль наконец почувствовала, что её подвиг по выращиванию волшебного племянника есть кому оценить. Мистер Дурсль собирался перехватить бесплатный совет по поводу акций и кредитов. Так что нас с Лиром даже пригласили на ужин, который назначили, к моему удивлению, на тридцать первое июля — «самый ужасный день рождения».

Понятно, что идея «друзья забыли Гарри Поттера» уже была не так актуальна, но Добби был достаточно упёртым, чтобы торт мужественно принял свою трагическую судьбу. Лир увёл Дурслей успокаиваться вином и кофе, а мы остались ликвидировать последствия, когда на кухню явился Дадли.

— А ты настоящая ведьма?

— Я ещё только учусь.

— А можешь что‑нибудь показать?

— Нет. Колдовать в обычном доме невежливо.

— А если я тебя дёрну за волосы?

— То я тебя укушу!

Поросячий хвостик его ничему не научил. Повезло парню с психикой, мог бы заикой до конца дней остаться, а он ещё и дразнит свой страх. Молоток.

— А ты знаешь, что во рту человека сотни видов бактерий, грибов и вирусов? — прищурилась я. — Больше, чем на поручне автобуса!

Дадли бочком удалился под хрюканье Гарри.

Через час половина кухни всё ещё оставалась липкой, и к нам на помощь пришёл Лир, уверив Петунью, что не может оставить её владения в таком состоянии.

— Представляешь, папа, это был эльф! Как на кухне в Хогвартсе.

Гарри даже тряпку выронил от неожиданности. С его точки зрения, взрослые люди либо орут на него, либо совершенно бесполезны.

— В Хогвартсе есть кухня? Я думал, это всё магия, — наконец пробормотал мальчик.

— Это магия, но её делают эльфы, вот такие смешные ушастики. Школьные гораздо более вменяемые, правда. Считается, что на кухне студентам делать нечего, но все шастают, мне Жёлтые показали вход.

— Будьте поосторожнее с ним, — Лир балансировал на табуретке, пытаясь достать крем с потолка, — нужно рассказать родителям вашего приятеля Рона, чтобы они заявили в волшебную полицию о чокнутом эльфе. Судя по этому «предупреждению», с делами маглов в Министерстве особо не церемонятся.

***

Гарри Джеймс Поттер, ты — балда. Лиру еле удалось отговорить Дурслей заявлять в полицию. Не понимаю, почему нельзя было нормально, через взрослых, пригласить тебя в гости. Увидимся в Косом переулке, напиши, когда вы там будете.

Корделия

Мистеру Уизли Лир, кстати, написал. И сильно разочаровался отпиской в духе «у детей богатая фантазия» и такого не может быть, потому что не может быть никогда. И это говорят люди, которым доступна трансфигурация и аппарация!

Примечания к главе 1:

(1) Начало сонета № 54 Уильяма Шекспира в переводе С. Я. Маршака.

(2) П. Г. Вудхауз, «Берти меняет мнение» в переводе Э. Новиковой.

(3) Конец учебного года в Хогвартсе выпадает где‑то на конец июня, почему бы не на день первой публикации первого романа цикла.

(4) См. последнюю главу первого года.

(5) Здесь и дальше даются фрагменты в основном в любительском переводе (чаще всего Potter’s Army), потому что автор испытывает к нему сентиментальные чувства (хотя и знает о недостатках). Здесь и дальше фрагменты курсивом или как‑то иначе не выделяются, потому что читать неудобно. Кесарю — кесарево, Роулинг — роулингово, профит — Блумсбери, моральное удовлетворение (и ничего кроме!) — автору фика.

Глава 2. Книги, то, что блестит, и автобус

— Какая же у тебя компания, Уизли… А я‑то думал, твоей семье уже некуда опускаться…

Мы с Лиром и Перси озадаченно переглянулись. Буквально двадцать минут назад мы выходили из букиниста, где Перси прикупил «Старосты, достигшие власти», отец — «Историю гоблинских войн» Э. Гиббона (родственник (1)), а я — комплект учебников по ЗОТИ тридцатых годов. У лавочки мы столкнулись с Малфоями. С младшим мы перекинулись парой фраз, а старший вполне любезно обменялся кивками с Лиром. Ничего даже близко похожего на этот концерт с павлином.

Я понимаю, когда вышвыривают из паба или клуба, но чтобы из книжного магазина… Всё‑таки Малфои — выпендрёжники.

Ладно, самое время выскользнуть из‑за спины Лира, куда он задвинул всех мелких в радиусе пары метров, и помочь Джинни собрать её покупки. А заодно поменять старую чёрную тетрадку на новую тёмно‑зелёную (чтобы самой не перепутать). Крестражи детям не игрушка.

Всё‑таки контакты почтенного родителя с волшебным миром лучше свести к минимуму. Страшно подумать, что было бы, достань Малфой палочку. Так‑то Грейнджеры зря вздрагивают — драка была самая магловская. Это старший Малфой тоже, наверное, просчитал. Из‑за пары синяков претензий к нему будет меньше, чем из‑за какого‑нибудь боевого проклятья в людном месте. И душеньку отвёл, и тёмный артефакт сбагрил, и противника подставил. Если бы тетрадь нашли, объяснения были бы неприятные. Если бы кому‑то в Норе было дело до пересчитывания тетрадей у пятерых школьников. Так что «Том» едет в Хогвартс. Пусть и немного другим маршрутом.

Лиру мистер Уизли при личной встрече понравился ещё меньше, чем по переписке. Когда мы встретились в банке и мистер Уизли завёл своё: «Да вы же магглы! Мы должны выпить! Что это у вас? Ах, вы меняете маггловские деньги», Лир одарил его почти снейповским взглядом. 0,4 Снейпа, я бы так сказала (единица полностью уничтожает собеседника морально, доступна только живому эталону). Параноик оптимиста не разумеет.

Вообще, конечно, Рон нормальный парень, а Перси и вовсе душка, но в полном комплекте их семья вызывает желание срочно выйти в ближайшую дверь и закрыть её с другой стороны. Начинаю понимать, почему Чарли занесло аж в Румынию, а Билла — в Египет.

Единственный, кто совершенно доволен происходящим, — Гилдерой Локхарт, придерживающий репортёра «Ежедневного пророка» за локоток и журчащий куда‑то в район локона у розового ушка про увлекательный репортаж, который наверняка получится у такой блестящей журналистки, и так далее, и тому подобное. Слащавый тип.

Но беллетристику он пишет качественную. Мы с Лиром оба с удовольствием прочитали: много приключений и комичный главный герой. Хотя, судя по переливающейся нежно‑фиолетовой мантии, он это про великолепного себя серьёзно. Приключенческая часть, кстати, вполне согласуется со старыми учебниками. Хотя это даже не обязательно, ведьмы от десяти до ста десяти и так в восторге. Чему я получила подтверждение раз сто за оставшуюся неделю, потому что все телефонные обсуждения учебников с Гермионой заканчивались восторгами в адрес Локхарта.

***

— Мы можем полететь на машине в Хогвартс! Мы застряли, так? И нам надо попасть в школу, так? А даже несовершеннолетним волшебникам можно использовать магию в случае крайней необходимости, раздел девятнадцать или чего‑то там Запрета чего‑то там…

— Ты как хочешь, а если моему отцу придёт письмо, что я пропала где‑то между вокзалом и Хогвартсом, он с ума сойдёт, — решительно пресекла я пропаганду угона транспортных средств. — Нам нужно в Хогвартс очень быстро и наверняка. Даже думать не желаю, что будет, если у машины сломается летучесть или невидимость. Поэтому мы вызываем «Ночной рыцарь».

К счастью, Гарри вёз Хедвиг в клетке, поэтому мы быстро нацарапали записку декану. После чего я проверила кошелёк и уронила палочку. Через пару минут на парковке у вокзала — на клочке асфальта метр на метр — остановился огромный «трёхпалубный» фиолетовый автобус.

— Что, малышня, опоздали на поезд? — улыбнулся нам кондуктор. — Домчим с ветерком!

Ну‑у‑у, некоторые и билеты на американские горки покупают; таким людям, наверное, понравилось бы, но лично я жду не дождусь, когда освою аппарацию. Зато приехали часа на три быстрее, чем поезд, и без ущерба для ценной флоры. Кондуктор отлевитировал наружу наши сундуки, и мы — зелёные и с головокружением — сложились прямо к ногам Снейпа.

— За мной, — скомандовал он.

Снейп! Всё такой же пафосный и великолепный, с хищным профилем и холёными руками в своём почти монашеском чёрном одеянии…

— Ты чего улыбаешься? — прошептал Рон. — Стукнулась головой в этом кошмарном автобусе?

— Просто вдруг поняла, как соскучилась. — Увидев гримасу на лицах мальчишек, я решила уточнить: — По замку, по волшебству…

В кабинете Снейпа вдоль тёмных стен стояли целые шкафы больших стеклянных банок, в которых плавали всякие мерзкие вещи. Интересно, что из этого действительно требовалось для зелий, а что должно было просто пугать учеников. Немного не хватало чучела крокодила, как в книжках про алхимиков. Камин был тёмным и пустым. Снейп закрыл дверь и повернулся к нам.

— Итак, — мягко сказал профессор, — поезд не подходит для знаменитого Гарри Поттера и его друзей. Хотели появиться с шумом, да?

— Нет, сэр, это всё барьер на вокзале Кингс‑Кросс, он…

Если пропустить довольно скучные полчаса, обвинить нас в чём‑то, кроме неспособности пройти барьер, с которым справится любой первокурсник, не получилось. Вроде как и ругать не за что, но раз выделились, то нужно пропесочить. Бесполезная трата времени, но я хотя бы насмотрелась вволю на Снейпа. Кажется, радость на моём лице даже добавила нам минут десять воспитания. Ничего, «Любовь — незыблемый маяк, его не сотрясают ураганы» (2).

К дверям Большого зала мы подошли одни из первых. Добравшись до нас сквозь толпу, Перси зашипел Рону что‑то вроде: «Мама всё узнает», а потом с тоской спросил: «Блетчли, ну вот почему Шляпа тебя не отправила на Рейвенкло?»

Послушала бы я, что он сказал бы, если бы за доставку нас в школу взялся его собственный братец.

— Нет уж, Перси, — хихикнула проходившая мимо Пенелопа Клируотер, — по счастью, это твоя проблема.

— Привет, Пенни, — промямлил Перси, одновременно бледнея кончиком носа и покрываясь неравномерными красными пятнами.

О, чудесная пора юности. Ещё немного, и на нашем курсе тоже начнётся этот дурдом. Я закатила глаза и пнула по голени Рона, который как раз собирался задвинуть что‑то про тили‑тили‑тесто.

***

Дорогой Лир!

Добрались благополучно, хотя и не без происшествий. Похоже, Добби продолжает чудить: у нас не получилось доехать на поезде. Пришлось ловить автобус. Декана мы заранее предупредили, но она всё равно осталась недовольна, как будто не знает, что такое «Ночной рыцарь». Пассажиров трясёт так, что странно заподозрить, будто мы на нём катались для удовольствия.

ЗОТИ у нас ещё не было, но новый учитель уже успел показать себя. За какую‑то неделю Локхарт умудрился наступить на каждую «мозоль» в замке, так что при первом отблеске его очередной попугайской мантии все — от нашего декана до Хагрида — вспоминают о каких‑нибудь срочных делах в другой части замка. Сразу видно профи. Ну и, конечно, раздаёт автографы как дышит. Впервые Гермиона, Лаванда и Парвати хоть в чём‑то согласны. К сожалению, предмет их согласия — постер Локхарта на стене в нашей спальне. Пришли, пожалуйста, портрет Флоренс Найтингейл (3).

В моей жизни случилась трагедия: теперь у нас Гербология не с Рейвенкло, а с Хаффлпаффом. Так что вместо чётких команд от Невилла приходится выслушивать сплетни от Джастина. Возможно, я даже облачусь в траур, ведь в нашу гостиную Лаванда и Парвати приносят эти же сплетни на пару дней раньше. И мне заранее жалко мой курсовой проект — мандрагору: они миленькие, почти как щеночки. Я бы себе такую не доверила на месте профессора Спраут.

Обнимаю,

Корделия

Примечания к главе 2:

(1) Эдвард Гиббон — автор обстоятельного труда «История упадка и разрушения Римской империи» в шести томах, которые издавались в 1776–1781 годах, так что для современного читателя они несколько тяжеловесны.

(2) У. Шекспир, из сонета № 116 в переводе Александра Финкеля. Так драматичнее, чем у Маршака: «Любовь — над бурей поднятый маяк, не меркнущий во мраке и тумане».

(3) Флоренс Найтингейл, помимо огромного вклада в организацию сестринского дела, ещё и пионер социальной статистики, потому что в необходимости изменений в госпиталях она убедила правительство при помощи огромного количества собранных фактов, в том числе впервые представленных в виде диаграмм. Диаграммы‑то, особенно изобретённые ею круговые, их и добили.